• Название:

    Интервью с Тупаком в тюрьме. Vibe, 1995.(част...

  • Размер: 0.04 Мб
  • Формат: RTF
  • или

Что произошло в ночь, когда якобы случилось изнасилование?

У нас было выступление в Нью-Джерси в Club 88. Этот хмырь сказал: “Я буду там с лимузином, чтобы забрать тебя в полночь”. Мы поехали сделать покупки, приоделись, мы были готовы. Найджел сказал: “Почему ты ей не звонишь?” Мы все сидели в отеле, выпивали. Я ждал выступления, и тут Найджел сказал: “Я позвонил ей. То есть, она позвонила мне, она скоро приедет”. Но я не думал встречаться с ней второй раз. Мы смотрели телевизор, когда зазвонил телефон, она была уже внизу. Найджел дал Мэн-Мэну (Man-Man), моему менеджеру, денег, чтобы заплатить за такси, я сказал: “Пусть эта сучка сама заплатит за такси”. Она поднялась, она выглядела хорошо, была вызывающе одета, как будто она была готова к свиданию.

Ну, мы все сидим, разговариваем, а я испытываю неудобство, потому что вместо того, чтобы сидеть с Найджелом и другими, она сидит на ручке моего стула. А Найджел и Тревор смотрят на нее как на цыпленка, как будто она - еда. Это очень неудобная ситуация. Так что я думаю, хорошо, я возьму ее в комнату, пусть сделает мне массаж. Я думаю о том, как мы были с ней вместе той ночью в Nell’s. Мы входим в комнату, я ложусь на живот, она массажирует мне спину. Я переворачиваюсь. Она начинает массажировать мне грудь и живот. Это продолжалось около получаса. Периодически мы остановились и целовали друг друга. Я думал, что она снова собирается заняться со мной оральным сексом. Но прежде, чем она смогла сделать это, вошли какие-то ниггеры, и я застыл от неожиданности даже больше, чем она. Если бы она что-нибудь сказала, я ответил бы: “Стойте, дайте мне закончить”. Но я не мог ничего сказать, потому что она ничего не говорила. Как бы я выглядел, сказав “Стойте?” Это было бы так, словно я сделал ее своей девушкой.

Они подошли и начали трогать ее задницу. Они говорили: “Ууух, у нее хорошая задница”. Найджел не трогал ее, но я слышал его голос, руководящий этим: “Снимите с нее трусики, снимите с нее колготки”. Я поднялся и вышел из комнаты.

Когда я пошел в другой номер, Мэн-Мэн сказал мне, что Талиба (Talibah), которая в то время была моим специалистом по СМИ, здесь и ждет меня в спальне того номера. Я пошел к Талибе, и мы поговорили о том, что она делала в течение дня, потом я пошел и лег на кушетку и уснул. Когда я проснулся, Найджел стоял около меня: “Пак, Пак”, и во всех комнатах горел свет. Все настроение изменилось, понимаешь, о чем я говорю? Я чувствовал себя так, как будто накачался наркотиками. Я не знал, сколько прошло времени. Так что, когда я проснулся, мне сказали: “Ты поедешь в полицию, ты поедешь в полицию”. Найджел вышел из комнаты, затем вернулся с девушкой. Ее одежда была на ней, ничего не порвано. Она выглядела расстроенной, истерично кричала: “Почему ты позволил им сделать это со мной?” Она не имела никаких оснований. “Я пришла, чтобы увидеть тебя. Ты позволил им сделать это со мной”. Я ответил: “У меня нет времени на это дерьмо. Тебе нужно успокоиться. Перестань вопить на меня и смотреть на меня как сумасшедшая”. Она сказала: “Ты еще услышишь меня”, и хлопнула дверью. Найджел сказал: “Не волнуйся об этом, Пак, не волнуйся. Я разберусь с этим. Она ошиблась”. Я спросил его, что случалось, и он ответил: “Слишком много ниггеров”. Ты знаешь, я даже никуда не пошел, понимаешь? Ниггеры стали спускаться, но никто не возвращался наверх. Я сижу наверху, курю, удивляюсь, куда все делись, мать их? Потом позвонила Талиба из фойе и сказала: “Полиция здесь”.

И из-за этого ты попал в тюрьму. Но ты говоришь, что ты ничего не сделал?

Ничего не сделал. Я видел только, что вошли трое из них, и то, как ниггер говорил о том, какая классная у нее задница. Я встал, потому что ниггер говорил это как больной. Я не знаю, то ли она вместе с этими ниггерами, то ли она злится на меня, что я не защитил ее. Но я знаю, что мне стыдно, потому что я хотел быть принятым и не хотел, чтобы мне был причинен вред, поэтому я ничего не сказал.

Что ты чувствовал к женщинам во время суда, и что ты чувствуешь к ним теперь?

Вначале, когда мне только предъявили обвинение, я возненавидел черных женщин. Я чувствовал себя так, как будто моя жизнь подошла к черте. В то время, когда я сделал “Keep Ya Head Up”, ни у кого не было песен о черных женщинах. Я написал “Keep Ya Head Up” от сердца. Это была реальность, а они не защищали это. Я думал, что женщины во всей стране должны говорить: “Тупак не мог бы сделать это”. А фактически люди спрашивали меня: “Ты сделал это?”

Ближе к суду я увидел черных женщин, которые помогали мне. Теперь у меня абсолютно новое видение их, потому что здесь в основном охрана состоит из черных женщин. Они не делают мне никаких дополнительных услуг, но они обращаются со мной с человеческим уважением. Они говорят мне: “Когда ты выйдешь отсюда, ты должен измениться”. Они дают мне поговорить по телефону с их детьми. Понимаешь, о чем я говорю? Они дают мне любовь.

Что произойдет, если тебе придется отбывать срок?

Если это случится, я буду отбывать его как солдат. Конечно, мое сердце будет разбито. Я разрываюсь на части, но я должен отбыть его как солдат.

Я понял, что ты недавно закончил новый альбом.

Рэп... я больше не испытываю особого желания заниматься рэпом. Я имею ввиду, что здесь я даже не помню свои тексты песен.

Но ты выпускаешь альбом, правильно?

Да. Он называется “Me Against the World” (“Я против мира”). Так и есть. Это пока мой лучший альбом. И потому что я уже записал его, я могу быть свободен. Если вы делаете рэп-альбомы, вы должны тренировать себя. Вы должны постоянно быть в образе. Вы видели рэпперов, говорящих жесткое дерьмо, которые потом в костюмах присутствуют на American Music Awards. Я не хочу быть ниггером такого типа. Я хочу быть реальным. Я думаю, что я так и делаю. Но теперь это дерьмо умерло. Эта Жизнь Головореза (Thug Life)... Я делал это, я использовал это в своей работе, я записал это. Но теперь это дерьмо умерло.

Каковы твои планы после тюрьмы?

Я собираюсь объединиться с Майком Тайсоном (Mike Tyson), когда мы выйдем. Объединиться с Monster Kody [теперь известный как Sanyika Shakur] из Калифорнии. Я собираюсь создать организацию Us First. Я собираюсь спасти этих молодых ниггеров, потому что больше никто не хочет спасти их. Никто никогда не приходил, чтобы спасти меня. Они только наблюдают за тем, что случается с вами. Именно поэтому Жизнь Головореза для меня мертва. Если это реально, то пусть кто-то еще представляет это, потому что я устал от этого. Я представлял это слишком много. Я жил Жизнью Головореза. Я был единственным ниггером, который довел свою жизнь до черты.

Кто-нибудь еще помогал тебе?

С того момента, как я оказался здесь, я получил приблизительно 40 писем. Даже было, что маленькие девочки присылали мне деньги. Все говорили мне, что Бог со мной. Люди, говорят мне, что они ненавидят тех козлов, которые стреляли в меня, что они будут молиться за меня. Но я также получил письмо, в котором один хмырь говорит мне, что ему жаль, что я не погиб. Но со мной были люди, присматривающие за мной, например, Jada Pinkett, Jasmine Guy, Treach, Mickey Rourke. Мой лейбл Interscope Records поддержал меня. Даже Мадонна.

Ты можешь рассказать о твоих отношениях с Мадонной и Микки Рурком (Mickey Rourke)?

Я позволял людям диктовать, кто должен быть моими друзьями. Я был ниггером, имеющим корни Черных Пантер, поэтому я не мог дружить с Мадонной. Я наезжал на нее, даже при том, что она всегда относилась ко мне с любовью. Мне было плохо, потому что когда я попал в тюрьму, я позвонил ей, и она оказалась единственным человеком такой величины, который захотел помочь мне. То же самое с Микки Рурком - он поддержал меня. Не так как “черный и белый”, а так как друг помогает другу. И с этого момента во мне существует уважение не только к черным. Я даже принес свои извинения Куинси Джонсу (Quincy Jones) за все, что я сказал о нем и его жене. Я извиняюсь перед Братьями Hughes..., но не перед Джоном Синглтоном (John Singleton). Он вдохновил меня писать сценарии, потому что я хочу быть его конкурентом. Он выгнал меня со съемок Higher Learning и отдал мои замыслы другому актеру.

Ты сейчас волнуешься о своей безопасности?

Я не боюсь смерти. Мое единственное опасение – вернуться обратно перевоплощенным. Я не пытаюсь заставить людей думать, что я нахожусь здесь по своей воле, но моя жизнь будет посвящена тому, чтобы спасти кого-нибудь. Я должен представлять собой жизнь. Если вы говорите, что хотите быть настоящим, тогда вы физически и умственно должны быть пригодны к этому. И я хочу, чтобы ниггеры были образованными. Вы должны учиться в школе, потому что благодаря этому сможете получить работу. И если вы получили работу, тогда никто не сможет так обращаться с нами.

Как ты думаешь, нападок на рэп-музыку станет больше, учитывая то, что случилось с тобой?

Определенно. Именно поэтому они так поступили со мной. Потому что, если они смогут остановить меня, они смогут остановить еще 30 рэпперов даже раньше, чем они родятся. Но теперь я кое-что понимаю: если мы действительно говорим, что рэп – это форма искусства, то мы должны быть честными по отношению к ней и более ответственными за нашу лирику. Если вы видите кого-то умирающего из-за того, что вы говорили, это не значит, что вы не заставили их умереть, это значит, что вы не спасли их.

Ты упоминал Марвина Гея (Marvin Gaye) в “Keep Ya Head Up”. Многие сравнивают тебя с ним, особенно в том, что касается твоих личных конфликтов.

Я так себя и ощущаю. Я чувствую себя близким к Марвину Гею, Винсенту ван Гогу.

Почему ван Гог?

Потому что никто не оценил его работу, пока он не умер. Теперь это стоит миллионы. Я чувствую себя похожим на него, таким же мучеником, каким был он. Он и Марвин также. Я был таким же на воле. Теперь я в тюрьме, но я свободен. Мое сознание свободно. Единственное время, когда у меня проблемы - это когда я сплю.

Ты благодарен за то, что ты здесь?

Это словно подарок. Это – воля Господа. И каждый, кто сказал, что я был ничем... моя цель, заставить их стыдиться того, что они сбрасывали меня со счетов. Потому что мне 23 года. И я мог бы быть просто ребенком своей матери, но в действительности я - общий ребенок. Понимаешь, о чем я говорю? Никто не растил меня; я вырос в этом обществе. Но я больше не собираюсь использовать это как оправдание. Я собираюсь измениться. И мое изменение повлияет на общество. Благодаря этому они увидят, каким человеком я был на самом деле. Каковы были мои намерения. Жизнь Головореза была просто невежеством. Мои намерения всегда были хорошими. Я никого не убил, я никого не насиловал, я никогда не совершал никаких преступлений, которые были бы не ради самообороны. Именно это я собираюсь показать. Я собираюсь показать людям мои истинные намерения, и мою истинную душу. Я собираюсь показать им человека, которого вырастила моя мать. Я заставлю их всех гордиться.

Vibe - апрель 1995 г.