• Название:

    Приход в вечность


  • Размер: 0.07 Мб
  • Формат: RTF
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

Шел 2047 год.

Погода была совершенно левым фактором описания настроения Саймона, так как была ни в контрасте, ни в унисон его состояния. Иными словами, он мысленно положил болт на погоду, избавив читателя от изнурительной херни в виде осенних листьев, прилипающих к подошве ботинок и легкого дождика. Саймон не спал всю ночь, готовился к экзаменам по суперструнной теории. Мысли были бодры, но как будто он пропускал часть реальности, ту нить причинно-следственной связи, что должна быть в каждой веренице мышления. Подошел к палатке, кинул один евро за кофе, и начал греть руки. Больше всего у него замерз член, но чертово общественное мнение противило приложить к бедолаге кофе. Монорельсовый электропоезд уже показался из горизонта, и он,обжигая нёбо, сделал три больших глотка, подождал секунд 10, еще глоток, и выбросил в урну для переработки наполовину полный стакан. Саймон давно не ездил до института, так как был обычно на голографических лекциях у себя за компьютером. Личного присутствия требовали только экзамены. Ехать было недолго, и он мысленно повторил основное из выученного ночью. Он знал, в институте его ждет услужливый Час.Часовщик, а сокращенно Час, Анатолий Час, как его иногда в шутку называли, стоял на крыльце университета и курил сигарету. Они обменялись воистину тёплыми рукопожатиями соскучившихся друг по другу людей. Час сказал:

- Я знаю, тебе нужно немного взбодриться.

- Да, пару треков времени мне бы не помешало.

Они пошли в туалет университета. Часа называли таким именем, потому что он всегда употреблял стимуляторы нозально с больших старых дедушкиных часов, со стрелками, которые уже никто не выпускал. Они разложили на подоконнике окна две карточки, свернули сто евро в трубочку, в общем готовились к своим грязным делишкам. Тут Саймон предложил по традиции. И дороги сделали на часах. Трубочка, скользя, жадно пожирала крупицы синтетического кокаина. Саймон давно не нюхал и новые мысли тут же вскружили сознание на новые высоты. Он кристально ясно осознал, что, как, и почему будет говорить на экзамене через каких-то 20 минут. Он поблагодарил старого кореша за угощение и сказал, что тоже не прочь бы покурить электронную сигарету, так как испытывал голод по никотину от самой посадки на электропоезд. Выходить на крыльцо он не стал, приоткрыл окно в туалете и задымил. Приход заставил его пристальнее и более вдохновенно всматриваться в узоры дыма в пространстве. Он думал о странной тенденции общества перехода к атеизму и агностицизму от мировых религий. Вроде бы переход должен был быть, но мягким, а активная политика и массмедия свела это к трем-четырем годам. Вроде бы и была польза от нового формата мышления, не упования на всевышние силы, да и в концепцию судьбы Саймон не верил, полагая, что есть плотность распределения вероятности событий во времени, и исход и начало всего это сам он, Саймон. И нет у него жизненного пути и одновременно сотни. Он не видел в себе предначертания. Вспомнились кислотные трипы, где он ощущал себя пророком новой мировой религии, и ему стало смешно. Вспомнились слова ставшего давно классикой ретро песни: "Я не пророк, я почтальон" и он ухмыльнулся. Анатолий спросил, что вызвало его улыбку.

- Да так, вспомнил свой старый трип и понял, что мало что помню из его основ мышления.

- Причастность к высшему не может навсегда уместиться в наш мозг. Трип это как прикоснуться к бабочке, но стряхнуть всю пыльцу с её крыльев, что она больше не взлетит.

Так и наше мышление. Прозрение а потом, в компенсацию, забытие, и лишь подсознание может расставить все приоритеты верно. - Пожалуй, ты прав. Но не стоит о былом.(Затяжка, и вот он уже рассеял прошлое вместе с дымом)

Экзамен Саймон сдал на отлично.

4017 год.

Фрэнки решил поиграть в кибергольф, отдохнуть от вчерашних визуальных проекций в прошлое. Или заняться киберсексом? Нет, не сегодня, слишком утомительно. Ему было уже 214 лет, но выглядел он как среднестатистический человек 30 лет, тщательно брил бороду, и только имел мимические морщины около глаз, как лучики солнца, от частых искренних улыбок. Конечно, возложенная на него задача, давала ему и покопаться в дерьме, но не даром его избрали самым стрессоустойчивым человеком на земле. И, к слову, последним. Календарь на экране голографического монитора, всегда развернутого на тело, испускающее тепло, говорил, что он один уже 44 года. Остальные люди решили прервать свой род, стерилизовать себя, и уйти в следующую реинкорнацию, не рождая духовнонеполноценных по их новым знаниям, существ. Фрэнки, избранный, доел кашу с анаболиками и искусственными видами полезных бактерий, и включил зал для кибергольфа. Сканер копировал его физическую модель на поле, беззвучно, он переходил в мир пикселей разрешения порядка атома

Саймон сказал Часу, что ему попался лёгкий вопрос, но Час усомнился, и, как всегда, хотел предоставить все лавры его чудесной синтетике. А как же ночь без сна? Тоже немаловажно. Но что-то помогло собрать информацию по крупицам, чтобы рассказать о теории времени суперструн не только со знанием, но и со свойственной Саймону поэтичностью и мнимой, но весьма ощутимой преданностью научному миру. Час жил недалеко от института и сегодня ходил пешком на два предшествующих экзаменам занятия, поэтому тоже был свободен. Саймон встретил друга в холле и произнес:

-Жижа Марьи с собой?

- Опять у тебя тяготение к своим ретро словечкам. В рецепте ясно сказано, жидкий ТГК, и времена слэнговых слов прошли , как только пролаббировали легализацию.

- Ок. У меня осталось на два напаса, на двоих не хватит, если у тебя есть, то пошли, дойдем до леса.

- Есть, две ампулы. А лес – то, что надо, Саймон. Я хочу там кое-что тебе показать. Ты когда-нибудь видел беременные деревья?

- Нет. Твой новый загон стать родоначальником нового вида искусства? Я, кажется, знаю, к чему ты клонишь. Пошли.

Саймон и Анатолий уже вытаскивали из электронной сигареты никотиновые ампулы и вставляли ТГК. У Саймона был вкус бергамота, а у Часа с корицей или еще какой-то пряностью. Начали раскуривать одновременно. Переглянулись и в глазах у обоих прошла улыбка. Последний раз они курили вместе в прошлую сессию. Саймон выкинул пустую ампулу и отведал напас корицы. Матушка-природа, вся вселенная, которая сказала, вкушайте мои дымы, сегодня была предрасположена к ним. Одухотворение, странное течение мыслей, поток подсознания – все это пришло вместе с приходом. Разумеется, паранойя по привычке, охватила Часа, когда рядом прошли два полицая. Не из-за травки. У него по-прежнему была инфракрасная татуировка на лбу, которой осталось срока еще на два месяца. Видели её только полицейские и аптекари. Аптекари не продавали инсулинок таким людям, и некоторые виды лекарств без рецепта, хотя это было лишним – легко можно было купить их через посредника, подкинув евро чаевых за услугу. Но менты были более бдительны к таким людям. А Час всего-лишь однажды прошел по газону, где нельзя ходить, у здания суда. И подрался с копами. Ладно, он валялся на этом газоне как кошка под валерьянкой, от нового вида экстази, и не только помял газон, но и испортил пару цветов, срывая каждый и смакуя запах. Да, под запрещенным препаратом. Да, подрался. Бывает. Теперь он в протоколах числился, как мелкий нарушитель беспорядка. Мент, забавясь над запараноенным Часом, поправил свое пенсне, как их называли на сленге, а вернее цифровой окуляр анализации невидимых частей спектра, дав понять Анатолию, что за ним глаз да глаз и уши востро. Потом Час переборол свою глупую фобию, выпустил последний клуб дыма, в сторону мента, и, с улыбкой, кивнул Саймону в сторону леса.

Фрэнки выпил чай, выведенного 50 лет назад сорта, с лизергином. Никто не изобрел до сих пор препарата, лучше дающего прикоснуться к самому себе, чем двадцать пятый. Он зашел в проэкторскую, подключился к системе входа в сознание прошлого, и начал медленно осматривать мысли людей два тысячелетия назад. Он остановился на этом моменте в прошлый сеанс, его мозг работал быстрее, чем можно было себе представить., и он сканировал все в быстром темпе. Скоро он подустал от таких нагрузок, и решил перейти в просмотр отдельных деятелей искусства, наблюдая за тем, как они пишут картины, иногда анализируя их посещающие образы. Он должен был понять людей до конца, чтобы стать тем, кем ему предначертали стать.

Обдурманенное состояние двух друзей было как нельзя кстати, читателю можно передать их состояние лишь гидропонными шишками Белой Вдовы. Осенняя палитра леса, под ногами и на деревьях, лучики солнца, вот-вот обещала появиться радуга, воздух был свежим и как будто кровь и плоть их слилась с первопричиной их природного естества, само пространство было пропитано философией, было её квинтэссенцией на земле.

- Знаешь, Час, я всетаки склонен к вере в Нирвану, как способу послесмертного существования. Мне кажется, я буду реинкарнировать разными инопланетными существами. Пока ее не достигну.

- Меня тоже всегда привлекала культура и строение системы буддизма, хотя я не склонен считать ее единственноверной.

- Просто все это Христианство, вчера смотрел за компьютером фильм о мистификации Христа, ведь как легко современные химики могут окрасить воду в красный, а фокусники – ходить по воде. Людям всегда нужно было чудо.

- Да, будде больший респект. Он не благодаря пиарходу с крестом добился имени в истроии, и не благодаря уважаемому папику. Но ученичество его - не единственноверное. Это был его путь. Но не путь других, понимаешь, о чем я?

- Да, каждый должен познавать себя не из пыльных книг древности, а исследовать себя сам. И С точки зрения науки, и с точки зрения духовности. Философии и религии. Каждый – маленькая вселенная, и никуда она не может пропасть, она лишь приобретет новую форму существования, когда границы плоти окажутся тягостными.

- Я всетаки больше следую пропаганде нынешней цивилизации и больше агностик, но живу вокруг противоречий, и считаю. Что Нирвана – вполне разумная форма бытия. Только я не верю в ее нетелесность. Может, это какое-то существо, которому дано чувствовать всю вселенную, все мысли, образы, идеи всех людей и не только. Ведь где-то должна хранится информация, если её получают. Память, анализация её. И так далее.

- Тоесть когда-то ты просто реинкарнируешь существом с хитрыми органами чувств и бесконечной жизнью?

- Почему бесконечной? Если орган чувства может смотреть через время, то его сознание может быть устроено так, что воспринимает его как вечность, постоянно анализируя, но живет лишь долю секунды или 100 лет. Смотря сквозь время можно иметь такое восприятие, что ты чувствуешь всё и всегда, и успеваешь насладиться этим за отпущенный срок.

- Разумно.

- А вот мы и подошли к назначенной точке.

Саймон взглянул на дерево перед ним. Это было не обычное дерево. С виду дуб как дуб. Желтая листва на нем. Но подойдя ближе он удивился красоте экспоната. На месте нароста, который раньше он видел на этом дереве, был эмбрион. Выточенный, отполированный, и полаченый. Беременное дерево. Эх, Час, молодцом! Интересно. Дитя природы. Сколько в этом образе скрытых смыслов, которые он почувствовал. Но не смог бы передать, если бы его попросили. Саймон отреспектовал другу и сменил тему на себя, видимо, из-за природного эгоизма, или просто его умиротворение и спокойствие прорвалось.

- Я сегодня выделяю ДХМ из сиропа от кашля, буду триповать впервые на диссоциативах.

- Потом расскажешь. Вся эта химия уводит тебя от природы, чувак.

- Нет, смотри – пчелы строят дома, мы строим дома. По-своему. Прогресс не против природы, был его такой период в нашей истории, но теперь у нас куча заповедников и парков, мусор перерабатывается. И вся химия тоже задумана природой, её формулу только осталось получить. Пчёлы что, барыги мёда? Мы тоже, данным нам ПРИРОДОЙ даром химии получаем что-либо. Это уже задумано. Раз химическое соединение может быть, то вселенная не претит её использовать. Твой кокаин тоже синтетически воспроизведен, хотя изначально был растением.

- Одно дело стимуляторы, но когда речь заходит о психоделиках, познании себя, я лучше съем грибов или кактус. Но твои рассуждения заставили меня задуматься. Хотя да, ЛСД трипы всегда тоже вдохновляли меня на новые открытия, да и используются психиатрами многих стран, но после них иногда оставался неприятный осадок. Самобичевание. Кажется, ты разморочил меня, Саймон. Химия так химия. ТГК наш тоже выделен или выпарен, как он там добывается, химическим путём. Наука зло лишь как этап, когда доходят до крайностей, забывая обо всем на свете. Когда же все продумано и гладко, почему бы не пользоваться её плодами. Кстати, “плоды науки”, закоренелое выражение, а ведь ассоциативно оно говорит нам, что это тот же плод на деревьях, только с участием человека. Где грань между тем, чтобы разрыхлить землю, скрестить сорта или вывести генетически новые, где грань науки и естественности?

- Ура, ты допёр, Час. Полностью солидарен.

Художники быстро наскучили избранному. Он перешел на музыкантов, потом на режиссеров и поэтов. И начал замечать, что в 21ом веке его больше остальных притягивали наркоманы. Он начал анализ и отсортировку, задав поиск по творческим торчкам. Прочитал диалог и впечатления о нем некого Анатолия Бланко и Саймона Риджерса, один из них в будущем станет родоначальником нового искусства, а другой – хорошим поэтом. В базе данных они числились, как часто просматриваемые предшественниками двухсотлетнего человека, в основном искусствоведами. От них как-то было тепло на душе, два добрых друга, с похожими на истинность мыслями, так как Фрэнки располагал полным представлением о природе духовности . Он решил устроить себе отдых от анализа и посмотреть жизнь одного из них, как хорошее доброе кино, тем более, что его актер собирался триповать под давно забытым веществом, с которым Фрэнки не был знаком.

Саймон был дома и подручными средствами, прочитав процесс выделения в интернете, получал чистый декстрометорфан. Немного надымил. Открыл окно. Подумал, дома будет вкушать его не очень весело. Съел полученное вещество, и, не дожидаясь прихода, вышел на улицу. Максимальная концентрация в плазме должна была наступить через 2 часа после приема. Он просто пошел по городу, ему захотелось покурить ТГК, но понял, что у него не осталось. В магазин заходить он не хотел. Он начал размышлять. Как склеить одну леди, какие притворные слова ей произнести, чтобы она поняла, что он её единственный, а она – его. Эдак на недельку-две. Больше ему от неё не было ничего нужно. Но его память начала барахлить, он управлял собой уже как кукловод сверху, не заметив, как перешел эту грань. Но тело хорошо подавалось командам. Анализировать что-то сложное не получалось. Ему начали приходить причудливые образы, то как будто его мозг попал под дефрагментацию памяти, то вспоминались какие-то банальные фразы из фильма. Может, для юной особы и этого бы хватило? Не сейчас об этом думать. Завтра. Его начало немного крутить, подташнивало, но так как он пил не сироп, противный на вкус, а выделенное вещество, Саймон Риджерс начал бороться с самовнушением. Тошнота отступила. Тело приняло аптечное благо. Вдруг у него возникла паранойя, но странная. Он не затерялся в ней, не сконфузился, а начал здраво, как ему казалось, обдумывать её источники. Правительственные спутники? НЛО? Тестирование устройств телепатии на нём? Тонкие тела параллельных вселенных смотрят на него? Или что-то иное? Он чувствовал себя как в очень осознанном сне. Мысли были ясными только в те моменты, когда он обдумывал свои животные ощущения, когда же касался высокого – мысли улетали проч. Стало сложно идти. Дорога как будто растягивалась у него под ногами. Закрывая глаза на время, он видел какие-то узоры, не фрактальные, как под кислотой, а незамысловатые плоскости пространства, какие-то комнаты, которые сразу прочь уплывали от него. На улице стало страшновато, и он начал обдумывать. К кому бы в гости зайти. Ноги ватные. Самое близкое – зайти к Жуку. Эдакий компьютерный гений, который целыми днями окислялся, а в квартире у него вечно было куча народу. Не лучший вариант – шумная компания, но силы покидали его, ему хотелось расстелиться на диване или кровати, закрыть глаза, может тогда образы станут более четкими и не покинут его? В любом случае он чувствовал, что трип идет наперекосяк. Какое-то гнетущее чувство преследовало его. Звонок в видеофон подъезда. Одного приветствия хватило, чтобы его пустили. Третий этаж. Пешком с такими ногами – ад. Вызван лифт. Он чувствовал, как центр его сознания в лифте блуждает и фокусируется то на одной точке пространства, то на другой, он терял равновесие. Двери лифта открылись, а квартирная уже была распахнута, приветливый хозяин сразу задал дежурный для него вопрос:

- Под чем?

- Любознательный. ДХМ. Мне бы просто отлежаться.

- О, любитель ретро. Еще бы Тарена схавал, придурок. (Жук расплылся в дружелюбной улыбке)

- У тебя много народа?

- Заходи, не важно.

А Саймону было важно. Но он зашел, не разуваясь, плюхнулся на диван и начал рассматривать фотографии на стенах, которые он и до этого видел ранее. Это как контрольная точка трипа, чекпоинт, посмотреть то, что уже видел, но в других состояниях. Кажется, он испытал кислотный флешбек. Потом закрыл глаза и провалился в незабытие то ли на минуту, то ли на минут 15. Лишь видел комнаты, в которых он пытался передвигаться, но осязание их ускользало от него. Похоже на астрал. Выход из тела. Но недоделанный. Еще бы, если бы все было так просто, без методик, подготовок сознания и установок, просто сьесть давно всеми забытый декстрометорфан. Его разбудила Сара. Она протягивала ему капсулу, он хорошо знал, что там 2-СБ. И по инерции сьел, так как здесь, на квартире у Жука это казалось максимально естественным исходом. Потом опять провалился в неизвестное. Начались крики, ссора. Он не разбирал слов. Ричард, парень, прикалывавшийся по кибер-панку, в желете со стальными шипами на матроску, привел его в чувство, судорожно его тряся:

- Ты съел мою сибирь, ублюдок? Жук сказал, что ты не скидывался!

- Я не знал.

- Урод!

- Пусть тебе отсыпят из капсулы другие по немногу (2-СБ начало превозмогать диссоциацию, возвращая его в более привычный мир)

- Все уже съели! На тебе, сука!

И Ричард ударил его сначала по носу, и хлынула кровь, потом локтем по затылку. Саймон потерял сознание.

Время – безвременье. Где Я? Я – всё это? Что я такое? Я последний. Я избранный. Стоп, откуда это в моей голове? С кем я слился?

- Ты слышишь меня, Саймон Риджерс?

- Наверное, я говорю сам с собой.

- Нет, ты преодолел безвременье. Ты сейчас без сознания, девченки приводят тебя в чувство в ванной.

- Откуда я это знаю? Ведь я не вижу ванной, и в отключке ты не знаешь что ты в отключке

- Я это избранный. Ты – Саймон. Я смотрю на тебя через проектор времени.

- Вот у меня воображение разыгралось. Сибирь пошла на пользу. Я в каком-то микрокосмосе, общаюсь со своим вымышленным миром.

- Я не вымысел. Я готовлюсь стать богом новой вселенной, уничтожив эту. Перешагнув стадию нирваны.

- Как тебя зовут? (Он начал различать разные тональности голосов)

- Не важно. Ну, Фрэнки. Как-то мы слились вместево времени ты теперь меня слышишь. Я сам впервые такое вижу. Но мне скучно здесь одному, я единственный человек, и общаюсь только с имитацией искусственного интеллекта, и просто пассивно наблюдаю и анализирую. Ты – возможность для меня высказаться. Пинг идёт в обе стороны. Как такое случилось, сам не пойму. Есть догадки, но Тебе их высказывать бессмысленно – не поймешь.

- Я приду в себя? Я не умер?

-Нет. Ты будешь в порядке.

- Что такое бог?

- Это посленирванное существо. Понимаешь? У нас один орган чувства в нирване – анализатор вибрации суперструны на расстоянии. А так как в них закодировано всё, и мысли, и время, и человеческие и нечеловеческие органы чувств, и это элементарный код вселенной, то можно понять всё. Все противоречия философии, всё складывается воедино. Ты тоже когда-то так сможешь. Но лишь от тебя зависит следующая ступень реинкарнации. А я превращусь в бога, сольюсь с множеством богов всех вселенных. Прикоснусь к разуму сверхсознания и стану одним целым с бесконечностью богов. Мы будем мыслить одинаково, так как мой характер исчезнет. Через 5 дней я стану всем. У меня есть время попращаться с моей старой оболочкой. Короче, я смогу менять вибрацию суперструн, перестраивая материю. Боги одобрили мой переход, так как не попрепятствовали ему и научному развитию такого перехода. Я уже принят. Элитой, неведанной ранее. Но это заслуга не только моя, но и множества ученых. Надеюсь, я не нарушаю естественный порядок вещей. Ты – поэт. Тебе будет что сказать людям. Просыпайся, твое время подошло.

Саймон лежал в ванной, Сара и Марина обмакивали его нос ватным тампоном. Вокруг были фракталы на стенах и чувство чего-то нового. Чувство новой жизни. Он – поэт. Он должен писать. Он – часть будующих инопланетян, нирваны, бога. Он – творец. Он должен сказать что-то людям.

- Сара, передай извинения Ричарду и скажи спасибо за удар.

- Ты в своем уме? Благодарить за удар.

- Ты не поймешь. (улыбка скользнула по его лицу)

- Вставай, я помогу.