• Название: Microsoft Word - Kniga2000#^.doc
  • Автор: marfvaCHaNe1

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ СЛАВЯНОВЕДЕНИЯ

А. А. ЗАЛИЗНЯК

«ÑËÎÂÎ Î ÏÎËÊÓ ÈÃÎÐÅÂÅ»:
ÂÇÃËßÄ ËÈÍÃÂÈÑÒÀ

ЯЗЫКИ СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ
Москва
2004

ББК

63.4
З 55
Издание подготовлено в рамках Программы фундаментальных исследований
ОИФН РАН "История, языки и литературы славянских народов
в мировом социокультурном контексте"

Зализняк А. А.

З 55

«Слово о полку Игореве»: Взгляд лингвиста. — М.: Языки
славянской культуры, 2004. — 352 c. — (Studia philologica. Series minor).
ISBN 5-94457-200-0
Уже двести лет не прекращается дискуссия о том, что представляет
собой «Слово о полку Игореве», — подлинное древнерусское произведение или искусную подделку под древность, созданную в XVIII веке. С
обеих сторон в эту дискуссию вложено много страсти, в нее часто привносятся и различные ненаучные элементы, так что иногда нелегко отделить в ней научную аргументацию от эмоциональной.
Гибель единственного списка этого произведения лишает исследователей возможности произвести анализ почерка, бумаги, чернил и прочих материальных характеристик первоисточника. Наиболее прочным основанием для решения проблемы подлинности или поддельности «Слова
о полку Игореве» оказывается в таких условиях язык этого памятника.
Настоящая книга посвящена изучению именно лингвистической стороны данной проблемы. В ней систематизируются аргументы за и против
подлинности памятника и оценивается относительный «вес» тех и других.
Книга предназначена как для специалистов-филологов, так и для широкого круга читателей, интересующихся «Словом о полку Игореве» и его
происхождением.
ББК 63.4
В оформлении переплета использована Киевская Псалтирь 1397 года
Научное издание

Андрей Анатольевич Зализняк
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»: ВЗГЛЯД ЛИНГВИСТА
Издатель А. Кошелев
Художественное оформление переплета
Натальи Прокуратовой и Сергея Жигалкина
Корректура и верстка М. Толстой
Подписано в печать 22.07.2004. Формат 84×108 1/32. Бумага офсетная № 1, печать офсетная.
Гарнитура Таймс. Усл. п. л. 8,91. Тираж 2000. Заказ №
Издательство «Языки славянской культуры». ЛР № 02745 от 04.10.2000.
Тел.: 207-86-93. Факс: (095) 246-20-20 (для аб. М153). E-mail: Lrc@comtv.ru
Outside Russia, apart from the Publishing House itself (fax: 095 246-20-20 c/o
M153, E-mail: koshelev.ad@mtu-net.ru), the Danish bookseller G•E•C GAD (fax: 45 86
20 9102, E-mail: slavic@gad.dk) has exclusive rights for sales on this book.

ISBN 5-94457-200-0

© А. А. Зализняк, 2004
щщщллщщщ
© Языки славянской культуры, 2004

Предисловие
Книга состоит из четырех отдельных статей, посвященных одной общей теме — лингвистической стороне проблемы подлинности или поддельности «Слова о
полку Игореве» (сокращенно: СПИ).
Основная статья — «Лингвистические аргументы за
и против подлинности "Слова о полку Игореве"» (сокращенно при внутренних отсылках: «Аргументы...»).
В ней рассматриваются выдвигавшиеся в разное время
аргументы этих двух категорий и оценивается их относительный «вес».
В статье «К чтению нескольких мест из "Слова о
полку Игореве"» (при внутренних отсылках: «К чтению...») обсуждаются некоторые трудные места текста
СПИ. Предлагаемые чтения этих мест имеют определенное значение в общем балансе аргументов за и против подлинности СПИ. Но мы предпочли вынести их в
отдельное рассмотрение, поскольку аргументы, основанные на предполагаемых, а не на бесспорных чтениях, занимают в иерархии аргументов лишь второстепенное место.
Статья «О нескольких лингвистических работах противников подлинности "Слова о полку Игореве"» (при
внутренних отсылках: «О противниках...») посвящена
разбору ряда статей, появившихся в 1970-е – 1990-е гг.
Это своего рода приложение к соответствующему разделу основной статьи, куда вынесены подробности, которые в рамках основной статьи были бы излишними.
Статья «Новейший кандидат на авторство "Слова о
полку Игореве" — Йосеф Добровский» (при внутренних отсылках: «О Добровском...») посвящена разбору
недавно вышедшей книги Э. Кинана, развивающей гипотезу о том, что СПИ создано Й. Добровским.

4

Предисловие

Для удобства читателя в конце книги в качестве
приложения дан также сам текст СПИ.
Цитаты из СПИ приводятся по первому изданию
1800 г. (если необходимо, то с конъектурами, которые
в этом случае отмечаются угловыми скобкам), но без
обязательного соблюдения принятых в этом издании
словоделения, заглавных букв и пунктуации (подробнее см. «Аргументы...», § 6).
Для указания места цитаты внутри памятника используется нумерация «звеньев» текста, принятая в критическом издании Р. Якобсона (1948: 133–150). После
цитаты ставится просто номер звена, например: Съдлай, брате, свои бръзыи комони 21. По номеру звена
читатель легко найдет это место в приложении.
Особо подчеркнем: эта книга — не описание языка
СПИ как таковое. Ее единственная задача состоит в
том, чтобы изучить проблему подлинности или поддельности СПИ. Анализ языка СПИ нужен нам лишь в
рамках, определяемых этой основной задачей.
Приношу благодарность Е. А. Гришиной, Е. В. Падучевой, С. М. Толстой, Б. А. Успенскому и В. А. Успенскому за сделанные ими замечания; В. Л. Янину за возможность воспользоваться его экземпляром книги А. А. Зимина (полученным от автора); В. М. Живову за замечания и за возможность ознакомиться с его еще не опубликованной работой с критикой гипотезы Э. Кинана о
Й. Добровском как авторе СПИ; В. Б. Крысько за замечания и за то, что он обратил мое внимание на необходимость ближе ознакомиться с работами К. Троста, М. Хендлера и Р. Айтцетмюллера о происхождении СПИ (в
некоторых случаях ниже использованы также его критические замечания по поводу этих работ); Л. А. Бассалыго за замечания и за идею оформления обложки;
М. Н. Толстой за замечания и за бесценную помощь
при подготовке книги к печати.

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ АРГУМЕНТЫ ЗА И ПРОТИВ
ПОДЛИННОСТИ «СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»

§ 1. Происхождение «Слова о полку Игореве» вот
уже два столетия остается предметом дискуссии. Основной вопрос, интересующий как специалистов, так и
широкую публику, состоит здесь в том, является ли
оно подлинным древним сочинением или поздним сочинением, имитирующим древность.
Главная техническая проблема, которую необходимо решить для ответа на указанный основной вопрос
(интересующая уже только специалистов), связана с
тем, что имеются многочисленные текстуальные параллели (полные совпадения или близкие сходства),
неслучайность которых находится вне сомнений, между СПИ, описывающим поход 1185 г., и Задонщиной,
описывающей Куликовскую битву 1380 г. (и созданной в интервале между самой Куликовской битвой и
1470-ми годами, к которым относится ее самый ранний
дошедший до нас список). Необходимо так или иначе
объяснить эти параллели.
Конкурируют две основные версии: 1) о раннем создании СПИ — до Задонщины; 2) о позднем его создании — после Задонщины. В первой версии параллели
между СПИ и Задонщиной, естественно, объясняются
как заимствования из СПИ в текст Задонщины, во второй — наоборот. Соответственно, можно говорить о
версии первичности СПИ и версии его вторичности.
Капитальный факт, не оспариваемый никем, состоит в том, что язык СПИ намного архаичнее языка За-

6

Аргументы…

донщины. Следовательно, если СПИ создано позднее
Задонщины, то автор писал не на языке своего времени, а имитировал древний язык. Таким образом, противопоставление версий первичности и вторичности
можно представить также и в следующем виде: либо
СПИ написано на языке своего времени, либо его язык
есть имитация языка, на несколько веков более древнего.
Если будет доказана первичность СПИ, то тем самым решается и основная проблема: СПИ должно быть
признано подлинным древним произведением. Поэтому версии первичности и вторичности СПИ мы можем
называть также соответственно версиями подлинности
и неподлинности.
З а м е ч а н и е . Версия подлинности СПИ, конечно, не
означает предположения о том, что до момента печатной
публикации (1800 г.) дошел ни в чем не искаженный и никем не подправлявшийся первоначальный текст СПИ. Напротив, это было бы настоящим чудом. Одного лишь примера Задонщины, все списки которой полны разнообразных
ошибок, достаточно, чтобы понять, каким серьезным искажениям и переделкам мог подвергаться текст в рукописной
традиции.

Если верна версия вторичности (неподлинности)
СПИ, то возникает дополнительная дилемма: создавалось ли СПИ как обычное литературное произведение
или с замыслом ввести общество в заблуждение относительно его происхождения, т. е. как подделка. Тем
самым версия вторичности подразделяется на: а) версию о простой имитации (не предполагающей какоголибо обмана); б) версию о поддельности.
Здесь следует учитывать, что заимствования из одного сочинения в другое в разные эпохи воспринима-

§1

7

лись по-разному. Автор XIV–XV веков, включавший
пассажи из более древнего сочинения в свой текст, не
нарушал никаких представлений своего времени о нормах литературного творчества. Но автор, например,
XVIII века, пожелавший воспеть в древнем стиле поход XII века и заимствующий при этом целые пассажи
из сочинения XV века, мог восприниматься только как
стилизатор, а если он не открывал своего авторства и
выдавал свое сочинение за древнее, то уже как мистификатор (= фальсификатор).
Предполагаемого в рамках версии вторичности создателя СПИ (имитировавшего древний язык) мы будем называть Анонимом. Ниже этот гипотетический
персонаж будет у нас постоянным действующим лицом; просим не забывать, что даже там, где о нем говорится в изъявительном наклонении, мы всё же не знаем, существовал ли он на самом деле.
Разумеется, для восстановления полной картины
создания СПИ представляет интерес не только вопрос
«до или после Задонщины», но также и более точное
определение времени, например, XII или XIV век в
версии первичности, XVI или XVIII век в версии вторичности.
Но в настоящей работе мы этими проблемами заниматься не будем. В частности, в рамках версии первичности СПИ мы не касаемся вопроса о том, к какому
именно времени внутри хронологического интервала
между походом 1185 г. и созданием Задонщины его
предпочтительно относить. (Отметим лишь, что большинство сторонников данной версии относят создание
СПИ ко времени вскоре после 1185 г.)
В рамках версии вторичности СПИ мы тоже не будем специально заниматься уточнением века. Но вопроса о простой имитации или подделке коснемся.

8

Аргументы…

Несколько забегая вперед, укажем, что версия «невинной имитации» обладает в данном случае гораздо
меньшим правдоподобием, чем версия поддельности.
Дело в том, что, как мы вскоре увидим, объем знаний,
необходимых для достижения того уровня сходства с
древними текстами, которым обладает СПИ, очень
велик. Поэтому крайне маловероятно, чтобы кто-либо
взял на себя тот огромный труд, который необходим
для овладения всем этим объемом знаний, всего лишь
ради удачной стилизации.
В самом деле, стилизатору вполне достаточно, чтобы его произведение производило желаемое впечатление на публику (а для этого, к тому же, обычно бывает
нужно не столько реальное сходство с подлинной древностью, сколько соответствие представлениям публики). Только мистификатор будет добиваться того, чтобы его не смогли разоблачить даже специалисты.
Соответственно, в рамках версии вторичности СПИ
имеет смысл рассматривать в первую очередь именно
вариант с подделкой. Если бы оказалось, что даже и
этот вариант не проходит, то про вариант с «невинной
имитацией» уже незачем было бы и говорить.
Почти все сторонники позднего происхождения
СПИ относят предполагаемого автора СПИ к XVIII
веку (и даже у!же — к концу века). Это легко объясняется культурно-историческими соображениями —
состоянием русского общества, первой публикацией
летописей, пробуждением интереса к древности. Для
более раннего времени (XV–XVII вв.) фигура фальсификатора и в самом деле выглядит очень неправдоподобно.
Поэтому, хотя ради общности мы формально допускаем фигуру фальсификатора для любого времени
между созданием Задонщины и концом XVIII в., практически везде, где почему-либо необходима конкрети-

§1

9

зация, мы рассматриваем вариант с сочинителем XVIII
века. Как будет видно из дальнейшего, наши заключения об авторе XVIII в. действительны также и для автора более ранних веков.
Таким образом, настоящая работа посвящена в первую очередь сравнению аргументации в пользу первичности (подлинности) СПИ и в пользу его поддельности
(в последнем случае с преимущественным вниманием
к версии о фальсификаторе XVIII века). И ниже мы в
большинстве случаев ограничиваемся тем, что вместо
строгого противопоставления «первичное — вторичное» рассматриваем не исчерпывающее всех логических возможностей, но для всех практических целей
достаточное противопоставление «подлинное — поддельное».
Нас будет интересовать вопрос о том, что дают особенности языка СПИ для установления его подлинности или неподлинности. При этом следует подчеркнуть,
что очень многое здесь уже сделано нашими предшественниками, так что значительная часть нашей работы в
сущности сводится к систематизации известного.1
Прочих аспектов проблемы подлинности СПИ мы
почти не затрагиваем. В частности, в настоящей статье
мы не касаемся вопроса о возможности отождествления Анонима с каким-либо конкретным лицом, а из его
знаний и умений рассматриваем только те, которые
имеют отношение к языку СПИ.
1

Настоящая статья уже была написана, когда вышла
большая статья О. Б. Страховой (2003), где обсуждается в
сущности та же основная проблема. В ряде пунктов ход рассуждения в обеих работах оказался практически одинаков.
Но в данном случае это настолько естественно вытекает из
сути дела, что мы сочли ненужным специально устранять
такие параллелизмы.

10

Аргументы…

Ограничиваясь одной лишь лингвистической проблематикой, мы, разумеется, ни в коей мере не отрицаем значения литературоведческого, исторического и
культурологического аспектов данной проблемы. Но
мы, во-первых, предпочитаем в данном случае не выходить за рамки своей прямой специальности, во-вторых, полагаем, что лингвистические данные, с их относительно высокой объективностью и определенностью,
могут способствовать решению проблемы более эффективно, чем области, где намного шире простор для
вольной игры мнений.
Исходя из того, что обсуждаемая проблема представляет интерес для достаточно широкого круга читателей, мы считаем полезным сопровождать свое изложение пояснениями, многие из которых для специалиста
излишни. Лишь небольшое число лингвистических сюжетов разбирается с подробностью, требующей некоторой филологической подготовки. В тех немногих
случаях, когда обсуждение выходит за рамки лингвистики, мы обычно ограничиваемся популярным изложением известного.
§ 2. Особенности дискуссии о подлинности или неподлинности «Слова о полку Игореве» связаны прежде
всего с драматической и во многом таинственной судьбой единственного списка этого произведения.
СПИ было издано в 1800 г. А. И. Мусиным-Пушкиным. По сообщению последнего, оно входило в состав
приобретенного им рукописного сборника. Но способ
приобретения остается не совсем ясным; А. И. МусинПушкин говорил об этом скупо и уклончиво. Через 12
лет после издания СПИ сборник, как обычно считают,
погиб в великом московском пожаре (правда, сохранившиеся сообщения об этом носят несколько неопределенный и не вполне надежный характер).

§2

11

На всех этапах изучения СПИ безусловно преобладал взгляд на него как на подлинное древнее сочинение. Поэтому перечислять сторонников этой точки
зрения нет необходимости. Здесь нужно, однако, учитывать то особое обстоятельство, что в СССР в этом
вопросе свободная конкуренция версий была невозможна: версия подлинности СПИ была фактически включена в число официальных научных постулатов, сомнение в которых было равнозначно политической нелояльности.
С другой стороны, с самого момента публикации
СПИ и в особенности после гибели рукописи высказывались и сомнения в его подлинности. И необходимо
признать, что таинственность, которой было обставлено появление этого памятника, и театральность его
гибели сильно располагали и поныне продолжают располагать к априорному недоверию.
Историю скептических выступлений можно схематически представить так.
Первая волна скептиков (так называемые скептики
пушкинской эпохи) появилась вскоре после публикации памятника. Это еще не научные исследования, а
главным образом выражения непосредственной субъективной оценки, с обсуждением преимущественно
стиля, иногда отдельных слов (см. подробное изложение в Зимин 1963, глава 8; критический обзор — Якобсон 1948: 192–195).
Второй этап скептического отношения к подлинности СПИ относится к гораздо более позднему времени.
Предвестники этого этапа — Л. Леже (работы 1890-х
гг.) и М. И. Успенский (работы 1920-х гг.); но главным
его представителем является Андре Мазон (работы
1938–1944 гг.). Основная идея Мазона: СПИ — подделка конца XVIII века (в качестве возможных авторов подозреваются А. И. Мусин-Пушкин, Н. Н. Бантыш-Камен-

12

Аргументы…

ский; позднее Мазон счел возможной также кандидатуру Иоиля Быковского, о котором см. ниже). Гипотеза
Мазона подвергнута критике во многих работах; важнейшая из них — Якобсон 1948, где положения Мазона
разобраны последовательно и полно и по оценке десятков филологов разных стран (см. обзор в Якобсон
1952: 388–389) в научном смысле уничтожены.
Следующий этап составляют работы А. А. Зимина
(1960-е гг.). Основная идея: СПИ — сочинение архимандрита Спасо-Ярославского монастыря Иоиля Быковского (1726–1798), задуманное не как фальсификат,
а как стилизованное сочинение на историческую тему,
которое впоследствии А. И. Мусин-Пушкин решил выдать за древнее.
Поскольку в советскую эпоху версия подлинности