• Название:

    2348


  • Размер: 0.17 Мб
  • Формат: RTF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

Трагедия фальшивых дней. Доктор Генри выглянул из кабинета, приветливо помахав рукой. Казалось, что с его лица никогда не сходит улыбка. Я тут же подскочил с мягкого потрепанного кресла и засеменил к нему в кабинет. - Что у нас сегодня? - как обычно поинтересовался доктор. А откуда я могу знать? Наши занятия проходят по его программе, и я сотню раз просил сводить меня в зоопарк, прокатиться на такси и даже рассказать о его жене, а он только отмахивался, хихикая и разводя руками. Мне лишь оставалось глупо пожать плечами. - Джон, ну рассказывай, что нового с прошлой нашей встречи? Прошлая наша встреча была в среду, а сейчас пятница. Целых два дня! Я закрыл глаза, чтобы ничего не упустить. - В среду вечером сестра Мэри разлила кофе в столовой, Ури опять кричал... Кажется, он потерял свои очки. Может, конечно, тапки, но в таком случае он бы толкал Дона, а Дон тогда смотрел телевизор в другом конце комнаты. Ночью еще кто-то громко смеялся на улице. Поэтому я закрыл окно и сильно вспотел. В четверг на моем полотенце был чей-то волос. Темный и средней длины. Вот такой, - я развел пальцы примерно на 15 сантиметров. - Возможно, я преувеличиваю, но волос был точно не мой. Надеюсь, этот волос сестры Мэри. Её волосы вкусно пахнут... Я еще минут пять рассказывал все, что произошло со мной за эти дни, а доктор Генри, улыбаясь, качал головой. Я никогда не спрашивал себя, интересно ли ему всё это слушать. А ведь бывало, между нашими встречами тянулась целая неделя! О, про сколько полотенец я ему рассказал! А сколько было просыпанной гречки и волос сестры Мэри! Но я уверен, ему было интересно. Если бы я ошибался, он бы качал головой по-другому. - Надеюсь, Джон, волосы сестры Мэри действительно вкусно пахнут, - он как будто сомневался в моих показаниях. - Говорю вам! - На сей раз поверю, - протянул доктор Генри, и мы засмеялись. Мне нравилось, что мы с ним смеемся. - Помнишь, на чем мы остановились? - доктор приподнял мохнатую седую бровь. В прошлый раз мы говорили о Лизе, из-за которой, собственно, я здесь и оказался. Точнее мы как раз выясняли, из-за кого я тут, и вспомнили о Лизе. - Мы каждый раз о ней говорим! Разве так можно? - разочарованно писклявил я. - Нужно, Джон. Нужно, чтобы понять, что ты сейчас чувствуешь. И что чувствовал тогда. Нужно знать причину, чтобы устранить последствия. Я не любил злиться, а в последнее время у меня вовсе не получалось. Но из-за разговоров о Лизе у меня сводило конечности, невыносимо чесалось левое запястье, и даже в животе что-то бурлило. Но при всем желании я не мог резко скрутиться от ноющей боли и упасть на пол, потому что добродушное лицо доктора Генри смотрело на меня, расплывшись в улыбке. Пальцы моей ноги впивались в стельку ботинка, и я, радостный от того, что остался незамеченным, по-дурацки улыбался и рассматривал узор на ковре. - Тогда спрашивайте. - Может сам расскажешь? - Я так много не вспомню. Я даже четверг чуть-чуть забыл, а там целый год, а то и больше! Не, не смогу, - лукавил я, ведь четверг я помнил идеально. - Может ты помнишь, как вы познакомились? Что-то ты должен вспомнить, Джон. Обязательно. Почему я должен это вспоминать, если Лизы уже давно нет рядом. Почему мы вообще должны ее обсуждать, если здесь я, а не она. А вот окажись она здесь, она бы ни за что не стала рассказывать обо мне доктору Генри. И почему тогда я должен? - Я только помню, как она ушла. Да там и вспоминать нечего – взяла и ушла. Ещё такой день был: мы сидели на кухне, я бутерброды большие сделал, но неспециально, у меня всегда так получалось. Она еще жаловалась, что я хлеб не умею резать. Сидели мы, а за окном закат, нежно-розовый, кое-где персиковый. И ушла. Чай горячий был, и много крошек на столе - Я понял, Джон. Погоди Вот так взяла и ушла? - Да, вроде. Я даже не знаю, куда. - Может вы поссорились или ещё что? – улыбаясь спросил доктор Генри и бегло взглянул на часы. Шумные стрелки вот-вот должны были оповестить о наступлении трёх часов дня. Доктор Генри в ожидании смотрел на меня, хоть и знал, что ожидание это напрасно, а я пристально наблюдал за дверью, потому что знал, что ровно в три часа дня она откроется, и случится что-то чрезвычайно ожидаемое. Непонятное шуршание за дверью постепенно рассеивалось, и вскоре ясно были слышны уверенные, твёрдые шаги. Раздался стук, и металлическая дверная ручка резко дёрнулась. - Доктор! Здравствуйте! Ну, как он? - выглянула кудрявая женская голова. - Мы ещё не закончили. После сеанса я готов ответить на все ваши вопросы, а пока ... - доктор Генри пожал плечами. - Как же так?! Три часа! Дайте я хоть взгляну на него! – запинаясь, говорила неизвестная мне женщина. Не то чтобы она была мне неизвестна, при наилучшем стечении обстоятельств мы бы уже стали хорошими знакомыми. При наилучшем, но не при этом. Дело в том, что каждый наш сеанс прерывался именно её шагами, именно её стуком в дверь, именно её вопросами. Ладно бы она давала нам спокойно посидеть хотя бы в среду, и только по пятницам вваливалась со своими вопросами... Нет! Уже несколько месяцев она своей кудрявой головой лезет туда, куда не следует! Каждый наш сеанс прекращается в три часа дня, и ни я, ни доктор Генри не можем ничего поделать! А ей ... А её, по-моему, всё устраивает: пришла, сделала все, что хотела, и снова пришла через пару дней. Однажды, она даже хотела меня поцеловать! Я тогда так вжался в кресло, что даже сейчас чувствую оставшуюся вмятину. Удивительно вообще, что там дырки не осталось! Я очень боялся - вдруг она окажется в нашей больнице, и вдруг она тоже будет разговаривать с доктором Генри... Нет, с такими манерами её сразу в тюрьму отправят! - Доктор, когда он вспомнит? Почему он молчит? - она все так же озабоченно смотрела на меня, обращаясь к доктору. - Давайте выйдем. Он ещё не готов. Так её, доктор! Хоть я и не понимал, о чем идёт речь, я радовался, что вот-вот она окажется за дверью. - Постойте, - женщина кинулась к моему креслу. Всё было настолько привычно, что мои пальцы вцепились в стельку ботинка лишь от отчаянья. Женщина подбежала ко мне, присела и обняла мои колени. - Джон! Неужели ты не помнишь?! Это я - Лиза! Смотри на меня! Не знаю, откуда она знает Лизу, но это уже переходит все границы. Надеюсь, в этот раз она хотя бы целоваться не полезет. - Я вас не знаю, не трогайте меня! - Но, Джон! А как же мы?! А как же... Ты обещал всегда меня любить... Джон! Смотри, - она схватила мою ладонь и указала на выпуклый шрам около большого пальца. - Смотри, Джон! Неужели ты правда не помнишь? Ты же хотел чувствовать, чувствовать по-настоящему, без этой чуши. Чувствовать так же, как чувствуешь весенний ветер, летний зной и острую горчицу! Джон!!! Слезы текли из её глаз, и она трясла в воздухе своей рукой. Там, где у меня был непонятный шрам, у нее был огонёк бледно-синего цвета. - Ему пока рано, дорогая. Пойдёмте со мной, - доктор Генри твёрдо взял её за руку и с улыбкой потянул за собой. Дверь легонько скрипнула, и я остался в кабинете один. Наконец-то спокойно выдохнув, я начал рассматривать свою руку. Шрам выглядел совсем не страшно. Он даже был похож на малиновый зефир! Доктор Генри говорил, что именно из-за него я сюда попал. Но как он у меня оказался ни я, ни доктор не знали... Наверное, прищемил где-то или порезался, а мама панику развела. Я, конечно, совсем не против - в больнице спокойно, и у меня появились новые друзья. Особенно доктор Генри. Я ещё немного повертел рукой, но голоса из коридора распугивали все мои мысли. Я встал, подошёл поближе к двери и прислушался. - Вы же понимаете, к чему приведут ваши визиты? - говорил доктор Генри. Не сомневаюсь, что говорил он с улыбкой, хоть эта женщина ему и не нравилась. - Вы говорили, что скоро будет заметен результат, но всё, как два месяца назад. Два месяца, доктор! - Его чип неисправен. Нам пришлось изъять его. Вы сами знаете, к чему приводят попытки его самостоятельного извлечения. Где вы вообще были в тот момент, когда Джон разрезал себе руку? Он думает, что вы просто сбежали. Ни с того, ни с сего. И ему не надо знать, что действительно произошло. Пусть думает, что руку он повредил ещё в детстве. - Что значит, он думает, что я просто сбежала? И вы это просто так оставите? Он хотя бы знает, где находится? - В городской психоневрологический лечебнице. - Вы считаете его психом? Да мы с вами большие психи, с этими-то штуками. Чипы... С чего вообще решили, что они так необходимы? - Дорогая, я полжизни посвятил изучению этих "штук" и наверняка знаю, что придумали их не напрасно. Без них мы неуправляемое.. неуправляемое стадо, понимаете? Животные с их первобытными инстинктами. - Да уж лучше так. Пару веков назад люди и знать не знали об этом. И, думаете, плохо жили? - Я уверен, что хуже нашего. - Не было бы чипов - ничего бы не случилось. - Для этого мы здесь и работаем. Мы наблюдаем за людьми, организм которых ещё не готов взаимодействовать с чипами. Удивительные люди! И на данный момент их число сокращается. Мало кто вот так решится извлечь из себя чип. Даже вы: вы тоже могли бы быть на месте Джона, но стоите здесь. Каждый из нас боится что-то менять: чипы неразрывно связаны с нашим организмом, особенно с нервной системой, пропуская через себя все импульсы и фильтруя гормоны и ферменты Вы всё равно не поймёте. Но это хорошо. Хорошо, что таких, как Джон всё меньше и меньше. Скоро люди встанут на новую ступень эволюции: не будет ни горя, ни зависти, ни ненависти. Миром будет править мысль, никак не чувства. - А как же обратная сторона медали? И счастье, и любовь – всё это покинет мир - Людям пора избавляться от этих помех. - Помех?! Вы из людей хотите сделать роботов. Прелесть жизни таится в её хаотичном течении : люди могут и должны совершать ошибки, люди должны чувствовать! - И к чему это приведет? Счастье порождает зависть, зависть - ненависть, а ненависть – войну и злобу. Человечество сможет выжить только лишившись - Лишившись души! - Называйте это так, как вам угодно. Вы ещё не осознаете, как нам с вами повезло. - Следующее поколение уже забудет о любви. А сотню лет спустя мы, наверное, и вовсе будем рождаться из какой-нибудь железной машины - Вы преувеличиваете. Люди останутся людьми. Это будет поистине идеальное общество. И кто знает, может рай на земле станет возможен. Постойте. Ручка двери медленно начала опускаться, и я тут же оказался в своём кресле. - Джон, у тебя все в порядке? - с улыбкой спросил доктор Генри. - Да, конечно. - Не скучаешь? - Нет, вроде. А о чем вы говорите? - Я тебе все обязательно расскажу, как вернусь. Я кивнул головой, а доктор снова скрылся за дверью. Я сначала хотел остаться в кресле и больше не подслушивать, ведь доктор сам пообещал мне всё рассказать. Но мне было скучно рассматривать узор на ковре. И, не найдя больше узоров в кабинете, я снова приблизился к двери. - А как он себя чувствует? - женщина с нездоровым интересом задала очередной вопрос обо мне. Я уже хотел было выйти, но еле сдержал себя в который раз. - Джон сейчас слишком уязвим. В его сознании он как ребенок: всё пробует в первый раз. Практически все люди, которых он знал, исчезли из его памяти, оставшись как воспоминание в удаленном чипе. Сейчас для него мир совершенен : он не имеет понятия, что такое зло. И наша задача - создавать такую обстановку, чтобы он никогда об этом и не узнал. - Надолго он здесь? – всхлипывая, спросила женщина. - Я не знаю наверняка, дорогая. Они ещё о чем-то разговаривали, но я не слышал. Не мог. Громко пульсировало в висках. В грудь словно били кулаками. Ноги подкосились, и я съехал на пол, прислонившись к двери. Внутри будто что-то оборвалось. Что ещё предстоит мне узнать? - Джон! Джон! Ты меня слышишь? – расплывающийся силуэт доктора Генри держал меня за плечи. – Выпей, Джон, скорее! Пей! Мутный стакан с водой, на дне которого ещё что-то шипело и бурлило, раскачивался в руке доктора. Лиза гладила меня по голове, пытаясь успокоить. Мысли внутри меня разбивались вдребезги на тысячу вопросов. Я почувствовал, как холодный стакан касается моих губ. Я даже не знал, стоит ли сопротивляться. - Прости меня, прости, умоляю, - задыхаясь, шептал я, вцепившись в дрожащую Лизину руку. Тёплая слеза упала мне на запястье.

- Джон, просыпайся, - сестра Мэри стояла у моей кровати. – Время завтрака, а ты ещё в постели валяешься. Из приоткрытой двери, улыбаясь, выглядывал Ури и махал мне рукой. Я потянулся и улыбнулся ему в ответ. - Сейчас подойду. - Мы подождем тебя за дверью, - обернувшись, сказала сестра Мэри и вышла. Я свесил ноги с кровати и зевнул. Форточка была приоткрыта, и прохладный апрельский ветерок щекотал мои пятки. - Ну, Джон, ты долго? – Ури крикнул из коридора. Я быстро накинул на себя халат, обулся и, ещё качаясь спросонья, вышел. - Расскажи, что вчера было у доктора Генри? – интересовался Ури. Мы любили рассказывать друг другу о наших сеансах, да и больше тем для разговора у нас не было. - Я не помню - Наверное, ты ещё не до конца проснулся, поэтому и не помнишь. Сначала я согласился с Ури, качнув головой, но даже за обедом я так ничего и не вспомнил. - У меня тоже так когда-то было. Мне как будто снилось, что я был у доктора, а, оказалось, что я заснул прямо на сеансе. У меня наутро ещё всё тело болело, как будто я проспал всю свою жизнь, - присоединился к нашей беседе Дон. На обед был мой любимый гороховый суп. Дон ещё долго рассказывал, как он заснул у доктора Генри, а мы с Ури хохотали во весь голос. Ладно, дождусь среды и сам спрошу у доктора, почему я ничего не помню. Он мне точно всё расскажет. Он никогда не врёт.