• Название:

    СТАТЬЯ О БАХОЛДИНОЙ ВАЛЕРИИ

  • Размер: 0.03 Мб
  • Формат: RTF
  • или

ГРАФИЧЕСКИЕ СНЫ ВАЛЕРИИ БАХОЛДИНОЙ

Литографский карандаш легко скользит по шершавой поверхности камня (тоже, разумеется, литографского). Странный, дымчатый рисунок возникает на сливочно-белом "листе" известняка. То ли это туман вьется над тяжелым течением северной реки, то ли само время всплывает из глубины. Романтично-величавый образ Медного всадника серебристой тенью реет над кружевной вязью мостов, тугим корсетом стянувших талию царственной Невы. Блоковские незнакомки, дыша "духами и туманами", прогуливаются по лиричным аллеям Летнего сада, соперничая в величавости и надмирности с мраморными богинями. Джентельмены в цилиндрах и визитках поднимают в их честь высокие хрустальные бокалы, наполненные пенящимся шампанским. Ну и конечно птица-тройка летит над снежными просторами, неустанно олицетворяя непонятный и непредсказуемый путь Руси.

Таким - лиричным, туманным, подернутым дымкой ностальгии, предстает перед нами графический мир художницы Валерии Бахолдиной, чья выставка открылась недавно в галерее "ОКНО" ЦЕНТРА КУЛЬТУРЫ И ИСКУССТВА ВЕРХ-ИСЕТСКИЙ. Это имя лишь недавно зазвучало в екатеринбургском художественном контексте. Поучившись в северных Пальмирах и постранствовав по сибирским просторам, Валерия вернулась в столицу Урала, чтобы представить искушенным екатеринбургским зрителям обширную и удивительно элегантную серию графических работа, выполненных в редкой в нынешние времена литографической технике. Необычайно популярная в 19 веке, литография в наши дни представляется особым капризным, аристократическим изыском, экзотическим блюдом, вкус которого могут оценить лишь знатоки. Создание литографии - дело чрезвычайно хлопотное, трудоемкое и технологически-сложное. Никакого прогресса и интенсификации здесь никогда не будет, ибо все всегда упирается в этот самый литографский камень, который "водится" всего лишь в двух местах на планете (одно из мест по счастливой случайности расположено в нашей стране). На плите литографского известняка специальным карандашом создается рисунок, который затем... Впрочем, не будем утомлять читателя сложными техническими подробностями. Важно то, что в результате всей этой сложной технической тягомотины создается совершенно особый эффект, который соврешенно невозможно повторить в других техниках. Поверхность графического листа начинает "дышать", серебриться, мерцать, вибрировать - словом возникает то, за ради чего этой технологии прощаются все ее ретро-несуразности. Во всяком случае, когда я впервые увидела удивительную питерскую серию Валерии Бахолдиной, я почувствовала тот особый, знакомый трепет, который испытываешь при каждой встрече с хорошей литографией. Это как встреча с другом, с которым давно не виделись, но о котором никогда не забывали, подсознательно ожидая, когда же он вновь появится на горизонте. Ибо, соприкаснувшись с этим видом искусства, забыть его уже невозможно.

- Литография - это моя первая любовь.- улыбается Валерия.- В Питере я много чему научилась, во многих ипостасях себя попробовала, но все-таки самым большим открытием для меня стала именно Она. Я ее так и воспринимаю. С большой буквы. ОНА. Надо помнить, что в течении нескольких веков человечество проживало в мире печатной графики. Здесь были свои моды, свои открытия, свои революции, свои гении. Если Альбрехт Дюрер царствовал в империи ксилографии, то Рембрандт очаровал всех своими офортами. 18 век прошел под знаком меццо-тинто, эта техника позволяла создавать совершенно волшебные эффекты, самые красивые и изысканные светские дамы заказывали в те времена свои портреты, исполненные в технике меццо-тинто. Ну а 19 век влюбился в литографию. Ее обожали иллюстраторы и мастера рекламы, пейзажисты и портретисты. Самые талантливые художники во всех странах брали в руки литографский карандаш и становились к станку. Тулуз-Лотрек в технике литографии создавал свои лучшие афиши, которыми мы любуемся и по сей день. И вся эта вселенная была вдруг в один прекрасный день упразднена, отменена, объявлена безнадежно устаревшей, после того, как на свет появилась фотография. Фотография конечно дело хорошее, кто спорит, но, думаю, глупо было отказываться от того огромного художественного опыта, который накопили предшествующие века. У меня бывает странное чувство, когда я беру в руки литографский карандаш. Мне иногда кажется, будто мне кто-то помогает. Из глубины камня всплывают самые разные образы похожие на сны или миражи. Они будто таятся там и нетерпеливо ждут, когда их выпустят на свободу.

Миражи Валерии Бахолдиной движутся перед нами с величавой грацией, будто в ритме старинного медленного полонеза, столь любимого нашими пра-пра-прабабушками. Возносится к небесам горделивая бронзовая Екатерина, сопровождаемая вереницей важных вельмож, осыпанных ее милостями и бриллиантовыми звездами орденов. А у ее ног в скверике у Александринского театра шумит, смеется и творит молодое поколение художников. Им хорошо и уютно под сенью славы государыни. Парадоксы, сложности и треволнения ее царствования остались далеко позади, теперь она только мечтание, только образ, который витает над шумной площадью. Роскошный фейерверк пышным сияющим букетом украшает ночное небо над царственной Невой, и будто в стародавние времена звучит старинный гимн, писанный когда-то Гавриилом Романовичем Державиным "Гром победы раздавайся! Веселися храбрый Росс!" Вереницы цветных зонтиков плывут над Невским, напоминая изысканные экзотические цветы. Этому лирическому разноцветию вторит радуга, перекинувшаяся над Львиным мостиком. И ярким желтым пламенем горят осенние клены у Никольского собора.

- Над питерской серией я наверно буду работать всю жизнь.- улыбается Валерия,- Питер - это удивительное место. Как сказал один поэт: "На земле была одна столица. Все другие - просто города." Там каждый камень проникнут поэзией. И я очень рада, что мое приобщение к литографии произошло именно там, на факультете станковой графики петербургского Института Декоративно-прикладного искусства. Потом был Новосибирск, Институт Искусств, студия литографии, и вот теперь Екатеринбург. Это по-своему не менее мистический город. Между ними, мне кажется, есть нечто глубоко родственное. Недаром, этот город носит имя супруги Петра 1 Екатерины. И я надеюсь, что весьма скоро я смогу познакомить екатеринбургских зрителей с графической серией, посвященной столице Урала.

Впрочем, отнюдь не только пейзажи имеются в творческом багаже художницы. Валерия Бахолдина увлеченно работает и над портретами, которые получаются у нее удивительно романтичными и загадочными, и над натюрмортами. Последние в ее интерпретации отличаются поистине монументальной величавостью. Она любит наполнять пространство изысканным фарфором и бронзой, искристым хрусталем и старинными книгами. Смотреть на ее "вещественные сюиты" - это особое удовольствие. Но мне особенно запомнились ее иллюстрации к поэтическим циклам Марины Цветаевой. Валерия и сама не чужда поэзии, так что искания великой русской кудесницы слова ей глубоко близки. Ее графические интерпретации цветаевских виршей строги и аскетичны, но в то же время удивительно трогательны и лиричны. Неясные тени мелькают среди урбанистических пустынных пейзажей, усаживаются на подоконники в проемах полукруглых окон, смотрят в ночное небо и думают о вечном. Что ж, в жизни должно быть место одиноким прогулкам и разговорам с образами прошлого. У Валерии Бахолдиной еще все впереди. Она лишь открыла первые страницы своего литографского дневника. Будут в нем и парижские впечатления, и лондонские туманы, и норвежские фьерды. Ибо Муза, именуемая Литографией, щедра к своим последователям и поклонникам. У нее за плечами опыт веков. И она знает, что образы, заключенные в камне ждут своего часа, чтобы всплыть на поверхность. Так что у Валерии Бахолдиной впереди много работы. Ну а мы будем ждать новых встреч с этими удивительными, непонятными и такими очаровательными образами, идущими к нам из тьмы веков.

СВЕТЛАНА ДОЛГАНОВА

фото автора