• Название:

    любопытство


  • Размер: 0.07 Мб
  • Формат: RTF
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 20 сек.

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

Любопытство

«Интересно, он когда-нибудь спит? Или, может, есть моменты, когда он становится другим? Например, когда один бодрствует в этом доме по ночам», — думал Сиэль, желая посмотреть, что же будет дальше.

Это была ничем не приметная комната простого слуги. С тех пор, как Себастьян получил ее в свое распоряжение, прошло немало времени, но он ничего здесь не поменял.

Однако из его комнаты теперь стал доноситься приятный аромат.

За окном началась сильная гроза, и яркие молнии сине-белым светом освещали всю комнату. К счастью или к сожалению замочные скважины в дверях этого дома были широкими.

Дворецкий стоял спиной к Сиэлю — он был в одной рубашке и брюках. Наверное, он собирался переодеться. Сердце Сиэля испуганно, будто предвкушая что-то, застучало в груди.

«Интересно, что может висеть в его шкафу? Ведь он всегда одинаково одет. Ну, почти. Бесконечные фраки, пиджаки, пальто, жилеты и рубашки. Да, а на полках бесконечные перчатки и галстуки. В его гардеробе что-то меняется только по мелочам», — размышлял Сиэль.

Дворецкий повернулся в сторону двери и подошел к шкафу с одеждой, одной рукой высвобождая пуговицы из петель, а другой тем временем доставая новую рубашку. Когда с пуговицами было покончено, он выпрямился, и рубашка беспрепятственно слетела с его плеч на кровать.

Сквозь замочную скважину Сиэль видел только часть обнаженного плеча, но почувствовал, что может увидеть нечто запретное для себя. Мальчик устроился у двери поудобнее: ему внезапно захотелось всё же узнать что-то большее о своем слуге. Вдруг под его рубашкой что-то нечеловеческое? Обнаженное тело слуги казалось мифом, и Сиэль думал, что никогда не увидит его, ноОн ошибался.

Его тело было сильным, красивым и изящным, просто совершенным. Из-за полумрака и блеклого света казалось, что оно цвета фарфора.

Вопреки наивным надеждам Сиэля увидеть Себастьяна хоть чуточку в другом облике, мальчик увидел лишь неоспоримо прекрасную фигуру.

Словно это был туманный сон или иллюзия.

Стояла мертвая тишина, и Сиэль пытался не нарушать ее.

Малейший шорох — и вот он уже так низко падает в глазах своего слуги!

Стоять неподвижно было трудно, но все-таки получалось. И всё для того, чтобы продолжать смотреть на этот шедевр.

«Интересно, что будет, если Себастьян заметит меня?» — эти мысли ежеминутно всплывали в голове с небольшим страхом, но любопытство не давало отойти от двери.

Голова Себастьяна была склонена, наверное, от усталости. Он размял слегка хрустнувшую позвонками шею. Его томный и усталый взгляд под полузакрытыми веками явно вырисовывал выражение того, что ему все это «человеческое» порядком опостылело.

«Как сильны и красивы эти руки, как мужественны плечи» — Сиэль не унял мыслей, всплывших в голове, и тут же устыдился их, прижав холодные кончики пальцев к приоткрытым от любопытства губам. Он покрылся румянцем, и сейчас закрывал рот рукой, чтобы не дышать. И не найдется оправдания тому, что Сиэль выискивал здесь, под дверью слуги. «Знатный дворянин подглядывал за своим слугой! Боже мой, как низко!!»

Но Сиэль не мог оторвать глаз. И не мог поверить в то, что видит.

На плечи мужчины так легко опустилась новая белоснежная рубашка. Не до конца надев ее, Себастьян поспешил открыть ящик шкафа, чтобы достать себе новый галстук, ведь слуга семьи Фантомхайв должен выглядеть безупречно.

Себастьян немного откинул голову назад, чтобы было удобнее.

Выпрямив спину, он, не глядя, длинными пальцами манерно застегивал на рубашке пуговицу за пуговицей, спускаясь вниз, все больше закрывая дьявольски красивый торс

«И как только эти руки так быстро справляются с этим? Никогда не понимал» — взгляд Сиэля наполнился удивлением.

Сопоставить это идеальное, сводящее с ума тело с образом обычного человека было трудно. То, что мальчик сейчас увидел, поразило его воображение. Нет, не то чтобы он никогда не видел мужской фигуры. Но такого тела он еще не видел.

«Мой слуга идеален, черт возьми, просто безукоризнен. Вот, оказывается, что скрывает он под своей белоснежной рубашкой Хотя, что еще я должен был от него ожидать? Сам виноват. Теперь я точно не засну. Нужно скорее бежать, пока он не заметил!»

Сиэль понимал, что нехорошо подсматривать за слугой. Совесть и стыд только начинали покалывать едва ощутимыми иглами.

Услышав мерные шаги, он тут же отпрянул от двери, и, едва вспомнив ближайший путь до спальни, пустился во весь дух.

Себастьян учуял в воздухе запах Сиэля и теплоту дыхания, которое сейчас резко вырывалось изо рта мальчишки, пока тот бежал по ледяному полу, едва успевая повернуть за угол в темных коридорах. Себастьян, поддаваясь чуткому нюху, преследовал своего господина по пятам, точно зная, куда тот пойдет дальше. И Себастьяну было достаточно просто быстро идти, чтобы шаг за шагом настигать своего господина, озаряя блеклым светом ночные коридоры. Он не собирался бежать, потому что всего лишь хотел спросить графа, что случилось. Он ни в коем случае не собирался попрекать Сиэля тем, что тот так бесстыдно подсматривал за ним.

Потому что у него не было доказательств. И он не имел право в чем-либо упрекать своего хозяина.

Ведь он простой дворецкий, в конце концов.

***

Ноги бежали на удивление быстро.

Никогда он еще не размахивал руками так сильно, убегая от кого-то. Да и вообще никогда не убегал. И никакие злейшие враги еще не заставляли его убегать. А что он делает сейчас? Да, точно. В самом буквальном смысле слова убегает от своего слуги! Сиэль уже понял, что его преследуют, и преследуют давно.

Тяжелое дыхание и ошалевшие от испуга глаза. И зачем Сиэль убежал?

Он мог бы остаться там, придумать что-то. А его просто спугнули, словно глупого зверька!

«И где твоя рассудительность, так присущая тебе, граф Фантомхайв?» — лукаво улыбаясь, думал Себастьян, зная, что настигает Сиэля, то и дело видя кусочек его ночной рубашки, мелькающей за каждым новым поворотом.

Мальчишка резко остановился около двери, тихо открывая ее, и так же тихо закрыл за собой. Быстро сделав пару глубоких жадных вдохов, Сиэль поспешно нырнул в постель и укрылся одеялом, умудрившись удариться об угол кровати.

Главное сейчас было не выдать себя.

Но, увы, слуга предъявить мальчишке ничего не мог — открыв дверь, он увидел его спящим и совершенно спокойно дышащим.

Что тут скажешь, конечно, Себастьян знал, что он притворялся.

«Быстро бегаешь, Сиэль Фантомхайв. В этот раз тебе удалось» — недовольство читалось на лице мужчины, вместе с хитрой полуулыбкой.

Подоткнув одеяло и еще раз пройдясь подозрительным взглядом по телу Сиэля, дворецкий вышел из комнаты.

«Думаешь поиграть в кошки-мышки? Развлекайся, пока что у тебя есть немного времени».

Как только Себастьян вышел из комнаты, Сиэль выдохнул, открыл глаза и подскочил. «Ушёл», — мальчик сидел и смотрел на дверь, потирая ушибленную ногу. — «Заметил? Или нет? Нет, конечно, он всё видел. Как всегда сделал вид, будто ничего и не было».

В груди жгло, мысли путались. Сиэль понимал, что натворил: он видел Себастьяна в таком виде И Себастьян явно заметил так бесстыдно наблюдающего за ним мальчика. Но самым ужасным было то, что Сиэлю это понравилось. Еще бы: идеальное тело Себастьяна, его непривычный для мальчика задумчивый взгляд. Чувства, которые переполняли его сейчас, перемешались. Сиэлю было стыдно, да еще вдобавок начала болеть голова.

Из-за головной боли, не покидавшей его на протяжении всей ночи, и мыслей, не дающих покоя, он то и дело ворочался на кровати.

«Это наваждение, — думал он. — Просто дьявол очаровал меня, ведь это ему и свойственно. Куда же мне деться от этих мыслей? Почему я не могу забыть этот силуэт? Конечно, он въелся в мою память, он неизменно там останется Почему так отчетливо вспоминается учащенное сердцебиение, перемешанное со смущением и болью, с желанием и запретом в тот момент, когда я был там? Что мне делать с собой? Как уснуть хотя бы этой ночью? И почему мне так жарко? Не стоило вчера выходить так легко одетым под дождь. Я ведь промок, а Себастьян так раздосадовался тогда, видимо, переживал», — Сиэля умилила последняя мысль, и он немного улыбнулся.

«Итак, к какому выводу я все-таки пришел? Я видел своего слугу полуобнаженным. Ну и что, если бы мне было бы нужно, я бы приказал ему, и он бы без промедления разделся, поэтому в этом не было ничего страшного. Боже мой, сколько я уже потратил времени, раздумывая над этим? Что за бред? Хватит с меня. Нужно поскорее уснуть, ведь завтра стоит постараться изобразить хладнокровие на этом пафосном рауте, чего, собственно говоря, от меня все и ожидают»

POV Sebastian

А ты действительно простужен. Я поражен твоим умом и знаниями, так не подходящими тебе по возрасту, но нельзя же так беспечно выходить прогуляться в сад, когда там идет хоть и мелкий, но мерзкий и холодный дождь. И мы оба знаем, что у тебя хрупкое здоровье. Такое же хрупкое, как и ты сам, где-то там, в глубине. В уголках твоей хладнокровной гордой души. Ведь та злость, та ненависть, которой ты живешь, произрастает из бурого пятна, оставленного кем-то на роду Фантомхайв

Сейчас ты явно не спишь и думаешь о том, что видел этой ночью. Такой облик я придумал себе сам, и его не изменить. Мы оба знаем, что он превосходен. А это имя, которое ты повторяешь за день немереное количество раз? И даже во сне произносишь его, бывает. Такое имя дал мне ты, и оно навсегда останется для тебя таким. И каждый раз, когда ты увидишь что-то недозволенное твоим глазам, тебя будут мучить именно эти мысли, мой милый юный граф. Тебе не по годам многое известно, но слишком много знать тоже опасно.

Как же ты бываешь наивен, словно ребенок малый. А что я могу с тебя взять? Ты и есть ребенок, только теперь немного взрослее. Теперь ты понимаешь, что что-то странное свербит в груди при мыслях обо мне. Все же, дьявольская красота имеет обратную сторону медали. Да, она поражает, сводит с ума и шокирует, будоража сознание, но не исчезает бесследно из памяти. Никогда. И ты поймешь это за свой короткий и особенный жизненный путь, который проживешь, не понимая, почему так часто думаешь обо мне. И это не потому, что видишь меня каждый день. И не потому, что ты слишком привык. И я не скажу тебе, каким словом это назвать, потому что ты слишком горд, чтобы спросить об этом самому. Ты знаешь, что я снова пошучу и лишь заставлю тебя смутиться каким-нибудь вопросом с нотками сарказма на эту тему. Но ведь я обещал тебе — я буду с тобой до самого конца и даже после. Придет время, и ты мне все расскажешь сам. Вот увидишь.

***

После неудачных попыток заснуть Сиэль поежился и снова перевернулся на другой бок. От постоянных поворотов простыни были смяты, а одеяло скомкано настолько, что оказалось где-то на краю кровати.

Пока он невольно прокручивал одни и те же кадры в памяти, жар распространялся по его телу, пробивал озноб, и мурашки бегали по коже. Даже одеяла не помогли ему и не согрели. А что бы согрело сейчас? Только эти теплые руки, иногда поднимающие с кровати, и эти мягкие теплые губы, едва касающиеся лба с целью измерить температуру

***

Кружилась голова, и по телу проходили короткие болезненные импульсы. Было жарко и в то же время холодно. Такое неприятное ощущение, и у него явно поднималась температура. Видимо, он сильно простудился тогда.

Сколько он передумал за эту ночь. Бессонница одержала победу над бесполезными попытками уснуть. Он не придумал ровным счетом ничего, да и стоило ли вспоминать, о чем он думал тогда? Чего только он не хотел сделатьХотел даже извиниться, но за что? За то, что так неприкрыто подсматривал за своим дворецким? Это глупо. Хотя насколько же тогда юный граф Фантомхайв умен и благорассуден, если он думает такие думы?

«И о каких извинениях идет речь? Я не намерен ничего ему об этом говорить».

Ежесекундно перед ним всплывало это изображение, стоило даже закрыть глаза — оно и там появлялось. Эта красивая спина Когда эта дьявольская сила принимает облик искушения и соблазна, так легко запутаться в черной паутине страсти и провалиться в пучину эмоций, которые демон может доставить одним лишь прикосновением.

Безмятежно и почти не дыша, Сиэль лежал на кровати, глядя в потолок. Он пришел к выводу, что все же в его душе, видимо, остались зачатки любви и привязанности. Наверное, еще не все умерло в его сердце тогда. Себастьян — единственный, кто еще не покинул и не предал его.

POV Ciel

Как же совладать с этими чувствами? Что мне делать? Себастьян не поймет меня. Хотя, наоборот, он видит мои чувства даже лучше, чем я сам. Он просто посмеется, ему будет скучно смотреть на страдания очередной души, которой он служит. Но я не просто очередная душа... И со мной он не позволит себе усмехаться мне прямо в лицо, зато я увижу это в его глазах. И снова меня повергнут мысли о нем, как обычно бывает, когда он приходит и смотрит так участливо, будто делит мои мысли на нас двоих. И даже в мыслях мне не скрыться от этого томного, не меняющегося взора красных глаз, так пристально изучающих душу вдоль и поперек, так неистово пылающих адским пламенем, когда кто-то хоть пальцем тронет, и так нежно топя все сомнения и предрассудки своей теплотой, которая иногда появляется в некоторых его бездонных взглядах.

А сердце снова будет биться громко и трепетно, как маленькая птичка, желающая свободы в маленькой для нее клетке. А я буду как обычно пытаться скрыть это, но Себастьян непременно услышит этот стук среди тишины.

***

С каждой минутой голова становилась тяжелее и гудела, как только мальчик пытался сделать какое-либо движение.

«Вот и рассвет», — в поблескивающих от болезни глазах отражались первые слабые лучи солнца, пробивающие густую ночную темноту. Еще целый час будет подниматься солнце, а через полтора часа, как обычно, придет Себастьян. Иногда, просыпаясь раньше, Сиэль с идеальной точностью до секунды высчитывал время до его прихода, смотря на часы, висящие на стене.

Мысли иногда растворялись, и минутами его брал беспокойный обрывистый сон. Он засыпал и просыпался, словно его кто-то будил. А это Себастьян играл с его мыслями. Это он там, где-то внизу, размышлял о нем.

***

«Только бы не нарушить этой тишины, только бы не закашляться.» — Сиэль уже чувствовал, как в горле запершило, и он постепенно охрип. Так хотелось сказать что-нибудь, чтобы голос прорезался. Но если он издаст хоть звук — тут же явится дворецкий, будет спрашивать о чем-то, проверять его состояние, нести свой чай и причитать о том, что нельзя выходить под дождь на улицу И как это не было бы предсказуемым: только он подумал об этом — дверь бесшумно открылась.

Поначалу он ничего не слышал и просто смотрел в потолок, погрузившись в свои дурные мысли. Себастьян остановился на входе и издалека разглядывал измученного господина, словно чувствуя все передуманное за ночь здесь. На его лице появились учтивость и сострадание, неимоверная забота и ни грамма упрека. Он подошел к кровати и присел на край, рядом с Сиэлем. Сиэль не обращал на него внимания, но боковым зрением видел, как Себастьян смотрит на него. Смотрит, как на ребенка, глупого, такого беззащитного и мучающегося от собственной безрассудности и глупых желаний, гложущих его каждую минуту.

Себастьян медленно наклонился к нему, так и желая укрыть потеплее, понять, что с ним. По крайней мере, сделать вид, что он пытается понять. На самом деле, он все уже понял, даже когда еще не открыл двери в спальню. Он точно предполагал такой исход событий. Себастьян долю секунды рассматривал лицо хозяина, казавшееся поначалу безразличным. Но совсем не безразличные глаза мальчишки выдавали холодную, специально состроенную для него физиономию.

«Надо же, даже сейчас этот ребенок умудряется притворяться. Только зачем?», — мелькнули мысли в голове демона, и он удивленно поднял бровь.

Немного улыбнувшись, заботливый дворецкий снял перчатку и приложил руку ко лбу Сиэля, забрав его волосы назад, прикоснулся губами к его лбу. Ровно на секунду эти теплые губы, такие мягкие и нежные, касались его кожи. Сиэль вздрогнул.

И мальчику недолго удалось чувствовать на себе эти прохладные губы. Рука дворецкого соскользнула со лба так же быстро, как и оказалась там. Себастьян, выпрямившись, отстранился назад. Он опечаленно вздохнул и сказал:

— Господин, да у вас жар, вы весь дрожите. Давно вам стало плохо? Что же вы сразу не позвали?

—Я и не звал тебя, — буркнул Сиэль, сделав попытку отвернуться от него на другой бок и испепелять дальше взглядом тумбу и подсвечник, стоящие рядом с кроватью. Но руки осторожно повернули его обратно.

—Я ведь знал, что вы не спите. Но я не знал, что вы мучаетесь. Простите мне подобную оплошность. Простите, что — он не успел договорить, как неожиданно для него рука Сиэля накрыла его губы, мешая закончить, и с недовольным взглядом мальчик сказал, смотря Себастьяну в глаза:

— Не извиняйся— на секунду их взгляды встретились. Себастьян увидел какое-то смятение в глазах Сиэля и странно улыбнулся.

«Теперь мучаешься?» — спрашивали глаза демона с легким укором.

Из-за того, что он так резко поднялся, в глазах потемнело. От резкой перемены положения у мальчика закружилась голова, и он уткнулся головой в грудь Себастьяну, не имея больше сил держать ее прямо. Сначала во взгляде Себастьяна можно было прочесть удивление. Но дворецкий лишь долю секунды смотрел на хозяина, потом приложил руку к его волосам, повел ей к затылку, снова вернулся к макушке и произнес, приоткрыв глаза:

— Господин

Чтобы не оставлять господина в таком неудобном положении, дворецкий устроил его голову себе на колени, положив на них перед этим небольшую подушку.

Сиэль, приоткрыв глаза, уже понял, что перед ним все слишком быстро потемнело, прежде чем он успел сообразить что-то. И промолчал. Из его небольших, но таких нежных, еще никем не тронутых, слегка раскрытых от удивления губ сыпались беззвучные восклицания. Он так близко находился к демону и это было настолько непривычным но сейчас уже все равно. И к тому же, Сиэлю все это нравилось: как он ухаживает за ним, как он смотрит в глаза, даже его причитания о хрупком здоровье и умение печь самые вкусные сладости, мастерство обворожительно улыбаться... Он всегда все знает и все умеет, и это кажется идеальным, порой даже слишком. Но Сиэлю никогда бы не надоело вот так, в полном спокойствии и тепле, греться в его руках, знать, что сейчас уже ничего не важно, и что сейчас он точно может спокойно закрыть глаза и забыть обо всем.

***

— Подождите немного, господин, я скоро вернусь.

Почти тут же Себастьян вернулся с подносом в руке: там была чашка чаю, какая-то посудаСиэль не понимал, что стояло на подносе, и сейчас обоняние по привычке распознавало сорт чая, но Сиэль не решался что-то сказать. Он предпочел исступленно смотреть в одну точку, едва ли прибывая в сознании.

И снова кровать прогнулась. И снова он с этой улыбкой. По утрам Сиэлю она надоедала, но сейчас было даже приятно смотреть на его доброе и не пораженное ни одной из многочисленных усмешек лицо.

Себастьян, повернув Сиэля к себе, снова осторожно и медленно уложил его голову себе на колени. Он делал все с величайшим спокойствием, как обычно. Но улыбался заботливей, чем когда-либо. Он отжал какую-то тряпку в воде и приложил ее ко лбу Сиэля. Тряпка была холодной и так приятно охлаждала огненную кожу. Редкие капельки холодной воды, становящейся теплой, медленно стекали по лицу.

Позже Себастьян напоил его горячим чаем. Неизвестно, что он туда добавил, но по телу пошло расслабление, недомогание почти исчезло, его перестало бросать в дрожь, а глаза начали смыкаться от усталости.

Как ни странно, Себастьян ничего не говорил и не причитал, как обычно. Он вообще стал в последнее время как-то по-другому себя вести. Интересно, что он испытывает? Может, нервы? Может, душу? Ведь ему так важно понятие этого слова: «душа».

***

Так прошло некоторое время, и Сиэль, не думая ни о чем, лежал у дворецкого на коленях, укрытый теплыми одеялами, а Себастьян водил пальцами по его измокшим волосам, с той самой усмешкой во взгляде наблюдая за тем, как смятенная душа успокаивается. Сиэль теперь мог спокойно уснуть, пока рядом был тот, кто до самой последней минуты не оставит его, несмотря ни на что.