• Название:

    2 Прасковья Михайловна


  • Размер: 0.06 Мб
  • Формат: RTF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

ПРАСКОВЬЯ МИХАЙЛОВНА

Любите их пока они с нами!

Ее никто не звал тетя Паша или, например, баба Паша. Ее имя звучало громко и авторитетно. Прасковья Михайловна. Я же звал ее, любя крепко обнимать детскими ручонками за шею, повиснув как елочная игрушка, просто "баба". Бабуля была красивой. Высокая, с горделивой осанкой, с густыми, длинными, седыми волосами и светлыми, смеющимися глазами в орнаменте из морщинок. Когда она увезла меня мелкого, пятилетнего, из Куйбышева в город Стерлитамак, ей уже было семьдесят два. Мы жили с ней в пятиэтажке на ул. Щербакова,1. И те времена... Это был первый, ясно осознанный период моего босоногого детства, когда мы с друганами ходили купаться или ловить рыбешек на речушку Стерля, воровали яблоки на соседних дачах,зимой строили ледяные пещеры и с деревянными пистолетами-автоматами играли в войну за домом. Тогда же я пошел в первый класс. Баба сидела со мной за первой партой на собрании первоклашек в детской библиотеке перед началом учебного года и гладила меня по голове, завороженного запахом новой тетрадки и волнующим моментом встречи с доселе неизвестной мне школьной жизнью. Все три класса я окончил в итоге отличником и со всякими грамотами и похвальными листами. Классная руководительница заставляла меня слушаться бабушку, объясняя это тем,что она для меня и мама и папа в одном лице. Как-будто я сам это не понимал. Батя тогда пропадал на северах и в только ему известных местах, изредка навещая нас, ну а мамы не стало еще за три года до нашего с бабушкой переезда в Башкирию. Я боялся. Детские страхи за бабушку преследовали меня постоянно. Если она долго шла из магазина, пока я делал уроки, я чуть ли не весь вылазил в окно,пытаясь разглядеть любимый привычный силуэт на тропинке к дому. Когда мы шли куда-то вдвоем, я держал ее за теплую руку и только тогда был доволен, спокоен и рад всему. Дома всегда пахло то пирожками, то блинами, то свежим испеченным в духовке хлебом. И не было во всем мире ничего слаще этого хлеба со стаканом молока. Бывало, я "мотал ей нервы", и бабушка разговаривала, помню, сама с собой, причитая обо мне от третьего лица, хлопоча по дому, достаточно громко, чтоб я слышал в своей комнате, закрытый и лишенный на сегодня улицы. Иногда плакала, и тогда я кидался ей на шею, умолял простить и ревел вместе с ней. Однажды я поджег, балуясь с огнем, мусорное ведро в туалете, испугался и как ни в чем не бывало пошел смотреть телевизор, надеясь что само как-то пройдет все. После этого прятался под кроватью, так как бабушка уже не причитала, а четко шла с ремнем по моим следам в комнату. Последнее лето в Стерлитамаке, перед отъездом в Куйбышев, после третьего класса я помню особенно ярко. Баба поет на кухне песни за очередным стряпаньем, я прошу отпустить меня кататься на велосипеде, взятом ей мне напрокат со своей мизерной пенсии, а за окном звенит голосами соседских ребятишек лето 1986 года. Конечно,пообещав далеко не уезжать, я уехал куда то в поля с другом рвать зеленую кукурузу. Бабушка меня искала. Когда мы вернулись под вечер,я встретил ее у подъезда печальную и не оправдываясь,не выпрашивая "еще погулять", взявши за руку сказал: "Пойдем домой,Ба". И она почему-то не ругала меня. Мы пошли домой смотреть "Спокойной ночи,малыши!" и пробовать пирожки с творогом. Ба умерла в феврале,через полгода, в возрасте 77 лет, когда я учился в четвертом, уже в Самаре. У нее был диабет. С утра, разбудив меня в семь и почему-то извиняясь, Ба сказала, что не успела пожарить мне хлеб на завтрак, потому что ей нехорошо сегодня, но чайник горячий и масло с хлебом на столе. Я понял своим детским мозгом, что что-то не так и прижавшись головой к шерстяной кофте Ба заплакал тихо, не понимая ещё, но предчувствуя беду. Последние слова ее были с улыбкой на бледных губах: " Не бойся,Сереженька, не умру я, не умру". Откуда-то пришла соседка, а я в смятении побрел в школу. Больше я живой свою бабушку уже не видел. Теперь же, часто вспоминая ее, свою Бабу, мне хочется отмотать время на 30 лет назад и потушить этот зажженный мною костер в мусорном ведре. Рассказать ей выученный мной к уроку огромный стих про Никарагуа,за который я потом поехал на конкурс в ДК, или взявши за теплую добрую руку, забрать ее от старушек-подружек на лавочке у подъезда, тихо сказать: "Пойдем домой,Ба." Звали ее Прасковья Михайловна. Я очень ее любил.

7.12.2015.