• Название:

    Джек Лондон. Зов предков

  • Размер: 0.03 Мб
  • Формат: RTF
  • или

Джек Лондон. Зов предков

---------------------------------------------------------------

Изд. "Правда", 1984 г.

OCR Палек, 1998 г.

---------------------------------------------------------------

I. К ПЕРВОБЫТНОЙ ЖИЗНИ

Этот пес -- его звали Дэйв

-- только ел и спал, а когда не спал, то все позевывал, и ничто решительно

его не интересовало. Даже когда "Нарвал" проходил залив королевы Шарлотты и

качался, вставал на дыбы, метался, как бешеный, а Бэк и Кэрли чуть с ума не

сошли от страха, Дэйв только с недовольным видом поднимал иногда голову и,

едва удостоив их равнодушным взглядом, зевал, потом снова засыпал.

Дни и ночи пароход весь дрожал, сотрясаемый неутомимой и ритмичной, как

пульс, работой винта. Один день был похож на другой, но Бэк замечал, что

становится все холоднее. Наконец однажды утром стук винта затих, и на

"Нарвале" поднялась суета. Бэк, как и другие собаки, почуял царившее вокруг

волнение и понял, что предстоит какая-то перемена. Франсуа взял их всех на

сворку и вывел на палубу. Ступив на ее холодную поверхность, Бэк

почувствовал, что его лапы погрузились в какую-то кашу, очень похожую на

белую грязь. Он зафыркал и отскочил назад. Такая же белая каша падала

сверху. Бэк отряхнулся, но она все сыпалась и сыпалась на него. Он с

любопытством понюхал ее, потом лизнул языком. Она обжигала, как огонь, и

сразу таяла на языке. Это поразило Бэка, он лизнул опять -- с тем же

результатом. Вокруг загоготали, и ему почему-то стало стыдно, хотя он не

понимал, над чем эти люди смеются. Так Бэк впервые увидел снег.

II. ЗАКОН ДУБИНЫ И КЛЫКА

Так именно дрались его забытые предки. Оживало в нем далекое

прошлое, и те старые повадки, что были наследственными в его роде и

передавались из поколения в поколение, теперь стали его повадками. Он усвоил

их без всяких усилий, не видя в них ничего нового и удивительного, как будто

они всегда были ему свойственны. И когда в тихие холодные ночи Бэк поднимал

морду к звездам и выл протяжно и долго, по-волчьи, -- это его предки, давно

обратившиеся в прах, выли в нем, как выли они на звезды веками. В вое Бэка

звучали те же самые ноты -- в нем изливалась тоска и все чувства, рожденные

в душе тишиной, мраком и холодом.

III. ПЕРВОБЫТНЫЙ ЗВЕРЬ ВОСТОРЖЕСТВОВАЛ

Участь его была решена. Бэк был беспощаден. Милосердие годилось только

для более мягкого климата. Он готовился нанести окончательный удар. Собаки

придвинулись уже так близко, что он ощущал на своих боках их теплое дыхание.

За спиной Шпица он видел припавшие к земле, подобравшиеся для прыжка тела,

глаза, жадно следившие за каждым его движением. Наступила пауза. Все собаки

замерли на месте, словно окаменев. Только Шпиц весь дрожал и шатался,

ощетинившись, грозно рыча, будто хотел испугать надвигавшуюся смерть. Но вот

Бэк кинулся на него -- и тотчас отскочил. На этот раз удар плечом сделал

свое дело.

Шпиц упал. Темное кольцо собак сомкнулось в одну точку на озаренном

луной снегу, и Шпиц исчез. А Бэк стоял и глядел, как победитель. Это стоял

торжествующий первобытный зверь, который убил и наслаждался этим.

IV. КТО ПОБЕДИЛ В БОРЬБЕ ЗА ПЕРВЕНСТВО

Дэйва снова впрягли в нарты, и он гордо потащил их, как прежде, хотя

временами невольно стонал от приступов какой-то боли внутри. Несколько раз

он падал, и другие собаки волокли его дальше в постромках. А однажды нарты

наехали на него, и после этого Дэйв хромал на заднюю ногу.

Все-таки он крепился, пока не дошли до стоянки. Погонщик отвел ему

место у костра. К утру Дэйв так ослабел, что идти дальше уже не мог. Когда

пришло время запрягать, он с трудом подполз к своему погонщику, судорожным

усилием встал на ноги, но пошатнулся и упал. Потом медленно пополз на животе

к тому месту, где на его товарищей надевали постромки. Он вытягивал передние

лапы и толчком подвигал свое тело вперед на дюйм-два, потом опять и опять

проделывал то же самое. Но силы скоро ему изменили, и, уходя, собаки видели,

как Дэйв лежал на снегу, тяжело дыша и с тоской глядя им вслед. А его унылый

вой долетал до них, пока они не скрылись за прибрежным лесом.

За лесом обоз остановился. Щотландец медленно зашагал обратно, к только

что покинутой стоянке. Люди все примолкли. Скоро издали донесся пистолетный

выстрел. Шотландец поспешно возвратился к саням, защелкали бичи, весело

залились колокольчики, и нарты помчались дальше. Но Бэк знал, и все собаки

знали, что произошло там, за прибрежным лесом.

V. ТРУДЫ И ТЯГОТЫ ПУТИ

Бэк смотрел им вслед, а Торнтон, опустившись подле него на колени,

своими жесткими руками бережно ощупывал его, проверяя, не сломана ли

какая-нибудь кость. Он убедился, что пес Только сильно избит и страшно

истощен голодовкой. Тем временем нарты уже отъехали на четверть мили.

Человек и собака наблюдали, как они ползли по льду. Вдруг на их глазах задок

нарт опустился, словно нырнув в яму, а шест взвился в воздух вместе с

ухватившимся за него Хэлом. Донесся вопль Мерседес. Затем Бэк и Торнтон

увидели, как Чарльз повернулся и хотел бежать к берегу, но тут весь участок

льда под ними осел, и все скрылось под водой -- и люди и собаки. На этом

месте зияла огромная полынья. Ледяная дорога рушилась.

Джон Торнтон и Бэк посмотрели друг другу в глаза.

-- Ах, ты, бедняга! -- сказал Джон Торнтон. И Бэк лизнул ему руку.

VI. ИЗ ЛЮБВИ К ЧЕЛОВЕКУ

А Торнтон стоял на коленях перед Бэком и, припав лбом к его лбу, тряс и

качал его. Те, кто выбежал вперед, слышали, как он ругал Бэка. Он ругал его

долго и с наслаждением, любовно и нежно.

-- Поразительно, сэр! Поразительно! -- бормотал король Скукум-Бенча. --

Даю вам за него тысячу, целую тысячу, сэр. Ну, хотите тысячу двести?

Торнтон встал. Глаза у него были мокры, и он не пытался скрыть слезы,

которые струились по его щекам.

-- Нет, сэр, -- сказал он королю Скукум-Бенча. -- Нет, не хочу.

Убирайтесь вы к черту, сэр! Это все, что я могу вам посоветовать.

Бэк схватил зубами руку Торнтона. Торнтон опять стал трясти его.

Зрители, движимые одним и тем же чувством, отступили на почтительное

расстояние, и больше не нашлось нескромных людей, которые позволили бы себе

нарушить этот разговор.

VII. ЗОВ УСЛЫШАН

Он делал это так успешно, что через полчаса волки отступили в полном

смятении. Они тяжело дышали, высунув языки. Их белые клыки резко белели в

лунном свете. Одни прилегли, подняв морды и навострив уши. Другие стояли,

следя за Бэком. А некоторые лакали воду из пруда. Большой и тощий серый волк

осторожно вышел вперед. Он явно был настроен дружелюбно -- и Бэк узнал того

дикого собрата, с которым он бегал по лесу целые сутки. Волк тихонько

повизгивал, и, когда Бэк ответил ему тем же, они обнюхались.

Затем подошел к Бэку и другой, старый волк, весь в рубцах от драк. Бэк

сначала оскалил зубы, но потом обнюхался и с ним. После этой церемонии

старый волк сел, поднял морду к луне и протяжно завыл. Завыли и все

остальные. Бэк узнал тот зов, что тревожил его долгими ночами. И он тоже сел

и завыл. Когда все затихли, он вышел из своего укрытия, и стая окружила его,

обнюхивая наполовину дружески, наполовину враждебно. Вожаки опять завыли и

побежали в лес. Волки бросились за ними, воя хором. Побежал и Бэк рядом со

своим диким собратом. Бежал и выл.

На этом можно было бы и кончить рассказ о Бэке.

Прошло немного лет, и ихеты стали замечать, что порода лесных волков

несколько изменилась. Попадались волки с коричневыми пятнами на голове и

морде, с белой полоской на груди. Но еще удивительнее было то, что, по

рассказам ихетов, во главе волчьей стаи бегал Дух Собаки. Они боялись этой

собаки, потому что она была хитрее их. В лютые зимы она крала их запасы,

утаскивала из их капканов добычу, загрызала их собак и не боялась самых

храбрых охотников.

Рассказывали еще более страшные вещи: иногда охотники, уйдя в лес, не

возвращались больше в стойбище, а некоторых находили потом мертвыми, с

перегрызенным горлом, и вокруг на снегу видны были следы лап крупнее

волчьих.

Осенью, когда ихеты отправляются в погоню за лосями, одну долину они

всегда обходят. И лица их женщин омрачает печаль, когда у костра начинаются

рассказы о том, как Злой Дух явился в эту долину, избрав ее своим убежищем.

Ихеты не знают, что летом в эту долину забегает один лесной зверь. Это

крупный волк с великолепной шерстью, и похожий и непохожий на других волков.

Он приходит один из веселых лесных урочищ и спускается в долину, на полянку

между деревьями. Здесь лежат истлевшие мешки из лосиных шкур, и течет из них

на землю золотой поток, а сквозь него проросли высокие травы, укрывая золото

от солнца.

Здесь странный волк сидит в задумчивости некоторое время, воет долго и

уныло, потом уходит.

Не всегда он приходит сюда один. Когда наступают долгие зимние ночи и

волки спускаются за добычей в долины, его можно увидеть здесь во главе целой

стаи. В бледном свете луны или мерцающих переливах северного сияния он

бежит, возвышаясь громадой над своими собратьями, и во все могучее горло

поет песнь тех времен, когда мир был юн, -- песнь волчьей стаи.