• Название:

    Семик

  • Размер: 0.12 Мб
  • Формат: RTF
  • или

Семик

Семик – четверг, а еще зовется зелеными святками или русальной неделей. Последнее – от русалок, загадочных существ, населявших, по представлениям наших предков, воду и сушу. Вспомним пушкинскую «Русалку»:

Веселою толпою

С глубокого дна

Мы ночью всплываем,

Нас греет луна.

Любо нам порой ночною

Дно речное покидать,

Любо вольной головою

Высь речную разрезать,

Подавать друг дружке голос,

Воздух звонкий раздражать,

И зеленый, влажный волос

В нем сушить и отряхать.

В древние времена язычники верили, что в реках, озерах и даже ручьях живут разные существа, а водой ведает особое божество. У греков были нереиды, у римлян – наяды. В России же русалка почиталась речной богиней, владычицей сокровищ и чаровницей. Постепенно при переходе Руси из язычества в христианство русалка превращается в недоброе, опасное, хотя и очень привлекательное для человека создание, обладающее вечной молодостью и красотой. В образе русалки переплелись черты духов плодородия (полевые русалки), воды (речные), представления о «нечистых» покойниках (в частности, об утопленницах), умерших некрещеных детях и так далее.

Русалкам посвящается клечальная суббота, завершающая семицкую неделю. На семицкой неделе все принимало праздничный вид, дом украшались зеленью и цветами. Дни недели в народе называли: вторник – задушными поминками, четверг – семиком, субботу – клечальным днем, а семицкие ночи – воробьиными. В эти ночи у русалок празднуются свадьбы, и на реках раздается смех и плеск воды. А в задушные поминки, по старинному поверью, умершие вспоминают о своей жизни на земле, покидают могилы и бродят по кладбищам. Поэтому издревле существовал обычай во вторник нести на кладбище венки и березовые ветки и справлять на могилах задушные поминки.

Семик – четверг. В начале семицкой недели две-три девушки отправляются в лес выбирать березку для обряда, а в четверг уже веселой шумной гурьбой шли ее завивать. У одной березки завивали ветки в венок, сплетали ветки или макушки берез попарно, а потом кумились – целовались через венок и обменивались какими-нибудь вещами, платками, колечками. Затем одну березку украшали лентами и раскладывали под ней припасенное с собой угощение – каравай, сдобники и желтые яйца. Еще в семик плетут венки и разбрасывают их по лесу русалкам, чтобы они добыли суженых-ряженых, после чего сразу же убегают.

Клечальная суббота. По В. Далю – клечбный прилагается к празднику Сошествия Св. Духа и Св. Троицы, откуда клечб, клечбны – деревья, клечбнье – березки, деревья, ветки, цветы, которыми в эти праздники украшают церкви и дома. В этот день, как водится, основное внимание – русалкам. Накануне мужчины, для которых русалки представляют особую опасность, запасались полыньей и зарею (заря или зоря – целебная трава – любисток, любиста, любим) как предохранительным средством от обольщения. Но, наверное, русалка может защекотать зазевавшегося и унести в свое жилище, где он оживет и сделается ее мужем, будет жить в довольстве и роскоши, получая все, кроме одного – разрешения покинуть хоть на миг водное царство. Впрочем, допускалась и любовь между смертными людьми и речными девами. Вот что гласит легенда о происхождении названия цветка – василька. Некий юноша по имени Василий влюбился в русалку. Он погибает в ее объятиях, а душа его переселяется в цветок – синий, как цвет глубокой воды.

Впрочем, считается, что без позволения царицы (старшей, назначенной Водяным из своей же среды) русалки не могут не только загубить, но даже испугать человека.

Солнце село.

Столбом луна блестит над нами.

Полно, плывите вверх под небом поиграть,

Да никого не трогайте сегодня,

Ни пешехода щекотать не смейте,

Ни рыбакам их невод отягчать

Травой и тиной, ни ребенка в воду

Заманивать рассказами о рыбках. А. Пушкин «Русалка»

Итак, этот день старались встретить во всеоружии. Пели песни, а с наступлением ночи бегали с помелом, прогоняя русалок (в Калужской губернии существовал даже забавный обычай: кума к куме в этот день ездила в гости на метле). В одних местах так провожали русалку: девушку, наряженную ею, вели в поле, толкали в жито, после чего опрометью мчались в деревню. В других - делали чучело, изображающее русалок, и водили хороводы, в центре которых стояли самые бойкие и кривлялись. По некоторым поверьям, русалкам мало того, что бегают вовсе нагие, но еще и непрерывно кривляются при этом, и не дай Бог увидеть одну из них – будешь всю жизнь кривляться!

Затем хороводы разделяются на две группы – наступательную и оборонительную – и начинается борьба за чучело: одни его вырывают, другие защищают; при этом две «враждующие стороны» кидают друг в друга песком и обливаются водой. Наконец, выйдя за пределы села, чучело разрывают и разбрасывают по полю.

В этот же день усмиряют Водяного, который одинокий, покинутый русалками, начинал гневаться и «шалить» - поднимал бурную воду, портил мельницы и разгонял рыбу. Чтобы усмирить Водяного (весьма отталкивающего вида старик, покрыт с ног до головы тиной и разъезжающий на «чертовом коне» - соме), по берегам раскладывали костры и пели песни. И, наконец, на рассвете, после того как все предполагаемые атаки нечистой силы были отбиты, купались в реке, что очень не рекомендовалось делать всю русальную неделю, дабы не стать жертвами русалок.

Семик

(И. А. Панкеев «Обычаи и обряды русского народа»)

Семик отправляется народом в четверг в рощах, лесах, на берегах рек и прудов.

К этому дню рубят березки, красят яйца в желтую краску, готовят караваи, сдобники, драчены и яичницы.

С рассветом дня молодежь расставляет березки по домам, улицам и дворам.

В Тульской губернии семицкая береза называется кумою. Напротив того, в замосковных селениях мужчину с березкою в руках называют кумом, а девицу в венке кумою.

В старину наши старики хаживали встречать семик на могилах родителей, где, после поминовения, они со своими семействами разъедали яичницы и драчены. Отсюда молодежь отправлялась в рощи завивать венки из берез. Здесь пели, плясали, играли в хороводы до глубокой ночи. После игр «всею гурьбою» заламывали березку, обвешивали ее лентами и лоскутками и с песнями возвращались домой.

Московский Семик справляется ныне в Марьиной роще в виде одного гулянья; а прежде каждое семейство выходило веселиться на свое родовое кладбище. В Сибири Семик называют тюльпою. В городе Туле не справляют Семика, он известен только в некоторых уездах сей губернии.

В старину на Семик отправлялся древний обычай поминовения убогих на убогих домах, или божедомках, или скудельницах. Убогие домы в Тверской и Псковской губерниях назывались буйвищами, а в Новгородской жалями и жальниками. Охранители убогих домов назывались божедомами, а в Новгородской и Псковской губерниях богорадными и божатыми.

В народе о них сохранились доселе поговорки: Живет один как божедом; божатому и хлеб и изба готова.

Сюда свозились покойники: люди или несчастно умершие, или удавленники, или утопленники, или найденные в окрестностях.

Из ближайшей церкви бывал крестный ход на убогий дом. Наши добродушные отцы приходили с рубашками, саванами и гробами для покойников; сами рыли могилы, сами опрятывали покойников в саваны и рубашки. В успокоение их душ возносили к богу бескорыстные молитвы.

Местные обряды, отправляемые народом в Семик, заслуживают особенного внимания.

В Покрове, уездном городе Владимирской губернии, девушки ходят с пирогом сбирать деньги. Вероятно, что это старый божедомский остаток, когда собирались деньги для похорон в убогом доме.

В степных селениях девушки носят ссыпчину – муку, крупу, хлеб и блины. Ссыпчину раздают нищей братии.

В селениях Нерехотского уезда девушки изготовляют козули – круглые лепешки с яйцами в виде венка.

С этими козулями они ходят в лес завивать венки. Обвивая плакучие березы лентами, нитками, привязывают венки к ветвям, а из ветвей делают один венок. Подходя к венку, целуются и приговаривают: «Здравствуй, кум и кума, березку завивши!» После этого обвивают березу поясом и лентами и поют песни. По окончании всех игр садятся под березки, съедают козули и яичницы.

В Нерехте Семик справляется на Пахомиевской поляне. Вологодский Семик справляется на поляне, где погребены белоризцы, сражавшиеся с Литвою. В Цивильске девицы и женщины ходят завивать березку с пивом. В Галиче при завивании венков девицы меняются кольцами и серьгами. В Саратовской губернии, в селениях по Волге, выходят в лес срезывать березки; с этими березками и венками, украшенными лентами, приходят в село. Березку врывают в землю и поют семицкие песни. После песен становятся две девушки с поднятыми вверх руками, а другие ходят кругом их и поют песни.

Семицкие венки в одних местах сохраняются в избах до Троицына дня, а в других их бросают в воду с гаданием: потонет ли венок или нет? На одном ли месте он остановится или поплывет в сторону? Чей венок плывет впереди и чей остается назади? Подруги бросают свои венки вместе, а иногда и брат с сестрой. Нередко случается, что влюбленные, как будто нечаянно, бросают свои венки вместе. Догадливые люди по сближению таких венков на воде нередко угадывают о близкой свадьбе. Бывали примеры, что матушки никогда не отдавали своих дочек за таких суженых, чьи семицкие венки потопли в воде на виду у всех. По замечаниям старушек, такие суженые или скоро умирают, или спиваются с круга. Ленты, которыми наши бабушки перевивали семицкие венки, сохранялись всю жизнь. Когда они в этот год выходили замуж, ими связывали венчальные свечи.

Семицкие песни

Мы пойдем, девушки,

Во луга гуляти,

Ой маю, маю,

Во луга гуляти,

Венки завивати.

Ой маю, маю,

Маю зеленому.

Мы завьем веночки,

Зеленые цветочки,

Ой маю, маю,

Маю зеленому.

Завьем зеленые,

Будем веселые,

Ой маю, маю,

Маю зеленому.

***

Березки, радуйтесь!

Зеленые, радуйтесь!

К вам девушки идут,

Молодешеньки идут,

Завивать венки идут!

***

- Честной Семик!

Позволь нам гулять,

Венки завивать!

Завью я веночек

На круглый годочек.

- Семик, Семик,

На чем ты приехал?

- На зеленом листочке,

На ржаном колосочке!

***

Завивайся, березка,

Завивайся, кудрява!

Мы к тебе идем,

Мы венки несем,

Каждому листочку –

По алому цветочку,

Каждой веточке –

По ленточке.

***

Не радуйтесь, дуб и клен!

Радуйся, белая береза!

К тебе девушки идут,

К тебе красные идут,

С яишницей, с куличком,

С пшеничным пирожком, -

Березку завивать,

Семик величать!

Семик

(Сказания древних славян)

Семицкая – седьмая после Пасхи – неделя, заканчивающаяся Троицыным днем, носит название Зеленых Святок. Именовали ее также русальною, зеленою, клечальною*, задушными поминками, разгарою, каждое из названий находит свое объяснение в пережитках славянского язычества. Обряды русалии наполнены радостью и грустью одновременно – это не только праздник начала лета, но и поминание праматери: русалки Роси, дочери Днепра, которая родила от Перуна Дажьбога. От Дажьбога и ведется история русского народа.

*Клечальная неделя – от слова «клечанье», которое означало березки, ветки, цветы, украшавшие в эти праздники церкви и дома.

В старину говорили: «Честная масленица в гости Семик звала»и добавляют: «Честь ей за то и хвала!» Семик – это четверг на последней неделе перед Пятидесятницей. Древние славяне посвящали этот четверг своему верховному богу – Перуну-громовержцу. С этим днем связано множество своеобразных обычаев. Веселые толпы народа в венках из полевых цветов под разгульные семицкие песни носили по улицам изукрашенную пестрыми лоскутками и яркими лентами березку. В окрестных рощах девушки связывали ветвями («завивали») молодые березки и проходили под их зелеными сводами с поцелуями и приуроченной к этому весеннему обычаю песнею:

Покумимся. Кума, покумимся!

Нам с тобою не браниться – дружиться!

Семик – преимущественно девичий праздник. Девушки, целыми деревням, отправлялись на берег реки завивать березки, играть, пировать. Для этого они пекли лепешки, запасали лакомства. На березки вешали венки, по которым каждая гадала о своей судьбе, бросая их в воду в самый Троицын день. После пиршества начинали водить хороводы, которые почитались за магическое действо для увеличения урожая. Семицкие хороводы сопровождались особыми обрядами, посвященными «березке-березоньке», которой воздавались почести как живому олицетворению древней богини весны:

«Вейся ты, вейся, березка,

Завивайся, белая» –

«Что же мне, березке, не виться?

Что же мне с милым не водиться?»

Вечор на березку, вечор на белую

Сильный дождик поливает,

Белую, зеленую ломает.

В некоторых местностях на Семик обвивали лентами какую-нибудь кудрявую березку, растущую на берегу речки и пели ей старинные песни. Кое-где березу украшали полотенцами-убрусами, иногда рядили в платье или делали куклу, которую называли «березка», и водили вокруг нее хороводы, ходили, распевая, с ней по саду, а потом «топили».

Семик

Ох, кукуется кукушке во лесу!

Заплетите мне тяжелую косу;

Свейте, девушки, веночек невелик –

Ожила береза-древо на Семик.

Ох, Семик, Семик, ты выгнал из бучил*,

Водяниц с водою чистой разлучил,

И укрыл их во березовый венец.

Мы навесим много серег и колец;

Водяницы, молодицы,

Белые птицы,

Погадайте по венку,

Что бросаем на реку.

По воде венок плывет,

Парень сокола зовет,

Принести велит венок

В златоверхий теремок.

Ой, родненьки!

Ой, красные!

Ой, страшно мне,

Молоденькой.

А. К. Толстой

* Бучило, бучало – по Далю – пучина, водоворот, омут (жилье Водяного).

В языческом прошлом славян Семик являлся прообразом союза неба с землей. Схожие весенние празднества, посвященные цветам и деревьям, существовали еще у древних греков и римлян. У германцев был так называемый «праздник венков», который имел много общего с Семиком. Зелень и цветы до сих пор составляют отличительные признаки празднования Троицына дня. Церкви и дома повсюду украшаются в этот день ветками березы.

«Русальною» эта неделя звалась потому, что бытовало поверье о русалках, выходящих в это время из своих водных обиталищ.

Русская народная поэзия

(обрядовая поэзия)

Зелеными святками называлась последняя неделя перед Троицей (пятидесятый день после пасхи). Они выделялись не только по тому значению, которое им придавали (главный весенне-летний праздник), но и наиболее обширным циклом игр, хороводов и песен, с ними связанных. Здесь так же, как и в зимние святки, в календарную обрядность врывалась обрядность молодежная, предбрачная по своему характеру. Это создавало благоприятные условия для втягивания в цикл зеленых святок обширного круга лирических песен, не имевших собственно обрядового характера.

Неделя зеленых святок называлась иначе семикской (так как это была седьмая неделя после пасхи) или семикско-троицкой. Зеленые святки были связаны с представлением о расцветающей, входящей в силу растительности.

Большинство обрядов, которые совершали в зеленые святки, были специфически девичьими. Центральный образ этого цикла – березка. На Троицу дома и снаружи и изнутри украшали березками, с березками ходили по деревне, березки (особенно на полянах) украшали девичьими лентами и венками. Наконец, сами березки «заплетали» и «расплетали»: из березовых веток с листьями плели венки, на которых гадали. Девичьи семикские гадания, так же как рождественско-новогодние, преимущественно касались замужества. Следили за веночками, завитыми на березе, - сохнут ли они и чей венок сохнет, роняли венок с головы в речку и смотрели, плывет он или пристает к берегу и к какому. Все это было полно таинственности и значения.

Гадания и хороводы, так же как поедание яичницы под березкой и кумление (то есть поцелуи через венок, которые делали девушке кумами – подругами надолго), сопровождались весьма разнообразными песнями.

Йо, йо, березынька!

Йо, йо, кудрявая!

Семик честной

Да Троица –

Только, только

У нас, у девушек,

И праздничек!

***

Дай нам шильце да мыльце,

Белое белильце

Да зеркальце,

Копейку да денежку –

За красную девушку!

Ой, дид-ладо!

Семика честного яичницу!

***

Пойдем, девочки,

Завивать веночки!

Завьем веночки,

Завьем зеленые.

Стой, мой веночек,

Всю недельку зелен,

А я, молодешенька,

Весь год веселешенька!

***

Во поле березонька стояла,

Во поле кудрявая стояла,

Ах, люли, люли, стояла,

Ах, люли, люли, стояла.

Алыми цветами расцветала,

Ах, люли, люли, расцветала.

Некому березу заломати,

Некому кудряву защипати,

Люли, люли, защипати.

Пойду в лес, погуляю,

Белую березу заломаю,

Люли, люли, заломаю.

Я, млада девица, загуляла,

Белую березу заломала,

Люли, люли, заломала.

Выломлю я два пруточка,

Сделаю и два гудочка,

Ах, люли, люли, два гудочка.

И четвертную балалайку,

И четвертную балалайку,

Люли, люли, балалайку.

Стану балалаечку играти,

Милого дружка вспоминати,

Ах, люли, люли, вспоминати.

Стану я мил друга будити,

Люли, люли, будити.

Встань, мой муж, разбудися,

Люли, люли, разбудися.

Светленькой водичкой умойся,

Люли, люли, умойся.

Чистым полотенцем утрися,

Люли, люли, утрися.

На тебе икону – помолися,

Люли, люли, помолися.

***

Покумимся, кума,

Покумимся,

Мы семицкою березкой

Покумимся.

Ой дид-ладо

Честному семику!

Ой дид-ладо

Березке моей!

Еще кумушке

Да голубушке!

Покумимся,

Покумимся,

Не сваряся,

Не браняся!

Ой дид-ладо,

Березка моя!

***

Кумушка-голубушка,

Серая кукушечка!

Давай с тобой, девица,

Давай покумимся!

Ты мне кумушка,

Я тебе голубушка!

Кумушка-голубушка,

Горюшко размыкаем!

Будешь мне помощница,

Рукам моим пособница!