• Название:

    Придет день гнева


  • Размер: 0.12 Мб
  • Формат: RTF
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

Придет день гнева чужих Богов

и пира чужих Демонов. Сомны

Чужих Ангелов оплачут людей,

но не очистят души их слезы.

И сгинет род людской без следа

их плоти и без следа их душ.

Ибо поглотят их Чужие Боги.

1 – Минуй нас -

- Маньяк или точнее, как считают криминалисты, группа маньяков, снова нанесла удар. Пятеро тинэйджеров были совершенно бесчеловечно изувечены. Тела некоторых подростков были расчленены. Как утверждают очевидцы места преступления, части тел были оторваны, а не отрезаны или отрублены как предполагалось ранее, что подтверждает версию о многочисленности этих животных, нет сил называть их людьми

Ведущая сделала судорожный вдох, видно бедняга вспомнила то, что сейчас показывали на экране, ей наверняка тоже пришлось смотреть это перед эфиром. А уж там было от чего не только задержать дыхание, но и от чего срочно посетить туалет с целью избавиться от завтрака обеда и ужина за последнюю неделю. Если б не некоторые нюансы, то менее чувствительные люди приняли бы демонстрируемое на экране помещение за домашний филиал крайне неаккуратного мясника самоучки или за последствия регионального слета кружка Поделки из мяса. Однако извращенный и чего уж кривляться, изощренный ум этих недочеловеков составил композицию, а это была именно композиция, кусков тел и внутренностей так, что становилось сразу ясно - ЭТО было людьми. Молодыми и, возможно, симпатичными, судя по рыжей девичьей голове и улыбке зафиксированной на века на молодом лице английскими булавками.

На этом кадре моя наигранная циничность и отстраненность дали мощную трещину, которая с последующими фрагментами пробежала через всю душу и вырвалась наружу мерзкими мурашками на спине. Очень скоро пришла очередь комка в горле, а потом подкатила и тошнота. Хотя по телику давно уже показывали миловидную ведущую новостей, перед глазами у меня стаяла улыбка, которую больше не сотрет плохое настроение. О Господи! Вот угораздило, я же не люблю новости. И пусть об этих маньяках пишут все газеты и журналы. Интернет так просто гудит как разворошенный улей. Ради интереса заходил в чаты даже последние малолетки обсуждают, как стало страшно жить. Меня все равно эти дела не интересовали. И вот, блин, решил глянуть на свою голову и похоже желудок.

Народ ропщет. Это было заметно даже такому беспробудному пофигисту как я. А менты похоже лишь скрипят зубами и матерятся на журналистов, но подшивают и подшивают все новые бумаги и фотки к делу о Белоглазых Мясниках. Кажется, эти уроды еще выжигали глаза своим жертвам чем-то вроде кислоты, отчего они становились белыми как чистый лист.

- криминалисты утверждают, что следов какой-либо кислоты в глазах жертв найдено не было. Но что настораживает больше, найдены было остаточные следы воздействия высокого радиационного фона. Данные факты наталкивают на.

Ну не было кислоты, так не было. Я пожал плечами и сверил часы. В половину первого должен был зайти Колян. Сегодня, как и каждое воскресенье, мы по старой ролевой привычке брали дрыны, кольчуги и ломились в далекий парк к таким же застрявшим душой в фантазийных мирах ребятам. Слегка помахаться, погорланить песни, пожечь костер с пивком в руке на худой конец. По мне так активный и скорее даже экстремальный отдых, попробуй, слови парочку ударов железкой или хотя бы деревяшкой. К счастью были люди считающие так же.

В дверь позвонили. Отрубив телевизор, я поплелся открывать. После новостей остался крайне паршивый осадок на душе. Стоило развеяться причем вполне конкретно. Благо погода шептала. И шептала нечто очень даже жаркое и фривольное.

У двери в ответ на элементарный вопрос опознавательного характера я узнал, что за ней у меня околачивается некий конь, а чтоб я не смущался и открыл, он специально нашел где-то пальто и прикрыл им свою животную наготу. Минута препирательства с животным за дверью помогла стряхнуть душевное оцепенение и гадкие осадки ментально-морального свойства. Я даже не сильно огорчился, когда в квартиру ко мне ввалилось вовсе не милое непарнокопытное животное, а хайратое, носатое и долговязое чудище с бутылкой пива в руке и двумя дюралевыми дрынами на плече.

- Слышь, как страшно жить стало! – завопило с порога это недоразумение, считавшееся моим еще школьным лучшим другом, - Маньяки по городу шарятся! Пойти некуда, чтоб на окровавленный ножик в чьей-то потной ладошке не наткнутся! Ой, мне плохо я капли пила! – Колян картинно приложился к бутылке.

- Фуфло всякое слушаешь, - буркнул я, натягивая армейские боты, жарко, зато грязи не боятся.

- Фуфло говоришь? – недобро ухмыльнулся он, - Сотня человечков замордованных уже чем-то иным попахивает.

- Как говорил Товарищ Сталин – я заправил руку на манер великого диктатора и вождя, и, подражая неизменному грузинскому акценту, не совсем точно процитировал, - Кагда умэрае одын человэк – это трагэдия. Кагда умираэт тысяча – это уже статистика.

- Ага. Осталось дело за малым, - совсем серьезно ответил Колян, - не стать достоянием статистики. Ты ж знаешь, я всегда был ярым индивидуалистом. И стать всего лишь еще одной циферкой на бумажке для меня хуже плевка в лицо.

Я подхватил сумку с ножами, сухим пайком и книжкой, взял полую стальную трубку, обмотанную гуманизирующими ее бинтами, заменявшую мне боевой посох. И боднул Коляна в плечо, так как руки уже были не пригодны для дружеского хлопка.

- Не переживай, брателло. Живи быстро! Умри красиво! Наш девиз неизменен. Вываливайся.

Пока я закрывал дверь, Колян, задумчиво допивая пиво изрек:

- Умереть красиво.

- Чего?

- Ну, умереть красиво. Как это, по-твоему? Так или иначе, ты будешь мертвым, а это само по себе не самое привлекательное зрелище в этом грешном мире.

- Да ладно тебе, покойники бывают такие благообразненькие, умиротворенные, - успокоил я его.

Меня одарили взглядом все понимающего психиатра.

- Ладно. Имеется в виду сам процесс умирания, - исправился я, - Типа за Родину, шашку наголо и пулеметной очередью скосило. Или там грудью на амбразуру. Главное сказать что-нибудь нормальное и героическое, а не Бь! Ебй гололед!

- Не, братец, - протянул Колян, мастерски промахиваясь бутылкой мимо урны, - Это героическая смерть, а не красивая.

- Ну, тогда я не знаю. Можно толкнуть длинную речь про отстойность мира и лживую любовь, а затем обрез в зубы с расчетом, чтобы мозги и крошка от черепа на стенке образовали миленький узорчик, или хотя бы цветочек.

- Да ну, скажешь тоже, - отмахнулся Колян, - Мозги на стенке все равно будут смотреться как мозги на стенке.

После этого две тетки в автобусе с омерзением посмотрели на двух хайратых шизофреников с железками, то есть на нас, и чуть отстранились, насколько это было возможно. У нас с Коляном есть дурацки манера горланить на подобные темы мало обращая внимания на посторонних, или скорее даже умилялись их реакции. Особенно когда мы уже в антураже да с дрынами. Это почти как у нескольких наших знакомых актеров. Начинающих, но говорят подающих надежды. Некоторые из них раскрепощаются еще по дороге на спектакль. Они тоже лишь ради снятия зажимов и перевоплощения, будучи тихими добрыми людьми, могут начать препираться с кондуктором или приставать к пассажирам с глупыми, но безобидными идеями и вопросами.

У нас под распахнутыми куртками позвякивали стальные кольчуги, от 20 до 40 кило между прочим, но нам нравилось кататься по городу в таком виде. Раз в неделю можно себе позволить быть не как все. Да и раскрепощение гарантия хорошего отдыха и душевного комфорта. Благо для этого нам не нужно было ни к кому приставать, просто не сковывать себя стеснением своего хорошего настроения.

- Хорошо, - подумав, продолжил Колян, - А если закинуться всем что только достать можно: марки, спиды, колеса, водка и трава само собой, кокса там грамм, а потом с балкона. Или опять же голый на кухне от передозняка в блевотине захлебнуться. Или ружье к виску и ногой на курок?

- Сам же говорил: мозги на стене, лишь мозги на стене. Да и не звезда ты рока чтоб для тебя этот считалось круто и красиво.

- У, блин, уел нечего сказать. Музыканта каждый обидеть может.

- Да из тебя музыкант как из дерьма пуля, - жестко, но правдиво отрезал я.

- Нет, в жизни счастья, никто меня не понимает, - притворно закатил глаза Колян.

Мы вытолкали себя из автобуса и остановились перед метро на перекур.

- Ну а как же твоя новая подруга, брат? Она то тебя понимает? Уже который месяц, кстати, встречаетесь, а все от народа прячешь, – укорил я его.

- Не от народа, а от тебя, - заржал он, - Знаю перед рыжими таешь, прохвост. Еще рога наставишь, черт патлатый.

Я даже почти обиделся. Ну да, есть такое про рыжих. Но я мало того, что не ловелас и повеса так еще и у лучшего друга девушку уводить.

- Да шучу! – Колян снова заржал и с силой хлопнул меня по плечу, после чего стал усердно трясти рукой и дуть на ладонь - А чертова кольчуга. Ладно, не дуйся сегодня к нам на игрушку приедет посмотреть. И вот. Тебе первому, по старой дружбе, фотку покажу.

Он протянул мне карточку, на которой была запечатлена его счастливая физиономия в комплекте со всем остальным суповым набором рядом с милой рыжеволосой девушкой. Она улыбалась Точно так же как и в последний раз Только в последний раз ей в этом помогали английские булавки.

- Твою мать, - только и смог прошептать я.

- Чтоо нравиЦа!? – неверно рассудив мои слова, Колян гордо заулыбался, -

Сам выбирал.

Не в силах справится с накатившим образом улыбающейся белоглазой головы, я присел на заборчик у газона. Я всматривался и всматривался в фотографию красивой девушки. В ее зеленые глаза, стараясь вытравить проклятый образ того зверства и заменить тем, что было на самом деле было.

- Эй, ты чего это? – Колян потряс меня за плечо, - На чужих женщин так не смотрят, брат.

- Ты это, сядь что ли, брат, - я не знал, как сказать ему, ибо понял одну вещь. Когда престаешь быть сторонним наблюдателем, и когда статистика становится трагедией, - Ты новости смотрел?

- Ну да, вчера, - удивленно ответил он, - Я чего-то не понимаю? Ты ее знаешь? И причем тут новости.

- Она не приедет сегодня, брат, - мне приходилось бороться с тошнотой, каждый раз, когда я понимал что говорю о ней, глупая, злая память услужливо подсовывала нужный образ, - Как ее звали?

- Звали? Ты чего это? Ее и сейчас Ксения кличут. Васятка ты чего?

Я крепко ухватил его за плечо, больше, наверно, потому что самому стало дурно, не зря я с детства не любил ужастики и всякие триллеры с расчлененкой, а тут жизнь все же. Гнилая, но наша.

- Колян, ночью опять маньяки по городу ходили. Не убереглась твоя Ксюха.

Удар в грудь свалил меня с заборчика.

- Совсем рехнулся, придурок, так шутить?!!

Я закрыл глаза и как можно ровней сказал:

- Когда ты пришел как раз в новостях показывали. Звони, кретин, и молись чтоб я обознался.

Пока Колян нервно тиранил мобилу, я так и лежал на травке, глядя в голубое небо. Небо, которое позволяет жить и не рушится на тех, кто убивает и калечит.

Через минуту рядом улегся и мой лучший друг. Нужды в словах уже не было. Я лишь слегка стукнул его в грудь, чтобы напомнить, я все еще с ним. И на несколько минут мы остались одни. Один на один с небом. Посреди огромного города, около оживленного метро. Совсем одни. Более одинокой была наверно лишь она и другие жертвы. Им не помогли не люди, не Боги. Их просто не было. Только Они и Мясники

2 – Там, где кончается вера.

Прошло уже почти две недели после того черного дня. Колян имел самый удручающий вид. Он и так то был довольно худощав, а в купе с его ростом становился долговязым, худосочным недоразумением. А теперь и вовсе сдал, да еще и двигаться как-то странно стал. При взгляде на него создавалось впечатление разболтанной марионетки, чей хозяин дергает за ниточки лишь по многолетней привычке или вообще лишь от того, что у старика паркинсон и руки дергаются непроизвольно. Успокаивать его приходила вся туса, да и в более узком кругу мы пытались поддержать его. Но видно у парня наклевывались тогда реально серьезные чувства. Да и скорей всего дурилка, все же посмотрел повтор новостей со, сказать противно, последними кадрами его девушки. Уж не знаю. Я ведь предупреждал его родичей вырубить телевизор и друзей просил не пускать смотреть. Но видно Колян нашел способ. Довольно сложно представить, что сломалось у него в голове и душе, если и мне, ни разу эту девчонку живой своими глазами не видевшего, было так дурно от того кино.

С тех пор Мясники отловили еще пятерых. Все в разных точках города, без всякой системы как утверждают криминалисты . Но один жил на соседней улице. Без длинного булатного ножа я из дома больше не выходил.

Одна радость, что уж чем-чем, а ножом я орудовал достаточно хорошо, чтобы без ложной скромности реально полагаться на свое умение в случае чего. Были все же и свои практические стороны в моем увлечении ролевым движением. Все же на ножах делал и мастеров. Ну, с переменным успехом конечно. Зато мастеров признанных далеко не в ролевых тусовках.

С наступлением темноты становилось ясно, насколько реально запуган народ. Тишина на улице и горящие окна говорили о многом. Я, как и все, не рисковал понапрасну. К тому же прекрасно знал, что мне придется слушать несколько часов к ряду от матери, в случае если б я проявил желание прогуляться после восьми. И хоть сегодня они с отцом остались на даче, желание почему-то не проявлялось.

Из-за всего этого напряжения звонок в дверь около одиннадцати вечера резанул по сердцу, печени и прочим потрохам довольно жестоко. Не торопясь и ловя себя на мысли, что стараюсь дышать ровно, я взял со стола свой нож. Подходя к двери, я четко знал, что уже не только ценный мех, но и двадцать пять сантиметров острого, холодного булата режущего гвозди как дерево.

- Итоо это в такое время по гостям шарится! – не своим голосом и не слишком вежливо поинтересовался я у пришельца за дверью.

- Васятка открой. Это Колян. – ответил мне голос Коляна.

- А ты уверен, что ты это он? Он об этом знает?

За дверью помолчали.

- Что и кто должен знать? Кончай валять дурака выкормыш поганых эльфов! Я по делу.

- Нынче в такое время без дел никто и не высунется, - пробухтел я открывая, но держа все же нож за дверью, - Ты гляди и правда ты это .. т .. Ты чего это?

Колян стоял на пороге облаченный в кольчугу, стальные наручи и высокие армейские боты в заклепках, он в свое время почти месяц угрохал, чтобы набить их как можно больше и красивей. Длинный нос его был подозрительно бледен. А в руках он держал стальной полуторник образца рыцарей тамплиеров. Его гордость. Бешеных бабок стоил, уж больно сталь, говорили, хорошая.

- Ты чего это как на похороны, во всем лучшем? Готов спорить, небось еще и исподнее чистое надел.

- Да. Ты это, ножик-то спрячь я это, я.

Я оценил его познание в моей психологии и убрал руку с ножом из-за двери. Пока Колян ворочался в прихожей, а я закрывал дверь на цепочку, где-то на улице залаяла собака. Бешено и зло, но через пару секунд ее соло оборвалось фальшивой визгливой нотой, и снова тишина накрыла улицы.

Мы с Коляном переглянулись. Увиденное мне понравилось еще меньше чем услышанное. Наверно такое видели друг у друга в глазах воины, получавшие приказ ни шагу назад, но которые заранее и не собирались отступать. Холод и покой. Что же в тебе сломалось тогда, брат? Не воин ты, это были лишь игры.

- Ты наточил свою железку, - вяло прокомментировал я, внимательней присмотревшись к его мечу.

- А не плохо ведь получилось, - ухмыльнулся он.

- За это ведь и по чашке получить можно от ребят в форме.

- Мы тоже нынче в форме, - опять ухмыльнулся он, ой как недобро ухмыльнулся.

- Чаю? – невинно поинтересовался я.

Похоже этот вопрос разозлил и обескуражил его не на шутку.

- Васятка, не дури! Ты прекрасно все понимаешь, - едва не скрежеща зубами процедил он, - Я звать не буду, решай сам.

- Да, я все понимаю, - неохотно признался я, все же четырнадцать лет дружбы вносят свой вклад в невербальные способы общения, - Я понимаю, что ты встал на тропу войны, Чингачгук доморощенный. Понимаю, что решил идти вершить самосуд. Но также я понимаю, что это тупой поиск приключений на свою многострадальную тазовую кость и копчик. Ибо задницу, ты стер еще в школе. А ты подумал, что если и в самом деле нарвешься на Мясников?

Его пальцы побелели на рукояти меча и лицо исказила вполне недвусмысленная гримаса невосполнимой потери.

- Ууу, - я присел возле двери, приперев ее спиной, - Вижу только об этом ты и думал последние десять лет без перерывов на обед и перекуров.

Колян тоже уселся на пол.

- Она - он зажмурился, потом с силой стукнул кулаком по полу, - Васятка, я любил ее. Сильно, бревно ты эдакое. Я не могу иначе. Эти.. эти ...

Я подумал, что он сейчас захлебнется злобой.

- Слушай, а с чего ты взял, что вообще встретишь их? А если встретишь, то справишься, а не станешь очередным фаршем в забавных железках? – задал я вполне логичный и трезвый вопрос.

- Чувствую, - прошипел он.

Колян медленно встал, поправил кольчугу отряхнул и без того чистые камуфляжные штаны.

- Пилотку еще поправь, камикадзе херов.

- У меня ее нет, прости - совершенно серьезно ответил он. И направился к двери.

Я встал, пропуская его, секунду посмотрел ему в спину. Прикинул, что если меня нарежут на отбивные, мать будет сильно ругаться по поводу испачканной в крови футболки, если сразу от инфаркта не скончается, конечно. С другой стороны. С другой стороны я был и остаюсь, раздолбаем, ищущим приключений на свою пятую точку, которой также иногда думаю.

А прогуляться ночью с безумным другом в поисках кровавых маньяков. Во имя святой мести за девушку, которой и живой-то не видел ни разу. Мда

- Погоди. Я с тобой.

Летняя ночь была чудо как хороша, свежий ветерок лениво шуршал в кронах дворовых тополей, а полная луна в обрамлении обрывков облаков и тишина улицы создавали вполне мистическую картину, в которую просто замечательно вливались двое молодых людей в кольчугах и длинных легких плащах аля матрица летний вариант. Один из которых тискал рукоять тамплиерского меча, а у второго на широком поясе поверх кольчуги висел длинный нож в кожаных ножнах. Брать собой еще что-то я посчитал излишеством. Шест большой и вряд ли поможет, а точить железку, что была мне мечем, долго и глупо, обращался с ней я довольно скверно. Плащи я предложил взять, чтобы лишний раз не светить железом. Я был уверен, что улицы патрулируются ментами, а плащи могли хоть как-то помочь смазать общее впечатление от нашей экипировки. Осталось только заставить Коляна спрятать меч и застегнуться. К моей радости на улице его фатализма и пофигизма поубавилось, и он спрятал клинок довольно живо.

- Знаешь, Колян, а это ведь будет довольно глупо.

- Что именно? - всерьез удивился он.

- Ну, как тебе сказать, - замялся я, жестом предлагая пойти направо, - Наши

разорванные тела.

- Да ну, фигня, - легкомысленно отмахнулся он.

Мне осталось только пожать плечами. И мы потопали дворами к парку. Почему именно к парку? Да просто пока я собирался, мне стукнуло в голову, что некоторым важным событиям надо давать случаться самим, если уж им вообще суждено случится. Почему-то эти самые события очень не любят когда к ним лезут со своим алчным нетерпением и дрожащими ручками человеческого "хочу". Луна служила достаточным источником света да к тому же столько народа в выходной день палило дома свет, что проблем с видимостью не было.

Короче топали мы вполне сносно минут пять, причем в полном молчании. Что для нас с Коляном само по себе необычно. Я прислушался к своим ощущениям. Я вообще частенько замечал за собой способность ощущать, чувствовать. Но в основном людей. Как это не глупо звучит, не заговаривая с человеком и уж тем более, не обращая внимания на его внешность и одежду, я вполне мог составить для себя примерную его характеристику. Просто прочувствовав. Самое забавное, в последствии процентов восемьдесят оказывалось верным. Об этой особенности был осведомлен только Колян, все же я считал все это шаманство довольно глупым и смешным. Так вот. То же относилось и к событиям, правда гораздо слабей. Но сегодня и сейчас самое удивительное я не чувствовал ничего. От слова Совсем. Даже обычного смятения и сумбура чувств. Размышлений и прочей дребедени в молодой горячей голове. И это напугало меня гораздо сильней, чем самые дурные предчувствия. И Колян еще чето-то говорил про ощущение, что мы сегодня не просто так погуляем.

- Колян, а что ты там чувствовал сегодня? – несколько неуверенно спросил я.

Колян встрепенулся, будто вырванный из очень глубоких размышлений человек:

- А? Не, не помню, - он удивленно посмотрел на меня, - Сейчас вообще как-то пусто. Ну, в голове, что ли.

- Вот я и говорю. У меня та же фигня. И если честно меня это пугает что-ли. – я совсем смутился.

Мы сами не заметили как шли все медленней и медленней пока не остановились на углу какой-то пятиэтажки, окон в ней горело ничтожно мало потому в этой темноте я даже не смог сообразить куда мы успели добраться.

- Паршиво как-то на душе брат, - признался я, - не муторно, а пусто.

- От того и паршиво, – поддержал меня Колян.

- Мальчики, что это вы тут делаете в такое время? – прервал нас довольно мелодичный голос, разобраться в его половой принадлежности я не смог, - А документики у вас есть?

Мы с Коляном резко обернулись, со стороны подъезда к нам приближалось нечто в серой форме и фуражке.

- Ну, ни хрена себе? – прошептал одними губами Колян.

- Это что? – таким же образом задал я встречный вопрос.

При внимательном рассмотрении, когда Это подошло поближе, оно оказалось сержантом милиции. Вот только. Только я никогда не видел таких странных сержантов. Да и людей-то я никогда таких не встречал, хотя повидал многих сумасшедших анимэмшников и толкинистов, помешанных на антуражных образах. Среднего роста, нечто обладало тонкими и, чего уж там, привлекательными чертами лица, четко очерченными губами синеватого оттенка и голубоватыми волосами схваченными синей лентой где-то уже на уровне поясницы, но продолжавшимися еще примерно до колен. Пояс на талии был затянут на мой взгляд несколько туговато, отчего и создавалось впечатление этой самой талии. Да и начищенные до блеска сапоги чуть выше колен дополняли картину маслом. Все это попахивало шизой, при том что Это явно было мужчиной. Однако последующее заявление добило меня окончательно:

- Сержант Петренко, - грациозно и чуть кокетливо отдало честь это существо, - ваши докуметики, мальчики.

Я даже сперва не понял требования. Потом просто подавился смехом и закашлялся, попутно пытаясь себя ущипнуть побольней, чтобы наваждение, а ничем иным этот нелепый сержант быть не мог, развеялось. Однако наваждение стояло изящно подбоченившись. Не кривя душой и поражаясь сам себе я отметил, что это выглядело естественно и вполне привлекательно, и даже не вызывало моей обычной брезгливости перед всякого рода сексуальными меньшинствами, к коим я сразу, не без основания, причислил нашего сержанта.

Однако, взглянув на Коляна, мое веселее сняло как рукой. Он стоял, засунув руку под плащ, где явно вцепился в рукоять тамплиерского меча. А физиономия выражала мрачную решимость и готовность ко всему.

- Мы тут через два дома живем, товарищ сержант, - вкрадчиво и серьезно сказал он, - Погулять вышли. Какие документики?

Сержант слегка смутился, судя по изгибу тонких бровей. Затем нашелся и ответил:

- Опасно теперь ребятки поздно гулять-то, в какое время живем. Ходят всякие по ночам, а потом милые мальчики пропадают, - он обезоруживающе улыбнулся и даже чуть зажмурился, будто кот объевшийся сметаны. Затем он встрепенулся, словно что-то понял, - А вдруг всякие - это вы?! И это вы зверствуете по ночам? – он снова улыбнулся, но теперь, похоже, своей смекалке, - Так что документики все же надо, мальчики.

- Сначала вы свои, - не растерялся Колян.

- Да, пожалуста, - обиженно надул губки наш Петренко, словно Колян своим недоверием оскорбил его в лучших чувствах, и достав из-за голенища правого сапога потертые милицейские корочки, протянул их почему-то мне.

А на корочки посмотреть стоило. Истертые в хлам с несколькими бурыми пятнами внутри они представляли собой шедевр подделки. Всем настоящие. Даже выданы на имя Петренко Андрея Никаноровича. Вот только слегка смущала криво прилепленная фотка, с кокетливо подмигивающим и посылающим воздушный поцелуй сержантом, поверх другой фотографии.

Я толкнул Коляна локтем в бок и показал на фотку, недоуменно переводя взгляд с корочек на существо стоящее перед нами. Наверно, предполагалось, что мы в свою очередь должны были все это проглотить, не поперхнувшись, и попросить добавки. Поэтому существо стояло совершенно спокойно, разглядывая свои длинные, идеально ровные ногти, выкрашенные в синий цвет.

Колян тоже толкнул меня острым локтем в бок и показал на бурые пятна.

Его губы даже не прошептали, а просто пошевелились - кровь. Забавная мысль На ловца и зверь бежит, посетила мою слегка опухшую голову. Только слово Зверь обрело жестяной привкус крови на губах, и неприятное эхо где-то в районе мозжечка. Я посмотрел на псевдо сержанта Петренко. И вопросов только прибавилось. Как это недоразумение убивало крепких молодых парней да еще отрывало им руки и ноги, или может мы нарвались на кого-то другого? Мало что ли больных? О Мясниках просто говорят чаще. Конечно, скорей всего, как и говорили в новостях, Мясники это группа психов, потому этот скорей всего лишь заманивает. Только вот почему так тупо? Разобраться в абсурдности происходящего способен был любой дошкольник. Но Колян похоже решил играть до конца:

- У нас нет с собой документиков, товарищ сержант.

- Ну, и чудненько, - обрадовалось голубоволосое существо, - Пройдемте в отделение для выяснения личностей.

- А хрен ли не пройти, - оскалился в ответ Колян, - коли ходится.

- Ходится, ходится, - еще шире заулыбался сержант не замечая откровенного хамства Коляна.

Я не стал принимать участия в этом фарсе, а лишь предельно собрался и подвинул поудобней ножны под плащом. Мне на самом деле и в голову не приходило, что мы мало того на кого-нибудь вообще напоремся, но что так быстро да еще и на Это. Век живи век удивляйся.

- Как звать мальчики? – не прекращая искренне улыбаться сержант сделал знак следовать за ним, что мы и сделали.

- Я Куро, - на полном серьезе ответил Колян, - он же Саруман Белый, глава совета магов, а это мой друг и соратник Черный Эльф Самосвал, менестрель и по совместительству заместитель главы гильдии Отлова Падших Ангелов.

Сержант изящно почесал голову под фуражкой, затем не останавливаясь обернулся. Чего в его взгляде было больше? Недоумения, уважения или страха. Я так и не понял, но выражение его красивого лица в какой-то момент мне показалось слегка огорченным и растерянным.

- А Широ говорил тут таких нет, - прошептал он, явно рассчитывая, что мы не расслышим, и нервно хихикнул.

Я посмотрел на Коляна и дико вытаращил глаза, дабы показать свое недоумение его словам, но еще больше удивление в связи с ответной реакцией, то есть отсутствием логичной реакции на весь тот бред. Колян же, напротив, был спокоен, как кирпич в фундаменте вавилонской башни. Жестом посоветовал мне тоже успокоится и следить по сторонам. Что я и сделал. Оказалось, что маршрут наш не изменился, в смысле мы как собирались идти к парку так к нему и шли. Само собой наше районное отделение милиции, в котором мы с Коляном пару раз все же отдыхали, находилось в прямо противоположной стороне.

Для того чтобы попасть в парк, нам надо было перейти железную дорогу по подземному переходу. В этом переходе наш горе сержант как бы невзначай повернулся и бросил через плечо:

- Куро, а ты давно стал главой своего совета? Такой молодой мальчик, даже не верится.

Это безумное существо еще и губку закусило в ожидании ответа, но быстро отвернулось. Я совершенно перестал одуплять реальность происходящего.

И Колян не собирался мне помогать, потому что ответил первосортным бредом пьяного мастера какой-то безумной ролевой игрушки:

- Может я так выгляжу, но это ничего не значит, почтенный. Однако главою я стал и вправду недавно, а что?

- Нет, нет ничего, – поспешил заверить наш проводник, хрен знает куда. Он даже попытался улыбнуться через плечо, но получилось как-то натянуто, - А твой молчаливый друг.

- Ооо, - дурным голосом взвыл Колян, эхо гулко пронеслось по переходу, так что сержант от неожиданности слегка отпрыгнул в сторону, но быстро оправился и зашагал ровно, - Про него лучше и не спрашивай, говорят его прапрадед был чистокровным падшим ангелом, а прапрапрабабка наполовину суккубом. А уж четверть драконов и оборотней в его генеалогии и не сосчитать. Жуткий тип. А их гильдии боятся многие наши сильнейшие магические и боевые ордена. Я сам, бывает, не рискую поворачиваться к нему спиной, - на этой фразе к нашему великому удовольствию сержант поежился, закашлялся и бросил на меня оценивающий взгляд. Я постарался придать свой физиономии отстраненномрачный вид, - Ему только его непосредственный начальник приказы отдавать решается, да и то с большой опаской, и скорее просьбы.

- Говорил же я им милицАнеры здесь сила, - тихо проворчал наш проводник.

- Я бы тоже не решился приказывать, после того, как увидел, какой взгляд он однажды бросил своему шефу в спину, - продолжил нести ахинею Колян.

Как раз мы вышли из перехода на главную парковую дорогу и сержант снова посмотрел на меня. На этот раз толи свет фонарей так отразился, толи меня просто проглючило, но глаза его блеснули ярко голубым скорее даже ледяным светом. Блеснули и погасли, снова став неразличимого цвета. После этого момента, страха который стал виден на его лице поубавилось, но вот недоумения прибавилось.

- Нам направо, - нетерпящим возражений голосом сказал Колян.

- Да нет налево, - неуверенно ответил псевдо Петренко.

- Быть того не может, - гнул свое Колян, и, посмотрев на меня, повторил - Направо.

- Но как же? - растерялся сержант, - Это же я вас веду, мне лучше знать.

- Да я вообще-то сомневаюсь, что ты хоть что-то знаешь и понимаешь, - ухмыльнулся Колян, распахивая плащ и доставая тамплиерский клинок, я тем временем не спеша и без суеты уже обойдя сержанта справа оказался почти у него за спиной, держа руку под плащом на рукояти ножа. Мне вряд ли пришло бы в голову пырнуть живого, безоружного и не проявляющего прямой агрессии человека, но готовность ко всему у меня сейчас хлестала через край.

Однако даже этой готовности не хватило на душераздирающий крик изданный сержантом. Больше похожий на крик какой-то крупной хищной птицы, чем на человеческий. После демонстрации своих вокальных данных псевдо Петренко резко выкинул правую руку вбок. На миг мне показалось, что в руке он держит фонарик, горящий нестерпимо ярким голубым светом, однако миг кончился и следующий принес огромное удивление. В его руке оказался длинный меч со сложно закрученной синей гардой и полотном голубого цвета, с непонятным, но невероятно красивым синим узором.

Подобный поворот событий несколько не укладывался в мое понятие реальности, впрочем как и сам голубоволосый тип прикидывающийся милиционером. Поэтому, хотя, наверно, все же больше от неожиданности и большой доли испуга, я со всей дури рубанул ножом по тонкому запястью руки сжимавшей дивный клинок.