• Название:

    Шрамы Хибари\Тсуна

  • Размер: 0.05 Мб
  • Формат: RTF
  • или

Вы когда-нибудь теряли близкого человека?

Вам так же было больно?

Говорят, что есть два вида боли – физическая и душевная. К физической я давно привык, я даже ее уже не замечаю. А душевная если честно, то я не знал о ней, пока не встретил его. Эту боль невозможно заглушить, конечно, она может временами отступать на второй план, когда ты занят на работе, но

Но стоит увидеть что-то, какую-то вещь, связанную с ним, сердце готово разорваться от боли.

Хочется вырвать его, растоптать, лишь бы не чувствовать, ничего не чувствовать!..

Хочется кричать, кричать пока не сорвешь голос, пока хватит сил! Выплеснуть все то, что накопилось на несколько месяцев без него, без его голоса, без его улыбки

Савада Цунаеши

Сгусток чистого доброго пламени, что связывало нас, Стражей колец Вонголы в одну семью. Его больше нет. Погиб от руки Бьякурана. Каким бы ни был гениальным стратегом Ирие Шоичи, но Бьякуран оказался хитрее. Он заменил нашу пулю настоящей.

Идиот!.. Мелкое Травоядное! Он так хотел мира на этой гребанной земле, что решил погибнуть ради этого! Эгоист Он никогда не думал, что будет с нами со мной, если Небо умрет.

Острая боль снова полоснула ржавым ножом сердце.

Ненавижу люблю

Сжав виски кулаками, еле сдерживаю рвущийся с губ стон. Нельзя! У меня нет права быть слабым. Я не закричу, я никому не покажу слабость. Никто не узнает, что мне больно больно от потери Савады.

Пусть плачут эти жалкие травоядные, они на это только и способны. Сасагава, Гокудера, Ямамото, Бовино – ничтожества, ради которых он погиб! Которых хотел защитить.

Резкий стук в дверь заставил меня распахнуть глаза. Я оглядел свой кабинет, словно впервые здесь был.

-Ке-сан, — позвал меня голос Кусакабе, — можно войти?

Хватаю первый попавшийся отчет и делаю вид, что работаю, отгоняю все мысли о Саваде.

-Да, входи, — спокойно отвечаю на просьбу.

Дверь почти беззвучно отворилась, и в кабинет вошел мой подчиненный со стопкой документов.

-Ке-сан, это передали Вам Гокудера и Рокудо. Отчеты о пройденных миссиях.

Кусакабе положил листы на край стола.

Пока нового Босса не избрали, главой Вонголы являюсь я, Внешний Советник.

Я до сих пор помню, как возмущался Гокудера, когда Девятый после похорон Савады объявил об этом.

-Хорошо, что-то еще?

«Уйди!» — бьется единственная мысль в голове, но мой заместитель лишь замирает напротив меня. В его глазах я вижу участие и понимание.

Интересно, а что он видит в моих? Больше чем уверен, что ничего кроме льда и безразличия.

-Ке-сан, если Вам что-то нужно, то — не договаривает он и, молча, опускает взгляд, никто еще не выдерживал моего, никто кроме Савады

-Я учту, можешь идти, — спокойным и ровным тоном отвечаю я.

Слегка поклонившись, он уходит. Странно, но я даже благодарен ему за молчание, за то, что не лезет ко мне с утешением.

Оставаться наедине с собой больше не возможно. Взяв пиджак, телефон и портмоне выхожу из кабинета.

После смерти Савады в особняке всегда тихо, а особенно на этом этаже. Здесь всего две спальни – моя и Цунаеши и наши два кабинета. Мы не афишировали свои отношения, но догадываюсь, что о них знали все, но помалкивали.

Минуя коридор, я спустился по широкой покатой лестнице, так никого и не встретив на своем пути. Выйдя во двор через черный выход, я подошел к своему гаражу. Сейчас я нуждался в скорости, в адреналине

Мой выбор пал на черный байк марки Suzuki.

Скорость

я люблю мчаться так, чтобы весь окружающий мир превратился в одну сплошную кляксу. Цунаши всегда в такие моменты изо всех сил прижимался к моей спине и восторженно что-то говорил. Мне не нужно было знать всю его болтовню, я наслаждался лишь его голосом, счастливым ноткам, что в нем так и сквозили.

Цуна ты наркотик без “дозы” которого меня ломает.

Резко торможу перед нашим любимым кафе. Вывеска весело переливается всеми цветами неоновых огней. Мы любили здесь лакомиться десертами. Он мог в один присест съесть свою порцию и, облизывая губы, претендовать на мою. Я никогда не любил сладкое, я заказывал себе его, зная, что Цуна обязательно захочет еще. Если мы успевали занять индивидуальную кабинку, то я кормил его при помощи поцелуев – передавая ему в рот кусочки шоколада, ягод а если нет, то приходилось обходиться ложечкой. Нам всегда было плевать на чужое мнение. Если кому-то это не нравилось, тонфа и перчатки всегда были у нас под рукой.

В кафе было все как всегда, за барной стойкой стояла все та же девчонка-готесса. Ну в ее принадлежности к этой субкультуре я не уверен, но одевается она мрачновато, что резко контрастирует с ее веселой улыбкой. Посетителей почти не было, и аккуратные чистые столики были не занятые, а кабинки и вовсе пустыми. Устроившись за столиком у сцены, я посмотрел на готессу. Увидев меня, девушка приветливо улыбнулась и подошла ко мне с блокнотом.

-Привет, давно вас тут не было! – с улыбкой произнесла она, — вам с другом как всегда?

-Его не будет, — тихо сказал я, — больше никогда не будет

В карих глазах промелькнуло понимание, граничащее со страхом, и она отвела взгляд, крепче сжав ручку.

-Что будешь?

-Кофе со сливками без сахара.

-Хорошо, — записав заказ, она ушла.

Я молча стал осматривать небольшую сцену. Там был стандартный набор музыканта – барабанная установка, синтезатор, две гитары и микрофон, по бокам стояли усилители. Тут часто пели подростковые рок-группы. Порой встречались даже весьма не плохие песни.

Послышались легкие быстрые шаги барменши.

-Вот, если захочешь еще что-то – позови, — с полу улыбкой сказала она, ставя передо мной чашку.

-Спасибо, — кивнул я в ответ, делая маленький глоток напитка.

Проводив ее взглядом, я снова посмотрел на сцену. Я наверно приехал слишком рано, жаль. Я бы не отказался, от музыкального сопровождения. Пусть даже если и не очень талантливого. Тишина так неприятно давила на меня, заставляя снова и снова вспоминать тот день и слова этого рыжего механика:

-Савада Цунаеши мертв пуля оказалась настоящей, Бьякуран узнал о нашем заговоре

Черт! Черт! Черт!

Так больно, словно меня изнутри режут сотни тупых ржавых ножей

Савада

-Эй, ты не против, если мы немного прорепетируем перед выступлением? – вывел меня из воспоминаний голос девушки.

Оглядев быстро зал, я увидел, что теперь являюсь единственным посетителем. Отрицательно покачав головой, я снова отпил немного кофе.

Девушка поднялась на сцену по боковым ступеням. От нечего делать я стал за ней наблюдать, сколько раз мы с Цуной здесь были, она ни разу не пела.

Готесса немного повозилась с оборудованием и кивком позвала кого-то из-за кулис. Через несколько секунд оттуда вышли двое парней и две девушки.

Длинноволосый блондин, лицо которого я не мог разглядеть скрылся за барабанами. Второй, брюнет встал за синтезатором. Девушки – рыжеволосая и черноволосая взяли гитары.

-Эй, Кьюби, ничего, что он здесь? – спросил блондин, явно имея в виду меня.

-Нет, все нормально, — ответила она.

-Кью, давай «Шрамы» споем? – попросила у вокалистки брюнетка.

-Ок, все, что хочет моя сестренка! – ласково улыбнулась Кьюби девушке, — слышали, ребята?

Первой вступила рыженькая гитаритска, перебрав струны.

-И только шрамы!.. – громко пропела вокалистка.

Вместе с ней тут же зазвучали барабаны и бас гитара.

-На память только шрамы

Что же начало мне уже нравится, люблю рок. Цуна его не очень любит, но ради меня он мог его иногда послушать.

День за днем, за годом год

Утекают как вода.

Все что было, то прошло

И не будет никогда.

Я молча слушал, у Кьюби неплохой голос, жаль, что Цуна его не услышит, скорее всего, ему бы понравилось. Он всегда любил женский вокал

Только память сохранит

Смерть друзей, обрывки фраз.

Ничего нельзя забыть,

Это прошлое внутри нас.

Я резко посмотрел на девушку, в глазах нет и следа на недавнее веселье, там только боль и ненависть. Догадка неожиданно пришла сама собой – она тоже кого-то потеряла, кого сильно любила.

Цунаеши наше прошлое я никогда не забуду, я просто не смогу этого сделать. Ты был для меня всем

И вместо тех, кто был с тобой,

Лишь пустота бездонных дыр.

Но жизнь идет, отступит боль,

Ведь так устроен этот мир.

Все заживет, оставив шрамы.

В сердце шрамы...

На память...

Шрамы?.. нет! У меня еще свежие раны, они еще кровоточат

Кажется, что пустота наполненная болью никогда не исчезнет. И никакое время мне не поможет мои раны не заживут, слишком глубоки они в сердце.

Ты можешь гордиться этим, Савада! Ты единственный, кто смог зайти так далеко

Мир теперь совсем другой,

Мир не тот, что был тогда.

Мы живем своей судьбой,

Не встречаясь никогда.

Я больше чем уверен, что как только найдут нового Босса с его Хранителями, мы никогда не будем встречаться. Может, Ямамото и Гокудера будут пересекаться друг с другом. Рокудо исчезнет, словно туман из наших жизней. Сасагава и Бовино тоже меня никогда не интересовали.

Лишь с годами боль потерь

Станет меньше, но сейчас

Не спеши захлопнуть дверь,

Оглянись назад еще раз.

Я надеюсь, что пройдет время, и я смогу хоть немного привыкнуть к этой боли. Не думаю, что она станет меньше.

Жаль, что у меня нет силы воли, захлопнуть дверь в прошлое я не смогу отказаться от воспоминаний о тебе, Цуна

На месте тех, кто был с тобой

Лишь пустота бездонных дыр.

Но жизнь идет, отступит боль,

Ведь так устроен этот мир.

Все заживет, оставив шрамы.

В сердце шрамы...

На память...

И вместо тех, кто был с тобой

Лишь пустота бездонных дыр.

Но все пройдет, отступит боль,

Ведь так устроен этот мир.

И только шрамы на память...

Голос, пронизанный болью и одиночеством так похожи наши чувства

Я снова посмотрел на нее, девушка пропела последнюю строчку, крепко закрыв глаза, лишь в уголках глаз были несколько слезинок.

Последние аккорды и музыка стихла.

-Получилось круто! Кью, я же говорила, что эта песня просто супер! – улыбнулась сестре девушка.

Но та лишь кивнула и, опустив голову, покинула сцену.

Бросив быстрый взгляд на часы, я вспомнил, что через полчаса у меня собрание, на котором нам представят нового босса.

Допив одним глотком уже остывший кофе, я достал из портмоне пару купюр и, оставив их на столе, вышел из кафе.

За то время, что я провел там, погода успела измениться — вместо чистого неба были тяжелые свинцовые облака, которые вот-вот должны разразиться ливнем. Я даже заметил несколько молний на горизонте, а резкие порывы ветра принесли отголоски грома.

Я не сдержал усмешки – это моя любимая погода. Люблю, когда стихия бушует.

Только я хотел подойти к своему байку, как услышал тихие, еле сдерживаемые всхлипы. Мне было все равно кто и из-за чего плачет, но что-то остановило меня. Я зашел за угол и увидел сидящую на земле вокалистку.

Услышав шаги, она подняла голову.

-Уйди! – попросила она, — я не хочу, чтобы меня успокаивали!

Интересно, а если бы я был девушкой, то тоже бы мог плакать?

Молча сажусь рядом с ней.

-Кто?

-Мой брат, он разбился на мотоцикле. Моя сестра сильная и может делать вид, что ей не больно. А я я слабачка я не могу забыть его! Прошло уже три года, а я все никак не могу поверить в это

Закрыв лицо руками, она тихо заплакала.

-А ты кого потерял? – спросила она дрожащим от слез голосом спустя пару всхлипов.

-Одного человека, — я не хочу рассказывать о Цуне.

Воспоминания о нем, это только моё.

-Кью! Ты где? – раздался звонкий женский голос, — еще столько песен нужно отрепетировать!

Девушка стерла слезы тыльной стороной ладони и поднялась.

Первые капли дождя упали на землю, над нами раздался оглушительный раскат грома.

-Ни черта время не лечит, это все бредни! год, два все так же больно, — тихо сказала она, заходя через черный вход в кафе.

Я закрыл глаза, передо мной тут же появилась нежная улыбка Цуны.

Как же я тебя сильно люблю Савада!..

От мыслей отвлекла вибрация телефона. На дисплее высвечивалось «Рокудо»

Нажав на кнопку, я поднес сотовый к уху:

-Да?

-Хибари, ты где? – в холодном голосе нет прежней ехидности.

-Я скоро буду.

-Только не забывай, что ты пока глава Вонголы.

Я хотел отключиться, как услышал глухой голос Мукуро, насквозь пропитанный усталостью и болью:

-Хибари, не только ты его любил. Но только тебе досталась его любовь. Будь же ее достоин!

Я молчал, я догадывался о его чувствах к Цунаеши. Да же первое время очень сильно ревновал Цуну. Но скоро понял, что Рокудо для него был лучшим другом, но не более того.

-Если хочешь поговорить или тебе понадобится моя помощь, обращайся, — сказал Рокудо и отключился.

Дорога до особняка заняла не очень много времени, я успел как раз к началу совещания, на котором присутствовали только Хранители.

Девятый поприветствовал меня кивком. Поздоровавшись со всеми, я занял место Главы.

Слово взял Тимотео:

-В связи с гибелью Десятого Босса Вонголы, Савады Цунаеши, мы нашли нового Главу семьи

Дальше я просто не стал слушать, Цуна пожертвовал собой ради этой семьи, а они, спустя всего три месяца, нашли ему замену

-Хибари Кея, ты согласен? – услышал я, как сквозь вату, голос Девятого.

Поймав мой вопросительный взгляд, Тимотео повторил вопрос:

-Мы долго думали и пришли к выводу, что на место главы Вонголы подходишь ты.

-Но мое пламя Облака, я не могу управлять кольцом Неба.

Сбоку послышался смех Мукуро:

-Хибари, иногда нужно слушать, о чем говорят нам взрослые. Только что объяснили, что претендент на кольцо Неба еще очень мал, поэтому пока он не вырастит, официальным боссом Вонголы будешь ты, так как семья без Главы может быстро распасться. А кольцо Неба будет у Девятого под охраной.

-Ты согласен? – снова спросил Тимотео.

-Да, — спокойно кивнул я.

-Хорошо, тогда я пока объявлю это всем Главам семей нашего Альянса.

Девятый покинул кабинет, я молча обвел взглядом своих коллег.

-Кто-нибудь против? – спросил я.

Они без слов выдержали мой взгляд и отрицательно покачали головой.

-Лучше ты, чем Занзас, — произнес Гокудера.

Я не сдержал усмешки, порой они ведут себя очень неожиданно.

-Хаято прав, — поддержал друга Ямамото, — мы все доверяем тебе.

-Рокудо, будешь моим заместителем, — сказал я, поднимаясь из-за стола.

Оставив обсуждать предстоящие планы, я вышел из зала совещаний и пошел в нашу с Цунаеши спальню.

Я, не раздеваясь и не включая свет, лег на кровать. Я здесь еще ни разу не был после похорон. Только распорядился, чтобы постельное белье не меняли, и вообще в комнату никто не заходил.

Вдыхая тонкий запах Цуны, который хранили подушки, я впервые за все это время заплакал. Слезы беззвучно скользили по щекам, а в ушах слышался голос Кьюби, поющий песню.

-Я буду достоин твоей любви, Цуна. Я проживу эту жизнь, чтобы потом встретится с тобой, — тихо сказал я вслух, — а там нас уже никто и никогда не разлучит!

На грани реальности и воспоминаний я услышал нежный смех Цуны и его слова:

-Я верю и люблю тебя, Кея

Глаза сами собой стали закрываться, а веки тяжелеть, и я впервые за все время забылся глубоким спокойным сном.