2 перевода Клеветникам России

Формат документа: pdf
Размер документа: 0.83 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

П. Е. ЩЕГОЛЕВ
ИЗ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА
ПУШКИНА
ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ
ИСПРАВЛЕННОЕ
И ДОПОЛНЕННОЕ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 19 3 1 ЛЕНИНГРАД

ДВА ПЕРЕВОДА КЛЕВЕТНИКАМ РОССИИ 1
Оду «Клеветникам России» мы назвали бы теперь «агит­

кой».
По соглашению, быть может, и молчаливому, Пушкин
выполнил заказ правительства, точнее заказ самого Николая.
В этом ярком произведении барабанной поэзии нашли точное
отражение империалистские и шовинистические взгляды рус­
ского правительства, но замечательно вот что: заказчик не дал
широкого распространения оде Пушкина. Она была напечатана
в военной типографии только по-русски, в ничтожном, срав­
нительно, количестве, но клеветники России по-русски не чи­

тали,
и политические выступления Пушкина и Жуковского
оказались только для внутреннего употребления. Гораздо дальше
шла частная инициатива. Одним из первых в деле политиче­
ского использования оды Пушкина оказался G. С. Уваров, пре­
зидент Академии наук, пробиравшийся в это время к Мини­
стерскому портфелю. В сентябре 1831 года он находился в Мо­
скве и здесь «вдохновился» одой Пушкина. 29 сентября А. Я.
Булгаков писал из Москвы своему брату в Петербург: «Сергей
Уваров читал прекрасно им сделанный на французский язык
перевод Пушкина стихов: «Клеветникам России». Я не могу
насытиться чтением прекрасного этого произведения: и стихи,

и
чувства прекрасные. Пушкин никогда не любил ляхов.2
8 октября Уваров переслал плод вдохновения Пушкину, при
следующем письме: «Инвалид, давно" забывший путь к Парнассу,
но восхищенный прекрасными, истинно народными стихами
Вашими, попробовал на деле сделать им подражание на фран­
цузском языке. Он не скрывал от себя всю опасность борьбы
с вами, но вами вдохновенный, хотел еще раз, вероятно в по­
следний, завинтить свой Европейский штык. Примите благо­
склонно сей опыт и сообщите оной В. А. Жуковскому». Пуш­
кин ответил 21 октября Уварову письмом комплиментарным и
исполненным иронии: «Князь Дундуков доставил мне прекрас­

ные,
истинно вдохновенные стихи, которые угодно было Вашей
1 Первая часть этой статьи печатается здесь впервые, вторая — первоначально в «Пушкии и его современники», вып. VM, «тр. 60—*Н. 2 «Русск. Арх.», 1902 г., кн. 1, стр. 93.

скромности назвать подражанием. Стихи мои послужили Вам
простою темою для развития гениальной фантазии. Мне
остается от сердца Вас благодарить за внимание мне оказанное,
и за силу и полноту мыслей, великодушно мне присвоенных

Вами».

В академическом издании переписки Пушкина вслед за
письмом С. С. Уварова напечатан и французский перевод
«Клеветникам России» с заголовком «Au calomniateurs de la
Russie 16 Août 1831, trad. d'A. Pouchkine». Обращаясь к пере-
воду, мы должны констатировать, прежде всего, что мы имеем
здесь дело именно с переводом, не везде точным, но только
переводом, а отнюдь не ((подражанием», как характеризовал свой
опыт сам автор. И потому представляется весьма странным
содержание отзыва Пушкина о стихах Уварова: Пушкин утвер-
ждает, что его стихотворение явилось лишь простой темой
для Уварова, и что Уваров присвоил ему, Пушкину, свои мысли.
В таком случае, письмо Пушкина к Уварову надо считать со-
вершенно неприкрытой и дерзкой насмешкой над Уваровым,
но в 1831 году в отношении Пушкина к Уварову еще не было
никаких теневых сторон, никаких поводов к их обострению. Надо
искать иных объяснений казусному несоответствию перевода
оды отзыву Пушкина.
Наше недоумение умножается еще и следующим обсто-
ятельством: второй том «Переписки» Пушкина, в котором на-
печатан перевод Уварова, появился в печати в 1908 году,
а в 1915 году в вып. XXI-XXII «Пушкин и его современники»
М. Л. Гофман напечатал найденный им во Вревском архиве
французский перевод оды Пушкина, сделанный бароном П. А.
Вревским. Но ни Гофман, и ни кто из исследователей не обра-
тил внимания на то, что текст перевода Уварова совершенно
тожественен с текстом перевода. Вопрос запутывается: при-
надлежит ли Уварову тот перевод, который напечатан в «Пе-
реписке» при письме Уварова к Пушкину, или он сделан Врев-
ским и находился только в бумагах Пушкина.1 Но перевод или
именно подражание Уварова не исчезло для потомства. Труд
Уварова обнаружился в секретной части архива III отделения.
В тот самый день, когда Уваров посылал свой опыт Пуш-
кину, 8 октября 1831 года—он направил его и начальнику
III отделения генералу А. X. Бенкендорфу, при французском
письме, которое мы даем в переводе:
«Прекрасные стихи Пушкина, озаглавленные «Клеветни-
кам России», породили во мне желание дать им перевод или
1 Письмо Уварова к Пушкину и перевод оды напечатаны впервые
В.
Я. }qмв его книге «Письма Пушкина и к Пушкину» М. 1903 г.,
стр.
100—102. Но из описания }ва неясно, является ли перевод написанным на той же четвертке, на какой написано само письмо, или на отдельном листке. Где находится в настоящее время подлинник, неизвестно.
Пушкин.—23 t 353 ]

вернее подражание на французском

языке: это единственный
«пособ доставить их по адресу. Не придавая никакой важности
этому опыту, я имею честь при сем препроводить его вам, мой
дорогой генерал, предоставляя вам судить, заслуживает ли это
подражание счастья быть представленным на воззрение его
величества. Я не решился предать тиснению эти стихи, не зная,
соответствует ли видам нашего кабинета оглашение довольно
резкой пьесы; те, кто кричат на улицах Парижа: «смерть рус-

ским»,
не заслуживают особого внимания, это правда, но хотя
подлинное произведение и было напечатано, я почел бы лучше
впредь до нового повеления оставить перевод в рукописи. При-
мите уверение» и т. д.
Познакомимся и с подражанием сначала в подлиннике.
«AUX DÉTRACTEURS DE LA RUSSIE
Imitation libre de Pouchkine.
Tribuns audacieux, orateurs populaires,
Le colosse du nord excite vos fureurs;
Laissez là, croyez moi, vos absurdes clameurs,
Les Slaves opposés à des Slaves leurs frères
Ne vous demandent pas d'irriter leurs douleurs;
Au foyer paternel c'est un débat antique,
Issus de même race, ennemis dès longtems,
Les peuples divisés, tour à tour triomphans,
Combattent par instinct et non par politique.
Jamais sous un drapeau les a-t-on vus s'unir?
Le sarmate inquiet et le Russe fidèle
Ont à vider entre eux leur sanglante querelle;
S'il faut que l'un succombe, est-ce à nous de périr?
L'un perdra-t-il son nom, ou l'autre son Empire?
Pour que l'un d'eux triomphe, il faut que l'autre expire
Et le monde ébranlé ne peut les contenir;
Voilà tout le débat!—gardez donc le silence,
Etrangers à nos mœurs, entrangers à nos lois!
Dans ce drame imposant votre impuissante voix
N'est qu'une insulte à cette lutte immense;
Vous ne connaissez pas nos griefs, nos malheurs,
Nos fastes arrosés et de sang et de pleurs,
Nos triomphes d'un jour, nos haines séculaires;
Praga, Moscou muet et solitaires
Ne vous remplissent pas d'un morne et saint effroi...
Que sert de prodiguer à ce colosse-roi
Vos invectives surannées?
N'a-t-il pas dédaignant de lâches destinées

Aux
flammes de Moscou répudié la loi
Du tyran qui foulait vos aigles enchaînées?
[ 35i 1

Serait-ce pour avoir naguère en vos remparts
Respecté vos travaux, vos monumens, vos arts,
De l'esprit et du gout merveilles éclatantes;
Nous qui; vainqueurs venus des bouts de Puni vers
Au pied de la Colonne établissant nos tentes
Au prix de notre sang, avions brisé vos fers?
Déclamateurs fougueux, descendez dans l'arène;
Voyons, le vieux Géant est-il tout épuisé?
Du glaive d'Ismayl le fer est-il brisé?
La voK du Tsar retentit-elle à peine
Dans le monde civilisé?
Avons nous donc perdu nos droits à la victoire?
Comptons-nous peu de bras?—A l'appel de la gloire
Savez vous que des flancs du Caucasse orageux
Jusques aux bords glacés où la nature expire,
Comme un seul homme armé, vingt peuples généreux
Vont s'élancer dans la carrière?
Franchissant des climats l'éternelle barrièrre,
S'ils venaient vos guerriers, Rhéteurs ambitieux,
S'ils venaient dans ces champs, où reposent leurs frères,
Près de leurs tertres funéraires
Bientôt ils dormiraient comme eux.
Даем и точный (буквальный, не литературный) перевод
подражания:
КЛЕВЕТНИКАМ РОССИИ
Свободное подражание Пушкину
Смелые трибуны, народные ораторы,
Северный колосс возбуждает вашу ярость;
Оставьте, поверьте мне, ваши нелепые вопли,
Славяне, спорящие со своими братьями славянами,
Не просят вас усиливать их страданий;
У отечественного очага это старый спор,
Происходящие от одной расы, враги с давнего времени,
Враждебные народы, поочередно торжествующие,
Враждуют по инстинкту, а не из-за политики.
Видели ли когда-нибудь, чтобы они объединились под одним
знаменем?
Беспокойный сармат и верный русский
Должны решить между собою свой кровавый спор.
}ли необходимо, чтобы один пал, нам ли придется погибнуть?
Потеряет ли один имя, или другой свою власть?
Для того, чтобы один из них восторжествовал, нужно чтобы
другой умер.
И расшатанный мир не может их удержать.
Вот весь вопрос! — храните же молчание,
Чуждые нашим нравам, чуждые нашим закойам,

23*
[ 355 Î

В этой великой драме ваш бессильный голос
Только оскорбление этой безмерной борьбы;
Вы не знаете наших обид, наших несчастий,
Наших летописей, орошенных и кровью и слезами,
Наших мимолетных успехов, нашей вековой вражды.
Прага, Москва, немые и безмолвные,
Не наполняют вас угрюмым и святым ужасом
За что расточать этому колоссу-царю
Ваши старые поношения?
Не он ли, презирая злой рок,
Среди пламени Москвы, отверг закон
Тирана, который попирал ваших скованных орлов?
За то ли, что недавно в ваших владениях
Уважал ваш труд, ваши памятники, ваше искусство,
Блестящее умом и чудесным вкусом;

Мы,
пришедшие победителями с концов вселенной,
У подножья Колонны устанавливая наши палатки,
Ценою нашей крови, разве не разбили ваши оковы?
Рьяные витии, выходите на арену;
Разве старый богатырь совершенно истощен?
Разве сломан железный меч Измаила?
Разве голос царя едва слышится
В цивилизованном мире?
Разве мы потеряли наши права на победу?
Разве у нас мало рук?—На призыв славы,
Знаете ли вы, что от границ грозного Кавказа
До ледяных берегов, где природа замирает,
Как один вооруженный человек, двадцать смелых народов
Кинутся в бой?
Преодолевая климатов вечную преграду,
Если бы пришли ваши воины, честолюбивые витии,
Если бы пришли они на эти поля, где покоятся их братья,
Около их могильных насыпей
Скоро уснули бы они, как и те.
Нет никакого сомнения, что перед глазами Пушкина нахо­
дилось именно это свободное подражание, когда он в письме
своем благодарил Уварова за присылку его стихов, «за силу и
полноту великодушно присвоенных ему, Пушкинл, мыслей», и
выражал признание, что его ода послуясила простой темой для
свободного подражания Уварова. Не приходится удивляться тону
легкой и злой иронии, которую не в силах сдержать Пушкин
в ответе Уварову. Конечно, Пушкин мог быть только неприятно
поражен теми результатами, к которым привело Уварова логи­
ческое развитие мыслей, прокламированных в оде: «Клеветни­
кам России». «Для того, чтобы восторжествовал один из народов,
нужно, чтобы погиб другой». Так далеко Пушкин не шел
в своих «шинельных» стихах.

0 свободном ((подражании» Уварова Пушкин вспомнил
10 ноября 1836 года — в тот момент, когда он находился в силь-
ном волнении после получения пасквильных писем, вызвавших
роковой поединок. Князь Н. Б. Голицын прислал Пушкину свой
перевод «Клеветникам России». 1 Пушкин 10 ноября ответил
ему: «Тысячу раз благодарю вас, любезный князь, за ваш не-
сравненный перевод моего стихотворения, брошенного в неприя-
телей нашего отечества. Я видел уже три перевода, из которых
один принадлежит лицу высокопоставленному из моих дру-

зей,
но все не стоят вашего. Зачем не перевели вы этой пьесы
более вб-время; я переслал бы ее во Францию, чтобы дать
щелчок всем возгласам палаты депутатов». 2 В это время отно-
шения Пушкина к un puissant personnage, т. е. к Уварову были
уже безнадежно испорчены «содой к Лукуллу». 3 Но самое заме-
чательное в истории перевода-подражания Уварова.—Генерал
Бенкендорф ответил Уварову, что он не должен печатать своих
стихов, а может ограничиться их распространением в частном
кругу. Таким образом и политика Уварова не дошла до «Кле-
ветников России».
II
Не столько интересен печатаемый ниже самый перевод
((Клеветникам России», сколько обстоятельства, вызвавшие его
появление в России. Он прислан был в начале 1832 года рус-
ским дипломатом графу Нессельроде, нашему министру ино-
странных дел, при следующем письме, на половину официаль-

ном,
на половину частном. Письмо написано по-французски;
ограничиваемся только переводом.
го сиятельству господину графу Нессельроде.
Господин граф!
Вы найдете* странным, без сомнения, что я осмеливаюсь
заменить обычное содержание служебного рапорта поэтическим
произведением, но мы так наводнены статьями, наполненными
самой гнусной клеветой, выливаемой беспрестанно на Россию
1 В печати этот перевод проявился уже после смерти Пушкина Aux détracteurs de la Russie, trad, de Pouschkine par le traducteur du Гернад. Moscou 1839. 2 Письмо к Голицыну напечатано впервые в «wpzw}rр. Записках»
1858,
т. I стр. 497. Ср. «Переписка» т. Ш, № 1098, стр. 406. 3 См. не очень точные соображения Н. В. Измайлова о трех извест­ ных Пушкину переводах, в книге «Письма Пушкина к Б. М. Хитрово». Ленинград 1927, стр. 132—133. Кстати в моем распоряжении имеется находившийся в бумагах Пушкина прозаический перевод «Клеветникам России», анонимный и ничем не замечательный. Ср. также сообщения о переводах в книжке Pouchkine A. S. Aux calomniateurs de la Russie. Trad, par le Dr Alexis Lupus S. Pb. 1894.

некоторыми газетами и особенно зажигательным листком «West-

Bote»,
печатаемом в Баварии, что с поспешностью набрасы-
ваешься на каждое произведение, созданное, чтобы освеяшть
сердце. Это произведение полно образов и вдохновения. Я не
думаю, чтобы перевод был ниже оригинала; это противоядие
против зловредных излияний (élucubrations) наших немецких
якобинцев.
Как бы то ни было, решительное (présidiale) представление,
сделанное в последних заседаниях сейма, по общиму соглаше-
шению между Австрией и Пруссией, обуздает, наконец, я надеюсь,
наглость прессы, которая не знает больше узды в большей
части областей Союза. Первые постановления коснутся Бадена,
который подал самый пагубный пример, декретировав зако-
ном неограниченную свободу печати, не обращая внимания на
обязательства (obligations), которые правительство определенно
заключило в 1819 году. }ли постановления сейма будут при-
ведены в исполнение, то великий герцог будет вынужден отме-
нить упомянутый закон и этим поставит себя в трудное поло-
жение между страной и Союзом. Тогда он почувствует труд-
ность того положения, в которое поставил его якобинский
министр, которому он уступил скорее по робости, слабости и
неопытности, чем по принципу.
Имею честь быть с глубочайшим уважением
господин граф,
вашего сиятельства
покорнейшим и почтительнейшим слугою
А н с т е т.
А вот и самый перевод, который должен был утешить
русского министра.
Жп Huflanbs £âfterer non Pufcfyfin.

Was tobt
3fyr
auf &en
Hebnerbulmen,

IDofyer ber ©roll, mit bem
3fyr
Я>гЯ>ш Hufêlanb fdjuumt?
Dieiïeicfyt, œetl iXivoa ftdj in œtlbem Stufftanb bdumt?
<£s tft ber Claœen ^efybe, uberla|t fie tfynen,
(tie tft oerjart tote btefcs Polfs ©efcfytdjten;
Xtidtjt <£жф gebufyri es fie 5U fcfyltcfyten;
(£ie fiinbet fcr/on ber £>or$ett Cage,
Des Ultertfyumes Briiber ë>wi\t,
Balb fdjrpanfte fa, balb fo bie IDage,
Balb ftegte Capferfeit, balb £ift,
XDen front am £kl ber blut'ge Kampfgetoinn?
Des Polen Cçc% bes Huff en treuen Cinn?
Coll aller Clatpeu 35аф1ет J^eer
Den IDeg sum Huffen=ïîîecre frnben?

VOk? ober foil ties Hiefen=ZTÏeer

3n
einen Hegen=tIropfen fd?mmben?
€aft
uns!
оЗиф œurben
fie
ntdjt femttltd?.
Die 31ut=Hrîunben grauer <5eit
оЗиф bletbt
er
fremb
unb
ипг>ег|1апЬКф
Der atternbe ^amtIien=Ctreit.
Des "Kremfs
unb
pragas ftummes lïïafmen
Pernefymt
фг тф1. Pom
Burger-Krieg
Зегаи(ф1, {фютд!
3^r bes
2lufrur/rs $al)wr\f
Cinnlos,
unb
neibet
uns ben
(£ieg.
ДГагит? ©eftefyt
es! 3ft's
tneiïeid?t,
IDetI
œir auf
VTiosîvoas Branb=Huine
Шф1 fyulbigten
bem
Шапп, r»or beffen blofer ITÏiene

3fy*
fcfyon ge5tttert
unb
егЫеЕф!?
IDetI toir
mit nie
gebeugtem Шифе
Den o3ô|en fturjten,
ber bie
Cfyrone ип1ефф1,
Hnb œeit
ber
Huffe
mit bes
{7er5es--BIute
оЗигора ^retlyeit,

o3fyr
unb
^rieben einft ег^оф!?

3fyr
brdut
mit
ÎDorten uns!

Ceifjt Зфсеп оЗиегет
ЮЩе,
3ft
etroa r>on
ber
Haft
bes
Kilters
Urm
erfcîylafft,

3ft
ftumpf
bes
^тахЩгп Bajonettes tEpitje,
fjat Huflanbs &aifer=IDort
тф!
mefjr geœofmte Kraft?
XDar
mit
оЗигора benn etma
ber
Kampf
uns
neu?

XDte!
ober a>arb
ber
<£ieg
ben
Kuffen ungetreu?
Cinb
mir
5U
{фтаф?—
Pon
perm
зи
Caurtens (Seftaben,
Don ^innlanbs ^elfenî^ort,
bis
Kokfyis Sorbeer Pfaben,
Pom Kreml,
ber
feft
in
^lammen ftanb
Bis
5U bes
ftarren (Bfnnas Wanb,
VOiib
тф1, von
&)affenglan5 umgebeu
Нифета

]идепЬИф erfyeben?
€>ntfenbet (Buren Kebner Buïmen
Per mutfyentbrannten
Зип9еГ5£Фааг '

fôern bietet Huf lanb (Etdtten iimen

3m
"Kreife trauter (£>rdber
bar!

9tm 9lugnft \S5\.

Необходимо сделать некоторые пояснения. Автор письма


барон Иван Осипович Анстет (1770—1835), один
из
видных
русских дипломатов,.
в
начале тридцатых годов
был
нашим
чрезвычайным посланником
и
полномочным министром
при

Германском Союзе,
во
Франкфурте
на
Майне,
при
дворе Штутт-
гартском
и,
наконец,
при
Гессен-Кассельском дворе. Времена
были трудные: русская дипломатия, следуя внушениям Меттер-
ниха, вдохновляла
и
поддерживала западно-европейскую реакцию.
После польского восстания рвение русских дипломатов
еще

более усилилось.
Но
революция
1830
года дала некоторый
успех немецким либералам,
и как раз в
Бадене
и
Баварии
обнаружилось даже оживление политической жизни, смягчение

цензурных строгостей. Радикальная пресса стала печатать мно­
гочисленные статьи, крайне враждебные русским н сочувствен­
ные полякам. С подавлением польского восстания союзный сейм
вновь обрел силу бороться с печатью.
В июне-июле 1832 года сейм издал ряд постановлений,
уничтожавших свободу печати. Эта перемена особенно тяжело
отозвалась на Бадене. Великий герцог Баденский Леопольд
24 декабря 1831 года утвердил принятый палатой закон о сво­
боде печати, но под давлением сейма 28 июля 1832 года
объявил его недействительным. Те министры, которые больше
других содействовали прогрессивным реформам (Велькер) Должны
были уйти. Об этом положении дел и упоминает Анстет.
Столь неприятный русскому дипломату листок «Westbote »
издавал как раз один из якобинцев, по выражению Анстета,
известный политический писатель и один из передовых бойцов
в немецком победительном движении д-р Ф. Я. Зибенпфейффер
(1789 —1845), испытавший многочисленные преследования, в том
числе и тюремное заключение. «Westbote» выходил с апреля
1831 года, подвергаясь неоднократным конфискациям, а 2 марта
1832 года союзным сеймом издание было запрещено, и Зибен-
пфейфферу на 5 лет было воспрещено заниматься редактиро­
ванием подобных изданий. Правда, баварское правительство раз­
решило ему продолжать издание после его заявления о согла­
сии подчиниться правительственной цензуре.
О самом переводе можно сказать только то, что он далеко
не на высоте подлинника. Переводы этого же стихотворения,
сделанные Боденштедтом и Фидлером, много лучше.
X