• Название:

    Хакеры. Basic (Чубарьян Александр)


  • Размер: 2.53 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



  • Название: Õàêåðû Basic
  • Автор: Àëåêñàíäð ×óáàðüÿí

Предпросмотр документа

Александр Чубарьян
Хакеры Basic

Паук спросил: Лиса, зачем
Меня ты предала?
Теперь тебя я просто съем,
Ну, вот и все дела.
(Детская считалка или же просто песенка)

Аннотация :
Действие книги начинается в 1998 году в Питере. Лекс и Ник, два побратавшихся
пацана из образцово-показательного детдома, не на шутку увлекаются информатикой и
программированием. Однажды они взламывают локальную сеть в компьютерном клубе,
принадлежащем отставному ФСБ-шнику. Череда событий, вызванных этой шалостью,
заставит друзей кочевать по всем уголкам нашей страны — да и не только нашей. Тайные
организации, промышленный шпионаж, быстрые деньги, кибервойны, успешные сетевые
проекты, заказные убийства, воля сильных мира сего — все это и многое другое сделает в
конце концов бывших побратимов смертельными врагами. И не последнюю роль в этом
сыграет таинственная девушка с брелоком в виде паука из серебристого металла… Книга
«Хакеры. Basic» содержит секретные сведения о некоторых событиях, которые происходили
в сфере IT (и не только) за период с 1998 по 2006 год. Многие имена и названия изменены в
целях безопасности проекта «Этногенез».
ПРОЛОГ
Сингапур, 8 августа 2008 года
Парк аттракционов — излюбленное место встреч хакеров, осведомителей, дилеров и
тому подобного сброда. Здесь всегда многолюдно, что удобно: во время облавы можно

быстро затеряться в толпе. Кроме того, это просто модное местечко среди продвинутой
молодежи. Вот и пестрит толпа дата-панками, кибер-готами, транс-дроидами и прочими
фриками. Одни просто тусуются, другие мутят что-то, а третьи с них пример берут, сбривая
виски и татуируя подбородки.
Прошло время серых костюмов и аккуратных причесок. Теперь, чтобы слиться с
толпой, надо вшить себе в голову пару подшипников или вставить в ноздрю три пера.
Неужели и у нас скоро так будет?
Я в Малайзии. Если быть точнее, в Сингапуре. А если быть совсем точным, — я в парке
аттракционов, вместе со своими спутниками подхожу к колесу обозрения под названием
«Сингапур Флаер».
Это самое большое «чертово колесо» в этой стране, за тысячи километров от родины.
Единственная достопримечательность, которую я здесь знаю.
Я не люблю Сингапур. Мне не за что его любить. Я бывал здесь дважды в прошлом
году, и оба раза мои поездки заканчивались неудачно.
Да и чувствую себя я здесь некомфортно.
Все дело в иероглифах, этих странных и непонятных символах.
Я их не понимаю, для меня они — лишнее напоминание того, что это не просто чужая
страна, а чуждая, совершенно незнакомая культура. И даже если я выучу малайский язык,
сделаю азиатскую пластику и куплю здесь дом, все равно я буду чужаком в стране,
полной фриков и иероглифов.
Впрочем, жить я тут не собираюсь.
И умирать тоже… Чур меня, чур!
Колесо обозрения. Здесь пройдет встреча, от которой, в конечном итоге, будет зависеть
моя дальнейшая судьба. В общем-то, все мои двадцать семь лет после этой встречи останутся
«годами до», а жизнь получит новый отсчет времени.
Я называю подобные моменты ключевыми, они навсегда врезаются в память, чтобы
потом всплывать в качестве приятных воспоминаний или ночных кошмаров. Поворотные
точки судьбы, или, если хотите, железнодорожные стрелки на пути моего поезда.
Эта встреча должна была состояться. Рано или поздно.
Вопрос состоял даже не в том, когда или где, или кто будет гарантом. Вопрос в том, кто
пойдет на эту встречу с обеих сторон. Поскольку сказать, что мы не доверяем друг другу, —
значит, ничего не сказать.
С нашей стороны иду я, это даже не обсуждалось. В команде я уже ничего единолично
не решаю, а по прошлым делам я один в курсе всего, что происходило последние годы.
Ну а с их стороны…
Я ведь не знал, кто придет на встречу. Это на самом деле мог быть кто угодно, и
стопроцентной уверенности в том, что я увижу знакомое лицо, не было. Их группировка
тоже состояла не из одних русских, и на встрече я мог увидеть немца, индуса или какуюнибудь китаянку.
Но пришел тот, кого я и ожидал увидеть. Я не ошибся.
Гарант — малаец из местных. Он устроил так, что в кабинку, рассчитанную на два с
лишним десятка пассажиров, несмотря на очередь, вошли только семеро.
Здесь это обычная практика, перед нами такую же кабинку занимает семья европейцев:
мужчина, женщина и девочка лет трех-четырех, тоже выкупивших все посадочные места.
Лицо мужчины кажется мне знакомым. Года три как не смотрю зомбоящик, от
которого только герпес на глазах выскакивает, но ощущение такое, словно видел мужчину
по телевизору. Возможно, актер какой-то или ведущий… может, даже из России…
Когда двери их кабинки закрылись, девочка прильнула к стеклу и уставилась на меня.
Взгляд у нее был такой… слишком пристальный что ли.
Наверное, что-то почувствовала. Дети по-другому смотрят на окружающий нас мир и
часто видят то, что недоступно взрослым.
Я ловлю ее взгляд и думаю, что этот путь в кабинке вполне может стать для нее

последним путешествием. Для нее, для ее родителей, для нас и всех, кому
«посчастливилось» в этот момент очутиться на этом чертовом колесе. Никто ведь не знает,
чем все закончится.
От каждой стороны не более трех челов. Это было категорическим условием гаранта,
который, действуя по всем правилам, в самый последний момент сообщал обеим сторонам
инструкции для встречи. Конечно, гораздо проще устроить видеоконфу через сто-пятьсот
прокси, или мило пошифроваться, используя одновременно три месседжера, причем по
каждому из них отправлять только часть сообщения… Но на этот раз вопрос стоял слишком
серьезный, чтобы доверять его безопасность интернету или телефонным линиям.
Поэтому был приглашен гарант, и поэтому только вчера мы узнали, что встреча
произойдет в Малайзии.
Со мной — два сербских наемника из Армады. Обычные парни, прошедшие обучение в
одной из частных спецшкол, держатся на удивление спокойно, изображают туристовбизнесменов, лопочут что-то между собой по-английски, но нарочито неразборчиво.
В Армаде работают профессионалы по части маскировки и перевоплощения, да и
прикрывают они круто. Их услуги стоят дорого, но, опять же, не дороже денег. К тому же у
одного из них опция транслятора, то бишь переводчика. Я с английским не очень дружу,
а в серьезных вопросах лучше подстраховаться.
Впрочем, переводчик мне не понадобится — для моего оппонента русский тоже родной
язык.
Его охрана не слишком шифруется. Рыжие волосы, горбатые носы, густые брови —
западные армяне. И судя по тщательно застегнутым воротничкам, скрывающим татуировки,
это дашнаки. Радикалы-наемники, не настолько отмороженные, как, скажем,
Красные бригады или Brotherhood of Sky, но все равно мстительные и психованные
ублюдки. Можно даже не искать у них в карманах таблы на основе боевых коктейлей,
достаточно просто посмотреть им в глаза, вечно скрытым под темными очками:
расширенные зрачки и чисто человеческое безумие.
Дашнаки — не охранники. Это идейные фанатики. Их, в отличие от спецов Армады,
нанимают на длительный срок. Эффективность дашнаков прямо пропорциональна времени
их работы, через пару лет службы они готовы горы сдвигать во имя сюзерена. Глупо брать
их на разовую встречу, тем более в качестве охраны. Они не столько
защитники, сколько нападающие. И хотя нет причин не доверять гаранту, все равно
немного тревожно.
Надеюсь, мои сербы, в случае опасности, не подведут.
Мы рассаживаемся на места друг напротив друга, двери кабинки закрываются, она
отрывается от земли. Охрана следит за охраной, а мы рассматриваем друг друга, убеждаясь в
том, что наши подозрения, наконец, подтвердились.
Гарант тем временем садится в сторону, на линию между нами.
Надевает наушники, неподвижно смотрит перед собой. Он не услышит ни слова из
нашего разговора, но будет видеть все. На случай, если кто-то из нас решит пустить в ход
что-нибудь кроме слов, гарант — единственный, у кого есть оружие.
Кабинка поднимается вверх, гарант дает отмашку: теперь мы можем начинать разговор.
Я молчу, поскольку не моя сторона инициатор встречи.
— А я так надеялся, что ты уже сдох… — с сожалением произносит мой оппонент,
глядя мне в глаза. — Или гниешь в тюряге.
Он смотрит на меня с такой ненавистью, словно пытается уничтожить мыслью или
взглядом.
Десять лет назад он был моим кровным братом. Теперь, как говорят нохчи, он мой
кровник.
Как время-то бежит.
ГЛАВА 1

БРАТЬЯ ПО КРОВИ
СПб, 1997 –98 годы
Все надо с чего-то начинать. Сказку — с «Жили-были…», стихотворение — с
«Однажды в студеную зимнюю пору…», боевик с перестрелки, фильм ужасов с жестокого
убийства. А биографию следует начинать с детства.
Ну, не с самого, конечно, раннего. Подробности вроде первого звука или первого шага
смело опустить, а начать с первых осмысленных поступков. Игрушку забрал у кого-то в
песочнице или конфетой поделился.
Хотя какие песочницы? Какие конфеты? Какое детство?
Ладно, черт с ним, детством. Изобилие сладостей, реализованное право попасть из
песочницы в лабиринты заводов — эта песня имела место быть где-то на задворках памяти,
но давно забылась и растворилась в сознании. Вместо заводов, правда, оказалась паутина
веба, но по сути разницы никакой.
Детство, так и не начавшись, закончилось в подвале.
В сыром и темном подвале специального интерната номер 47, под светом грязной
сорокаваттной лампочки. Здесь начинались самые ранние воспоминания о прошлом. Все, что
было до этого момента, более не существовало.
Итак, подвал и грязная сорокаваттная лампочка, включенная около получаса назад —
единственный здесь источник света и тепла.
Ржавые трубы, стекловата и два отбрасывающих на стены бесформенные тени
пятнадцатилетних пацанов, которые живут своей жизнью среди неуклюжих рисунковграффити.
Два больших пальца, перемазанные в крови, уткнулись друг в друга и застыли
неподвижно на мгновение, запечатывая в памяти ритуал братания.
— Все. Теперь мы одна семья.
— Братья навек. По любому.
Они, как в сериале, которому суждено выйти через несколько лет — с первого класса
вместе. С первого класса спецшколы при интернате 47 города на Неве. Оба детдомовские и
оба не питерские: Ника из Краснодарского приюта привезли, а Лекса аж из Владивостока.
Интернат образцово-показательный, самых смирных и самых способных сирот по всей
России собирали, чтобы иностранцам да журналистам показывать. Ник с Лексом вроде как
счастливые билеты вытянули, когда их сюда направили. Хотя, по сути, детдом он и в Африке
детдом, и в Питере. Разве что кормят получше, и компьютеры, хоть и старые, но работают.
Через полгода после братания им исполнится по шестнадцать.
Сначала Лексу, а через два месяца — Нику. Старшинство в их тандеме никакой роли не
играет, поскольку мыслят они одинаково, просто в разных направлениях.
Два бурных дня рождения, две первые пьянки, два похмелья и окончательный вердикт:
синька — тупое зло.
Из радостей жизни оставались девушки. Но девушек в любые времена не очень
интересуют нищеброды, не способные оплатить хотя бы билет в обычный театр культурной
столицы.
А откуда взяться деньгам у двух детдомовцев, у которых нет ни единого родственника,
кроме них самих. Гоп-стопом промышлять? Так время беспредела прошло вместе с
переделом. Теперь деньги зарабатывались иначе.
— Scientia est potentia, что означает: технологии управляют миром, пацаны. Будущее за
Ай-Ти, это факт, — так говорил Эд Макарыч по прозвищу Магарыч, работавший в интернате
преподавателем информатики.
Магарычу было слегка за тридцать, он любил латынь, много курил, по выходным мог
крепко выпить, но в целом был хорошим мужиком и, наверное, хорошим программистом. Во
всяком случае, про индустрию компьютерных технологий, развивавшуюся в геометрической

прогрессии, он мог рассказывать часами.
Ник с Лексом ходили у него в любимчиках, поскольку были едва ли не единственными
в интернате, для кого компьютеры — это не только бродилки и стрелялки.
Инпут А, иф А больше либо равно пяти, тзен гоу ту… Бейсик такой бейсик. На нем
писались программы, от которых не было никакой практической пользы, но которые
забавляли своей примитивностью. Хотя поначалу даже бейсик не казался примитивным,
надо это признать. Да, были коды в наше время, не то, что нынешнее племя…
Магарыч стал первым учителем Ника и Лекса, рассказывая им все, что знал сам — от
бейсика до перла. Кажется, его вштыривало, когда он видел, что его ученики стараются, что
им это действительно интересно. В конце концов, у парней появился особый статус: они
могли беспрепятственно приходить в компьютерный класс и даже сидеть за личным
компьютером Магарыча — самым настоящим пентиумом, на котором все летало, от
программ до игрушек.
Само собой, эти преференции не могли оставаться незамеченными для остальных
воспитанников. И пусть алгоритмы бейсика для них были учебной и крайне непонятной
обязанностью, сверстники Ника и Лекса тоже тянулись к компьютерным знаниям, только
по-своему.
— Слышь, пацаны, а вы можете втихаря от Магарыча игруху поставить? Чтобы я и мои
кореша могли демонов пострелять.
— Можем. А ты можешь немного денег занять без несчастья?
— Без несчастья — это как?
— Ну, это когда если вдруг чо — мы тебе ничего не должны. А мы твоим корешам
демонов подгоним.
Интернет в то время уже не был редкостью. Компьютерные клубы появлялись, словно
грибы после дождя, предлагая, кроме игр, также и услуги по приобщению к вебу. Недостатка
в посетителях не было, среди них вскоре появились и братья по крови. Им тоже было
интересно, что такое интернет и с чем его едят.
Паутина. С невидимыми нитями, которые соединяли компьютеры по всему миру, с
принципом работы, при котором время и пространство не имели никакого значения.
С того момента, когда Лекс и Ник впервые увидели, как работает Yahoo, их
мировоззрение в корне изменилось. Пришло понимание того, в каком направлении двигаться
дальше. И даже если они не всегда знали, что нужно делать — они все равно делали. Лишь
бы не стоять на месте.
В конце осени девяносто восьмого, когда Питер стал холодным, мокрым, серым и
неуютным, словно интернатский подвал, произошло знаменательное событие, определившее
будущее пацанов.
Началось все с того, что Лекс раздобыл логин и пароль администратора, работавшего в
«Максисе» — заведении, находящемся на соседней с детдомом улице. Два этажа отданы под
интернет-кафе, на первом сорок машин и на втором тридцать, в соседнем здании
бар, по выходным превращающийся в ночной клуб. В сумме скромный такой
молодежно-развлекательный комплекс. И Лекс получил к нему админский доступ.
Если не вдаваться в подробности, то пароль был записан на бумажке, которая случайно
оказалась на расстоянии вытянутой руки от Лекса. Бумажку можно было взять и положить в
карман, но парень не стал этого делать. Вместо этого он незаметно переписал пароль в свою
записную книжку, даже не подозревая о том, насколько символично выглядело это действие.
Впрочем, символизм Лекса не интересовал. С админским паролем можно приходить в
клуб, садиться за любую тачку и юзать бесплатный интернет — вот что было главным. Это
было бесплатно, следовательно — хорошо.
Но Ник сказал, что это тупо.
— Лекс, у нас есть рыба, но нам нужна удочка, понимаешь?
— Не-а.
— Забей. Я все сделаю, потом сам увидишь.

Получив доступ в админку, за пару дней Ник подправил программу, которая управляла
всей сеткой в «Максисе». Программа по-прежнему открывала доступ в интернет всем
компьютерам, но учитывала не все время и не весь трафик.
После того, как новая версия была установлена, любой посетитель кафе, лично
знавший Лекса или Ника, мог заплатить им сумму в два, а то и в три раза меньшую
официальной, и сидеть в интернете хоть до усрачки.
Схема работала около трех недель, и за это время парни достигли совершенства. Теперь
они предлагали клиентам новую услугу: безлимитный тариф на дом. Это был корпоративный
диал-аповый аккаунт, пароль от которого Лекс узнал, читая взломанную почту кого-то из
сотрудников «Максиса».
Количество желающих попользоваться дешевым интернетом, не выходя из дома, резко
выросло, а соответственно выросло количество девушек, желающих пообщаться с двумя
перспективными и успешными парнями.
— Знаешь этих двух?
— А кто это?
— Это хакеры.
— Настоящие?
— Реальные, сто пудов. Пойдем, познакомимся?
На стенах лазеры, на столах коктейли, в колонках ППК, на коленках девочки. Это было
настолько не похоже на детдомовскую жизнь, что первое время от самовосхищения у обоих
дух перехватывало.
Пришлось листать форумы, чтобы в любой тусе соответствовать образу
кибернетических робингудов. Чтение форумов оказалось занятием не менее интересным, чем
лазерные шоу в ночном клубе. Народ отыскивал и описывал дыры в известных программах,
и хотя не очень было понятно, как можно заработать, узнав, например, чей-то айпи-адрес,
все равно это выглядело достаточно захватывающе.
Деньги, почет, слава, уважение, любовь, свобода, самостоя тельность…
Идеальный мир прекратил существование в конце месяца, когда хозяева интернет-кафе
обратили внимание на счета от провайдера. Внезапно они узнали, что фактический трафик
не соответствует тому, который указывается в отчетах управляющей программы.
Проверили программу, нашли изменения, установили, как они работают и когда их
сделали.
Дальнейшее было делом техники.
Ник с Лексом и двумя новыми подружками сидели в чилл-ауте ночного клуба. Час
назад они продали несколько паролей для компании знакомых типиков и понятия не имели,
что типиков уже допросили ребята из службы безопасности развлекательного
комплекса.
Когда в чилл-ауте появились люди в костюмах с бейджиками охраны, пацаны,
разумеется, и не подозревали, что это пришли по их души.
— Кто из вас Ник, а кто Лекс?
— А в чем проблема?
— В вас. Поднимайте жопы и на выход. Дамы сидят на местах и смотрят в пол.
Сначала вежливо попросили, потом с нажимом.
Привели в подвал. В отличие от детдомовского, этот подвал был сухой, теплый и
хорошо освещенный. Только вот уютом тут ни разу и не пахло.
Пацаны включили дурачка, делая вид, что не понимают, зачем их сюда приволокли. Но
после того, как им сделали ласточку, отпираться стало не только бессмысленно, но и
небезопасно. Они, что называется, «запели» — рассказали все, в том числе и про диалаповый
пароль, который продали почти полсотни раз.
Насилие прекратилось, началась беседа. Теперь пиджаки желали знать, кто и как
возместит убытки.
А вот с этим возникли сложности, поскольку брать у детдомовских, во-первых, нечего,

а во-вторых, западло.
По всем законам, Нику и Лексу должны были сломать несколько ребер, поставить пару
фингалов и отпустить восвояси. Но бить их не стали. Продержали всю ночь в подвале, а
утром отвели на беседу с о