• Название:

    Свет Маяка


  • Размер: 0.15 Мб
  • Формат: RTF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

СВЕТ МАЯКА

Маяк стоял на самом краю отвесной скалы. В часы прилива, вода окружала его с трех сторон, оставляя только узкую, ползущую вверх дорогу, соединяющую его с остальным миром. Каждый ураган нес с собой огромные волны, хлещущие по острым камням основания маяка и самому его белоснежному крепкому силуэту. Волны доставали даже до самой верхней платформы. Свет отражался в каплях воды, каждый раз превращая страшную стихию в магию. Чтобы увидеть это, приходилось подниматься к фонарю. В своей прозрачной стеклянной капсуле он казался хрупким и уязвимым, но даже самый сильный ветер, дождь или град не могли помешать ему светить. Когда становилось страшно, Джеймс выбирался на узкий балкон и крепко держась за перила кричал в лицо ветру. Глаза застилали потоки воды, пальцы сводило судорогой, но он продолжал кричать, чувствуя себя по настоящему живым и счастливым. Его сестра с ужасом наблюдала в едва приоткрытый люк за Джеймсом, она жмурилась, даже от одной идеи выбраться наружу. Но свет маяка, ритмично освещавший фигуру брата, был самым любимым светом за всю её жизнь. В самую грозную ночь, он сиял ярче солнца и, она верила, спасал сотни жизней на кораблях в море. Грохотал гром, и сверкали молнии. Джеймс почти ползком пробирался к ней и, весь мокрый до нитки, нырял на лестницу. Его улыбка широко растягивала лицо, он тяжело дышал и дрожал от холода. Тогда она обнимала брата, вцеплялась в него и мешала распутать страховочный трос. Джеймс ворчал: - Ну ладно тебе, Рэйч, я же мокрый совсем. - Холодно наверху? - Спрашивает она робко, но всё так же не отпуская его. - Там прекрасно. Пойдем вместе однажды? Она испуганно отступает на шаг. Это всегда работает и Джеймс самодовольно улыбается. Рэйчел ежится, обхватывает себя за плечи. Внимательно смотрит, как брат, наконец, складывает аккуратными кольцами страховочный трос. Только убедившись, что он больше не полезет наверх, перепрыгивая ступеньки бежит вниз. Она боится урагана, боится высоты и вспышек молний. Но Джеймс не помнит, чтобы хоть раз её не было рядом, когда он выходит наверх. Усталый и довольный, он спускается следом. Вода капает даже с его носа. Он улыбается. А внизу уже ждет отец. Под темной челкой не видно, но Джеймс знает, что он хмуро свел брови, борода не скрывает узкую полоску губ. Он не произносит ни слова, когда Рэйчел с разбега вцепляется в него, обнимая и пряча голову под полой шерстяного пиджака. Джеймс убирает мокрые волосы со лба и опускает голову, лишь для приличия пряча улыбку.- Ты опять сырость разводишь. - Холодно говорит отец, пока в узкие окошки бьёт холодная морская вода. -Я все уберу. - Уберешь. И одежду выстираешь. Потом мы обсудим твоё наказание. - Кивает отец. Потом поднимает полы пиджака, лишая Рэйчел укрытия. - А ты поставь чайник. Соучастница! Девочка кивает и убегает прочь. Ей восемь лет, она уже давно привыкла нести ответственность за проступки. Даже если не считает их проступками. Джеймс уже сотню раз слышал, что наверху опасно, что его может смыть. Он уже сотню раз терпел наказания. Но всё так же считал, что делает всё правильно. Гроза делилась с ним силой, дарила счастье и он всё чаще жалел, что родился в семье хранителя маяка, а не на борту корабля. Ему было двенадцать и он мечтал стать пиратом. Их отца звали Ричард и он всерьёз спрашивал себя хороший ли он отец. Погода нагоняла дурные мысли и заставляла ныть старые раны. Он уже двадцать лет следил за этим маяком, но под ногтями всё еще желтели пятнышки пороха. Слыша раскаты грома, он думал совсем не о молниях. Но в ту ночь, я этого еще не знал. В ту ночь, я не знал что переживу её.

***Закаты на Маяке были прекрасны. Солнце ныряло в темную воду, озаряя горизонт розоватой дымкой. Пустота пространства усиливалась слепящей дорожкой отраженного света. В закатах здесь было что-то феноменальное. Может дыхание океана давало о себе знать, может тонкая грань между прибрежным воздухом и морским на которой застыл Маяк. К вечеру чайки кричали громче, волны будто размеренней бились о скалы и хотелось думать о чем-то важном и существенном, о мировом. Но думалось только о закате. Наверное так и должно было быть. Свой первый закат здесь я увидел где-то спустя неделю пребывания гостем Маяка. До этого ограничивался светом солнца попавшего в комнату через окошко. Я был неожиданным и невольным гостем Ричарда, чудом и частью тайного братства моряков для Джеймса и, кажется, огромной куклой, о которой надо заботиться, для Рэйчел. Она вела себя удивительно серьезно, для своих восьми лет, помогая отцу делать перевязки и с деревянной ложки выкармливая меня. Сегодня, я впервые смотрел на закат. Глаза слезились от счастья, а ноги подгибались от слабости. Ричард поддерживал меня. Он помог вернуться обратно и с хмурым лицом принюхался к слабому неприятному запаху, исходящему от повязки на груди. Я сидел на узкой кушетке и дрожал. Кажется опять поднялась температура. -Завтра отправлю Джеймса в город за лекарствами. - Сообщил Ричард. - Похоже, что рана воспалилась. Я хотел его поблагодарить, но сил уже не было и слова не находили дорогу. Кое-как я улегся обратно и с головой накрылся одеялом, чувствуя как дрожь стучит по телу. Темнота сгущалась, а Маяк продолжал сиять высоко над моей головой. Почему-то вспоминая об этом я чувствовал себя чуточку лучше.

***Джеймс не любил город. В нем не было романтики. В нем было слишком много людей и спешки. После размеренной жизни Маяка, он терялся в бесконечных потоках людей еще в пригородах. Сегодня ему надо было добраться почти до самого центра, к аптекарю, старому товарищу отца. Но это все еще было впереди. Сейчас он летел на велосипеде по заросшей колее, прочь от Маяка. Зима уже собиралась уходить, но неторопливо. Природа пока лишь готовилась просыпаться. Джеймс ощущал мороз, заползающий под куртку и кофту, пальцы на руле начинали белеть. Кажется, стоило взять перчатки. Чтобы согреться, он ехал быстрее. Сегодня у него было ответственное задание и он собирался выполнить его и вернуться домой, как можно скорее. В более теплые дни, он не преминул бы задержаться в дороге. Он знал пару мест, где можно было добыть красивые обглоданные рекой камни и сочную чернику, от которой язык становился фиолетовым. Иногда он мог провести несколько часов, выбирая камень, а потом, конечно, подарить его Рейчел. Чернику он, чаще всего, съедал сам, таким невозможно поделиться. Сейчас Джеймс спешил, и промчался мимо, поскрипывая педалями велосипеда. Отец объяснил ему - лекарства из аптеки помогут вылечить их случайного гостя. Гость этот был моряком, и это решало всё. Даже бледный, изможденный с красновато-желтыми влажными повязками на ранах, он был моряком. И Джеймс чувствовал какой-то легкий азарт, от самого этого факта. Иногда он разглядывал гостя, пытаясь прочитать на его лице отпечаток моря. Иногда у него получалось. К тому же, Рэйчел волновалась когда Джеймса долго не было на Маяке. Она, почему-то, на этой мысли Джеймс всегда криво улыбался, решила, что должна заботиться о старшем брате. Надолго оставлять сестру он не хотел. Он проехал уже добрую половину пути, когда переднее колесо нырнуло в яму, под прыгнуло, выбивая руль из окоченевших рук и велосипед, со всей доступной ему скоростью, ухнул в кювет. Джеймсу было обидно. Настолько обидно, что уже даже и не больно. Падая в кювет, он сгруппировался, прижал к груди пакет отца и кувырком полетел над рулем велосипеда. Прокатился по замерзшей, ледяной грязи и ободрал лоб. Но пакет был цел, это было важнее. А обидно было за велосипед: переднее колесо помялось и больше совсем не походило на круглое воплощение скорости. Ехать на своем велосипеде Джеймс больше не мог. Гибель старого друга он еще не успел осознать, но то, что теперь Джеймс обязательно опоздает стало для него настоящим горем. Он понимал, что настоящий моряк описал бы всю ситуацию в паре слов. Но еще не знал этих слов! От этого становилось еще хуже. Все что Джеймс мог сейчас сделать, это постепенно ускоряясь, ковылять в город. У него все еще было невыполненное дело. Но сначала он спрятал покалеченный велосипед в густых колючих кустах. На обратной дороге, или еще позже, но он заберет его. Царапина на лбу кровоточила, это была меньшая из проблем.

***Рэйчел целые дни проводила в заботах. Она то хвостом таскалась за братом, не участвуя в его играх, а наблюдая с почтительного расстояния, то помогала отцу по хозяйству. Без нее, Ричард определенно не сумел бы держать Маяк в том блистательном порядке, в каком я видел его, когда лихорадка немного спадала. Но все дела ушли на второй план с моим появлением. Теперь Рэйчел каждую свободную минутку проводила рядом. Она приносила холодный компресс, очень печальным голосом спрашивала плохо ли мне, даже меняла повязки. Ее пугал вид крови и ран, особенно таких некрасивых, как мои, но людские страдания, оставленные без помощи, пугали, кажется, больше. Как и обещал Ричард, Джеймс отправился за лекарствами сегодня рано утром. Он вскочил на старенький, но ухоженный велосипед и, вихляя в узкой колее, помчался прочь. Я не видел этого, только слышал шорох велосипедных шин и мягкий скрип цепи. Совсем скоро в комнату зашла Рэйчел, сосредоточенная, совсем не похожая на восьмилетнюю девочку. Она казалась старше и умнее всех моих знакомых женщин. А сжатые в тонкую полосу, почти отцовские, губы больше подошли бы тридцатилетней матери трех, а то и четырех сорванцов. Ей было тяжело отпустить брата так далеко, она волновалась за него и абсолютно отказывалась верить в то, что он старше ее. -Все будет хорошо - прошептал я, когда она уложила мне на лоб приятно прохладную марлевую повязку. Я тоже с трудом выдерживал вид страданий людей. А понимать, что я стал пусть и не вольной их причиной, было тяжело вдвойне.-Он уже взрослый. И не первый раз отправляется в город. - Сухо проговорил Ричард, прислонившийся к дверному косяку. - Беспокойтесь лучше о своем здоровье. Но я видел, как Рэйчел незаметно кивнула мне, благодарная за сказанное. Это действовало не хуже болеутоляющего. Рэйчел ждала брата до самого вечера. В любую свободную минуту, она выглядывала в окошко смотрящее на дорогу. С минуту на минуту, казалось, должен показаться Джеймс, со своим велосипедом и всем необходимым, добытым в городе. Хотя Рэйчел почти не интересовали ни лекарства, ни велосипед. Она ждала брата и волновалась за него. Солнце уже зашло, а он так и не показался. - Он приедет. Он должен. - Отец отвечал односложно на все её вопросы, спокойно продолжая ежевечерний ритуал. Каждый день, когда солнце садилось, он зажигал одну восковую свечу, и, пока она горела, вычерчивал карту. Рэйчел не знала, что за земли он изображал на ней, даже Джеймс не мог ей подсказать этого. А их отец плавными линиями создавал острова и горные кряжи, выводил извилистую прибрежную линию и давал жизнь быстрым рекам.Сегодня он делал то же самое, но руки Ричарда дрожали и озера, которые он собирался нарисовать, получались совсем не такими округлыми и ровными, как должны были. В конце-концов он положил кисть и сам задул свечу. - Где же этот паршивец пропадает? - Бормотал он себе под нос, а Рэйчел заглядывала ему в лицо снизу вверх, своими большими испуганными глазами только выводя из равновесия. В размеренности привычной их жизни наступила пауза, ритм сбился и никто не знал что с этим делать. Я дрожал от холода в кровати и чувствовал вину, за то что выжил, за то что Ричард нашел меня на берегу и теперь из-за меня у Маяка было столько хлопот. Джеймс задерживался уже очень сильно, а я даже никак не мог исправить этого. Лихорадка тела заставляла мозг выдумывать странные и всегда неприятные теории о том, что могло случиться с мальчиком. И всё что я мог с ними сделать не рассказывать о них хозяевам моего крова, переживая бредовые идеи в своей собственной голове. Ричард почти ничем не выражал своего волнения. Он не имел права, зная, что лишь на его спокойствии и держится дочь. Она верила в отца, даже волнуясь, даже чувствуя, как все неправильно. Ночь была бессонной для всех нас. К утру Рэйчел, всё же задремала, покачиваясь на руках у отца. Его взгляд замер еще пару часов назад и теперь он почти автоматически проводил рукой по светлым густым волосам дочери, погрузившись в свои размышления. Я боялся, что мысли его сейчас хуже любого бреда, который может принести лихорадка. Я боялся, что он придет к тем же выводам, что пришел я. Но, кажется, он был сильнее темных мыслей. Каждый раз когда его плечи вздрагивали, готовые поникнуть, он лишь сильнее расправлял их и что-то шептал себе под нос. Я почти гордился им, так как всегда хотел гордиться своим отцом. Если бы знал его.

Под утро Джеймс вернулся. Живой, с аккуратно заклеенной ссадиной на лбу и лекарствами.

Ричард ждал его на пороге маяка, пока мальчик почти бегом приближался по извилистой дороге. Велосипеда с ним не было, волосы слиплись от пота, под глазами набухли мешки, делая его старше на несколько лет, Джеймс тяжело дышал сквозь стиснутые зубы, но остановился напротив отца и протянул холщовую сумку.

- Ты опоздал, - Еще чуть-чуть помолчав проговорил Ричард. Забрал пакет и рывком притянул сына к себе, обнимая. - Я волновался.

В крепких объятиях, мальчик даже не пытался говорить, он уткнулся в плечо отца, чувствуя под рубашкой живое тепло, незащищенное обычным его пиджаком. Джеймс едва сдерживал слезы. Так на руках Ричард и занес его в дом, усадил в кресло. Рэйчел уже проснулась и щурясь заспанными глазами недоверчиво смотрела на брата.

- Ты потерялся! - Обвинительно заявила она. - Так нельзя делать! И на ночь всегда домой надо возвращаться! - Чтобы усилить сказанное, Рэйчел топнула ногой. Ричард мягко положил руку ей на голову, успокаивая.

- Принеси воды, Рэйч. Теперь всё в порядке.

- Там в сумке, - немного отдышался Джеймс лекарства. И всё что ты говорил купить тоже, пап. Я спешил, прости.

Ричард кивнул, за его бородой скрывалась улыбка облегчения и даже гордости. Но он быстро справился с эмоциями, нахмурил вопросительно брови

- Почему так долго? И где велосипед?

-Я разбился, скривился, вспоминая боль, Джеймс. Рука сама потянулась к ушибленному лбу. - По дороге в город слетел с дороги и сломал его. Но я всё починю! Пап, я его спрятал, завтра же схожу, принесу домой и мы ведь его починим, да?

Он замолчал вглядываясь в лицо отца. Наконец тихонько, будто боясь своих же слов, спросил:

-Я ведь всё правильно сделал? Я не подвел тебя, отец?

Ричард внимательно посмотрел на сына и кивнул.-Нет, сын, ты не подвел. Джеймс просветлел лицом и на мгновение показался живым и счастливым, будто и не было этой долгой бессонной ночи. Рэйчел принесла ему стакан воды, которую он залпом и выпил. Она стояла рядом с ним, переводя испуганный взгляд от отца к брату. -Все хорошо, Рэйч. - улыбнулся Джеймс, его начала одолевать усталость, веки сами собой опускались. -Я высплюсь, а потом починим велосипед, а потом... Он уснул, растянувшись в кресле по диагонали, даже не закончив фразу. Рэйчел испуганно дернула отца за руку. -Все в порядке. Он просто уснул. Поставь пока чайник и накрывай на стол, пора завтракать. - Как всегда непреклонно сказал Ричард. Он подхватил Джеймса на руки и отнес в кровать. Затем, он тихо зашел в комнату где без сил валялся я, измученный долгой ночью и совестью. -Я на секунду потерял веру в этот мир - После довольно долгого молчания сказал хозяин Маяка. - Я на секунду пожалел, что нашел тебя. Он снова замолчал, помог мне напиться, сменил промокшие насквозь простыни. И потом на самое ухо шепнул:-Я пожалел даже, что помог тебе выжить, когда мог избавить от тягот жизни. Затем вытянулся во весь свой рост, расправил плечи и опустил голову: -За это я приношу свои извинения. Тебе и всем богам оберегающим тебя.

***Я шел на поправку. Лекарства, ради которых Джеймс столько перенес, действительно помогали. Я без посторонней помощи выбирался на крыльцо Маяка и вдыхал такой родной соленый воздух. Джеймс проводил свободное время, пытаясь починить погнутое колесо. Ричард не вмешивался, но я видел, как тепло он смотрел на сына. И помнил его слова. Правда, они больше походили на мой больной бред, но я верил в то, что Ричард их произнес. И в то, что он знал, о чем говорит. Я не был в обиде, да и не имел никакого права обижаться. Моя жизнь была в его руках. В этом не было ничего необычного. Я учил Но как же я завидовал этой жизни! -Расскажи историю! Теперь, когда я не бредил в лихорадке целыми днями, Джеймс еще больше времени проводил со мной. Он сопровождал меня в коротких прогулках к узкой полоске берега, которая открывалась в часы отлива. Я рассказывал ему то, что знал о океане, учил видеть погоду, но больше всего он любил истории. Я приоткрыл глаз:-А ты сделал все дела? Ричард настойчиво говорил не отвлекать вас с Рэйчел от домашних обязанностей. -Все сделал! Историю! Ты видал пиратов? Левое бедро заныло от воспоминаний. Да, я встречал пиратов. Но это не та история, которая подойдет двенадцатилетнему мальчику. -Нет. Нынешние моря спокойные. Люди делают свою работу и сражаются разве что с морем. Джеймс поскучнел, но любая морская история была для него желанной. Я заметил, как из дверей Маяка выглядывает Рэйчел. Она не торопилась подойти, но внимательно прислушивалась к нам. Я вздохнул. Солнце медленно двигалось к западу, стены Маяка защищали от его жгучих лучей. Внизу, десятком метров ниже того места, где вытянул ноги и откинулся на стену я, стучали волны. Океан не был спокойным. Он почти и не бывал таким. Пустое, безоблачное небо и слабый ветер говорили, что ни дождя, ни урагана не будет. Суставы, изъеденные солью, тоже молчали, а им я доверял даже больше, чем своим знаниям. -Хорошо! - наконец согласился я, когда Джеймс уже почти устал ждать. - только одно условие. Позови Рэйчел. Ей тоже будет интересно послушать. Джеймс согласно кивнул и крикнул сестре: -Рэйч! Иди сюда, я знаю, что ты слышишь! Хочешь историю? Неуверенно, маленькими шажочками Рэйчел вышла к нам. Она будто стала бояться меня, когда я так неожиданно перестал быть умирающим. Но любопытство побеждало, конечно. В детях оно побеждает почти всегда. Я кивнул, глядя как они устраиваются на камнях напротив меня. Закрыл глаза, выуживая историю из памяти. Вздохнул и начал рассказ. -Тогда мы ходили много южнее, в самых теплых из всех морей...

***Мы ходили много южнее, в самых теплых из всех морей. Течения там сами несли корабли вдоль извилистых песчаных берегов. Там росли города, утопающие в зелени, с невысокими, цветастыми домами и ласковыми, полными теней улочками. Люди с иссиня черной кожей и большими ладонями жили там, они были совсем как мы - растили детей, пасли скот и торговались как дьяволы. Но речь, конечно, не о них. Именно там, среди незнакомых мест и непривычных нравов, мы повстречали человека с самой удивительной судьбой. Это был высокий, светловолосый старик с узловатыми пальцами и глубоко посаженными немного безумными глазами. Он выделялся на фоне всего этого благолепия, он ругался как сапожник всякий раз, когда кто-то при нем хвалил погоду. Он швырял камни в богачей, если тем случалось оказаться с ним на одной улице. Звали старика Илия. Местные считали его чем-то в роде безумного духа, не злобного, но безжалостного. Для нас он был просто сумасшедшим стариком.

Матросы и торговцы из далекой и развитой метрополии, так мы воспринимали себя, свысока разглядывая местных, с их странными суевериями и убеждениями. Нам было смешно и неловко видеть, как Илия, худощавый и тонкорукий портил жизнь всем вокруг. Он обливал помоями

Зачем он всё это делал? Сумасшедший старик, кажется, считал, что любое наслаждение, любой покой и даже намек на довольство и счастье единственный и самый страшный грех в мире.

Он проклинал горожан, грозил им скорой

Всё закончилось одним, по-особенному теплым утром. Солнце мягко светило в окна домов, облака двигались со стороны океана, обещая скорый дождь и в будущем хороший урожай.

Дым,

О? Я обещал, что эта история будет не про пиратов? Да, так и есть. Это сделали не пираты. Это были честные торговцы и пара сотен вооруженных тесаками и батогами матросов. Они просто нашли способ развлечься и получить выгоду. А Илия, в

- Это

- Всё хорошо,

Девочка затрясла головой,

- Но тебя нет там. Люди жили, были счастливы, и всё было хорошо. А потом пришли другие люди и убили их! Почему?

- Пап, а ты тоже слышал историю? - Удивился Джеймс, пытаясь незаметно раздеться и залезть под одеяло. Ричард не любил, когда сын лежал в уличной одежде в кровати.

-

- Но почему?! -

Ричард улыбнулся и погладил дочь по голове, укладывая обратно.

- Ты права,

- Да, пап. - почти хором произнесли дети. Ричард удовлетворенно кивнул, постоял еще немного, наслаждаясь тишиной детской комнаты. Дети блестели глазами каждый из своей постели.

- Спать! Живо. - Наконец приказал Ричард. В дверях его остановил вопрос Джеймса.

- Пап, а почему Илия решил помешать матросам? Он же мог не вмешиваться. Или присоединиться к ним. Он ведь предупреждал людей, совесть его была чиста.

- Потому что, сын, если ты проповедуешь что-то, будь готов отвечать за свои идеи. Илия был готов. - Ричард вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь.

- Пап. - Весь съежившись, чувствуя, что испытывает терпение отца, снова подал голос Джеймс.

- Что? - Дверь оставляла узкую щель за которой скрывался Ричард.

-Я больше не хочу быть пиратом.

Дверь закрылась и наступила ночь.

***Ричард ни слова не сказал мне о той истории. Я ощущал, что всё мое присутствие на Маяке вносит сокрушительный диссонанс. С самого моего появления и даже сейчас, когда я не требую такого пристального внимания и тщательного ухода. Особенно сейчас, когда имею наглость рассказывать страшные истории. Я не считал этот поступок неправильным, но понимал, что его можно таким посчитать. Чувство благодарности за спасенную жизнь тесно сплеталось с чувством вины и немного стыда. Впервые в жизни мне было стыдно за то, что я выжил. Океан не любил таких мыслей, и я немного боялся, что дорога туда, где не видно земли, мне закрыта. Если говорить коротко - я тосковал. Такое случалось и раньше, я знал, что это пройдет. К сожалению, оба известных мне лекарства от тоски были сейчас недоступны. Ричард не признавал алкоголя, а напряженной, утомительной работы для меня здесь не было, и быть не могло. Поэтому я в одиночестве сидел на скале, у подножия маяка. Соленые капли особенно сильных волн долетали до моих ног, принося немного прохлады. Весенняя теплота очень быстро обернулась почти летней жарой и теперь уже не дарила радости. Но масса воды, окружавшая нас с трех сторон, прекрасно защищала от перегрева. Даже яркое полуденное солнце здесь было бессильно. Я представил, как месяц назад о эти же скалы разбивались последние целые шлюпки нашего корабля. Как прибой выплескивал на берега вокруг тела и обломки. Как среди мертвецов Ричард нашел меня, почти нанизанного на размокшую щепку толщиной с мою же руку. Меня пробрал озноб, плечо зачесалось. -Ничего, - прошептал я себе под нос, утешая. - Пока жив, все будет хорошо. А как умру, хуже не станет. Это не очень-то помогало. Я тосковал, так бывало. Надо было перетерпеть.

- Решил еще и простудиться, раз утонуть и разбиться о скалы не получилось? - Я не заметил, как рядом оказался Ричард. Он стоял на тропинке, скрестив руки на груди и щурясь на блики солнца, отражающиеся от волн.

Я устало махнул рукой. Пустота крепко держала мои внутренности в тисках.

-Пойдем, есть место

-Зачем? Мне нравится быть так близко с водой, она давно уже мне ближе, чем суша. - почему-то заупрямился я.

Ричард некоторое время прищурившись смотрел на меня, затем кивнул.

-Как скажешь. Настолько плохо?

Я отвернулся. Будто он мог понять насколько плохо быть моряком без корабля. Путешественником без пути. Под руки попался небольшой, острый камешек, обломок одной из окрестных скал. Он полетел в пучину быстро и далеко. Легче не стало.

-Постарайся не прыгнуть следом, хотя бы до ужина. - Ричард не стал со мной спорить, от этого на мгновение потеплело на душе. Но затем он ушел, я снова остался один. Солнце слепило.

Интересно, каково это быть на своем месте? Чувствовать пользу от своего существования, помогать себе и другим? Я, кажется, совсем забыл, что это такое. Вода притягивала.

Небольшое усилие, легонько оттолкнуться от скал и я завершу, то что началось кораблекрушением. Или намного раньше? Я попытался вспомнить последний год, жизнь, события, цели. Не получалось. Будто и не было моей жизни раньше. Будто вот этот Маяк, прочный и уверенный в своей правоте, был единственной реальностью. А моря и корабли, с которыми я был близок не более чем наваждение. Больная фантазия лихорадящего мозга. Стало холодно.

Я встряхнул головой, напоминая себе, что это всего лишь тоска и дурное настроение. Мозг становился очень изобретательным, когда хотел остудить сердце. Ветер солеными порывами трепал отросшие сверх всякой меры волосы.

-

Джеймс стоял у подножия Маяка, махал рукой и звал за собой. Я махнул ему рукой и отвернулся. Не думаю, что Ричард направил сына отвлечь меня. Но всё равно это немного смутило.

-

Я кряхтя поднялся на ноги и неторопливо, стараясь беречь грудь от резких вдохов пошел к мальчику. Дорога заняла у меня минут пять, не меньше. Джеймс не спускался ко мне, неотрывно глядя куда-то за горизонт.

-Мимо проплыл корабль! - Заявил он мне, обвинительным тоном. - Я хотел спросить какой он, но ты слишком медленно поднимался и он уже уплыл!

-И ради этого ты так надрывался? - Я удивился. - Джеймс, ты живешь на маяке. Здесь часто ходят корабли, разве нет?

-Ну... - Он замялся вообще-то да. Но отец не рассказывает о них. А ты бы рассказал. А когда теперь еще будет новый?

Я кивнул.

-Будет, Джеймс. Обязательно будет идти мимо корабль и я тебе всё про него расскажу. -Я не испытывал злости или досады, что мальчик оторвал меня от мыслей. Наоборот, тоска немного ослабила хватку. Мои слова были правдой не только для Джеймса. Кораблекрушение не закончило мою жизнь, а значит дальше будет что-то новое. Важное. Пусть не сейчас, но обязательно будет.

-Пойдем наверх? - Спросил Джеймс с надеждой. - Там красиво, ты увидишь!

-Почему бы и нет. Пожал я плечами. Никогда не видел море с такой высоты.Сверху мир выглядел совсем другим. Прежним оставалось лишь солнце, высота Маяка ничего не меняла в его величии.Но все остальное менялось. Становилось даже обидно за океан, который будто терял часть своей великой силы. Но это было наваждение, океан просто игрался с разумом наблюдателя, усыпляя его бдительность. Я понимал его игру и мне она нравилась. Джеймс крепко держался за перила, уперев подбородок в кисти. Вся его фигура выражала крайнюю степень восхищения. И в этом я был совершенно с ним согласен.Дышалось здесь полной грудью, холодным и свежим воздухом легкие наполнялись будто сами собой. Хотелось улыбаться. Это было странно, после всех тех часов тоски. К тому же, желание улыбаться не имело никакой рациональной причины в противовес абсолютно логичной грусти от осознания свой никчемности. Но как же хотелось улыбаться! Без причин, без поводов, просто так. Улыбаться потому что ты жив и ты можешь.Я раскинул руки в стороны и улыбнулся. Джеймс посмотрел на меня через плечо и хитро подмигнул, как посвященному в общую тайну. Я кивнул ему, не скрывая улыбки.

-Ты впервые улыбаешься, за дни проведенные здесь, знаешь? - Джеймс отвернулся, сопротивляясь ветру и вглядываясь в горизонт. Резко взмахнул рукой Гляди! Там корабль! Корабль, да?

Я присмотрелся, не успев даже понять прав Джеймс насчет улыбки или нет. Вполне вероятно, что так и есть. Никогда не отличался улыбчивостью. А корабль был настоящим парусником, с двумя мачтами и широкими, прочными квадратными парусами. Они наполнялись ветром и несли его на встречу суше и дому. Я рассказывал Джеймсу, что у берега ветер становится врагом кораблей, он почти всегда дует на сушу, намереваясь выбросить корабль на берег. Намного тише и спокойней в открытом море, конечно, если не шторм разыгрался. В шторм лучше всего быть дома.

***Маяк дремал. Он вполглаза следил за океаном, но тот сегодня был спокоен. Зимние штормы вымотали его, приближалось время покоя, летней безмятежности. Все застыло в предвкушении чего-то хорошего. Я не спал, рана ныла, но не злобно, будто поскуливая и заживая. Тоска отпустила, спасибо Джеймсу, а потом и ужину Ричарда. В море быстро отвыкаешь от разнообразия в пище. Спать мне и не хотелось, в дни лихорадки я отоспался на годы вперед. Выходить за стены Маяка я не рисковал, ночи были темны и холодны этой весной, но и бродить по спящему Маяку казалось неправильным. Я лежал в комнате, размышляя. Узкое окно ритмично бросало пятно света на белую стену, когда глаз Маяка проносился над ним. Мысли текли лениво, почти безвольно. Я не мог понять, что было тому виной: время, мое состояние или сама суть Маяка. Он дышал и заботился о всех, кто чувствовал его свет. Это было так похоже на счастье. Я не спал. Но видел сон.

А утром я проснулся и понял, что здоров. Чувство должно было радовать меня, но получалось у него плохо. Здоровому мне не было места на Маяке.

Ричард всё понял с первого взгляда, едва увидев меня. Он просветлел лицом и кивнул. Крепко пожал мне руку. Я ответил на рукопожатие, ощущая радость от того, что могу крепко стиснуть его ладонь и не устать от этого.

- Тебе пора, да?

Я кивнул, даже не успев до конца понять вопрос. Значит и правда пора. Я смирился.

День прошел в сборах, Ричард не собирался отпускать меня в том же виде, в котором я появился у его дома. Холщовая сумка понемногу пухла от одежды, еды и прочих необходимых вещей. Я никогда не путешествовал по суше, для меня это было чем-то новым и необычным. Теперь уже Джеймс с лицом опытного путешественника рассказывал мне, где лучше остановиться на ночлег, какую ягоду можно есть, а какую не стоит. Его не интересовало, что лето едва начиналось, и кусты только-только покрывались молодыми зелеными плодами.

Ужин получался почти праздничным, а

На следующее утро я открыл глаза, когда тьма едва только готовилась уступить места свету. Сумка была готова, прощания были закончены. Тихо, стараясь не произвести ни единого лишнего звука, я покинул Маяк.

Белые, крепкие ступени остались позади, из них вырастала высокая башня с пылающим фонарем навершия. Он сиял, и я начинал понимать, почему он это делал. Дорога змеилась, спускаясь вниз, к лесу, за которым, как говорил Джеймс, лежит город. Мне туда, для начала. Из теней впереди выросла фигура Ричарда. Он улыбнулся в бороду.

- Прощай. И запомни кое-что важное: Люди спасаются не потому, что светит маяк.