• Название:

    Хозяин сердца


  • Размер: 0.15 Мб
  • Формат: RTF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

Хозяин сердца

В тот день - точнее ночь, когда я начала слышать стук - врач сказал, что лечение пошло на пользу и мое психическое здоровье почти пришло в норму.

- Вы молодец,- говорил врач, с излишней жалостливостью в голосе, – еще привыкнете к своему новому ощущению мира, если станете слышать голоса космонавтов, то расскажите мне. Уж очень интересно знать, о чем они болтают.

Я, конечно же, улыбнулась и ответила, что обязательно посвящу его хоть в секреты НАТО.

-Это чудесно, Лис, я так рада, так рада, - моя сестра, как обычно щебетала прямо мне на ухо, в её голосе слышалась неподдельная радость, не как лже-сострадательное мурлыканье врача.

-Майя, говори тише, я ослепла, а не оглохла, - насмешливо, но не без слоя грустного налета в голосе сказала я, надвигая солнцезащитные очки повыше к переносице.

-Извини, я просто очень счастлива, что тебе стало легче. Тебе теперь разрешили жить одной. Но если что измениться, тебе станет плохо, грустно, одиноко, ты всегда можешь мне позвонить, и я пулей прискочу к тебе!

- Да, я знаю, теперь я со всем справлюсь. Ты не обязана всю жизнь со мной нянчиться из-за моей моего недуга.

Теперь одна. Знаю, где что стоит, каково что на ощупь, и я вполне способна обслужить себя сама. Человек ко всему привыкает.

Ночь выдалась прохладной, пришлось позакрывать все окна моего небольшого дачного домика на окраине деревни. Всегда радовалась тому, что ближайший соседский дом находится в километре от моего участка, не люблю находиться среди шума и суеты, поэтому и переехала в деревню из города, несмотря на совет доктора не замыкаться в себе и не считать себя «социальным отшельником».

Теперь после того, как сестра уехала я могу спокойно почитать, точнее, послушать свои любимые рассказы, ни на что не отвлекаясь. Тем вечером выбор пал на рассказы Эдгара Аллана По. Через два часа, удовлетворённая любимыми историями, я легла спать.

Сначала я подумала: «Мне это сниться, это остаток сна на краю моего воображения решил подшутить надо мной». Однако для убеждения себя в реальности происходящего, я, на всякий случай, ущипнула себя за щеку, дав себе понять, что не сплю. Стук был тихим, будто объект, издававший его, находился не в доме, а возможно плавал в речке за домом или был закопан в земле, таким он был тихим, мягким и приглушенным.

Я привстала с кровати и стала вслушиваться. На улице было безветренно, не слышно было ни шуршания листьев, ни поскрипывания ветвей. Все часы из дома уже давно были убраны, даже еще до того как я ослепла. Не выносила я этого злобного тиканья. Особенно, когда мучаешься бессонницей, а «тик-так», то и дело напоминает тебе о скоротечности жизни: «Тик-так, ты опять не спишь мой друг, тик-так, тогда я расскажу тебе сказку. Тик-тик. Все зря, все зря. Мы все умрем. Так-так. Конец». Так и засыпала, с двумя подушками на голове, чтобы не слышать эти ехидные тикающие насмешки. А после того, как я потеряла зрение, и другие чувства обострились, Майе пришлось перестать носить даже наручные часы и убрать еще одни с кухни, хоть они и висели через две комнаты от моей спальни.

Стук все еще был таким же тихим, ровным, я бы даже назвала его мирным. Но его загадочное и внезапное появления не давало мне покоя. Что могло так стучать? Решив оставить эту проблему до завтра, я выпила двойную порцию снотворного и легла спать, накрыв голову подушкой.

Утром стук пропал. Были слышны только пение птиц, далекое грохотание поездов с железнодорожной станции и смешки детей, купающихся в речке. Раздался дверной звонок.

- Лиза, это я. Я принесла еду, - последовал голос Майи в унисон со звоном.

Майя могла и не говорить, что это она. Запах, ее запах я почувствовала из открытого окна за минуты три до ее прихода. Эту, честно говоря, адскую, но такую приятную и родную индивидуальную смесь запахов ни с чем перепутаешь: смесь ароматов из дегтярного мыла, приторно-сладких фруктовых духов и ментоловых сигарет. Благодаря этому букету, в моей голове моментально воссоздался образ сестры с ее добродушной улыбкой и вечно блестящими, восхищёнными, широко смотрящими на мир глазами.

Поговорив о моем настроении и погоде, я решила завести разговор о ночном стуке.

- Ты точно все часы из дома убрала?

- Конечно! Остались только говорящие электронные часы на прикроватной тумбочке. А почему ты спросила? Слышала тиканье?

- Да, но не совсем. Ладно, наверно просто послышалось.

Не послышалось. На следующую ночь стук опять разбудил меня за 2 час до рассвета. На этот раз он был ближе и более навязчивым. Он стал действовать мне на нервы. Я лежала лицом к потолку, с зачем-то открытыми глазами и вслушивалась в биение. Да, тогда до меня и дошло, что этот перестук напоминает звук биения сердца. Но точно не моего, я специально проверила свой пульс – звуки не совпадали. Мое сердце билось быстрее, видимо от подкатывавшего страха. Никогда не считала себя трусихой, но сравнение этого звука с биением человеческого сердца стало щекотать мне нервы.

Я повернулась лицом к стене и попыталась успокоиться, говоря себе, что это стук из деревни, может кто-то решил ночью нарубить дров или это вообще мне мерещится. У моих мыслей не выходило отвлечь меня от шума. Мало того мой мозг решил вспомнить старую детскую страшилку-легенду о монстре, чье любимое лакомство – незрячие глаза. Напрочь забыла кто, когда, зачем рассказал мне эту историю. И за что мой разум решил вспомнить ее в такой неподходящий момент? Страх с большим усердием стал закутывать меня в свою паутину. Все, что я слышала – неизвестный стук и свое прерывистое дыхание. Почувствовала, как по моей спине от самого копчика и до шейных позвонков пробежал щекотящий разряд мурашек, а мое сердце тем временем начало биться еще быстрее. Я успела позавидовать спокойствию биения того сердца-чужака, которое, казалось, стало еще ближе и будто стало нависать надо мной, оно и за спиной и под кроватью, и за окном. Теперь дышать стало сложно, воздух будто стал вязким, легкие болели, да и все тело болело, так я напрягла его, готовая в любой момент сорваться и побежать куда угодно, только подальше от окружавшего меня грохота. Даже если я открою глаза, то все равно ничего не увижу и не смогу ничего выяснить. Стук стал ближе. Из сжатых с силой глаз потекли слезы, я начала всхлипывать. «Оно стоит у меня за спиной, оно наблюдает!» С трудом сдержавшись, чтобы не заплакать в голос, боясь разозлить хозяина сердца, я зажала рот обеими руками и съежилась калачиком, уже смирившись с осознанием скорой гибели. Пролежав в таком положение около получаса, я постепенно стала расслабляться. Я полностью отдалась во власть биения, а оно, видимо, в благодарность моей покорности, стало не пугать, а убаюкивать меня, как гипнотизёр заставляет засыпать своих клиентов. Но сон был нервным. Мне снился то пожиратель глаз, то моя мать, то голубое небо, то сестра.

Весь следующий день я ходила полностью погруженная в размышления о хозяине стука. Обошла весь дом и двор, прислушиваясь к каждому шороху, но биение нигде не слышалось. После разговора по телефону с сестрой, которая услышав растерянность в моем голосе, предложила приехать ко мне, но получила грубый отказ с моей стороны. Я нервно стала сочинять, проговаривая вслух, что приходило мне в голову, чтобы отвлечь себя:

И вой услышит вся семья

Волчонка Солнцу поющего -

Песнь веков, далеких предков.

"Зачем завыл, как ветер в лютые морозы

на теплый круг небес?

Знать должен ты, что это не Луна,

Хоть свет похож на лунный,

И манит он тебя, влечет.

Ты молод, не понять тебе еще

Всей прелести ночи

Ты юн, ты день,

Но послушай волка-старца

Чем раньше ты поймешь, что днем видны не только тени

Но и ты.

Увидать врагу тебя в то время просто.

Тебя заметят и поймают".

Задумавшись, волчонок отвечал:

"Но как же так? Ведь Солнца свет, он так прекрасен

И петь ему могу я без конца

Холодный свет же месяца унылого

Меня не привлекает.

И пусть увиден буду утром я. Мне все равно.

Да будут знать все, что бывает свет не только лунный,

И есть изнанка у всего!"

Но мой враг – ночь.

Я больше не намерена выносить этот угнетающий стук. Мне уже все равно, откуда он и для чего. Я просто хочу, чтобы он прекратился. Хочу спокойно спать и думать о волках и Луне, а не о биение.

И опять я проснулась посреди ночи. И снова стук. На этот раз я не выдержала, моему раздражению не было придела, я громко, по-звериному рыча, закричала: «Достало!»

Одним прыжком я вскочила с кровати и направилась к шкафу, сшибая все на своем пути. Судорожно стала перерывать все с полок, сгребая на пол ненужные мне вещи, пока не нашла, что искала.

Свечи всегда ассоциировались у меня с шепотом в тишине. Робкий танец огня успокаивал меня. Частенько, в те дни, когда я еще могла их видеть, я зажигала пару десятков свечей разных размеров и форм и расставляла их во всему дому, а потом воображала, что я нахожусь в 18 веке, электричества еще нет, а я жду гувернантку с письмом от любимого и зажигаю свечи, и читаю под их светом стихи на французском в беспокойном ожидании. Теперь же свечи нужны мне для другого. Даже не они, мне нужен воск.

На всякий случай я зажгла сразу 7 свечей. Подождав около минуты (отсчитывая примерные секунды по биению не моего сердца), я наугад взяла одну из них и начала заливать расплавленный воск себе в ухо. Сначала раскаленная жижа больно обжигала мне ушную раковину, но я терпела, жадно вцепившись зубами за нижнюю губу, так, что пошла кровь, и продолжала воплощать свой замысел. Почувствовав, что первая свеча потухла, я схватила другую и повторила процедуру. И так до тех пор, пока в ухе не образовалась восковая пробка. Точно так же я поступила и со вторым ухом.

После того, как воск полностью застыл, я встала с пола, сосредоточилась и стала прислушиваться.

Стука не было. То есть, я его не слышала, я абсолютно ничего не слышала кроме биения моего сердца и шороха моего дыхания. Вполне довольная собой, я легла спать.

Проснулась я от стука. На этот раз он был быстрый, учащенное биение, и очень, очень громкий. Открыв глаза и видя перед собой только темноту, я выковыряла из ушей свои самодельные затычки. Стук, казалось, достиг пика скорости своего биения. Он был уже не повсюду. Он был в моей голове.

Схватившись за волосы, я начала навзрыд кричать, так, как еще никогда не кричала.

- Прекрати! Я хочу, чтобы это закончилась, я так больше не могу! Прошу, не надо!

Я повалилась на пол и все еще держалась за голову, рыдая и выкрикивая гневные слова, когда стук стал медленнее. Перестав кричать и затаив дыхание, я внимательно стала следить за состоянием звука. Он стал слабым, тихим, и промежутки между ударами увеличились. Раздался последний еле слышимый удар, и наступила полная тишина. Поначалу такая оглушающая тишина будто ударила меня по голове деревянным молотком. Я даже подумала, что в этом есть какой-то зловещий подвох. Но стук не возвращался. Облегченно выдохнув, я отправилась в постель и провела там все время до утра без сна, в размышлениях о таинственном стуке.

***

Встав в шесть утра, именно встав, а не проснувшись, я побрела на кухню, тяжело перебирая ногами. Заснуть не помогли ни горячее молоко, ни таблетки, ни музыкальная колыбельная. Всю ночь я думала о стуке. Даже промелькнула мысль, что никакого стука никогда не было и мне это все приснилось. Но разбросанные по полу вещи и запах догорающей свечи, которую я забыла потушить, говорили об обратном.

Я уже допивала чай, как раздался телефонный звонок. От чего-то он меня так напугал, вырывая своей трелью из моих размышлений, что я выронила чашку.

-Алло.

-Алло. Это Елизавета Левандовская?

-Да.

-Это майор Иванов. У меня для вас плохие новости, присядьте, пожалуйста.

-Я сежу. Что случилось?

-Ваша сестра Майа Левандовская умерла сегодня ночью. Мне очень жаль.

-Что?!

-Убийство, ограбление со взломом. Судя по разгрому в квартире, она сопротивлялась, как могла. Обещаю вам, мы найдем и поймаем поддонка. Скоро к вам приедут мои коллеги, прошу Вас не покидать дом. До свидания.

Я повесила трубку. Видимо, тогда я еще не в состоянии была принять и понять произошедшее. Продолжая сидеть на кресле с трубкой в руке, я сопоставила новую информацию с произошедшей со мной историей прошедших ночей. Одной загадкой стало меньше. Теперь я знаю, кто был виновником моих бессонных ночей. Теперь я знаю, кто был хозяином сердца.