• Название:

    13 апреля


  • Размер: 0.08 Мб
  • Формат: RTF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Осталось ждать: 10 сек.

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

Ироническое в литературе

Организация, кот не соотносится со стилевым единством. Во Франции к 1830му году романтизм во Франции ещё даже не начинался. Мюссе, Гюго, Жорж Санд ещё не начинали писать или только начали. 1825 год – в Париже выходит сборник пьес «Театр Клары Газуль». Очерк творчества автора, о ней, её портрет. По классицистическому рецепту, но с точностью до наоборот. Страсти без всякой меры, перепады тональности и т.д. Дух вызова, эпатажа, полемики. Портрет Клары Газуль изображал 20летнего Проспера Мериме (1803-1876), автора, переодетого в женское платье. Это характерный жест. Уже в этом ярком и праздничном литер дебюте Мериме показывает эмоциональность и искренность, и выражает процесс лицедейства, игры. Читатель вдруг останавливает себя на каждом шагу – он искренне сопереживал эмоции, но понимает, что крови на самом деле не было.

1827 – Мериме повторяет опыт игры с публикой, с ещё более впечатляющим успехом. Под своим именем публикует книгу Guzla. В книге было написано, что в книге написаны прозаические переводы песен южных славян. Все купились. Только Гёте заодозрил игру, то, что Гюзла и Газуль – анаграммы. Мериме перевёл только одну песню в этом сборнике – все остальные он придумал. Мериме чувствует это как традицию, довольствуется розыгрышем. Надувает читателей, потом разоблачает сам себя, а его саморазоблачение тоже надувательство – то, что он собирался на Балканы записывать фольклор, но не хватило денег. Решил на вырученные деньги туда поехать. Всего лишь несколько страоведческих брошюрок и иностранных слов.

По-настоящему Мериме работал над сборником больше 7 лет, его этнологические и литературные сознания были очень глубоки. Маска романтического странника – маска шутника – маска серьёзного учёного. «Ироник – это человек, кот отсутствует в собственных словах».

«Хроника времён Карла 9го» (1829) - единственное большое произведение Мериме. Исторический роман. Как и Скотта, Стендаля, Мериме интересует не парадная история при дворах, а история интимно вершащаяся в сознании обычных людей. Стендаль: Историческая эпоха – не только во внешней декоративности (у Скотта слишком много интереса к вненим приметам), а в зеркале человеческой психологии. Одно из самых трагических событий франц истории, Варфоломеевская ночь, показывается как сцены частной жизни. Даже свидание любовников. Историч события теряют жпический масштаб и размениваются на множество субъективных взглядов. Даже авторский взгляд – только один из взглядов. Моя версия на истинность не претендует. И даже определённого финала нет. Читатель может закончить роман по своему вкусу. Исходный и последовательный релятивистский посыл – шокирующий контраст с серьёзностью центральной темы – вопрос об истинной вере. О вере как о вопросе нерассуждающем, о силе и уязвимости веры, о невозможности веры. Невозможность веры – его собственная тяжело переживаемая субъективная реальность. Мериме: «2 вида веры – через рассуждения или через инстинкт скептик вопреки себе». Метафора духа времени. Карлайл, историк, очень влиятельный в19м веке: «Наш век, век лишившийся веры и страшащийся скептицизма».

Двое влюблённых у Мериме. Он, Бернар Мержи – гугенот, она, Диана – католичка. Мержи высокомерно говорит о детской наивности ревностных католиков. Символ веры персонаж отождествляет с таблицей умножения (ничто не убедит его, что 2х2=4, ответ на катол веру). Человек верующий – тот, у кого есть цельность, тот, кому недоступна рефлексия, которая расчленяет, дробит сознание.

Но и у сомнения есть хорошая, практическая сторона – если недобрый человек одушевится верой, он всё сожжёт. Жорж Мержи – воплощение добродетели сомнения, рациональности. Он не умеет и не желает принять ни одну из вер, он понимает, что дар веры ему не дан, у него дар оценивать ситуацию. В глазах окружающих он антигерой. Но может ли там быть героика противостояния, протоэкзистенциализма? Ирония как принцип мировидения. Об этом рассуждают все лучшие умы – Гегель и Кьеркегор. Последовательно рассуждают, что такое ирония как печать современного духа, болезнь духа. Они выводят иронию из романтизма. Иногда это единственное, что отличает романтического гения от обывателя для романтиков. Но тогда же начинается мучительное размышление – чего стоит ирония. Отчуждение от социума, дереализация, невозможность принять хоть что-то как обективную реальность. Потенциальная фиктивность любой истины. Для Мериме отсутствие иронии и завидно и ужасно, а наличие – и доступно, и мучительно.

Очень тонкие психологические характеристики в его новеллах. Это его экзотические новеллы. В конец жизни экзотика становится фантастикой. И парижские новеллы. Принцип разделения. В экззотич новеллах он развивает тему экзотического примитива, кот и влечёт к себе, и отталкивает, настораживает. В парижских – несчастное сознание, подверженное рефлексии. «Кармен», «Коломбо», «Маттео Фальконе» - человек рода, стихии, большей, чем он сам. Человек внутри мифа, как орудие судьбы. Сам Мериме в Испании в 1830м году как-то обедал с человеком, кот «ел и пил как Гомер, уничтожая всё вокруг». На этом фоне рефлексия культурного человека выглядит как преимущество, но сомнительное. Гиперрассудочность, опасливость, неспособность предать себя в дар, человек уже не живёт, а рассуждает о жизни. Жизнь превращается в подобие жизни. «Двойная ошибка» и «Арсен Гийом».

Письмо – самосозидание. Тургенев писал, что чувствительность была сутью характера Мериме, но он жил под маской. Искусственность социальной личины. Можно быть пленником внешней маски и хозяином собственной. Жизнь под маской – постоянный труд и риск. Двойственность, раздвоенная ироническая позиция. Наиболее нравственная сторона скептического, рационального сознания – понимать то, чего ты не разделяешь. Мериме работал с предельными концентрациями иронии. 1830е-1840е гг – новеллистика. Позже – благополучная, но творчески бесплодная жизнь. Писал исторические труды, стал сенатором. Писал рецензии на современную литературу. Задолго до старости считал себя дряхлым стариком. Это не физический недуг, а такое состояние культуры, кот зафиксирует Освальд Шпенглер: «Ирония утомилась от себя». Не только едкость, а способность утомляться, уставать от себя.

Франц критиков 1830х гг – вопрос, можно ли в то время написать трагедию. Англичане тогда привозят в Париж Шекспира, франц литературы открывают его для себя. Стендаль пишет «Расин и Шекспир» - противопоставляет авторов знаменитых трагедий. Шекспир писал для людей сильных страстей. Франция, взбудораженная революцией, проснётся для трагедий шекспировского типа. Надежды на трагедию не оправдались. Гегель рассуждает о трагедии в «Эстетике» - исчерпанность трагического канона. Особенность исторической, культурной ситуации. Нет трагедии в отсутствие «вечной справедливости». Если у человека исчезает горизонт вечных ценностей, абсолютных категорий, исчезает трагедия. Нет полноты исторического смысла. Нет метафизического преступления – и нет катарсического переживания. В нынешних условиях, по Гегелю, все ценности предстают как историчные, социальные, изменчивые, состязающиеся друг с другом и т.д. Именно поэтому спор этих позиций трагической наполненности обрести не может.

Альфред Мюссе (1813-1857) – поэт, драматург, писатель. Мюссе тоже начинает как литературный счастливчик. Пишет стихи в любовных пирушках, между любовными увлечениями и т.д. Но они странноватые. Сент- Бёв пишет, что Мюссе одел романтизм в домашнее платье. Последовательное, рефлексирующее, разоблачающее сознание.

Комедия «Прихоти Марианны» (1833). Образ болезненный и игриво раздвоенный. Оттавио видит жизнь в её грубой материальности, Селио лелеет в душе образ идеального инобытия и его оплакивает. Братья-антиподы. Описывают свою ситуацию противоположно, но похожим образом. Слово, отношение к слову. Влюблённый Селио немеет, вздыхает. Оттавио не испытывает любви, но действует словом. Говорит охотно, много, красиво. Объясняется за друга в любви. Великолепные метафоры. Полнота содержания без формы но и пышность формы без содержания.

«Фантазио» (1833). Герой-поэт, проблематизируется деятельность производства поэтического слова. Поэт тянет из себя вязь образов, выкидывает нити в пустое пространство, связать небо с землёй. Он претендует на созидательную миссию, но кроме слова ничего не имеет. Полновластие и бессилие.

Несмотря на невозможность, и Мюссе и другой драматург попробовали написать трагедии.

У Мюссе – «Лоренцаччо». Самая шекспировская из всех романтических драм. Напоминает «Гамлета». Человек чест вынужден убить правителя, надевает шутовскую маску.

Проблема формы и содержания. Историческое и внутреннее действие. Лоренцаччо зочет сделать свою жизнь романтическим сочинением. Жизнетворчество. Он осуществляет задуманное. Но смысл его замысла не реализуется. В какой-то момент сам автор сочинения перестаёт понимать, кто он есть. Его называют разными именами. Изменчивое и относительное – как оно соотносится с абсолютным. Когда он доигрывает свою жизнь до конца, то он не дозавершает смысл, он делает это ради формальной преемственности замысла. «Это убийство – это всё, что осталось мне от моей добродетели». Соврешив своё деяние, Лоренцаччо остаётся «пуст как жестяная статуя».

Георг Бюхнер (Bьchner) (1813-1837). Если Мюссе по рождению принадлежал к богеме, то Бюхнер жил в окружении пособий по анатомии, научных трактатов. Людвиг Бюхнер, естественник, был старшим братом драматурга, атеистом и материалистом. Георг Бюхнер для 19го века не существовал как художник, его открыл Брехт, он рано умер от тифа. Как и Мюссе и Мериме он начал со зрелого дебюта.

«Смерть Дантона». Дантон – тоже романтический художник жизни, деятель. Self-unmade man. Трагически неразрывны. Истоки современного трагического конфликта. Короткая жизнь Дантона подчинена историческому действию – хочет изменить историю, но проходит в исторической тине. В тени неминуемой гибели, конечности. И на уровне языка, метафор. Scheiden – «разделять», «отделять», «разлучать». Мотив неизбежной расчленённости, разъятости жизни – на что обречён современный человек, звучит на разных уровнях сюжета и языка. Этому противостоит усилие человека творить иллюзию целостности. Состояние природы – расчленённое, красота разделена. Дантон пытается собрать шедевр искусства, вопреки энтропии природы и искусства. Всё это безнадёжно. Прямое и поэтическое значение слова. И лживое, и обещающее высшую истину. Источник трагического конфликта, переживания бытия. Человек не может жить без обещания себе истины и целостности, убеждаясь в обманчивости и целостности. В этом трагедия.