• Название:

    вдруг как в сказке


  • Размер: 0.13 Мб
  • Формат: RTF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

Вдруг как в сказке скрипнула дверь ...

Автор: Weisse_Nachte ()

Фэндом : Rammstein

Персонажи: Тилль/Рихард; Рихард/ОМП; Шнай/Олли

Рейтинг: NC-17

Жанры: Слэш (яой), Юмор, Фантастика, Мистика, ER (Established Relationship)

Предупреждения: OOC, Нецензурная лексика, ОМП, ОЖП

Размер: Миди, 16 страниц

Кол-во частей: 3

Статус: заморожен

Описание:

Вдруг как в сказке скрипнула дверь . Всё неясно стало теперь...

Посвящение:

Тому, кто сказал мне: "ты не должна бросать это, у тебя прекрасно получается. И пусть я не понимаю этот жанр, пусть мне несколько противно читать про это, но ты не бросишь! Держись, родная!"

Публикация на других ресурсах:

Спросите у меня с:

Примечания автора:

Автор снова в деле! После депрессии, в коей пребывал значительное время, я решил настругать очень и очень упоротый фик. Хохотульку, так сказать. Это будет что-то в стиле "Buck dich по-русски", только куда круче... :D

В общем, очередной мой недорассказище!

Ахуеете, честно)

ГОРОДА НЕ УКАЗЫВАЮТСЯ ПРИНЦИПИАЛЬНО. Просто знайте, что это происходит где-то в России :D

Несколько поправочек:

• персонажи стали русскоязычные. Полнейшее перевоплощение (проще сказать: бред бредский, чем объяснять)

• фантастика или фэнтези — тут я запутался... Короче, если что неправильно — шепните мне. Я имел ввиду, что этот фик очень вымышленный и неестественно смотриться.

• мне нужна бета))) пожалуйста *ооооо* осыплю печенюхами, подарок подарю :)

• я не знал: ставить AU или нет. Всё же в начале канон имеет место быть.

• мистика — странная женщина, которая тут делов наворотила :D

Такие дела. Кстати, это вновь продолжение серии о приключениях немцев в суровой России :D

Первая НЦа во всей серии О.О

---------

13/12/2013

Популярное:

#41 в жанре "фантастика"

14/12/2013

#38 в жанре "фантастика"

Предисловие

Очередной концерт выдался на славу. Впрочем, как и всегда: всё по отработанному сценарию. Шаг влево, шаг вправо и можно обжечься ненароком.

Уставшие немцы после раздачи автографов поспешили свалить в гостиницу, но тут, у выхода из концертного зала их ждала неудача девушка.

— Прошу вас, дайте автограф, — подойдя к ним, робко произнесла она на ломаном английском.

— Извините, но мы не раздаём сейчас автографы, — вежливо ответил Шнайдер.

— Раньше подходить надо было, — буркнул Рихард, натягивая шарф на лицо.

Всё же как никак зима на улице. Суровые русские морозы.

— Но это же быстро, только росписаться и всё. Ну пожалуйста, — умоляла она, состроив милые глазки и протянув листок и маркер.

— Вам же сказали нет, значит нет. Непонятно, что ли? — уже на русском сказал Тилль, обходя девушку стороной.

— Ну и катитесь к чёрту на кулички! — крикнула она, скрестив руки на груди, — Да чтоб вы надолго застряли в этой грёбанной стране, — уже шёпотом добавила девушка.

Развернувшись, она направилась домой — обиженная, как мышь на крупу. Хотя действительно как-то не очень хорошо оказаться в подобной ситуации. Неожиданно, не так ли? Но, впрочем, не о ней мы сказки рассказывать будем.

Уже в гостинице

— Вот же пристала. Иногда хочется быть обычным человеком, простым... Да к примеру, кассиром в «Макдональсе»! Плевать на деньги, меня уже достали такие фанатки, которым вынь, да подай, — начал Пауль.

— Не кипятись, кнопка. Дело-то житейское. За двадцать лет ты всё никак не смирился со своей участью? — усмехнувшись, спросил Рихард, разливая вино по бокалам.

— Это всё, конечно, хорошо, но порой бесит. Разве это не так? — ответил он.

— Ну да, это так. Но всё же это наша работа, надо быть сдержанней, — в разговор встрял Оливер.

— Тебе не привыкать. Ты в любой ситуации спокоен как индийский слон. А я не могу так. Я устал от этой бешеной популярности, — продолжил Пауль.

— Всем нелегко в этой жизни. Не стоило срываться на девочку. Особенно ты, Тилль, — добавил Флаке.

На его слова Линдеманн по-просту не обратил внимания, он продолжал сидеть в кресле и пить вино, слушая бессмысленный трёп одногруппников.

— Так, господа, раз уж многие недовольны нашей славой, то тогда такой вопрос: кто бы кем был, если бы не участвовал в Rammstein? — внезапно спросил Кристоф. — Только высказываем своё мнение по очереди. Начнём с Рихарда.

— Ну не знаю... Вообще вопрос сложный, но... — начал Круспе, раздумывая, что сказать.

— Но он был бы отличным проститутом! — тут же добавил Пауль, вызвав этой фразой смех у своих товарищей.

— Ландерс, Америки ты, лично мне, не открыл. Этот факт давно известен, — добавил Тилль.

Рихард аж покраснел от возмущения.

— И на что это был намёк?! — немного помешкав, выдал он.

— Сам не в силах сообразить? — усмехнувшись, сказал Линдеманн.

— Куда уж мне до тебя. Никогда, видимо, не пойму! — Рихард встал с дивана и ушёл.

— Что с ним? Сегодня ходит сам не свой, — удивившись, поинтересовался Пауль.

— Похоже что скоро гитарист у нас новый будет, вот что, — объявил Тилль, направившись следом за Круспе.

— Жопой чую, не к добру это было, — констатировал Шнайдер.

— Поумней ничего не мог придумать? — съязвил Пауль.

— Ну ещё вы давайте тут подеритесь! Только этого и не хватает для полной идиллии! — Оливер одёрнул любовника за руку.

— Рихард с Тиллем часто ругаются и так же часто мирятся. Нечего переживать, без нас разберутся, — отпив вино из бокала, заявил Кристиан.

— А если в этот раз всё серьёзно? Вдруг больше не помирятся? — продолжал Кристоф.

— Даже если Рих и уйдёт, то ненадолго. Как бы Тилль ни полюбил нового гитариста, всё равно он не сможет без Рихарда. И Рихард не сможет без него. Я слишком долго знаю этих двух, чтобы точно утверждать это, — добавил Флаке.

— Остаётся лишь верить в лучшее.

03:20; всё та же гостиница

Рихард, удобно устроившись на кровати, смотрел телевизор, точнее делал вид, что смотрел. На самом деле ему было абсолютно безразлично на то, что идёт по ТВ. В данный момент он хотел наладить отношения с Тиллем, но не знал, как сделать или просто грёбанная гордость не давала первому сделать шаг, переступить через всё, простить. Рих ждал, пока Тилль сам сознается во всех грехах и попросит прощения, но этого всё не случалось. Оба упрямы и настаивают на своём мнении, словно ослы на пастбище.

Тихий, короткий стук в дверь. За ним следует ещё и ещё, не переставая. Гость сильно нервничает или же очень пьян.

«Кого, мать его, в такое время принесло?!» — подумал Рихард.

— Войдите, — не вставая с кровати, сказал он.

— Напрасно не закрываешь двери, — в номер, немного пошатываясь, вошёл Тилль.

— Какого лешего тебя принесло сюда? Сидел бы в своём номере и дальше пил, — буркнул Рих.

— Ну здрасьте, приехали! Я, может, тебя хотел увидеть, соскучился по моему сладенькому, а ты...

— О, боже... Иди-ка поспи, завтра придёшь.

— Не-е-е. Всё будет именно сегодня. Не смей отрицать то, что ты хочешь меня. Я всё знаю, — улыбнувшись, выдал Линдеманн.

— С чего э...

Обхватив ладонями лицо Рихарда, Тилль притянул его к себе и поцеловал, не дав тому договорить. Пусть несколько навязчиво, но зато со всей любовью. Поначалу Рих показательно поупирался немного, тем самым заявляя, что: «плевал я на всё былое. Прошла любовь, завяли помидоры!», — опять же это проявления гордости и опухшего самолюбия. Они всегда и мешали.

Поняв, что оказывать сопротивление бесполезно — пьяному, что в лоб, что по лбу — Рихард поддался вперёд, перехватывая инициативу в свои руки. Быстро освобождая друг друга от одежды, покрывая поцелуями шею, кое-где прикусывая тонкую кожу, оставляя на ней багровые засосы и спускаясь всё ниже, затем снова возвращаясь к чуть припухшим от укусов губам. Он изголодался по столь родному, любимому телу. Он не прикасался к нему очень долгое время. Он давно не чувствовал себя таким счастливым.

— Довольно прелюдий, ложись на спину, — разрывая поцелуй, скомандовал Тилль.

— Ну нет, сегодня ты снизу, — улыбнувшись, сказал Рихард, продолжая ласкать любовника.

— С этим я готов поспорить!

— Лежи, пьянь! Сегодня ты будешь моим любимым бревном, — добавил Рих, укусив Тилля в плечо.

— Только не сегодня.

Пара движений, и Линдеманн нависает над Рихардом, пошло облизывая губы и разглядывая своего любимого, недовольного мальчика.

— Почему всегда я снизу? — возмутился он.

— Потому что так захотела Вселенная, — смачно сплюнув на ладонь, Тилль размазал слюну по члену и, приставив сочащуюся смазкой головку члена к анусу Риха, вошёл в него сразу же до самого основания. Рихард вцепился в простынь и вскрикнул от нахлынувшей острой боли. Хоть и анальным сексом он занимался далеко не первый раз, но всё же неприятные ощущения имелись.

Темп Тилль наращивал постепенно, давая любовнику немного привыкнуть. Рих протяжно стонет, кажется очередной толчок прошёлся по простате. Дыхание становится рванным и учащённым, слышен каждый удар сердца, шлепки разгорячённой плоти и приглушённые стоны. Рихард поддаётся вперёд, двигая бёдрами в такт движениям Тилля. Он хочет больше. Он хочет глубже. Он хочет чувствовать его в себе куда дольше, чем это возможно. Он сдаётся первый. По коже стекает тёплая, белёсая, тягучая жидкость.

Несколько заключительных сильных толчков, и Тилль кончает в горячее, узкое нутро Рихарда.

— Можешь считать, что я простил тебя, — отдышавшись, заявил Рих.

— А я был в чём-то виноват? — состроив недоумевающий вид, спросил Тилль.

— Вот... Ну... Что ты за человек такой?!

— Какой есть. Да и никто не просил тебя ноги раздвигать. Сам кинулся, — усмехнулся вокалист.

— Катись ты к чёрту, Линдеманн! — выдал Рих, зарываясь в одеяло.

— И я люблю тебя. Спокойной ночи, — крепче прижав Рихарда к себе, пожелал Тилль.

Доброе утречко!

— Тилль, ну подвинься. Тесно же, — натягивая на себя одеяло, спросонья произнёс Рих.

— Какой ещё Тилль? — недоумевающе спросил Пауль.

Оба тут же посмотрели друг на друга.

— А-а-а-а-а! Мать его, Ландерс, ты молодой. Как тогда, когда мы только познакомились! — округлив глаза от удивления, сказал Рихард.

— Ты тоже. Ещё и с дредами. А ещё мы говорим на русском. Что, блять, за пиздец происходит?! — обхватив голову руками, продолжил Пауль.

— Эй, какого чёрта вы в нашем номере делаете?! — буркнул Шнайдер, высунувшись из-под одеяла.

— Бля... И Шнай молодой.

— Ты перебухал вчера, что ли... Стоп! Какого лешего один с дредами, а другой лохматый блондин?! Мы что-то курили, мужики? А где Ридель? — расспрашивал Кристоф.

— Здесь я, любовь моя! — раздался голос сверху, затем и Оливер появился, свесив голову.

Дело в том, что кровать была двухъярусной, а сами парни находятся, как позже выяснится в студенческом общежитии.

— Ну ни хуя же себе! Еби меня единорог! У Олли волосы на голове выросли, как морковка на грядке! — не переставал удивляться Пауль.

Оливер пощупал голову и остался доволен результатом, давненько желал обзавестись шевелюрой. Да вот только, потянувшись по привычке почесать с утреца бороду, её как раз-таки не обнаружилось, вместо того была гладко выбритая кожа.

— Если это какая-то шутка, то не смешно. Верните мне бороду!

— Да уж... Я думаю, мы попали в аномальную зону и начали не стареть, а молодеть, причём процесс произошёл слишком быстро. Где-то я читал об этом, — сумничал Кристиан.

— О, Флаке, и тебя не пощадили... О, молодость, о, этот пиздец. Я искренне надеюсь, что нам не придётся проходить всё вновь! — причитал Рихард.

— Так, ладушки. Если наше молодение хоть как-то объяснимо наукой, то какого хобота мы делаем в какой-то странной комнате?! — задумавшись, изрёк Пауль.

— Вот это уже действительно странно. И кстати, я тут студенческие билеты нашёл. Там наши фотографии, судя по ним мы — студенты медицинского колледжа, учимся на втором курсе. И, да, мы из России, — продолжил Флаке.

— Что?! Мама роди меня обратно! — Шнайдер обхватил голову руками.

— Что за шум, а драки нет? — улыбнувшись, спросил вошедший в комнату Тилль.

— Брюнет... — прошептал Рихард, схватившись за сердце.

— Мы тут, мягко говоря в шоке, а ты разгуливаешь по этому, хуй пойми какому месту! — крикнул Пауль, схватив Тилля за футболку.

— А что не так? Разве мы не в гостинице?

— К слову, нет. Посмотрись в зеркало, охуеешь! — добавил Шнайдер.

Тилль гордо прошагал к висевшему на стене зеркалу, дабы убедиться, что всё там в порядке, и зря ребята шум навели, но хуй там. Увидев отражение, Линдеманн, как и сказал Кристоф, охуел.

— Что это? Это с зеркалом подъёб какой-то или что? — начал он.

— А ты на нас посмотри. Зеркало здесь не причём вовсе. Студенты мы теперь, — тяжело вздохнув, констатировал Оливер.

— Сколько дерьма с нами только ни случалось, но это уже слишком, — заявил Пауль.

— Во влипли-то, мужики, — заключил Рихард.

Все шестеро сидели на кроватях, не понимая, что делать дальше.

Они ещё даже не подозревают, какая суровая студенческая жизнь ожидает их впереди...

Счастье вдруг, в тишине, постучалось в двери. Неужель ты ко мне, верю и не верю!

«Первый учебный день; 06:50»

На самом деле далеко не первый, ибо на дворе декабрь во всю разгуливал, одаривая россиян своим холодом, словно неожиданными сюрпризами.

Почему неожиданными? А потому что хуй поймёшь, чего ожидать завтра. И если сегодня днём выглянуло солнышко, да и на улице не так холодно, минус три градуса всего, то завтра вполне может ёбнуть под минус двадцать. Это Урал, детка. Впрочем, не стоит о наболевшем, вернёмся к рассказу.

***

Утро началось с очередной паники и окружающего пиздеца. Точно так же было каждый час, иногда случалось чудо, и паника откладывалась, но всё же в основном имела место быть. И ведь это всего лишь один день прошёл. Никто из парней даже представить не мог, что будет дальше. Где они возьмут деньги, как будут учиться в совершенно незнакомом месте и как же жить в абсолютно чужом городе. Ни один из них даже задумываться не хотел.

«Всё будет само собой, и мы неприменно вернёмся в свою жизнь!», — думали они. Какое ошибочное мнение. Не всё так просто, каким кажется на первый взгляд.

— Я разузнал всё, пока вы отсиживали свои задницы в комнате и паниковали! — сказал вошедший Флаке.

— Ты знаешь, как нам вернуться в свою нормальную жизнь? — Пауль резко вскочил с кровати, но не рассчитав силы, треснулся со всей дури макушкой об край верхней кровати.

— Нет. Увы, не то узнал. Я знаю, в какой группе мы обучаемся, кто мы и главное — какое у нас сегодня расписание. Кстати, повезло, что мы в одной группе, — протараторил Кристиан.

— Главное?! К ебеням эти пары. Ещё чего, в мои сорок шесть мне только на учёбу и ходить, — возмутился Рихард, покрутив пальцем у виска.

— Во-первых, будь так добр, разреши мне договорить, во-вторых, по нынешним документам вы, товарищ Круспе, гражданин России, на обучение прибыли из Ирбита, вам всего лишь двадцать лет, — продолжил он.

— Что?! Ну нет! Верните мне мою жизнь! — взвыл Рих.

— Поистерит, успокоится. Давай дальше, Флаке. Интересно же, — поторапливал Тилль.

— Так, начну с расписания: с первой пары, две философии, две анатомии. Всё предельно просто. Далее, перейдём к личностям: Шнай — возраст: двадцать один год, также является гражданином России, прибыл из Тюмени. Пауль — возраст: двадцать четыре года, приехал из... — Флаке поправил очки, вглядываясь в плохо пропечатанное слово на бумажке, — Из Бутки ты приехал!

— Что ещё за залупинск? — возразил Ландерс.

— А нам откуда знать? Ты же оттуда родом, а не мы, — усмехнулся Тилль.

— Ха-ха. Смешно, Линдеманн. Вот дойдёт до тебя очередь, посмотрим из какого мухосранска ты! — огрызнулся Пауль.

— Может я продолжу? — спросил Кристиан, пытаясь предотвратить нарастающий конфликт.

— Да, конечно, — произнесли вмиг утихшие парни.

— Оливер, ты из Новокузнецка, тебе семнадцать. И, наконец, Тилль. Двадцать пять лет, деревня Простоквашино, — договорил Флаке.

— Смешно шутишь, Лоренц, — усмехнувшись, сказал Тилль.

— А это не шутка была. Вот, смотри, — Кристиан протянул листок, — на бумаге всё черным по белому написано.

— Вот же... Кхм. Ландерс, слушай, а может это ты нас студентами сделал? Тоже наговорил под руку и вот тебе, пожалуйста! — начал Тилль.

— Эй! С каких это слонячьих длинномеров я?! Это вон, Рих во всём виноват. Подрался с какой-нибудь бабой в бутике из-за кофточки, а она его прокляла, а вместе с ним и нас! — выдвинул гениальную мысль Пауль.

— А вот это было нечестно. Я, в отличие от вас, не конфликтный! — оправдался Рихард.

— Ой, да ладно пиздеть! Уж все свои тут, — Шнайдер махнул рукой.

— Это я-то пиздю?! Ой, пизжу! Нет, всё же пиздю... Не вру я в общем! — запутавшись в словах, выдал Круспе.

Громкий удар по столу, и все вмиг замолкают, прекращая величайшее занятие — раздувать из мухи слона.

— На пары собирайтесь, господа, — спокойным тоном произнёс Флаке, потирая руку.

— Погоди, меня один вопрос интересует: раз уж мы здесь, то тогда кто там, вместо нас? — поинтересовался Оливер.

— Если бы я знал. Было бы куда проще, — ответил Кристиан и отправился собирать сумку.

В колледже. Первая пара — философия.

— Ебать меня в две щели. Нахера врачам философия?! — спросил Рихард, разглядывая портреты древних философов.

— Это чтобы ты спросил. А что тебе не нравится? По-моему неплохой предмет. Как я заметил по преподу — ей похуй на всё. Хоть цирк в кабинет приведи — не заметит. Тётка мирная, тихая, добрая — поспать можно, — ответил Пауль, удобно устроившись за партой.

— Тебе только поспать, да пожрать. А кстати, какая у нас следующая пара? — полюбопытствовал Рих. — Флаке! — с последней парты он пытался позвать друга, который сидел на первой и внимательно слушал про философов древнего Китая.

— Блять, Рих, ну ты и дудон! Нихера не умеешь. Учись, — Шнайдер вырвал листок из тетради и начал комкать бумагу, готовясь показать мастер-класс.

Момент, и Кристоф, словно ворошиловский стрелок, прицелился и запульнул бумажкой в затылок парню. Увы и ах, отнюдь не наш Флаке это был. А попал снаряд прямиком в верзилу Коржавина, отвлекая его от великих дел — ковыряние козявок в носу. Страшный с виду. Противен в общении. Никто не знал его имени, даже преподаватели называли исключительно по фамилии.

Верзила лишь, прищурившись, недовольно посмотрел в сторону парней и отвернулся, продолжив искать золото в своём носу.

— Етить твою налево! Ну Шнай, ты же хуёво стреляешь! Зачем?! Бля, тебе прошлого раза в армии не хватило? Это уже не прапор, этот хоть как-то жалеть не будет, — начал Рих, обхватив ладонями голову.

— Да не очкуй ты, — хлопнув Рихарда по спине, подбодрил Тилль.

— Ага. Да при виде такого громилы очко сжимается до таких размеров, что иголку даже не просунуть!

— Не ссы. Кто обижать тебя будет, тому надерём зад, — заявил Шнай, несильно толкнув кулаом Риху в плечо.

— Джентельмены с камчатки*, вы сюда пришли языками трепать, как бабки базарные или же учиться? — сделала замечание преподша.

В ответ молчание.

Старушка через некоторое время вновь забила на всё и на всех. Временами казалось, что она словно в другом мире, рассказывает философию сама себе и как говорится: «тихо сам с собою веду беседу я». Вот так и она. Порой выпадала из реалии, а потом внезапно возвращалась. Иногда во время монолога засыпала, немного посапывая, но с этим можно свыкнуться. Это философия, здесь нужно мыслить шире, а потому уходить в прострацию и черпать оттуда широченные мысли с дохуя глубоким смыслом. Так и прошли две пары философии.

Третья пара — анатомия.

Флаке так и тянуло к знаниям, а потому он удобно расположился на первой парте, прям перед преподавателем. Остальные же предпочли последние ряды.

Прозвенел звонок. В аудиторию вошёл мужчина средних лет. Не стар, не молод — среднячок. И если всем было далеко похуй на препода, то Рихард уже глаз положил на внешность сексопильного мужчины.

— О, что за аллах заставил собраться всю двести третью группу в данной аудитории?! — с наигранным удивлением взмолился преподаватель.

— Анатомия! — выкрикнула какая-то девушка.

— Похвальна твоя тяга к предмету, Сергеева. Когда двойки по практике закроешь?

— Наверное, в следующей жизни... Когда я стану кошкой... На-на-на-на! — пропела блондинка, усевшись на парту.

А Пауль тем временем и глаз не сводил с этой девчушки, уж больно приглянулась она ему. Да вот, увы и ах, ждало студента разочарование. В аудиторию вошли опоздавшие, и один из них подсел к ней, поцеловав, и тут же обнял.

«Эх, занята!», — грустно подумал Пауль.

Рихард же пристально смотрел на анатомика, и чем дольше это происходило, тем больше в голове оседала мысль: «а что если заставить Тилля приревновать?».

Идиотство, но всё же побесить возлюбленного хотелось, да и разнообразие, как эксперимент не помешает.

— А про первый позвонок шейного отдела пойдёт рассказывать... Круспе! Он как раз с меня глаз не сводит, видать, знает много, знания так и лезут наружу. Покоя не дают. Ну иди сюды, — объявил препод.

«Ну ёбанный в рот», — мысленно выругался Рих и отправился на "казнь".

— Вот тебе, значит, семь позвонков, — он поставил контейнер на стол. — Из них найди мне первый и расскажи про него.

— Эээ... Ну... — Рихард начал тянуть время, перебирая семь злосчастных повонков и раздумывая над тем, какой бы выбрать.

«Сучий потрах! Я в душе не ебу, что за первый позвонок... Так, внутренние Круспышки, чего делаем?», — думал Рих.

«Самый маленький взять или тот, который с длинной хренотенью? По любому один из них правильный... Эээ...»

— Круспе, есть мысли? — усмехнулся анатомик.

— Вот! — Рихард показал самый маленький позвонок.

— Во-о-от. А теперь рассказывай нам про него.

«Ну, он что, ёбу дал, что ли? Я нихуя не знаю!».

— Расскажи нам, что есть у позвонка, — расспрашивал он.

— Ну, кости есть, — ответил Круспе.

Вся аудитория в том числе и анатомик покатились со смеху.

— Браво! Браво! Как же премию ещё не выписали только?! Гениальнейший ответ, давайте поаплодируем! — в приступе дикого хохота говорил преподаватель.

— Не, ну а что? — удивился Рих.

— Госпаде... Садись и учи. Много учи. Чтоб к следующей паре весь шейный отдел позвоночного столба от зубов отскакивал, а я проверю. Не дай бог не сдашь... После пар останешься! — пригрозил он.

Сделав обиженную мину, Рихард вернулся на своё место. Хоть и с виду он был растроен, но душа ликовала. Отличное время после пар.

— Шнай, не знаешь, как зовут этого упыря? — шёпотом спросил Рих.

— Препода, что ли? Сергей Александрович. А чего? — полюбопытствовал Кристоф.

— Да так, просто. Чувствую, пиздец мне. Особенно от него.

— Не очкуй. Прорвёмся. У нас сейчас не анатомия главная забота, надо жизнь свою вернуть, — подбодрил Шнайдер.

— Никто не знает, как это сделать. Нам бы выяснить, отчего мы так переместились во времени, а потом уже...

— Так, на последней парте! Цыц там, — высказал препод.

Вечером в общаге.

Первый учебный день был не таким уж и сложным, казалось бы, пустяки, но только не для Рихарда. С самого начала он нашёл занозу себе на задницу. Теперь уже всё, не выкрутишься. Остаётся набраться терпения.

— О! Парни, бегом сюда! — Пауль ткнул в экран ноутбука.

Все тут же столпились возле него.

— «Группа «Румштуйн», впервые в городе N! Незабываемое фаер шоу, любимые хиты!», — прочитал Оливер.

— Мать моя ежиха! Да это же точная копия нас! Только название дибильное какое-то, — прокомментировал Шнайдер.

— Концерт через месяц... Мне кажется, если они так похожи на нас, я понял в чём дело, но не до конца... Не хватает нескольких деталей, чтобы всё сложить в единную картину, это словно пазл, — продолжил Флаке.

— И что же? — Пауля распирал интерес и нетерпение, а ещё возможность быстрого решения проблемы.

— Не лезь, Ландерс. Он скажет сам, когда сочтёт нужным. Сейчас лучше было бы выспаться перед завтрашним днём, — посоветовал Тилль.

Свет погас.

Прим. Камчатка* — последние парты.

Падал снег, плыл рассвет, осень моросила. Столько лет, столько лет, где тебя носило?

«Аномальный снегопад! За сегодняшнюю ночь осадков выпало больше, чем в декабре прошлого года. Также гидрометеоцентр сообщает, что сегодня ожидается сильный ветер, порядка двадцать метров в секунду, а за окном студии минус семь градусов. Штормовое предупреждение! Просим, не выходить из дома во избежание чп,» — протараторила ведущая новостей.

— Тогда какого Хулио мы учимся?! — проворчал Пауль, натягивая свой любимый свитер с оленями. Это была одна из немногих нормальных вещей из прежней жизни.

— Да тише ты, дай новости послушать! — высказал Оливер, пытаясь заткнуть ворчащего, словно бабка в магазине, Ландерса.

— А ты мне рот не затыкай! На то, чтобы озвучить своё мнение имею право, — продолжал ругань он.

— А ну-ка цыц, бабоньки! Не на базаре, нехер спорить. Собирайте свои косметички и идём в колледж, — сказал Тилль.

— Вот ещё, будешь тут указывать. Я, может, вообще сегодня на пары не собирался. Там же херня какая-то. А кстати, что у нас? — заявил Пауль.

— Микробиология, История и две Информатики, — вглядываясь в планшет, ответил Рихард.

— Я же говорил херня, — скрестив руки на груди, подтвердил он.

— Ну да, конечно. Микробиология и херня вещи несовместимые, — добавил Шнайдер.

— Мне плевать, — стоял на своём Пауль.

— Ландерс, мать его, прав. Мы бы лучше думали о том, как прежнюю жизнь вернуть, а не об учёбе-уёбе. Я остаюсь в комнате, — сказал Рих, удобно устроившись на кровати.

— Ты идёшь на учёбу, — заявил Тилль.

— Нет.

— Пидора ответ.

— Подъебал, но я всё равно не пойду, — усмехнулся Рих.

— Правильно. Ты не пойдёшь, ты полетишь! — Тилль подошёл к кровати и резко дёрнул Рихарда за ногу. От столь резких и неожиданных действий Круспе плюхнулся на пол, нехило ударившись копчиковым отделом позвоночного столба.

— Ах ты, мать твою. Спину мне сломаешь, сволочь! — кое-как поднявшись с пола, выругнулся он, потирая ушибленное место.

— К слову, сломать спину нельзя. Нет такой кости под названием «спина». Кое-кому не мешает подучить анатомию, — сумничал Кристоф.

— Не выёбывайся, уважаемый. Будто бы ты знаешь анатомию! Тоже ветер в голове. Можно подумать я один такой безмозглый.

— А ты что думал? Мы все тут кандидаты наук, — добавил Тилль.

— Заебал уже подъёбывать. То один, то другой... Ну всё, — Рихард замахнулся рукой, дабы нанести удар немалой силы, но Линдеманн вовремя увернулся, а досталось мирно сидящему на кровати Оливеру.

Неожидав удара, тот чуть ли ни в стенку впечатался, и из «глаз звёздочки посыпались». Рих схватился за руку, что изнывает от боли после удара.

— Ууу... Завтра у кого-то фингалище будет ого-го! — воскликнул Пауль.

— Олли! — Шнай кинулся осматривать возлюбленного.

— Доигрался, котёнок, — склонившись над ухом Рихарда, прошептал Тилль.

— А кстати, никому не кажется, что здесь кого-то не хватает? — спросил Пауль, как бы намекая на очевидное.

— Флаке! — хором крикнули парни.

— Какого хобота в такую погоду он попёрся на учёбу?! Вот вечно он во всякое дерьмо попадает, — Рих, схватив свою куртку, направился к двери.

— Стой! Один не справишься, балда! — Тилль посмотрел в окно, — на улице кошмар какой-то! Нихерашечки не видно, метель невъебическая. Ландерс, идём. Шнай, ты сиди с Оливером.

Одевшись, троица отправилась спасать своего товарища, для которого знания как наркотик, слишком тянет. Зависимость уже. А тем временем Оливер и Кристоф остались вдвоём в комнате...

***

— Олли, ты как? — поинтересовался Шнайдер.

— Нормально всё. Только левая половина лица жутко болит. Чёртов Круспе, слишком уж эмоциональный, — ответил Ридель.

— Знаешь, а комната сейчас полностью в нашем распоряжении. Может... — Шнай отвёл взгляд в пол.

— Не томи, говори уже, — Олли распирало любопытство, а больше всего мозг трахало воображение, смело подкидывая самые откровенные и пошлые картины.

— Ну... Может, поедим пельмени, которые мы от них спрятали? — сказал Кристоф.

— Тьфу ты! А я уже порадоваться хотел, — грустно вздохнул Оливер.

— Хех, знаю я, о чём ты подумал. Правильно мыслишь. К чёрту пельмени, когда тут есть кое-кто повкуснее, — Шнайдер улыбнулся, прикоснувшись губами к его уху, — Я так скучал. Я ждал этого момента, когда мы останемся наедине, — прошептал Крис, поцеловав Олли. Он едва касался своими губами его, словно дразня любовника и заставляя действовать жёстче и решительней. Шнайдер любил быть первым во всём, в том числе и в сексе. Всегда брал инициативу в свои руки, иногда уступал, что было крайне редко. Он лидер. Он ненавидит быть «нижним», для него это словно унижение.

Шнайдер целовал своего любовника, бесцеремонно врываясь в чужой рот своим языком, прикусывая губы, чуть посасывая. Затем снова и снова. Он не мог насытиться столь родными, любимыми, мягкими губами.

— Шнай... — томно выдохнул Олли, — достаточно ласк. У нас не так много времени.

— Для нас не существует времени, — произнёс Кристоф, покрывая поцелуями шею любовника, кое-где оставляя отметины от зубов на тонкой, нежной коже.

Быстро освободив от одежды друг друга, любовники перешли к более решительным действиям. Всё же как никак в любое время могут прийти парни и испортить столь шикарный момент. Шнайдер обхватил рукой эрегированный член Олли, медленно проведя ей по всей длине, надавливая большим пальцем на головку, поглаживая круговыми движениями выемку уретры. Наклонившись, Крис вобрал головку члена в рот, посасывая, немного сжимая её губами, тем самым вызывая у Оливера сладкие, столь желанные стоны. Проведя языком по всей длине ствола, оставляя влажную дорожку на возбуждённой плоти, Шнай взял член в рот полностью. Сначала медленно, затем чуть быстрее. Ещё и ещё. Обоим процесс доставляет неимоверное удовольствие. Любовники изголодались друг по другу.

— Крис, прекрати... Я сейчас кончу... Я не хочу так быстро, — тяжело вздохнув, прошептал Оливер.

Шнай тут же отстранился.

— Как скажешь. Я сделаю всё, что ты захочешь, — сказал Кристоф.

— Ложись на живот, любовь моя, — быстро сообразив, продолжил Олли.

— Но...

— Ты сам сказал, что сделаешь всё, что я захочу, — ухмыльнулся он.

Шнайдер послушно лёг на живот, ибо не хотел спорить, не то было положение, чтобы устраивать спор. Желание овладело разумом и уже было без разницы кто кого, главное сам процесс.

Сплюнув на ладонь, Олли смазал свой член и, приставив головку к анусу Криса, осторожно протолкнулся вперёд, войдя только наполовину. Кристоф вскрикнул от непривычных ощущений, поддавшись бёдрами назад, словно пытаясь избавиться.

— Тише. Потерпи немного, — успокоил Оливер, поглаживая любовника по ягодице.

Движение за движением — немного больно, но в то же время приятно. Глубже, почти до самого основания. Ускоряя темп, доводя до экстаза.

— Да уж... Лучше бы не приходил... — пробубнил себе под нос только что вошедший Флаке.

В поисках Флаке.

— Ну, мать его, не мог он так далеко уйти! Мы идём уже целый грёбанный час, при том, что до колледжа идти всего тридцать минут! — возмущался Рихард, натягивая шарф на лицо.

Ветер только усиливался, разгоняя снег по улице, из-за чего было нихерашечки не видно перед собой, хоть глаз коли.

— Рих прав. Это уже слишком. А вам не кажется, что мы ушли совсем не туда? — поинтересовался Пауль, кутаясь в воротник пальто.

— Ну ёбушки-воробушки, давайте ещё заблудимся в этом мухосранске! Рихард, если мы доберёмся живыми до общаги, я тебя выебу! — высказал Тилль. — Идём обратно.

— Куда? Мы хер знает где! У чёрта на куличках! Куда ты предлагаешь идти?! — расспрашивал Рих.

— Пойдём обратно по своим же следам.

— Ты их видишь? Я вот нет, — вздохнул Пауль, глядя на дорожку, что в мгновение замело снегом.

Ветер бил по лицу своими холодными потоками. Неужели заблудились? Быть того не может.

— У меня телефон есть. Можно зайти в интернет и посмотреть, как дойти обратно! — вспомнил Пауль, начав спешно доставать мобильник.

— Мать его, одно деление. Давай в темпе, Ландерс, — поторапливал Рихард.

— Сейчас-сейчас. А на какой улице мы находимся?

— Мельковская.

— Отлично. Идти нам... Эй! Сукина дочь! Разрядился! — Пауль стал ругаться последними словами, проклиная всё на свете.

— Ну пиздец. На таком морозе мы долго не вытянем. У меня уже хуй сжался до размеров кукурузной палочки и прилип к трусам, — выдал Тилль.

— Никому неинтересно слушать такие подробности! — добавил Рихард.

— Однако темнеет, — констатировал Ландерс.

— Как же хуёво, что сегодня мы учились со второй смены. Блять, ну нет, на улице я спать не буду!

— Придётся.

Повисло молчание. Тишину нарушал лишь свист ветра. Падающие снежинки переливались в свету фонарей. Сказка. И как бы было хорошо, если бы это была всего лишь сказка, а не быль. Вдруг со стороны послышалось тихий скрип снега, словно кто-то идёт. Парни не вслушивались в это, по-просту не обратив внимания.

— О, ребята, а чего это вы тут делаете в столь поздний час? — спросила девушка.

— Алелуя! Услышал мои молитвы! Ты знаешь, как дойти до общаги? — схватив девчушку за плечи, радостно спросил Рихард.

— Конечно знаю. Я так понимаю, вы заблудились?

— Ну нет, мы просто шли, а потом ещё шли... Да, заблудились, — нерешительно ответил Пауль. Ведь это была та самая девушка, что так ему понравилась.

— Понятно всё. Меня Анна зовут, — она улыбнулась.

— Весьма приятно, а меня... — начал Пауль.

— Пауль Ландерс, — перебила девушка. — Не стоит, я знаю ваши имена.

— Откуда? — удивлённо спросил Тилль.

— Ну, во-первых, я староста группы, а во-вторых, отнюдь не по этой причине, немцы вы мои несчастные. Знаю я всё про вас. И про всю нелепую ситуацию, — рассказала Анна.

— Что?! То есть... Ты, возможно, знаешь, как нам вернуть свою жизнь?! — глаза Рихарда округлились от услышенного, словно пятирублёвые монеты.

— Ну да. Что-то типа того.

— Как?! — хором спросили парни.

— Расскажу всё в общаге. Вот и повод зайти ко мне в комнату и выпить горячего чаю с тортиком. Сама приготовила кстати, — похвасталась Аня.

— С таким нельзя медлить! С ума сошла?! Мы тут страдаем, а она... — причитал Круспе.

— Позже, — твёрдо сказала девушка.

Все четверо направились в общагу.

Уже в комнате.

Рихард истерил всю дорогу, да и сейчас не переставал, тем самым порядком достал своих друзей. Ну не мог смириться он с тем, что сейчас расскроется самая главная тайна.

— Я, конечно, догадывалась, что он истеричка, но не до такой же степени. Тилль, как ты с ним живёшь? Я бы давно навернула такому, дабы знал своё место, — сказала она.

— Ты и про это знаешь?! — удивился Линдеманн.

— Я знаю очень много о великолепной и неподражаемой группе Rammstein, — продолжила Анна, поставив чайник кипятиться.

— Ну ладно, допустим это так. Но... Нас же стёрли с лица земли, почему никто не помнит нас, а ты помнишь? — полюбопытствовал Пауль.

— Я не из обычных людей. У меня есть немного сверхспособностей, но я использую их крайне редко. Я чувствую, когда происходит что-то неладное. Почувствовала ситуацию с вами...

— Крутяк! Я бы тоже хотел владеть суперспособностями, — заявил Рихард.

— Поверь мне, это огромный геморрой, — ответила Анна.

— Ты можешь сказать: кто во всём виноват? Почему мы стали такими? — расспрашивал Тилль.

— Могу, но вам это совершенно ничего не даст. Если даже вы разберётесь с этим человеком, это никоим образом не поможет. Вы должны сами разгадать эту загадку. Я буду лишь направлять вас в нужную сторону, — добавила девушка, разливая по чашкам чай.

— Валяй.

— Это сделала Марина, та девушка, которой вы отказались дать автограф. Она вас прокляла по-просту. Одна из немногих существ, как и я. Нас очень мало, и мы почти не отличаемся от обычных людей, разве что можем влиять на ход истории и читать мысли людей, — усмехнулась Анна, отпив чай из стакана.

— Сукина дочь! — крикнул Рихард, ударив кулаком по столу.

— Да, та ещё стерва.

— И что нам делать? — поинтересовался Пауль.

— А это уж сами. Тут, к сожалению, ничем помочь не могу. Но вы точно справитесь, я знаю это, — рассказала Аня.

— Спасибо, Анна, — поблагодарив девушку, парни направились восвояси, пояснив всю историю остальным. Вот теперь-то и начнётся полный экшн...