• Название:

    Состав свинцово оловянных сплавов раннеславянских кладов “древностей антов”


  • Размер: 0.06 Мб
  • Формат: RTF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

Состав свинцово-оловянных сплавов раннеславянских кладов “древностей антов”

А.Н.Егорьков, О.А.Щеглова

Одна из трудностей, возникающих при изучении материалов, использовавшихся в древности, состоит в том, что при малом числе предметов в коллекции или их разнородности не всегда открываются возможности для использования сравнительного метода в исследовании их состава. Такого рода трудность отмечена, в частности, при изучении раннесредневекового металла германских племен, в результате чего выявилась необходимость сосредоточить дальнейшие исследования на однородных классах объектов, предпочтительно происходящих из одного места или географически связанных мест [Oddy 1983, p. 960]. Критерию происхождения из одного места в полной мере соответствуют предметы кладов, являясь таким образом одним из наиболее благоприятных объектов для изучения состава артефактов. Интерес к материалу кладов послужил толчком к настоящему исследованию, стоящему в ряду работ по изучению состава металла кладов раннеславянского мира.

Сведения о составе металла предметов раннеславянских кладов достаточно скудны. Даже в современном монографическом описании Гапоновского клада середины VII в. [Гавритухин, Обломский 1996] аналитические данные по составу металла, как, впрочем, и других материалов, отсутствуют. Опубликованные анализы металла раннеславянских кладов, прежде всего Мартыновского [Приходнюк и др. 1991, с. 87-90; Cowell 1994; Pekarskaja 1994], а также Малоржавецкого [Приходнюк и др. 1991, с. 90], Великобудковского [Горюнова 1992, с. 135; Горюнова, Родинкова 1999, с. 217-218], Цепляевского [Дьяченко 1978, с. 32], металла Пастырского городища [Приходнюк 1994, с. 62-63], касаются лишь сплавов на основе меди и серебра, в то время как анализ свинцово-оловянных сплавов, за которыми в современной англоязычной археологической литературе все более утверждается название пьютер (pewter), выполнен лишь единожды для 14 проб из предметов клада VII в., найденного в с. Великие Будки на Сумщине [Горюнова 1992, с. 135; Горюнова, Родинкова 1999, с. 217-218]. Слабое внимание к составу свинцово-оловянных сплавов видимо является следствием нечастого попадания изготовленных из них изделий в клады и другие комплексы, а также, вероятно, существующим скепсисом в отношении информативности этого материала, в результате чего на анализ берется лишь малая часть образцов, а полученные результаты практически не комментируются [Горюнова 1992, с. 132]. Все же изделия из свинцово-оловянных сплавов обнаружены в составе Козиевского, Новоодесского, Смородинского, Нижнесыроватского кладов, материал по которым в компактном виде представлен Г.Ф.Корзухиной [Корзухина 1996], Гапоновского [Гавритухин, Обломский 1996, с. 16], а число предметов из такого сплава в составе упомянутого Великобудковского клада превысило 1200 штук, в основном мелких нашивных бляшек наряду с двумя небольшими пальчатыми фибулами.

В.М. Горюнова посвятила свинцово-оловянным изделиям из Великих Будков специальную работу [Горюнова 1987], в которой показала корни традиций использования таких украшений в лесостепной и лесной зонах восточной Европы, привела примеры отдельных находок литейных формочек для изготовления этих вещей от Поднестровья до Эстонии. Оживление интереса к предметам из легкоплавких сплавов последовало за находкой комплекса из 64 формочек для отливки разнообразных мелких украшений в мастерской ювелира на раннеславянском поселении Бернашовка в Поднестровье [Винокур 1997]. Возникшая дискуссия о том, для каких целей использовались эти формочки, привела к сделанному на основании сравнительных и экспериментальных данных выводу о возможности их использования для непосредственной отливки изделий из свинцово-оловянных сплавов [Щеглова 1999; Шаблавина 1999], подобно тому, как в своё время была определена функция каменных формочек “рыугесского” типа в Прибалтике [Моора 1963]. Обращает на себя внимание тот факт, что изделия, отлитые в формах, подобных бернашовским, обнаружены в синхронных и родственных культурах исключительно в кладах “древностей антов”. Простота изготовления, массовость и дешевизна этих вещей, обеспечивавшая их доступность, заставляют предполагать, что именно они составляли существенный компонент убора из металлических украшений.

Взятые на анализ предметы Гапоновского клада

Рис. 1. Взятые на анализ предметы Гапоновского клада : 1 – псевдопряжка (проба взята от щитка), 2-4 – детали ременных накладок (проба взята от заполнения), 5, 8-12 – ворворки, 6 – подвеска, 7 – нашивная бляха, 13 – слиток-заготовка, 14 – прорезная бляха

Представляется, что вопрос об информативности состава свинцово-оловянных сплавов следует решать при сопоставлении этого материала из кладов различного происхождения, а также при попытке отыскания связи состава пьютеров и другого металла клада, который, как это следует из цитируемых работ и наших данных [Щеглова, Егорьков 1998а,б], в раннеславянское время представлен сплавами на основе меди и серебра, причем в первых в качестве основного легирующего элемента выступает цинк. Предпринятое нами сравнение состава свинцово-оловянных изделий двух кладов и послужило предметом настоящей работы. Для сопоставления с литературными данными нами выполнен анализ металла 14 предметов клада, обнаруженного в 1994 г. у с. Гапоново Кореневского р-на Курской обл. Левобережной раннеславянской экспедицией Института археологии РАН. Предметов из свинцово-оловянных сплавов в составе клада свыше полутора сотен, в основном это ворворки, но есть и нашивки, заполнение полых деталей одного из наборов поясных украшений, выполненных из тисненого серебра, щиток псевдопряжки, восполняющий недостающий в наборе поясных псевдопряжек из низкопробного серебра, и другие предметы в одном-двух экземплярах. Небольшое число выполненных анализов, разумеется, не даст понимания всей картины и потому настоящее исследование следует рассматривать лишь в качестве одного из начальных шагов на пути изучения состава пьютеров, однако само сопоставление металла двух кладов уже позволило как выявить ряд закономерностей, так и поставить ряд вопросов. Результаты анализа изображенных на рис. 1 предметов Гапоновского клада, представлены в табл. 1, в табл. 2 приведены данные по составу великобудковских свинцово-оловянных сплавов, взятые из работы В.М. Горюновой [Горюнова 1992, с. 135]. Анализы выполнены эмиссионно-спектральным методом на спектрографе ИСП-22 по единой методике, причем сохраненное авторское изложение результатов не препятствует их сопоставимости.

Несмотря на то, что группы сплавов по содержанию основных компонентов – олова и свинца – типизируются (в Гапоновском как правило преобладает свинец, в Великобудковском – олово), из-за легкоплавкости этих металлов этому не следует придавать сколько-нибудь серьезного значения. Гораздо более значимым представляется отличие сплавов по содержанию примесных компонентов и прежде всего серебра : в гапоновском металле его как правило больше на порядок, хотя и среди великобудковских образцов встретился один (10, бляшка в виде соединенных вершинами треугольников) с его высоким содержанием. Учитывая то обстоятельство, что серебро в сернистой форме в природе чаще всего сопутствует сернистому свинцу, галениту, устойчивое высокое содержание серебра в гапоновском металле с несомненностью свидетельствует о доступности металлургам раннеславянского времени галенита с высоким содержанием серебра. Этот вывод подтверждает высказанное нами мнение о галенитовом характере всего раннеславянского серебра, основанием для которого послужило присутствие свинца во всех сплавах на основе металлургического серебра или с его высоким содержанием [Щеглова, Егорьков 1998б, с. 87]. Значение содержания серебра в свинце, при котором становится оправданным его выделение, можно оценить исходя из данных, приводимых в литературе. Так, при современном уровне цен, серебро, выделенное из меди при его содержании 0.5%, по стоимости оказывается в два раза дороже вмещающей его меди [Craddock 1985, p. 36]. Выделение же серебра из свинца – менее трудоемкий и менее затратный процесс, чем получившая впоследствии развитие купеляция благородных металлов из меди, которая сама требует стадии сплавления исходного металла со свинцом, а кроме того, в раннем средневековье серебро, как универсальное платежное средство, очевидно имело и большую ценность. Если даже отбросить гапоновские образцы 1, 3 и 4, в которых высокое содержание серебра может быть технологическим загрязнением или следствием контакта пьютера с серебряным сплавом, то и содержание на уровне десятых долей процента (а следует учитывать и разбавление свинца оловом !) представляется достаточно высоким для рентабельности выделения серебра из свинцовой основы. Приведенные выкладки подтверждаются данными полувековой давности, согласно которым минимальное промышленное содержание серебра в рудах составляет 0.02% [Бетехтин 1956, с. 153].

Великобудковские свинцово-оловянные сплавы значительно отличаются от гапоновских не только по содержанию серебра, заметно различие и по содержанию мышьяка, сурьмы и висмута, причем в гапоновских сплавах содержание мышьяка (по которому не слишком высока спектральная чувствительность) вообще ниже порога обнаружения. Все три перечисленных элемента легколетучи и представляют собой эвентуальные рудные примеси к галениту [Бетехтин 1956, с. 154], что объясняет их разное присутствие в обеих группах сплавов. Повышенное содержание легколетучих элементов при низком содержании серебра в великобудковских образцах свидетельствуют об использовании в металле кладов свинца различного происхождения, а не о том, что в великобудковских сплавах использован свинец уже после выделения из него серебра.

Железо, напротив, является типичной примесью к основной оловянной руде, касситериту [Бетехтин 1956, с. 250], однако предполагать его естественнопримесный характер на уровне десятых долей процента или даже превышения процента, что имеет место в некоторых великобудковских пьютерах (11, 14 – нашивные бляшки), было бы неправильным из-за слишком различных свойств олова и железа, в результате чего их разделение уже в то время не представляло сколько-нибудь серьезной технической задачи. Свидетельством этому является как неоднократно отмеченная [Forshell 1992, p. 23-24] чистота древнего олова, так и сама чистота по железу гапоновского металла. Видимо, единственное объяснение повышенного содержания железа в некоторых образцах следует видеть в использовании железной посуды для сплавления или плавления пьютеров.

Медь и цинк являются типичными примесями к рудному свинцу [Бетехтин 1956, с. 154] и их появление в составе пьютеров не является неожиданным. Вместе с тем, при равном в целом содержании меди обе группы сплавов существенно различаются по содержанию цинка, что также является дополнительным аргументом в пользу предположения об использовании разного по происхождению свинца. Особый случай по содержанию меди и цинка представляет собой гапоновский образец 3, в котором содержание меди и цинка исключительно высоко, а кроме того цинк превышает медь по содержанию. Если считать этот сплав результатом ошибки литейщика, то преобладание цинка над медью следует расценивать как результат их раздельного (а не как латунь) введения в сплав, что в свою очередь указывает на доступность металлургам и литейщикам раннеславянского времени элементного цинка, являясь уже не первым тому свидетельством [Щеглова, Егорьков 1998а]. Следует однако допустить и такую возможность, что этот случай отражает плавления пьютера в латунной чашке, приведшее к растворению части меди и цинка с преобладающим извлечением последнего. О возможности такого явления говорит и высокое содержание в этом образце хорошо извлекаемого свинцом серебра, а также определенная аналогия с великобудковским образцом 10 (ворворка с орнаментом), в котором наивысшему содержанию меди также соответствует наивысшее содержание серебра, хотя низкое содержание в нем цинка заставляет предполагать, что в этом случае плавление производилось в медной чашке. Против предположения о выщелачивании говорит плохая растворимость цинка в свинце, но и она является производной от температуры и присутствия других компонентов.

В целом полученные результаты показывают, что металл раннеславянских кладов может быть однородным, с характерными признаками, и по этим признакам может быть типизирован, что дает дополнительные возможности для сравнительного изучения самих кладов. Возникающие вопросы касаются прежде всего получения свинца и серебра, олово из-за редкого нахождения в природе очевидно импортировалось. Производились ли они на месте или были импортным продуктом ? Где добывалась свинцовая руда как с низким, так и с высоким содержанием серебра ? Отличали ли раннеславянские литейщики и ювелиры свинец с повышенным содержанием серебра ? Можно лишь надеятся, что выявленная типизация металла кладов и расширение исследований по составу металлов позволят ответить на отдельные вопросы. Пока же изучение состава раннеславянского металла не вышло далеко за рамки накопления аналитических данных.

Состав раннеславянских свинцово-оловянных сплавов, %

Таблица 1. Гапоновский клад (аналитик А.Н. Егорьков).

рис.1Лабор. шифрCuSnPbZnAgAsSbBiFeNi

1667-33-23осн.0.21.4-0.070.020.01-

2669-220.730осн.1.20.7-0.04---

3669-245.440осн.9.01.5-0.03---

4669-261.128осн.1.11.1-----

5669-290.3осн.391.10.3-0.04---

6669-300.328осн.2.20.07-0.04---

7669-310.630осн.2.20.2-0.05---

8669-320.528осн.-0.2-0.07---

9669-330.321осн.1.30.1-0.05---

10669-34-32осн.1.30.1-0.06---

11669-350.341осн.1.40.1-0.06---

12669-360.335осн.0.40.3-0.05---

13669-270.745осн.0.80.4-0.03---

14669-370.335осн.0.20.3-0.05---

Таблица 2. Великобудковский клад (аналитик В.А. Галибин).

п/пЛабор. Шифр [1]CuSnPbZnAgAsSbBiFeNi

10.35050-0.04-0.10.04--

20.26436-0.01-0.070.03--

30.666330.20.0150.060.190.055--

40.2563360.180.030.070.220.055--

50.3570290.070.0150.050.220.040.06-

60.47128-0.0120.060.250.0450.04-

70.671270.350.020.070.260.05--

80.2563360.550.0150.060.220.040.05-

90.456930-0.050.080.120.055 [2]--

102.555420.0451.00.050.20.060.08-

110.36435-0.020.10.180.041.5-

120.455742-0.020.050.220.075--

130.464350.0550.0120.060.20.045--

140.356732-0.020.10.40.060.40.025

[1] В цитируемой публикации не приводится

[2] Исправленное нами значение, в оригинале заведомо ошибочно 0.955

Литература

Винокур I.С. Слов’янськi ювелiри Поднiстров’я.- Кам’янець-Подiльський, 1997.

Бетехтин А.Г. Курс минералогии.- 2-е испр. изд.- М., 1956.

Гавритухин И.О., Обломский А.М. Гапоновский клад и его культурно-исторический контекст.- М., 1996.

Горюнова В.М. Новый клад антского времени из среднего Поднепровья // Археол. вести.- Вып. 1.- 1992.- С. 126-140.

Горюнова В.М. К вопросу об оловянных украшениях “антских кладов” // Археологические памятники эпохи железа Восточноевропейской Лесостепи.- Воронеж, 1987.- С. 85-93.

Горюнова В.М., Родинкова В.Е. Раннеславянское поселение Великие Будки (Хутор) // Stratum plus.- 4.- 1999.- С. 167-219.

Дьяченко А.Г. Технология изготовления предметов из Цепляевского клада раннеславянского времени // Использование методов естественных наук в археологии.- Киев, 1978.- С. 27-35.

Корзухина Г.Ф. Клады и случайные находки вещей круга “древностей антов” в Среднем Поднепровье. Каталог памятников // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. V.- Симферополь, 1996.- С. 352-425, 526-705.

Моора Х. Об оловянных украшениях и их изготовлении в Прибалтике // Munera archeologica Josepho Kostrzewski.- Poznaс, 1963.- s. 355-365.

Приходнюк О.М. Технологiя виробництва та витоки ювелiрного стилю металевих прикрас Пастирського городища // Археологiя.- 3.- 1994.- С. 61-75.

Приходнюк О.М., Шовкопляс А.М., Ольговский С.Я., Струина Т.А. Мартыновский клад // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии.- Вып. II.- 1991.- С. 72-92.

Шаблавина Е.А. Формочки из Бернашевки : зачем и для чего ? // Iсторiя очима молодих дослiдникiв. Міжнародна студентська наукова конференцiя. Донецький державний унiверситет. Збiрник наукових праць.- Т. I.- Донецьк, 1999.- С. 220-222.

Щеглова О.А. Женский убор из кладов “древностей антов” : готское влияние или готское наследие ? // Stratum plus.- 5.- 1999.

Щеглова О.А., Егорьков А.Н. Об одной технологической особенности изготовления латунных предметов Трубчевского клада “древностей анто” // Ювелирное искусство и материальная культура. Тез. докл. 5-го коллок.- СПб, 1998а.- С. 84-85.

Щеглова О.А., Егорьков А.Н. Серебряные украшения в Трубчевском кладе VII века // Ювелирное искусство и материальная культура. Тез. докл. 6-го коллок.- СПб, 1998б.- С. 85-87.

Cowell M. Quantitative Metallanalysen (London) // L.V.Pekarskaja, D.Kidd. Der Silberschatz von Martynovka.- Innsbruck, 1994.- S. 44-47.

Craddock P.T. Medieval copper alloy production and West African bronze analyses. Part I. // Archaeometry.- Vol. 27, no. 1.- 1985.- P. 17-41.

Forshell H. The inception of copper mining in Falun.- Stockholm, 1992.

Oddy W.A. Bronze alloys in Dark-Age Europe // R.Bruce-Mitford. The Sutton Hoo ship burial. 3.- London, 1983.- P. 947-961.

Pekarskaja L.V. Quantitative Metallanalysen (Kiev) // L.V. Pekarskaja, D. Kidd. Der Silberschatz von Martynovka.- Innsbruck, 1994.- S. 47-49.

Надійшло до редакції 9.10.1999 р.

Джерело : Археометрія та охорона історико-культурної спадщини, 2000 р., вип. 4, с. 56 – 61.