• Название:

    Охотничьи заговоры на порчу оружия у восточных славян


  • Размер: 0.12 Мб
  • Формат: RTF
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

А. Л. Топорков

Охотничьи заговоры на порчу

оружия у восточных славян

В своей известной работе «К истории заговора и колдовства в Рос-

сии» (1917) Е.Н. Елеонская отмечала, что «русские заговоры от

оружия могут быть разделены на две группы. К первой относятся за-

говоры с установившимися картинами и образами, к другой — заго-

воры без определенных стилистических особенностей» (Елеонская

1994: 127). При этом «заговоры второй группы коротки и часто не-

ясны. Первые должны быть отнесены к письменной традиции, вто-

рые — к устной» (там же: 128). «Вторая группа заговоров на оружие

заключает в себе такие заговоры, которые не имеют между собою

никакого сходства и также весьма отличаются от составляющих

первую группу. Это короткие словосочетания, не имеющие опреде-

ленного плана и лишенные законченных картин и образов» (там же:

135–136). В качестве иллюстрации Е.Н. Елеонская привела тексты

четырех устных заговоров на оружие из собраний Н.Я. Новомберг-

ского и Н.Н. Виноградова (там же: 136).

Этим, кажется, и ограничивается пока научная литература о за-

говорах, призванных навести порчу на чужое оружие. В настоящее

время в нашем распоряжении имеется 41 такой заговор (см. Прило-

жение), что позволяет описать эту группу со значительной полнотой

и скорректировать наблюдения Е.Н. Елеонской.(Ссылки на приложение даются с указанием порядкового номера текста.

Внесены условно в нашу коллекцию 2 заговора: № 1-й имеет весьма сбивчивый характер, а № 35-й использовали не охотники, а рыболовы.)

В нашей коллекции 36 русских заговоров, 4 украинских и один

белорусский. Из русских один относится к XVII в., 2 — к XVIII в.,

17 — к XIX в. и 16 — к ХХ в. 3 украинских и белорусский тексты от-

носятся ко 2-й половине XIX в.; один украинский записан в 1980 г.

Наиболее ранние записи русских текстов извлечены из след-

ственного дела ротмистра С.В. Айгустова из Калужского края (1688–

1689 гг.), дела астраханского подьячего Г.Е. Кочергина, продиктовав-

шего заговор в г. Зарайске (1719 г.), и дела, возникшего по доносу на

помещика князя И. Енгалычева из Тамбовской губ. (1772 г.). Наибо-лее поздние записи сделаны фольклористами в 1964, 1973, 1974, 1977,

1988 и 2000 гг. на Русском Севере, в Сибири, в Поволжье и у русских

Литвы. Между первой и последней фиксациями заговоров на порчу

оружия прошло 312 лет.

Из 36 русских заговоров 32 имеют географическую привязку (из-

вестны место записи изустного текста или место, где была найдена

или приобретена рукопись). Один текст сохранился в рукописи, ме-

сто создания которой неизвестно (№ 5); один опубликован В.И. Да-

лем в подборке текстов из разных губерний (№ 6), а место фиксации

еще двух указано неопределенно: «Из коллекции заговоров, записан-

ных Ф.Д. Нефёдовым во Владимирской, Костромской и Вологодской

губ.» (Вашкинский 1902а: 1).

Заговоры на порчу оружия зафиксированы на огромной терри-

тории, включающей основные зоны расселения русского народа:

Русский Север и Северо-Запад, южно- и центральнорусские земли,

Поволжье, Приуралье, Сибирь. Ими пользовались в Ленском и Вель-

ском р-нах Архангельской обл., Пудожском у. Олонецкой губ., Соль-

вычегодском у. Вологодской губ., в г. Великом Устюге, Череповецком

и Новгородском у. Новгородской губ., Лужском у. С.-Петербурской

губ., в г. Зарайске, в Калужской и Тамбовской губ., в г. Кострома,

в Костромском и Буйском у. Костромской обл., в Саратовском у., в

Ветлужском крае, в Симбирской губ., в Верхотурском и Оханском у.

Пермской губ., в г. Красноярске и Иркутске, в г. Белов Кемеровской

обл., в Тюменском окр. Тобольской губ., Нерчинском округе Забай-

калья, в казачьих старожильческих поселениях на среднем течении

Амура, а также в г. Ейске на Кубани и в русских старожильческих

поселениях в Литве. Наибольшее количество записей сделано в г. Ко-

строме и Костромской губ. (№ 7, 8, 25, 34) и в Пермской губ. (№ 10,

13, 13а, 29).

Украинские тексты происходят из Воронежской губ., из Старо-

бельского у. Харьковской губ., из Городнянского р-на Черниговской

обл., а также с побережья Черного моря; единичный белорусский

текст — из Гомельского у.

Из 36 русских текстов 22 записаны краеведами, фольклористами

и этнографами со слов исполнителей, 9 сохранились в различных ру-

кописях и еще 5 опубликованы без комментариев, поэтому не хватает

данных, чтобы судить о том, записаны ли они изустно или скопиро-

ваны с каких-то рукописей.

Особый интерес представляют материалы дела 1719 г., в которых

описана ситуация, когда подьячий Г. Кочергин продиктовал заговор

в Зарайске 15-летнему Ивану Бабушкину и при этом заговор на вра-

жеское оружие превратился в проклятие Петру Великому (№ 2).

В некоторых записях сообщается о функции заговора и об об-стоятельствах его произнесения, например: «Сей заговор должно чи-

тать в то время, когда охотник станет заряжать ружье; должно читать

сей заговор три раза без отдыха» (№ 8); «Когда увидишь идущего с

ружьем охотника на промысел, переговори сам про себе три раза:

Не охотник — поп, не ружье — кадило, не порох — ладан“. Когда

произносишь эти слова, то уши заткни средним пальцем. Сколько

бы охотник птицы не увидел и не стрелял, но убить не убьет и не

застрелит» (№ 13); «Заговор, чтобы ружье прицелившегося охотни-

ка дало осечку» (№ 14); «Чтобы охотник ничего не убил, следует,

увидя его, сказать про себя» (№ 15); «При встрече с охотником,

чтобы воспользоваться дичью, нужно отворотиться от него и сказать

про себя» (№ 20); «Пойдет охотник на охоту, а другой охотник ему

в спину скажет И никогда этот охотник ничего не убьет» (№ 31);

«Три раза подумать так — ружье не выстрелит» (№ 32), см. также №

18, 22, 29, 33–36, 38а, 39.

В рукописях интересующие нас заговоры обозначаются: «О(т)

пищали» (№ 1), «Загов[о]рные стрелцов» (№ 4), «Отвратить руже»

(№ 28), «Молитва к ружу» (№ 37). При публикации тексты сопро-

вождаются однотипными заголовками: «Заговор от ружья» (№ 6),

«Заговор ружья» (№ 8, 10), «Заговор на ружье и порох» (№ 25),

«Заговаривание ружья от выстрела» (№ 26), «Для порчи ружья»

(№ 22–23), «Порча ружья» (№ 30, 32), «От ружья» (№ 17), «На чу-

жую дичь» (№ 20), «Охотника портить» (№ 27), «Как заговорить

ружье» (№ 7), «Чтобы испортить ружье» (№ 24), «Чтобы испортить

ружье у охотника» (№ 9, 10), «Чтобы ружье осеклось у охотника»

(№ 12), «Чтобы у другого ружье не стреляло» (№ 18), «Чтоб не по-

везло на охоте» (№ 33).

Больше всего в нашей коллекции заговоров такого типа: «Ты не

стрелец, ты чернец; у тебя не ружье, у тебя кочерга; у тебя не порох,

а сенная труха забита палкою» (№ 7); «вон идет охотник дорогою,

не ружье несет, а дубину, не из ружья стреляет, а поп рукой благо-

словляет, не стрелец, а мертвец» (№ 9); «Идет не охотник, а поп; не

с ружьем, а с хрестом, не на охоту, а на благословение» (№ 12); «Не

охотник — поп, не ружье — кадило, не порох — ладан» (№ 13) и т. п.

В первом звене 15-ти заговоров фигурирует формула типа: «(идет)

не стрелец (охотник), а поп (чернец, мертвец, старец, покойник, му-

жик)» (№ 7, 8, 9, 12, 13, 14, 15, 16, 18, 23, 27, 28, 30, 34, 35). При этом

чаще всего упоминаются «поп» — в 7 текстах (№ 8, 12, 13, 15, 18, 34,

35) и «мертвец» — в 4-х текстах (№ 9, 14, 16, 23).

Во втором звене 15-ти текстов встречается формула: «(несет) не

ружье (пищаль), а кадило (колоду, дубину, гроб, скалки, осиновый кол, крест, кочергу)» (№ 4, 5, 7, 9, 10, 12, 13, 14, 16, 23, 26, 27, 29, 31,

32). Наиболее частотные варианты: «кадило» — в 5 текстах (№ 13,

27, 29, 31, 32), «колода» (№ 4, 5), «дубина» (№ 9, 16) и осиновый кол

(№ 10, 28) — по 2 текста.

В третьем звене 10-ти текстов имеется формула: «(несет) не по-

рох, а землю (золу, грязь, ладан, сажу, сенную труху)» (№ 3, 5, 7, 9,

10, 11, 13, 22, 25, 28). Наиболее популярные замены: «земля» — в 4-х

текстах (№ 5, 9, 10, 22), «зола» (№ 3, 28) и «грязь» — по 2 текста.

Реже встречаются формулы с глаголами вместо существитель-

ных. Вариант «не стреляет, а благословляет» — в 4-х текстах (№ 8, 9,

27, 37), «не стрелять, а молитву давать» — в 3-х (№ 15, 18, 20) и «не

стрелять, а кадить» — в одном (№ 31).

Устойчивый характер имеют тексты типа:

Это идет не стрелец с ружьем,

А поп с требником;

Он идет не птиц стрелять,

А молитву давать

(№ 15); см. также № 18, 20, 32, 33.

В одном из вариантов текст разросся до 8 стихов и написан раеш-

ником (№ 20).

Таким образом, большинство заговоров на порчу оружия вклю-

чают несколько звеньев и построены по схеме: «идет не а, а b, несет

не с, а d, (несет) не е, а f (или: (делает) не g, а h)», причем отдельные

звенья могут опускаться.

При этом на месте условных обозначений могут ставиться сле-

дующие существительные или глаголы:

a — охотник, стрелец;

b — поп, чернец, старец, мертвец, покойник, мужик;

c — ружье, пищаль;

d — кадило, колода, дубина, гроб, скалки, осиновый кол, крест,

кочерга;

e — порох,

f — земля, зола, грязь, ладан, сажа, сенная труха;

g — стрелять (стреляет); на охоту;

h — благословлять (благословляет), молитву давать; на благосло-

вение.

В семи заговорах XIX–XX вв. рисуется сценка, в которой вместо

охотника идет поп с крестом, кадилом или требником, чтобы «давать

молитву» или благословлять (№ 12, 13, 15, 18, 20, 27, 34). Комизм си-

туации акцентируется определенными деталями: поп несет кочергу (№ 7) или колоду и «свищ» (№ 4). В одном из заговоров живописно

представлен жест попа, который «не из ружья стреляет, а рукой

благословляет» (№ 9).

Другие 9 текстов нашей коллекции выпадают из общего ряда

(№ 2, 6, 10, 13а, 19, 21, 33, 38, 38а). Один заговор, как уже отмечалось,

был переделан в проклятие Петру Великому (№ 2). Один имеет диа-

логический характер (№ 33). 4 русских заговора (№ 6, 10, 19, 21) и

один украинский (№ 38) имеют общую сюжетную основу и в общем

случае включают 4 формулы: 1. Илия пророк вызывает грозу; дождь

пойдет и зальет порох; 2. выйдет пена и язык костяной (?); 3. как раба

(рыба) мечется и не может разродиться младенцем, так бы бились и

томились пули в ружье; 4. как от кочета нет яйца, так бы от ружья не

было стрельбы. В одной из записей такой заговор озаглавлен: «Про-

тив неприятеля и всякого оружия на войне» (№ 21).

В двух записях XVIII в. в качестве протагонистов выступают са-

тана или 70 бесов, что придает текстам «отреченный» характер: «Ле-

жит дорога, через тое дорогу лежит колода, по той колоде идет сам

сатана, несет кулек песку, да ушат воды» (№ 2); «Из-за горы из-за

тучи выходили семдесят бесов, выносили семдесят мешков золы

от Адамовой кости» (№ 3).

В последующей традиции один раз черт подставляет охотнику

мишень (№ 24), а в одном зачине фигурируют глаголы с отрицанием:

«Ляжу не помолясь, стану не благословясь» (№ 28), однако в целом

в XIX–XX вв. появление бесовской силы для заговоров на порчу ору-

жия нехарактерно.

Мотивы «некто заливает ружье (порох)» или «некто заряжает ру-

жье золой (землей)», которые встречались в заговорах XVIII в. (№ 2,

3), сохраняются в текстах XIX–XX вв., однако в качестве протаго-

нистов в них действуют не сатана с бесами, а Илия Пророк (№ 5, 6),

Адам (№ 9) или просто гроза (№ 8, 19, 21). Некоторые магические

формулы вообще не предполагают участия протагониста: «Из ружья

мрак пусть будет, кремень ледень, плашка вода, а порох земля; выле-

ти у него из плашки огня мокрая, мокрая, мокрая трава, коя не сох-

нет, а гниет» (13а); «как в гортани мокрота, так бы в ружье порох

как вода» (№ 17); «у ево оружие не порох, а зола, а в руже ево ето

не свинец, а вода. Ето всё превратится снарят золой и водой» (№ 28).

В одном варианте исполнитель заговора даже угрожает помочиться

на чужое ружье (№ 25).

В четырех заговорах XIX — начала ХХ в. фигурирует формула

«идет не стрелец, а мертвец», например: «Не стрелец идет, а мертвец,

не птицу бить, но на похороны собирать» (№ 14); «Идет не стрелец,

идет мертвец; держит не ружье, а дубину» (№ 16). В двух заговорах эта формула перерастает в небольшие комические сценки, героем

которых оказывается оживший покойник. Наглядный характер этих

сценок акцентирован тем, что они вводятся глаголом «вижу»:

«Вижу и слышу я, что в том поле (или в лесах) идет (или едет

такой-то) не стрелец, а мертвец, за плечами везет не ружье, а гроб. Он

в поле идет бить не зверя рыскучего и не птицу летучую, а палить в

белый свет, как в копейку» (№ 23);

«вижу — несут покойника, несёт он на плече ружё. Ето не по-

койник и не охотник ето, несёт он не ружё, а осиновый кол, у ево ору-

жие не порох, а зола, а в руже ево ето не свинец, а вода» (№ 28).

Еще в одном заговоре фигурирует только мертвец, а об охотнике

вообще не упоминается (№ 30).

10 заговоров нашей коллекции имеют зачины и/или закрепки,

характерные для молитв или молитвоподобных заговоров. В девяти

заговорах XIX — начала XX в. после произнесения заговора реко-

мендуется сказать «аминь» один раз или трижды (№ 5, 6, 9, 11, 16,

17, 21, 23, 25). В заговоре XVIII в. формула закрепки употребляется с

отрицанием: «А тем делам аминя нет» (№ 3).

Четыре заговора XIX — начала XX в. начинаются как молитвы:

«Раб Божий имярек возмолюсь и помолюсь Илье Пророку» (№ 5);

«Святый Иаков, помоги и пособи неприятелю отмстить» (№ 10);

«Во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (№ 16); «Пресвятая Влады-

чица Богородица, сохрани и помилуй меня, раба Божия (имя рек)»

(№ 17). Таким образом, заговорам на порчу придается видимость

христианских текстов. В большинстве текстов ХХ в. молитвенные

зачины и закрепки отсутствуют. Формальное упрощение текстов и

сокращение их объема соответствует их десакрализации.

Возвращаясь к началу нашей статьи, мы можем теперь уточнить

наблюдения Е.Н. Елеонской. Среди исследованных нами заговоров

выделяются несколько сюжетных групп и определенный набор фор-

мул, встречающихся в разных текстах, поэтому утверждение о том,

что эти заговоры «не имеют между собою никакого сходства» (Еле-

онская 1994: 135), явно не соответствует действительности и может

объясняться только тем, что в распоряжении Е.Н. Елеонской был

крайне ограниченный материал.

Происхождение данной группы заговоров можно отнести к

XVII в. Поскольку заговоры направлены против огнестрельного ору-

жия, которое в Московской Руси получило распространение не ранее

XVI–XVII вв., нет оснований предполагать, что такие тексты могли

появиться раньше этого времени. Среди тех, кто хранил рукописи с

подобными заговорами или знал такие тексты наизусть и мог их про-

диктовать, в XVII–XVIII вв. мы видим ротмистра, подьячего и князя-помещика. Можно думать, что только постепенно заговоры данной

группы закрепились в среде деревенских жителей. Широкое геогра-

фическое распространение таких заговоров отчасти объяснимо тем,

что их использовали люди, отличающиеся мобильностью: казаки,

стрельцы, подьячие, возможно также разбойники.

В нашей коллекции имеется большое число стихотворных загово-

ров, в которых богато используются рифмы, аллитерации, граммати-

ческий параллелизм и т. д. Такая форма способствует запоминанию

текстов, облегчает их передачу от одного исполнителя к другому,

упрощает произнесение текстов в ситуации неожиданной встречи с

охотником.

В XX в. традиция сохраняется и в сельской местности, и в го-

родах, главным образом среди охотников, причем она передается

исключительно устным путем и отрывается от традиции псевдомо-

литвенных текстов. В последней четверти ХХ в. заговоры на чужое

оружие фиксируются в основном в форме стишков, похожих на счи-

талки (№ 30), или в виде кратких приговоров, напоминающих ско-

роговорки (№ 31, 34, 35). Появляются также диалогические формы

(№ 33; ср. № 18).

Рассмотренные тексты занимают специфическое положение в за-

говорной традиции и довольно необычны. В рукописях XIX в. широ-

ко представлены формулы, в которых охотник подменяется попом,

а охотничье оружие — колодой, кочергой, кадилом, требником или

крестом (№ 4, 5, 7, 8, 9, 12, 13, 18). Некоторые образы заговоров име-

ют комический и смеховой характер: поп с колодой и с дыркой не-

понятно от чего (№ 4), чернец с кочергой (№ 7), мертвец с дубиной

(№ 16), мертвец везет свой гроб за плечами (№ 23) и т. д.ПриложениеРусские охотничьи загворы на порчу оружияXVII век--------------1. «О(т) пищали. Как сера в ухе кипит, и так бы у пищали и у

винтовки во всякой и у корабина, и у пистолей, и во всяково ружья и

у щара железа всякая б пул(ь)ка свинцатая и стал(ь)ная, железная и

медная, и серебреная, и гароховая, и позалаченая на полке бы кипела,

а изидя бы железа не сея(л)а на меня имерек и на нашу стадку».

[РЗРИ 2010: 334, № 3; заговор на пищаль (фрагмент); руко-

писный, калуж., из дела ротмистра Семена Васильевича Ай-

густова, 1688–1689 гг.]XVIII век------------2. «Лежит дорога, через тое дорогу лежит колода, по той колоде

идет сам сатана, несет кулек песку, да ушат воды, песком ружье за-

ряжает, водою ружье заливает; как в ухе сера кипит, так бы в ружье

порох кипел; а он бы, оберегатель мой, по всегда бодр был; а монарх

наш, царь Петр, буди проклят, буди проклят, буди проклят».

[Новомбергский 1907: 725–726 (то же: Новомбергский 1909:

111, 112; текст переиздан в: Смилянская 2002: 104–105,

№ 1719–1; Смилянская 2003: 150); «заговор от ружья» (он

же проклятье Петру I); список хранился в скрыне у астра-

ханского подьячего Григория Емельянова Кочергина; был

записан под его диктовку в Зарайске 15-летним Иваном Ба-

бушкиным, сыном Василия Бабушкина, служившего при-

казчиком на соляных приисках братьев Строгановых; дело

1719 г.]

3. «Из-за горы из-за тучи выходили семдесят бесов, выносили

семдесят мешков не свинцу и не пороху, а золы от Адамовой кости.

И я, раб, заряжаю ружье не свинцом и не порохом — золою. А тем

делам аминя нет, небо — ключ, земля — замок».

[Дубасов 1882: 695; Шацкий у. Тамбов. губ.; дело 1772 г.; по-

мещик князь Иван Енгалычев передал в шацкую провинци-

альную канцелярию рукопись, которую он изъял у своего

брата Григория, вместе с доносом, в котором обвинял брата

в «имении им у себя заговорных богопротивных слов»]XIX век-----------4. «Загов[о]рные стрелцов. Не пищали ходит поп (!), не пищаль но-

сит — колоду, не порох носит и не свинец носит — свиш (!!)».

[Срезневский 1902: 245, № 14; ркп. куплена в Великом Устю-

ге, ркп. нач. XIX в.]!Текст испорчен; должно быть что-нибудь вроде: «Не стрелец ходит — поп»!!Здесь, вероятно, свищ — «сквозная дыра в чем-либо, в виде порчи, изъяна»

или «язвина, выбоина в стрельном орудии, от плены, ошибки в отливке или ков-

ке» (Даль 2002/4: 151).5. «Раб Божий имярек возмолюсь и помолюсь Илье Пророку.

Илья Пророк, огненное возхождение, предивное удивление, залей у

стрельца ружевну красоту его заряду. Будь стрелец пень, ружье его

колода, порох земля, изътеки из пулки слеза и будь сыра земля и во

веки веков. Аминь — трижды».[РЗРИ 2010: 725–726; ркп. 2-й четверти XIX в.; заговор, что-

бы осеклось ружье у охотника или воина]6. «Заговор от ружья. На море, на окиане, на острове на Буяне,

гонит Илья Пророк на колеснице гром со великим дождем: над ту-

чей туча взойдет, молния осияет, гром грянет, дождь польет, порох

зальет. Пена изыде и язык костян. Как раба-рабица N. мечется, со

младенцем своим не разрожается, так бы у него раба N. бились и то-

мились пули ружейные и всякого огненного орудия. Как от кочета

нет яйца, так от ружья нет стрелянья. Ключ в небе, замок в море.

Аминь, трижды».

[Даль 1845: 250 (переизд.: Даль 1994: 36–37); то же: Майков

1992: 134, № 320]

7. «Как заговорить ружье. Говори сии слова: Ты не стрелец, ты

чернец; у тебя не ружье, у тебя кочерга; у тебя не порох, а сенная

труха забита палкою“».

[Виноградов 1908/1: 71, № 93; ркп. серед. XIX в. (с фили-

гранью «1850»); найдена «на чердаке дома одного из свя-

щенников Костромского уезда в клочках и обрывках старых

бумаг»]

8. «Заговор ружья, 2-й способ. Взойдет с ночи туча, молния

сверкнет, гром ударит, дождь пойдет и огненное ружье вода на-

льет, обмочит огниво и порох. Не охотник идет, а поп; не стреля-

ет, а благословляет“. Сей заговор должно читать в то время, когда

охотник станет заряжать ружье; должно читать сей заговор три

раза без отдыха».

[Виноградов 1908/1: 71, № 95; см. выше № 7]

9. «Чтобы испортить ружье у охотника. Моисей и Елисей про-

рок, вон идет охотник дорогою, не ружье несет, а дубину, не из ру-

жья стреляет, а поп рукой благословляет, не стрелец, а мертвец;

будь у него в ружье порох — грязь, а дробь — хмель, чтоб палило

да не валило. Тпру! Идет Адам дорогой, лежит ружье за колодой,

порох — земля, камень — вода, песком замывает, водой заливает.

Аминь“».

[Майков 1992: 133, № 317; зап. в Симбирской губ. В. Юрло-

вым; рукопись из архива Рус. геогр. о-ва]

10. «Чтобы испортить ружье у охотника. Святый Иаков, помоги

и пособи неприятелю отмстить, дать пламя от огня, от кремня. Из ружья мрак пусть будет, кремень — ледень, плашка — вода, а по-

рох — земля; вылети у него из плашки, огня мокрая, мокрая, мокрая

трава, коя не сохнет, а гниет; так бы его ружью званье, как моему

безъимянному персту нет имени, так бы не было бы тебе ни зверя,

ни птицы; носи его вместо осинова кола; чтобы ружью ни славы не

было, ни званья, ни добра; как камень не разделяется, так бы и мои

слова урочились и призорились, злодею отомстились; как он другу не

желает, так и себе не получит, веки по веки, отныне и до веку, аминь,

аминь, аминь и во веки аминь “»

[Майков 1992: 133–134, № 318; зап. в Пермской губ. А. Лука-

ниным; рукопись из архива Рус. геогр. о-ва]

11. Раздел «Ратное дело». «Пашол Ховрон в лес, Ховрон Ховро-

ныч, жена его Ховронья, сын его не умнее вышел, как пень, и ударил

в пень, порох — сажа, железо — земля, и во веки веков, аминь».

[Майков 1992: 142, № 335; зап. в Тюменском окр. Тобольской

губ. А. Виноградовым, рукопись из архива Рус. геогр. о-ва]

12. «Чтобы ружье осеклось у охотника. Идет не охотник, а поп;

не с ружьем, а с хрестом, не на охоту, а на благословение“. Это закли-

нание имеет силу только на один день».

[Лиль-Адам 1871: 322; зап. в дер. Княжая Гора Лужского у.

С.-Петербурской губ.]

13. «Чтобы отнять рон от ружья охотника пустое средство“ го-

ворят крестьяне-охотники, вот оно: Когда увидишь идущего с ружьем

охотника на промысел, переговори сам про себе три раза: Не охот-

ник — поп, не ружье — кадило, не порох — ладан (!)“. Когда произносишь эти слова, то уши заткни средним пальцем.Сколько бы охотник птицы не увидел и не стрелял, но убить не убьет и не застрелит».

[Шилков 1880: 333; зап. в Верхотурском у. Пермской губ.]!Испр., в ркп. ладон.

13а. «Из ружья мрак пусть будет, кремень ледень, плашка вода, а по-

рох земля; вылети у него из плашки огня мокрая, мокрая, мокрая трава,

коя не сохнет, а гниет; так бы его ружью званье, как моему безымянному

персту нет имени; так бы не было бы тебе ни зверя, ни птицы; носи его

вместо осинова кола, чтобы ни славы не было, ни званья, ни добра; как

камень не разделяется, так бы и мои слова урочились и призорились, зло-

дею отомстились; как он другу не желает, так и себе не получит веки по

веки, отныне и до веку аминь; аминь, аминь, аминь и вовеки аминь».[Собрание заговоров 1883: 417; Пермская губ.; фрагмент заго-

вора, озаглавленного: «Слова прошения Господа Бога на посла-

ния рабу Божию Ивану с белого света птиц и с воды рыб»]

14. «Заговор, чтобы ружье прицелившегося охотника дало осечку:

не стрелец идет, а мертвец, не птицу бить, но на похороны собирать“».

[Зеленин 1916: 1254; рукопись из архива Рус. геогр. о-ва:

А.И. Розанов. Простонародная медицина в Саратовской уез-

де; получена в 1889 г.]

15. «Чтобы охотник ничего не убил, следует, увидя его, сказать про себя:

Это идет не стрелец с ружьем,

А поп с требником;

Он идет не птиц стрелять,

А молитву давать».

[Горбанев 1893: 276; зап. в г. Ейске на Кубани]

16. «Заговор ружья. Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Идет не стре-

лец, идет мертвец; держит не ружье, а дубину. Во веки веков. Аминь!“»

[Герасимов 1896: 2, № 8; зап. от крестьянина дер. Заречья

Дмитриевской вол. Череповецкого у. Новгородской губ.]

17. «От ружья. Пресвятая Владычица Богородица, сохрани и поми-

луй меня, раба Божия (имя рек). Идет Адам дорогой и стой стрелец пенью

(пнем), ружье колодой, ружье не пали крест, идет Адам дорогой, стань

ружье колодой, а стрелец пенью и ложись в мать сырую землю. Ружье не

пали, кремень огня не роди, а порох без огня не гори, как в гортани мо-

крота, так бы в ружье порох как вода, как из гортани язык не выходит, так

бы в ружье пуля не выходила. Запираю, замыкаю сопротивника своего в

ружье пуля. Заключив словом Господним вовеки. Аминь».

[РКЖБН 2007/4: 326; корреспондент А.М. Алфеев, 1899;

Воздвиженская вол., с. Воздвиженское (Ветлужский край),

Макарьевский у. Нижегород. губ.]

18. «Хто идет? Не стрелец с ружьем,

а поп с требником;

Он идет не птиц стрелять,

а молитву давать.

Чтобы у другого ружье не стреляло»

[РКЖБН 2007/5/3: 439; корреспондент П.И. Васильяновский,

1898 г.; Афанасьевская вол., Пичужский Петропавловский

приход, Сольвычегодский у. Вологодской губ.]19. «На море, на окияне, на острове на Буяне,

Над тучей туча взойдё, молнии сияё,

Гром грянит, дождь пойдёт, порох зальёт,

Пена изойдёт за костями.

Как раба рабица мечется с младенцем своим,

Так бы у его раба Божия N бились, томились пули ружейные.

Всяко от огненного оружия, как от кочета

нет яйца, так от ружья нет стреляния.

Ключ в небе, замок в роте,

Кое оставил — ко словам приставил,

Кое забыл — ко словам приложил»

[РКЖБН 2007/5/3: 439, № 64; корреспондент П.И. Василья-

новский, 1898 г.; Афанасьевская вол., Пичужский Петропав-

ловский приход, Сольвычегодский у. Вологодской губ.]ХХ век-----------20. «На чужую дичь». «При встрече с охотником, чтобы восполь-

зоваться дичью, нужно отворотиться от него и сказать про себя:

Это идет не стрелец с ружьем,

А мужик с батожьем,

Не птиц себе стрелять,

А ко мне их гонять.

Идет это холоп,

Да еще с требником поп,

Не птичек стрелять,

А молитву давать».

[Вашкинский 1902, № 26, с. 4, № 4; из коллекции заговоров,

записанных Ф.Д. Нефёдовым во Владимирской, Костром-

ской и Вологодской губ.]

21. «Против неприятеля и всякого оружия на войне». «На море,

на Океане, на острове на Буяне, шумят волны в водице, гонит Илья

Пророк на колеснице: сильный ветер шумит, великий дождь идет,

над тучей туча взойдет, молния сияет, гром ударяет. Когда дождь по-

льет, зелье порох зальет. Белая пена изыдет и язык костяк выдет. Как

рыба рыбица мечется с младенцем своим не разрождается, так бы у

врага руки бились и пули ружейные томились, никуда не годились и

помимо меня (имя рек) валились, всякое огненное орудие не стреляло

и (имя рек) не хватало. Как от кочета нет яйца, так от ружья нет стре-

лянья. Будь ключ в небе, унеси птица лебедь, замок бросаю в море,

будь же крепость в заговоре. Аминь, аминь, аминь».

[Вашкинский 1902, № 32, с. 4–5, № 54; см. выше № 22]22–23. «Для порчи ружья. У зверопромышленников не редко злые

люди портят ружья, благодаря чему раненая дичь уходит или улетает

далеко. О таком ружье говорят — нет рона“ или не держит“. Чтобы

так испортить ружье, злой человек читает следующие заговоры в то

время, когда охотник отправляется на охоту».

1. «Стану я, раб Божий (имя), на войну противо оружий, пушки,

противо различия ложи. Ты ложа колота железом. Замок — пенек,

курок — сучек, порох — земля, кремень — лития». Если этот заговор

прочесть при виде охотника, отправляющегося на охоту, тогда ему

не убить ни одного зверя. (Записан со слов казака Курлычинской ст.,

Нерчинского округа, М.).

2. «Стану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь из две-

рей дверьми, из ворот в ворота, в чистое поле в зеленые луга. Вижу

и слышу я, что в том поле (или в лесах) идет (или едет такой-то), не

стрелец, а мертвец, за плечами везет не ружье, а гроб. Он в поле идет

бить не зверя рыскучего и не птицу летучую, а палить в белый свет,

как в копейку. Так отныне и до века. Аминь». (Записан со слов казака

Шелопугинской ст., Нерчинского округа, Скажутина).

[Логиновский 1903: 117–118; записи изустные, от забайкаль-

ских казаков]

24. «Чтобы испортить ружье». «Не стрелок стреляет, а чорт ми-

шень (!) подставляет“; сказать эти слова и плюнуть на испашку“, т. е.

через левое плечо. (По поверью, плюнуть через левое плечо значит

сделать угодное черту)».

[Воскресенский 1905: 46, № 9; зап. в Селогорской вол. Нов-

городского у. и губ.]! Испр., в ркп. мешень.

25. «Заговор на ружье и порох.

Идет Адам дорогой,

Несет в руках колоду.

Порох — грязь,

Дробь — прах.

Я в ево насцу,

Он меня не убьет,

А от мово выстрела не уйдет.

Ныне и присно, и во веки веком. Аминь».

[Виноградов 1909/2: 47, № 46; недатир. ркп., куплена летом

1907 г. на толкучке в г. Костроме]26. «Заговаривание ружья от выстрела. Не стрелок идет, не ру-

жье несет, а скалки“. То же повторяется 3 раза».

[Овчинников 1910: 29, № 12; «Иркутск. Сообщил Шибанов»]

27. «(Охотника портить.) Ни стрелец идёт, а старец, ни ружья не-

сёт, кадило, не стреляет, а благословляет, все к завтрею оставляет.

Старцу мяса нет, собаки белки нет, ружью твоему меты нет».

[Мансикка 1926: 231, № 234; устн., текст сообщил В. Мансикке

П.Л. Туев; с. Красное Пудожского у. Олонецкой губ.; в 1914 г.]

28. «Отвратить руже. Ляжу не помолясь, стану не благословясь,

вижу — несут покойника, несёт он на плече ружё. Ето не покойник

и не охотник ето, несёт он не ружё, а осиновый кол, у ево оружие не

порох, а зола, а в руже ево ето не свинец, а вода. Ето всё превратится

снарят золой и водой».

[Азадовский 1914: 014, № 44 (=РКОФ 1977: 296, № 363). Ма-

териалы собраны М.К. Азадовским в казачьих старожильче-

ских поселениях, расположенных по среднему течению Аму-

ра, между Благовещенском и Хабаровском зимой 1914 г.

Данный текст взят из рукописи казака Филиппа К., умер-

шего за несколько лет до того. Рукопись (набор отдельных

листков) была передана М.К. Азадовскому вдовой казака,

которая взяла с собирателя клятву не называть никому его

полного имени. «Заговоры рукописи, по ее же сообщению,

отчасти были записаны под диктовку какого-то шоптуна“,

а часть переписана с каких-то старых бумажек“. Этим раз-

личием источников объясняется и различие в письменной

передаче одних и тех же слов» (Азадовский 1914: 03)]

29. «Глядеть на окладную (нижнюю) жердь в огороде, говорить: Ходи,

охотник, как поп ходит с кадилом!“ (Охотник никого на охоте не убьет —

принесет лишь кухту“ на плечах. Кухта“ — снег с ветвей деревьев)».

[Серебренников 1918: 26–27; Оханский у. Пермской губ.]

30. «Порча ружья.

Встал Иван-мертвяк, пошел мертвяк,

взял клюку железную.

Как воск не горит,(Вар.: Как вода не горит.)

так и порох не летит».[РКОФ 1977: 296, № 364; зап. в 1964 г. в г. Белове Кемеров-

ской обл. от Т.Е. Кулебякина, 1902 г. р., сибиряка-чалдона]

31. «Пойдет охотник на охоту, а другой охотник ему в спину ска-

жет: Это не охотник, а поп с кадилом, он будет не стрелять, а кади-

лом кадить“. И никогда этот охотник ничего не убьет».

[РЗЗ 1998: 229, № 1363; зап. от Ф.В. Карпова, 1909 г.р., в дер.

Матрук Ленского р-на Архангельской обл. в 1973 г.]

32. «Порча ружья.

Это не охотник идет, а поп,

Он не ружье несет, а кадило.

Он не птицу стрелять,

а время провожать.

Три раза подумать так — ружье не выстрелит».

[РКОФ 1977: 297, № 365; зап. в 1974 г. в г. Красноярске от

К.И. Генераловой, 1905 г. р.]

33. «Чтоб не повезло на охоте. (Заговор ведется двумя лицами,

повторить три раза.)

Первое лицо: Кто идет?

Второе лицо: Охотники.

Первое лицо: Куда идут?

Второе лицо: Стрелять.

Первое лицо: Не стрелять, а дичь пужать. Пускай свои ружья нале-

скуют*.

(Снять кальсоны и помахать ими в сторону охотников.)

(*Налесковать — возможно, от глагола ляскать“ (хлопать, щел-

кать и т. п;Глагол налесковать может быть также связан с налесовть ‘добыть охотой в лесу’ (Даль; СРНГ 1985/20: 12), хотя в целом контекст остается неясным.))

[Новиков 2009: 508, № 958; устн., зап. от Е.Д. Бондарева,

1887 г. р., в с. Ужусаляй Йонавского р-на Литвы в 1977 г.]

34–35. «Формулы с упоминанием церковнослужителей в дороге

использовались в качестве вредоносных заговоров. Если при встрече

с охотником, идущим на промысел, проговорить: Едет поп, не стре-

лец — несет крест, не ружье“, то добычи на охоте не будет» ([АМАЭ]

Костромская обл., Буйский -н, 2000 г.). Рыболов, увидев идущего на

промысел конкурента, обгоняет его и тихонько приговаривает: Не

рыболов идет, а дьякон: не рыб ловить, а детей крестить!“ — Ему ни одна рыбка не попадет, а мне вся попадет“ ([АМАЭ. Д. 1621. Л. 43]

Архангельская обл., Вельский р-н, с. Благовещенск, 1988 г.)».

[Щепанская 2003: 156–157; зап. Т.Б. Щепанской]Украинские охотничьи заговоры на порчу оружия--------------------------------------------------------------------36. «Заговор, который нужно произнести, услышав выстрел и от

которого ружье не будет попадать даже по самой близкой мишени:

Iхав чорт Хамеол, вiз сiм мiшкiв з пiском, забивав в дулю пулю,

кремень, воду i землю“. Сказав это, нужно дунуть в дуло ружья и

сказать: Вверх летить соколом, вниз летить осiковим колком“. Для

снятия этого заклятия с оружия, нужно промыть ствол уксусом, а

потом святой водой».

[Talko-Hryncewicz 1893: 383, № 3; перепечатка из: Воронеж.

губ. вед., 1863, с. 69]

37. «Молитва к ружу. Не пiп стреляє, не венчаючи благословляє, стре-

лець кладе ружо пiд колоду, ключ у воду и замок. Аминь сёму слову!»

[Ефименко 1874: 53, № 169; черноморская рукопись]

38. «От пули: Гныть Илья Пророк на колеснице гром со великым

дождем. Туча над тучей взойдеть, млонья сияеть, — гром грянет,

дождь пойдет — порох зальет. Пена изыде и язык костян. Кая раба, ра-

быця мечецьця, от младенця своим не разрищаецьця, так бы у нёго бы-

лись и томылись пули ружейныя и орудейныя. Как от кочета нет яйца,

так от ружья нет стрелянья. Ключ в небе, замок в мори. Аминь».

[ХСб 1894/8: 9; зап. в слободе Свято-Дмитриевке Старобель-

ского у. Харьковской губ.]

38а. «Чтобы лишить охотника удачи, нужно сказать, услышав его

первый выстрел в лесу: А дым густой, а борщ пустой“, и он не смо-

жет ничего подстрелить (ПА, чернигов., Хоробичи)».

[евкиевская 2004: 603; Полесский архив Института славяно-

ведения РАН (Москва), зап. в 1980 г. в с. Хоробичи Город-

нянского р-на Черниговской обл.]Белорусский охотничий заговор на порчу оружия-----------------------------------------------------------------------39. «Господу Богу помолюся, прачистой матцы поклонюся. На

моры на кiяни, на вострови на буяни, стоить изба бяз вокон, без двя-рей. Хто ў той хати? А ў той хати три вороны, три орлы ружжо замов-

ляють, и замочують порох и свинец, и стралять ужо ружжу конец“.

Тры разы паракажаш так — трасцу ружжо будя бить».

[Романов 1891: 49, № 181 (то же: Замовы 1992: 35, № 8); из

группы охотничьих заговоров; зап. Е.Р. Романов от М. Ни-

китиной, 51 год.; с. Дятловичи Гомельского у.]