Платон Писатель, который изобрёл философию

Формат документа: pdf
Размер документа: 5.33 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

Luc Briss on
PLATON

L'ÉCRIVAIN QUI INVENTA LA PHILOSOPHIE

Лю к
Бриссон
ПЛАТОН
ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ
ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ

R@sebud PUBLISHING

Москва,
2019

УДК 1(091)
ББК 87.3 Б879
Luc Brisson PLATON
L'écrivain qui inventa la philosophie
Печатается с разрешения издательства Les Éditions du Cerf Перевод с французского Ольги Алиевой, НИУВШЭ Оформление
Филиппа
Нуруллина
В оформлении обложки использовано изображение витража «Философия и теология» (фрагмент), У Ф. Диксон (1882), фото Данилы Крылова
Бриссон, Люк.
Б879 Платон / Люк Бриссон (пер. с. фр. О. Алиевой). — М. : Rosebud Publishing, 2019. — 288 с.
ISBN 978-5-905712-25-8

Книга Люка Бриссона

это доступный
и
увлекательный рассказ про первого
человека, который назвал себя философом,

Платона. «Философия рождается в шуме
и
ярости»,

пишет Бриссон
в
предисловии. Его задача

показать,
как

жизненный опыт Платона связан
с его
пониманием философии, ставшим опре­ деляющим
для
всей европейской традиции.
Но эта
задача затрудняется тем,
что
вокруг Платона уже
в
древности сложилось множество анекдотов
и
легенд,
в
ко­
торых сложно отличить правду
от
вымысла. Божественное рождение, похищение пиратами, дружба
с
тиранами, бессовестный плагиат

есть
ли в
этих рассказах
доля исторической истины? Шаг
за
шагом Люк Бриссон разгадывает загадку жиз­ ни
и
философии Платона, попутно погружая читателя
в
атмосферу классической
древности. Все то,
что
обычно остается
за
пределами учебника: любовь, война, кровавые жертвоприношения
и
сомнительные знакомства

вплетено в рассказ
о
философии Платона. Эта философия предстает перед читателем
не как
стройная система, созданная кабинетным мыслителем, но как гражданский отклик на трагизм
и несправедливость, вдохновленный поиском всеобщих
и
неизменных ценностей.
Люк Бриссон (Национальный центр научных исследований, Париж) — историк
античной философии, президент Международного платоновского общества (201 Ο­
ΖΟΙ
9),
автор многочисленных монографий
и
статей, посвященных философии Пла­
тона и Аристотеля, переводчик сочинений Платона, Плотина, Порфирия, Ямвлиха.
УДК 1(091) ББК 87.3
© Les Éditions du
Cerf,
2017
© О. В. Алиева, перевод на русский язык, 2018
© ООО «Роузбад Интерэктив»,
ISBN 978-5-905712-25-8 издание на русском языке, оформление, 2019

Содержание
Предисловие: правда и вымысел 9
1.
Имя, происхождение, рождение и юность Платона:
Чудесное рождение? 13

2.
Отношения Платона с Сократом и его окружением: неверный ученик
и воинственный коллега? 20

Что мы знаем
о Сократе 20

Поведение
Сократа 25
Цель Сократа 27
Окружение
Сократа 31

Миф,
основавший философию
34

Отношения Платона
с
Сократом

и его
окружением
36

3.
Поражение Афин и осуждение Сократа: две трагедии в основании философии? 39

4.
Показательный провал: может ли философ быть советником главы государства? 47
5. Опасное путешествие:
был
ли Платон продан в рабство? 56
5

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
6. Оригинальность Платона: был ли он плагиатором? 65 Пифагорейцы 65
Демокрит 70
Протагор 71
Гомер 72
Комедиографы 73
7. Человек и гражданин: война и любовь Платона 75
8. Наследство: найдено ли завещание Платона? 84
9. Можно ли назвать Платона писателем? 93 Поэзия 93
Миф 94 Риторика 97

10.
Диалог:
как незнающий Сократ стал образцовым воспитателем? 103

Опровержение (эленхос)
105
Припоминание 107

Майевтика,
или повивальное искусство
109
Диалектика 112

11.
Платон против поэтов: хотел ли он изгнать их из города? 117

Гомер,
воспитатель Греции
117

Дескриптивный подход
119
Необходимость мифа
120

Критический подход
121

12.
Платон против софистов:
был
ли Платон «могильщиком» софистов? 125
б

СОДЕРЖАНИЕ

13.
Этика, моральный реализм и умопостигаемые
идеи:
существуют ли универсальные и неизменные ценности? 133
Этика 135
Эпистемология 140 Физика 142

14.
Политика:
Платон — основоположник тоталитаризма? 149
«Государство» 152
«Законы» 166

Предварительные итоги
170

15.
Физика:
презирал ли Платон чувственный мир? 180
Проект «Тимея» 182

Небесные тела
186

Подлунный
мир 187
Отсутствие

экспериментальной верификации
191

16.
Платон о душе: начало движения и временная хозяйка тела? 195

Вопрос
о
человеческой душе
195
Ауша в
греческой традиции
196

17.
Платон и традиционная религия: суровый приговор? 215
Мифы 217 Ритуалы 228

18.
Мысль
без системы: было ли у Платона тайное учение? 235
7

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ

19.
Академия и рукописная традиция: как до нас дошли сочинения Платона 246

Древняя Академия
248
Новая Академия
248
Средний платонизм
251
Неоплатонизм 252

Платоновский корпус
и его
сохранность
258
Современные издания
263

20.
Платон:
оригинальность и наследие 265
Приложение
1
269 Структура 269 Схемы 269
Пропорции 272

Движение небесных тел
274
Приложение II 277 Рисунки 277
Карты и
генеалогические таблицы
279
Хронология 284 Тематический индекс 287

Предисловие: правда и вымысел
С учетом того, что автор «Илиады» и «Одиссеи» не явля­
ется исторической
личностью,
не будет излишней смелостью сказать, что вплоть до Данте Алигьери, автора «Божествен­
ной комедии», Платон — величайший писатель из известных Западу. На протяжении более тысячелетия — в эллинисти­
ческую эпоху, в период Римской империи и в Византии — труды Платона, усердно сохраняемые его последователями, рассматривались как литературный
образец.
Латинский пере­вод, выполненный Марсилио Фичино в конце XV
в.,
открыл Платона для Европы, где его окружила та же слава.
На простом языке повседневной жизни Платон погру­
жает нас на невероятные философские глубины. Нечто по­ добное изображено в том финальном отрывке из диалога «Пир», где Алкивиад воздает хвалу Сократу, сравнивая
его с сатиром1 Марсием:
...Вначале я не упомянул, что и речи его больше всего
похожи на раскрывающихся силенов2. В самом деле, если
1 Сатиры — мифические персонажи, верхняя половина тела ко­
торых была человеческой, а нижняя — козлиной. Один из них, Мар-
сий,
был
непревзойденным музыкантом, но пострадал за свое желание
сравняться с самим Аполлоном. 2 Силены — постаревшие сатиры. Их изображали в образе весе­
лых старичков, очень безобразных, с приплюснутым носом, грубыми чертами лица и толстым животом.
9

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
послушать Сократа, то на первых порах речи его кажутся смешными: они облечены в такие слова и выражения, что
напоминают
шкуру этакого
наглеца
сатира.
На
языке у
него
вечно какие-то
вьючные
ослы,
кузнецы,
сапожники
и
дубиль­

щики, и кажется, что говорит он всегда одними и теми же словами одно
и то
же,
и поэтому всякий неопытный и неда­
лекий человек поднял
бы его речи на
смех.
Но если раскрыть их и заглянуть внутрь, то сначала видишь, что только они
и содержательны, а потом, что речи эти в высшей степени божественны, что они таят в себе множество изваяний до­
бродетели и касаются множества вопросов, вернее сказать,
всех, которыми подобает заниматься тому, кто хочет стать
человеком достойным [«Пир»
22\ά-2222Ϊ\λ.

Эта похвала Сократу подходит, как мне кажется, и Плато­
ну, сделавшему Сократа своим глашатаем. Кто-то, возможно, ожидает, что представленный в этой
книге Платон окажется настоящим философом из тех, что
рассуждают, жонглируя понятиями. Но наша задача, напро­

тив,
заключалась в
том,
чтобы
показать:
то,
что сегодня назы­
вается «философией», было изобретением одного писателя, Платона; оставаясь анонимным, он описал трагическую судь­
бу
поразительного человека, Сократа, который жил в городе,
потерпевшем поражение
и
раздираемом гражданской войной. Итак, философия рождается в шуме и ярости, и в лите­
ратурном произведении, которое их описывает, напрасно
1 Здесь и далее русские переводы Платона даются по изданию:

Платон.
Собр. соч.
в
4-х томах. М.: Мысль, 1993, с исправлениями, ко­
торые учитывают французский перевод автора. —
Прим.
перев.

10

ПРЕДИСЛОВИЕ: ПРАВДА И ВЫМЫСЕЛ
было бы искать последовательной и строгой аргументации
трактата. Вместе с тем все основополагающие вопросы, встающие перед человеком (вопросы о ценности жизни,
возможностях политического действия и нашем месте во
вселенной), здесь поставлены. Тем самым философия ухо­
дит корнями в конкретный опыт одного писателя, Плато­ на, который первым в истории назвал себя философом.
Эта книга отличается от других книг о Платоне еще
и тем, что она старается избегать сугубо умозрительного
подхода, черпая вдохновение не только в диалогах, но и в жизнеописаниях, в изобилии создававшихся после смер­
ти Платона и приводимых
в
III
в.
н.э. Диогеном Лаэртским, который считается первым историком философии. Мы стремимся понять, как конкретная жизнь автора IV века до
н.э. может объяснить возникновение философии. С точки зрения этимологии, разъясненной Платоном в «Федре»
(278d),
философия — это «любовь (φιλία) к мудрости
(σοφία)». Она позволяет осознать присутствие в этом мире
постоянства и регулярности, благодаря которым оказы­
ваются возможны действие, мысль и слово, и объясняет,
почему окружающие нас вещи, несмотря на постоянное
изменение, устроены таким образом, что человек может среди них
жить.
Работая над текстами, которые я большей
частью сам переводил, я занял критическую позицию, рас­ сматривая, что в них есть истинного и ложного — как на
уровне фактов, так и на уровне интерпретаций.
Результатом этого стал труд, отличающийся от дру­
гих работ по Платону, которые прочитывают его диалоги сквозь призму философии Аристотеля. Но теоретические
воззрения Аристотеля ближе скорее к современному фило­ софскому контексту, отмеченному сильным влиянием ло-
11

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
гического эмпиризма (берущего начало от позитивизма). Отказываясь от поиска причин того, что нас окружает, он
довольствуется определением законов, способных описы­ вать и предсказывать факты, в то время как понятия души
и умопостигаемой формы (forme intelligible1) рассматрива­
ются как чуждые для философии элементы, поскольку они отсылают к мифу, религии, поэзии. Мы вновь встречаем,
таким образом, кантианскую критику метафизики. Не пы­
таясь никого обратить, я все же утверждаю, что, если рас­ сматривать вещи с исторической точки зрения, то в случае
с Платоном невозможно свести душу — к деятельности,
а умопостигаемые формы — к концептам.
* * *
Исчерпывающий каталог вторичной литературы по Плато­
ну (Bibliographie
platonicienne)
с 1950 по 2016 год составлен
и проиндексирован Бенуа Кастельнераком и Люком Брис- соном и доступен на сайте www.pythia.fr.
1 Для русскоязычного читателя привычнее традиционный термин
«идеи», хотя на Западе принято говорить о «формах». Л.Б. настаи­
вает именно на «форме» (см. главу 13 ниже), поэтому
мы
сохраняем
это слово и в русском переводе. —
Прим.
перев.

1
Имя, происхождение,
рождение и юность Платона: Чудесное рождение?
Кому не знакомо имя Платона? И все же в античности хо­
дили упорные слухи о том, что это — прозвище филосо­ фа, а подлинное его имя — Аристокл (Диоген Лаэртский, «О жизни знаменитых философов» [далее DL] III, 4)1,
в честь деда, согласно афинской традиции. «Платон» оз­
начает «широкоплечий, мощный, коренастый». Диоген
Лаэртский предлагает три объяснения такому прозвищу: крепкое сложение философа, широкий лоб или же широта стиля. Невозможно сказать наверняка, было ли это прозви­
щем, но скорее всего, нет — заметим, что в двух своих диа­
логах Платон упоминает себя самого, говоря, что «Платон» присутствовал при суде над Сократом («Апология» 34а),
но не был рядом, когда тот выпил цикуту («Федон» 59с). Платон родился, вероятно, в 88-ю олимпиаду (428-
425 года
до
Р.Х.) и умер в 108-ю олимпиаду (348-345 года до
1 Русский перевод учитывает
издание:
Диоген
Лаэртский.
О
жизни,

учениях и
изречениях знаменитых
философов.
Перевод с древнегрече­ ского М. Л. Гаспарова. М.: Мысль, 1986. Отступления от перевода
обусловлены французским текстом. —
Прим.
перев.

13

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Р.Х.) в возрасте
81
года.
Большой точности
в
этом отношении
не приходится ожидать (отсюда наше «вероятно»), и вот по каким
причинам.
В Афинах новый
год
начинался
в
августе,
по­этому, в зависимости от месяца,
год
рождения Платона соот­
ветствует 428 или 427 году согласно нашему летосчислению, а год смерти — 348 или 347 году до Р.Х. Хуже того, возраст
Платона на момент смерти, указанный биографами, похоже,
подсказан нумерологическими соображениями: в самом
деле,

81 — это квадрат
9,
а
число 9 само является квадратом совер­
шенного числа 3. Одним словом, все, что мы можем сказать, это то, что Платон умер в весьма преклонном для той поры возрасте
и что
его жизнь приходится на последнюю четверть
V
в.
и первую половину IV
в.
до Р.Х.
Платон происходил из знатного афинского семейства.
Как было принято в той среде, его происхождение как по отцовской, так и по материнской линии возводилось к бо­
гам и древним афинским правителям. Семья его матери
Периктионы вела свой род от Солона, государственного
деятеля и поэта VII-VI веков. Солон, считавшийся первым законодателем Афин, возводил свою родословную через
Нелея вплоть до морского бога Посейдона, который, со­
гласно мифу, поспорил
с
Афиной о том, кому
из
них владеть
Афинами. Отец Платона, Аристон,
сьш
Аристокла, включал в число своих предков Кодра, одного из первых афинских
царей и сьша Меланфа, тоже происходящего от Посейдо­
на. После кончины Аристона Периктиона вновь вышла за­
муж за Пирилампа, которому она родила сьша Антифонта (сводного брата Платона, упомянутого им в начале диалога
«Парменид», см. генеалогическую таблицу 1).
И по линии отца, и по линии матери Платон был афин­
ским гражданином. Тем не менее, он родился на Эгине (см.
14

ИМЯ, ПРОИСХОЖДЕНИЕ, РОЖДЕНИЕ И ЮНОСТЬ ПЛАТОНА
карту 1) — острове, расположенном на расстоянии пример­
но 20 км к юго-западу от Афин, причем в период Империи
там показывали
дом,
где он, предположительно,
был
рожден. Но как это объяснить?
В 431
году афиняне, опасаясь, как бы
остров не стал для их противника Спарты плацдармом для
нападения на
Афины,
изгнали население острова и заселили его своими колонистами. Вероятно, именно при этих об­стоятельствах отец Платона попал на Эгину. Но в 405 году,
когда Афины были разбиты Спартой, афинские поселенцы были изгнаны с острова спартанским флотоводцем Лисан-
дром; те же, кто за несколько лет до этого был вынужден отправиться в изгнание к пределам Лаконии и Арголиды,
вернулись на свои земли. Эгина стала тыловой базой для победоносных операций Спарты против Афин.
Трудно сказать, в этот ли период Платон оказывает­
ся в Афинах. Но он был приписан к дему (пригород или
округ) Коллит, точное местоположение которого неизвест­
но (см. карту 2). В то время принадлежность к дему озна­
чала обладание всеми политическими правами. По этой причине афинские граждане добавляли к своему имени имя отца и название дема. В рамках фратрии (группы людей
или семей, объединенных вокруг общего предка) любой
ребенок, родившийся в семье афинян, получал свое имя. На третий день праздника Апатурий, который справлялся
в месяце пианепсион (середина октября — середина но­

ября),
отец или полномочный представитель представлял ребенка, родившегося со времени прошлогоднего праздни­ка, на собрании фратрии. Отец подтверждал под присягой законность рождения ребенка и требовал его включения
в список семейства. Он приносил
жертву,
а члены фратрии голосованием решали, удовлетворить ли это требование.
15

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Таковы фактические сведения о происхождении Плато­
на, и они представляются если не надежными, то во всяком случае правдоподобными. Но Диоген Лаэртский приво­
дит и другую удивительную историю, которую передает Спевсипп, племянник Платона и его преемник во главе
Академии:
Спевсипп ... пишет, что по Афинам ходил такой рассказ:
когда Периктиона была
в
цвете
юности,
Аристон пытался овладеть ею, но безуспешно; и, прекратив свои попыт­

ки,
он увидел образ Аполлона, после чего сохранял жену
в чистоте, пока та не разрешилась младенцем [DLIII, 2].
Историю о чудесном рождении Платона от Аполлона повто­
ряют разные
авторы.
Но этот анекдот очевидно требует мно­
жества неправдоподобных допущений. История имеет смысл
лишь при условии, что Периктиона была девственницей до рождения Платона. Но сам Платон говорит в «Апологии Сократа» (33е-34а), что у
него
был брат по имени Адимант,
старший из сыновей Аристона и Периктионы, т. е. рожден­
ный до
него!
Этот анекдот напоминает о рождении Геракла,
когда Зевс явился к Алкмене в образе ее мужа Амфитриона. Этот необычный анекдот объясняет, почему днем
рождения Платона называли седьмое таргелиона (сере­ дина мая — середина июня): в шестой день этого месяца отмечалось рождение Сократа. Эти даты отсылают к по­
явлению Аполлона и его сестры Артемиды, детей Зевса, рожденных Лето на острове Делос1. Годовщины Платона
1 Приходились на 6 (Артемида) и 7 (Аполлон) таргелиона. —

Прим.
перев.

16

ИМЯ, ПРОИСХОЖДЕНИЕ, РОЖДЕНИЕ И ЮНОСТЬ ПЛАТОНА
и Сократа праздновались на протяжении веков в плато­
нических школах даже в период Империи: устраивался

пир,
в ходе которого читались стихи или произносились
речи философского толка, по образцу «Пира» Платона1. Что мы знаем об образовании писателя? Как все афин­
ские юноши из хороших семей, он должен был посещать
учителя чтения и письма. За этим следовало изучение сло­ весности (μουσική) и физическое (γυμναστική) воспитание.
Уроки словесности предполагали чтение и истолкование поэтов, что часто сопровождалось музыкой и танцем, в то время как физическая подготовка включала в себя гимна­стику
и,
вероятно, упражнения с оружием. По некоторым сообщениям, сделанным словно бы вопреки критике живо­
писного искусства в «Государстве», Платон изучал живо­
пись.
То же касается и риторики, этого искусства, которое
Платон беспрестанно критикует: говорят, что он писал
для других речи, поскольку слабый голос не позволял ему самому их произносить. И якобы он писал стихи, даже
трагедии, сожженные по просьбе Сократа...
В возрасте 20 лет он, как полагают, встретил своего
столь почитаемого учителя. И эта встреча, если верить Ди­
огену Лаэртскому, также не обошлась без чудес. Он гово­
рит, что Сократ получил во сне знамение об этой встрече: Платон явился ему
в
образе лебедя (еще одна «аполлонов-ская» черта, поскольку лебедь считался птицей Аполлона).
1 Можно предположить, что это «аполлоновский» характер Пла­
тона (его рождение, сон Сократа накануне его встречи с Платоном и др.) заставил его учеников назначить его день рождения на день предполагаемого рождения бога. Кроме того,
в
силу ассоциации с Пла­
тоном день рождения Сократа был установлен в день рождения Ар­ темиды, которая родилась на день раньше.
17

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Рассказывают, что Сократу однажды приснился сон, буд­
то он держал на коленях
лебеденка,
а тот вдруг покрылся перьями и взлетел
с
дивным
криком:
а на следующий день он встретил Платона и сказал, что это и есть его лебедь
[DLIII,5].

О чем можно говорить с уверенностью, так это о том, что,
если Платон встретил Сократа в 408 или 407 году до Р.Х.,
то он входил
в
его окружение на протяжении около десяти
лет, поскольку Сократ умер в 399 году. Однако Аристотель, поясняя те или иные положения учения Платона или со­бытия его жизни, называет и других его учителей, в числе
которых последователь Гераклита Кратил, сторонник все­ общей «текучести» вещей (в честь него назван одноимен­
ный диалог), Евклид Мегарский, известный своими диалек­
тическими выходками, а также математик Феодор, который выведен в другом платоновском диалоге, «Теэтет».
Наконец, говорят о путешествиях Платона в южную
Италию и на Сицилию, в Египет и Персию. И в этом слу­
чае факты подгоняются, чтобы a posteriori объяснить то или иное сочинение или ту или иную идею. Так, поездка
Платона в Египет, страну, которую греки в V веке считали источником цивилизации, позволяла уподобить Платона его предполагаемому родственнику Солону. В начале двух
платоновских диалогов, «Тимей» и «Критий», этот по­
литик и предок Платона встречает в Египте жрецов, кото­
рые рассказывают ему о древних Афинах и, в частности, о борьбе города с мифической Атлантидой. Также малове­
роятно, что Платон был в Персии, которая в то время была противником Греции, хотя Ксенофонт, тоже входивший
в окружение Сократа, возглавлял греческий экспедицион-
18

ИМЯ, ПРОИСХОЖДЕНИЕ, РОЖДЕНИЕ И ЮНОСТЬ ПЛАТОНА
ный корпус в Персии. Одним словом, похоже, что наме­ ки на такого рода путешествия у поздних «биографов»
вдохновлялись прежде всего сравнением с опытом юношей
из знатных римских семей периода Империи; воспитание английских юношей в XIX
в.
откликается на эту традицию.
Подводя итог, можно сказать, что немногие факты жиз­
ни Платона можно удостоверить, хотя многое выглядит
правдоподобно. Наиболее экстравагантные сообщения объясняются тем фактом, что биографы эллинистической
эпохи поясняли доктринальные положения, изобретая
анекдоты, в которых проявлялись бы убеждения героев
или же, напротив, которые обличали бы свойственные им противоречия.

2
Отношения Платона
с Сократом и его окружением:
неверный ученик и воинственный коллега?
Сократ, эта загадочная личность, с которой Платон позна­
комился в возрасте двадцати лет, постоянно присутствует
как в его жизни, так и в его сочинениях1.
Что мы знаем о Сократе
Сократ знаком нам прежде всего по сочинениям его почи­
тателей: Ксенофонта, посвятившего ему несколько сочи­ нений, и Платона. Это уникальная, очень сложная фигура. Во время суда в Афинах, приговорившего его к смерти
в 399 году, ему было 70 лет, значит, родился он в 470-
469 году. Родом из дема (округ или квартал в Афинах, см. карту 2) Алопеки в Афинах, он был сыном Софрониска
и Фенареты. Поскольку он называет («Евтифрон» 11с)
1 В написании этой главы я многим обязан Луи-Андре Дориону,
который опубликовал замечательную книгу «Сократ» (L.-A. Dorion,
Socrate.
Paris: PUF, 2004), перевел «Воспоминания о Сократе» Ксе­
нофонта и посвятил огромное число статей этому сюжету.
20

ОТНОШЕНИЯ ПЛАТОНА С СОКРАТОМ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕМ
среди своих предков Дедала1, высказывалось предположе­

ние,
что Софрониск мог быть скульптором или каменоте­ сом (греческоеλιθουργός употреблялось в обоих смыслах).
Кроме того, в начале «Теэтета» Сократ представляется
как сын повитухи. И Платон («Теэтет» 143е), и Ксенофонт («Пир»

11.19;
V.5-7) описывают его как человека малопривлека­
тельного: приплюснутый нос, глаза навыкате, толстые губы и большой живот. Вот почему Платон («Пир» 215а-Ь, см. выше с. 17) и Ксенофонт («Пир» IV.19; V.7) прямо срав­
нивают его с Силеном, уродство которого вошло в пого­
ворку. Он не заботился о своей внешности: зимой и летом
ходил босой, в одном и том же грубом плаще, который слу­
жил ему также одеялом. Впрочем, признавая, что имуще­ ство у Сократа небольшое («Воспоминания» 1.2.1 и 14),
Ксенофонт не называет его бедным. То же можно сказать
и про Платона, который подчеркивает скромный образ
жизни Сократа.
Согласно традиции, которая восходит к Платону и Ксе-
нофонту, Сократ был женат на Ксантиппе, которая родила ему троих детей. Другая традиция, менее заслуживающая
доверия, утверждает, что он
был
женат дважды, другой раз
на Мирто, дочери выдающегося политика, принадлежащей к тому же дему. Обидные для Ксантиппы анекдоты быто­
вали в изобилии: она описана как сварливая жена и Ксено- фонтом («Пир» 11.10), и Платоном (начало «Федона»).
Нам почти ничего не известно о событиях жиз­
ни Сократа. Он участвовал в трех военных кампаниях
1 Мифический скульптор, известный среди прочего тем, что его
каменные скульптуры, казалось, двигаются.
21

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
(«Апология» 28е; «Хармид» 153a-d; «Лахет» 181b;
«Пир» 219е-221с): при Потидее (431-430 год), при
Делии (424) и Амфиполе (422). Кроме того, как Сократ
признается сам («Апология» 32b), он никогда не зани­
мал никаких должностей, за исключением должности при-
тана (временный председатель Совета, избираемый по
жребию1), что поставило его в трудную ситуацию. Рискуя
жизнью, он воспротивился тогда, в 406 году, незаконному предложению осудить коллективно, а не по отдельности, стратегов, которые из-за шторма не подобрали тела по­
гибших в морском сражении при Аргинусских островах.
А
в
404 году он отказался подчиниться Тридцати тиранам, когда они велели ему незаконно арестовать своего про­
тивника, саламинца Леонта («Апология» 32с). Каким бы ни был режим — в первом случае демократическим, во
втором тираническим, — Сократ ставил справедливость
выше жизни.
В Афинах слава Сократа была достаточно велика —
комедиограф Аристофан сделал его главным действую­
щим лицом комедии2, представленной в 423 году перед
тысячной аудиторией (Сократу на этот момент было
47 лет), а трагический поэт Агафон пригласил его на праздник по случаю своей победы в 416 году. Однако больше почти ничего про его общественную жизнь
1 Об институте притании см. Mogens H. Hansen, La démocratie

athénienne
à
l'époque
de
Démosthène.
Structure,
principes
et
idéologie,
trad,
de S. Bardet avec le concours de Ph. Gauthier, Paris, Les Belles Lettres,
1993.
[Оригинал: Hansen M. H.
The Athenian Democracy in the Age
of De­

mosthenes.
Structure,
Principles
and
Ideology.
Oxford; Cambridge (Mass.),
1991.

Прим.
перев.]

2 «Облака» —
Прим.
перев.

22

ОТНОШЕНИЯ ПЛАТОНА С СОКРАТОМ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕМ
не известно. Кроме того, если доверять «Облакам»
Аристофана и «Федону» Платона (99a-99d), в юности Сократ интересовался натурфилософией, в частности
Анаксагором и различными механистическими объясне­ ниями причин того, что нас окружает. Но, разочаровав­
шись в предлагаемых объяснениях, Сократ отвернулся от этого пути исследования, чтобы обратиться к чело­
веку, то есть к этике и политике.
Историческое событие, о котором мы лучше все­
го осведомлены, — это судебный процесс 399 года. Платон и Ксенофонт в своих «Апологиях Сократа» описывают этот процесс, на котором вновь прозвучали
обвинения, уже выдвинутые у Аристофана в «Обла­

ках».
В «Апологии» Платона (24b-c) Сократ следую­ щим образом формулирует обвинение, предъявленное ему Мелетом:
Сократ преступает закон тем, что развращает молодых
людей и богов, которых признает город, не признает, а признает другие, новые божественные знамения:
Вторая часть этого обвинения вызывает множество во­
просов. Был ли Сократ атеистом или агностиком? От­ казывался ли он отправлять культы богов, почитаемых
в городе? Свидетельства Платона и Ксенофонта гово­
рят не об этом. Чтобы объяснить подобное обвинение, следовало бы вместо этого вспомнить про критику, вы­
двинутую Сократом в «Государстве» (книги II и III) в адрес традиционного изображения богов: они крадут,
насилуют, воюют между собой, обманывают — словом,
ведут себя как самые недостойные из людей. Кроме того,
23

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
можно было бы связать второе обвинение, как это делают Платон и Ксенофонт, с особым божественным знамени­
ем,
которое удерживало Сократа от неуместных поступ­

ков:
кое у кого из афинян подобная забота богов об од­
ном человеке могла вызвать ревность. Наконец, можно
предположить, что это обвинение намекает на обычную
у натурфилософов практику заменять традиционных бо­ гов новыми божествами: Облаками, Речью, Вихрем (как
замечает Аристофан в «Облаках»). Вместе с тем, Сок­
рату не стоило ни малейшего усилия опровергнуть эти обвинения на суде всего в нескольких словах: как можно
не признавать богов и одновременно признавать боже­ ственные знамения?
Далее в «Апологии» Платона (26Ь) обвинения
в развращении юношества объединены с обвинения­
ми в нечестии: Сократ будто призывает юношей не верить в городских богов и заменить их новыми. На самом деле, как объясняет сам Сократ («Апология»

28a-b,
39c-d), юноши приходили в восторг от бесед,
в которых он изобличал невежество политиков, поэтов
и даже ремесленников разного рода. Пытаясь ему под­
ражать, они нападали на тех, кто считал себя мудрым, и даже достигали определенных успехов, изводя их
вопросами. Униженные, их жертвы (нередко важные особы), должно быть, хотели поквитаться. Но, как мы
увидим дальше, обвинение в развращении юношества могло быть направлено на то, чтобы покарать Сократа за его отношения с такими подозрительными лицами,
как Алкивиад, Критий и Хармид. Впрочем, вернемся
к самому Сократу: каковы были его образ действий, его цели и его окружение?
24

ОТНОШЕНИЯ ПЛАТОНА С СОКРАТОМ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕМ
Поведение Сократа
Вот что рассказывает Сократ в «Апологии» (20е-21а):
Ведь вы знаете Херефонта. Человек этот смолоду был и моим, и вашим приверженцем, разделял с вами изгна­
ние и возвратился вместе с вами. И вы, конечно, знаете,
каков был Херефонт, до чего он был неудержим во всем,
что бы ни затевал. Ну вот
же,
приехав однажды в Дельфы, дерзнул он обратиться к оракулу
с
таким вопросом. Я вам сказал не шумите, о
мужи!
Вот он и спросил, есть ли кто-
нибудь на свете мудрее меня, и Пифия ему ответила, что
никого нет мудрее. И хотя сам он умер, но вот брат его
засвидетельствует вам об этом.
История про Дельфийский оракул, которую невозможно
датировать, похожа на мифический рассказ: Платон при­ писывает божественное происхождение сократовской
практике [вопрошания], которую он отождествляет с фи­
лософией. Ни одного намека на это событие нельзя
н^йти
в других диалогах. Приводя ответ оракула, Платон пре­следует две цели. Во-первых, он отрицает всякое сходство
между сократовской практикой, с одной стороны, и тем,
что изображает Аристофан в «Облаках» и упоминает сам Сократ в своей автобиографии в «Федоне»1, с другой. Во-
вторых, он стремится оправдать в глазах афинян философ­ ский образ жизни, поборником которого он изображает Сократа, в то же время узаконивая возможность вести
такой образ жизни для всех прочих.
Имеется
в виду
искусство спора
и
натурфилософия. —
Прим.
перев.
25

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Реакция Сократа на ответ оракула была следующей: Мое намерение — объяснить вам, откуда пошла клевета на меня. Услыхав это, стал я размышлять сам с собою та­
ким образом: «Что бы такое бог хотел сказать и что это он подразумевает? Потому
что
сам
я,
конечно, нимало не
сознаю себя
мудрым;
что же это он хочет сказать, говоря,
что я мудрее всех? Ведь не может же он лгать: не пола­ гается ему это». Долго я недоумевал, что такое он хочет сказать; потом, собравшись с силами, прибегнул к такому
решению вопроса... («Апология» 21а-Ь)
Итак, именно желание удостовериться в правоте оракула
заставляет Сократа приступать с расспросами ко всем, кто
претендует на обладание знанием и на способность его передать: к политикам, поэтам и ремесленникам. Если ему
удастся найти такого мудреца, то он сможет сказать, что оракул был неправильно истолкован. Но Сократ понима­
ет, что все эти люди демонстрируют двойное невежество: они не знают даже того, что они невежественны. И это
приводит его к парадоксу: оракул объявляет мудрейшим
из людей Сократа, который сам признает свое невежество. Вопрос заключается в том, чтобы установить, в чем за­
ключается это невежество. Платон понимает его как от­ сутствие знания. Речь не идет о знании вообще, поскольку Сократ знает, как одеваться, как находить дорогу, как зани­
маться любовью; он знает, в какой политической системе он живет, и он, несомненно, прекрасно начитан. Знание,
которого ему не хватает, это экспертное знание — кормче­

го,
кузнеца или, например, софиста. Иными словами, это знание как совокупность правил, позволяющих человеку
26

ОТНОШЕНИЯ ПЛАТОНА С СОКРАТОМ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕМ
возвышаться над обстоятельствами и быть на своем месте
в обществе, — практических правил, которые можно пе­
редать за некий гонорар.

Цель Сократа

Вместо этого Сократ ищет знание, связанное с определе­
нием добродетелей и универсальных
и
неизменных предме­

тов,
присутствие которых душа его собеседников должна обнаружить в себе самой. По этой причине Сократ пра­
ктикует опровержение (έλεγχος). Это опровержение пред­ ставляет собой последовательную аргументацию в рамках
диалога. Сократ подвергает отвечающего расспросам, призванным продемонстрировать
, что в своих ответах тот
исходит из противоречивых мнений. В столь состязатель­
ном обществе, каким были классические Афины, подоб­
ное публичное опровержение не могло не влечь за собой
унижения для отвечающего. И чувство стыда могло стать причиной ненависти и желания отомстить, в то время как
в глазах Сократа это чувство должно было вызывать стрем­
ление к подлинному знанию, уже заложенному в душе че­
ловека, которое надо там отыскать. Именно в этом смысле он говорит о себе как о повитухе человеческих душ. Такой взгляд на природу знания и его передачу по­
зволяет понять так называемые «парадоксы Сократа»: 1) добродетель является предметом знания (см. особен­
но «Горгий» 460b-c); 2) никто не поступает дурно по собственной воле; 3) добродетели представляют собой
единство; 4) лучше подвергнуться несправедливости, чем совершить ее; 5) никогда не следует отвечать на неспра­
ведливость несправедливостью.
27

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Первый парадокс противоречит распространенным
тогда в Греции мнениям о природе добродетели и о ее приобретении, согласно которым добродетель — это либо
дар богов (естественное свойство, получаемое от рожде­
ния),
либо результат упражнения («Менон» 70а). Сократ
же утверждает, что добродетель — это знание, обладание которым делает человека добродетельным («Протагор» 332b-d); и наоборот, если хочешь поступать добродетель­

но,
необходимо знать,
что,
это такое («Евтифрон» 4а-Ь). Знание является необходимым и достаточным условием
добродетели. Вот почему в юношеских диалогах Платона происходит поиск той или иной добродетели: мужества («Лахет»), дружбы («Лисид»), благочестия («Евтиф­

рон»),
умеренности («Хармид»). Парадокс знания-до­ бродетели часто сопоставляется с техническими знаниями:
медициной, искусством кормчего, зодчего или стратега. Эти искусства доказывают, что человеческая деятельность,
основанная на знании, обеспечивает успех в том или ином
занятии. Но в случае с добродетелью это не так по двум
причинам. Во-первых, техническое знание является необ­
ходимым условием для успеха, в то время как моральное знание, как мы только что сказали, — и необходимым, и до­статочным: сведущий плотник может построить как пре­
красный дом, так и жалкую лачугу, которую соорудил бы его несведущий коллега, в то время как тот, кто знает, что
такое добродетель, не может не поступать добродетельно. Кроме того, техническое знание подчинено моральному:
сведущий врач может вернуть здоровье больному, однако
он не знает, хорошо это или плохо в том или ином случае.
Наконец, если техническое знание может быть предметом обучения, то моральное — нет, как показывает пример го-
28

ОТНОШЕНИЯ ПЛАТОНА С СОКРАТОМ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕМ
сударственных мужей, не сумевших передать добродетель
своим сыновьям. Моральное знание достижимо только
в рамках образа жизни, предполагающего подлинное по­
знание себя. Второй парадокс объясним в свете первого. Добро­
детель — это знание, которое с необходимостью влечет сообразное с ней действие; следовательно, по своей воле
никто не поступает плохо. Человек никогда не избирает зло ради него самого, но лишь от незнания блага, то есть
принимая зло за благо. Это не означает морального де­
терминизма; по сути, обретение знания, относящегося к добродетелям, представляет собой свободное решение;
предполагается, что все знают закон. Наиболее отчетли­вая формулировка этого звучит так: «Быть слабее самого себя — это не что иное, как невежество, а быть сильнее
самого себя — не что иное, как мудрость» («Протагор»
358с).
Быть сильнее себя самого — значит быть своим
господином, а не рабом какого-либо человека или вещи. Совершить зло — значит поддаться невежеству, то есть
добровольному рабству.
Наконец, третий парадокс. Если все добродетели пред­
ставляют собой единство, то это оттого, что все они свя­
заны со знанием: знание является необходимым и доста­
точным условием добродетели.
Отсюда вытекают два следующих парадокса. Тот, кто
знает, в чем заключается такая добродетель, как справедли­
вость, лучше претерпит несправедливость, чем совершит
ее.
Справедливый человек не может ответить несправед­
ливостью на несправедливость.
По Аристотелю, платоновский интеллектуализм (то
есть учение, согласно которому добродетель — это зна-
29

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
ние) наталкивается на два препятствия. Первое — сугубо
теоретическое: знание Блага не делает человека сведущим в конкретном благе. Второе — практического характера: знание Блага не гарантирует, что человек будет спосо­
бен его реализовать. Знаменитое возражение Аристотеля
указывает на невоздержанность (άκρασία), то есть неспо­ собность следовать тому на что указывает знание. Чтобы
разрешить эту проблему Платон разрабатывает трехчаст- ное учение о душе: человек, одержимый желаниями или
подверженный гневу, может пренебречь знанием о благе, которым обладает разум. Аристотель, со своей стороны,
развивает примечательную критику по этому вопросу, однако предложенное им решение вызывало немало на­
реканий.
В этом контексте знание и образование приобретают
принципиально новое значение, в свете которого стано­
вится понятна критика, адресованная Сократом в адрес пайдерастии (παιδεραστία)1 — сексуальных отношений
не между двумя взрослыми, а между взрослым мужчиной
и подростком. В классических Афинах сексуальные от­
ношения между взрослым и юношей играли, прямо или опосредованно, социальную роль: задачей взрослого было
содействовать — в культурном, экономическом и полити­
ческом отношениях — вступлению своего возлюбленно­ го в мужское сообщество, которое руководило городом.
1 Luc Brisson, Eros
éducateur:
entre
paiderastia et philosopha, dans
M.Tulli & M. Erler (eds.), Plato in Symposium.
Selected Papers
from the tenth
Symposium Platonicum [Pisa
July
2013],
Sankt Augustin, Academia
Verlag, 2016, p. 24-35 [International Plato Studies 35]. [Во избежание ненужных ассоциаций мы передаем греческое παιδεραστία как «пай-
дерастия». —
Прим.
перев.]

30

ОТНОШЕНИЯ ПЛАТОНА С СОКРАТОМ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕМ
У Сократа предмет такой любви меняется. В этом не отда­ ет себе отчета Алкивиад, когда произносит великолепную
похвалу Сократу в конце диалога «Пир». Сократ — под­
линный соблазнитель на службе Эрота, он вожделенный
любовник, поскольку заставляет души порождать знание. Но этот любовник интересуется не телом, а душой; пробу­
ждая знание, он не требует финансовых или сексуальных
услуг, поскольку это знание находится у каждого в душе.
Окружение Сократа
Сократ привлекал к себе людей самого разного рода. Почти
все они выведены в диалогах Платона и даже в «биографи­

ях»,
которые были в распоряжении Диогена Лаэртского. Среди них Критон, отец его ученика Критобула, — состо­
ятельный человек, дружный с Сократом с детства и проис­
ходящий из того же дема, что и он. Это самый типичный афинянин. Критон помогает Сократу в ходе суда, пытает­ся убедить его бежать из тюрьмы, находится рядом в день
смерти. Он организует похороны и берет на себя заботу
о семье Сократа после его смерти. Далее следуют фанатичные поклонники, такие как Хе-
рефонт, Аристодем и Аполлодор. Херефонт, друг детства, неоднократно выведен в комедиях Аристофана. В «Об­
лаках» он помощник Сократа, в «Птицах» (1564) ко­ медиограф сравнивает его с летучей мышью, а в тех же «Облаках» (503) называет «полутрупом». Платон так­
же выводит его в диалогах. В начале «Горгия» этот «во­ сторженный» ученик встречает Сократа после сражения
при Потидее. Он же отправляется в Дельфы, чтобы задать Пифии вопрос: «Есть ли кто мудрее Сократа?». Как мы
31

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
видели. Пифия отвечает отрицательно. Во время суда
над Сократом Херефонт уже мертв. Аристодем, не очень
лестно для него прозванный «Малым» (ср. «Пир» 173b), подражает Сократу тем, что ходит всегда босой. В «Вос­поминаниях» (1.4.2) его учитель пытается заставить его с большим почтением относиться к богам. Другой предан­
ный ученик, Аполлодор, является рассказчиком в «Пире». Он не только присутствует на суде, но и готов выступить
поручителем (вместе с Платоном, Критоном и Критобу-

лом),
если Сократу назначат штраф 30 мин1. В последний день жизни Сократа он находится рядом с ним в тюрьме,
голося и причитая сверх всякой меры.
К этой группе безусловных почитателей (как мы бы
сказали сегодня, «фанатов») следует добавить Федона, Фе-
дра и Эсхина из дема Сфетт, который писал судебные речи. Федон рассказывает о последних минутах жизни Сократа (в одноименном платоновском диалоге), а его жизнеопи­
сание у Диогена Лаэртского напоминает небольшой роман (DL И, 105).
В окружении Сократа мы также видим основателей
школ, защищавших различные, а порой и противополож­ ные философские позиции. Антисфен, для которого су­
ществует только конкретное, отвергает все, что выходит за пределы этой земной жизни. Его ученик Диоген из
1 В то время в Афинах 1 талант равнялся 60 минам, а 1 мина —
100 драхмам, при этом 1 драхма соответствует среднему дневному
заработку квалифицированного рабочего. См. об этом: М. Austin,
P. Vidal-Naquet, Économie et société en Grèce
ancienne,
Armand Colin, 1972 (многократно переиздавалось), texte 71, p. 300-307. Таким обра­

зом,
30 мин = 3000 драхм или десятилетнему заработку квалифици­
рованного рабочего.
32

ОТНОШЕНИЯ ПЛАТОНА С СОКРАТОМ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕМ
Синопа, вдохновитель кинизма, проповедует возвращение
к природе и предпочитает простой, почти животный, образ
жизни. Напротив, Аристипп говорит о том, что удовольст­ вие в любой его форме является высшим благом
А^Я
чело­века. Евклид из Мегары, со своей стороны, рассматривает
разум как единственный путь к истине. Рассматривая раз­ нообразие всех этих направлений мысли, можно задаться
вопросом о том, каких же убеждений придерживался их общий источник, Сократ.
Наконец, в окружении Сократа мы видим таких противоре­
чивых личностей, как Алкивиад, Критий
и
Хармид.
Прослав­
ленный за свою красоту и яркий
характер,
Алкивиад начина­ ет общаться с Сократом после смерти Перикла (429 год до

Р.Х.),
своего опекуна, который на протяжении многих лет был наиболее выдающимся афинским политиком. Именно
Алкивиад выступал за вторжение Афин на Сицилию, кото­ рое закончилось полным крахом в 412 году. Замешанный в деле об осквернении герм1, совершенном группой под­
выпившей молодежи, он был вынужден бежать в Спарту, к заклятому врагу Афин. Но и там дела у него не заладились, и он бежал в Лидию (область в Малой Азии, находившая­ся под персидским владычеством), затем сумел вернуться
в Афины в 407 году, был изгнан в 406 году и в 404
году
убит
в Персии. Критий
и
Хармид (дядя Платона), в свою очередь,
войдут в состав олигархической группы Тридцати тиранов. Развязав смертоносную гражданскую войну в Афинах, они были убиты спустя несколько месяцев.
1 Гермы — изображения бога, которые ставились на перекрестках
и служили межевыми знаками.
33

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Похоже, что афиняне не простили Сократу этих зна­
комств. Так что весьма вероятно, что подлинной причиной суда над ним стали его отношения со столь одиозными пер­
сонажами, как предатель Алкивиад и заговорщики Критий
и Хармид, на чьей совести была гражданская война в Афи­ нах. Эта причина не упоминалась в ходе процесса, потому
что после падения Тридцати и восстановления демократии в 403 году был принят закон об амнистии, который запре­
щал преследовать афинских граждан за враждебные дейст­вия или преступления, совершенные в ходе гражданской
войны. Отсюда обвинения в нечестии и в развращении юношества, выдвинутые против Сократа. Политический аспект этого процесса был, однако, замечен Ксенофонтом.
В «Воспоминаниях» (1.2.9-64) он отвечает на обвинения
некоего Поликрата, изложенные в памфлете под названи­
ем «Обвинение Сократа» (см. Исократ, «Бузирис» 4)
и опубликованные спустя несколько лет после смерти Сократа. В этом памфлете Сократ обвинялся в том, что
он подстрекал Крития и Алкивиада к злодеяниям; в том,
что члены его кружка презирали демократические инсти­ туты, в частности выбор должностных лиц жеребьевкой
(см.
Ксенофонт, «Воспоминания»
1.2.9);
в поддержке ти­
рании (см. Ксенофонт, «Воспоминания»
1.2.56).
Наконец, оратор Эсхин обвиняет Сократа в том, что он воспитал
Крития («Против Тимарха» 173).

Миф,
основавший философию
Перед лицом выдвинутых против него обвинений Сократ
представляет свою философскую деятельность как задачу, порученную ему богами:
34

ОТНОШЕНИЯ ПЛАТОНА С СОКРАТОМ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕМ
Это было бы странно, и тогда в самом деле можно было
бы по справедливости судить меня за
то,
что я не признаю богов, так как не слушаюсь оракула из-за страха смерти
и считаю себя мудрым, не будучи таковым [«Апология»

29а].

Вы не поверите мне и подумаете, что я притворяюсь1,
если я скажу, что это значит не слушаться бога и что по
этой причине я не могу оставаться спокойным. И если
я скажу, что ежедневно беседовать о доблестях
и
обо всем прочем, о чем я с вами беседую, пытая и себя, и других, есть к тому же и величайшее благо для человека, а жить
без такого исследования и не стоит, — если это я вам скажу, то вы поверите мне еще меньше [«Апология»
37е-38а].

Такая защита позволяет Платону опровергнуть обви­
нителей Сократа: он вовсе не нечестивец, а, напротив, под­
чиняется богам, которые выражают ему свою признатель­ ность при помощи особого «знамения». Можно заметить,
что Платона, гораздо более критичного по отношению к мифам и обрядам традиционной религии, это никогда не смущало.
Божественное происхождение философской деятель­
ности, образцом которой является Сократ, ставит перед нами проблему философской автономии. Впрочем, даже
подчиняясь божеству, Сократ решительно настаивает
в «Критоне», что его действия носят независимый ха­
рактер:
1 Греч, είρωνευομένω («притворяться незнающим», «лукавить»).
Франц. pratiquer l'ironie —
Прим.
перев.
35

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Таков уж я всегда, а не только
теперь:
я не способен пови­
новаться ничему, кроме того рассуждения, которое после
тщательного рассмотрения представляется мне наилуч­ шим [«Критон» 46Ь].
Божественное знамение сопровождает Сократа с дет­ ства не для того, чтобы указывать ему, что делать и что
говорить, а чтобы помешать поступкам, которые могли бы причинить ему вред («Апология» 31d). Препятст­
вуя тому, чтобы Сократ занимался какой-либо иной дея­
тельностью, в частности экономической и в особенности политической, боги предписывают, чтобы он философ­ствовал. Вмешательство богов нужно не АЛЯ ТОГО, чтобы
открыть ему какое-то учение, но чтобы заставить понять:
жизнь, не подвергнутая испытанию, не стоит того, чтобы ее жить.
Отношения Платона
с Сократом и его окружением
Традиционно считается, что образ Сократа, который дает
Платон, искажен. Принимая во внимание свидетельства Ксенофонта и Аристофана, с этим нельзя не согласиться.
Но эти искажения связаны с тем, что Платон стремится не
задокументировать жизнь Сократа, а подчеркнуть то, что стало последствием — или должно было стать последст­
вием — его дел и поступков. Согласно той же традиции,
Платон находился в открытом противостоянии с члена­
ми кружка Сократа, которые считаются основателями кинизма, Киренской и Мегарской школ. Действительное
или предполагаемое соперничество между учениями всех
36

ОТНОШЕНИЯ ПЛАТОНА С СОКРАТОМ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕМ
тех, кто составлял окружение Сократа, отражено в анек­
дотах. Образ Платона в них дается не очень лестный. Это объясняется тем, что в античности авторы стремились не
к исторической точности, а к правдоподобию и волнующей
драматургии, способной увлечь читателя. Тем не менее, мы вправе задаться вопросом о том, почему Сократ нахо­дится у истоков столь различных, даже конфликтующих,
течений мысли.
Какой из этого можно сделать вывод? Сократ
действительно существовал, и Платон встретил его в возрасте около двадцати лет. В 399 году Сократ был приговорен к смерти в ходе судебного разбирательства
и выпил цикуту некоторое время спустя. Однако сквозь
призму свидетельств Аристофана, Ксенофонта и Пла­
тона можно добавить несколько черт к портрету само­ го Сократа. Он был уродлив и не заботился о внешнем
виде. Как добропорядочный гражданин, он не уклонял­ся от воинских обязанностей и чтил закон более, чем
жизнь, отказываясь бежать из темницы. Вместе с тем он был склонен к протесту: ставил под сомнение тра­
диционное образование, покоившееся на сочинениях поэтов, публично критиковал политиков и некоторые властные институты, такие как суд и народное собра­

ние,
и критиковал софистов, учивших, как при помощи
красноречия добиться там успеха. Публичные споры,
которые он вел, привлекали к нему множество по­
читателей. Это были люди настолько разного склада и убеждений, что мы не можем с уверенностью уста­
новить его взгляды в отношении важнейших вопросов. Существенно, впрочем, что Платон испытывал к нему
неизменное почтение.
37

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Эпизод с оракулом позволяет Платону связать проис­
хождение философии с фигурой Сократа. Пренебрегая всей предшествующей традицией, он возводит филосо­фию к богам. Так это или нет, сказать невозможно: все
это слишком похоже на миф, на подлинную ложь. Стоя
на пороге смерти, Сократ не скрывает своих убеждений:
душа (что бы ни понималось под этим словом в то время)
представляет большую ценность, чем тело. В силу этого
жизнь, в которой невозможна философия, теряет ценность, а сама философия понимается как опровержение, выяв­
ляющее ценность человеческого существа. Для Платона смерть Сократа означает рождение философии.

3
Поражение Афин
и осуждение Сократа:
две трагедии в основании философии?
Первые тридцать лет жизни Платона разворачивались
в трагическом контексте, отмеченном двумя потрясени­
ями: падение афинской империи и осуждение на смерть Сократа.
После победы над персами в ходе так называемых мидий- ских войн (490 и 479 года до Р.Х.) Афины стали господст­
вующей державой в Греции V
века.
Делосский союз (воен­ ный альянс, созданный для противостояния персам) стал центром координации вооруженных сил под командова­
нием Афин, которые наложили дань на своих союзников. Эта империалистическая политика вызывала беспокойство
Спарты и в конце концов стала причиной Пелопонесской
войны. В 431 году, в самом начале конфликта, Афины на­ считывали 60 тысяч граждан, то есть взрослого мужского
населения.
В
число граждан не включались женщины, дети,
иностранцы (метеки) и рабы. Годом позже, в 430/429 году, незадолго до рождения Платона, в городе разразилась
39

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
чума. Она унесла жизни 20 тысяч граждан, в том числе и Перикла — выдающегося деятеля, который занимал пост стратега, самую высокую должность в городе. В 412 году
в ходе боев, и особенно в результате неудачной Сицилий­ ской экспедиции, поддержанной Алкивиадом, погибли 17 тысяч граждан. Наконец, в 404 году Спарта и ее союз­
ники осаждают
Афины.
3 тысячи жителей погибает, город капитулирует. Спарта устанавливает олигархическое прав­
ление и передает власть группе афинских граждан, кото­ рые ее поддерживают, так называемым Тридцати тиранам. Они держат город в страхе и устраивают многочисленные
расправы. Эта диктатура падет в 403 году после ожесточен­ ных боев, но гражданская война унесет еще 1 500 жизней. На момент восстановления мира и демократии в Афинах
уже менее 30 тысяч граждан, с учетом рождаемости на протяжении четверти века. За тридцать лет число граждан сократилось вдвое. Именно в этом контексте следует рас­
сматривать суд над Сократом.
Платон начинает писать после суда и смерти Сократа,
в 399
году.
Как и Ксенофонт в «Воспоминаниях», он хочет оправдать своего учителя. В конце «Пира» он описывает отношения Сократа и Алкивиада таким образом, чтобы
снять с Сократа всякое обвинение в развращении: Алкиви-

ад,
как его изображает Платон, ничего не понял в образо­
вании, которое предлагал Сократ. В диалоге «Хармид» он показывает, насколько благотворное влияние Сократ мог бы оказать на Крития и Хармида (дядю Платона), если бы
они не забыли о его наставлениях.
«Хармид» открывается долгим прологом (153а-158е),
великолепным с литературной точки зрения. Уже здесь за-
40

ПОРАЖЕНИЕ АФИН И ОСУЖДЕНИЕ СОКРАТА
явлена тема диалога: забота о душе посредством умерен­ ности (σωφροσύνη), понятой как самообладание во всем,
включая сексуальные отношения:
В традиционной греческой этике, где она играет перво­степенную роль, σωφροσύνη означает душевное благопо­
лучие, заботу
о
здравом интеллектуальном расположении, которое помогает человеку верно действовать, владеть собой, быть мудрым, сдержанным и умеренным1.
Расставим декорации. Накануне вечером Сократ возвраща­
ется из Потидеи. Расположенная в Халкидике (на севере
Греции) колония Коринфа, Потидея, несмотря на союз с Афинами, сохранила связи с метрополией. В 433 году
Афины, желая обеспечить лояльность города, выдвигают требование, чтобы Потидея разорвала все связи с Корин­фом. Потидея, получив от Спарты обещание прийти на
помощь, отказывается это сделать и с другими городами
региона переходит на сторону неприятеля. В ответ Афи­ ны отправляют тысячу гоплитов, в том числе Сократа, на осаду города. Наконец, зимой 430/429 года Потидея пала;
это событие ознаменовало начало Пелопонесской войны.
Афины одержали победу, но дорогой ценой и в тяжелых условиях: Каллий, командовавший экспедиционными сила­ ми
Афин,
погиб
в
ходе боев,
а
Алкивиад выжил
лишь
благо­даря мужеству своего друга Сократа («Пир» 220e-221f). Поскольку
в
самом начале «Хармида» Сократ говорит
о том, что он «долго отсутствовал», можно предположить,
1 L.-A. Dorion, Introduction à Platon, Charmide/ Lysis. Paris,
Flammarion, 2004.
41

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
что он около трех лет участвовал в осаде Потидеи. Таким образом, действие происходит в 429 году, когда вот-вот
разразится война и чума. Сократу сорок лет. Он является в палестру (что-то вроде нашего тренажерного зала) Тав­
рия, «что напротив царского храма». Там его встречает его ученик Херефонт и усаживает рядом с Критием, ко­
торый был опекуном своего двоюродного брата Харми­
да. Хармиду менее двадцати лет, и его красота ослепляет и волнует Сократа, который, впрочем, сохраняет самоо­ бладание, подчиняя телесные интересы душевным.
Критий, будучи неспособен понять идеи Сократа, ув­
лекает Хармида к тирании и, в конечном итоге, к смерти (во время поражения при Мунихии). И тот, и другой не
могут проявить мудрости, понимаемой как самооблада­
ние,
поскольку они «не знают себя самих». Напротив, Сократ, хотя и не равнодушен к красоте юношей, умеет
владеть собой, поскольку он убежден, что человек — это
не тело, а душа. И в политической области он не домога­ ется никаких постов помимо тех, к которым его обязывает
статус гражданина. В определенном смысле он воплоща­
ет ту самую мудрость, которую он пытается определить
в «Хармиде».
Одним словом, нельзя обвинить Сократа в развраще­
нии юношей, потому что он подлинный воспитатель, хотя
и не вполне обычный, как мы увидим. И если Критий, Хар-
мид и Алкивиад плохо кончили, это зависит вовсе не от

него,
а от их неспособности понять, что означает призыв Сократа «познай себя самого».
Война, как и несправедливая смерть учителя, состав­
ляют фон, на котором особенно заметно политическое разочарование Платона, чьи родственные связи могли
42

ПОРАЖЕНИЕ АФИН И ОСУЖДЕНИЕ СОКРАТА
обеспечить ему важную политическую роль в Афинах. Это разочарование слышно в неодобрительном отзыве [об
афинской политике], сложившемся перед первой поездкой
на Сицилию около 387 года, когда Платон уже достиг со­
рокалетия:
Когда я был еще молод, я испытал то же, что обычно пе­
реживают многие [молодые
люди] :
я думал, как только
я стану самостоятельным человеком [в 20
лет,
после двух
лет воинской службы —
Л.Б.],
тотчас же должен принять
участие в общегосударственны
х делах. Но судьба неко­ торых государственных дел, с которыми мне пришлось столкнуться, оказалась следующей.
Так как тогдашний государственный строй со стороны
многих подвергался нареканиям, произошел переворот, во главе которого стоял пятьдесят один человек, из них одиннадцать распоряжались в городе, десять—в Пирее (те и другие наблюдали за агорой и за всем тем, что
нужно было привести в порядок в столице и гавани), остальные же тридцать обладали неограниченной влас­

тью.
Некоторые из них были моими родственниками и хорошими знакомыми. Они тотчас же стали пригла­шать меня в соучастники своих замыслов, считая это
для меня вполне подходящим делом. И если принять во внимание мою юность, со мной не случилось тогда
ничего необычного. Ведь я был убежден, что они от­вратят государство от несправедливости и, обратив его
к справедливому образу
жизни,
сумеют его упорядочить. Поэтому я усиленно наблюдал за ними: что они будут
делать? И вот я убедился, что за короткое время эти
43

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
люди заставили нас увидеть в прежнем государствен­ ном строе золотой
век!
Вот один из примеров: старшего
моего друга, дорогого мне Сократа, которого я, не оби­ нуясь, могу назвать справедливейшим из живших тогда
людей, они вознамерились посылать вместе с другими за кем-то из граждан, чтобы насильно привести его и за­
тем казнить, — конечно, с той целью, чтобы и Сократ принял участие в их деяниях, хочет ли он того или нет
[см.
«Апологию» 32c-d —
Л.Б.].
Но он не послушал­
ся их, предпочитая подвергнуться любому риску, чем
стать соучастником их нечестивых
деяний.
Так
вот,
видя
все это и многое другое в том же роде, я вознегодовал и устранился от всех этих зол.
Немного времени спустя пала власть Тридцати и весь
этот государственный строй. Вновь, но уже более сдер­
жанно стала меня увлекать жажда общественной и госу­ дарственной деятельности. Но и
тогда,
поскольку времена были смутные, происходило
многое,
что могло
бы
вызвать
чье-то негодование, и потому нет ничего удивительно­
го,
что отдельные лица особенно сильно мстили своим
врагам во время переворота. Однако те, что вернулись
тогда в Афины, проявили большую терпимость. Но по какому-то злому року некоторые тогдашние властители снова вызвали в суд моего друга Сократа, предъявив ему безбожнейшее из обвинений, менее всего ему подходив­

шее:
одни его обвиняли как безбожника, другие же про­
изнесли обвинительный приговор и казнили
того,
кто сам
не пожелал тогда принять участие в безбожном обвине­ нии против одного из друзей изгнанников, когда и сами
изгнанники были в тягостном положении.
44

ПОРАЖЕНИЕ АФИН И ОСУЖДЕНИЕ СОКРАТА
Я
видел все
это,
а также
людей,
которые
ведут
государствен­
ные
дела,
законы
и
царящие
в
государстве
нравы,
и чем боль­
ше я
во все это вдумывался и
становился
старше,
тем мне
ста­
ло казаться труднее правильно вести государственные дела.
Без
друзей
и
верных товарищей казалось
мне
невозможным
чего-то достичь, а найти их, даже если они существовали, было не так
легко:
ведь наше государство уже не жило по
обычаям и привычкам наших
отцов,
а найти других, новых
людей невозможно с завидной
легкостью.
Писаные законы и нравы поразительно извратились и пали, так что у меня,
вначале исполненного рвения к занятию общественными
делами, когда я смотрел
на
это и
видел,
как
все
пошло враз­
брод,
в
конце
концов
потемнело
в
глазах.
Но
я
не
переставал
размышлять, каким
путем
может произойти улучшение нра­ вов и особенно всего государственного устройства; что же
касается моей деятельности, я
решил выждать
подходящего случая. В конце концов относительно всех существующих
теперь
государств
я
решил,
что
они управляются
плохо;
ведь состояние
их
законодательства
почти что
неизлечимо и ему
может помочь
разве
только
какое-то
удивительное стечение обстоятельств. И, восхваляя подлинную философию, я был
принужден сказать, что лишь от нее одной исходят как го­ сударственная законность, так и все касающееся частных
лиц. Таким образом, человеческий род не избавится от зла до тех
пор,
пока истинные и правильно мыслящие филосо­фы не займут государственные должности или властители
в государствах по какому-то божественному определению
не станут подлинными философами.
С такими мыслями я прибыл впервые в Италию и Сици­
лию [Письмо VII, 324b-326b].
45

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Такой вывод сформулирован в открытом письме, кото­
рое Платон адресует уже на закате своей жизни, в 354 году,
родственникам и друзьям своего ученика Диона. Дион, пригласивший его в Сиракузы и ставший членом Акаде­
мии, был
убит.
Эта цитата, весьма длинная, выражает разо­
чарование философа. Хотя Платон отказался от политиче­ ской карьеры в Афинах, его защита Сократа, тем не менее,
неотделима от политического действия, которое, с одной стороны, трижды приводило его в Сиракузы и, с дру­

гой,
вдохновило два важнейших текста, «Государство» и «Законы». Здесь Платон формулирует свое этическое,
эпистемологическое и космологическое учение, которое
впоследствии получит название «философии». По сути, ему нужно было изобрести город, в котором Сократу не
грозила бы смертная казнь.

4
Показательный провал:
может ли философ быть советником главы государства?
Традиция приписывает Платону многочисленные путеше­ ствия, в реальности которых, как уже говорилось, можно
усомниться. Но что сложно оспорить (особенно с учетом
того,
что Седьмое письмо принадлежит Платону), так это

то,
что сделал Платон в Сиракузах, чтобы убедить двух
тиранов, Дионисия Старшего и его сына Дионисия Млад­
шего,
установить такой режим, который отвечал бы его
политическим проектам.
Как все афинские граждане, принадлежавшие знатным
семействам, Платон не
был
лишен политических амбиций.
Но связи его семьи с олигархическим режимом, навязан­
ным Спартой Афинам (через Главкона и Крития), и осу­
ждение на смерть Сократа после восстановления демокра­ тии должны были сделать трудным, если не невозможным,
любую политическую деятельность Платона в Афинах. В силу этого он рассматривал иные формы влияния на политическую жизнь, упомянутые в Седьмом письме, как
мы только что видели:
47

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Таким образом, человеческий род не избавится от зла до
тех
пор,
пока истинные и правильно мыслящие философы не займут государственные должности или властители
в государствах
по
какому-то божественному определению
не станут подлинными философами [З26а-Ь].
Словом, либо философы (как показывает Платон в «Госу­
дарстве» и «Законах») приходят к власти в соответствии с принципом, согласно которому власть должна покоиться
не на деньгах или насилии, но на знании, — либо философу
удается убедить человека, уже находящегося у власти, осу­ ществлять ее в согласии с принципами философии (328с). Платон решает испытать второй путь, поэтому он от­
правляется в южную Италию и на Сицилию — по всей
вероятности, это произошло в 388/387 году. Весной
406 года Карфаген (на территории современного Туниса) попытался вновь захватить Сицилию, откуда его выгнали за некоторое время до того. Некий Дионисий (см. генеа­
логическую схему 2) воспользовался возможностью, чтобы утвердить свою власть в Сиракузах, где ему предстояло править 38 лет. Чтобы обеспечить свою защиту, он прев­
ратил остров Ортигию рядом с Сиракузами в дворец-кре­ пость. Для расширения и укрепления власти он установил сложную систему семейных связей, по большей части кро­
восмесительных. У него было три жены. Первая — дочь Гермократа, того самого военачальника, которого Платон
выводит в диалоге «Критий» и в начале «Тимея». Он был убит в Сиракузах в 407/406 году во время полити­
ческих беспорядков, от которых Дионисию удалось спа­ стись. Эта первая жена умерла спустя несколько месяцев
после свадьбы. В 399/398 году Дионисий вступил в брак
48

ПОКАЗАТЕЛЬНЫЙ ПРОВАЛ
одновременно с Аристомахой из Сиракуз, сестрой Диона (который станет другом Платона), и, по дипломатическим
соображениям, с Доридой из Локр. Дорида родила ему
двух сыновей и дочь, которую он выдал замуж за Лептина, своего собственного брата. Именно Дионисию1, одному из
двух сыновей Дориды, предстояло стать преемником отца.
Аристомаха, в свою очередь, тоже родила Дионисию двух сыновей, Гиппарина и Нисея. Они, как мы увидим, находи­
лись у власти в Сиракузах с июля 353 года вплоть до воз­ вращения к власти Дионисия Младшего в июне 346 года. Кроме того, у Аристомахи были две дочери, Софросина (впоследствии жена Дионисия Младшего, своего сводного
брата) и Арета (сначала жена Феарида, брата Дионисия Старшего, а после его смерти — Диона, младшего брата
матери). Как можно видеть, вся власть была сосредоточена в руках одного семейства, которое не опасалось кровосме­
шения; возможно, это объясняет тот факт, что все попытки сгладить конфликты между двумя ветвями семейства Дио­
нисия потерпели неудачу.
При таких обстоятельствах Платон приезжает в юж­
ную Италию и Сиракузы в районе 387 года. Дионисий Старший, благодаря которому Платон намеревался во­
плотить в жизнь свой политический проект, постоянно
вовлечен в военные кампании. Времени на общение с фи­
лософом у него почти нет, и Платон покидает город, не достигнув видимых результатов. Однако при дворе Дио­нисия он знакомится с Дионом. Шурин и зять Дионисия Старшего, Дион был влиятельным человеком при дворе
тирана. Непревзойденный дипломат, он был очень предан
Младшему. —
Прим.
перев.

49

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Дионисию. Платон познакомился с ним во время своего
первого путешествия, когда Диону было около двадцати

лет.
Афинянин совершенно покорил Диона, который усво­ ил и образ мыслей, и политические убеждения философа. Он отказался от прежнего образа жизни, как сообщает
Седьмое письмо (З27а-Ь), что усложнило его отношения
с другими сиракузянами. Платон же после своего возвра­
щения в Афины основал Академию и написал «Государ­ ство».
Дионисий умер через двадцать лет, в начале 367 года.
Диону не удается продвинуть во власть своих племянни­

ков,
Гиппарина и Нисея. Тирану наследует их сводный брат Дионисий Младший, сын Дориды. Он молод и неопытен.
Поэтому Дион убеждает его пригласить ко двору Платона
в качестве советника. Платон колеблется (ему уже 61 год),
но в конце концов соглашается, вняв доводу, который он
приводит в Седьмом письме: «убедив одного, я вполне мог бы выполнить все свои добрые намерения» (328с). Итак,
Платон возвращается в Сиракузы, но к юному тирану его
почти не допускают, разве что ненадолго. Кроме того, ему
приходится проявлять осторожность в отношениях с Ди- оном. Прислушиваясь к другим советникам, Дионисий
отдаляет от себя брата своей мачехи. Он подозревает его
в намерениях захватить власть, чтобы передать ее своим
племянникам Гиппарину и Нисею, а также в тайных сноше­ ниях со своим врагом, Карфагеном. Спустя всего три ме­
сяца после прибытия Платона в Сиракузы Диона отправ­
ляют в изгнание, а его имущество конфискуют. Его жену1
1 Как сообщает Плутарх, Арету против ее воли отдали одному из
друзей Дионисия, Тимократу. —
Прим.
перев.
50

ПОКАЗАТЕЛЬНЫЙ ПРОВАЛ
отдают другому мужчине. Платона уговаривают остаться,
но ситуация становится невыносима. Философа поселя­
ют в крепости Ортигия, а Дионисий распускает слух, что
он очень увлекся Платоном. Платону удается вернуться
в Афины благодаря вмешательству Архита — пифагорей­
ца, который находился тогда у власти в Таренте (см. ниже с. 54). Традиция приписывает этому Архиту (который был
прежде всего «механиком») исключительное влияние на Платона в математическом и философском отношениях1. Однако есть все основания полагать, что эта сплетня —
позднейшая выдумка, призванная сделать из Платона пи­ фагорейца.
На этом история с Сиракузами
/^АЯ
старика филосо­
фа не закончилась. Уступив настояниям Дионисия, Ди-
она и даже Архита, он снова возвращается в Сиракузы
в 361/360 году Ему уже 68 лет — по меркам того времени
возраст немалый. Не доверяя Дионисию Младшему, Пла­
тон подвергает его испытанию, призванному проверить
искренность его увлечения философией:
Итак, когда я туда прибыл, я решил, что прежде всего
мне надо убедиться в том, действительно ли Дионисий,
как пламенем, охвачен жаждой философии, или же на­ прасно все эти бесчисленные толки распространились
в Афинах. Есть один способ произвести такого рода ис­пытание; он не оскорбителен и поистине подходящ для
тиранов, особенно ^ля таких, которые набиты ходячими
1 См. Luc Brisson, Les
Pythagoriciens,
в кн.: Luc Brisson, Arnaud

Macé,
Anne-Laure Therme (éds.). Lire les Présocratiques, Paris, Ruf, 2010,
p.
215-227, особенно p. 223.
51

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
философскими истинами; а я тотчас же по прибытии за­
метил, что это в высшей степени относится к Дионисию. Так
вот,
таким людям надо показать, что собой представ­
ляет философия в целом, какие сложности она с собой несет и какой требует затраты труда. И такой человек, если он подлинно философ, достойный этого имени
и одаренный от бога, услыхав это, считает, что слышит об удивительной открывающейся перед ним дороге и что
теперь ему нужно напрячь все силы, а если он не будет
так делать, то не для чего и жить. После этого, сам со­ бравшись с силами, он побуждает и того, кто его ведет,
и не отпускает до тех
пор,
пока либо во всем не дойдет до
конца, либо не получит способность один, без вожатого
нащупать правильный путь. Таким образом и с такими
мыслями живет такой человек. Какими бы делами он ни занимался, он продолжает
их
делать,
но вместе
с
тем твер­
до держится философии. Его каждодневный образ жизни
таков, что делает его в высшей степени восприимчивым, памятливым и способным мыслить и
рассуждать;
он ведет
умеренную, трезвую жизнь, жизнь же противоположную этой он навсегда возненавидит. Те же, кого не назовешь
подлинными философами, имеют
лишь
налет кажущегося знания,
как
люди,
кожа которых покрыта загаром. Увидав, сколь велико должно быть познание, как огромен труд,
каким размеренным должен быть образ жизни и каким высоконравственным
, они, решив, что это трудно и для
них невозможно, оказываются неспособными ревностно заниматься философией, некоторые же убеждают самих себя, что они уже довольно наслушались и впредь им во­
обще нет никакой нужды в философских занятиях. Это
испытание само по себе совершенно ясное и безопасное
52

ПОКАЗАТЕЛЬНЫЙ ПРОВАЛ
по отношению к тем, кто ведет праздный образ жизни
и не имеет сил упорно трудиться. Оно никогда не вы­ зовет нареканий на того, кто его применил, а лишь на самого себя, который не сумел выполнить все требуемое
и полезное для занятия философией [Седьмое письмо,
340а-341а].

Юный тиран оказывается вовсе не философом; хуже того,
из тщеславия он пишет сочинение, в котором якобы пе­
ресказывает содержание разговора с Платоном во время их встречи:
Таким
образом,
все
мной сказанное было применено
к
Дио­

нисию. Но ни я не излагал
ему
всего,
ни он не просил меня об этом: он делал вид, что многое и самое главное он уже
знает и в достаточной мере усвоил благодаря тому, что он слышал кое-что от других. Позднее до меня дошло, что он
записал то, что тогда слышал, выдавая это за свое учение
и
ни
словом
не
упоминая
о
тех,
от кого
он
это
узнал.
Однако

твердо
я этого не
знаю.
Зато
я знаю
других,
которые писали по тем же вопросам, однако никто из них и себя самих [не

знает].
Вот
что
вообще я хочу сказать обо всех, кто уже на­
писал
или
собирается писать и кто заявляет, что они знают,
над чем я работаю, так как
либо
были моими слушателями,
либо услыхали об этом от других,
либо,
наконец, дошли до этого сами: по моему убеждению, они в этом деле совсем
ничего не смыслят [Седьмое письмо, 341а-с].
Отношения между Платоном и Дионисием обостряются.
С одной стороны, потому
что
Дионисий не исполняет обе­
щаний, данных Платону, а именно вернуть Диона. Вместо
53

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
этого он к собственной выгоде распродает имущество из­
гнанника. Кроме того, он отказался помиловать Гераклида, командующего восставшими наемниками. К упрекам Пла­
тона тиран остается
глух.
Он изгоняет его из крепости, тем самым подвергая реальной опасности, поскольку Платон
оказывается лишен охраны. Лишь вмешательство Архита,
правителя-пифагорей
ца из Тарента (в южной Италии), по­
зволяет Платону отправиться по морю домой.
На обратном пути, во время олимпийских игр 360 года,
Платон встречает Диона, который тем временем посещал
Академию. Тот сообщает ему, что готовит поход против Дионисия. Склонив к этому небольшое число сиракузских
изгнанников, Дион сумел получить поддержку некоторых
членов Академии. Кроме того, он собрал 800 наемников. Осенью 357 года ему удается захватить Сиракузы, но не
цитадель на Ортигии. Дионисий, которого на момент напа­
дения не было в городе, сумел добраться до острова морем и там укрепился. За этим последовали переговоры, а потом
и сражение,
в
ходе которого Дион
был
ранен.
Собственные оплошности и происки Дионисия привели к тому, что на­
селение города от него отвернулось. Началось восстание,
и Дион спасся бегством в Леонтины, где его хорошо при­
няли. Пользуясь возможностью, Дионисий захватывает Си­
ракузы и отдает город на разграбление. Тогда народ просит Диона вернуться, и в 356/355 году тот освобождает город
и занимает цитадель. Однако противоречия правителей го­
рода привели к
тому,
что в 354 году Дион
был
убит.
Диони­ сий вернулся к власти в 346 году и правил
до
344 года, когда
был вынужден бежать в Коринф.
Таким образом, вмешательство Платона в дела Сира­
куз оборачивается громким провалом. Подобные провалы
54

ПОКАЗАТЕЛЬНЫЙ ПРОВАЛ
нередки в истории: Сенека и Нерон, Декарт и Кристина Шведская, Вольтер и Фридрих II, Дидро и Екатерина Ве­
ликая; к этому списку можно добавить также имя Маркса, вдохновителя многих революций, которые не перестают быть предметом споров. Философ и глава государства не
могут сотрудничать. Философ — человек необходимого,
установленного наукой и предполагаемого моральными требованиями, в то время как глава государства — чело­век возможного, где властвуют сила и богатство. Первый находится на стороне разумного, в то время как второй
вынужден играть
с
человеческими страстями, которые если
не противятся разуму, то во всяком случае безразличны к нему. Философ мыслит долгосрочными категориями, а глава государства — средне- и краткосрочными. Произ­
водство благ и их обмен должны происходить в обозримые сроки, а военные действия — предприниматься в подхо­
дящий момент. Вместе с тем, даже если глава государства не может стать философом, следует придерживаться рав­
новесия между политическим действием и важнейшими
принципами.

5
Опасное путешествие: был ли Платон
продан в рабство?
Путешествия Платона в Сиракузы дали биографам повод
написать целый «роман». В повествованиях тех лет был очень популярен сюжет похищения пиратами, которые,
действительно, тревожили Средиземноморье и продавали своих жертв в рабство. Не противореча реалиям тех лет,
этот сюжет вместе с тем представлял собой литературный
прием, позволяющий ввести в роман сцены узнавания, ко­
торые так оживляют повествование. Вот что можно прочитать у Диогена Лаэртского о зло­
ключениях Платона во время его первого путешествия на Сицилию:
В Сицилию он плавал трижды. В первый раз — затем,
чтобы посмотреть на остров и на вулканы; тиран Дио­ нисий, сын Гермократа, заставил его жить при себе, но Платон его оскорбил своими рассуждениями о тираниче­ской власти, сказав, что не все то
к
лучшему,
что на поль­
зу лишь тирану, если тиран не отличается добродетелью. «Ты болтаешь, как старик», — в гневе сказал ему Диони-
56

ОПАСНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ: БЫЛ ЛИ ПЛАТОН ПРОДАН В РАБСТВО?
сий. «А
ты
как
тиран»,
— ответил
Платон.
Разгневанный
тиран хотел поначалу его казнить, но Дион и Аристомен отговорили его, и он выдал Платона спартанцу Поллиду,
как раз в это время прибывшему с посольством, чтобы
тот продал философа
в
рабство.
Поллид
увез
его на Эгину и вывел на продажу.
Хармандр, сын Хармандрида, тотчас обвинил его в смертном преступлении против эгинского закона, по
которому первый афинянин, ступивший на их остров, подлежит казни без суда. [...] Но когда кто-то сказал,
хоть и в шутку, что этот ступивший — философ, суд его оправдал. А другие передают, что его доставили под
стражей в народное собрание, но он не произнес ни слова, готовый принять все, что его ждет; и тогда было
постановлено не казнить его, а продать в рабство как
военнопленного.
Выкупил его за двадцать мин (по иным сведениям, за
тридцать1) случайно оказавшийся там Анникерид Ки-
ренский и препроводил в Афины к его друзьям. Те не­ медленно выслали Анникериду деньги, но он их отверг, заявив, что не они одни вправе заботиться о Платоне.
Впрочем, некоторые говорят, будто деньги выслал Дион;
но Анникерид не взял их себе, а купил на них Платону садик в Академии [DL III, 18-20].
Также упоминается, что Поллид потерпел поражение от Хабрия в 376 году, когда он и погиб. Но так как это
казалось недостаточным возмездием, возникла история
1
См.
с.
61,
прим.
1.
57

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
о том, что божественная кара настигла его четыре года спустя, в 372 году, в виде сильного шторма, который
накрыл Гелику (город в Ахайе на расстоянии двух ки­
лометров от Коринфского залива) и потопил десять спартанских трирем.
Сам Дионисий не мог не встревожиться.
Узнав,
что случи­

лось,
он послал к Платону с просьбой не говорить о нем дурного; но Платон ответил, что ему недосуг даже пом­нить о Дионисии [DL III, 21].
Изобилие анекдотов о путешествиях Платона, сохранен­
ных разными авторами, свидетельствует о том, что такие
романизованные приключения с участием философа были
тогда очень популярны.
Но вернемся к Диогену Лаэртскому. Он утверждает,
что цели первой поездки были туристическими; это, ве­
роятно, аллюзия на то место в «Федоне» (ille), где Сок­
рат упоминает о потоках огня, струящегося из Этны на Сицилии. Это упоминание подсказало цель путешествия
Платона на Сицилию.
Встреча с Дионисием Старшим, сыном Гермократа,
должна быть датирована 388/387, годами первого пу­
тешествия Платона. Вымышленный диалог позволяет
рассказчику добавить анекдот, демонстрирующий вра­
ждебное отношение Платона к тирании. Заметим, что в Седьмом письме об отношениях Платона с Диониси­ем Старшим ничего не сказано. Единственный разговор,
прямо пересказанный в этом письме, — это разговор с Дионисием Младшим (346a-d), который состоялся
58

ОПАСНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ: БЫЛ ЛИ ΠΛΑΤΟΗ ПРОДАН В РАБСТВО?
в 360/361 году, о чем шла речь в предыдущей главе. Это
предоставляло автору свободу для проявления мастерства в излюбленном жанре тех
лет:
диалог философа и тирана. Сначала [герой анекдота] Платон оспаривает убеждение,
защищаемое Фрасимахом в первой книге «Государства»:
лишь то, что выгодно, является благом. Этому он про­ тивопоставляет благо, связанное с добродетелью, что отсылает уже к шестой книге того же диалога. Реплика
Дионисия означает что-то вроде «вздор»; Платон реа­
гирует на нее с вызовом.
Понятно, что с этого момента тиран решает погубить
Платона. Заметим, что про Аристомена, который вместе с Дионом вступается за Платона, больше ничего не извест­

но.
На ум приходит Аристомаха, жена Дионисия родом из Сиракуз, сестра Диона. Очевидно, автор этого анекдота не
стремится к исторической точности.
Продажа Платона в рабство — еще один популярный
в романах
мотив.
Философ-раб упоминается у авторов пе­
риода Империи: Авла Геллия (II в. по Р.Х.), Аактанция. (III
в.
по Р.Х.)> Лукиана (II в. по Р.Х.) и Макробия (V в. по
Р.Х.).
Это говорит о недостоверности анекдота. Впрочем,
некоторые настаивают на его подлинности, усматривая ал­
люзию на эти события у Аристотеля («Метафизика» Delta 30,1025а25-27 и «Физика» П.8,199b20-22). Однако даже
античные комментаторы Аристотеля на этот счет молчат.
Но вернемся к подробностям анекдота.
Поллид — исторический персонаж. Это спартанский
флотоводец, погибший в 376 году при Наксосе в сраже­
нии [с афинским флотом под командованием] Хабрия.
Его кончина во время шторма в Гелике в 372 году по-
59

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
хожа на выдумку, призванную ввести в повествование божественное возмездие. Гибель от сил природы — это
наказание, ниспосланное богами за дурное обращение с Платоном. Поскольку Коринф, метрополия Сиракуз,
вместе с Эгиной входил в антиафинский Пелопонесский
союз,
нельзя исключать связи между Дионисием Старшим
и Поллидом. Вместе с тем, совершенно неясно, какой — политический или экономический — интерес преследо­
вал столь влиятельный человек, как Поллид, продавая
Платона в рабство.
История противостояния между Афинами и Эги­
ной затрагивалась выше (стр. 12) в связи с рождением Платона. Весьма правдоподобно, что, как рассказывает
Плутарх в жизнеописании Диона (§5), в самом нача­
ле конфликта с Афинами в 389 году был принят закон, велящий продавать в рабство любого из афинян, кото­
рый будет захвачен в Эгине. Несколько обобщив эту ин­ формацию, рассказчик приписывает закон подобного
толка некоему Хармандру, о котором более ничего не известно. С этим законом связаны два анекдота. Один
высмеивает философию в лице Платона, другой — вос­
хваляет его мужество.
Согласно первому, Платона отпустили, узнав, что он
философ. Это вариация на тему расхожих шуток о беспо­
лезности философов — ни на что не годных и витающих в облаках болтунов. Примером такого отношения могут служить «Облака» Аристофана, где Сократ забирается
в подвешенную над сценой корзину, чтобы поближе со­ зерцать звезды. Еще один пример — «Теэтет» Платона,
где Фалес, считавшийся в IV
в.
до Р.Х. первым философом, описан так:
60

ОПАСНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ: БЫЛ ЛИ ПЛАТОН ПРОДАН В РАБСТВО?
Рассказывают, что когда он, наблюдая небесные свети­
ла и заглядевшись наверх, упал в колодец, то какая-то фракиянка, миловидная и бойкая служанка, посмеялась
над ним, что-де он стремится знать, что на небе, того

же,
что рядом и под ногами, не замечает. Эта насмешка относится ко всем, кто проводит свой век в занятиях
философией. Потому что, в самом деле, про такого че­
ловека даже его ближайший сосед не может сказать, не только чем он занят, но и человек
ли
он или еще какая-то тварь. А между тем он доискивается, что же такое чело­век и что подобает творить или испытывать его природе в отличие от других, и крайне этим озабочен [174а-Ь].
Одним словом, философ, не интересующийся обыденными
вещами, — это фигура настолько незначительная, что ни­
какой опасности представлять не может: его можно срав­
нить с животным, скажем, с кошкой или собакой (сравни
речь Калликла в «Горгии»).
Второй анекдот, напротив, подчеркивает мужество,
силу характера и достоинство Платона, который хранит
молчание в собрании, намеренном осудить его на смерть.
Восхищенные эгинцы решают в таком случае не казнить
его,
а продать в рабство как военнопленного.
Тогда его покупает Анникерид Киренский за 20 или
30 мин. Это неправдоподобно большая сумма для той
поры1. Кто такой этот Анникерид? Мы о нем ничего не
1
См.
выше
прим.
1
на с. 55. Предложенная сумма
в
десять раз
выше,

чем максимальная цена раба
в
те годы (M.
Austdn;
P.
Vidal-Naquet,
Écono­
mie et
société
en
Grèce
ancienne,
texte 73, p. 309-310). Заметим, что эта
сумма соответствует той, которую Аполлодор, Платон, Критон и его
сын Критобул готовы внести за Сократа на суде («Апология» 38b).
61

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
знаем, но существенно то, что он родом из Кирены, на
территории современной Ливии, то есть не афинянин. Поэтому он отклоняет деньги, которые ему предлагают
друзья Платона, со словами, что не одни афиняне мо­
гут о нем заботиться. Кроме того, этот анекдот призван
показать, что слава Платона распространялась далеко за пределы Афин, вплоть до южного Средиземноморья. Другие авторы сообщают, что на деньги, высланные
Дионом в качестве компенсации, Анникерид купил не­большой сад на земле, посвященной герою Гекадему,
где Платон создаст свою школу, Академию. Согласно Плутарху («Об изгнании» 10, 603b-c), этот сад стоил
как раз 30 мин.
Эпизод с продажей Платона в рабство — не един­
ственный «роман», измышленный потомками. В Седь­
мом письме Платон упоминает о своих отношениях с пифагорейцем Архитом, который занимал верховную
должность стратега в южноиталийском городе Таренте. Как мы видели, этот политический деятель уговаривал
Платона принять второе приглашение Дионисия Млад­
шего и в третий раз отправиться на Сицилию (338c-d). Он также вступился за философа перед тираном, чтобы
Платон мог покинуть остров (З50а-Ь). Эти сведения
взволновали воображение эллинистических биографов
даже больше, чем свидетельство его ученика Аристо­
теля, который отмечал связь между учениями Платона и пифагорейцев:
После философских учений, о которых шла речь, появи­
лось учение Платона, во многом примыкающее к пифаго­ рейцам, но имеющее и свои особенности по сравнению
62

ОПАСНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ: БЫЛ ЛИ ПЛАТОН ПРОДАН В РАБСТВО?
с философией италийцев. Смолоду сблизившись прежде
всего с Кратилом и гераклитовскими воззрениями, со­
гласно которым все чувственно воспринимаемое посто­
янно течет, а знания о нем нет, Платон и позже держался таких
же
взглядов. С другой стороны, Сократ занимался вопросами нравственности, природу же в целом не ис­следовал, а в нравственном искал общее и первым обра­
тил свою мысль на определения [«Метафизика» Alpha 6,987а29-Ь4]1.
Аристотель даже отождествляет учения Платона и Пи­ фагора:
Платон называл «формами» подобные определения су­
щих и утверждал, что все чувственно воспринимаемое существует помимо них и именуется сообразно с ними,
ибо все множество одноименных
с
формами вещей суще­ ствует через причастность. Однако «причастность» —
это лишь новое имя: пифагорейцы утверждают, что вещи существуют через подражание числам, а Платон — что
через причастность, меняя лишь имя [«Метафизика»
Alpha6,987b8-13].
Суждение Аристотеля породило еще один романизиро­
ванный анекдот, призванный, как мы увидим в следующей
главе, стать основанием для обвинения Платона в плагиате
по отношению к пифагорейцам.
1 Переводы Аристотеля здесь и далее по изданию: Аристотель. Со­
чинения: в 4-х
тт.
М.: Мысль, 1976. Текст исправлен согласно с фран­ цузскими переводами автора.
63

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Продажа Платона в рабство — сюжет анекдота, популяр­
ного в романах той поры. Он отражает реалии, а именно
присутствие пиратов в Средиземноморье. Внимательное
изучение свидетельств не оставляет сомнений, что этот
эпизод из жизни Платона вымышлен. То же касается и об­
винений в плагиате.

6
Оригинальность Платона:
был ли он плагиатором?
В античности Платона обвиняли в плагиате, особенно
по отношению к пифагорейцам, с которыми он общался
в южной Италии и на Сицилии, но также и по отношению
к другим философам, Демокриту и Пармениду, и даже по отношению к Гомеру, предполагаемому автору «Илиады»
и «Одиссеи»! Его обвиняли также в заимствованиях из
комедиографов. Великий Платон — жалкий плагиатор? На самом деле мы сталкиваемся тут с проблемой интерпре­
тации. Недоброжелательный взгляд, как это часто бывает, превращает действительные влияния в повод для обвине­
ний в плагиате.
Пифагорейцы
Напомним факты или по меньшей мере то, что нам извест­ но о Пифагоре и его последователях. Сообщают, что Пи­фагор, родившийся между 590 и 580 годами в благородной
семье на Самосе (остров в Эгейском море), прославился
своими познаниями, в частности в области математики;
поэтому известная теорема была позднее названа его име-
65

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
нем. Его политическая активность привела к тому что ему
пришлось покинуть отечество, спасаясь от тирана Поли­
крата. Около 540 года он нашел убежище в южной Италии
в городе Кротоне, где пришел к власти вместе с группой
последователей, сочетавших занятия наукой и политикой. В начале VI
в.
колонии, основанные городами Пелопон­
неса, стремились покорить себе соседей. Кротон заключил союз с Сибарисом и Метапонтом против Сириса, который
потерпел поражение и подпал под власть Сибариса. Со своей стороны, Кротон напал на Локры, но был побежден,
что стало началом периода упадка, от которого город опра­ вился лишь к 530 году до Р.Х. Для античных историков,
таких как Диодор Сицилийский, именно приезд Пифаго­
ра положил конец упадку Кротона. Он, придя к власти, посоветовал кротониатам не соглашаться на ультиматум Сибариса, требовавший выдачи изгнанных ранее знат­
ных граждан. Сибарис был побежден и разрушен около 510 года. Но вскоре после этой победы уже в самом Крото­
не начались волнения, вероятно, связанные с разделом за­
хваченных
земель.
Пифагору пришлось уехать, но его сто­ ронники устояли. На протяжении нескольких десятилетий пифагорейцам удавалось удерживать господство в Южной Италии. Тем не менее, в период между 455 и 445 годами они стали жертвами восстания, охватившего несколько го­
родов: пифагорейцев убивали, изгоняли и преследовали; сообщается также о поджогах пифагорейских собраний (Полибий 11.39.1-4). Однако несколько лет спустя, как сви­
детельствуют Аристотель и Аристоксен, они восстановили влияние на Сицилии (в Агригенте, Катании и Сиракузах)
и в Южной Италии (в Кротоне, Локрах, Метапонте, Регии
и Таренте). В Таренте Архит, которого называют пифаго-
66

ОРИГИНАЛЬНОСТЬ ПЛАТОНА: БЫЛ ЛИ ОН ПЛАГИАТОРОМ?
рейцем, семь раз подряд (в 367-361 годах) занимал пост стратега. Словом, Южная Италия и Сицилия —излюблен­
ные земли пифагорейцев. Именно с этим изначальным пифагореизмом VI-IV ве­
ков до
Р.Х.
хотел ассоциироваться платонизм эпохи ранней
империи. Перед лицом стоицизированного и аристотели- зированного платонизма, который был известен Цицеро­
ну, платоники постепенно начинают ощущать потребность
в более «возвышенной» философии. Именно в этот пери­ од мысль Платона начинает восприниматься как средство
подняться на иной, божественный, уровень реальности —
уровень умопостигаемого и доступного лишь душе. Так начинается возрождение, получившее впоследствии имя «среднего платонизма».
К этому новому течению относятся, в первую очередь,
Плутарх Херонейский (автор «Параллельных жизнеописа­
ний» и «Моралий», ок. 50-125 года по Р.Х.); затем, уже
во второй половине II века, — Максим Тирский и Апулей из Мадавры; немного позже — врач Гален, а также Цельс, автор «Правдивого слова», направленного против хри­стиан, которое реконструируется на основании резкого
опровержения, написанного Оригеном («Против Цель-

са>>).
Наконец, сюда относят Нумения из
Апамеи.
Все эти
мыслители читали Платона, опираясь на аллегорический
метод и с привлечением астрологии, демонологии и даже
магии. И в особенности они стремились показать, что основатель Академии был вдохновлен Пифагором.
Чтобы исторически обосновать такую трактовку, Пла­
тона пытались связать с тремя пифагорейцами: Филолаем Кротонским (предполагаемым учителем Симмия и Кебета,
которые участвуют в диалоге «Федон»), Тимеем Локрий-
67

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
ским (главное действующее лицо одноименного диалога)
и Архитом Тарентским, человеком, не раз приходившим
на помощь Платону в Сиракузах. Кроме того, использо­ вания математических наук в «Тимее» в совокупности с критикой Аристотеля оказалось достаточно, чтобы об­
винить Платона в плагиате, выдумав то ли покупку, то ли
похищение пифагорейских
книг.
Это обвинение тем менее
правдоподобно, что Пифагор и его сторонники отказыва­
лись записывать свое учение.
Вот первый сценарий, который приводит Диоген Ла-
эртский:
Некоторые ... рассказывают, что Платон поручил Диону
в Сицилии купить у Филолая три пифагорейские книги за сто мин. Достатком для этого он располагал, потому что
от Дионисия он получил более 80 талантов [DL III, 9].
Учитывая, что один талант равен 60 минам, Платон, по­
лучивший от Дионисия Младшего значительную сум­ му в 80 талантов, мог легко заплатить сто мин. Одна
мина — это 100 драхм. Это означает, что 100 мин равны 10 000 драхм. Если одна драхма — это средний дневной
заработок квалифицированного рабочего, то эта сумма соответствовала примерно 30-годовому доходу (см. выше
прим. 1, стр. 32). Это противоречит сведениям, приводи­
мым в Седьмом письме (350b), где Платон говорит, что
получил от тирана лишь средства на обратную дорогу. Со­ общения о том, что он управлял финансами юного тирана,
неверны и встречаются лишь в письме XIII, подложном.
Три книги, о которых идет
речь,
— это те сочинения, кото­
рые Диоген Лаэртский приписывает Пифагору: «Об обра-
68

ОРИГИНАЛЬНОСТЬ ПЛАТОНА: БЫЛ ЛИ ОН ПЛАГИАТОРОМ?
зовании», «О государстве», «О природе» (DL VIII, 6).
Но это маловероятно, учитывая, что ни Пифагор, ни пифа­
горейцы не записывали своих
учений,
как мы уже сказали. Хуже того, в главе про Филолая Диоген Лаэртский рас­
сказывает две другие версии той же истории. Первая похо­
жа на ту, что приведена в третьей книге: «Это у Филолая Платон просит Диона купить пифагорейские книги» (DL
VIII, 84). Но в следующем параграфе мы
читаем:
«Написал он одну книгу, ее-то ... Платон по своем приезде в Сици­
лию к Дионисию купил у родственников Филолая за сорок александрийских мин и списал из нее "Тимея"» (DL VIII,
85).
Указание на цену в александрийских минах делает эту
версию совершенно неправдоподобной.
Что касается «Тимея», то следует знать, что сочинение
«О природе», приписываемое некоему Тимею Локрий-
скому, — это поздняя подделка (вероятно, I век до Р.Х.),
в которой смешаны элементы платоновской и аристоте­
левской философий. Впрочем, даже Прокл (V век по Р.Х.),
лучший античный комментатор «Тимея», считает этот текст источником Платона при написании диалога:
Что предмет платоновского «Тимея» относится ко все­общему учению о природе и касается созерцания мира
в целом и что этот предмет обсуждается в этом диалоге от начала и до конца, ясно, как мне кажется, всем, кто еще
не разучился читать окончательно. Тем более, что и со­ ставленное
в
пифагорейском
духе
сочинение пифагорейца
Тимея, «откуда начав Платон тимействовать взялся», ...
так и называется — «О природе». Это сочинение мы поместили в начале наших заметок, чтобы видеть, в чем
платоновский «Тимей» с ним согласен, что добавляет
69

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
и в чем расходится, и чтобы тщательно изучить при­
чину этого расхождения («Комментарий к "Тимею"», введение)1.
Поскольку Прокл не сомневался в пифагорействе Платона,
он не считал плагиатом тот факт, что «Тимей» Платона
вдохновлен сочинением Тимея Локрийского; это лишь до­ казывало верность Платона этой традиции. Заметим, наконец, что многие связывают толкование
одного отрывка из «Тимея» (32а-Ь) с решением задачи
удвоения куба, которое нашел
Архит.
Но это неправдопо­ добно, учитывая развитие математики в тот период. Еще
менее вероятно, чтобы Платон был вдохновлен комеди­ ографом Эпихармом из Сиракуз, творчество которого
приходится на правления Гелона (485-478) и Гиерона (478-476) и которого традиция также называет учеником
Пифагора. Но, как было доказано, стихи, приписываемые ему Диогеном Лаэртским (Ш.9-17), — подделка.
Демокрит
Очень рано в античности (DL III, 25) читатели Платона
заметили, что он никогда не упоминает Демокрита (ок.
480-370 года до Р.Х.), основоположника атомизма —
учения, которое объясняло устройство и изменение мира движением атомов. Между тем, Платон, похоже, испытал влияние Демокрита, особенно в том, что касается меха­
нистического объяснения чувственно воспринимаемого
1 Русский перевод С. Месяц в кн.: Прокл. Комментарий
к «Тимею». М.: ГЛК, 2012. —
Прим.
перев.
70

ОРИГИНАЛЬНОСТЬ ПЛАТОНА: БЫЛ ЛИ ОН ПЛАГИАТОРОМ?
мира в «Тимее».
Уже
Аристотель пытался установить точ­ ки соприкосновения между атомизмом Демокрита и «Ти-
меем» Платона («О небе» Ш.2, 300Ы6; Ш.8, 307а16;
IV.5,
312Ь21;
«О возникновении и уничтожении», 1.8,
325Ь30 и далее). Можно подумать, что Платон пытался
избежать полемики с Демокритом, поскольку придер­
живался принципиально иной точки зрения, подчиняя механистическое объяснение космоса, предполагающее случайность и необходимость, промыслительному вме­
шательству разума. Но Аристоксен Тарентский, ученик
Аристотеля и ярый противник Платона, предполагает, что у этого есть менее достойное объяснение. Платон, по его словам, обокрал Демокрита! Якобы он постарался собрать
все доступные списки сочинений Демокрита, чтобы сжечь
их и тем самым погубить в пламени следы своего плаги­ ата. Но вмешательство пифагорейцев помешало ему это сделать (DLIX, 40). Упоминание пифагорейцев позволяет
Аристоксену, который передает этот анекдот и который сам
был
пифагорейцем, напомнить про обвинения Платона
в плагиате по отношению к Пифагору. Кроме того, анекдот
подчеркивает успех доктрины Демокрита, которая была
диаметрально противоположна платоновской.
Протагор
Обвинения в недобросовестных заимствованиях у софиста
Протагора (ок. 490-420 гг. до Р.Х.) не могут не удивлять.
Чтобы написать «Государство», Платон, как говорят, скопировал «Противоречия» софиста (DL III, 37 и 57).
В этом сочинении, от которого ничего не осталось, Прота­ гор должен был по каждому вопросу предлагать тезис и ан-
71

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
титезис. Если это так, то лишь первая книга «Государства» затрагивается таким обвинением. Но Диоген Лаэртский
настаивает, что все сочинение Платона, состоящее, как
известно, из десяти книг (DLIII, 25), было заимствовано. Кроме того, согласно Порфирию1, некий стоик Калиэт (III

в.
до Р.Х.), читая трактат «О сущем» (в котором Протагор спорил с утверждавшими, что сущее едино), обнаружил,
сколь многим Платон обязан софисту. Вероятно, речь про
вторую часть «Парменида».
Гомер
Афиней из Навкратиды (автор III в. по Р.Х.)> ссылаясь на «Илиаду» (XVI, 856-857), обвиняет Платона такими сло­
вами: «Душу он представляет бессмертной и отлетающей от тела в момент смерти, но это первым сказал еще Гомер» («Пир мудрецов» XI, 507е)2. В «Илиаде» (эпосе, запи­
санном в VI в. до Р.Х. и без серьезных исторических осно­
ваний приписываемом Гомеру) мы, в самом деле, впервые находим представление о том, что душа приводит в дви­
жение тело. И в этой поэме, и в «Одиссее» душа, сама по себе непосредственно не ощутимая в продолжение жизни,
становится заметна лишь в момент расставания с телом.
Несомненно, Гомер сыграл важную роль в распростране­
нии среди греков веры в существование
души.
Вместе с тем
трудно не признать, что в «Федоне» (69e-70b) и в «Го-
1 См. «Евангельское приготовление» Евсевия, Х.3.25. — Прим.
перев.
2 Перевод Н.Т. Голинкевича в
кн.:
Афиней. Пир
мудрецов,
в 15-ти
книгах. М.: Наука, 2010.
72

ОРИГИНАЛЬНОСТЬ ПЛАТОНА: БЫЛ ЛИ ОН ПЛАГИАТОРОМ?
сударстве» (III, 386а-с) Платон решительно критикует
гомеровские представления о душе, слишком тесно увя­ зывающие душу с телом, на его взгляд, и предлагает свою собственную теорию на этот счет, как мы увидим далее.
Комедиографы
В силу
того,
что Платон писал диалоги, его обвиняли в пла­ гиате сиракузских комедиографов Эпихарма и Софрона.
Творчество Эпихарма, которого традиция называет уче­
ником Пифагора, как уже было сказано, приходится пред­
положительно на правление Гелона (485-478 гг. до Р.Х.); а Софрон был активен около 430 года. Утверждения о за­
имствованиях из комедиографов преследовали несколько
целей: они позволяли показать, что Платон вдохновлялся
теми, кого он, по его собственным словам, весьма презирал («Государство» III, 389b; «Филеб» 48a-50b); комедио­
графы, вероятно, недаром отвечали ему насмешками, как
пишет Диоген Лаэртский (III, 26-28). Кроме того, обви­ нение в плагиате Эпихарма накладывалось на обвинения
в плагиате Пифагора и пифагорейцев и усиливало их. Но
в особенности это было способом продемонстрировать собственную искушенность и образованность, посколь­
ку обвинение в плагиате, будучи критическим суждени­
ем,
представляется тем более веским, чем менее очевидно
предполагаемое заимствование.
Итак, обвинения в плагиате не были незаинтересованны­

ми.
Плагиат позволял связать одну философию с другой в два шага. Сначала обвинитель преувеличивает или при­
нижает значение предполагаемого плагиатора, представляя
73

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
его философию как воспроизведение чего-то иного. Вслед
за этим «заимствованная» философия усваивается уже как
точное воспроизведение первоисточника. Наиболее любо­ пытный пример такого отношения — это попытка пред­ставить платонизм как своего рода эрзац-пифагорейство
. Эта мысль, широко распространенная среди платоников
I в. по Р.Х., находится у истоков толкования, приписываю­
щего Платону некие эзотерические доктрины, на которые
в его сочинениях сохранились лишь намеки и чье сохра­ нение было уделом небольшой группы «посвященных»
платоников. Кроме того, в античности не существовало строгого разделения между философией и литературой.
Вследствие этого не было ничего удивительного в том, что философ мог заимствовать у поэта. Изобличение Платона
позволяло критику виртуозно продемонстрировать свою образованность, показав, что Платон заимствовал у коме­
диографа или даже у Гомера.

7
Человек и гражданин:
война и любовь Платона
Будучи афинским гражданином, Платон должен был, как
и Сократ, участвовать в многочисленных военных кам­ паниях, предпринятых Афинами. Гражданство, которое
могло передаваться по наследству, предоставляло право владеть землей и влиять на политику, но предполагало
обязательную военную службу. Соперничество небольших
городов и империалистическая политика Афин неизбеж­ но приводили к многочисленным вооруженным конфлик­
там. Как свидетельствует Платон, Сократ тоже участвовал в нескольких военных кампаниях. Но что касается самого
Платона, то у нас нет ни одного бесспорного свидетель­ства ни о его воинской службе, ни о его любовной жизни.
Действительно, на этот счет нет ни одного достоверного свидетельства. Информация, приводимая Диогеном Аа-
эртским, не очень надежна: «В походах он участвовал
трижды (говорит Аристоксен): один раз — на Танагру, другой — на Коринф, третий — к Делию, где весьма от­
личился» (DL III, 8). Битва со спартанцами и их союз­ никами при Танагре, завершившаяся поражением Афин,
75

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
состоялась в 457 году до Р.Х.: Платон, родившийся при­
мерно на тридцать лет позже, не мог в ней участвовать. Битва при Делии относится к 424 году, когда ему было
не более четырех лет. Похоже, что эти «сведения» про­ истекают из смешения биографии Платона с биографией Сократа (DL II, 22). Лишь участие философа в походе на
Коринф отчасти правдоподобно: Платону должно было
быть тогда 36 лет. И все же можно заподозрить, что эта
информация — не более чем экстраполяции сцены, от­ крывающей диалог «Теэтет», где упоминается о доставке
Теэтета, раненного и страдающего от дизентерии, из Ко­
ринфа в Афины. В целом, отсутствие всяких достоверных сведений о воинской службе такого афинского гражда­
нина, как Платон, остается загадкой. Можно предполо­
жить два объяснения этому
молчанию:
военные кампании этого беспокойного периода не были особенно успешны, а, кроме того, уклонение от воинской обязанности было
нередким и довольно доступным.
Отсутствие достоверных сведений касается не толь­
ко воинской службы Платона, но и его любовной жизни.
Его завещание, похоже, указывает на то, что, в отличие от Сократа, он не был женат и не имел детей, поскольку свое
имущество он оставляет родственникам. Не сообщается
и о том, был ли у него друг или подруга. Тем не менее, в эллинистическую эпоху (II в. до Р.Х.) существовало со­
чинение, приписываемое некоему Аристиппу, «О роскоши древних». Оно представляло собой собрание пикантных
историй о предполагаемых сексуальных похождениях зна­менитостей, в том числе и Платона. В этом тексте приво­
дится несколько любовных эпиграмм за авторством Пла­
тона. Некоторые из них довольно изящны.
76

ЧЕЛОВЕК И ГРАЖДАНИН: ВОЙНА И ЛЮБОВЬ ПЛАТОНА
А
что же
сочинения Платона? Разве его диалоги, заставля­
ющие ожить его учителя Сократа, не содержат никаких ука­ заний на интимную жизнь их автора? На самом деле у Пла­
тона, в особенности в «Пире» и «Федре», упоминаются
любовные отношения лишь между
мужчинами.
В
частности, в «Федре»
Федр
читает
речь
Лисия на такой парадоксальный сюжет: возлюбленный должен более угождать невлюбленно­

му
поклоннику, чем влюбленному, поскольку этот последний
может стать для него тираном. «Пир», где мы вновь встре­
чаем Федра, описывает праздник, устроенный по случаю по­
беды
Агафона на состязаниях трагических поэтов в 416 году.
Чтобы отпраздновать успех Агафона, которому, несомненно, способствовала поддержка его любовника Павсания, герои
пира произносят речи в похвалу Эроту.
Эти шесть похвал Эроту можно объединить
в
три пары,
в которой каждая речь возражает другой. Для Федра и
ААЯ

Агафона есть лишь один Эрот, но если Федр называет его самым древним богом, то Агафон, напротив, утверждает,
что он — самый юный. Павсаний и Эриксимах считают,
что есть два Эрота, которые сопутствуют двум Афроди­ там, Небесной и Пошлой. Но если Павсаний рассматри­вает последствия такого дуализма только для человека, то Эриксимах расширяет исследование, распространяя его на
область всех сущих. Наконец, Аристофан и Сократ ставят
проблему на совершенно ином уровне. Для Аристофана Эрот — единственный бог, позволяющий нам осущест­
вить то, к чему стремится всякое человеческое существо, а именно — воссоединиться со своей половиной, с кото­
рой мы разлучены по воле Зевса. Что касается Сократа,
то он передает слова мантинеянки Диотимы, для кото­
рой Эрот — вовсе не бог, а даймон. Служа посредником
77

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
между богами и людьми, он обращает знакомое всякому
человеку стремление к красоте и благу на стяжание веч­ ности, достижимой путем либо телесного, либо душевно­
го порождения. За исключением Сократа (который под­
черкнуто приписывает свое рассуждение женщине), все прочие речи восхваляют лишь любовь между мужчинами
в рамках так называемой пайдерастии, поскольку именно Павсаний содействовал победе своего юного любовника.
Чтобы понять оригинальность того, что называлось «пай- дерастией» в архаической и классической Греции и было практически институционализиро
вано в благополучных слоях афинского общества, необходимо знать некоторые особенности. Как мы уже сказали, пайдерастия предпола­
гает сексуальные отношения не между двумя взрослыми
мужчинами, а между мужчиной и «мальчиком», παις. Под «мальчиком» понимается молодой человек от начала по­
ловой зрелости вплоть до появления первой бороды, т.е. примерно 12-18
лет.
Чему служила греческая пайдерастия,
помимо удовлетворения сексуального желания и потреб­
ности в своего рода привязанности? По всей видимости, в Афинах классического периода сексуальные отношения
между взрослым и юношей прямо или косвенно выполняли социальную функцию: взрослый содействовал вхождению
юноши в общество мужчин, осуществлявших политиче­ ское и экономическое руководство городом. Таким обра­
зом, это был социальный и образовательный институт.
Именно этим объясняются замечания и рассуждения по
поводу «пользы» (χρεία) отношений между поклонником
и «любимцем», которые мы обнаруживаем у Платона
в «Федре» и «Пире», где все речи, за исключением речи Сократа, воспевают мужскую любовь.
78

ЧЕЛОВЕК И ГРАЖДАНИН: ВОЙНА И ЛЮБОВЬ ПЛАТОНА
Поэтому
ясно,
почему
в
древней Греции наиболее близ­
кие ученики часто поддерживали сексуальные отношения со своими учителями. По этой причине Платону припи­сывались любовные отношения с некоторыми лицами,
упоминаемыми в диалогах.
Так, предполагалось, что два изъяснения
в
любви, адре­
сованные некоему Астеру (букв, «звезда»), могут иметь
в виду героя одноименного диалога Федра, поскольку по-
гречески «Федр» (φαιδρός) значит «сияющий».
Смотришь на звезды. Звезда ты моя! О, если бы стал я Небом, чтоб мог на тебя множеством глаз я смотреть!
Эта не лишенная прелести эпиграмма соседствует с дру­

гой,
посвященной смерти возлюбленного:
Прежде звездою рассветной светил
ты,
Астер мой, живущим; Мертвым
ты,
мертвый, теперь светишь закатной звездой.
Чуть далее, имя Федра прямо соседствует с именем Алек- сида:
Стоило только лишь мне назвать Алексида красавцем. Как уж прохода ему нет от бесчисленных глаз.
Да, неразумно собакам показывать кость! Пожалею Позже: не так ли я встарь Федра навек потерял?
Как можно судить по надписям на вазах и эпиграммам, выра­
жение «красавец» носило явные эротические коннотации. Тот, кто назван «красавцем», — это возлюбленный, более
юный из двух, в то время как любящий — старше. Именно
79

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
от него исходит такая характеристика. Но эта эпиграмма, сопоставляющая имена Федра и Алексида, представляет
сложность исторического характера. Федр родился около
450 года,
т.е.
он был на двадцать лет старше Платона. В силу этого он едва ли мог быть его «любимцем». Остается пред­
полагать, что речь идет о другом Федре, который не имеет ничего общего с героем «Федра» и «Пира». Кроме того, если Алексид — это известный комедиограф, родившийся около 375 года и умерший в 275 году, то он появился на
свет, когда Платону было уже 53 года, а на момент смерти
философа Алексиду было всего 27. Маловероятно, что се­
мидесятилетний Платон мог стать его любовником.
Согласно тому же Аристиппу, Платон сочинил еще
одну эпиграмму в честь трагика Агафона, который празд­
нует свою победу в «Пире»:
Душу свою на устах я имел, Агафона целуя,
Словно стремилась она переселиться в него.
Величественное и трогательное изображение души, пере­ селяющейся в возлюбленного посредством поцелуя, можно
обнаружить и в других эпиграммах. Но тот факт, что Ага­ фон родился ок. 448 года до Р.Х., ставит перед нами уже
обозначенную историческую проблему: он был на 20 лет
старше Платона и должен был бы играть роль влюбленного,
а не любимца. Говоря кратко, нет никаких сомнений в том,
что все эти увлечения Платона — не более чем выдумка. Ну а что насчет Диона, друга Платона, ради которого
он путешествовал в Сиракузы? Его смерть, если верить
Диогену Лаэртскому, тоже послужила поводом для тро­
гательной эпиграммы:
80

ЧЕЛОВЕК И ГРАЖДАНИН: ВОЙНА И ЛЮБОВЬ ПЛАТОНА
Древней Гекубе, а с нею и всем о ту пору рожденным Женам троянским в удел слезы послала Судьба1.
Ты же, Дион, победно свершивший великое дело, Много утех получил в жизни от щедрых богов.
В тучной отчизне своей, осененный почетом сограждан,
Ты почиваешь, Дион, сердцем владея моим.
Согласно тому же источнику, эти стихи начертаны на
гробнице Диона в Сиракузах. Но и это — не более
чем выдумка, вдохновленная отрывком из знаменитого Седьмого письма: «Сраженный [людской злобой], он ле­
жит мертвый, ввергнув Сицилию в безмерную печаль»
(35le).
Упоминание в эпиграмме Гекубы, второй супру­
ги Приама, троянского царя, ставшего олицетворением несчастья, отсылает к трагедии Еврипида (485-406 года
до Р.Х.) «Троянки». Кроме того, Мойры — это три божества, воплощающие Судьбу, и Платон выводит их
в посвященном судьбе души мифе про Эра в конце «Госу­
дарства». Вместе с тем, когда Платон впервые встречает Диона, ему около сорока лет, а Диону — двадцать; такая
разница в возрасте вполне допустима в рамках пайдера- стии. Но нет никаких оснований полагать, что подобные отношения существовали у Платона с Дионом, который
в весьма юном возрасте был введен в правящие круги
в Сиракузах. Словом, мы ничего не знаем про любовные отношения Платона с мужчинами.
Что касается его отношений с женщинами, в эпиграм­
мах упоминаются по меньшей мере двое. В одной ему при­ писываются отношения с некой Археанассой, куртизанкой:
1 В оригинале Мойры. —
Прим.
перев.
81

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Археанасса со мной1, колофонского рода гетера, — Даже морщины ее жаркой любовью горят.
Ах, злополучные те, что на первой стезе повстречали Юность подруги моей! Что это был за пожар!
Однако эта эпиграмма — не более чем подражание друго­
му знаменитому стихотворению, посвященному еще одной
гетере, Лайде Коринфской. Помимо того, текст не лишен
двусмысленности. «Я обладаю Археанассой» — это слова
могилы, но использованный глагол может означать также сексуальные отношения. Эпиграмма обыгрывает разные смыслы слова.
Наконец, Платону приписываются и две другие эпи­
граммы:
Я тебе яблоко бросил. Подняв его, если готова
Ты полюбить меня, в дар девственность мне принеси.
Если же нет, то все же возьми себе яблоко это,
Только подумай над ним, как наша юность кратка.
Все указывает на то, что на яблоке, которое бросали воз­
любленной как подарок с целью привлечь ее внимание, писалось краткое объяснение в любви.
На это указывает и следующая эпиграмма, тоже обыг­
рывающая мотив стремительного увядания:
Яблоко я, а бросил меня полюбивший Ксантиппу.
Что же, Ксантиппа, кивни! Вянешь и ты ведь, как я.
В оригинале «я имею», «обладаю». —
Прим.
перев.
82

ЧЕЛОВЕК И ГРАЖДАНИН: ВОЙНА И ЛЮБОВЬ ПЛАТОНА
Любопытно, что Ксантиппой звали вторую жену Сократа. Стало быть, эпиграмма игриво намекала на то, что жена
Сократа изменяла ему с Платоном!
Подведем итог: все указывает на то, что Платон не был
женат и не имел детей. Все остальное весьма неопреде­
ленно. Платон осуждает сексуальные отношения между мужчинами («Законы» VIII, 836а-837а) лишь за то, что они не служат деторождению. Что касается Сократа, то он склонен переводить отношения «ученик-учитель» из
плана телесного в план душевный (см. главу о душе). Как
все было в действительности? Никто не знает.

8
Наследство:
найдено ли завещание Платона?
Платон умер в 348/347 году, в возрасте 81 года. Есть все основания полагать, что эта цифра не соответствует дей­
ствительности. Как уже отмечалось, 81 — это квадрат 9,
а 9, в свою очередь, — квадрат 3 — числа, которое пифа­
горейцы считали совершенным. Мы имеем дело с некими
нумерологическими спекуляциями.

Все,
что можно сказать, — это то, что Платон умер в очень
преклонном для той эпохи возрасте. Вот что на этот счет
пишет Диоген Лаэртский:
Скончался он, как мы уже описывали, на тринадцатом
году царствования Филиппа ... и был удостоен от царя
почетом Упоминаются пословицы о Платоновых
вшах, словно он умер от вшей. Погребен он
в
Академии,
где провел большую часть жизни в занятиях философи­
ей,
отчего и школа его получила название академической.
При погребении его сопровождали все афиняне [DLIII,

40-41].

84

НАСЛЕДСТВО: НАЙДЕНО ЛИ ЗАВЕЩАНИЕ ПЛАТОНА?
Что нам сообщают эти строки? Смерть Платона ста­
ла поводом для шутливых анекдотов. Диоген Лаэртский говорит, что он умер «на свадебном пиру» (III, 2). Ве­
роятно, это намек на обжорство, в котором основателя
Академии обвинял1 Диоген Синопский (413-327 года до н.э.), признанный основоположник кинизма — на­правления, требовавшего от последователей строгого образа жизни. Это обвинение тем более насмешливо,
что оно противоречит диалогу «Горгий», в котором Платон осуждает поварское искусство (463b, 465d,
518b),
а также Седьмому письму, где Платон критику­
ет пиры сиракузян (326b-d). Упоминание «свадебного
пира», возможно, подсказано остротой какого-то коме­
диографа, согласно которому для Платона благо заклю­
чалось в том, чтобы не жениться. Но еще скорее — это отсылка к Тринадцатому письму (подложному), в кото­
ром Платон якобы просит денег у Дионисия Младшего на приданое своим четырем родственницам. Что касает­ся вшей, то они, согласно автору анекдота, должны во­
площать собой торжество чувственно воспринимаемого
мира над философом, отвергавшим все низменное, вроде грязи и сора («Парменид» 130с) во имя «умопостигае­
мого». Все это, разумеется, лишь предположения. Надо полагать, что Платон умер от старости, возможно, даже
во сне.
К моменту смерти он был уже очень известен. Если
Диоген Лаэртский прав, население Афин следовало за
похоронной процессией и даже Филипп II, македонский
1 Согласно анекдоту, приводимому у Диогена Лаэртского — см.

VI,
25.
85

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ

царь1,
воздал почести философу. Это говорит о том, что слава Платона выходила за пределы Афин. Согласно тому
же Диогену Лаэртскому, он «погребен он в Академии, где провел большую часть жизни в занятиях философией». Так
ли это? В I в. н.э. Павсаний («Описание Эллады» I 30, 3) рассказывает, что он видел надгробный памятник Платону, расположенный не в самой Академии, а недалеко от нее: в эпоху Империи могила философа стала достопримеча­
тельностью города.
Диоген Лаэртский (III, 41-43) также утверждает, что
он видел завещание Платона. В древней Греции завеща­
ние (διαθήκη) было выражением последней воли человека, в котором давались распоряжения насчет всего или части
имущества. В классическую эпоху, т.е. в V-IV веках, оно оформлялось письменно, но нельзя сказать, что устное
завещание было недействительным. Формальности, свя­
занные с составлением завещания, был призваны обеспе­
чить ему огласку и регулировались скорее обыкновением, чем законом. Они гарантировали подлинность завещания в случае оспаривания. Поэтому требовались свидетели (их число могло варьироваться), чьи имена упоминались
в завещании, а также печать наследодателя; завещание со-
1 Филипп, который правил с 359 по 336 год, отец Александра Ве­
ликого (наставником которого был Аристотель). После победы при Херонее в 338 году, т.е. десять лет спустя после смерти Платона, смог
установить владычество над Афинами. Тринадцатый год его правле­ ния приходится на 347/346 год. Какова была его реакция [на смерть
Платона] ?
Греческий глагол, который употребляет Диоген Лаэртский,
можно понять двояко: он может означать «порицать» или «возда­
вать почести». В тот период Филипп был противником Афин, так что и второе значение может быть верным.
86

НАСЛЕДСТВО: НАЙДЕНО ЛИ ЗАВЕЩАНИЕ ПЛАТОНА?
ставлялось в нескольких экземплярах и депонировалось
у третьего лица, друга или магистрата. Разумеется, оно могло быть отозвано самим наследодателем. До нас дошло
множество текстов такого рода, созданных во времена Пла­
тона. Философ умер в 348 году
до
Р.Х., а Диоген Лаэртский
жил в первой половине III в. н.э., так что встает вопрос о том, как он мог ознакомиться с текстом. Мы не знаем,
на что он опирался, приводя текст завещания. Однако из­
вестно, что существовали сборники завещаний философов, потому что Диоген цитирует многие из них, в частности
завещание Аристотеля, умершего в 322 году (DL
V,
11), за­
вещание Феофраста, умершего около 288 года до Р.Х. (DL
V, 51-57), и завещание Эпикура, умершего в 270 году (DL X, 10 и 23). Это заставляет думать, что все эти завещания
хранились в Афинах, в Метрооне1 (см. карту 3), прежде служившем для встреч Совета, который находился на агоре
и выполнял роль государственного архива. Если верить Диогену Лаэртскому, Платон в завещании
распорядился двумя участками земли. Указания на точное их расположение и собственников заслуживают того, что­ бы рассмотреть подробнее это свидетельство, несмотря на
утомительность подобного упражнения.
Имение в Ифистиадах, к северу
до
дороги
в
Кефисийский
храм, к югу до храма Геракла в Ифистиадах, к востоку до земли Архестрата Фреаррийского, к западу до земли Филиппа Холлидского; это имение никому не продавать
и не отчуждать, а владеть им отроку Адиманту по мере его сил.
Т.е. храм Матери богов. —
Прим.
перев.
87

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Итак, первое имение расположено в деме Ифистиады

(см.
карту 2). Этот дем располагался в городе и соответ­
ствовал триттии1 («трети») Холарг в филе Акамантида.
На севере оно граничило с дорогой в храм, расположен­
ный в деме Кефисии, что соответствует триттии Кефисии
в филе Эрехтеида. На юге оно тянулось вдоль дороги,
ведущей из храма Геракла в Ифистиадах. На востоке — граничило с прибрежной областью, входящей в триттию
Гекала из филы Леонтида; эта местность принадлежала
Архестрату из дема Фреарр. Возможно, это внук одного из десяти стратегов, назначенных после поражения при
мысе Нотий (407 год) вместо Алкивиада; этот стратег по­ гиб при Митилене в 406 году. Наконец, на западе имение
граничило с землями Филиппа из дема Холлиды во вну­
тренней области; этот дем относился к триттии Фреарры из филы Леонтиды.
Но как объяснить эту формулировку? «Это имение
никому не продавать и не отчуждать, а владеть им отроку
Адиманту по мере его сил». Этот человек был либо сы­ ном Главкона, либо внуком Адиманта (см. генеалогическое
1 Чтобы подорвать древнее аристократическое деление на филы,
Клисфен (род. ок. 570 года до Р.Х., считается основоположником
афинской демократии) разделил Афины на три области примерно
с одинаковой численностью населения: городскую, прибрежную и вну­
треннюю. Каждая область, в свою очередь, делилась на 10 районов, «триттии», представлявших собою группу из трех демов. Сочетание
трех тритий (внутренней, прибрежной и городской) составляло одну из десяти фил, названных в честь героев: Эрехтеида, Эгеида, Панди-онида, Леонтида, Акамантида, Ойнеида, Кекропида, Гиппофонтида, Эантида, Антиохида. Население этих фил обитало в демах (грубо го­

воря,
деревнях), которых во времена Платона было уже более 130.
88

НАСЛЕДСТВО: НАЙДЕНО ЛИ ЗАВЕЩАНИЕ ПЛАТОНА?
древо №1), братьев Платона. Согласно афинскому зако­ ну имущество могло быть завещано лишь родственнику
мужского пола либо его сыну. Этим наследником в случае Платона не мог быть Спевсипп, сын его сестры Потоны. Формулировка означает, что у Платона не было детей
и что, весьма вероятно, он не был женат.
Второй участок земли описан такими словами:
Имение в Иресидах, что куплено у Каллимаха, к северу
до земли Евримедонта Мирринунтского, к югу до Демо- страта Ксипетейского, к востоку до Евримедонта Мир­
ринунтского, к западу до реки Кефиса.
С этого места текст испорчен, что затрудняет перевод и не
позволяет понять, кому же достается этот участок. Дем Иресиды находился в городе и соответствовал
триттии Холарг филы Акамантиды. На севере он граничил с собственностью Евримедонта из дема Мирринунта филы
Пандиониды; на юге — с землями Демострата из дема
Ксипеты триттии Мелита филы Кекропиды; на востоке
вновь с Евримедонтом из Мирринунта (прибрежная часть
Пандиониды); на западе — с Кефисом. Скажем несколько слов об этих
людях.
Каллимах должен быть родом из дема
Иресиды. Его имя упомянуто в договоре концессии на до­ бычу полезных ископаемых, предоставляемой на семь лет,
начиная с 350/349 года (см. Attische Grabschriften XIX Ρ
18,
83). Евримедонт из Мирринунта, возможно, являет­
ся отцом Спевсиппа и мужем сестры философа, Потоны;
в завещании он вместе со Спевсиппом указан в качестве
душеприказчика. Его имение примыкает к участку с двух сторон. Наконец, про Демострата известно, что он был
89

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
третейским судьей, ответственным за частные споры, от­ носящиеся к дему Ксипеты.
Следует отметить, что ни один из этих участков, похо­

же,
не совпадает с тем, на котором располагался гимнасий в честь героя Гекадема, Академия, где Платон начал препо­
давать в промежутке между двумя поездками на Сицилию. Немного позже Платон, вероятно, купил сад рядом с гим-
насием, где устроил
школу.
Согласно Диогену Лаэртскому, как мы уже говорили, именно там он был похоронен. Но
почему этот участок не упомянут в завещании?
Чтобы разрешить эту загадку, выдвигались различ­
ные гипотезы. Первая, долгое время господствовавшая
во Франции, заключается в том, что эта собственность
принадлежала фиасу, религиозному объединению с соб­ ственным юридическим статусом. Однако такого рода
объединения не засвидетельствован
ы до римской эпохи;
кроме того, в своих завещаниях последователи Аристотеля
передают собственность отдельным лицам, что наводит на
мысль о похожей практике и в случае с Платоном.
Согласно другой гипотезе, уже при жизни Платон
передал имение рядом с Академией школе. Но это невоз­
можно, поскольку у школы, как представляется, не было собственного юридического статуса. Наконец, третья ги­
потеза заключается в том, что Академия могла соответство­
вать второму участку из упомянутых
в
завещании. С точки зрения топографии это вероятно, поскольку на западе он
граничит с Кефисом. Однако археологические раскопки,
которые удалось провести, показали, что между предпола­
гаемым местом расположения Академии и Кефисом нахо­
дилось несколько владений. Впрочем, это возражение мне представляется довольно слабым, поскольку мы не знаем,
90

НАСЛЕДСТВО: НАЙДЕНО ЛИ ЗАВЕЩАНИЕ ПЛАТОНА?
какую площадь занимали владения Платона; кроме того,
течение Кефиса могло искусственным или естественным образом измениться. В таком случае можно понять, поче­
му эта земля намеренно не была передана Адиманту. Это
позволяло Спевсиппу, душеприказчику Платона по завеща­
нию,
владеть участком и использовать его для нужд школы.
Если дело обстояло так, то Платон завещал первый участок семье одного из своих братьев, а второй — семье сестры.
Дальнейшее содержание завещания позволяет оценить
состояние философа. Он оставляет «три мины серебра»:
в то время
1
драхма (серебряная) — это средний дневной заработок квалифицированного рабочего; 100 драхм со­ставляли одну мину, а 60 мин — один талант. Три мины (3 χ 100 = 300 драхм) — не такая большая сумма. Это
примерно соответствует годовому доходу квалифициро­
ванного рабочего.
«Чаша серебряная весом 165 драхм». Драхма здесь вы­
ступает мерой
веса,
который соответствует серебряной драх­

ме.
Это немногим больше половины
суммы,
указанной выше.
«Чаша малая в 45 драхм». Иными словами, примерно
полтора месяца работы квалифицированного рабочего.
«Перстень золотой и серьга золотая весом вместе
4 драхмы 3 обола». Один обол — это шестая часть драх­
мы.
То есть всего четыре с половиной драхмы, малозна­
чительная сумма.
Некоторые деньги причитались Платону в счет долга.
«Три мины мне должен Евклид-скульптор [так я перевожу
греческое λιθοτόμος — Л.Б.]». У Павсания («Описание Эллады» VII, 25, 9; 26, 4) можно встретить упоминание
афинянина Евклида, скульптора, который, вероятно, был современником Платона.
91

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Кроме того, Платон отпускал на волю рабыню Арте­
миду и оставлял четырех рабов, имена которых он приво­
дит: «Тихон, Бикт, Аполлониад и Дионисий». Эти имена
распространены среди людей, попавших в рабство. Что касается движимого имущества, то Платон ограничива­ ется уточнением: «Утварь оставляю перечисленную, а вто­
рой ее список — у Дионисия». Некоторые исследователи предполагают, что здесь пропуск в тексте и что за этим
могло следовать описание библиотеки и каталог книг. Но это всего лишь догадка.
Наконец, Платон называет имена своих душеприказ­
чиков. Леосфен (фигурирует в списке бенефициаров гор­ норудной концессии в 346/345 годах); племянник Спев-сипп (410-339 года), Деметрий (его имя встречается на
постаменте утраченной статуи, которую он принес в дар
в середине IV
в.
(IG 112 4383); Гегий (предположительно, скульптор); Евримедонт (вероятно, отец Спевсиппа); Кал-
лимах
и,
наконец, Фрасипп (который, насколько известно, тоже был бенефициаром концессионных соглашений).
Завещание представляет лишь фактологический интерес. Оно позволяет, спустя несколько веков после смерти Пла­
тона, представить его ближнее окружение. Вместе с тем из него можно извлечь и нечто важное: прямых потомков
у Платона не было.

9
Можно ли назвать Платона писателем?
Платон принадлежал культуре, уже в VIII в. до Р.Х. усво­
ившей систему письменности, в которой обозначались не
только согласные, но и гласные, — культуре, знавшей раз­
личные литературные формы. Поэты не только передавали традиционные мифы, но изменяли их для театральной сце­
ны,
адаптируя под гражданскую идеологию. Кроме того, записывались речи, произносимые в политических собра­
ниях и в суде. В силу этого некоторое количество текстов, созданных
в
V-IV
веках,
сохранились до наших
дней.
Поэт,
творец мифов и оратор — все это можно сказать о Пла­

тоне.
Одним словом, он был писателем.
Поэзия
Оговорив правила, касающиеся содержания (λόγος) по­
этических произведений («Государство» II 377с — III
392с),
Сократ касается вопроса о способе выражения. Он
выделяет три рода поэзии: 1) простое повествование; 2)
подражание; 3) сочетание первых
двух.
Простое повество­ вание (απλή διήγησις) — это рассказ автора о прошедших
93

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
событиях; например, в «Илиаде» (I 39-42) Хрис просит
ахеян отпустить его дочь, при этом Гомер говорит от сво­
его лица, не пытаясь представить дело так, будто говорит
Хрис («Государство» III 393d-395a). К этому жанру при­ надлежит и дифирамб, который представляет собой выска­
зывание от лица поэта. Далее, подражание (μίμησις) — это жанр трагедии
и комедии. Платон довольно сдержан на этот счет, посколь­
ку поэт и актеры отстраняются от самих себя и, исполняя
роли, становятся другими людьми. По этой причине в го­
родах, описанных в «Государстве» и «Законах», траге­ дия запрещена; что касается комедии, то она под запретом в «Государстве», но допускается в «Законах» при усло­
вии, что граждане не будут актерами. Единственное прави­
ло таково: не следует подражать существу более низкому («Государство» II 394с-396е); это объясняет, почему сам
Платон без стеснения использовал подражание в тех диа­
логах, в которых Сократ, самый справедливый из афинян, был главным собеседником.
Наконец, третий род совмещает повествование и под­
ражание, — примеры его мы часто встречаем у самого Платона.
Миф
Отношение Платона к поэтическим мифам двойственно.
Платон желает заменить демократию на иное политиче­ ское устройство, описанное в «Государстве» и «Законах». Эти два сочинения особенно резко оценивают поэтов,
в первую очередь поэтов театральных, то есть трагиков
и комедиографов. Тем самым Платон нападает на тради-
94

МОЖНО ЛИ НАЗВАТЬ ПЛАТОНА ПИСАТЕЛЕМ?

цию,
ценности которой несовместимы с его собственными. Он хочет снести до основания старый мир, отвергнув все,
что ему
чуждо.
Вместе с тем по политическим, этическим и даже метафизическим соображениям он не может не считаться с мифом.
С точки зрения Платона, у мифа есть два недостатка. Во-
первых, это неверифицируемый дискурс, в чем-то подоб­ ный ложному, особенно когда он расходится с учением философа (см. главу о поэтах). Во-вторых, это рассказ,
элементы которого связаны друг с другом случайным
образом, в отличие от аргументированного дискурса,
внутренняя организация которого носит необходимый ха­
рактер. Философский логос должен быть аргументирован­ ным и стремиться к истине. Однако истина расположена
лишь в области умопостигаемого, а также, привходящим образом, — в области чувственного, причастного этому
умопостигаемому. Душа же находится ниже умопостигае­ мого и выше чувственного; никакая речь о душе не может поэтому быть ни истинной, ни ложной. Поэтому, говоря о душе и ее странствиях, Платон систематически прибе­
гает к мифу.
Изначально отношение Платона к мифу критично.
Он сохраняет за собой право принимать лишь некоторые
мифы, отвергая другие. Отвергнутые мифы не подлежат аллегорическому прочтению1, позволяющему перевести
миф на язык философии (стоики, напротив, позже будут активно пользоваться этим методом).
1 Аллегория — современный термин, при помощи которого пе­
реводят платоновское υπόνοια.
95

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Несмотря на критику мифа, Платон не отказывается
от его использования как в области этики и политики, так
и в области метафизики. В этическом плане эсхатологические мифы, заверша­
ющие диалоги «Горгий», «Федон» и «Государство», иг­
рают важную роль. Они говорят о посмертном суде над душой; даже если преступник достаточно влиятелен, богат
или силен, чтобы избежать земной кары, он будет наказан в ином мире.
Как мы увидим (см. ниже, с. 121), миф о людях, порож­
денных землей и имеющих примесь какого-то металла,
лежит в основании политического устройства в «Госу­ дарстве»; а в «Законах» мифам отведена важная роль в преамбулах к законам. Исторический миф тоже тесно связан с политикой: так, миф об Атлантиде, рассказанный
в «Тимее» и «Критии», призван показать преимущество земледельческого общества перед морской державой, хотя
и сегодня исследователи выдвигают все новые гипотезы о месторасположении затонувшего города1. А миф Арис­
тофана, который повествует о сдвоенных людях и андро- гинах, то и дело привлекается в психоанализе, а порой становится даже поводом для кинофильмов и популярных
песен2.
На более высоком уровне миф оказывается важен
с точки зрения метафизики. В диалоге «Федр» мы на-
1 Pierre Vidal-Naquet,
L'Atlandide:
petite
histoire
dun mythe platonicien,

Paris,
Les Belles Lettres, 2005. [Русский перевод: Пьер Видаль-Наке,

Атлантида:
краткая
история платоновского
мифа,
Москва, Издатель­ ский дом Высшей школы экономики, 2012 —
Прим.
перев.]. 2 Например, «Хедвиг и злосчастный дюйм».
96

МОЖНО ЛИ НАЗВАТЬ ПЛАТОНА ПИСАТЕЛЕМ?
ходим наиболее пространный и захватывающий рассказ о душе и ее странствиях до и после воплощения. Платон
тем самым признается в неспособности дать аргументиро­ ванное определение души, предлагая лишь образ: возница,
который правит крылатой колесницей, запряженной дву­
мя лошадьми. Следуя за сонмом богов и даймонов, душа возвышается до созерцания умопостигаемой реальности
за пределами небесной сферы, а затем ниспадает в зем­
ные тела. Все это, очевидно, относится к области мифа. Душа — это промежуточная реальность, расположенная
между умопостигаемым и чувственным мирами. Лишь в этих мирах так или иначе возможна истина.
К мифам о странствиях души следует прибавить мифы
о припоминании и о реинкарнации. Миф о рождении Эрота, рассказанный Диотимой в «Пире», завершает
эту картину и помещает философию под покровитель­
ство Эрота.
Итак, по политическим, этическим и метафизическим соо­ бражениям Платон не может отвергнуть миф, хотя и стре­
мится заменить его философским рассуждением.
Риторика
Если в первой части «Федра» Сократ критикует содержа­ ние речи Лисия, которую ему прочитал Федр, то во вто­
рой части диалога он распространяет критику на форму этой речи. Федр утверждает, что риторика — это искус­
ство,
мастерство (τέχνη) в речах, а Сократ хочет доказать
обратное. По его мнению, лишь диалектика, основанная
на методах разделения и сведения, может претендовать на
97

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
это звание. В то же время Сократ, будучи человеком бла­
горазумным и правдивым, готов исследовать, что же такое
риторика. С этой целью он ссылается на известные в то время учебники риторики.
Следует сказать, что во времена Платона и Аристотеля
выделялись три рода речей: судебные речи, содержащие суждения о прошедших событиях; совещательные речи,
произносимые в народном собрании по поводу дальней­
шей судьбы города; наконец, речи эпидиктические1. Эти последние либо произносят в праздничных собраниях по
поводу неких знаменательных событий, либо декламируют
в рекламных целях, чтобы привлечь учеников в риторскую
школу. Цель судебной речи — провести различие между справедливым и несправедливым; совещательной — между
уместным и неуместным; наконец, эпидиктическая речь стремится выявить прекрасное. Отрывки [таких речей]
в трудах Платона и Аристотеля относятся прежде всего
к судебному красноречию.
Произнесение речи (судебной, совещательной или эпи-
диктической) требует от оратора выполнения пяти задач: нахождение, расположение, изложение, запоминание, про­
изнесение. Нахождение заключается в сборе необходимого
материала, в поиске идей. Расположение — это органи­ зация этого материала, составление плана. Изложение
претворяет идеи в слова, оформляет их стилистически. Поскольку речи, целиком или частично, составлялись за­
ранее, оратору следовало их запомнить. Наконец, советы по поводу произнесения, то есть упражнение в публичном красноречии, касались голоса и жестов.

Букв,
«показательные». —
Прим.
перев.
98

МОЖНО ЛИ НАЗВАТЬ ПЛАТОНА ПИСАТЕЛЕМ?
Технического и логического анализа речи оказывает­
ся недостаточно: для Тисия (ритор, упомянутый в «Фе-
дре») и Горгия (его Платон критикует в одноименном
диалоге) правдоподобное оказывается важнее истины.
В силу этого речь отдаляется от своего предмета; любые изменения, на которые способен ее составитель, допусти­
мы ради большей убедительности и ради победы, будь
то в суде или в народном собрании. Становятся важны стилистические соображения: насколько стиль соответ­ствует излагаемой мысли? В самом деле, оратор может
представить существенные факты — незначительными,
и наоборот; новое — древним, а древнее — новым. И, главное, в любом деле он может быть как очень краток,
так и весьма речист. Наряду с именами Тисия и Горгия Сократ упоминает Продика и Гиппия (последнего Пла­
тон критикует в диалоге «Гиппий»). Стилистический анализ требует задаться вопросом о выборе слов, их
расположении и использовании фигур.
Продик Кеосский (выведенный вместе с Гиппием в ди­
алоге «Протагор» 337а-359а) уделял внимание правиль­
ному выбору слов и проявил в этой области известную оригинальность. Похоже, он впервые обратил внимание
на семантические оттенки, которые не позволяют рассма­
тривать как полные синонимы слова, часто употребляемые как взаимозаменяемые. Устами Сократа Платон упрекает Продика в ненужном умножении семантических разли­
чий, которые скорее сбивают с толку, нежели помогают прояснить ход беседы. С Продиком Сократ сближает пре­
жде всего Протагора, затем Ликимния (этот поэт и ритор
упомянут в «Федре» как учитель Пола) и, наконец, Пола,
ученика Горгия и собеседника Сократа в одноименном
99

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
диалоге. Они, по всей видимости, более интересовались созданием неологизмов, чем поиском верных слов. При расположении слов следует учитывать эвфонию
(«благозвучие»), симметрию1 и прозаический ритм. Эв­
фония требует располагать слова таким образом, чтобы
избежать неприятной для слуха встречи звуков, прежде
всего зияния, т.е. стечения гласных [на стыке
слов].
Сим­
метрия достигается за счет повторяющихся окончаний2, повторения одного слова в конце [нескольких периодов]3, использовании фраз одинаковой длины4, антитезы. Осо­ бенно часто к этим фигурам прибегал Горгий5. Что ка­
сается ритма, то он достигается расположением долгих
и кратких слогов в конце фразы, а также параллелизмом элементов, составляющих период.
Наконец, особое внимание следует уделять фигурам.
Троп — это изменение собственного значения слова или
высказывания. Некоторые тропы способствуют большей
выразительности; таковы метафора, синекдоха, метонимия, антономасия, ономатопея, катахреза,
металепсис.
Другие тро­
пы служат украшению речи: иносказание, загадка, ирония,
перифраза, гипербола. Горгий, которого назьшают учеником Тисия, стал первым употреблять стилистические фигуры, до
него встречавшиеся лишь в поэтической речи. Это привно­сило в его речи драматизм и делало их более убедительными.
1 Прежде всего это фигуры синтаксического параллелизма. —

Прим.
перев.
2 Гомеотелевт. —
Прим.
перев.
3 Антистрофа (эпифора). —
Прим.
перев.
4 Исоколон или парисон. —
Прим.
перев. 5 По имени которого они получили название «горгианских». —

Прим.
перев.

100

МОЖНО ЛИ НАЗВАТЬ ПЛАТОНА ПИСАТЕЛЕМ?
Среди стилистических фигур выделяют фигуры речи
и фигуры мысли. К фигурам речи относят аллегорию, анастрофу, эпаналепсис, паллилогию, парономасию, климакс,
эпанафору, антистрофу, эпиному, гипербатон, парисон, пле­оназм, перифразу, зевгму, сравнение, синонимию, гипофору,
асиндетон, антитетон, эллипсис. К фигурам мысли — иро­

нию,
укор, умолчание, недоумение, обращение к аудитории, эпидиортосис, недомолвку, этопею, прямую речь, риториче­
ский вопрос, намек, обманутое ожидание, внезапное озаре­

ние,
обмен
репликами,
обобщение, торжественное заверение.
Значение Фрасимаха (собеседника Сократа
в
первой кни­
ге «Государства»)
в
истории риторики обусловлено тем вни­
манием, которое он уделял не только содержанию речи, но и публичному выступлению. В самом деле, аудитория часто более чувствительна к эмоциям оратора, чем к существу дела;
этим объясняется важность произнесения для судебного ре­
шения. Вот что Сократ говорит про Фрасимаха в «Федре»:
Но в жалобно-стонущих речах о старости и нужде всех
одолели, по-моему, искусство и мощь халкедонца. Он уме­ет и вызвать гнев
толпы,
и снова своими чарами укротить
разгневанных — так он уверяет [«Федр» 267c-d].
Итак, риторика — это речь, направленная на убеждение («Федр» 271а), изменчивая и правдоподобная; этим она
отличается от научного рассуждения, которое неизменно
и преследует истину.
Автор диалогов, тонкий знаток риторических приемов и непревзойденный знаток мифов, многие из которых до сих пор находят у нас отклик, Платон мог бы считать себя
101

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
писателем. Такого совершенства было непросто достичь, особенно с учетом того, что он, скорее всего, диктовал свои диалоги писцам, которые переписывали их буква за
буквой, без знаков ударения и пунктуации. Созданные
свитки папируса затем либо читались на публике, либо пе­
реписывались учениками. Можно предположить, что еще до записи диалоги были предметом оживленных устных
дискуссий в окружении Платона. Результатом этих уси­
лий стал корпус текстов, благодаря которому ко II в. н.э. Платон стал считаться одним из лучших писателей, как об
этом свидетельствует знаменитый в то время учитель рито­
рики Гермоген1. Именно в этих литературных трудах, как
я намерен показать, зародилось
то,
что, начиная с Платона, носит имя философии.
1 Hermogène de Tarse,
Les catégories stylistiques
du
discours,
texte établi
et traduit par Michel Patillon, Paris, Les Belles Lettres, 2012, II 21.

10
Диалог: как незнающий Сократ
стал образцовым воспитателем?
В сочинениях Платона никогда не видно автора: он не уча­ ствует в диалогах в качестве персонажа и не выступает
как повествователь. Сохраняя анонимность, Платон делает
главным собеседником диалогов своего учителя Сократа, а также Элейского гостя и Афинянина. Перечислим пре­
жде всего диалоги в прямой драматической форме: «Ал- кивиад», «Кратил», «Критон», «Евтифрон», «Горгий», оба «Гиппия», «Ион», «Лахет», «Законы», «Менон», «Федр», «Софист», «Филеб», «Политик». Затем —
пересказанные диалоги: «Пир», «Хармид», «Евтидем», «Лисид», «Парменид», «Федон», «Протагор», «Госу­
дарство», «Теэтет». Наконец, упомянем диалоги, которые
переходят в речи: «Апология», «Менексен», «Тимей». Форма диалога связывает творчество Платона с другими
литературными жанрами, такими как трагедия и комедия.
Современные исследователи склонны рассматривать пла­
тоновскую анонимность как способ умолчания о метафи­ зической системе; таково мнение «эзотеристов» Кремера, Гайзера и Слезака. По их мнению, лишь в устных беседах
с членами академии Платон раскрьшал свое учение. Как мы
103

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
увидим, эта гипотеза связана с практикой, которой не могло быть места в Академии (см. главу «Мысль без системы»).
Либо, как полагает Лео Штраус и его многочисленные по­ следователи, анонимность требовалась, чтобы скрыть свои
политические проекты и тем самым избежать участи Сок­
рата. Однако ничто в биографии Платона не указывает на

то,
что его преследовали такие опасения. Вдобавок
в
жизне­ описании Платона Диоген Лаэртский предлагает еще одно объяснение (DL III, 5). По его словам, в юности Платон
писал трагедии, но, готовясь как-то выступить с трагедией на состязаниях, он сжег свои сочинения по совету Сократа.
История
яркая,
но вряд
ли
правдивая: едва ли Платон писал
диалоги потому, что некогда был трагиком. Есть более правдоподобное и более простое объясне­

ние.
Если Платон, как и Ксенофонт в «Воспоминаниях», прибегает к форме диалога, то делает он это из стремления
увековечить память о Сократе, который постоянно спорил с каждым встречным. Воспроизвести слова и поступки учи­
теля было непросто по причине парадоксальности задачи:
как изображать воспитателем
того,
кто, по его собственным словам, сам ничего не знает? И какого рода это незнание?
Оно не касается повседневной жизни. Сократ умеет
делать все, что требуется от человека в обыденной жизни: одеваться, есть, производить потомство и т.д. В «Крито-
не» он демонстрирует знание законов и уважение по от­ ношению к
ним.
В «Государстве»1 он предлагает государ­
ственное устройство, которое отличается от действующих
1 Диалог, уточнения к которому будут добавлены в «Политике»
устами Элейского чужеземца и на который откликаются «Законы» устами Афинянина.
104

ДИАЛОГ: КАК НЕЗНАЮЩИЙ СОКРАТ СТАЛ ОБРАЗЦОВЫМ ВОСПИТАТЕЛЕМ?
устройств, хотя и не является совершенно оригинальным. Незнание Сократа касается вопросов другого рода и рас­
пространяется на реальность, придающую смысл всей его практической деятельности, гражданской и полити­
ческой, — реальность, запредельную здешней.
Провозглашая собственное незнание относительно
этой реальности, Сократ признает свою неспособность
учить. Это знание, которого ему недостает, ему приходится отыскивать в себе самом или в других. И с этой целью он
должен взаимодействовать с людьми и завязывать с ними
разговор. Практика диалога, свойственная платоновскому Сократу, неотделима от представления философа о том,
что это такое — учиться и учить.
В первых диалогах
(см.
Хронологию) Сократ стремится
проверить ответ дельфийского оракула. История, которую Сократ передает в «Апологии», такова. Как-то раз его друг
Херефонт отправился в Дельфы и спросил, есть ли кто му­ дрее Сократа. Оракул ответил, что нет («Апология» 20е-
21а).
Убежденный в том, что боги не могут обманывать, Сократ решил выяснить, что имел в виду оракул, и нет ли
кого мудрее него среди политиков, поэтов или ремеслен­
ников. Всякий раз исследование Сократа велось в рамках
диалога при помощи довольно точного метода, а именно опровержения (έλεγχος), которое имеет определенную ло­
гическую структуру и преследует этическую цель.
Опровержение (эленхос)
Логическая структура опровержения такова. Собеседник Сократа защищает тезис, который становится мишенью
для опровержения. Сократ подводит его к тому, чтобы
105

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
принять без рассуждений еще несколько утверждений, идущих вразрез с первоначальным тезисом. Сделав вы­
воды из этих утверждений, Сократ показывает, что они
влекут за собой отрицание положения, принятого в са­
мом начале. Исследователи задавались вопросом: как де­
монстрация противоречий в убеждениях оппонента мо­
жет доказывать ложность первоначального тезиса (в чем Сократ ничуть не сомневается)
?
Как бы то ни было, эти
противоречивые суждения обличали невежество отвеча­
ющего.
Именно так логическое измерение эленхоса оказы­
валось подчинено моральной цели. Сократ опровергал своего собеседника не потому, что находил удовольствие
в споре или хотел его пристыдить, но потому, что стре­
мился при помощи этого стыда сделать его лучше. Как объясняет Платон в «Софисте» (226а-231с), избавле­
ние от иллюзий требует, чтобы собеседник устыдился
противоречий и признал невежество, из которого они проистекают. Это признание тем более болезненно, что его требует не поражение в риторическом споре (как
это было бы в случае с софистом, который добивает­ ся победы любой ценой), а обязательство перед самой
истиной. Впрочем, очень часто это признание беспо­
мощности вызывало не желание стать лучше, а вспыш­ ку ярости, более или менее сильную: такова реакция Крития в «Хармиде» (l69c-d), Калликла в «Горгии»
и Фрасимаха в первой книге «Государства». По сути, опровержение Сократа ставит под сомнение положение,
на которое его собеседник претендует в весьма состя­ зательном обществе. Именно этого не поняли афиняне,
как замечает Сократ в суде:
106

ДИАЛОГ: КАК НЕЗНАЮЩИЙ СОКРАТ СТАЛ ОБРАЗЦОВЫМ ВОСПИТАТЕЛЕМ?
Вот от этого самого исследования, о мужи афиняне, с од­ной стороны, многие меня возненавидели, притом как
нельзя сильнее и глубже, отчего произошло и множество
клевет, а с другой стороны, начали мне давать это назва­
ние мудреца [«Апология» 22е6-23аЗ].
Сам Сократ рассматривал свои действия как дар свыше
на благо его сограждан, чьи души он очищал от заблужде­
ний и ложных мнений, о которых те даже не подозревали.
В первых сочинениях Платона, таким образом, представ­
лен этот негативный аспект диалога, связанный с отказом от ложных или пустых убеждений. Но этот негативный
аспект тесно связан с позитивным. В «Меноне» (80е-81е) Сократ не останавливается на избавлении юного раба от
ложных мнений по поводу того, как удвоить площадь ква­ драта; главное, что он подводит его к правильному реше­
нию.
Таким образом, Сократ помогает рабу припомнить
то знание, которым, согласно Платону, его душа обладала изначально, не сознавая этого. Позитивный аспект диалога связан с припоминанием.
Припоминание
Наиболее наглядно это показано в «Федоне» (72е2-77а5).
Через несколько часов Сократу предстоит умереть, и он
хочет доказать, что душа бессмертна, поскольку она срод- ственна умопостигаемым формам, подобием которых яв­
ляется все чувственно воспринимаемое. Если мы отводим процессу припоминания решающее место в образователь­
ном контексте, то форма диалога неизбежно становится способом, позволяющим обнаружить истину и благо —
107

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
при условии, что мы признаем существование умопости­
гаемых форм и души, отделенной от тела (см. соответству­
ющую главу
ниже).
Наша душа («Федон» 76d7-e8) стала обитательницей тела лишь на ограниченный срок, а до того
она созерцала умопостигаемую реальность, существую­
щую вечно. Но как и при каких условиях душа могла со­ зерцать подлинную реальность? На этот вопрос отвечает
центральный миф «Федра» (245с-246Ь).
Тело космоса, который является живым существом,
представлено как огромная сфера. Внутри этой сферы боги и даймоны возносятся по поднебесному своду, пока
не выйдут наружу, чтобы, стоя на хребте неба, созерцать
умопостигаемые сущности, расположенные за его предела­
ми.
В
этом движении в сторону умопостигаемого человече­ские души следуют за богами и за даймонами. Некоторым
из них не без усилий удается в достаточной мере рассмо­
треть умопостигаемое; другие видят его лишь мельком, а некоторые — не добираются до него вовсе. Души пер­
вого рода остаются наверху вплоть до следующего круго­ оборота; другие ниспадают — сначала в человека, а потом
и в животное.
В этом мире припоминание, которое бывает спро­
воцировано чувственным ощущением, заключается
АЛЯ

души в том, чтобы вспоминать о тех умопостигаемых су­ щих, которые она наблюдала прежде, следуя за богами
и даймонами. Речь Диотимы в «Пире», одном из самых знаменитых текстов Платона, отражает решительную смену образовательного ракурса: «мужской модели»,
в рамках которой образование рассматривается как пе­
редача знания, Сократ — выступая от лица женщины, Ди­ отимы — противопоставляет «женскую модель», в ко-
108

ДИАЛОГ: КАК НЕЗНАЮЩИЙ СОКРАТ СТАЛ ОБРАЗЦОВЫМ ВОСПИТАТЕЛЕМ?
торой воспитатель играет роль повитухи, помогая душе собеседника разрешиться от бремени и родить истину,
которую та выносила.
Майевтика, или повивальное искусство
В телесном мире («Пир» 206с-е) союз (συνουσία) муж­
чины и женщины ведет к зачатию (κύησις). Беременное существо не раскрывается (διαχεΐται), не родит (τίκτει) и не
производит на свет (γεννά) без помощи: в этом мире ему
помогают Мойра и Илифия, покровительницы рожениц, а в умопостигаемом мире эта роль отведена Прекрасно­
му. Благодаря им тело или душа избавляется от родовых
мук (ώδίς). В нашем мире плодом зачатия являются дети, они обеспечивают человеку своего рода бессмертие, при­
ближая его к божественному, которое не может не быть
в согласии с Прекрасным. Что касается души, то ее пло­
дом являются мысль и добродетель, которые, претворяясь
в прекрасные речи и прекрасные поступки, обеспечивают своим родителям подлинное бессмертие.
Немного далее в «Пире» (208е-209е) Диотима рас­
сматривает отношения между учеником и учителем. Опи­
сание этих отношений вновь построено на «женской мо­
дели» обучения как родов и родовспоможения, и уже тем самым оно противостоит «мужской модели» взаимодей­
ствия ученика и учителя в рамках института пайдерастии,
защищаемого в речах Павсания и Агафона.
Анализ речей Павсания и Агафона, с одной стороны,
и Диотимы — с другой, позволяет выявить следующие
три расхождения, (l) Представление об образовании как о трансляции знания (а также интеллектуальной, социаль-
109

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
ной и экономической власти) между мужчиной и юношей
в рамках гомосексуальных отношений противопоставляетс
я образованию, понимаемому как обнаружение знания, уже
присущего душе. Этому знанию предстоит выйти на свет, словно при родах, в форме прекрасных речей и прекрас­
ных поступков. (2) Концепция отношений между мужчи­ ной и юношей, в которых мужчина играет ведущую роль,
противопоставляетс
я такому обучению, в котором именно
учитель разрешается от бремени, беседуя с учеником. Его связь с учеником постоянна, ведь им предстоит вместе ра­
стить своих детей — прекрасные речи и поступки. Форму­
лировки двусмысленны, но ничто не указьшает на то, что
учитель и ученик состоят в сексуальных отношениях. (3) Наконец, телесная красота, которая является объектом по­
требления, противопоставляетс
я душевной красоте, без ко­
торой невозможно родоразрешение. На этих трех уровнях
мы наблюдаем решительное перевертывание перспективы (что характерно для Платона и для платоновского Сократа)
по отношению к греческим обыкновениям той поры.
Как таковая эта образовательная
модель,
использующая
метафору родов и предложенная женщиной ( Диотимой), не может убедить Сократа. В «Теэтете» он заявляет:
Бог понуждает меня принимать роды, самому
же
рожать воспрещает. Так что сам я ничуть не мудрец, и самому
мне не выпадала удача произвести на свет настоящий плод — плод моей души [lSOc-d].
Сократ никоим образом не способен стать тем учителем,
который может в ходе обучения породить своих детей, то есть подлинные речи и прекрасные поступки. Поэтому он
ПО

ДИАЛОГ: КАК НЕЗНАЮЩИЙ СОКРАТ СТАЛ ОБРАЗЦОВЫМ ВОСПИТАТЕЛЕМ?
не может играть роль учителя, описанного Диотимой. Он
вынужден поменяться ролями, занять место юноши, по­ зволяющего своему наставнику родить, задавая вопросы.
В другом месте мы отметим, что в отношениях Сократа с юношами все перевернуто; лучший тому пример —
Алкивиад. В похвале Сократу, которую он произносит в «Пире», Алкивиад признается: он, несмотря на свою
юность, преследует Сократа, который, будучи старше, дол­
жен был бы за ним ухаживать. Словом, Сократ исполняет роль ученика, а не учителя. Вот почему его образователь­ ные усилия уподоблены трудам акушерки, которая делает аборт тем, чей плод не жизнеспособен, и помогает в родах
тем, чей плод здоров. Такая смена ролей может показаться надуманной, но она позволяет наилучшим образом объяс­нить разницу между «Пиром» и «Теэтетом» в том, что
касается педагогического метода. Таким образом, Сократ
может быть лишь помощником, «повитухой»: он спосо­ бен изобличить бесплодность души, организовать выки­
дыш ложных мнений — или же принять плод истины.
Если мы рассмотрим диалог с точки зрения «вопро-
со-ответной логики», то заметим, что вопросы Сократа
со временем меняются. Вопрос «Что есть X?», типичный
для ранних диалогов, все больше уступает место коротким вопросам, предполагающим лишь согласие или несогласие.
Все меньше инициативы отводится собеседнику. Эта тен­
денция, наиболее заметная в диалоге Парменида с юным
Аристотелем во второй части «Парменида», позволяет понять, почему «Тимей», «Критий» и «Законы» — это почти монологи.
Уподобляя Сократа повитухе, принимающей роды не
тела, но души, Платон осуществляет синтез отрицатель-
111

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
ного и положительного аспекта диалогической формы,
которые описаны выше. В одноименном диалоге Теэтет
заявляет: Признаюсь, Сократ, не раз принимался рассматривать, [что такое знание], когда до меня доходили те вопросы,
что ты задаешь. И вот, ни сам я никогда еще не
был
удов­

летворен своим ответом, ни от других не слышал такого истолкования, какого ты
требуешь.
Правда, я еще не могу
избавиться (άπαλλαγήναι) от чувства, что вот-вот найду ответ [148е].
Именно на слово «избавиться» (άπαλλαγήναι) отзывает­ ся Сократ. Он по секрету сообщает Теэтету, что он сын
повитухи и способен подражать своей матери, принимая
роды не тела, но души (148е-150Ь). Он предлагает Теэтету свою помощь, предлагая избавить его от родовых мук, от
которых тот страдает. Именно это объясняется в «Теэте-
те» (I50b-151d).
Диалектика
Диалог в его майевтическом аспекте — как роды (μαίευσις
на древнегреческом) души — может быть рассмотрен как
диалектика: предлагая точный метод достижения подлин­ ной реальности, он противопоставляетс
я как
мифам,
носи­
телям традиции, так и пространным речам софистов.
Диалог и диалектика тесно взаимосвязаны, хотя бы на
лингвистическом уровне: διάλογος, διαλέγεσθαι, διαλεκτική. Вне зависимости от того, носит ли диалог негативный или
позитивный характер, он является диалектикой в той мере,
112

ДИАЛОГ: КАК НЕЗНАЮЩИЙ СОКРАТ СТАЛ ОБРАЗЦОВЫМ ВОСПИТАТЕЛЕМ?
в которой отвечает на требование краткости ответа в ис­ следовании того или иного предмета.
В ранних диалогах диалектика — это беседа, в кото­
рой вопрошание Сократа направлено на то, чтобы испы­ тать знание своего собеседника. Специалистам в том или ином ремесле он демонстрирует, что они разбираются
лишь в одном деле и что их знание не распространяется на другие области, в частности на политику. Он бросает
вызов софистам, которые претендуют на полноту знания,
и требует от них кратких речей вместо длинных. На вопрос «Что есть X?» Сократ хочет услышать ясный и краткий
ответ, точное определение. Лишь такой ответ позволяет
обнаружить подлинно сущее (ουσία).
Точнее говоря, как показывает диалог «Кратил»,
искусство вопрошания — это поиск такого определения, которое приводит имя в соответствие с подлинной сущ­
ностью обозначаемой вещи, и, с другой стороны, — это
выяснение того, подходит ли имя принятому определению.
В обоих случаях согласие имени и вещи устанавливается
диалектически.
Становясь более конструктивной, диалектика откры­
вает новые перспективы, как это происходит в централь­
ных книгах «Государства». Философ должен править, по­ скольку именно он владеет подлинным знанием (σοφία).
Но подлинное знание — это диалектика, которая ведет
к знанию, это единственный способ постичь подлинно су­
щее (ουσία). Заниматься диалектикой — значит выявлять среди подлинно сущего тождество и различие посредст­
вом рассуждения, как это делается в диалоге «Софист».
В то время как математические науки продвигаются от гипотезы (l'hypothèse) к заключению, диалектика идет от
113

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
предпосылочного (l'hypothétique) к беспредпосылочному (lanhypothétique). Для Платона гипотеза — это не пред­
положение и не предложение, а положение. В отличие от
математика, диалектик не пользуется подобиями, чтобы
взойти до подлинно сущих (и, в конечном итоге, до Блага),
которые являются причиной не только собственной по­ знаваемости (intelligibilité), но и причиной познаваемости
вещей, находящихся в становлении. Точно так же Благо
является причиной благости всего благого. В силу этого Благо — цель и завершение (τέλος) диалектики.
Доведенная до предела, диалектика становится мето­
дом подобающего разделения сущих, подобным методу
разделки туши при жертвоприношении. В одном отрыв­ ке «Федра» (265с-266с), где Сократ является основным собеседником, мы находим первое упоминание о методах
разделения и обобщения. Это рассуждение встречается в контексте обсуждения разницы между риторикой, кото­
рая с целью убеждения слушателей выдвигает на первый план правдоподобие, и философией, которая представляет собой поиск истины. Речь идет о демонстрации того, что
похвала и осуждение — это такого рода речи, которые
нуждаются в диалектическом рассуждении, способном сформулировать для них правила. В «Софисте» и в «По­
литике» эти методы будут в конце концов направлены на определенный объект, Формы. Но с этого момента основ­
ным собеседником становится Элейский чужеземец. Похо­

же,
что Платон не мог приписать Сократу более строгий метод постижения сущих, чем эленхос, — а именно метод
разделения и обобщения.
Подход к образованию не как к передаче, но как к об­
наружению знания (или мнимого знания) противопостав-
114

ДИАЛОГ: КАК НЕЗНАЮЩИЙ СОКРАТ СТАЛ ОБРАЗЦОВЫМ ВОСПИТАТЕЛЕМ?
ляет Сократа, с одной стороны, традиции, представленной в мифе, и, с другой стороны, софистическим притязаниям,
выраженным в торжественных или показательных речах,
чему будут посвящены две следующие главы.
Подведем итог всему сказанному. Платон — прежде всего
литератор, писатель. Как и Ксенофонт в «Воспоминани­

ях»,
он хочет воскресить в своих сочинениях поступки и деяния Сократа, этого выдающегося человека, оказав­
шего на него и на множество других людей столь великое
влияние. Именно эта задача диктует выбор диалогической формы. Эта форма сохраняется во всех его трудах, при
этом непрестанно меняясь. Наше герменевтическое допу­
щение основано на историческом факте: в эпоху Платона
появляются записанные тексты, предназначенные грамот­ ным читателям. Это позволяет установить связь между со­
чинениями Платона и другими литературными жанрами, такими как трагедия и комедия. Кроме того, [наше до­пущение] следует из общеизвестного факта, что именно Платон «изобрел» термины «философ» и «философия».
В силу этого он не мог с самого начала рассматриваться
как мыслитель, защищающий ту или иную философскую
доктрину, не говоря уже о системе.
Под влиянием Сократа и его взглядов на обучение
диалог подстраивается под собеседников, с которыми беседует философ, под их знание или незнание. Именно
незнание, о котором заявляет Сократ, объясняет выбор
диалогической формы: Платон хочет сделать своего учи­
теля образцовым воспитателем. Неспособный передать знание, которым он не владеет, и неспособный породить это знание, Сократ может быть лишь повитухой для душ.
115

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Эта задача тройственна. Напомним, о чем идет
речь.
Либо
он видит, что душа его собеседника пуста, и обличает эту
пустоту. Либо он признает, что эта душа чревата, но за­ блуждением — в таком случае он заставляет ее выкинуть
или же отбирает новорожденного. Наконец, обнаружив
душу, беременную истиной, он принимает роды и сове­
тует воспитать младенца. В первых двух случаях диалог оживлен и порой резок; в последнем случае он спокоен, а
в крайнем случае условен, как во второй части «Пармени-
да» и в «Законах». Может, Сократу пришлось исчезнуть,
чтобы диалог наконец успокоился? Случается даже, что этот спокойный диалог принимает более строгий характер
и становится диалектикой — методом, который позволяет
производить верные суждения о сущем, подводя к Благу. Похоже, что с этого момента говорит уже не исторический Сократ, а Сократ Платона, которого в поздних диалогах
заменяет Элейский чужеземец и Афинянин. Вместе с тем
диалогическая форма остается воспитательным средством, противопоставленны
м традиционному образованию поэ­
тов и новому образованию софистов.

11
Платон против поэтов:
хотел ли он изгнать их из города?
Платон желает ниспровергнуть демократию, которая сохранялась в Афинах, считая ее виновной в военных
катастрофах, подорвавших могущество Афин, и в ги­ бели своего учителя Сократа. Поскольку он стремится
к установлению режима, основанного в первую очередь
на знании, объектом его критики естественно становится образование, как традиционное, так и новое. Новация со­
фистов заключалась в том, чтобы за деньги преподавать все
множество риторических
приемов,
призванных обеспечить победу
в
собрании или в суде, в то время как традиционное
воспитание находилось в руках поэтов — изготовителей
мифов, которые формировали поведение граждан, играя на их чувствах.
Гомер, воспитатель Греции

В
Афинах, где жил Платон, поведение людей с самого юно­
го возраста вырабатывалось под влиянием поэтических
рассказов (μύθοι). Эти рассказы звучали как в неформаль­ ной обстановке (дома или в школе), так и в официальной:
на состязаниях рапсодов или в театре. Как только дети на-
117

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
чинали понимать повседневную речь, они слушали мифы, которые им рассказывали их
бабки,
матери или кормилицы. Придя в школу, они учились всему, что относится к куль­
туре (μουσική), то есть прежде всего изучали сочинения поэтов. На протяжении всей жизни они могли посещать
театральные и поэтические состязания, организованные городом. Эти состязания были одновременно художест­венными, социальными, политическими и религиозными событиями. Они были открыты для всех: не только
А^Я

тех граждан, кто мог принимать участие в политической
жизни, но также
АА^
метеков, рабов, женщин и детей.
Поэт и исполнители добиваются
того,
чтобы их аудито­
рия, отождествляя себя с героями, им подражала: так или иначе, публике предлагается подражать подражанию, кото­
рое ей представлено. Вследствие этого следует рассмотреть подражание во всех его проявлениях — как вопрос, отно­сящийся к образованию, но не только школьному. Подра­
жание представляет серьезную опасность и в этическом и политическом плане, поскольку непосредственно меняет
не только поведение авторов и исполнителей, но и их слу­
шателей. Следует признать и то, что культура адресуется
всем гражданам на протяжении их жизни, а не только тем, кто может получить образование в строгом смысле слова.
Поэт и его исполнители транслируют некую систему
ценностей не за счет кодификации этих ценностей в специ­ альных трактатах, но в форме декламации или театральных
представлений. Все герои мифов своим поведением и по­ ступками воплощают определенную систему ценностей,
которые должны вдохновлять граждан. Другими словами,
ценности, призванные руководить поведением и поступ­
ками как города в целом, так и отдельных его обитателей,
118

ПЛАТОН ПРОТИВ ПОЭТОВ: ХОТЕЛ ЛИ ОН ИЗГНАТЬ их ИЗ ГОРОДА?
руководят изображенными персонажами, которые пре­ восходят людей и недостижимы для тех, кто должен брать с них
пример.
Словом, ценности, представленные на сцене
поэтами и исполнителями, являются для всех базовым ори­ ентиром. И если рассматривать ситуацию с точки зрения
традиции, приходится констатировать, что Гомер был вос­ питателем Греции («Государство» X 606е-607а). Но что сказать про мифы, измышленные поэтами?
Дескриптивный подход
Для Платона миф — это повествование. Герои этого по­
вествования делятся на пять групп: боги (например, две­
надцать великих богов в центральном мифе «Федра»),
даймоны (Эрот в речи Диотимы в «Пире»), обитатели
Аида (в мифах «Горгия» и «Федона») и, наконец, герои и деятели прошлого (в мифе про Атлантиду). В мифе идет речь про события прошлого, начиная
с происхождения богов. Нижний хронологический предел
достигает эпохи, достаточно удаленной от повествователя,
чтобы он не мог проверить это повествование (то есть он сам не был очевидцем описываемых событий и не мог слышать достоверных рассказов от очевидцев). Временная
удаленность от событий, о которых идет речь в мифе, по­ мещает миф за пределами правды и лжи. Используя пре­красную формулировку Арагона, назовем его «подлинной
ложью».
От начала до конца процесс коммуникации мифа
пронизан подражанием. Сначала подражает сочинитель
мифа, затем — тот, кто его рассказывает или исполняет по ролям; и тот, и другой заимствуют чужую личность.
119

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
И поэты, и исполнители стремятся вызвать у своей ауди­
тории то же желание подражать персонажам, о которых они рассказывают или которых они воплощают на сцене.
На этом этапе те, кому адресован миф, призваны выра­ ботать определенное физическое и особенно моральное
поведение или скорректировать его, ориентируясь на пред­
ложенную модель. От повествователя, какой бы ни была его техника, мы должны перейти к его слушателям. Под­
ражание влияет на аудиторию, которая хочет уподобиться персонажам предложенного ей рассказа («Государство» III 395b8-d3). Отсюда проблема этического и потому
политического свойства. В процессе изложения мифа ре­ альность, о которой идет речь в сообщении, становится
так ощутима для получателя сообщения, что он забывает о том, что это лишь вымысел. Схожий эффект производят
сегодня кинематограф и популярная музыка.
Необходимость мифа
Платон хочет ниспровергнуть демократию и заменить ее
на другую политическую систему, как об этом свидетельст­
вуют «Государство» и «Законы». И в этих, и в других со­
чинениях он особенно критичен по отношению к поэтам, особенно театральным, то есть комедиографам и трагикам.
Именно они в наибольшей мере влияют на воспитание.
Таким образом Платон восстает против той традиции, ко­
торая транслирует ценности, несовместимые с теми, что продвигает он сам. Он сносит прошлое до основания, от­
вергая всю традицию целиком. Тем не менее, по полити­
ческим, этическим и даже метафизическим причинам ему приходится считаться с мифом.
120

ПЛАТОН ПРОТИВ ПОЭТОВ: ХОТЕЛ ли ОН ИЗГНАТЬ их ИЗ ГОРОДА?

Критический подход
Города, которые Платон изображает в «Государстве» и
в «Законах», представляют собой общества, основанные
на аристократии знания. Их правители составляют часть
весьма немногочисленной элиты. Но помимо них, следу­ ет убедить всех прочих граждан, и знакомые всем мифы
превращаются в удобный инструмент пропаганды. Платон,
не колеблясь, прибегает к этому инструменту как в «Госу­
дарстве», так и в «Законах».
В «Государстве» позиция Платона противоречива.
С одной стороны, он хочет обеспечить единство города,
который должен выглядеть сообществом, несмотря на то,
что состоит из трех функциональных групп: ремеслен­ ники, воины, философы. В двух из них сосредоточена
власть (воины и философы), и они полностью отделены от ремесленников. Чтобы связать эти три группы воеди­

но,
Платон прибегает к мифам про «автохтонов» и про
металлы (III, 414b-415c). В городе, описанном в «Госу­
дарстве», все должны быть убеждены, что они порожде­ ны одной землей, к которой они должны быть привязаны
и которую им следует защищать. При этом люди содержат примеси различных металлов: одни — золота или сере­ бра, другие — железа или бронзы. Эти мифы позволяют
Платону решить проблему соблюдения единства в городе,
разделенном между тремя функциональными группами. Поэтому поэзия и вместе с ней миф являются гарантами
конституции в идеальном городе.
Упомянем также миф про Эра, рассказанный в конце
диалога. Этот миф составляет пару к мифу про Гига, в ко­
тором рассматривается возможность того, чтобы неспра-
121

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
ведливый человек, оставшись незамеченным, мог избежать
всякого наказания. Изображая суд над душами, Платон подчеркивает, что совершившего несправедливость в лю­ бом случае постигнет кара после смерти. Этот миф — тот
ключ, который окончательно замыкает этическую систему, основанную на воздаянии.
Миф также необходим в городе, описанном в «Зако­

нах».
В четвертой книге (719с-724а) Платон задается во­
просом о деятельности законодателя. Он сравнивает зако­ нодателя с поэтом и врачом. В отличие от поэта, которому
позволено составлять противоречивые речи на одну и ту
же тему, законодатель не может высказывать различные мнения об одном предмете. Но даже если об одном пред­мете он произносит лишь одну
речь,
эта речь совершенно необязательно должна быть простой.
Чтобы проиллюстрировать свою мысль, Платон приво­
дит в пример двух врачей, которые ведут себя совершенно
по-разному. Один не дает больным никаких объяснений
по поводу болезней, от которых те страдают, но грубо
предписывает им лечение, после чего удаляется к друго­
му больному. Другой беседует с больным и его друзьями,
неспешно объясняя им обоснованность своих назначений. Точно так же речь законодателя может быть простой или
двоякой. Простая речь кратка и состоит лишь из двух элементов: требования закона и пеня, установленная за его нарушение. Например: «Кто невольно убьет свобод­
норожденного человека, пусть прибегнет к ритуальным очищениям» («Законы» 865d). Такой речи законодатель
предпочтет более подробную, в которой требование за­ кона предваряется заявлением, призванным не внушить
нарушителю страх перед наказанием, а убедить. Он при-
122

ПЛАТОН ПРОТИВ ПОЭТОВ: ХОТЕЛ ЛИ ОН ИЗГНАТЬ ИХ ИЗ ГОРОДА?
бегнет к мифам о том, как души умерших насильственной
смертью возвращаются, чтобы преследовать своих убийц («Законы» IX 865d-e). Именно убеждение должно стать
причиной подчинения закону — в этом случае о каре не
придется даже упоминать.
Такого рода преамбулы к законам делятся на три груп­

пы:
риторические, мифические, доказательные. Становится
понятно, что задача мифа — убедить всех, кто способен говорить, повиноваться закону. Но в этом инструменте нет
ничего, что приближалось бы к рациональной аргумента­ции. Миф задействует чувства и вызывает эмоциональное единение, в котором нет ничего рассудочного и разумного.
Миф узнаваем, ему непроизвольно подражают — и это замечательный инструмент убеждения, к которому часто
прибегают «Законы». Это не утопия, а скорее восстанов­
ление в правах традиционного инструмента пропаганды. Платон прекрасно сознает, что миф может быть обманчив
и что он действует незаметно для того, кому предназначен.
Платон понимает, что образование формирует поведение
человека и общества. Следовательно, образование не следу­ ет доверять поэтам, искусным в подражании. В отличие от
других искусств, подражание не знает доподлинно своего предмета. В силу этого поэт — плохой подражатель. Вос­питывая
душу,
поведение и даже тело своих слушателей, он
не вполне понимает, что делает. Вот почему его деятель­
ность должна быть подконтрольна философу, возглавля­
ющему город. В противном случае город и его граждане будут подчиняться не разуму,
а
удовольствию и печали. Зна­
чения таких переживаний нельзя не признать, однако они должны быть верно направлены. В целом можно сказать,
123

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
что вмешательство в область этики и политики сводится к приручению страстей, которые должны стать союзника­
ми философа, и в «Государстве» и «Законах» эта задача связана с критикой софистов и особенно поэтов как вос­
питателей. Тем не менее, зависимость философа от мифов
выходит за пределы этики и политики. В сущности, две фундаментальные посылки мысли Платона, душа и умо­
постигаемые формы, восходят к мифу, то есть к традиции (это будет рассмотрено в соответствующих главах).

12
Платон против софистов:
был ли Платон «могильщиком» софистов?
Говорить о софистах непросто по ряду причин. По­
скольку почти все их сочинения утрачены, сведения
о них почти полностью исходят из вторых рук. Хуже

того:
от их сочинений сохранились в основном фраг­
менты и свидетельства у Платона, который изобража­ ет софистов как главных противников Сократа, а так­
же у Аристотеля, который более или менее язвительно изобличает их, с его точки зрения, ложные рассуж­
дения.
Вдобавок историки расходятся в том, кого считать
софистами: порой их число доходит до двадцати шести.
В диалогах Платона некоторые софисты лишь упомянуты (Сократ дает характеристику их деятельности или опро­
вергает), а другие дали имена целым диалогам. Таковы Протагор (диалог «Протагор»), Горгий (диалог «Гор-

гий»),
Гиппий («Гиппий больший» и «Гиппий мень­

ший»),
Продик (выведен в «Протагоре»), Фрасимах (первая книга «Государства»), Евтидем и Дионисодор
(диалог «Евтидем»).
125

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Греческое существительное σοφιστής родственно глаголу
σοφίζεσθαι1. Как замечает Диоген Лаэртский в своей кни­
ге «О жизни и учениях знаменитых философов» (I, 12), изначально слово «софист» употреблялось как синоним «мудреца» (σοφός) и означало человека, обладающего
природным или приобретенным знанием (σοφία) в той
или иной области. По каким чертам мы могли бы опознать софиста
в
Афи­
нах эпохи Сократа и Платона, между 450 и 400 годами
до Р.Х.? Софистами были приезжие, учившие риторике за звонкую и полновесную монету. Прежде всего это те
чужеземцы, чья слава распространилась за пределы их
родного города. Продик с острова Кеос и Горгий из Ле­ онтии воспользовались своим прибытием
в
Афины, чтобы
выступить с публичными лекциями, демонстрирующими
их мастерство. Оба занимались с молодыми людьми, что
принесло им хороший доход («Гиппий больший» 282Ь-с). Гиппий из Элиды (недалеко от Олимпии) мог похвастать­ся многочисленными дипломатическими миссиями, воз­
ложенным на него родным городом («Гиппий больший»
281а).
Поскольку софисты не были гражданами, они не
могли участвовать в политических делах Афин и потому ставили свой талант на службу афинских граждан. Они
учили как частным образом, так и публично. Частные занятия проходили в домах покровителей вроде Каллия (именно у него дома происходит действие платоновского
диалога «Протагор»). Самый богатый человек в Афинах, Каллий потратил на софистов больше, чем все остальные («Апология» 20а). Хотя иногда торжественные речи про-

Греч.
«быть искусным», «рассуждать». —
Прим.
перев.

126

ПЛАТОН ПРОТИВ СОФИСТОВ
износились в частных домах (в подложном диалоге «Ак- сиох» Продик произносит речь в доме Каллия (366с);
Горгий выступает в доме Калликла), как правило, такого
рода речи, рассчитанные на демонстрацию искусства их автора, произносились в публичных местах. Например,
Гиппий выступал с речью в школе Фидострата («Гиппий больший» 286Ь), о котором мы ничего не знаем, а Про­
дик в Ликее — гимнасии, посвященном Аполлону, рядом с которым Аристотель основал свою школу («Эриксий»

397с).

Расценки упоминаются неоднократно: за 1/2, 2 и 4 драх­

мы1
можно было послушать выступление Продика. Эти демонстрации мастерства, проводившиеся в рекламных целях, могли принимать форму вопросов и ответов, как
в случае с Горгием и Гиппием, но могли также опираться на
текст, написанный заранее, как это делали Гиппий («Гип­ пий больший» 286а), Горгий (Филострат, «Жизни софи­ стов» I 9, 5) и Протагор («Протагор» 329b, 335а). «За­
щита Паламеда» и «Защита Елены» — два прекрасных образца такого рода речей. Софисты также выступали на
Олимпийских играх и на других празднествах, объединяв­
ших многие греческие города. Сами софисты считали себя соперниками поэтов и рапсодов, которые соревновались
между собой во время таких собраний; профессия софиста
также предполагала соперничество. Чему они учили? Рито­
рике, то есть искусству речи. Но что под этим понимать? В древней Греции термин «искусство» (τέχνη) означал
1 Чтобы составить представление об этой сумме, см. прим. 1 на
с. 32.
127

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
деятельность, в которой есть некие специалисты, которая подчиняется определенным правилам и законам, продукт
которой можно рационально оценить. В случае с софи­ стами речь шла о наборе приемов, позволявших воздей­ ствовать на слушателей таким образом, чтобы обеспечить
успех оратору, когда он выступает в суде или в народном собрании.

В
V веке до Р.Х.
в
Афинах по сути установилась прямая
демократия; местом выражения мнений и принятия реше­ ний стало народное собрание. На протяжении нескольких дней в течение года в нем заседали сотни граждан, причем
наименее благополучные из них получали плату (μισθός),
которая обеспечивала им средства к жизни, пока они не
работали. Кто-то из выдающихся граждан предлагал и за­ щищал проект закона; если мнения на его счет расходи­

лись,
за этим следовало обсуждение, а потом и голосова­
ние,
в ходе которого проект утверждали или отклоняли.
Mutatis
mutandis,
таким же образом выбирали магистратов, в том числе и самого важного из них, стратега. При прямой
демократии такого типа убедительность в речах приобре­
тает решающее значение — идет ли речь о выборах или о продвижении законопроекта, из-за чего город нередко
оказывался втянут в серьезную войну
В то же время, в V веке афинский гражданин дол­
жен был самостоятельно защищать свои права в суде. Тяжущиеся стороны и свидетели, поддержка которых
диктовалась самыми различными соображениями, долж­ны были предстать перед магистратом, исполнявшем обязанности «модератора», а также судом присяжных,
в состав которого входило несколько сот граждан, по­
лучавших за это деньги. Безо всякого предварительно-
128

ПЛАТОН ПРОТИВ СОФИСТОВ
го совещания, путем голосования, они решали исход
тяжбы. При таких условиях аттический суд в каком-то смысле превращался в риторический поединок между
тяжущимися сторонами. Только они были единствен­ ными активными участниками суда, поскольку роль присяжных сводилась к тому, чтобы вынести решение, согласное с законом, и не предполагала самостоятель­
ных действий по установлению фактов или применению
наказания. Поскольку исход дела зависел лишь от убе­
дительности, можно понять, почему специалисты по красноречию (способные передать это искусство или
даже изложить его в учебнике) так дорого брали за свои
услуги. Именно о таких специалистах Платон говорит во второй части «Федра». Но обучить искусству речи ради политического или
судебного успеха оказывается не так просто, как кажется на первый взгляд. Между словами и реальностью вмеши­
ваются проблемы лингвистического (как говорить?), эпи­ стемологического (к какого роду знания прибегнуть?),
этического (следует ли соблюдать принятые нормы по­
ведения?), политического (кого должно поддержать об­ щество?) и даже онтологического характера (о чем го­ворить?). Именно в силу того, что софисты затрагивали
эти проблемы, они были интересны Платону, а позднее
и Аристотелю, и именно в силу этого они принадлежат философии. Риторика преследует лишь одну цель: убедить толпу в
в суде или в народном собрании. Вот почему, пренебрегая
истиной, она довольствуется правдоподобием. Тисий, ора­
тор из Сиракуз (V век до Р.Х.)> приводит поразительный пример:
129

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Допустим, что слабосильный, но храбрый человек побьет
сильного, но трусливого, отнимет у него плащ или еще
что-нибудь, и за это предстанет перед
судом.
Ни нападав­ шему, ни пострадавшему нельзя говорить правду. Трусу не следует признаваться, что его избил один человек, ока­
завшийся храбрецом. Тому же надо доказывать, что они
встретились один на один, и напирать на такой довод: «Как же я, вот такой, мог напасть на такого?» Сильный
не признается в своей трусости, но попытается что-ни­ будь соврать и тем самым, возможно, даст своему про­
тивнику повод его уличить. И в других случаях бывают искусные речи в таком же роде [«Федр» 273b-c].
Но чтобы знать правдоподобное, надо знать правду, ко­
торая в конечном итоге и определяет, что правдоподобно («Федр» 259d-262c). В свою очередь, истина достигает­
ся при помощи метода, а не случая («Федр» 262с-266с). Этим методом, с точки зрения Платона, является диалекти­
ка («Федр» 269b-c; 276е-277а), наиболее строгая форма
диалога.
Устами Сократа Платон упрекает софистов в том, что
им нет дела до истины. Оставаясь в сфере правдоподоб­

ного,
они за счет своих речей производят такое воздейст­
вие на слушателей, которое приводит их к успеху. Но, как
мы помним по «Апологии Сократа» (17Ь-с), народное собрание и суд — это два столпа демократии, осудившей
на смерть Сократа, который не пожелал говорить на суде
ничего, кроме истины, и отказался прибегнуть к риторике. Платон навсегда остался верен той сократической максиме, согласно которой никто не совершает зла по своей воле,
то есть зло — это следствие невежества. Тот, кто знает,
130

ПЛАТОН ПРОТИВ СОФИСТОВ
в чем заключается благо, не может не творить блага. Знание становится основой морали. Напротив, относительность
ценностей связана с правдоподобием. Еще один повод для критики связан с денежным воз­
награждением, которое возможно лишь в рамках опреде­
ленной образовательной концепции. Софист рассматри­ вает обучение как передачу информации, в то время как Платон вслед за Сократом считает, что воспитывать —
значить вызывать припоминание о подлинно сущем в ходе
диалектической беседы. Принимая плату за свои услуги, софист опускается до уровня простого торговца («Про-
тагор» 313с-314е), даже на уровень проститутки.
Софисты являются частью вполне определенного исто­
рического процесса, который они ясно и точно оценили. Они не пытались, как Платон, поставить его под сомнение.
Впрочем, с какой стати им это делать? Прямая демокра­
тия и ее экономические последствия были основой для их деятельности. Она оправдывала их занятия, приносила им славу и деньги. Видеть в них «развратителей» города, ко­
торому они служили, можно лишь с позиции такого рево­
люционера, как Платон.
В платоновской перспективе софисты предстают перед
нами как важные участники изменений, происходивших
в Афинах, и как оригинальные мыслители, наметившие
и разработавшие, часто весьма талантливо, те проблемы,
за которые их будут критиковать Платон и Аристотель. Действительно, Платон упрекает софистов за то, что они способствовали релятивизации ценностей: политическая
и судебная риторика, которой они учат, обеспокоена
лишь правдоподобным, и ей нет дела до истины. Именно
131

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
на этот релятивизм стремится ответить Платон в учении об «умопостигаемых формах». Но Платон не был «мо­
гильщиком» софистов. Влияние софистов закончилось
вместе с закатом политической системы того общества,
в котором произошел их расцвет: Афины подпали под
власть Филиппа Македонского спустя десяток лет после смерти Платона, и на смену демократии пришла царская
власть. Вскоре греческое слово «софист» стало обозна­
чать всего-навсего оратора, ритора. «История идей», с ее благожелательным и объективным взглядом, который не
рассеивается на сиюминутные заботы, вновь открыла для нас софистов. Возможно также, что интерес к ним вернулся
вместе с возвращением демократии в XIX веке.

13
Этика, моральный реализм
и умопостигаемые идеи:
существуют ли универсальные и неизменные ценности?
Отличительной особенностью платоновской мысли яв­
ляется учение об «умопостигаемых формах»1. Что сле­ дует под этим понимать, и как Платон пришел к такому странному заключению? Умопостигаемые формы — это то
подлинно сущее, подобием которого являются предметы
чувственного мира. Мы не найдем у Платона определения формы, хотя к ним отсылают многие выражения2. Поэтому
1 «Форма» (с прописной) или «умопостигаемая форма» переда­
ют греческие είδος или ιδέα. Перевод «идея» может создать впечатле­
ние, что речь идет лишь о мысленных представлениях, в то время как
Платон говорит о подлинной реальности, лишь подобием которой
являются чувственно воспринимаемые вещи.
2 Умопостигаемое находится
на
более
высоком
уровне:
«подлинное
сущее», «совершенное и чистое сущее», «сущее как таковое» и т.п. О таком сущем можно сказать, что оно «просто есть»: говорить о нем
в будущем или прошедшем времени невозможно. Это сущее характери­
зуется прежде всего единством: оно едино математически и структурно,
поскольку оно «беспримесное», «чистое». В отличие от чувственных
вещей, которые находятся
в
постоянном изменении, рождаются и гиб­ нут, умопостигаемая реальность характеризуется тождественностью:
она всегда та же самая, сохраняя те же отношения и ту же природу.
133

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
толкователь должен задаться вопросом о том, что заста­ вило Платона выдвинуть гипотезу, казавшуюся нелепой его самому знаменитому ученику, Аристотелю (см. ниже,
с. 146). Платон не был «профессиональным» философом
в поиске концептуальных инноваций, способных просла­
вить его имя. Перед нами гражданин, который восстает
против афинской демократии. Казнь Сократа стала для
него основополагающей травмой. Социальные и полити­
ческие осложнения в Афинах, бессвязность представлений о ценностях и недостойное поведение граждан заставляют
Платона вообразить иной политический строй, основан­
ный на неизменных и универсальных ценностях, — такой строй, при котором Сократ не был бы осужден. Такой про­
ект Платон предложит в «Государстве», в «Политике» и
в «Законах».
Этот новый политический порядок нуждается в горо­

де,
жители которого вели бы себя превосходно. Именно это означает греческое слово αρετή, «функциональное
превосходство»1: арете ножа — в том, чтобы резать; арете коня — быстро бегать; арете человека во всех об­
ластях его деятельности будет заключаться в том, чтобы действовать превосходно. Взаимодействие с окружаю­щим миром требует умеренности; оборона — мужест­
ва; и в самом возвышенном из человеческих занятий,
познании, особенно требуется мудрость. В моральном
контексте можно говорить о «добродетелях» (vertu),
1 На русский обычно переводится как «добродетель» или «до­
блесть». Мы будем использовать такой перевод
в
тех
случаях,
где Брис-
сон передает греч. αρετή французским vertu. —
Прим.
перев.
134

ЭТИКА, МОРАЛЬНЫЙ РЕАЛИЗМ И УМОПОСТИГАЕМЫЕ ИДЕИ
избегая казуистики, над которой потешался Паскаль. Но как обнаружить эти добродетели, определить их
и, прежде всего, стяжать?
Этика
Во многих диалогах, написанных до «Государства», Сок­
рат ищет определения добродетелей: в «Хармиде» —
умеренности; в «Лахете» — мужества; в «Евтифро- не» — благочестия. Как видно уже в «Протагоре» (и
как вновь подчеркнет сначала «Государство», а затем «Законы»), добродетели, присущие индивидуальной
душе, должны также упорядочивать жизнь города. Но в ранних диалогах все попытки Сократа найти опреде­
ление основных добродетелей заканчиваются поражени­
ем.
Причиной тому то, что эти определения опираются
либо на традицию, как она представлена у поэтов, либо на конвенцию, как ее понимают софисты. Например,
в «Горгии» и в первой книге «Государства» Калликл
и Фрасимах убеждают, что надо подчиняться природе, а не закону, поскольку закон представляет собой лишь
собрание конвенциональных установлений, призванных
защитить слабейшего. В то время как человек, как утвер­
ждает Протагор в одноименном диалоге, «есть мера всех вещей», закон — это лишь конвенции, установленные большинством в результате демократических прений.
И с той, и с другой точки зрения, ценности сводятся
к мнению, истинному или ложному в зависимости от случая и способному со временем меняться. Подобная
демократическая установка, по мнению Платона, привела
Афины к катастрофам, упомянутым выше.
135

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Поэтому философу необходимо отыскать абсолютные
нормы, которые были бы одновременно универсальны­

ми,
применимыми везде и
J^AA
всех, и неизменными, а это
требует отказаться от всеми принятого различия между
ценностью и фактом. Ценность ни в коей мере не являет­ ся правилом, изменяющимся во времени и пространстве
вместе со мнением. Это реальность, признаваемая всеми и всегда, подобно факту. Именно такого рода подлинные
сущие Платон называет Формами, по-гречески — εϊδη, они же «умопостигаемые формы», подобием которых
являются чувственные вещи. В качестве доказательства можно привести многочисленные пассажи, в которых до­ бродетели рассматриваются как формы: «Федон» 100b; «Парменид» 135c-d; «Пир»
21
le; «Федр» 247d; «Го­
сударство» VI, 506d-507c. В этом — парадоксальность
мысли Платона. Постараемся ее прояснить.
Греческое слово είδος (которое происходит от гла­
гола είδέναι, «видеть»1) отсылает у Платона к тому, что
видят — но не телесным зрением, а очами души, то есть при помощи ума, отсюда эпитет «умопостигаемый». В от­
личие от чувственных вещей, Форма неизменна: она не
рождается, не гибнет, она является собственной причиной и не подвержена изменениям. Вдобавок она универсальна
в том смысле, что всегда и везде — она то, что она есть, была и будет. Это означает, например, что определение
справедливости становится возможно не благодаря наблю­
дению за справедливыми поступками, но благодаря непо­ средственному созерцанию Справедливости как таковой,
которую несовершенным образом отражают справедли-
1 Также «знать». —
Прим.
перев.
136

ЭТИКА, МОРАЛЬНЫЙ РЕАЛИЗМ И УМОПОСТИГАЕМЫЕ ИДЕИ
вые поступки. Такой подход противоречит установкам
логического эмпиризма, столь распространенного в наши дни, согласно которому наши представления основаны на
чувственных восприятиях. Это касается [не только добро­

детелей],
но и самых обычных вещей. Органы чувств по­ ставляют нам лишь частичную информацию: цвет, запах,
плотность и т.д. Необходим некий центр, вокруг которо­
го объединятся все эти данные, чтобы мы могли сказать, например: «Это яблоко». Подобное суждение отсылает
к неизменному представлению, принятому в языке (по
меньшей мере, временно). Именно к такого рода пред­ ставлениям Платон отсылает, говоря о Формах.
Но как можно достичь знания о Формах? Телесные ор­
ганы чувств неспособны к непосредственному познанию Форм, так как эти реальности по определению не являют­
ся чувственно воспринимаемыми. Следовательно, должна
вмешаться душа — та сущность, которая ответственна за
все физические и душевные движения, как объясняется
в «Меноне». В этом диалоге, носящем имя фессалийского аристократа, Сократ (главное действующее лицо) должен
ответить на вопрос:
Что ты скажешь
мне,
Сократ: можно ли научиться добро­детели? Или ей нельзя научиться и можно лишь достичь ее путем упражнения?
А
может
быть,
ее не дает ни обуче­

ние,
ни
упражнение, и достается она человеку от природы
либо еще как-нибудь? [«Менон» 70а]
Иными словами, есть три пути достижения добродетели:
природа, обучение, упражнение. После того, как исключе­ ны природа и упражнение, остается обучение. Но обуче-
137

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
ние для многих заключается в передаче знания. Передать
же можно то, что изначально приобрел, то есть то, что ты искал и нашел. Отсюда проистекает «парадокс Менона»:
Но каким же образом, Сократ, ты будешь искать вещь,
не зная даже, что она такое? Какую из неизвестных тебе
вещей изберешь ты предметом исследования? Или если
ты в лучшем случае даже натолкнешься на нее, откуда ты
узнаешь, что она именно
то,
чего ты не знал? [«Менон» 80d]
Когда вопрос сформулирован таким образом, Платон уста­
ми Сократа может назвать аргумент Менона «эристиче- ским». Это прилагательное, происходящее от греческого
έρις («спор»), характеризует такую речь, которая направ­
лена исключительно к победе и не заботится о поиске истины. В действительности Сократ считает, что добро­
детель нельзя приобрести, но можно открыть, поскольку она уже находится в душе.
А раз душа бессмертна, часто рождается и видела все и здесь, и в Аиде1, то нет ничего такого, чего бы она не познала. Поэтому ничего удивительного нет в том, что
и насчет добродетели, и насчет всего прочего она спо­собна вспомнить
то,
что прежде ей было известно. И раз
все в природе друг другу
родственно,
а душа все познала, ничто не мешает
тому,
кто вспомнил что-нибудь одно, —
1 Аид — бог преисподней [которую также называют Аидом —

Прим.
перев.],
этого загадочного места, куда отправляются души умер­ ших.
138

ЭТИКА, МОРАЛЬНЫЙ РЕАЛИЗМ И УМОПОСТИГАЕМЫЕ ИДЕИ
люди называют это познанием — самому найти и все остальное, если только он будет мужествен и неутомим
в поисках: ведь искать и познавать — это как
раз
и значит припоминать [«Менон» 80е-81е].
Здесь впервые в платоновском корпусе говорится о припо­
минании (άνάμνησις). Указан лишь процесс постижения — воспоминание, но ничего не сказано о его объекте. Умопо­стигаемые формы непосредственно рассматриваются лишь
в «Федоне» (77е-77а). Напомнив о доктрине, согласно которой учиться
(μάθησις) — значит припоминать (άνάμνησις), Платон
вкладывает в уста Кебета такие слова:
Лучшее доказательство, — сказал Кебет, — заключается в том, что, когда человека о чем-нибудь спрашивают, он сам может дать правильный ответ на любой вопрос —
при условии, что вопрос задан правильно. Между тем, если бы у людей не было знания (επιστήμη) и верного
понимания, они не могли бы отвечать верно [«Федон»
73а-Ь].

Похоже, что в этом диалоге тема припоминания неразрыв­
но связана с темой отделения души от тела, а умопостигае­
мого — от чувственного, хотя это отделение не исключает взаимодействия и причастности.
Сразу за приведенным отрывком ставится такой вопрос.
Как объяснить, что одна и та
же
дощечка может быть названа
равной или неравной по сравнению с другими дощечками?

Если мы
остаемся
на
уровне чувственного, то тогда это утвер­
ждение может показаться противоречивым. Но противоречие
139

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
исчезает, если
мы
примем во внимание, что дощечка причаст- на одновременно и «равному как таковому» и «неравному
как таковому» («Федон» 74a-75d). Более
того,
к
концу этого
рассуждения сюда добавляются, среди прочего, «благое как таковое», «справедливое как таковое», «благочестивое как
таковое». Одним словом, добродетели начинают рассматри­ваться наравне с физическими атрибутами.
Эпистемология
Чтобы постижение абсолютных
норм,
в которых нуждается этика, стало возможным, следует предположить, что у души есть способность, отличная от мнения: ум (l'intellect). Но
разница между умом и мнением предполагает разницу между объектами, на которые они направлены: в то время как к области мнения относятся предметы чувственного
мира, погруженные в становление, ум способен постигать неизменную и абсолютную реальность. Это подводит Пла­
тона к предположению, что эта реальность — не что иное, как умопостигаемые формы, которые, в отличие от чувст­
венных вещей, постижимы не органами чувств, а
умом.
Ум сохранил память о видениях
души,
которые она наблюдала, будучи отделенной от всякого земного тела. Когда же она
воплотилась в том или ином теле, чувственное ощуще­
ние может вызывать воспоминание об этой реальности. Длинный пассаж из «Тимея» (61с-69а) описывает, каким образом телесный механизм чувственного восприятия воз­
водит информацию к высшей части души и заставляет ее
вспоминать об умопостигаемых формах.
Но если это так, и разговор о припоминании возможен
лишь в связи с отделением, с одной стороны, души от тела
140

ЭТИКА, МОРАЛЬНЫЙ РЕАЛИЗМ И УМОПОСТИГАЕМЫЕ ИДЕИ
(и их связью), а с другой стороны — умопостигаемого от
чувственного (и их причастностью), то почему в «Мено- не» (80е-81е) ничего не говорится об умопостигаемых формах? Ответ представляется очевидным: чтобы отве­
тить на поставленный в диалоге вопрос, Платону это было не нужно. Ему было достаточно упомянуть об отделении
души от тела, ее бессмертии и трансмиграции, то есть переселении из одного земного тела в другое. Вдобавок было бы контрпродуктивно беседовать об умопостигае­
мых формах с аристократом Меноном, для которого до­ блесть — это военный и политический успех. Напротив,
в «Федоне» в ходе разговора с Симмием и Кебетом (уче­ никами некоего Филолая, который уже беседовал с ними о душе) Сократу необходимо упомянуть про умопостига­
емую реальность. По сути, именно родство души с этой
реальностью делает ее бессмертной.
Познание Форм предполагает существование бес­
смертной души, которая созерцала бессмертные сущие
в компании богов и даймонов, а затем в течение длитель­
ного времени переселяется из одного тела в другое. Ставя вопрос о познании Форм, мы ступаем в область мифа, то
есть такого повествования, которое описывает странствия
души, действующей независимо от тела. Вдобавок знание Форм достижимо путем созерцания: непосредственного,
когда душа отделена от тела, или опосредованного, ког­
да душа на земле вспоминает о виденном ранее. Можно
даже сказать, что мы созерцаем справедливость так
же,
как, например, дерево. Но если можно прийти к согласию по
поводу описания дерева, согласие по поводу определения, скажем, справедливости остается невозможным. В этом
заключены две главные сложности, связанные с плато-
141

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
новскими Формами. Как преодолеть разрыв между умо­
постигаемым и чувственным? Это та же сложность, кото­
рую — в перевернутом виде — формулирует логический эмпиризм, продвигаясь от чувственного к концептуально­
му: как от конкретной чувственной вещи перейти к уни­ версальному понятию? Почему мы уверены, что крошеч­
ный побег и дерево с мощным стволом и густой листвой,
изменяющееся в зависимости от времени года, — это одно и то же дерево?
Физика
Чтобы преодолеть разрыв между чувственным и умопости­ гаемым, Платон расширяет свое рассуждение до всей при­
роды. Определение ценностей (этика), понятых как факты, требует объяснить способы их познания (эпистемология) и даже способ укоренения в мире (космология). Сущест­
вование умопостигаемой реальности в качестве модели для
чувственных вещей придает им, как ее подобиям, некую долю устойчивости и регулярности, так что мы можем их ощущать, мыслить и воздействовать на них. Эта регуляр­
ность и устойчивость должны находиться не только в че­
ловеке и в городе, где неотделимы политика и этика, но и в мире. Действие, согласное с добродетелью, позволяющее
достичь
превосходства,
требует среды, которая меняется
ни слишком быстро, ни слишком резко; для Платона это возможно лишь в том случае, если все чувственное прони­зано умопостигаемым, как он это объясняет в «Тимее». Неподвижные и абсолютно отделенные от телесного
мира, умопостигаемые формы не могут быть богами, по­ скольку боги наделены душой, началом движения, а так-
142

ЭТИКА, МОРАЛЬНЫЙ РЕАЛИЗМ И УМОПОСТИГАЕМЫЕ ИДЕИ
же телом (см. с. 138 прим. 1). Платон признает, что есть «два вида сущего — зримое и безвидное» («Федон»

79а6-7,
«Государство» VI, 529с), которые друг от друга отличны. Умопостигаемое расположено на более высоком
уровне: это то, что «вполне существует» («Государство»
V, 477аЗ; «Софист» 248е7), «чистое бытие» («Государ­ ство» V, 477а7), «подлинное бытие» («Федр» 247е2)
или просто «то, что подлинно есть» («Федр» 249с4). О таком сущем можно сказать лишь то, что оно есть —
в настоящем времени, подобающем
&ля
вечности («Ти-
мей» 37dl-7). Это сущее характеризуется прежде всего единством: оно едино математически («Филеб» 15а6, Ы)
и в особенности структурно («Федон» 80Ь2), поскольку оно «чистое» («Пир»
21
lei) и беспримесное («Филеб»
59с2-4). По сравнению с чувственными вещами, которые
непрестанно меняются, рождаются и гибнут, умопости­
гаемая реальность характеризуется тождественностью: она вечно тождественна («Тимей» 27d6-28a4, 52al-7,
28а7 и «Федон» 79а9, «Государство» VI, 500сЗ), «неиз­
менна и одинакова» («Федон» 78с6, 78d2, do, d8, 79d5,
79e4-5;
«Государство» V, 479a2-3; «Тимей» 29al-2; «Кратил» 439еЗ-4). Наряду с неизменностью, умопо­
стигаемое — само по себе, поэтому его можно считать
причиной собственного бытия. Именно такие сущие определяются как Формы («Парменид» 133а8-9). Буду­
чи бестелесными, умопостигаемые формы не могут быть наделены
телом;
будучи неподвижными, они не могут быть наделены душой, которая по определению является нача­
лом движения.
Чувственные вещи, являясь подобиями Форм, должны
быть в чем-то на них
похожи.
Но это подобие двусмыслен-
143

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ

но:
оно предполагает одновременно сходство и различие1.
В «Тимее» сходство чувственных вещей с умопостигае­
мыми формами, которым они причастны, обеспечивается богом-демиургом посредством математики. Платоновская
хора (χώρα)2 (чья функция схожа с функцией «материи»
у Аристотеля) объясняет различие между Формами и ве­ щами3. Все чувственные вещи, чье существование связа­
но с хорой, предстают в ней многочисленными и много­образными («Тимей» 52c2-dl). Когда Тимей говорит
про хору, что она «чрезвычайно странным путем участ­ вует в мыслимом»4, это означает не то, что существует Форма самой хоры, но то, что ей свойственны некоторые
черты, сближающие ее с умопостигаемым: это начало, оно неизменно, не ощутимо для чувств и т.д. Таким образом,
в «Тимее» Платон выделяет не два, а три рода, добавляя
хору к умопостигаемым формам и чувственным вещам. Именно в ней находятся чувственные вещи, бытию кото­
рых она причастна («Тимей» 51e6-52cl). Демиург, взи­
рая на умопостигаемые формы, творит космос — живое существо, наделенное телом и душой. Рассказ об этом тво­
рении вновь уводит нас в сторону
мифа.
Современной на­
уке это мифическое измерение чуждо: она довольствуется
1 Об этом говорит Делёз (Gilles Deleuze) в книге
Différence
et
ré­

pétition, Paris, PUF, 1968. 2 Современный подход к этому понятию см. у
J.
Derrida, Khôra,

Paris,
Galilée, 1993.
3 Подробнее это анализируется в работе: Luc Brisson, Le même et

l'Autre
dans
la
structure ontologique
du
Timée de
Platon,
4me édition, Sankt
Augustin, Academia Verlag, 2015, p. 195-196 —
Прим.
перев.

4 Tim. 51a8-bl: μεταλαμβάνον δε άπορώτατά
πη
τοΰ
νοητοΰ.

Прим.

перев.
144

ЭТИКА, МОРАЛЬНЫЙ РЕАЛИЗМ И УМОПОСТИГАЕМЫЕ ИДЕИ
тем, что описывает изменения, затрагивающие физическую
реальность, не задавая лишних
вопросов.
Это оставляет до­ статочное пространство для религии, которая предлагает
мифы о происхождении мира и о его подчинении одному или нескольким высшим существам, а также мифы о месте и судьбе души в этом мире. В платоновском контексте та­
кое различие между ценностями и фактами невозможно:
и то, и другое является подобием умопостигаемых форм. Ассоциируя моральные ценности, равно как и факты,
с Формами, Платон становится предшественником того,
что получило название морального реализма и может быть определено так:
Моральный реализм — это теория (или совокупность
теорий), которые объединяются поиском рационально­го обоснования нравственной объективности и по мере
возможного избегают, с одной стороны, кантианского ду­ализма, разделяющего этическое и физическое суждение, а с другой стороны, юмовского натурализма, в рамках
которого этическая объективность достигается за счет элиминации
всего,
что не имеет отношения к социальным
и физическим наукам1.
Иными словами, моральный реализм стремится избегать
разделения между суждениями о фактах и суждениями о ценностях, располагая ценности в одном ряду с фактами.
В то же время он отказывается рассматривать ценности как предметы социальных и физических наук. Речь идет
1 R. Ogien, Le Réalisme Morale, avec des essais de C. Larmore, J.
McDowell, T. Nagel, et al., Paris, PUF, 1999.
145

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
о том, чтобы увидеть в ценностях не формулы, а подлин­
ную и независимую реальность, универсальную и неиз­
менную.
Наиболее знаменитый ученик Платона, Аристотель, до­
вольно суров к своему учителю:
После философских учений [досократиков
—Л.Б.],
о кото­
рых
шла
речь,
появилось учение
Платона,
во многом
примы­
кающее к
ним,
но имеющее и свои особенности по сравне­

нию с
философией
италийцев.
Смолоду сблизившись прежде всего с Кратилом и гераклитовскими воззрениями, согласно которым все чувственно воспринимаемое постоянно течет, а знания о
нем
нет,
Платон
и
позже держался таких
же
взгля­

дов.
А так как
Сократ занимался вопросами нравственности, природу же в целом не исследовал, а в нравственном искал
общее и первый
обратил
свою мысль на
определения,
то
Пла­

тон,
усвоив взгляд
Сократа,
доказывал,
что такие
определения относятся
не
к чувственно воспринимаемому,
а
к
чему-то
дру­

гому,
ибо,
считал
он,
нельзя дать общего
определения чего-ли­
бо
из
чувственно
воспринимаемого,
поскольку
оно
постоянно
изменяется. И вот это другое из сущего он назвал Формами, а все чувственно воспринимаемое, говорил он, существует
помимо них и именуется сообразно с ними, ибо через при­
частность существует все множество одноименных с Фор­ мами [вещей]. Однако «причастность» — это лишь новое имя: пифагорейцы утверждают, что вещи существуют через
подражание
числам,
а Платон, <изменив имя>, — что через причастность. Но что такое причастность или подражание Формам, исследовать это и
те,
и другие не стали [«Метафи­
зика» Alpha 6,987а29-Ы4].
146

ЭТИКА, МОРАЛЬНЫЙ РЕАЛИЗМ И УМОПОСТИГАЕМЫЕ ИДЕИ
Эта безжалостная критика выделяет две проблемы
в теории Форм: отсутствие определения Формы и отсут­
ствие всякого объяснения того, как чувственные вещи
могут быть причастны Формам. Диалоги «Парменид» и «Софист» обращаются ко второй проблеме, однако не
находят окончательного решения, которое сможет предло­
жить лишь Плотин. Но и неоплатоники будут неспособны определить, что такое Форма в целом, и описать, в чем за­
ключается, например, Справедливость: постичь это можно
лишь путем созерцания, которое столь же непередаваемо, как созерцание красного цвета. Вместе с тем теория Форм
позволяет «понять», почему наш мир является до некото­
рой степени постижимым, почему мы можем о нем думать, говорить и в нем действовать.
Эти затруднения, вполне реальные, находятся в центре
платонической традиции. Единственный способ их прео­ долеть — это сменить перспективу. Область умопостига­ емого не может, как считает Аристотель, рассматриваться
в качестве абстрактной надстройки, парящей над чувст­
венным миром. Этот мир — единственная область кон­ кретных сущих. Теория Форм нужна Платону лишь для

того,
чтобы гарантировать чувственному миру известную
долю стабильности и регулярности, необходимую для
того,
чтобы его познавать, о нем говорить и в нем дейст­вовать. Иными словами, принцип объяснения чувственно­го космоса находится за пределами этого космоса. Разрыв
между умопостигаемым и чувственным, который плато­ ники обнаруживают в нисхождении от умопостигаемого к чувственному, оказывается не менее важен в логическом эмпиризме при восхождении от чувственного к умопости-
147

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
гаемому Никакая экспериментальная проверка не может объяснить, почему математические знания позволяют дей­
ствовать в чувственном мире и почему в этом мире воз­
можны логические объяснения. Ситуация становится еще более сложной в случае с этикой и политикой: для боль­
шинства людей они основаны на фикции в виде религии
и идеологии; в этих областях опыт не может предложить никаких решений для исключительных ситуаций, когда на
кону стоит жизнь человека. Ради чего и ради кого можно
пойти на смерть? Даже если Формы не предлагают окон­
чательного решения, их заслуга в том, что они напоминают нам о неизбежных и неразрешимых проблемах.

14
Политика: Платон —
основоположник тоталитаризма?
Любой разговор
о
политических воззрениях Платона
не
может обойти
молчанием
знаменитую книгу Карла Поппера «Откры­
тое общество и его
враги».
Опубликованная
в
1945
году;
вско­
ре
после
Второй мировой
войны,
эта книга превращала Плато­
на в
основоположника тоталитаризма
во
всех
его
проявлениях, в том числе национал-социализма и советского коммунизма,
и с тех пор не перестает вдохновлять критиков политической
доктрины Платона. Вот отрывок из последней главы:

То,
что нам следует извлечь из Платона, в точности про­
тивоположно тому, что он пытался преподать
нам.
И этот
урок не следует забывать. Бесспорно, платоновский со­ циологический диагноз превосходен, но предложенная
им теория ещё хуже, чем то зло, с которым он пытался бороться. Остановка политических изменений не дает
средства лечения болезни. Она не может принести сча­стья. Мы никогда не сможем вернуться к мнимой невин­
ности и красоте закрытого общества.1
1 Рус. перев.:
Открытое общество
и
его
враги.
Т.
1:
Чары Платона.

Пер.
с
англ.
под
ред.
В. Н. Садовского. — М.: Феникс, Международный фонд «Культурная инициатива», 1992. —
Прим.
перев.
149

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Причина презрения Платона к истории и его отказ
от всяких изменений в городе обусловлен не тем, что его
политическая доктрина опирается на умопостигаемое (не
только в «Государстве», но и, более сдержанно, в «Зако­ нах» и «Политике»). Универсальные и неизменные цен­
ности, отвергаемые противником метафизики Поппером, не препятствуют изменениям в мире становления. Об этом свидетельствуют третья и четвертая книги «Государства»,
в которых повествуется о вырождении идеального города,
и третья книга «Законов», в которой речь идет об эволю­
ции общества с древности до эпохи Платона.
Некоторые философы, в том числе Ален Бадью, считают
Платона революционером, желающим снести до основа­
ния современный ему политический режим; они призна­
ют, что платоновская политика не лишена тоталитарных
черт. Сократ у Бадью обращается к Главку ( = Главкону) с такими словами:
Не будь столь строг
к
общественному
мнению!
Если
рабо­
чим, клеркам, деревенским мужикам, художникам и чест­ ным интеллектуалам трудно поверить в силу нашей Идеи (= Истины, см. Предисловие), то виноваты в этом липо­
вые и сытые философы, лакеи господствующего строя,
которые на жалеют красноречия, изливая на различные способы эмансипации, узаконенные философией во имя
Идеи коммунизма, свои обычные упреки: утопия! ста­

рье!
преступный идеализм! Но если страстное желание
людей стать Субъектами ( = Душой, см. Предисловие) в той мере, в которой они на это способны, пробудится благодаря сочетанию мысленного труда борцов, верно-
150

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
ста философов этому
труду и
нескольких непредвиденных
ударов, мгновенно ослабляющих пропагандистскую и ре­ прессивную машину государств, то люди увидят будущее
в совершенно иных
красках.
Они не только легко поверят
в то, что наш проект — наилучший (философы уже на
пути к доказательству этого), но массы, завладев Идеей ( = Истиной), превратят ее, если прибегнуть к словам

Мао,
в «духовную атомную бомбу»1.
Однако многие интеллектуалы еврейского происхождения
из Восточной Европы, которые, как Карл Поппер, бежали от диктатуры и нашли прибежище в «западных демократи­

ях»,
не разделяют этого мнения; среди них Исайя Берлин,
Лео Штраус, Эрик Фёгелин. Их доводы будут рассмотрены ниже. Пока же вернемся к Платону.
Платон хочет заменить афинскую демократию на другой
политический режим, кардинально от нее отличающийся —
такой, который не будет развязывать войны и где философ не будет осужден на смерть, как Сократ. Этот новый поря­док Платон представляет в двух диалогах: «Государстве», написанном, вероятно, около 387 года, после возвращения
из первой поездки в Сиракузы, и «Законы» (этот диалог Платон создавал в последние годы и не успел закончить).
Афины, в которых жил Платон, — это прежде всего раз­
деленный город. Он разделен экономически и политически, и разделение берет начало в семье (понятой в широком смы­ сле слова как
οίκος2),
основанной на
браке.
Семьи постоянно
1 Alain Badiou, La
République
de
Platon:
dialogue en un
prologue,
seizz

chapitres
et
un
epilogue,
Paris, Fayard, 2012. Я цитирую по карманному
изданию: Pluriel, 2014, p. 337.
2 Греч, «дом», «род». —
Прим.
перев.
151

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
стремятся к увеличению своего имущества, которое является
источником политической
власти;
это стремление становится
прямой причиной войн — как гражданских, так и внешних. Платон объясняет этот механизм
в
восьмой и девятой книгах «Государства»:
в
таком демократическом
городе,
как Афины,
разрыв
между
богатыми,
облеченными политической властью,
и бедными заставляет этих последних восстать и передать власть единственному человеку — тирану, который не под­
чиняется никаким законам. Соперничество между семьями, даже если оно не доводит
до
гражданской войны, вынуждает
город искать новых богатств у соседей и захватывать новые
территории. Все это ведет к
более или
менее многочисленным войнам. Но можно
ли
представить себе
город,
в
котором οίκος
не будет играть определяющей роли? Платон готов предло­
жить два решения.
«Государство»
В «Государстве» Платон прежде всего стремится пред­ ставить такой город, в котором правители, лишенные
всякого имущества, были бы отделены от ремесленников,
заботящихся об их содержании. Находящиеся у власти при
этом делятся на две группы: стражи ведут оборонительные
войны, защищая город от внешних
угроз,
и поддерживают
порядок внутри города, предупреждая гражданские вой­

ны;
философы (из числа стражей) управляют. Разумеется,
к власти приходят
те,
кто более всего способен к познанию
умопостигаемых сущих, венчаемых Благом. Их задача бу­ дет заключаться в том, чтобы воспитывать остальных гра­
ждан, направляя их внутренний взор к умопостигаемому. Это их обязанность, ради которой всякое соперничество
152

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
между ними будет устранено, поскольку, в отличие от по­
литиков прошлого и современности, они будут лишены всех богатств и амбиций. Следует внимательно перечитать то, что во Франции
называют «мифом о пещере»1. В этом тексте Платон предлагает образ (είκών — так охарактеризован этот длин­
ный отрывок) того политического действия, которое в его
глазах тождественно процессу воспитания. Мы приведем основные отрывки с комментариями к ним.
СОКРАТ. После этого, — сказал я, — ты можешь
уподобить нашу человеческую природу в отношении образованности и необразованности вот какому состо­

янию.
Представь себе людей, которые как бы находятся в подземном жилище наподобие пещеры. Вход в эту
пещеру вытянут в длину и тянется снизу на самый верх,
к свету. С малых лет у людей в пещере на ногах и на шее оковы, так что людям не двинуться с места, и ви­
дят они только то, что у них прямо перед глазами, ибо повернуть голову они не могут из-за этих оков. Люди обращены спиной к свету, исходящему от огня, кото­
рый горит далеко в вышине, а между огнем и узниками проходит верхняя дорога. Представь, что вдоль нее сто­
ит невысокая стена вроде той ширмы, которую ставят
кукольники перед зрителями. Поверх такой ширмы они показывают кукол.
ГЛАВКОН. Это я себе представляю.
1 Неверно, так
как
Платон рассматривает этот рассказ не как миф,
а как образ, иллюстрирующий положение человека.
153

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
СОКРАТ. Так представь же себе и
то,
что за этой стеной
другие люди несут различную утварь, держа ее так, что она видна поверх стены; проносят они и статуи, и вся­
ческие изображения живых
существ,
сделанные из камня и дерева. При этом, как водится, одни из несущих разго­
варивают, другие молчат.
ГЛАВ КОН. Странный ты рисуешь образ и странных уз­
ников! СОКРАТ. Подобных
нам.
Прежде всего разве ты думаешь,

что,
находясь в таком положении, люди что-нибудь видят, свое ли или
чужое,
кроме теней, отбрасываемых огнем на
расположенную перед ними стену пещеры? [«Государст­ во» VII, 514а-515b]
Чтобы заставить человека подняться и выйти из пещеры, следует его отвязать. Тогда он сможет видеть реальные
объекты, тени которых были видны на стене пещеры перед
ним. Он будет ослеплен солнечным светом. Это говорит о том, что тени — это чувственные вещи, а подлинные
предметы — умопостигаемые формы. Что касается Сол­
нца, то эта роль отведена Благу.
Далее предположим, что этот узник вновь спустится
в пещеру и постарается донести до других их бедственное
положение. Они не только не станут его благосклонно слу­
шать, но и начнут преследовать, как Сократа.
СОКРАТ. Обдумай еще и вот что: если бы такой чело­
век опять спустился туда и сел бы на то же самое место,
разве не были бы его глаза охвачены мраком при таком внезапном уходе от света Солнца?
154

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
ГЛАВКОН. Конечно. СОКРАТ. А если бы ему снова пришлось состязаться
с этими вечными узниками, разбирая значение тех теней?
Пока его зрение не притупится и глаза не привыкнут —
а на это потребовалось бы немалое время, — разве не
казался бы он смешон? О нем стали бы говорить, что из своего восхождения он вернулся с испорченным зрением,
а значит, не стоит даже и пытаться идти
ввысь.
А
кто
при­
нялся бы освобождать узников, чтобы повести их ввысь,
того разве они не убили бы, попадись он им в руки?
ГЛАВКОН. Непременно убили бы [«Государство» VII,
516е-517Ь].

Из этого следует, что философы, созерцавшие истинную
реальность, будут вынуждены вновь вернуться в пещеру,
чтобы убедить своих сограждан изменить образ жизни.
СОКРАТ. — Заметь, Главкон, что мы не будем неспра­
ведливы к
тем,
кто становится у нас философами, напро­

тив,
мы предъявим к ним лишь справедливое требование, заставляя их заботиться о других и стоять на страже их
интересов. Мы скажем им так: «Во всех других государ­ствах люди, обратившиеся к философии, вправе не прини­
мать участия в государственных делах, потому что люди сделались такими сами собой, вопреки государственному
строю, а то, что вырастает само собой, никому не обяза­
но своим питанием, и там не может возникнуть желание
возместить по нему расходы. А вас родили мы, для вас
же самих и для остальных граждан, подобно тому, как
у пчел среди их роя бывают вожди и цари. Вы воспитаны
155

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
лучше и совершеннее, чем те философы, и более их спо­ собны заниматься и тем, и другим. Поэтому вы должны,
каждый в свой черед, спускаться в обитель прочих людей
и привыкать созерцать темные стороны жизни. Привык­

нув,
вы в тысячу раз лучше, чем живущие там, разгляди­
те и распознаете, что представляет собой каждая тень и образ чего она есть, так как вы уже раньше лицезрели
правду относительно всего прекрасного, справедливого и доброго. Тогда государство будет у нас с вами устро­ено уже наяву, а не во сне, как это происходит сейчас
в большинстве государств, где идут междоусобные войны
и призрачные сражения за власть, — будто это какое-то
великое благо». По правде же дело обстоит вот как: где
всего менее стремятся к власти те, кому предстоит пра­

вить,
там государство управляется лучше всего и распри отсутствуют полностью; совсем иначе бывает в государ­

стве,
где
правящие настроены противоположным образом [«Государство» VII, 520a-d].
Политический вопрос неразрывно связан с философией,
которая предполагает новую образовательную концепцию,
позволяющую перейти от видимости к
знанию.
Мы живем в мире теней. И поскольку мы больше ничего в этом мире
не видели, нас это устраивает. Политика людей знающих заключается в том, чтобы заставить нас выйти из этой
пещеры, чтобы созерцать подлинную реальность, то есть область Форм, венчаемых Благом.
СОКРАТ. Так
вот,
дорогой мой Главкон, это уподобление (είκών) следует применить ко всему, что было сказано ра­

нее:
область, охватываемая зрением, подобна тюремному
156

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
жилищу, а свет от огня уподобляется в ней мощи Солнца. Восхождение и созерцание вещей, находящихся в вы­
шине, — это подъем души в область умопостигаемого.
Если ты все это допустишь, то постигнешь мою заветную
мысль — коль скоро ты стремишься ее узнать, — а уж богу ведомо, верна ли она. Итак, вот что мне видится:
в том, что познаваемо, идея блага — это предел, и она с трудом различима, но стоит только ее там различить,
как отсюда напрашивается вывод, что именно она —
причина всего правильного и прекрасного. В области
видимого она порождает свет и его владыку, а в области
умопостигаемого она сама — владычица, от которой за­ висят истина и разумение, и на нее должен взирать тот, кто хочет сознательно действовать как в частной, так и
в общественной жизни [«Государство» VII, 517b-c].
Итак, увидевшие подлинную реальность должны будут спуститься в мир теней, чтобы вывести на свет его уз­
ников. Это возможно потому, что в рамках устройства, описанного Платоном, правители будут руководствовать­
ся не соперничеством, а властным требованием справед­
ливости. Ничем не владея, философы будут управлять городом, а стражи, также избавленные от имущества,
воздержатся от того, чтобы силой захватить блага у ре­
месленников. Словом, среди правителей платоновского города более не будет семей (οίκοι), которые борются за
власть.
Но как обеспечить единство и согласие в городе, где
правители (философы и стражи) решительно отделены от
тех, кто их кормит и обслуживает? При помощи мифа, как мы уже говорили.
157

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
СОКРАТ. Но какое мы нашли бы средство, в случае, если
возникнет потребность в обмане из числа
тех,
о которых
мы недавно говорили, заставить прежде всего правителей поверить в благородство этого обмана, а если это невоз­
можно, то всех остальных граждан?
ГЛАВКОН. О каком обмане ты говоришь? СОКРАТ. Ничего нового, финикийцам это знакомо1.
Прежде это нередко случалось, как рассказывают поэ­

ты,
и люди им верят, но в наше время этого не бывало. Насколько я понимаю, это трудно повторить и не так-то
легко заставить в это поверить.
ГЛАВКОН. Ты, видимо, не решаешься сказать. СОКРАТ. Моя нерешительность покажется тебе вполне
естественной, когда я скажу.
ГЛАВКОН. Говори, не бойся.
СОКРАТ. Хорошо, я скажу, хотя и не знаю, как мне на­
браться смелости и какими доводами воспользоваться.
Я попытаюсь внушить сперва самим правителям и вои­ нам, а затем и остальным гражданам, что все
то,
в чем мы
их воспитали и взрастили, представилось им во сне как пережитое, а на самом-то деле они тогда находились под землей и вылепливались и взращивались в ее недрах —
как сами они, так и их оружие и различное изготовляемое
для них снаряжение. Когда же они были совсем законче-
1 Намек на основание Фив финикийцем Кадмом (см. «Законы»

II,
663d-e).
158

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?

ны,
земля, будучи их матерью, произвела их на свет. По­
этому они должны и поныне заботиться о стране, в ко­
торой живут, как о матери и кормилице, и защищать ее, если кто на нее нападет, а
к
другим гражданам относиться
как к братьям, также порожденным землей.
ГЛАВКОН. Недаром ты так долго стеснялся изложить
этот вымысел.
СОКРАТ. Вполне естественно. Однако выслушай
и остальную часть сказания. Мы скажем так, продолжая
этот рассказ: «Хотя все члены государства братья, но бог, вылепивший вас, в тех из вас, кто способен править,
примешал при рождении золота, и поэтому они наиболее
ценны, в помощников их — серебра, железа же и меди —
в земледельцев
и
разных
ремесленников.
Вы
все родствен­

ны,
по большей части рождаете себе подобных, хотя все
же бывает, что от золота родится серебряное потомство, а от серебра — золотое; то же и в остальных случаях. От правителей бог требует прежде всего и преимущест­
венно, чтобы именно здесь они оказались доблестными стражами и ничто так усиленно не оберегали, как свое
потомство, наблюдая, что за примесь имеется в душе
их детей, и, если ребенок родится с примесью меди или
железа, они никоим образом не должны иметь к нему
жалости, но поступать так, как того заслуживают его природные задатки, то есть включать его в число реме­сленников или земледельцев; если же родится кто-нибудь
с примесью золота или серебра, это надо ценить и с по­
четом переводить его в стражи или в помощники. Ведь есть предсказание, что государство разрушится, когда его
159

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
будет охранять железный страж или медный». Но как за­
ставить поверить этому мифу — есть ли у тебя для этого
какое-нибудь средство?
ГЛАВКОН. Никакого, чтобы поверили сами [первые] стражи, но можно это внушить их сыновьям и поздней­
шим потомкам. [«Государство» III, 414b-415d].
Таким образом, город должен представлять собой одно се­
мейство, произошедшее от одной матери — земли. Вместе с тем в этой семье есть строгое деление. Ситуация, опи­
санная в «Государстве», парадоксальна: правители города (философы и стражи) не могут иметь семьи, но все сооб­
щество граждан считается единым семейством. И Платон
прямо называет это «обманом». Он, разумеется, знает,
что человеческий род продолжается благодаря половому
размножению. Но значение этого двойного мифа, на ко­ тором покоится «Государство», свидетельствует об акту­ альности оппозиции, предложенной Эриком Фёгелином,
между традиционным мифом и мифом «сознательным», призванным трансформировать ценности, заложенные
в преданиях предков1.
Но отменяя семью, Платон тем самым отменяет брак.
Как же обеспечить продолжение рода правителей, то есть стражей и философов? Ведь для этого необходимы сексу­
альные отношения между мужчиной и женщиной. И кто
будет воспитывать детей, рожденных от этих отношений?
В Афинах, где жил Платон, как и в большинстве традици-
1 Erik Voegelin,
Platon
et
Aristotle,
Ordre
et
histoire
III,
trad, de l'anglais,
préface et annotation par Thierry Gonthier, Paris, Éd. du
Cerf,
2015.
160

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
онных обществ, социальная роль женщины определяется
тем фактом, что она способна зачать, выносить и воспитать
ребенка. Это ограничивает ее жизнь домом и препятствует всякой деятельности за его пределами. Иными словами, социальная роль женщины определяется ее телом. Но Пла­
тон полагает, что человек — это прежде всего
душа.
Любое
человеческое существо для него, независимо от пола, — это живое существо, составленное из тела и души, кото­
рая вселилась в тело лишь на время и переживет его. Это допущение, в значительной мере основанное на предрас­ судке, имеет важнейшие последствия для распределения
социальных ролей в обществе, в частности, как и следовало
ожидать,
/^АЯ
женщин. В самом деле, если обращать внима­
ние на
душу,
а не на
тело,
то функции мужчины и женщины
должны быть одинаковы.
СОКРАТ. Значит, друг
мой,
не может
быть,
чтобы
у устро­
ителей государства было в обычае поручать какое-нибудь
дело женщине только потому, что она женщина, или муж­
чине — только потому, что он мужчина. Нет, одинаковые природные свойства встречаются у живых существ того
и другого пола, и по своей природе как женщина, так и мужчина могут принимать участие во
всех
делах,
однако
женщина во всем немощнее мужчины [«Государство»

V,4S5d-e].

Следовательно, женщина может быть стражем, что само
по себе было неприлично в обществе, где воинская служба была исключительным правом мужчины. В «Государстве»
женщинам предоставляется право на то же образование, которое получают мужчины, причем не только в том, что
161

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
касается культуры (μουσική), но и в части физической под­
готовки (γυμναστική). Тренировались же греки обнажен­ ными.
СОКРАТ. Пусть же жены стражей снимают одежды, раз
они будут вместо них облекаться доблестью, пусть прини­
мают они участие в войне и в прочей защите государства и пусть не отвлекаются ничем другим. Но во всем этом,
из-за слабости их пола, женщинам надо давать поруче­
ния более легкие, чем мужчинам. А кто из мужчин станет смеяться при виде обнаженных женщин, которые ради
высокой цели будут в таком виде заниматься гимнасти­
кой, тот, этим своим смехом «недозрелый плод срывая
мудрости»1, и
сам,
должно быть, не знает,
над чем
он сме­ ется
и
что
делает.
А
ведь
очень хорошо говорят — и будут
повторять, — что полезное прекрасно, а вредное — без­ образно [«Государство» V, 457а-Ь, см. также 452а-Ь].
Похожее требование мы находим и в «Законах» (V, 814c-d). Но как быть с проблемой продолжения человеческого
рода, которое требует сексуальной связи между мужчиной и женщиной и предполагает определенную стабильность
в первые годы жизни ребенка? Платон предлагает устано­
вить среди стражей общность
жен,
из которой проистекает
и общность детей.
СОКРАТ. За этим законом и за остальными предшество­
вавшими следует, я думаю, вот какой...
1 Адаптация стиха из Пиндара (фрагмент 209 Snell-МаЫег).
162

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
ГЛАВКОН. Какой? СОКРАТ. Все жены этих мужей должны быть общи­

ми,
а отдельно пусть ни одна ни с кем не сожительст­ вует. И дети тоже должны быть общими, и пусть отец не знает, какой ребенок его, а ребенок — кто его отец.
ГЛАВКОН. Этот закон вызовет гораздо больше недове­
рия, чем тот, — в смысле исполнимости и полезности [«Государство» V, 457c-d].
На протяжении столетий этот закон вызывал величайшее
замешательство комментаторов. Поскольку у стражей — как мужчин, так и женщин —
все общее, включая занятия,
еду
и жилище, это естественно подталкивает их к близости:
СОКРАТ. А раз ты для них законодатель, то так же, как
ты отобрал стражей-мужчин, ты по возможности отбе­ решь и сходных с ними по своей природе женщин и им вручишь их. Раз у них и жилища, и трапезы будут общи­

ми,
и никто не будет иметь этого в частном владении,
раз они всегда будут общаться, встречаясь в гимнасиях и вообще одинаково воспитываясь, у них по необходи­
мости — я
думаю,
врожденной — возникнет стремление
соединяться друг с другом. Или, по-твоему, я говорю не
о том, что неизбежно?
ГЛАВКОН. Это не геометрическая, а эротическая неиз­
бежность; она, пожалуй, острее той убеждает и увлекает большинство людей [«Государство» V, 458c-d].
163

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Но эти союзы не будут отданы на волю случая. Как при
разведении скота, Платон предлагает проводить селекцию посредством ложной жеребьевки, по итогам которой те, кто отличается превосходными физическими и моральны­
ми качествами, будут сходиться при определенных обсто­
ятельствах:
СОКРАТ. Надо будет установить законом какие-то празд­
нества, на которых мы будем сводить вместе девушек
и юношей, достигших брачного возраста, надо учредить
жертвоприношения и заказать нашим поэтам песнопе­ ния, подходящие для заключаемых
браков.
А определить
количество браков мы предоставим правителям, чтобы они по возможности сохраняли постоянное число муж­
чин, принимая в расчет войны, болезни и т.д., и чтобы государство у нас по возможности не увеличивалось и не
уменьшалось [«Государство» V, 460а-Ь].
По закону мужчина должен приносить потомство с двадца­
ти пяти лет, а женщина — с двадцати
лет.
Возраст деторо­
ждения длится 30 лет для мужчины и 20 лет
А^Я
женщины. Здоровые дети, родившиеся от этих союзов, будут по­
ручены кормилицам, а все прочие — истреблены.
СОКРАТ. Взяв младенцев, родившихся от хороших
родителей, эти лица отнесут их в ясли к кормилицам,
живущим отдельно в какой-нибудь части города. А мла­ денцев, родившихся от худших родителей или хотя бы от обладающих телесными недостатками, они укроют,
как положено, в недоступном, тайном месте [«Государ­ ство» V,
460с].

164

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
Следовательно, дети не будут знать своих
родителей.
Те

же,
кто обладает недостатками, будут брошены на произвол судьбы, как было принято в то время. По мере возможно­
сти следует избегать кровосмешения, то есть союза отца
или матери с дочерью или сыном. Ради этого устанавли­ ваются строгие правила: юноши и девушки, родившие­ ся в период после соития, соответствующий окончанию
беременности, все будут считаться братьями и сестрами. Они не смогут сближаться ни между собой, ни с теми, кто
может оказаться их родителем, за одним исключением:
Из числа же братьев и сестер закон разрешит сожитель­ствовать тем, кому это выпадет при жеребьевке и будет
дополнительно утверждено Пифией [«Государство» V,

461с].

Обратим внимание, что инцест у Платона допустим,
хотя и приняты все меры, чтобы его избежать. Это ка­ сается и гомосексуальных отношений: они осуждаются
постольку, поскольку препятствуют прокреации или на­
рушают законы пайдерастии («Государство» III, 403а-с). В принципе, отношения между любящим и возлюблен­ ным в рамках пайдерастии должны оставаться целому­
дренными. Но заключительные слова Сократа дают по­

нять,
что в конечном итоге важна воздержанность; это
требование мы находим в «Государстве» III, 402d-403c, и в «Законах» VIII, 840е. Вместе с тем, начиная с сорока
лет для женщины и пятидесяти пяти /^ля мужчины, ге­ теросексуальная активность становится свободной при двух условиях: следует избегать кровосмешения и про­креации («Государство» V, 461b-c).
165

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Одним словом, общность женщин и детей у Платона
вписана, с одной стороны, во вполне определенный мета­ физический контекст, в рамках которого человек определя­ется его душой, а не телом, а с другой — в определенный
революционный проект, призванный заменить существу­ ющее политическое устройство иным.
Распространение воинской обязанности на женщин,
общность жен и детей, запрет на имущество для стражей
и философов, находящихся у
власти,
должны были вызвать шквал критики.
«Законы»
Тридцать лет спустя, ближе к концу
жизни,
Платон видоиз­
меняет свой политический проект, по-прежнему стремясь ослабить семью, οίκος, бывшую для него источником всех

зол.
Но на этот раз он выбирает другую стратегию.
Основная экономическая единица города, описанного
в «Законах», — это надел или владение (κλήρος), кото­
рый должен не только кормить своего собственника и его семью, но и покрывать содержание рабов и иностранных
резидентов (метеков). Надел нужен и для уплаты налогов городу, который представляет собой замкнутую систему,
поскольку гражданам запрещено торговать. Так определя­ется базовая социальная ячейка города (οίκος или εστία1).
Число таких ячеек установлено в размере 5040, и они де­
лятся на 12 частей, соответствующих двенадцати филам, к которым принадлежит население. Каждый надел состоит
из двух частей: одна расположена рядом с городом, дру-
1 Греч. «очаг». —
Прим.
перев.
166

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
гая — на окраине. Стало быть, каждой семье принадлежит
два дома: городской и загородный.
В паре «надел» (κλήρος) — «семья» (οίκος) человече­
ская составляющая не является главной. Оригинальность
платоновского законодательства, особенно в части насле­
дования, заключена в желании установить соответствие
между численностью населения и количеством земельных
участков. Семья — это средство поддержания надела (κλήρος), а не наоборот. С экономической и человеческой
точек зрения, это означает ослабление семьи (οίκος).
Население делится также на четыре класса в зависимо­
сти от величины имущества. Сначала земельные участки, одинаково плодородные, будут переданы в пользование
гражданам. Кроме того, в зависимости от имущества, с ко­
торым прибыл каждый поселенец, все они будут распре­ делены по четырем классам. В четвертом, самом бедном,
граждане владеют как минимум своим наделом и стоимо­
стью надела в виде отчуждаемого имущества. На другом
конце находятся граждане первого класса: они могут
владеть стоимостью пяти наделов («Законы» V, 744а-
d).
Принимаются особые меры для поддержания такого
распределения благ. Гражданам запрещено трудиться за деньги («Законы» V, 742e, 743d-e; VIII, 846d) — такого
рода работой занимаются чужеземцы и рабы («Законы»

VII,
806d-e). Кроме того, запрещена торговля («Законы» IX, 919d-e, см. также «Законы» VIII, 847d-e). Продукты,
поставляемые земледелием, распределяются между гражда­
нами безо всякого рынка; лишь неграждане имеют право
покупать припасы и другие товары на рынке («Законы»
VIII, 847е-848с). При необходимости сделками, связан­ ными с импортом товаров, ведают стражи законов, опять-
167

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
таки вне рынка («Законы» VIII, 847Ь-с).
В
любом случае монета, находящаяся в обращении внутри страны, не будет
иметь ценности за ее пределами («Законы»
V,
741e-742b).
Мужчины и женщины равны во всем, включая обра­
зование и воинские обязанности; они обязаны вступить
в брак в возрасте, который определяет закон: мужчины —
между 25 и 35 годами («Законы» IV, 721а-Ь; VI, 772b);
женщины — между 16 и 20 годами («Законы» VI, 785b;
VIII, 833d). Расходы установлены пропорционально клас­ су, к которому принадлежит семья («Законы» VI, 774е-Ь).
Женившись, сын обустраивается в одном из домов, вхо­ дящих в надел его семьи: либо в городе, либо за городом. Целью брака является поддержание численности граждан.
Бездетный брак расторгается по истечении десятилетнего срока («Законы» VI, 775е-776а). От года до трех мла­
денцы находятся под присмотром матери и кормилицы. В возрасте от трех до шести лет дети распределяются по святилищам, где за ними присматривают кормилицы, ко­
торые подчиняются попечительницам о браках («Законы»

VII,
793d-794c). Попечительницы также контролируют су­ пругов и ведают повторными браками вдов («Законы» IX, 926d-932d). В отличие от «Государства», основы семьи сохраняются, однако пространство для маневра становится
ограниченным.
Образование рассматривается как гражданское фор­
мирование тела и души. Образование является всеобщим и обязательным с шести лет («Законы» VII, 804c-d) как
для мальчиков, так и
ААЯ
девочек. Девочки воспитываются отдельно от мальчиков, но получают такую же подготовку.
Помимо физических упражнений, план занятий включает
в себя: чтение и письмо, общую культурную подготовку
168

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
(поэзия, музыка, комедия и трагедия), математику и ас­
трономию. Впрочем, вся жизнь гражданина, не занятая
работой, является продолжением его обучения. Праздники и религиозные торжества составляют часть повседневной
жизни и всякий раз сопровождаются мусическими или гимнастическими состязаниями. В этом контексте функциональное деление на три клас­
са, описанное в «Государстве», отходит на второй план. Правители — это должностные лица из числа граждан:
роль попечителей земель («агрономы», αγρονόμοι) близка
той, что играют стражи; «ночное собрание» (νυκτερινός σύλλογος) выполняет ту же функцию, что и философы;
и все вместе заняты в производстве. Единство этого объ­единения поддерживается мифом про «автохтонов», и
в этом случае также подчеркнуто лживым:
АФИНЯНИН. Но если бы даже это было не так — а воз­можность этого показало наше нынешнее рассужде­

ние,
— то законодатель, хоть сколько-нибудь полезный,
дерзнул бы, как и в иных случаях, употребить ложь по отношению к молодым людям ради их же блага. А разве смог бы он найти ложь более полезную, чем эта, для того
чтобы заставить добровольно, а не по принуждению по­ ступать во всем справедливо?
КЛИНИЙ. Истина прекрасна, чужеземец, и пребывает
незыблемой, но убедить в ней, видимо, нелегко.
АФИНЯНИН. Допустим. Однако оказалось легким де­ лом заставить поверить сказке про сидонца, хотя она столь невероятна, да и тысяче других.
169

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
КЛИНИЙ. Какой сказке?
АФИНЯНИН. О том; как из посеянных зубов роди­ лись вооруженные люди. Для законодателя это великий пример, что можно убедить души молодых людей в чем
угодно. Поэтому ни о чем другом он так не должен забо­ титься, как о том, чтобы разыскать все то, уверенность в чем доставит государству величайшее благо. Законода­
тель должен найти всевозможные средства, чтобы узнать, каким образом можно заставить
всех
живущих совместно
людей постоянно, всю свою жизнь выражать как мож­ но более одинаковые взгляды относительно этих пред­
метов как в песнях, так и в сказаниях и рассуждениях.
Если вы придерживаетесь иного мнения, чем я, то ни­
что не препятствует подвергнуть обсуждению спорный вопрос[«Законы» II, 663е-664а].
Так
мы
получаем общество без конфликтов, по крайней мере
в теории. Но какой ценой! Речь идет об обществе, замкну­
том на себе самом и иерархически выстроенном, в кото­
ром власть правителей не ограничена институционально, поскольку семьи либо не существует, либо у нее нет права
голоса. Вот почему вслед за Карлом Поппером в Платоне
видели вдохновителя Сталина или даже Гитлера. Но так ли это на самом деле? На этот счет мнения расходятся.
Предварительные итоги
Итак, при том, что политическая доктрина обращается
к системе всеобщих и неизменных ценностей, это все-
таки не приводит к тому, что мир становления перестает
170

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
подчиняться истории. Вместе с тем некоторые современ­
ные мыслители придерживаются иного мнения по поводу
происхождения тоталитаризма. Исайя Берлин1 различает античное понятие позитив­
ной свободы и современное понятие негативной свободы. Негативная свобода заключается в отсутствии преград и
в свободном выборе: свободен тот, кому никто не препят­ ствует действовать, причем пространство этого действия
не сведено к минимуму. Иными словами, это человек, ко­
торый не ограничен, не угнетен и не порабощен. Пози­
тивная свобода, напротив, связана с правом и с полной
реализацией человеческой личности; человек — это живое существо, чей разум отличает его от всего прочего в мире.
Разумное «я» противостоит иррациональным порывам,
неконтролируемым желаниям, стремлению к немедленно­
му удовлетворению — тому низшему «я», которое на­
ходится во власти желаний и страстей и которое следует подчинить строгой дисциплине, чтобы возвысить его до его подлинной природы. Но некоторые мыслители, в том
числе Платон, смешивают это подлинное «я» с целым более высокого порядка (городом, государством, расой,
Церковью), в котором индивид — не более чем элемент
целого. Навязывая строптивым участникам целого свои
решения, такое [общее] «я» достигает для себя — и, сле­ довательно, для своих членов — более высокой степени свободы. В том, что касается Платона, проблема заклю-
1 Isaiah Berlin, Éloge de la liberté
[1969],
перевод на франц. J.
Carnaud, J. Lhana, Caiman-Levy, 1988; La
liberté
et
ses
traîtres:
six
ennemis

de la
liberté,
перевод на франц. Lautent Folliot, Paris, Payot et Rivages,

2009.

171

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
чается в отсутствии понятия свободы помимо свободы от рабства; понятия «воли», «свободы» и «субъекта» (moi) появятся лишь намного позже. Вот почему среди
поборников тоталитаризма Исайя Берлин упоминает не Платона, а некоторых мыслителей Просвещения, таких как Гельвеций, Руссо, Фихте, Сен-Симон и даже такого консер­
ватора, как Жозеф де Местр, — все они придерживались авторитарных взглядов на позитивную свободу.
Очевидно, что платоновское государство не является
демократическим: хотя в «Законах» и предусмотрено го­
лосование, его подготовка и проведение подчиняется мно­ гочисленным и обязательным правилам. Наиболее тревож­ный аспект этого политического проекта связан с тем, что отказ от института семьи или, по меньшей мере, снижение
его роли, разрушает посредническую структуру между
властью и индивидом, который, таким образом, оказыва­ ется абсолютно беспомощен перед лицом государственной
машины. И все же город, описанный в «Государстве» и в «Законах», не отдан полностью во власть произвола. Разумеется, это замкнутые общества, но они подчиняются
законам, которые всем известны и которые опираются на
древнюю мифическую традицию.
В
том, что касается внеш­
ней и внутренней безопасности, ключевая роль отведена вооруженным силам, но и они подчиняются начальнику,
который, хотя и происходит из их
рядов,
все же — не один
из них. Отметим также, что в восьмой и девятой книгах «Государства» Платон, понимая хрупкость идеального го­
рода, описывает его постепенное вырождение в тиранию. В такой демократии, где разрыв между богатыми и бедны­
ми значителен, угнетенный народ ищет в тиране защит­ника, который поначалу ему покровительствует, а затем,
172

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
набирая все более многочисленную охрану присваивает все полномочия и подавляет народ. И все же современные общества, провозглашая «негативную свободу», вызывают
у граждан чувство опьянения, осужденное уже Платоном1. Это ведет к тому, что все говорят и делают что вздума­
ется; единственное ограничение заключается лишь в том,
чтобы оставаться в рамках того, что элита определяет как «политически корректное». Эта критика современности
позволяет понять, почему политические проекты Платона
вызывали и достаточно положительные оценки.
Согласну Эрику Фёгелину, который в свою очередь
вдохновлялся Карлом Шмиттом2, причину тоталитариз­
ма следует искать не у Платона, а в секуляризованных богословских концептах, оторванных от их истока. Сци­
ентистские идеологии вроде марксизма или позитивизма
вместе с разного рода видами тоталитаризма представляют собой светские религии, в которых раса, класс, наука или
государство становятся абсолютным критерием мироу­ стройства. По сути, это критика правового позитивизма
в духе Ганса Кельзена3; в этом позитивизме Фёгелин видит порочный круг: государственное принуждение является
источником права, но само государство определяется через согласие с законом. Чтобы выйти из этого круга, Фёгелин апеллирует к опыту «нездешнего», вроде такого, о кото-
1 Jean-François Pradeau, "Lebriété démocratique: la critique
platonicienne de la démocratie dans les
Lois",
Journal
of
Hellenic
Studies
124,
2004, 108-124. 2 Carl Schmitt, Les
religions politiques
[1938],
перевод с немецкого
Jacob Schmutz, Paris, Éd. du
Cerf,
1994. 3 Hans Kelsen,
Théorie
pure du
droit,
перевод второго издания
(1969) выполнен Ch. Eisenmann, Paris-Bruxelles, Brûlant LGD, 1999.
173

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
ром говорит учение Платона1. Это учение он понимает не как систему, но как движение, направленное на то, чтобы
в мифотворчестве выйти за пределы разума при помощи
души. Платон критикует аристократическую культуру, для которой традиционный миф является источником порядка
в мире и в государстве, поскольку он рассчитывает заме­
нить его душой как началом телесной жизни и в особенно­ сти умом, вершиной
души.
Хотя этика и политика Платона
основаны на учении об умопостигаемом, он по-прежнему
укоренен в истории.
Оценка Лео Штрауса2 гораздо более позитивна. За­
слуга Платона заключается в том, что он преодолел софи­ стическую оппозицию между законом (νόμος) и природой (φύσις), показав, что ум является источником порядка
в природе и в городе. Речь идет о «естественной спра­
ведливости» (το φύσει δίκαιον), упомянутой в «Горгии» (488с5), «Государстве» (VI, 501b2) и «Законах» (III,
699d6). Естественная справедливость отождествляется
с правом через понятие порядка; лишь в порядке заключа­ ется для граждан возможность упорядоченной жизни в го­
роде, избавленном от конфликтов, к чему стремился еще Гесиод. Понятие естественной справедливости связано с математической формулой; пропорциональное равенство
противопоставлено арифметическому равенству, которое защищали приверженцы демократии. Идея порядка между
1 Мы находим схожую критику
в
«Сизифе» — диалоге, который
приписывается Платону, но по всей видимости подложен.
2 См.,
в
первую очередь, Leo Strauss, Droit
naturel
et
histoire
[1953],

перевод с англ. Monique Nathan, Éric de Dampierre, Paris, Pion, 1986.
В последние годы многие труды Лео Штрауса были переведены на франц. Olivier Berrichon-Seyden.
174

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
разнородными элементами возникает в результате количе­ ственной дифференциации, которая зависит от их стату­
са. Естественная справедливость, принадлежащая к обла­
сти умопостигаемого, является всеобщей и неизменной.
Именно она должна вдохновлять идеальные устройства,
разработанные в «Государстве» и в «Законах». Однако мы не находим ее в существующих законодательствах, ко­
торым, впрочем, следовало бы к ней стремиться; просопо­пея афинских законов в «Критоне» — хороший пример
такой дистанции между реальным и идеальным. Для Лео Штрауса и его школы только идея естественной справед­
ливости может стать ответом на исторический релятивизм в политике и в области этики. Таким образом, осуждение политической доктрины
Платона современными авторами разнообразно и обуслов­
лено их собственной философской программой.
Вместе с тем, даже не принимая во внимание общность
жен и детей, некоторые предложения Платона представ­
ляются сегодня неприемлемыми.
1) Рабство рассматривается в античности как неиз­
бежность: в отсутствие техники и промышленности раб
является незаменимой рабочей силой. Платон сдержан на этот счет и замечает лишь, что греки не должны стано­
виться рабами.
2) Внешние войны многочисленны и необходимы для
захвата рабов, которые вместе с метеками представляют собой единственную рабочую силу
в
«Законах». Они так­
же необходимы в «Государстве», в частности для тран­ спортировки тяжелого вооружения гоплитов и выполне­
ния наиболее тяжелой и неблагодарной работы в обществе.
175

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
3) Избавление от лишних или физически нездоровых
де­

тей — наиболее вопиющее в наших глазах предложение. Но в то время это была довольно распространенная практика — стоит вспомнить хотя бы историю Эдипа. Царь
Лай,
которо­
му было предсказано оракулом, что он умрет от руки сьша, выбросил
младенца,
предварительно проколов ему лодыжки,
чтобы связать их
ремнем.
Воспаление, которое возникло из- за раны, дало имя мальчику («Эдип» означает «опухшие
ноги»). Мальчик был принят и воспитан в царской семье. Став взрослым, он убил своего
отца,
Лая,
и женился на своей
матери Иокасте, а затем [узнав об этом] ослепил себя.
4) Запрет на всякое культурное производство объясня­
ется тем фактом, что, как мы видели, на состязаниях траги­
ческих
поэтов,
комедиографов и рапсодов создавался такой образ Афин, который был угоден самим Афинам.
Но все эти практики могут быть объяснены тем, что
Платон был погружен в определенный контекст, в котором
власть была авторитарной, война — беспрестанной, раб­ ство — приемлемым, избавление от детей — регулярным,
а театральные представления подвергались цензуре. По­
требовалось более двух тысячелетий, чтобы это положение дел, знакомое Платону, изменилось.
И все же как минимум в двух отношениях Платон пред­
лагает новшества.
1) Он предлагает привести к власти знание в лице фи­
лософов:
СОКРАТ. Вот теперь я и пойду навстречу тому, что мы
уподобили крупнейшей волне; это будет высказано, хотя
бы
меня
всего,
словно рокочущей волной, обдало насмеш­
ками и бесславием. Смотри
же,
что я собираюсь сказать.
176

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
ГЛАВКОН. Говори. СОКРАТ. Пока в государствах не будут царствовать фи­
лософы, либо так называемые нынешние цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать, и это не сольется воедино — государственная власть
и философия, и пока не будут в обязательном порядке отстранены те люди —
а их
много,
— которые ныне стре­
мятся порознь либо к власти, либо к философии, до тех
пор,
дорогой Главкон, государствам не избавиться от зол,
да и не станет возможным для рода человеческого и не
увидит солнечного света то государственное устройст­
во,
которое мы только что описали словесно. Вот почему
я так долго не решался говорить, — я видел, что все это будет полностью противоречить общепринятому мне­

нию;
ведь трудно людям признать, что иначе невозможно
ни личное их, ни общественное благополучие [«Государ­ ство» V, 473с-е].
Но такая власть знания (в той или иной форме) так ни­
когда и не осуществилась, как мы уже отмечали. Философ
хочет, чтобы всюду воцарился рациональный и лишенный противоречий порядок, в то время как политик должен иметь в виду страсти, из которых проистекают противо­
речия. Все же современные общества все более склоня­ ются в сторону рационализации политики. Разного рода
ученые играют все более важную роль в общественном
управлении: движение, которое провозглашает
knowledge
society,
—одна из недавних перемен в этом направлении. 2) Наиболее важная инновация Платона, пожалуй, ка­
сается места женщины в обществе. Определяя человека не
177

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
через его тело, но через его душу, Платон освобождает жен­ щину. Как в «Государстве», так и в «Законах» женщина
имеет право на то же образование, что и мужчина, может нести военную службу
и,
хотя это прямо не сказано, может достичь наиболее высоких
постов.
Эта революционная пере­
мена должна вызвать одну из трех волн насмешек, которым
готовится противостоять Сократ в «Государстве»:
СОКРАТ. Можно сказать, что при обсуждении закона
относительно женщин нам удастся как бы избегнуть од­
ной волны, чтобы она не захлестнула нас, когда мы будем

решать,
что стражи-мужчины и стражи-женщины должны всё выполнять сообща: напротив, наша беседа последова­
тельно ведет к выводу, что это возможно и полезно.
ГЛАВКОН. В самом деле, грозной волны удастся тебе
избегнуть! [«Государство» V, 4S7b-c]
И все же невозможно видеть в Платоне феминиста в сов­
ременном смысле слова, поскольку социальный контекст совершенно изменился. Тем не менее, его можно считать
предвестником феминизма, поскольку он настаивает на
равенстве мужчин и женщин, чья судьба не должна быть обусловлена только их телом.
Как мы видим, политические и социальные прогнозы Пла­
тона удивительно актуальны. Он затрагивает все пробле­

мы,
с которыми мы до сих пор сталкиваемся. Но следует признать, что решения, которые он предлагает, по большей
части либо неприменимы, либо даже заслуживают осужде­ ния. Поэтому нужно делать скидку на обстоятельства. По-
178

ПОЛИТИКА: ПЛАТОН — ОСНОВОПОЛОЖНИК ТОТАЛИТАРИЗМА?
литическая модель Платона ведет к появлению закрытого общества, все множество членов которого разделяет одни
и те же ценности, и где изменения происходят очень мед­
ленно, если вообще происходят. Сегодня, напротив, мы живем в открытом обществе, которое управляется при помощи олигархической демократии (зависящей прежде
всего от богатства) и стремится к плюрализму. Наши об­ щества состоят из множества объединений, каждое из которых защищает свои ценности. Их сосуществование возможно лишь при условии признания формальных и не­
гативных ценностей: моя свобода кончается там, где на­
чинается свобода другого и т.п. Своего рода надстройка (superstructure) «политически корректного» делает сов­
местную жизнь если не гармоничной, то по меньшей мере приемлемой. Но это равновесие хрупко. Достаточно того,
чтобы одно объединение — более богатое, более реши­ тельное, более жестокое — решило навязать свои ценно­ сти другим, чтобы совместная жизнь стала очень трудной
и даже невозможной1.
1 Luc Brisson,
Puissance
et
limites
de la
raison.
Le problème des
valeurs,

в соавторстве с F. Walter Meyerstein, Paris, Les Belles Lettres, серия "L'âne dor"), 1995.

15
Физика: презирал ли Платон чувственный мир?
Как мы уже видели, чтобы определить ценности (этика),
понятые как факты, необходимо объяснить, как возможно
их познание (эпистемология) и каково их место в мире (космология). Существование умопостигаемых сущно­
стей, которые являются образцами для своих подобий —
чувственных вещей, придает последним известную долю стабильности и регулярности, которая позволяет их ощу­
щать, о них размышлять и на них воздействовать. Эта ре­
гулярность и устойчивость должны находиться не только
в человеке и в городе, где политика и этика неразрывно связаны, но и в космосе. Чтобы осуществлять добродетель
и таким образом достигать совершенства, следует дейст­ вовать в среде, которая меняется не слишком быстро и не слишком
резко.
Для Платона это возможно лишь в том слу­

чае,
если чувственное проникнуто умопостигаемым, как он объясняет в «Тимее». Из этого следует, что Платон
не мог презирать чувственный мир, который он наделяет
реальным статусом. Это равносильно утверждению, что проблема причастности (которая рассматривается в пер­
вой части «Парменида» и которую Аристотель считал
180

ФИЗИКА: ПРЕЗИРАЛ ЛИ ПЛАТОН ЧУВСТВЕННЫЙ МИР?
самым уязвимым местом платоновской мысли) должна
получить решение в плоскости космологии. Такое реше­
ние предлагает «Тимей».
В «Тимее» ставится задача описать происхождение
мира, человека и общества не в результате творения из ни­

чего,
но как переход от беспорядочного состояния к по­ рядку.
Тем самым, с одной стороны, замысел Платона описать
происхождение космоса, человека и общества встраивается
в развитую древнегреческую традицию — традицию, кото­
рая через предшественников Платона восходит к поэтам. С другой стороны, это замысел невероятно новаторский.
«Философ», который хочет описать происхождение
космоса, человека и общества, так же беспомощен, как
и, например, поэт Гесиод, который в своей «Теогонии»
полагается на Муз — они подсказывают ему, каких мнений
держаться о происхождении богов. Подобно поэту, фило­ соф произносит речь, которую нельзя считать ни правди­
вой, ни ложной, поскольку она касается предметов, усколь­ зающих от автора: он, разумеется, не мог присутствовать
ни при появлении человека, ни тем более при появлении космоса. Такого рода речь называется мифом.
Традиционный
с
точки зрения своих задач и даже с точ­
ки зрения «литературного жанра», «Тимей» вместе с тем
представляет собой новацию с точки зрения предлагаемого объяснения. Это новаторство трояко. Впервые в истории
Платон ставит проблему научного познания: научное объ­
яснение должно иметь необходимый и отвлеченный харак­
тер,
оно не может сводиться к непосредственным данным, поставляемым чувственным восприятием. Чтобы решить эту проблему, Платон закладывает основы для того, что
181

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
станет методом всякого исследования, претендующего на
научность, хотя «аксиомы», которые составляют его си­ стему, заданы
a
posteriori,
правила умозаключений остают­ся неявными, а наблюдение и верификация отсутствуют.
Наконец, самое важное: впервые в истории науки Платон
превращает математику в инструмент, позволяющий выво­
дить следствия из заданных аксиом. Хотя начиная с Ари­ стотеля признавалось значение научного метода, то есть
метода гипотетико-дедуктив
ного, формальным средством космологии оставался (от Аристотеля вплоть до Ренессан­са) повседневный язык.
Проект «Тимея»
Как и его предшественники («натурфилософы» и все,
кто вслед за ними задавались вопросом о происхождении
и структуре космоса), Платон в «Тимее» сталкивается со сложностью этого множества всех множеств, всех фе­
номенов. По сути, для Платона космос в его нынешнем состоянии — это результат перехода к порядку от беспо­
рядка, который представляет собой состояние максималь­ ной механической сложности, когда все стихии находились
в состоянии, в котором «не было ни разума, ни меры» («Тимей» 53а). Иными словами, среди них царил только
случай. Чтобы описать этот процесс, Платон исходит из
следующего допущения: объяснить — значит ограничить
эту сложность, подчинив ее модели, позволяющей дать ей
достаточно простое описание, которое могло бы стать объектом познания. Мы можем проиллюстрировать это
допущение, прибегнув к обыденному сравнению. Возьмем великолепный персидский или китайский ковер. На пер-
182

ФИЗИКА: ПРЕЗИРАЛ ЛИ ПЛАТОН ЧУВСТВЕННЫЙ МИР?
вый взгляд, его сложность кажется совершенно непрони­
цаемой. Но при внимательном рассмотрении мы можем
выделить один или несколько повторяющихся мотивов. Правила, которым подчиняется этот повтор, позволяют
справиться со сложностью, редуцировать ее. Так же об­
стоит дело с космологией: математические науки — это
инструмент, при помощи которого конструируется некая
модель, эффективность которой мы можем проверить. В этом плане пределы любой космологии совпадают с пре­
делами математики1.
В «Тимее» Платон стремится описать происхожде­
ние космоса, человека, который являет собой микрокосм,
и даже государства (в мифе про Атлантиду). Вот план ди­ алога:
Введение (17а-27Ь)
Упоминание мифа про Атлантиду, рассказанного в «Критии»
Основная часть (27-92с)
Предварительные замечания (27d-29d)
Допущения
Изложение
То,
что творит ум (29d-47e) Макрокосм (31b-40d)
Микрокосм (40d-47e)

То,
что возникает в силу необходимости (47e-53b)
Взаимодействие ума и необходимости (69a-92b)
1 См. Luc Brisson, Walter Meyerstein,
Inventer
l'univers.
Le
problème

de la
connaissance
et les modèles
cosmologiques,
Paris, Les Belles Lettres,
1991,
20142.
183

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Душа в человеческом теле (69d-73b)
Другие части человеческого тела (73b-77c) Функциональное оснащение человеческого тела (77с-81е)
Болезни тела и души (81e-92b)
Заключение (92с)
Этот план позволяет заметить три характерные черты
в рассуждении Платона: 1) Космологическое объясне­
ние предполагает упорядочение случайности, то есть, для Платона, необходимости, посредством математики. 2)
Человек — это микрокосм, его устройство объясняется через устройство космоса. 3) История города становится
понятна лишь в контексте истории мира и человека. В целом, космология должна быть способна ответить
на следующие два вопроса. В какой мере чувственный мир
может быть познаваем? Как мы можем прийти к его опи­ санию? Эти вопросы вызваны к жизни убеждением, что беспрестанное изменение не может рассматриваться как
подлинная реальность. Чтобы стать объектом познания
и объектом дискурса, чувственный мир должен нести в са­ мом своем изменении нечто неизменяемое, что обладает подлинной устойчивостью и что остается тождественным
во всех случаях. Платон отвечает на это требование, вы­
двигая двойную гипотезу: существует мир умопостигаемых форм, неизменных и универсальных сущностей, которые составляют объект познания и подлинной речи и которым
причастны чувственные вещи, являющиеся всего лишь их
копиями. Но понятие копии проблематично: копия должна быть одновременно подобна и неподобна образцу. В «Ти-
мее» разница между копией и образцом объясняется при
184

ФИЗИКА: ПРЕЗИРАЛ ЛИ ПЛАТОН ЧУВСТВЕННЫЙ МИР?
помощи «хоры»1, а подобия копии и образца демиург
добивается при помощи математики. Если считать, что космология должна давать простое,
но последовательное и точное описание космоса, свойства которого логически выводятся из ограниченного множе­
ства посылок, то «Тимей» Платона можно рассматривать
как подлинную космологию. Более того, мы имеем дело с первой космологией, которая прибегает к языку матема­
тики (математики своего времени), а не только к обыден­ ному языку, как, например, у Аристотеля. Впрочем, Ари­стотель в сочинении «О небе» и в «Физике» непрестанно
критикует математизацию космоса у Платона. Но — и
в этом «Тимей» близок традиции и мифу — платоновское описание космоса неразрывно связано с описанием проис­
хождения человека и даже общества, как о том свидетель­ ствует миф об Атлантиде, упомянутый в начале «Тимея»
и подробно изложенный в «Критии».
Для Платона космос — это живое существо, наде­
ленное телом и душой. Душа объясняет все движения всех тел, состоящих из четырех элементов: огня, возду­
ха, воды и земли. Вдобавок мир делится на две области: область небесных тел, чьи движения подлинны и посто­
янны, и подлунная область, подверженная постоянному изменению.
1 Хора — это то,
в
чем возникают и из чего сделаны чувственные
вещи; вследствие критики Аристотеля, который свел ее к простран­
ству, большая часть платоников будет называть ее «материей» (υλη). Изменение
в
терминах предполагает изменение
в
регистре: чувствен­
ные вещи будут отныне описываться не при помощи математики, но на обыденном языке.
185

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Небесные тела
Душа — посредница между умопостигаемым и чувст­
венным, возникшая в результате смеси трех элементов:
бытия1, тождественного и иного, которые представляют
собой базовые (метафизические) элементы реальности,
согласно Платону (Приложение 1, структура). В резуль­
тате плавления из них возникает металлическая масса, которую демиург, подобно кузнецу, превращает в армил-
лярную сферу2, иллюстрирующую расположение и дви­
жение небесных тел.
Обкатав сплав и разрезав полученную массу, демиург
складывает отрезанные полосы так, чтобы они пересекали
друг друга посередине в форме греческой буквы «хи» (т.е. в виде креста). Затем он сгибает эти две полосы в круг
и спаивает их концы. Таким образом получаются два кру­ га: круг Иного и круг Тождественного, находящиеся под
углом друг к
другу,
что объясняет наклон эклиптики. Лишь тогда демиург приступает к последней операции, а имен­но — делит шестикратно круг Иного («Тимей»36с1),
чтобы получить семь неравных кругов, которые соответ­ ствуют орбитам небесных
тел.
Земля при этом остается не­
подвижной в центре чувственного мира («Тимей» 40b-c). Первый крут, круг Тождественного, влечет с востока на за­
пад неподвижные звезды и всю сферу, в которой заключен
чувственный мир. Второй крут, круг Иного, шестикратно
разрезанный так, чтобы получились семь неравных кругов,
1 l'Être, в русском переводе «сущность». —
Прим.
перев.

2 Механическая модель, состоящая из множества вставленных друг
в друга кругов, которые демонстрируют движение светил.
186

ФИЗИКА: ПРЕЗИРАЛ ЛИ ПЛАТОН ЧУВСТВЕННЫЙ МИР?
влечет Луну, Солнце, Меркурий, Венеру, Марс, Юпитер, Сатурн. Описание того, как были изготовлены эти кру­

ги,
не лишено неясностей, однако оно согласно с рядом
ясных теоретических соображений, о которых шла речь
выше (см. Приложение 1, схемы). Таким образом, в «Тимее» Платон предлагает астро­
номическую систему, которая поражает своей простотой, поскольку
в
ней задействовано лишь круговое движение — гипотеза, которая продержится вплоть до Кеплера (закон об орбитах, 1609 год1). Чтобы объяснить регулярность
и постоянство движения всех кругов, Платон использует
лишь три типа средних: среднее геометрическое, среднее арифметическое и среднее гармоническое. Они позволя­
ют установить среди небесных тел пропорциональность
, которая является одновременно математической и музы­
кальной; долгое время ее называли «музыкой сфер» (При­
ложение 1, пропорции). Невероятная сложность, которая, как кажется, свойственна движениям небесных тел, сво­
дится таким образом к двум элементам математического
характера (круг и средние), объясняющим их постоянство и регулярность (Приложение 1, движения).
Подлунный мир
Душу [космоса] демиург приспосабливает к телу космоса («Тимей» 34b, 36d-e), которое представляет собой ог­
ромную сферу. В самом деле, будучи копией совершенного
1 Согласно этому закону, планеты Солнечной системы обраща­
ются по эллипсу, в одном из фокусов которого находится Солнце. —

Прим.
перев.

187

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
оригинала, это тело должно обладать наиболее совершен­
ной и симметричной формой, а в геометрии трехмерного
пространства самая совершенная и симметричная фор­
ма — это сфера.
В согласии с традиционным представлением, которое,
вероятно, восходит к Эмпедоклу и сохраняется вплоть до
XVIII в. (Лавуазье и синтез воды), Платон принимает как должное, что тело космоса полностью состоит лишь из че­
тырех элементов: огня, воздуха, воды и земли («Тимей»
56Ь-с).
Но он идет гораздо дальше. Сначала количество
элементов обосновывается математически («Тимей» 31b—
32b).
Но прежде всего — и Платон осознает, что в этом он
наиболее оригинален («Тимей» 53е), — он устанавливает соответствие между элементами и четырьмя правильны­
ми многогранниками, то есть описывает в математиче­ ских терминах всю совокупность физической реальности
и изменения, которым она подвержена. Платон соотносит огонь с тетраэдром, воздух — с октаэдром, воду — с ико­
саэдром, а землю — с кубом. Эти четыре многогранника
составлены из двух плоских фигур, которые, в свою оче­

редь,
сводимы к двум видам прямоугольных треугольников.
Два вида базовых прямоугольных треугольников — это
равнобедренный прямоугольный треугольник, составляю­ щий половину квадрата, и разносторонний прямоугольный
треугольник, составляющий половину равнобедренного
треугольника (Приложение 2, рисунки).
Эти два вида элементарных прямоугольных треуголь­
ников используются в построении двух других плоских фигур: квадрата и равнобедренного треугольника. Квадрат
получается в результате сложения четырех прямоугольных
равнобедренных треугольников («Тимей» 55b), а равно-
188

ФИЗИКА: ПРЕЗИРАЛ ЛИ ПЛАТОН ЧУВСТВЕННЫЙ МИР?
бедренный треугольник — в результате сложения шести
разносторонних прямоугольных треугольников («Тимей»
54d-e).
Вообще для построения квадрата хватило бы двух
прямых равнобедренных треугольников, равно как и для построения равнобедренного треугольника было бы до­статочно двух разносторонних прямоугольных треуголь­
ников. Можно предположить, что в обоих случаях Платон стремится к наиболее совершенной симметрии, чтобы ни
один из треугольников, входящих в состав квадрата или
равнобедренного треугольника, не имел бы преимущества перед прочими. Вероятно, мы имеем дело со скрытой кри­
тикой пифагореизма, поскольку для пифагорейцев правое и левое были наделены противоположными качествами.
Равнобедренные треугольники используются
А^Я
по­
строения трех правильных многогранников: тетраэдра («Тимей» 54е-55а, четыре равнобедренных треуголь­

ника),
октаэдра («Тимей» 55а, восемь равнобедренных
треугольников) и икосаэдра («Тимей» 55а-Ь, двадцать
равнобедренных треугольников), которые сопоставляют­ ся соответственно с огнем, воздухом и водой. Кроме того,
квадраты используются
ААЯ
построения куба («Тимей»
55b-c,
шесть квадратов), который представляет собой
землю. Наконец, бегло упомянут додекаэдр, правильный
многогранник, наиболее похожий на сферу («Тимей»
55с);
с этой геометрической фигурой отождествляется
тело космоса (ср. Тринадцатое письмо [подложное], 363d).
Объяснение такого рода основано на следующем до­
пущении: два типа базовых прямоугольных треугольников
не могут быть ни созданы, ни уничтожены. Следователь­

но,
во всех изменениях количество треугольников оста­ ется неизменным. Кроме того, могут превращаться друг
189

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
в друга лишь те элементы, которые представляют собой
правильные многогранники, чьи стороны образованы рав­ нобедренными треугольниками. Отсюда следует, что вода,
воздух и огонь могут переходить друг в друга, а земля, то есть куб, состоящий из квадратов, не может. Стало быть,
земля подвержена лишь процессам разложения и повтор­
ного соединения. Иными словами, взаимопереход эле­
ментов обусловлен типом фигуры, из которой составлен правильный многогранник. Правила взаимоперехода огня,
воздуха и воды можно резюмировать в довольно простой
таблице (Приложение 2, таблица 1). Такое решение не мо­
жет не удивлять, поскольку оно учитывает лишь поверхно­ сти многогранников, в то время как сами многогранники
представляют собой объемные фигуры.
Таблица 2 Приложения 2 прекрасно демонстрирует,
что пределы платоновской космологии обусловлены пре­ делами современной ему математики; это верно, mutatis mutandiSf и для наших дней. Признание относительной беспомощности [этих подсчетов] становится неизбежно,
если мы подсчитаем пропорции не только между площа­
дью поверхности (S) правильных многогранников, но и их объемами (V). Подобная таблица нам очень полезна, хотя
не следует забывать, что ни Платон, ни его современники не поняли бы в ней ни строчки. Кроме того, выводы отно­сительно объемов, представленные в этой таблице, проти­
воречат данным таблицы 1. Что же до площадей, то здесь
мы видим поразительное сходство с данными таблицы 1.
Как мы видели, все свойства многогранников, которым
соответствуют четыре элемента, можно свести в одну нехи­
трую таблицу (Приложение 2, таблица
1).
Ее внимательное изучение позволяет сделать два наблюдения. Во-первых,
190

ФИЗИКА: ПРЕЗИРАЛ ЛИ ПЛАТОН ЧУВСТВЕННЫЙ МИР?
правильные многогранники, представляющие собой тот
или иной элемент, описаны лишь на основании количества граней, составляющих их поверхность. Во-вторых, ребра этих граней определяются исходной величиной, которая соответствует длине гипотенузы базовых прямоугольных
треугольников, из которой составлены грани. Но эта ве­
личина является неопределенной («Тимей» 57c-d). Эта неопределенность очень важна по двух причинам: с одной стороны, она снижает объяснительную ценность предло­
женной Платоном геометрической модели и противится ее простоте; но, с другой стороны, она позволяет лучше
понять разнообразие в рамках одного и того же элемента. В самом деле, Платон хочет продемонстрировать
, что
его космологическая модель позволяет описать не только
вещи чувственного мира в целом, представляющие собой
лишь четыре элемента в различных сочетаниях, но и их свойства. В «Тимее» 58с-61с мы находим несколько
примеров, которые иллюстрируют эту мысль. Наиболее сложные сущности во вселенной в конечном счете — лишь
вариации этой базовой архитектуры, к которой восходит вся материальная структура мира1.
Отсутствие экспериментальной верификации
Как и у большинства его современников, стремление
к достоверности внутри аксиоматической системы и с опорой на язык математики влечет за собой полное
1 Отношения платонизма и математики основательно рассмотре­
ны в работе В. Зеннхаузера «Платон и математика» (Издательство РХГА, 2016). —
Прим.
ред.
191

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
отсутствие у Платона всякого эмпирического содержа­
ния. Свидетельства и опыт, как правило, привлекаются,
чтобы подтвердить ту или иную теорию, а не проверить
ее;
речь идет скорее об иллюстрации объяснительной мо­
дели, чем о доказательстве того, что эта модель если не единственно обоснованная, то по меньше мере лучшая из
существующих. Мы полагаем, что в конечном итоге это состязательность в спорах, риторический «агон» (άγων),
представленный в суде и в народном собрании, определил направление, в котором развивались науки в Древней Гре­
ции. Та или иная объяснительная модель должна была до­ биться превосходства на уровне слов, предлагая наиболее
убедительную аргументацию, а не на практике при помощи испытаний, призванных определить ее устойчивость и эф­фективность по сравнению с другими теориями.
Различие между двумя видами объяснений, техниче­
ским и теоретическим, возможно, объясняет тот факт, что
Платон ничего не говорит об экспериментальной вери­ фикации.
Важнейшая научная процедура — это, несомненно,
измерение. Чтобы продвигаться вперед, наука должна за­
ранее определить наиболее абстрактные понятия, в пер­ вую очередь — единицы измерения. Заметим, например,
как важно было для развития науки открытие единиц измерения, позволяющих измерить температуру, ускоре­

ние,
энергию, электрический заряд, энтропию или даже количество информации, измеряемой в битах. Во време­
на Платона единицы измерения были известны лишь для
измерений длины, веса, объема и времени. Они не были
универсальными, варьируясь в зависимости от города, и были не очень точными в силу примитивного характера
192

ФИЗИКА: ПРЕЗИРАЛ ЛИ ПЛАТОН ЧУВСТВЕННЫЙ МИР?
используемых инструментов. К этому следует добавить еще два не менее значимых фактора: обозначение цифр1
и ограничения, связанные
с
развитием математики, — мно­ гие важнейшие положения этой науки в древности были
еще не известны. Вместе с тем многочисленные примеры
конструкций, созданных в эллинистическую эпоху, свиде­
тельствуют об изобретательности, с которой эти трудно­ сти обходились.
Для Платона экспериментальная проверка подобна пыт­

ке2
(«Тимей» 68d-e). Это слово из юридического словаря.
В Афинах свидетельство рабов в суде (где могли выступать
лишь граждане) всегда преподносилось как полученное под пыткой (не исключено, что в этом есть доля вымысла). Ве­
роятно, использование пыток практиковалось в то или иное время, но
в
V или IV
веке,
то есть в эпоху великих ораторов
и самого Платона, это была юридическая
уловка,
позволяю­ щая привлечь свидетельство человека, который теоретиче­ ски не имел права выступать в суде. Помимо этого, любая
экспериментальная верификация предполагает точное вос­
произведение природы, а эта задача так же непосильна для
нас сегодня, как и некогда для Платона.
Своеобразие платоновской мысли в «Тимее» поразитель­

но.
Впервые в истории человечества была предпринята по­
пытка свести всю сложность вселенной к математике. Но
1 У греков не было специальных знаков для цифр, цифры изобра­
жались буквами в алфавитном порядке. Чтобы указать на числовое значение буквы, после нее ставили штрих: а = 1. — Прим. перев.
2 Греч, βάσανος, в русском переводе выражение βάσανον λαμβάνοι
передано глаголом «проверить». — Прим. перев.
193

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
модель, предложенная в «Тимее», не имела практического
продолжения по двум причинам: примитивный характер задействованной математики и отказ от всякой экспери­
ментальной проверки. Следовало дождаться Галилея, что­ бы этот проект математизации вселенной был предпринят
вновь, разумеется, на иных основаниях. В наши дни лишь
математика позволяет давать научное описание мира во всей его сложности и влиять на него. Платон не презирал
чувственный мир; в его математической структуре он ви­ дел присутствие умопостигаемого, которое ограничивало всеобщую подвижность и создавало условия для действия,
мысли и слова. Таким образом, Платон подходил к пробле­
ме космологии с философской точки зрения. Его описание
мира создано не затем, чтобы вмешиваться [в устройство
космоса],
но чтобы найти решение проблемы причастно­сти чувственных вещей к умопостигаемому.

16
Платон о душе:
начало движения
и временная хозяйка тела?
Сложнейший в мире вопрос касается происхождения
движения. Ученые знают законы, позволяющие им точ­ но описывать физическое движение, они умеют обстре­
ливать частицы, просчитывать движения небесных тел и отправлять к ним ракеты — но они ничего не знают
про происхождение силы гравитации, которая всем этим
управляет. Кроме того, ни один биолог не рискнет вы­ сказаться о происхождении самопроизвольного движе­
ния, которое позволяет провести различие между живым
и неживым. Именно на эти вопросы Платон пытается ответить, говоря о душе.
Вопрос о человеческой душе
Совершенно естественно, что в первую очередь человек
задался вопросом о том, что позволяет ему произвольно
двигаться, о невидимом внутреннем источнике этого движения. Этот вопрос был поставлен задолго до Плато­на, но начиная с него, от загадки к загадке, он приведет
195

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
ко множеству других вопросов — в частности, к вопросу о личности и о бессмертии. Человеческое тело двояко:
у него есть внутренний и внешний аспект. Внешне тело связано с социальной жизнью в той мере, в которой все
члены сообщества могут его воспринимать. Это уровень
личности и социальная иерархия. Изнутри тело — это таинственный мир, связанный с понятиями чистоты и нечистоты, ведь из тела человека исходят внутрен­
ние вещества: кровь, сперма, испражнения или слюна. Слюна и испражнения могут служить для выражения
крайней враждебности к противнику: можно «плюнуть
в лицо» кому-то или пригрозить вымазать его нечисто­
тами. На сперму, передающую жизнь, распространяет­ ся целая система предписаний, связанных с понятием
сакрального и способных привести к очень жестокому
поведению. С другой стороны, ребенок, который выхо­
дит из чрева матери, долгое время рассматривался как источник нечистоты. Наконец, кровотечение связано с ускользающей жизнью. Телесное нутро, невидимое
и так или иначе связанное с жизнью, наделено таинст­
венной силой, которая, проявляясь вовне, несет в себе
черты сакрального.
Ауша в греческой традиции
В греческой традиции, известной Платону и восходящей
по меньшей мере к «Илиаде» и «Одиссее», внутренняя
жизнь отделена от тела, но не полностью. Она перенесе­ на с тела на квази-телесную сущность, всегда связанную с телесной составляющей. Эту сущность греки называют «душа» (ψυχή): она находится внутри тела, будучи однов-
196

ПЛАТОН О ДУШЕ: НАЧАЛО ДВИЖЕНИЯ И ВРЕМЕННАЯ ХОЗЯЙКА ТЕЛА?
ременно его двигателем и временной гостьей. Так, у Гоме­
ра эта сущность, хотя и бестелесна, но связана с кровью. Как в «Илиаде», так и в «Одиссее» душа находится вну­
три тела и становится заметна лишь когда покидает его. В «Илиаде» она связана с дыханием (XXIII, 98) и может исходить через рот (IX, 409); она может быть подобна ис­
парению, которое поднимается над кровью, истекающей
из раны на грудь (XVI, 505) или на живот (XIV, 518). Вот
почему Ахилл может сказать, что он «рискует своей ду­
шой» (IX, 322). Троянец
Агенор,
чтобы приободрить сво­
их товарищей, напоминает, что у Ахилла лишь одна душа (XXI, 569). Ахилл
же,
преследуя Гектора у стен Трои, вос­
клицает, что душа его врага будет наградой за его победу (XXII, 161).
Кроме того, в «Илиаде» поэт описывает смерть
Патрокла, убитого Гектором (XVI, 505), и Гектора,
убитого Ахиллом (XXII, 362), такими словами: «Тихо душа, из уст излетевши, нисходит к Аиду, // Плачась на
долю свою, оставляя и младость и крепость»1. После

того,
как его оставила душа, тело — это всего лишь гру­да разлагающейся плоти, труп. Душа изображается как «призрак»(εϊδωλον) погибшего («Илиада» XIII, 72; XI,

476;
XXIV, 14; «Одиссея» XI, 83; XX, 355), его alter
ego,
как следует из обращения Ахилла к душе его друга Па­
трокла, которая явилась к нему распорядиться по поводу собственного погребения: «Боги! так подлинно есть и
в Аидовом доме подземном // Дух человека и образ, но он совершенно бесплотный! // Целую ночь, я видел, душа
1 Перевод Н. И. Гнедича по изданию: Гомер, Илиада, Л., Наука,

1990.

Прим.
перев.
197

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
несчастливца Патрокла // Все надо мною стояла, стенаю­ щий, плачущий призрак; // Всё мне заветы твердила, ему совершенно подобясь!» («Илиада» XXIII, 102-107). Но
хотя душа — это alter
ego,
поскольку она покинула тело, которое одушевляла, этот образ совершенно бессилен. Она лишена как физической силы, поскольку бесплот­
на, так и психической, поскольку утратила мысль. Ахилл
не может обнять душу Патрокла, так же как Одиссей,
спустившись в Аид, не может заключить в объятия мать («Одиссея» XI, 205). Лишь выпив крови закланных жи­
вотных, божественный прорицатель Тиресий в эпизоде
вызывания мертвых может предсказать будущее Одиссею («Одиссея» XI, 90-96), а другие умершие, включая мать,
могут отвечать на его вопросы.
При таких условиях смерть оказывается
ААЯ
человека
значительным умалением, даже если какая-то часть мо­
жет — опосредованно — продолжить существование: например, если человек продолжается в телах своих детей
или если память о нем хранят близкие или общество, ко­
торому он принадлежал. Но как таковой индивид не про­ должает существования, разве что в форме ускользающего
призрака, который исходит из тела, или дуновения возду­
ха, которое продолжает существовать в подземном мире неопределенно долгое время. Сведенная к бесплотному образу умершего, душа, за исключением прорицателя Ти-
ресия, теряет способность мыслить. Таким образом душа, существование которой ограничено, оказывается лишена
всякой индивидуальности и потому не может быть встро­ ена в систему поощрений и наказаний, направленных на
компенсацию в ином мире несправедливости, причинён­
ной или понесенной в этом мире. Впрочем, в гомеровских
198

ПЛАТОН О ДУШЕ: НАЧАЛО ДВИЖЕНИЯ И ВРЕМЕННАЯ ХОЗЯЙКА ТЕЛА?
поэмах души величайших преступников показательно осу­
ждены на мучения. Согласно другим представлениям о душе в грече­
ской культуре, душа — это автономная сущность, кото­
рая может действовать за пределами того тела, которое одушевляет. Уже у Гомера душа, отделившись от тела,
может отправиться в негостеприимный Аид, а может вернуться оттуда, чтобы побеседовать с живыми, как
делает Патрокл. Однако [у Гомера] эти перемещения немногочисленны и малозначительны. С другой стороны, сохранились рассказы о людях, способных отделить душу
от тела и отправить ее странствовать, порой даже надо­

лго.
У историка Плутарха сохранился следующий анекдот («О демоне Сократа» 22, 592c-d), который служит пре­
красной иллюстрацией. Душа Гермодора, покинув тело, отправлялась странствовать, а затем возвращалась. Как-то
раз враги Гермодора воспользовались тем, что его жена выдала тайну, и бросили бездушное тело в огонь. О том, как вышла из затруднения душа, не сообщается. Но в та­
ком свете душа человека, ведя собственное существова­
ние,
получает подлинную идентичность. Платон прибе­
гает к обеим моделям души, сближая их. Модель души,
привязанной к одушевляемому изнутри телу, встречается
там, где философ говорит о живых, в то время как модель души-гостьи используется в разговоре о реинкарнации.
Почему так?
Для философского учения Платона характерны два
поворотных момента. Первый момент. В то время как

мы,
естественно, полагаем, что обитаем в реальном
мире, для Платона мир чувственно воспринимаемых вещей, в котором мы развиваемся, — это всего лишь
199

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
подобие умопостигаемого мира. Этот умопостигаемый
мир обладает подлинной реальностью, поскольку Фор­
мы имеют в себе самих начало собственного существо­
вания. Второй момент. Хотя мы склонны отождествлять себя со своим телом, для Платона человек не сводим
к телу, его подлинная идентичность совпадает с тем, что
называется «душой» («Государство» IV, 443с-444а).
Не только для человека, но и для всей вселенной душа объясняет любое движение, как материальное (рост,
перемещение), так и духовное (чувства, чувственное
восприятие, разумное познание и т.д.). Эти два момен­
та на протяжении истории философии являются отли­
чительными признаками платонизма.
Согласно Платону, душа связана с телом, которое
она одушевляет и которое наделяет произвольным дви­
жением. Так устанавливается различие между живым и неживым, как гласит определение, данное в «Федре» (245c-d): душа «служит источником и началом движения
для всего остального, что движется». В этом определе­
нии душа вновь понимается как невидимый двигатель
тела. Но если она невидима, то это потому, что она на­
ходится на промежуточном уровне между чувственным и умопостигаемым, о чем Платон говорит дважды («Ти-
мей» 35а-Ь; 4Id), описывая смесь, из которой созданы все души, включая душу космоса, души богов, даймонов,
людей и животных. Эта смесь находится на промежуточ­ ном уровне: она недоступна для чувственного восприя­

тия,
но, будучи началом движения, не может быть умо­ постигаемой, так как умопостигаемое неподвижно. Это
промежуточное положение позволяет душе объединить
200

ПЛАТОН О ДУШЕ: НАЧАЛО ДВИЖЕНИЯ И ВРЕМЕННАЯ ХОЗЯЙКА ТЕЛА?
все сущее в совокупности, устанавливая вместе с тем ие­
рархию богов, людей, животных, растений. Среди богов несколько необычное положение занима­
ет демиург, который тоже считается богом. Однако у него
нет тела, как у других богов, ведь именно он создает и их
души, и их тела. За ним следует космос, возникший в ре­ зультате усилий демиурга. Тело этого бога1 сферично
и вращается на месте: как его вид, так и его движение совершенны. Затем — неподвижные звезды и планеты,
чьи тела также сферичны. Однако неподвижные звезды перемещаются по кругу, причем их движение, в отли­
чие от движения планет, регулярно. В движении планет, напротив, есть некоторые отклонения [от кругового

движения].
Земля неподвижна, сферична и находится в центре мира. Традиционные боги способны не только к круговому, но и к линейному движению, поскольку они способны спускаться с неба и всходить на него. Словом,
для Платона боги — это живые бессмертные существа, наделенные разумной душой и неуничтожимым телом. Но оно неуничтожимо не как таковое, а потому, что так
захотел демиург:
Боги богов! Я - ваш демиург и отец вещей, а возникшее от меня пребудет неразрушимым, ибо такова моя воля.
Разумеется, все
то,
что составлено из частей, может быть
разрушено, однако пожелать разрушить прекрасно сла­
женное и совершенное было бы злым делом. А потому,
хотя вы, однажды возникнув, уже не будете совершенно бессмертны и неразрушимы, все же вам не придется пре-
1 Т.е. космоса. — Прим. перев.
201

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
терпеть разрушение и получить в удел смерть, ибо мой приговор будет для вас еще более мощной и неодолимой связью, нежели то, что соединили при возникновении
каждого из вас [«Тимей»
41а-с].

Представление о том, что некоторые боги могут не иметь
ни тела, ни души, как мне кажется, возникает в период
ранней Империи в среде тех платоников, которые стре­ мились обеспечить совершенное превосходство первого бога. Этого бога они понимали как Ум в действии, а его
мысли — как умопостигаемые формы. Но даже эти плато­ ники отводили важное место и низшим богам, наделенным
душой и телом.
Далее следуют люди и животные, чьи тела разрушимы.
Душа этих живых существ не сводима к действию или актив­
ности, это автономная
сущность,
наделенная индивидуально­ стью и историей. Иначе невозможно понять,
как душа
может
нести возмездие или получать награду в ходе реинкарнации.
Эта душа невидима и является источником всех движе­
ний, как материальных, так и нематериальных, а точнее — всех внешних и внутренних действий живого существа.
Но между этими действиями есть определенная иерархия:
внешние действия должны быть подчинены внутренним («Законы» VI, 726а-727а). Более того, начиная с «Госу­
дарства», сущность, которой является душа и которая за­ ключена в
теле,
сама делится на три функциональные части,
также образующие иерархию: ум (νους), яростное начало (θυμός) и вожделение (επιθυμία). В «Тимее» каждой из
этих функций отведено определенное место внутри тела:
ум расположен в голове, ярость — в области сердца, а во­ жделение — в районе печени:
202

ПЛАТОН О ДУШЕ: НАЧАЛО ДВИЖЕНИЯ И ВРЕМЕННАЯ ХОЗЯЙКА ТЕЛА?
И вот [божественные существа], подражая [демиургу],
приняли из его рук бессмертное начало души и заклю­
чили в смертное тело, подарив все это тело душе вме­ сто колесницы, но, кроме того, они приладили к нему
еще один, смертный, вид души, вложив в него опасные
и зависящие от необходимости состояния: для нача­
ла — удовольствие, эту сильнейшую приманку
зла,
затем страдание, отпугивающее нас от блага, а в придачу двух
неразумных советчиц — дерзость и боязнь, — и, на­
конец, гнев, который не внемлет уговорам, и надежду,
которая не в меру легко внемлет обольщениям. Все это они смешали с неразумным ощущением и с готовой на
все любовью и так довершили по законам необходимо­ сти смертный род души.
Однако они, несомненно, страшились без всякой не­
обходимости осквернить таким образом божественное
начало и потому удалили от него смертную душу, устро­
ив для нее обитель в другой части тела, между головой и грудью, дабы их разобщить, воздвигли шею как некий перешеек и рубеж. Ибо именно в грудь и в так называ­
емое туловище вложили они смертную душу; посколь­
ку одна часть души имеет более благородную природу, а другая — более низкую, они разделили полость этого
туловища надвое, как бы обособляя мужскую половину дома от женской, а в качестве средостения поставили грудобрюшную преграду. Ту часть души, что причастна
мужественному духу и возлюбила победу, они водворя­
ли поближе к голове, между грудобрюшной преградой и шеей, дабы она внимала приказам рассудка и силой помогала ему сдерживать род вожделений, едва только
203

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
те не пожелают добровольно подчиниться властному слову, исходящему из верховной твердыни акрополя. Сердцу
же,
этому средоточию сосудов и роднику бурно
гонимой по всем членам крови, они отвели помещение стража; всякий раз, когда дух закипит гневом, приняв от
рассудка весть о некоей несправедливости, совершаю­ щейся извне или, может статься, со стороны своих же вожделений, незамедлительно по всем тесным протокам,
идущим от сердца к каждому органу ощущения, должны
устремиться увещевания и угрозы, дабы все они оказали безусловную покорность и уступили руководство наи­
лучшему из начал.
Однако боги предвидели наперед, что при ожидании
опасностей и возбуждении духа сердце будет колотить­
ся и что каждое такое вскипание страстей сопряжено с действием огня. И чтобы оказать сердцу помощь, они
произрастили вид легких, который, во-первых, мягок
и бескровен, а к тому
же,
наподобие губки, наделен по­
рами, так что может вбирать в себя дыхание и питье, охлаждать сердце и тем самым доставлять ему в жару
отдых и свежесть. Для этой цели они прорубили к лег­
ким проходы от дыхательного горла и легкими, словно бы подушками, обложили сердце, дабы всякий раз, как
в нем играет дух, оно глушило свои удары о податливую
толщу и при этом получало охлаждение, чтобы мучения его уменьшались, а помощь, которую дух оказывает рас­
судку, возрастала.
Другую часть смертной души, которая несет в себе
вожделение к еде, питью и ко всему прочему, в чем она нуждается по самой природе тела, они водвори-
204

ПЛАТОН О ДУШЕ: НАЧАЛО ДВИЖЕНИЯ И ВРЕМЕННАЯ ХОЗЯЙКА ТЕЛА?
ли между грудобрюшной преградой и областью пупа, превратив всю эту область в подобие кормушки для
питания тела; там они и посадили эту часть души на

цепь,
как дикого зверя, которого невозможно укро­
тить,
но приходится питать ради его связи с целым, раз
уж суждено возникнуть смертному
роду.
Они устроили так, чтобы этот зверь вечно стоял у своей кормушки и обитал подальше от разумной души, возможно менее
досаждая ей своим шумом и ревом, дабы та могла без помехи принимать свои решения на благо всем частям
тела вместе и каждой из них в отдельности [«Тимей»
69с-71а].

Поскольку две последние функции связаны с тем, что­
бы,
с одной стороны, отражать угрожающие опасности (θυμός), а с другой — обеспечивать выживание и воспро­
изводство тела (επιθυμία), то обе они подчинены уму (νους),
который занят лишь объектом познания, умопостигаемы­
ми формами.
Такое описание души относится ко всем живым су­
ществам, включая богов и даймонов, чьи тела неразру­ шимы. Ниже богов расположены разумные души, спо­собные соединяться с разрушимым телом. Эти души
низшего порядка находятся во власти времени; их су­
ществование циклично, причем каждый цикл состоит из
десяти периодов, определяемых судьбой на основании
некой системы поощрений и наказаний. Эта система основана на реинкарнации, то есть переходе души из
тела в тело. Сложно сказать, откуда происходит столь необычная доктрина, связанная, как мы видели, с тра­
диционным изображением посмертного существования
205

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
душ. Во времена Платона греки считали, что, покинув свое тело, душа отправлялась в Аид, где вела призрачное
существование. Не исключено, что Платона вдохновляло
учение одного из тех религиозных движений, согласно которым душе как временной хозяйке тела предстоит
пройти несколько циклов, каждый из которых поделен на периоды. Но усваивая некоторые положения этого
учения, Платон все же сохраняет критический настрой по отношению к таким религиозным движениям, в част­
ности к орфизму. Орфическая теогония во многих отно­
шениях бросала вызов традиционной космогонии; кро­
ме того, орфики практиковали особые очистительные обряды («Государство» И, 364d-365a). Отказ от всяко­
го рода ритуалов, избавляющих от вины за проступки, совершенные в течение жизни, находится в русле плато­
новских размышлений о воздаянии. Руководящая идея
такова. Поскольку человек определяется не своим телом, но своей душой, и награды, и наказания не могут быть
лишь телесными и социальными. Они должны затраги­ вать душу, которая переживает тело. Но поскольку для
Платона вечность — это удел умопостигаемых форм, а не души, то душа может быть награждена или наказана
лишь во времени. Отсюда идея повторяющихся циклов в 10 тысяч лет, которые разделены — как нам кажется,
произвольно — на десять периодов. Тот факт, что эта
карательная система, ключевая для этики и политики, действует во времени, позволяет душе взойти по лест­нице сущих, а не страдать вечно. Этот вывод у Платона
не сформулирован прямо, но весьма вероятен.
В ходе первого периода каждого цикла бессмерт­
ный род души, ум (νους), в обществе богов и даймонов
206

ПЛАТОН О ДУШЕ: НАЧАЛО ДВИЖЕНИЯ И ВРЕМЕННАЯ ХОЗЯЙКА ТЕЛА?
прямо созерцает умопостигаемые сущности, подобием
которых являются здешние вещи. Через ее посредство
человек уподобляется богу, а точнее, даймону, божеству низшего порядка. В конце этого первого тысячелетия все души, которые могут соединиться с человеческим
телом, неизбежно нисходят в мужское тело (άνήρ), с ко­ торым они связаны весь следующий период («Федр»
248с-е).

К концу второго тысячелетия, таким образом, уста­
навливается иерархия, которая зависит от того, насколь­ ко хорошо душа созерцала Формы в течение первого
тысячелетия. Платон выделяет девять типов людей, которых можно рассматривать с точки зрения тройст­венного деления функций [души]. Любитель мудрости (φιλόσοφος) или красоты (φιλόκαλος), в течение трех
тысячелетий избиравший правильную жизнь, сможет избежать цикла перерождений и взойти на небо. Дру­
гие перейдут в другое тело в начале третьего тысячеле­

тия.
Вот описание этого процесса, которое мы находим в «Тимее» (90е-92с).
В первую очередь, речь идет о теле женщины (γυνή):
сменили свою природу на женскую те мужчины, которые
проявили трусость, поскольку в древней Греции мужество связано с войной. За этим следуют инкарнации в разного
рода животных. Они выстроены вертикально в зависимо­ сти от элемента [обитания] — начиная с воздуха, так как огонь отведен богам. Высоко в воздухе летают птицы. За
ними следуют животные, живущие на поверхности земли:
четвероногие, насекомые и рептилии. Наконец, морские
животные: рыбы, моллюски и тому подобное. Эти живот­ ные самые глупые.
207

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Таким образом тело, в котором находится душа, сви­
детельствует об интеллектуальных способностях этой
души; одним словом, тело — это «состояние души». Отсюда знаменитая игра слов σώμα («тело») — σήμα («могила»), для которой Сократ приводит три объяс­
нения в «Кратиле»:
Многие считают, что тело подобно могильной плите (σήμα), скрывающей погребенную под ней в этой жиз­
ни душу. В то же время эта плита представляет собою
также и знак (σήμα), ибо с ее помощью душа обознача­ ет то, что ей нужно выразить, и потому тело правильно
носит также название «сома» (σώμα). И все же мне
кажется, что скорее всего это имя установил кто-то из орфиков вот в каком смысле: душа терпит наказание —
за что бы там она его ни терпела, — а плоть служит ей оплотом, чтобы она смогла уцелеть (σώζηται), находясь
в теле, как в застенке. Так вот, тело есть так называ­ емая плоть (σώμα) для души, пока та не расплатится
сполна, и тут уж ни прибавить, ни убавить ни буквы [«Кратил» 400Ь-с].
Когда речь идет о теле, понимание «семы» как надгро­
бия легко объяснимо. Надгробие — это знак, указыва­
ющий на то, что под землей сокрыт труп или то, что от
него осталось. Тело — тоже знак, указывающий, что его одушевляет некая душа. Эта душа, пока она находится
в теле, (символически) мертва до определенного момента,
поскольку тело не позволяет ей жить только умом и для
ума. В зависимости от своей прежней жизни, душа ока­ зывается в том или ином теле и словно отбывает наказа-
208

ПЛАТОН О ДУШЕ: НАЧАЛО ДВИЖЕНИЯ И ВРЕМЕННАЯ ХОЗЯЙКА ТЕЛА?

ние.
Словом, на протяжении своих земных жизней душа
заключена в тела, которые являются внешним знаком ее свойств.
Именно благодаря душе, которая способна переме­
щаться из одного тела в другое, человеческое существо
может стремиться к бессмертию. Но тут возникает вопрос.
Что именно бессмертно: индивидуальная душа или душа вообще? Похоже, что по прошествии десяти периодов,
которые составляют один цикл, душа теряет все отличи­
тельные особенности, чтобы начать новый цикл: в таком свете бессмертна душа как таковая, а не та душа, которая
отвечает за индивидуальность. Мы вновь сталкиваемся с парадоксом.
Индивидуальности предстоит раствориться в уни­
версальном, которое является объектом ума. Знамени­
тое наставление «Познай себя», начертанное на храме
Аполлона в Дельфах и ставшее лозунгом Сократа («Ал- кивиад I» 124b), призывает не вспомнить о конкретном опыте пережитого в чувственном космосе, а постичь
умопостигаемое. Познать себя — значит растворить лич­ ное во всеобщем. Познание себя не имеет ничего обще­
го с интроспекцией, как можно было бы подумать. Оно
предполагает способность оценивать свое отношение к умопостигаемому Таким образом, индивидуальность
души определяется как соотношение ее умственной ак­
тивности и заботы, уделяемой телу, за которое она отве­
чает («Федон» 79c-d). Чем больше душа устремляется к познанию умопостигаемого, тем она
лучше;
именно это
познание делает ее счастливой.
Вся ли душа в совокупности бессмертна или лишь ее
часть? В «Федре» она представлена как по определению
209

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
и полностью бессмертная, но в «Тимее», похоже, бес­ смертие связывается лишь с умом («Тимей» 69c-d, от­
рывок приведен выше). Есть ли тут противоречие? Пока душа находится в теле, одна из ее способностей, а именно
ум (νους), сохраняет связь с умопостигаемым, и от этой связи зависит качество самой души. С другой стороны,
душа также наделена способностями, которые позволяют ей заботиться о теле, с которым она связана. Она должна
обеспечить выживание этого тела путем приема пищи
и питья, позаботиться о размножении. Она должна за­
щитить тело от угроз, исходящих извне или даже изну­
три. Вот почему ей нужна ярость (θυμός) и вожделение (επιθυμία). Но что происходит, когда душа отделяется
от тела? Ее высшая деятельность остается неизменной
и сохраняет память о своем объекте, то есть умопости­
гаемом, поскольку этот объект неизменен. Однако эта созерцательная активность характеризуется тем, что,
пока душа была в теле, она уделяла чувственному миру больше или меньше внимания. Отсюда потребность в сис­
теме вознаграждения и наказания, в рамках которой душа
расплачивается за свое прежнее существование. Когда
душа отделяется от тела, о котором она заботилась, ее
деятельность, связанная с этой заботой, прекращается, и она забывает предметы и события здешней жизни. Об
этом можно судить на основании двух фактов. Во-пер­
вых, у Платона никогда душа не помнит об эмпириче­ских событиях предыдущей жизни. В этом его отличие
от Пифагора и пифагорейцев, которым приписывалась способность помнить о вещах и событиях, относящихся
к прошлой жизни, как рассказывает Диоген Лаэртский: «О себе он говорил (по словам Гераклида Понтийско-
210

ПЛАТОН О ДУШЕ: НАЧАЛО ДВИЖЕНИЯ И ВРЕМЕННАЯ ХОЗЯЙКА ТЕЛА?

го),
что некогда он был Эфалидом и почитался сыном
Гермеса; и Гермес предложил ему на выбор любой дар,
кроме бессмертия, а он попросил оставить ему и живому,
и мертвому память о том, что с ним было. Поэтому и при
жизни он помнил обо всем, и в смерти сохранил ту же память» (VIII, 4). Легенда о Пифагоре, таким образом,
решительно расходится с учением Платона.
Будучи функциями души, ярость (θυμός) и вожделе­
ние (επιθυμία) разделяют ее бессмертие; тот факт, что они сохраняются (хотя и не проявляются) у богов, убе­
дительно показывает, что следует считать душу по природе составной. Но в результате отделения души от тела эти
способности перестают осуществляться, а память об их
деятельности в прошлом полностью изглаживается. В силу этого мы можем назвать их «смертными». В этом свете «смерть», затрагивающая такие функции человеческой
души, как ярость и вожделение, может быть определена как забвение о теле вследствие разлучения с ним
души.
Вот
почему у Платона после повторного воплощения душа не помнит ни об одной из своих прежних жизней.
Как и человеческая (мужская или женская) душа, душа
животных также наделена разумной частью. Хотя живот­ ные находятся в теперешнем их состоянии, это объясня­ется тем, что они не пользуются или почти не пользуются своим умом. Как бы то ни было, ничто не препятствует
тому, чтобы любое животное могло подняться в цепочке [живых существ] и стать человеком. Отсюда Платон делает
два вывода.
1) Животные — это разумные существа. Плутарх,
Порфирий (234 — ок. 305 по Р.Х., ученик Плотина)
и многие другие авторы будут на этом настаивать.
211

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
2) Поскольку животные, как и человек, наделены раз­
умной душой, их не следует убивать ради пропитания. Есть
животных — все равно что есть людей.
Но как же обеспечить выживание человеческого рода,
который нуждается в пище, избежав обвинений в антро­
пофагии? Для этого в пищу человеку отведены живые существа, лишенные разума, то есть растения («Тимей»
76е-77с). В этом диалоге Тимей объясняет существование
животных тем, что человеческое тело нуждается в восста­ новлении, чтобы продолжить существовать. Для этого
человек должен потреблять нечто наделенное душой, но душой абсолютно неразумной. Съев разумное существо,
даже если это существо не пользуется своей высшей спо­собностью, человек совершил бы акт антропофагии. На
растения это ограничение не распространяется, так как их душа совершенно лишена разума.
Таким образом разрешается следующая проблема: как
человек может питаться, не поедая себе подобных. Раз­
ложение растений внутри человеческого тела приводит к образованию крови, которая питает все прочие тка­

ни.
Тем самым растения позволяют человеческому телу
восстанавливаться без употребления в пищу разумных существ, ведь человеческое тело, в отличие от тела кос­
моса, может быть разрушено под внешним воздействием, например огня и воздуха. Словом, Платон «изобрета­ет» растения для поддержания своей иерархии живых
существ. И у Платона, и в последующей традиции плато­
низма требование вегетарианства основано на безуслов­
ном уважении к животным, которые рассматриваются как
человеческие существа, наделенные разумной душой,
хотя и не использующие ее.
212

ПЛАТОН О ДУШЕ: НАЧАЛО ДВИЖЕНИЯ И ВРЕМЕННАЯ ХОЗЯЙКА ТЕЛА?
Наконец, размножение ставит Платона перед серьез­
ной проблемой. С одной стороны, первому поколению
людей не требовалось размножаться: хотя они названы «мужами» (άνδρες), они лишены половой принадлеж­
ности. Два пола различаются лишь во втором поколении (возникшем не при помощи полового размножения).
С другой стороны, в контексте реинкарнации размно­
жение должно стать средством не только создания нового тела, но и передачи души, которая относится к этому телу. Конечно, можно понять, что чтобы обеспечить справед­
ливость такого восполнения, души, которые не смогли удержаться на небе, воплощаются поначалу лишь в муж­чин на протяжении первого тысячелетия. Но что касает­ ся оставшихся восьми тысяч лет, то здесь уже возникает
различие между άνδρες, проявившими храбрость, и теми, кто ее не проявил. Различие вызвано этической необхо­
димостью, но имеет важные биологические последствия
в том, что касается размножения. С этим связана двус­
мысленность позиции Платона, которая очень затрудняет понимание этого вопроса.
Нельзя отрицать, что для Платона человеческое су­
щество должно научиться отделяться от тела, созерцая вселенную. Это созерцание поддерживает благополучное функционирование его ума, который благодаря этому ста­
новится способен к созерцанию умопостигаемого. Каче­ ство этого созерцания свидетельствует о ценности души
и о ее способности разделять жизнь богов и даймонов.
В силу этого Платон и платоники позволяют человеку
до известной меры уйти от противопоставления «смерт­ ного» и «бессмертного», широко распространенного
в Древней Греции.
213

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Но высокая оценка души не означает презрения к телу.
С этим связан запрет на самоубийство в «Федоне». Что
еще важнее, тела, как
людские,
так и тела животных, долж­
ны рассматриваться как «знаки» душевных качеств. Это
определяет достоинство тела, которое поэтому не должно
употребляться в пищу. Заметим, наконец, что сам космос — это бог, наделен­
ный телом и душой, которая отвечает за все движения вну­
три него. Радуясь красоте этого бога, мы должны считать
постоянство и упорядоченность небесных тел образцом
при устройстве собственной жизни и жизни города. Такой подход возвеличивает мир, в котором мы живем.

17
Платон и традиционная религия: суровый приговор?
Отношение Платона к религии не менее революционно,
чем его отношение к политике. Платон возвращает в свои диалоги богов, которых во имя природы (φύσις) отброси­
ли натурфилософы (φυσιολόγος) VI и V
веков.
Однако эти боги у него ведут себя и действуют иначе. В итоге его от­
ношение к традиционной религии оказывается даже более
революционным, чем у Сократа, который был осужден по обвинению в нечестии. Желая искоренить нечестие своих
сограждан, Платон решительно нападает на мифы и риту­
алы традиционной религии.
В десятой книге «Законов», последнего своего диалога, Платон помещает закон против нечестия, подобного ко­
торому мы больше нигде не найдем. Вот его преамбула:
Наставление это будет
таким:
«никто из тех, кто, соглас­
но с законами, верит в существование богов, никогда на­
меренно не совершит нечестивого дела и не выскажет беззаконного слова. Человек может это сделать в одном
из трех случаев: либо, повторяю, если он не верит в су­
ществование богов, либо (второй случай) хотя и верит
215

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
в их
бытие,
но отрицает
их
вмешательство
в
людские дела,

либо,
наконец (третий
случай),
если
человек
полагает,
буд­ то богов легко склонить в свою пользу и умилостивить
жертвами и молитвами» [«Законы» X, 885b].
Закон велит признать, во-первых, что есть существа,
превосходящие человека; во-вторых, что эти существа,
воплощающие собой совершенство и благо, следят за благополучием космоса, вмешиваясь в его дела по мере
необходимости; в-третьих, что их нельзя склонить жер­
твами и молитвами, причем последнее положение броса­ ет вызов официальным культам. Отвергая эти три фор­
мы нечестия, Платон возлагает ответственность как на
поэтов, так и на натурфилософов. Поэтов он обвиняет за то, что они создали такой жалкий образ богов, о чем
говорится во второй и третьей книгах «Государства». Натурфилософов — за то, что те свели вселенную к со­вокупности механических причин и внушили нечестие его согражданам.
У поэтов боги крадут, насилуют, сражаются между
собой, лгут — словом, ведут себя как худшие из людей.
Кроме того, эти боги могут вмешиваться в космические
процессы и в людские судьбы, множество примеров чему
можно найти в «Илиаде» и в «Одиссее». Но со времен
мыслителей вроде Гераклита и Демокрита, которые в VI-V веках задались вопросом о происхождении мира, все меня­ется: сверхъестественног
о вмешательства более нет. Сле­
дует признать, что жизнь человека и космоса подчиняется своим законам: природа, понятая как совокупность устой­
чивых свойств, позволяющих опознать вещь и очертить круг ее возможных действий и состояний, устанавливает
216

ПЛАТОН И ТРАДИЦИОННАЯ РЕЛИГИЯ: СУРОВЫЙ ПРИГОВОР?
пределы для любого вмешательства. Платон осуществля­ ет синтез этих двух позиций. Он возвращает богам их ме­

сто,
ограничивая, впрочем, их вмешательство в дела людей
и космоса. Это заставляет его пересмотреть традиционные отношения человека с божеством. С этим связана критика
мифов и ритуалов города.
Мифы
Но что может противопоставить Платон поэтам и натур­
философам? Космогонию, которую он отдает под покро­
вительство верховного бога: демиурга в «Тимее» и Ума
души космоса в «Законах». Обладает ли этот бог силой
менять законы природы? Сложно сказать. Ясно лишь то,
что даже если обладает, никогда этого не сделает. По срав­ нению с традиционными греческими богами — Зевсом,
Афиной, Герой и
др.
— этот бог обладает двумя важнейши­ ми свойствами: с одной стороны, это персонифицирован­ный разум, а с другой стороны, он лишен зависти (φθόνος).
Признавая существование божества, Платон отказывает ему в возможности сверхъестественног
о вмешательства
в закономерности природы.
Но следует уточнить, что такое бог. В «Федре», желая
высказаться об этом, Платон делает это очень осторожно:
Что касается эпитета «бессмертный», то ни одно раци­ональное рассуждение не способно его прояснить [ούδ'
εξ ενός λόγου λελογισμένου]. Не видав и мысленно не
постигнув в достаточной мере [ούτε ίδόντες ούτε ίκανώς
νοήσαντες] бога, мы рисуем [πλάττομεν] себе бога: это бессмертное существо, имеющее душу, имеющее и тело,
217

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
причем они нераздельны на вечные времена. Впрочем,
тут, как угодно богу [δπη τω θεώ
φίλον],
так пусть и будет и так пусть считается [«Федр» 246c-d].
Это определение ясно и не будет пересматриваться: бог —
это бессмертное живое существо (άθάνατόν τι ζωον). Одна­

ко,
как мы видим, Платон в своем определении основыва­ ется не на аргументированном знании, которое претендует
на истину, а на мифе, правдоподобном рассказе. А завер­
шается эта реплика обращением к божеству, превращаясь
таким образом в молитву. Рассмотрим два элемента этого определения: «живое существо» и «бессмертное». Живое существо для Платона — это существо, наделен­
ное телом и
душой.
Но среди живых существ одни смертны, а другие нет. Поскольку душа по определению бессмертна,
некое существо может быть смертным лишь в отношении собственного тела. Следовательно, смертные — это живые
существа,
чьи
тела могут
быть
разрушены
и чья
душа поэтому
может разлучиться с телом, которое она приводит в движе­
ние.
Таковы
люди
и все существа, населяющие воздух, землю
и воду. Но есть и другие живые существа, чьи душа и тело
соединены навсегда, потому что их тело не подвержено раз­
рушению — не потому, что оно само по себе неразрушимо (аксиома греческой мысли гласит, что все возникшее под­
вержено разрушению), а потому, что такова благая воля их
творца. Платон подробно объясняет это в «Тимее» (41а-с). В отрывке, который мы цитировали выше (см. стр. 201), де­
миург обращается не только к космосу (32с-37с) и к косми­
ческим богам (37а-39е), но и к традиционным богам (40d-
41а).
В
самом
деле,
история о происхождении всех этих богов непосредственно предшествует этому отрывку.
218

ПЛАТОН И ТРАДИЦИОННАЯ РЕЛИГИЯ: СУРОВЫЙ ПРИГОВОР?
Боги не только наделены неразрушимым телом, но
и высшая способность их души, ум (νους), постоянно ак­
тивен, непосредственно и беспрепятственно постигая свой объект, умопостигаемую реальность. Пока душа воплоще­
на, человек не может взойти к умопостигаемому, кроме как
при посредстве своих чувств, в результате того сложного
процесса, который Платон называет «припоминанием»
(см.
стр. 107-109). Но и когда она отделена от тела, ее
созерцательная деятельность может быть несовершен­
ной. В целом, именно качество этого созерцания делает бога тем, кем он является. Из этого следуют два вывода.
Первый: бог необходимо благ, потому что его ум посто­
янно и непосредственно созерцает умопостигаемую ре­ альность. Второй: человек, не способный к совершенному созерцанию, не может быть назван «мудрецом» (σοφός).
Такое именование подобает богу, человек же довольству­ ется стремлением к знанию, и потому он — «философ» (φιλόσοφος). Но именно стремясь стать мудрым (σοφός),
человек уподобляется богу. Быть «божественным» (θείος) — значит быть совершенным. Стало быть, человек
может достичь божественности в силу подобия божеству, которого он достигает благодаря знанию.
Для Платона бог — это бессмертное живое существо,
наделенное совершенным умом. Приняв это определение,
зададимся вопросом: к какого рода реальности относятся боги? Можно ли назвать их умопостигаемыми формами?
Нет, потому что формы неизменны и совершенно отделе­
ны от телесного мира. С точки зрения Платона, сущест­
вует «два вида сущего — зримое и безвидное»1, которые
«Федон» 79а. —
Прим.
перев.
219

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
между собой различны. Умопостигаемое находится на бо­
лее высоком уровне: это то, что абсолютно существует, чистое и подлинное сущее, или просто то, что на самом деле есть. О таком сущем можно сказать лишь то, что оно
есть;
разговор о нем невозможен, кроме как с использова­
нием настоящего времени, «настоящего вечности». Это
сущее характеризуется прежде всего единством: оно едино
математически и структурно — именно в силу того, что
оно,
как мы видели, чисто и беспримесно. По сравнению с чувственными вещами, которые беспрестанно изменя­
ются, которые рождаются и гибнут, умопостигаемая ре­ альность характеризуется тождественностью: она всегда
та же, сохраняя ту же природу и те же отношения. В силу своей неизменности умопостигаемое самодостаточно, его
можно считать причиной собственного существования. Именно такие самодостаточные реальности определяются
как умопостигаемые формы. Они бестелесны и неизмен­ны и не могут ни быть душой, ни иметь душу, которая
по определению представляет собой движение, движущее
само себя. Кроме того, умопостигаемые формы, даже выс­
шую из них форму Блага, Платон никогда не зовет «бо­ гами» (θεός), хотя многократно в «Федоне» (81аЗ, 83е1,
84а1,
86а9), в «Государстве» (VI, 500еЗ; VII, 517d5; X,
611е2), в «Политике» (269d6), в «Теэтете» (176е4),
в «Пармениде» (134е4) и в «Филебе» (22с6, 62а8) он называет умопостигаемое «божественным» (θείον). При­
лагательное несет в этих случаях оттенок преувеличения, предполагающего удаленность по отношению к «челове­
ческому» (άνθρώπινον). В отличие от «человеческого», «божественное» означает
то,
что совершенно в своем роде
и связано с источником этого совершенства — поэтому
220

ПЛАТОН И ТРАДИЦИОННАЯ РЕЛИГИЯ: СУРОВЫЙ ПРИГОВОР?
умопостигаемое «божественно». В «Федре» (247d) оно представлено как питание самих богов. Следовательно,
чтобы уподобиться богу, который мудр (σοφός), человек должен захотеть сам стать мудрым (φιλόσοφος), устремить­ся к той мудрости, которая проистекает из созерцания
умопостигаемого.
Но если бог — не умопостигаемая форма, может быть,
он — хора, эквивалент материи (см. стр. 144, прим. 2)?
Нет, потому
что
платоновская хора, лишенная всех призна­

ков,
никоим образом не может быть сопоставлена с богом.
Говоря в диалоге «Тимей» о состоянии, предшествующем
вмешательству демиурга, когда все элементы, едва офор­
мившись, находились в беспорядочном движении, Платон вкладывает в уста Тимея такие слова:
До установления порядка в них не было ни разума, ни
меры: хотя огонь и вода, земля и
воздух
являли кое-какие приметы присущей им своеобычности, однако они пре­ бывали всецело в таком состоянии, в котором свойствен­
но находиться
всему,
чего еще не коснулся бог [«Тимей»
53а-Ь].

Двигалась ли хора сама по себе или под воздействием не­
устойчивых колебаний, она наиболее удалена от божест­ ва. Здесь можно заметить критику в адрес «натурфило­софов».
В самом деле, боги — это верховные живые суще­
ства, состоящие из тела и души. В обширной иерархии
сущих они занимают самую вершину, где рядом с ними
находятся даймоны — божества более низкого порядка,
находящиеся в подчинении у богов как их посредники во
221

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
взаимодействии с людьми. За ними следуют люди, а еще
ниже — животные, в телах которых человеческие души
воплощаются согласно с их созерцательной активностью («Федр» 248c-249b; «Тимей» 90а-е); наконец, в самом
низу находятся растения («Тимей» 76е-77а). Два призна­
ка отличают богов от прочих живых существ: их тело не
подвержено гибели, а их ум совершенен. Теперь напомним,
кто именно включается в число богов у Платона.
Во-первых, космос. Платон изображает тело единст­
венного космоса как огромную сферу, лишенную органов
и частей тела. Эта сфера заключает в себе все множество элементов, так что ничто снаружи не может на нее напасть.
В силу этого тело космоса не подвержено болезням и смер­

ти.
Кроме того, будучи благим, демиург не хочет, чтобы космос разрушился. В этом теле он поместил
душу,
которая
занимает промежуточное положение между чувственным
и умопостигаемым и имеет математическую структуру. Душа выполняет двойную функцию: моторную, благода­
ря которой она приводит в движение вселенную, включая небесные тела, и когнитивную, позволяющую ей управлять
чувственным миром. Движение, оживляющее космос, са­ мое простое: сфера вращается на месте вокруг своей оси с запада на восток. Это физическое движение, в свою оче­

редь,
связано с двойной когнитивной способностью, кото­
рая распространяется на умопостигаемое и чувственное. Это необходимое условие, если мы признаем, что душа
должна управлять космосом в совокупности («Тимей»
37а-с).

Космическая душа наделена не только неразрушимым
телом, но и совершенным умом, который непрерывно мы­ слит. Разве отсюда не следует, что космос — это блажен-
222

ПЛАТОН И ТРАДИЦИОННАЯ РЕЛИГИЯ: СУРОВЫЙ ПРИГОВОР?
ный бог? Впрочем, в «Законах» (VII, 821а) он и назван «верховным божеством». Небесные тела, состоящие из огня, и Земля тоже, «бо­
жественны», так как они отвечают перечисленным выше критериям. Это бессмертные живые существа, состоящие
из не подверженного разрушению тела и разумной души. Среди небесных тел также существует иерархия, обуслов­
ленная характером их движения. Неподвижные звезды, то есть светила, закрепленные, согласно античным представ­
лениям, на небесном своде, перемещаются совершенно единообразно с востока на запад. Движение блуждающих
звезд, то есть планет1, направлено с запада на восток и от­
мечено наблюдаемыми отклонениями2. Что касается Земли,
то она остается неподвижной в центре вселенной.
А как насчет Зевса, Афины, Афродиты и других тра­
диционных богов, воспетых такими поэтами, как Гомер и Гесиод? Платон посвящает им загадочный пассаж в «Ти­

мее»:
«Когда же все боги — как те, чье движение совер­ шается на наших глазах, так и те, что являются нам, лишь когда сами того пожелают... » («Тимей» 41а). Они тоже бессмертные живые существа.
Сложно сказать, из чего, согласно Платону, составле­
но тело традиционных богов. Можно предположить, что это огонь, поскольку в одном месте в «Тимее» Платон соотносит все живые существа с определенным элементом:
богов — с огнем, птиц — с воздухом, землю — с ходящи-
1 От греч. πλανάσθαι — «блуждать», «странствовать». — Прим.
перев. 2 Речь идет о наблюдаемом ретроградном движении планет с вос­
тока на запад. —
Прим.
перев.
223

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
ми и ползающими животными, а воду — с рыбами. Мож­ но было бы предположить, что ассоциация богов с огнем касается лишь небесных тел, но другое место в «Тимее» (40d-41c) позволяет, на мой взгляд, экстраполировать это
высказывание и на традиционных богов.
С точки зрения структуры душа традиционных богов
во всем подобна душе людей. Вот почему богам знакомы
и столкновения (из-за ярости), и чувства и страсти (из-за
вожделения). Но в отличие от людей, их душа всегда блага,
потому
что
она постоянно управляема
умом,
совершенным образом созерцающим умопостигаемое:
[Занебесную область] занимает бесцветная, без очерта­
ний, неосязаемая сущность, подлинно существующая, зримая лишь кормчему души — уму; на нее-то и направ­
лен истинный род знания. Мысль бога питается умом и чистым знанием, как и мысль всякой души, которая стремится получить надлежащее питание, узрев сущее,
хотя бы и ненадолго, ценит его, питается созерцанием истины и блаженствует, пока небесный свод не перенесет ее по кругу опять на то же
место.
При этом кругообороте она созерцает самое справедливость, созерцает рассуди­
тельность, созерцает знание — не то знание, которому присуще возникновение и которое как иное находится
в ином, называемом нами сейчас существующим, но под­
линное знание, содержащееся в подлинном бытии. На­ сладившись созерцанием всего того, что есть подлинное бытие, душа снова спускается во внутреннюю область
неба и приходит домой. По ее возвращении возничий ставит коней к яслям, задает им амброзии и вдобавок
поит нектаром.
224

ПЛАТОН И ТРАДИЦИОННАЯ РЕЛИГИЯ: СУРОВЫЙ ПРИГОВОР?
В этом замечательном тексте мы видим постоянное
движение между традицией и новацией, между мифом и философией, причем миф становится объектом транс­
позиции1. В традиционных изображениях боги проводят жизнь
в пирах на Олимпе, где наслаждаются особой трапезой,
нектаром и амброзией. Но в «Федре» Платон говорит о том, что их душа питается умопостигаемым. В «Кра-
тиле» (391d-e), а также в «Федре» (252b) и в «Ионе» (534с) подчеркивается, что язык богов более точен, чем че­
ловеческий, — вероятно, в силу их обращенности к умопо­ стигаемому. К подобному совершенному созерцанию дол­
жен стремиться и человек, который может «уподобиться богу», а именно в этом, согласно Платону, и заключается
его высшая
цель:
«Такова жизнь богов. Перейдем к осталь­
ным душам. Та, что лучше всех, поскольку она последовала богу и уподобилась ему... » («Федр» 247е-249а). Таким
образом, между человеком и богом в этом отношении нет
решительного разрыва; цель человека — как можно более
уподобиться богу, стать похожим на него в том, что каса­ ется знания. Только бог мудр (σοφός), но человек должен
1 «Платоновская транспозиция» (transposition platonicienne) —
термин, предложенный Огюстом Диесом (Auguste Dies, Autour de Platon, Paris, 1927, p. 444). Речь идет о том, что религиозные, ритори­
ческие или эротические концепты и термины теряют свое прямое зна­
чение, то есть «транспонируются»
в
область философии: «У Платона все мистериальные метафоры перенесены на Идеи; все упования, свя­занные с мистериями, передают уверенность в бессмертии, основан­
ную на подобии души и Идеи; все мимолетные отсылки к сказаниям
и мифам — лишь ступени на пути
к
науке диалектики, итогом которой
должно стать непогрешимое созерцание Идеи». —
Прим.
перев.
225

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
стремиться к мудрости (φιλόσοφος): в этом, согласно Пла­
тону, и заключается философия. Традиционная мифология во многом вдохновляет
платоновские представления о богах, однако во многом
и отличается от них. Отметим два расхождения. [Плато­
новским] богам чужда ревнивая зависть (φθόνος) как меж­
ду собой, так и в отношении к людям, а именно зависть
является внутренней пружиной мифического механизма. Кроме того, Платон не признает непреодолимых границ
между смертными и бессмертными: человеческая душа причастна божественному и может, обретая знание, стре­
миться к тому, чтобы в какой-то мере стать богом.
Но Платон не ограничивается тем, что переопределяет
божество, он идет далее и «изобретает» нового бога —
демиурга. Демиург «Тимея», прямо названный «богом», представлен как ремесленник, который обдумывает свои
дела, выражает чувства, говорит и действует:
Рассмотрим же, по какой причине устроил возникнове­

ние,
то есть эту Вселенную, тот, кто их устроил. Он был благ, а тот, кто благ, никогда и ни в каком деле не испы­
тывает зависти. Будучи чужд зависти, он пожелал, чтобы все вещи стали как можно более подобны ему самому.
Усмотреть в этом вслед за разумными мужами подлинное и наиглавнейшее начало становления, то есть космоса, было бы, пожалуй, вернее
всего.
Итак, пожелавши, чтобы
все было хорошо и чтобы ничто по возможности не было
дурно, бог позаботился обо всех видимых
вещах,
которые
пребывали не в покое, но в нестройном и беспорядочном
движении; он привел их из беспорядка в порядок, пола­

гая,
что второе, безусловно, лучше первого. Невозможно
226

ПЛАТОН И ТРАДИЦИОННАЯ РЕЛИГИЯ: СУРОВЫЙ ПРИГОВОР?
ныне и было невозможно издревле, чтобы тот, кто есть
высшее благо, произвел нечто, что не было бы прекрас­ нейшим. Поразмыслив, он пришел к выводу, что из всех
вещей, по природе своей видимых, ни одно творение
[έργον],
лишенное ума, не может быть прекраснее тако­

го,
которое наделено умом, если сравнивать то и другое
как целое; а ум отдельно от души ни в ком обитать не
может. Руководясь этим рассуждением, он устроил ум в
душе,
а душу в
теле,
и таким образом построил Вселен­
ную,
имея в виду создать творение [έργον] прекраснейшее
и по природе своей наилучшее. Итак, согласно правдопо­
добному рассуждению, следует признать, что наш космос есть живое существо, наделенное душой
и
умом,
который
родился в результате обдуманного божественного реше­ ния [«Тимей» 29е-30с].
Из этого отрывка следует, что демиург — это бог, наделен­ ный умом: он размышляет, рассчитывает, думает, решает и предвидит. Он проявляет волю. Он берет на себя ответ­ственность, говорит и, наблюдая за творением, радуется.
Характер его активности едва ли совместим с отсут­
ствием тела. Тот, кто творит вселенную, назван не только «отцом»: Платон сравнивает его с мастером, с ремеслен­
ником, формовщиком, плотником и строителем, главная задача которого — сборка. Кроме того, если мы примем во
внимание глаголы, которые метафорически описывают его действия, то станет понятно, что демиург выполняет опре­
деленное число стандартных для разных ремесел операций.
Однако нигде не сказано, что у него есть душа и
тело,

просто потому, что именно он их создает. Вероятно, по этой причине некоторые толкователи утверждают, что
227

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
демиурга нельзя отделить от души и что он — в той или иной мере — является умом этой
души.
С этим сложно со­
гласиться, поскольку
в
этом случае пришлось бы отказаться от иерархии, которой мы только что воспользовались. Од­
ним словом, Платон описывает демиурга, хотя бы лишь на
уровне метафор, как бога, наделенного телом и душой. Эта особенность стоит у истока все более тонких спекуляций
в позднейшем платонизме.
Ритуалы
Платоновская мысль предельно критична по отношению
к важнейшей культовой практике древней Греции, крова­
вому жертвоприношению. Как мы видели, Платон проти­ вится потреблению в пищу мяса и отказывается признать
непроницаемой границу между людьми и богами. Для того, кто хочет составить представление об официальных куль­
тах в древнегреческих городах, отправным пунктом для исследования должны стать поэмы Гесиода «Теогония» и «Труды и дни», созданные около 700 года до н.э.
Как следует из мифа, изложенного в «Трудах и днях»
(109-201), до нашего поколения было еще несколько «ро­
дов» (race)1 людей. Термин «род» означает поколение лю­
дей, которые рождены все вместе и вместе в определенный
момент исчезают. При Кроне сначала был золотой род лю­ дей, живших подобно богам: они не трудились, а их смерть напоминала сон (109-126). После них возник серебряный
род людей — похоже, что тоже при Кроне, но истребил их
1 Греч, γένος,
в
рус. переводе Вересаева — «поколенье». —
Прим.

перев.
228

ПЛАТОН И ТРАДИЦИОННАЯ РЕЛИГИЯ: СУРОВЫЙ ПРИГОВОР?
уже Зевс (127-141). Затем Зевс вызвал к жизни бронзо­ вый1 род — жестоких
людей,
которые думали лишь о вой­
не и погибли в братоубийственных битвах (143-145). Тог­
да Зевс создает четвертый род, род героев, сражавшихся под стенами Трои (о чем рассказано в «Илиаде») и Фив (чему посвящены трагедии Софокла) (156-173). И, нако­
нец, за этим следует наш род, железный. Это поколение
может быть уничтожено Зевсом (174-201). Вероятно, об этом поколении повествует миф о Прометее, рассказанный
в «Теогонии» (535-616), и миф о Пандоре, рассказанный
в «Трудах и днях» (42-105).
Цель этих
мифов,
воспроизведенных у Гесиода, — объ­
яснить, как люди, потерпев поражение в споре с богами, отдалились от них. Став более самостоятельными, они
оказались в более тяжелых жизненных условиях. Будучи
смертными, они вынуждены размножаться половым путем
ради продолжения рода и обрабатывать землю, чтобы по­
лучать зерно себе на пропитание, — вот почему на земле существует страдание. Эта совокупность мифов, имеющих
отношение к кровавому жертвоприношению, влечет за со­
бой два следствия.
Следствие первое: кровавые жертвы
«Ибо в то время, как боги с людьми препирались
в Меконе»2, — пишет Гесиод («Теогония» 535-536).
Установить местоположение Мекона и время действия событий невозможно — можно сказать лишь то, что они
1 Греч, χάλκειον, в рус. переводе — «медное». —
Прим.
перев.
2 Здесь и далее перевод В. Вересаева.
229

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
происходят в правление Зевса. Первый мифический эпи­
зод,
посвященный хитрому замыслу Прометея, показыва­
ет, в каком двусмысленном положении до того находились
люди по отношению к богам, и как эта двусмысленность дала начало кровавым жертвам:
Тушу большого быка Прометей многохитрый разрезал И разложил на земле, обмануть домогаясь Кронида. Жирные в кучу одну потроха отложил он и мясо,
Шкурою все обернув и покрывши бычачьим желудком, Белые ж кости собрал он злокозненно в кучу другую
И, разместивши искусно, покрыл ослепительным жиром
[«Теогония» S36-S41 ].
Обратим внимание вот на что: 1) люди, о тендерных различиях между которыми ни­
чего не сказано, уже существуют (что естественно в свете мифа о поколениях);
2) они не очень отличаются от богов, с которыми у них
общее питание;
3) они могут принимать участие в конфликтах между
богами;
4) они достаточно могущественны, чтобы при помо­
щи Прометея (титана и потому тоже бога) бросить вызов самому царю богов.
В сущности, вражда между Зевсом и людьми — это
продолжение вражды между Зевсом и титанами и их по­
томками, поскольку Зевс захватил власть, свергнув своего отца Крона, титана, принадлежащего к предшествующе­
му поколению богов. Прометей — сын Иапета, одного из братьев Крона, а его мать — дочь Океана, другого брата
230

ПЛАТОН И ТРАДИЦИОННАЯ РЕЛИГИЯ: СУРОВЫЙ ПРИГОВОР?
Крона. В греческой мифологии Прометей играет роль
трикстера, мошенника, плута. Однако его мошенничество и плутовство нужны не ему самому, а людям, чьим благо­
детелем он таким образом становится. В случае с жертво­
приношением Прометей хочет помочь людям, оставив им
лучшую часть жертвы. Но этот первый жульнический дележ, который должен
был пойти на пользу людям, неоднозначен: как архетип
кровавой жертвы, он устанавливает четкое разделение
между богами и людьми в самом акте жертвенной трапезы: «С этой поры поколенья людские во славу бессмертных
// На алтарях благовонных лишь белые кости сжигают» («Теогония» 556-557). До хитрости Прометея боги
и люди могли получить любую часть жертвы. Но в кро­
вавой жертве, которая воспроизводит дележ Прометея,
жертвенное животное систематически делится на две ча­
сти:
людям достается мясо, которое они съедят (ибо люди
нуждаются в пище, чтобы выжить), а богам достаются
несъедобные кости и
жир,
восходящие к небу
в
виде дыма.
Именно тогда начинается диалог между Зевсом, кото­
рый догадался об уловке, и Прометеем:
Тут обратился к титану родитель бессмертных и смертных: «Сын Иапета, меж всеми владыками самый отличный!
Очень неровно, мой милый, на части быка поделил ты!»
Так насмехался Кронид, многосведущий в знаниях вечных. И, возражая, ответил ему Прометей хитроумный,
Мягко смеясь, но коварных повадок своих не забывши:
«Зевс, величайший из вечноживущих богов и славнейший!
Выбери то для себя, что в груди тебе дух твой укажет!» [«Теогония» 542-549].
231

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Итак, дележ Прометея, по-видимому, направлен к
люд­

скому
благу,
но, повторим, именно он устанавливает непро­
ницаемую границу между богами, которые не нуждаются
в пище, и людьми, которым она необходима.
Следствие второе: похищение огня
За то, что Прометей обманул Зевса, желая помочь людям, Зевс лишает людей огня от своей молнии:
[...
]
Зевс, многосведущий в знаниях вечных.
В сердце великом навеки обман совершённый запомнив, Силы огня неустанной [ = молнии] решил ни за что не давать он
Людям ничтожным, которые здесь на земле обитают. Но обманул его вновь благороднейший сын Иапета
[= Прометей]:
Неутомимый огонь он украл, издалека заметный,
Спрятавши в нарфексе1 полом. И Зевсу, гремящему в высях, Дух уязвил тем глубоко. Разгневался милым он сердцем,
Как увидал у людей свой огонь, издалека заметный.
[«Теогония» S61-S70]
Сделав так, чтобы огонь молнии больше не сходил на
землю, Зевс низводит человека до состояния животного:
теперь люди, как дикие звери, должны есть мясо сырым. И для того, чтобы избавить человека от последствий этой
кары, Прометей вновь вмешивается в их дела. Посколь-
1 Греч, νάρθηξ — растение из семейства зонтичных (Ferula
communis). Во франц. тексте — férule. —
Прим.
перев.
232

ПЛАТОН И ТРАДИЦИОННАЯ РЕЛИГИЯ: СУРОВЫЙ ПРИГОВОР?
ку Зевс не желает низводить с небес молнии, Прометей
похищает огонь. Подарок Прометея, украденный у Зевса,
вновь очень неоднозначен: он окончательно узаконивает
различие между богами и людьми, которые отныне могут общаться с богами лишь посредством жертвоприношений.
Благодаря огню люди становятся более самостоятельны­

ми,
ведь они более не зависят от небесного огня. Но в то
же время они окончательно отделены от богов. Мы вновь встречаемся с той же идеей: человек появляется и опре­
деляется в результате отдаления от богов и через отличие с ними.
Человеку достается мясо животного, которое его пи­
тает, а к богам восходит дым от сжигаемых костей и жира. Но с вегетарианством, предполагаемым в учении о реин­
карнации («Тимей» 90е-92с), кровавое жертвоприноше­
ние становится невозможно. Убить животное — то же, что
убить человека, а съесть его — значит стать людоедом. Это ставит Платона в неудобное положение по отношению
к
тому,
что и является по преимуществу гражданским куль­
том,
т.е.
к кровавому жертвоприношению, в ходе которого
жители города молились богам, прося обеспечить защиту и процветание города.
Вдобавок у Платона уже не идет речи о том, чтобы при
помощи молитв склонить к себе богов. Молитва отныне
может иметь целью лишь прославление бога, и она помо­
гает человеку уподобиться богу в способности созерцать
умопостигаемое.
Наперекор натурфилософам, Платон возвращает богов
в мир и в город. Он даже составляет закон о благочестии, который направлен против трех преступлений: отказ при-
233

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
знать существование богов; представление о том, что боги
не заботятся о людских делах; надежда их подкупить. Од­
нако эти безусловные требования сопровождаются реши­
тельной критикой традиционных представлений о богах. Они не могут вмешиваться в дела людей и космоса. Они
должны быть благими и потому не могут вести себя как негодяи, и они не несут ответственности за зло в этом
мире. Их превосходство связано с качеством их познания,
и именно в этом
люди,
а особенно философы, могут уподо­ биться богам. Наконец, Платон говорит о существовании
нового бога, демиурга, который творит космос и других богов, а также людей. Словом, хотя Платон прибегает
к мифам (которые он вместе с тем критикует — вплоть
до того, что создает свои), он производит переворот в том,
что касается религии. Он порицает мифы и переосмысляет значение культа, накладывая запрет как на кровавые жер­

твы,
так и на мольбы, обращенные к богам. И тем не менее, его никогда не судили за это, как Сократа, что, похоже,
подтверждает гипотезу о том, что осуждение Сократа было
вызвано политическими причинами.

18
Мысль без системы:
было ли у Платона тайное учение?1
Возвращаясь к интерпретации, популярной среди плато­
ников в начале нашей эры, многие современные исследо­
ватели в XX веке попытались воскресить идею о том, что записанные диалоги Платона следует рассматривать как сочинения, адресованные широкой публике, в то время как
подлинное учение Платона сохранялось в тайне и было
доступно лишь в устной форме для членов Академии. По­
лучивший вторую жизнь благодаря современному пред­ ставлению о том, что философия — это концептуальная
система, а не диалогический обмен, этот подход восходит
к анекдоту, рассказанному одним из учеников Аристотеля.
Аристоксен из Тарента был сыном Спинтара, который входил в окружение Сократа. Аристоксен учился сначала
у пифагорейцев Аампра Эритрейского и Ксенофила Хал- кидского, благодаря которым в нем проснулся интерес
к математической природе музыки. Затем он присоединил-
1 Подробнее см. статью Люка Бриссона «Метаморфоза одного
анекдота», русский перевод которой
вышел в
журнале «Платоновские
исследования» 1(6) от 2017 года (с. 64-81). —
Прим.
перев.
235

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
ся к школе Аристотеля; сохранился анекдот о том, что он
был весьма раздосадован, когда после смерти Аристотеля (322 год) Феофраст был назначен главой школы. Ари­
стоксен был противником Сократа и Платона, которые,
с его точки зрения, презирают чувственно воспринимае­
мый мир. Об этом он говорит в «Элементах гармоники». Первая книга представляет собой несколько путаное изло­
жение истории изучения гармонии. Лишь во второй книге
Аристоксен излагает свою точку зрения. По этой причине он начинает с методологической установки.
Как постоянно рассказывал Аристотель, это случилось со многими слушателями лекции Платона «О благе».
Каждый, рассказывал Аристотель, пришел в надежде уз­
нать о том, что традиционно считается человеческими благами: богатстве, здоровье, телесной силе или, в целом,
о каком-то удивительном счастье. Но когда выяснилось,
что Платон говорит о математике, числах, геометрии и астрономии, заключая, что благо — единое, то
это,
я по­
лагаю, оказалось для них весьма неожиданным, и у одних вызвало презрение, а у других — возмущение. Что же было причиной такой реакции? Дело в том, что они не
знали заранее, о чем пойдет речь, но как эристики, сбе­
жались, разинув рот, на само слово «благо». По моему мнению, если заранее обрисовать целое, то человек либо откажется от намерения слушать, либо, если его интере­
сует предмет, останется до конца. По этой причине сам
Аристотель, по его словам, заранее объявлял пришедшим слушателям, что будет рассматриваться и как. И я тоже
предпочитаю, как я сказал
выше,
объявить заранее, чему
посвящено изложение.
236

МЫСЛЬ БЕЗ СИСТЕМЫ: БЫЛО ЛИ У ПЛАТОНА ТАЙНОЕ УЧЕНИЕ?
На основании этого свидетельства некоторые толко­
ватели предположили, что у Платона было «неписаное
учение» о началах сущего: Единице и неопределенной Двоице, которое было доступно лишь членам Академии.
Но такое чтение основано на экстраполяции, которая не
имеет ничего общего с действительностью и призвана
поддержать вполне определенный идеологический про­ ект, согласно которому Платон является последователем
Пифагора. Посмотрим, о чем идет речь.
В Афинах времен Платона чтение про себя было ред­
костью. Чтобы прочитать текст, требовалось умение раз­
делять слова в потоке «прописных» букв безо всякой диа­ критики и пунктуации. Специалисты часто читали тексты вслух на публике, и слушателям предлагалось платить за
такие
лекции.
Похоже, что именно так Сократ ознакомился с сочинениями Анаксагора, как он рассказывает в «Апо­
логии», защищаясь от обвинений в развращении юношей:
Берешься обвинять Анаксагора, друг Мелет, и так пре­зираешь судей и считаешь их столь несведущими по ча­сти литературы! Ты думаешь, им неизвестно, что книги
Анаксагора Клазоменского переполнены подобными мыслями? А молодые люди, оказывается, узнают это от
меня, когда они могут узнать то же самое, заплативши за это в орхестре иной раз не больше драхмы... [26d6-el]
Итак, книги Анаксагора читались в орхестре — той части
театра, которая располагалась между актерами и местами зрителей, и где перемещался хор. Гипотеза о публичном чтении текста Платона весьма
правдоподобна. Дело в том, что Платон был известен мно-
237

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
гим жителям Афин (DL III, 41), и его странное представле­
ние о Благе вызывало смех у тех, кто шел в театр смотреть
комедии Алексида (fr. 152 = II353
Коек),
Амфия (DLIII, 27)
и Филиппида (fr. 6 = II 303 Коек). В этих комедиях персо­ наж Платон напоминает Сократа, выведенного Аристофаном
в «Облаках» в 423
году.
Читал ли Платон сам свой текст или
это
делал кто-то
другой? Прокл, похоже, считает, что
сам,
по­скольку
он
его сравнивает
с
Зеноном,
который читает свое со­
чинение
в начале
«Парменида». Эта гипотеза правдоподобна,
хотя и непроверяема. Можно точно так же предположить,
что читал профессионал, за плату
или
без.
Как
бы
то ни было, авторитет Платона использован в полной мере.
Каким могло быть содержание этой лекции? Свидетель­

ство,
как представляется, отсылает нас к шестой и седьмой
книгам «Государства».
Все,
что
является благом
в
реальности,
восходит к форме Блага, которая совершенно превосходит
все прочие формы, что не означает, впрочем, что она должна
рассматриваться как находящаяся за пределами бытия и про­ изводящая все прочие
реальности.
Чтобы добраться
до
Блага,
необходимо пройти следующую программу образования, ко­
торая включает в себя дисциплины:
Тема
Арифметика
Геометрия
Стереометрия Гармоника
Астрономия
Диалектика «Государство» VII
521Ъ-526с
526с-528а
528а-530с
530с-531с
527с-528а
531с-535а « Послезаконие »
990c-d
990d
990d-e
991a-b 991b-c 991c
238

МЫСЛЬ БЕЗ СИСТЕМЫ: БЫЛО ЛИ У ПЛАТОНА ТАЙНОЕ УЧЕНИЕ?
Это объясняет реакцию слушателей: большинство
из них едва ли были философами и, a fortiori, членами
Академии, которые были знакомы с учением Платона о благе и не могли быть приведены в смущение такой
лекцией. Перечитаем ключевой пассаж о Благе:
СОКРАТ. Лучше вот как рассматривай образ блага...
ГЛАВКОН. Как?
СОКРАТ. Ты признаешь, я полагаю, что Солнце дает
всем видимым сущим (τοις όρωμένοις) не только воз­
можность быть видимым (την του όράσθαι δύναμιν), но и рождение (γένεσιν), рост (αυξην), а также питание (τροφήν), хотя само оно не есть становление (ου γένεσιν
αυτόν οντά).
ГЛАВКОН. Как же иначе? СОКРАТ. Считай, что и познаваемые вещи могут позна­
ваться лишь благодаря благу; оно же дает им и бытие,
и существование, хотя само благо не есть существование, оно — за пределами существования, превышая его дос­
тоинством и силой.
Тут Главкон очень забавно воскликнул:
ГЛАВКОН. Аполлон! Как удивительно высоко мы взо­брались!
СОКРАТ. Ты сам виноват, ты заставляешь меня излагать
мое мнение о благе.
239

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
ГЛАВКОН. И ты ни в коем случае не бросай этого; не
говоря уж о другом, разбери снова это сходство с Сол­
нцем — не пропустил ли ты чего.
СОКРАТ. Ну, там у меня многое пропущено.
ГЛАВКОН. Не оставляй в стороне даже мелочей!
СОКРАТ. Думаю, их слишком много; впрочем, насколько
это сейчас возможно, постараюсь ничего не пропустить [«Государство» VI, 509а9-с10].
Как дает понять Аристоксен, те, кто пришли послушать
лекцию Платона, были далеки от философии и ожидали рассказа о том, что всеми признается благом: «богатстве, здоровье, телесной силе... » А вместо этого им пришлось слушать о едином нематериальном благе, которого невоз­
можно достичь, кроме как пройдя программу обучения
и узнав «о математике, числах, геометрии и астрономии». Подобная негативная реакция указывает на то, что эта
открытая лекция была вместе с тем единственной. Иначе
как толпа слушателей могла бы, ни о чем не догадываясь, повторно быть обманутой?
Аристоксен противопоставляет единое умопостигае­
мое благо многим материальным благам, признаваемым большинством афинян в качестве таковых. Тем не менее,
в этой лекции Платона усматривали учение о началах
умопостигаемого и чувственно воспринимаемого, некую секретную доктрину, доступную лишь членам Академии.
Как это возможно? Если мы понимаем слова Платона не
как «благо едино», а как «благо — это Единое». Едино-
240

МЫСЛЬ БЕЗ СИСТЕМЫ: БЫЛО ЛИ У ПЛАТОНА ТАЙНОЕ УЧЕНИЕ?
му в свою очередь, противопоставляют «неопределенную Двоицу», а из этих двух принципов разворачивается ре­
альность в ее совокупности.
Чтобы придать авторитетности такому толкованию,
традиция, восходящая по меньшей мере к Александру
Аф-

родисийскому (II в. н.э.), ссылается на записи, сделанные в ходе лекции «О благе» учениками Платона: Аристо­
телем, Спевсиппом, Ксенократом, Гестиеем, Гераклидом и другими. Именно эти записи должны были составлять основу ныне утраченного сочинения Аристотеля «О бла­

ге».
Существовало ли это сочинение или же это выдумка философов-платонико
в, которые хотели закрепить в дале­
ком прошлом доктрину, которую нельзя найти у Платона? Ничто не позволяет это утверждать с полной уверенно­
стью,
но многое указывает на то, что такого сочинения
не существовало. И главное, сложно представить, чтобы
члены Академии испытали необходимость записать столь краткое учение.
Лекция «О благе» должна была бы содержать учение
о началах. Эти начала— Единое и неопределенная Двоица,
которые соответствуют «пределу» для умопостигаемых форм и «большому и малому» для «материи». Ничего
похожего мы у Платона не находим, хотя в «Филебе» пара «предел» (πέρας) и «беспредельное» (άπειρον) играет
определенную роль (впрочем, в ином контексте). Кроме

того,
как замечает Александр Афродисийский, говорить о неопределенной двоице применительно к материи не­
возможно, поскольку Платон устанавливает предел для «хоры», который совпадает с пределом космической
сферы. Но почему же такая интерпретация была столь
влиятельна среди платоников?
241

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Перед лицом стоицизированного и аристотелизи-
рованного платонизма, который был знаком Цицерону
и против которого восставал Нумений (II в. н.э.), в среде
платоников постепенно возрастала потребность в более
религиозной философии. Именно так мысль Платона стала средством достичь реальности иного уровня, божествен­

ного,
т.е. умопостигаемого, доступного лишь одной душе.
Таким образом внутри платонизма произошло возрожде­
ние,
которое принято называть средним платонизмом. Евсевий, цитируя Нумения, называет его «пифаго­
рейцем», а сам Нумений неоднократно упоминает имя Пифагора в своей книге «О неверности Академии Пла­
тону». Нумений упрекает древнюю Академию в том, что она не смогла сохранить в чистоте учение Платона, как это
сделали ученики Пифагора, в то время как сам Платон не
уступал Пифагору и не
был лучше
него (фрг. 24,14-22 des Places). Нумений заходит еще дальше, устанавливая связь
между Платоном и Пифагором через посредство Сократа:
Они (члены древней Академии) от одних положений
отказались, а другие превратно истолковали, не сумев
сохранить исходное наследие неизменным. Начав с это­

го,
они стали более или менее стремительно отступать (то ли намеренно, то ли бессознательно) от исходного
учения — возможно, по каким-то иным причинам, а не только из честолюбия ... Платон же был пифагорейцем: он знал, что Сократ черпал именно из этого источника,
и прекрасно понимал, о чем тот говорит ... Но задолго до
них
в
том
же духе
рассуждали
и
ученики Сократа, каждый
из которых придавал его речам свое толкование: Ари- стипп одно, Антисфен — другое, а мегарики и эретрий-
242

МЫСЛЬ БЕЗ СИСТЕМЫ: БЫЛО ЛИ У ПЛАТОНА ТАЙНОЕ УЧЕНИЕ?
цы — свое, при этом каждый увлекал следом других. Вот откуда причина разногласий:
в
то время как Сократ уста­
навливал трех богов и выводил отсюда соответствующее философское учение, его слушатели этого не понимали
и думали, что он все говорит наобум, как будто носится
по воле дарующего победу случая то туда, то сюда, словно
по воле ветра [фрг. 24, 47-56 des Places].
Интерес этого отрывка заключается не в его исторической
достоверности, а в его идеологической направленности. Поскольку, согласно Нумению, Сократ был пифагорейцем,
это означает, что и Платон, как его учитель Сократ, был
пифагорейцем, и что он занимал промежуточное положе­
ние между величавостью одного и человеколюбием друго­
го (фрг. 24, 57-79 des Places).
Эта зависимость Платона от Пифагора восходит, как
мы видели, к Аристотелю и Древней Академии, и она поддерживалась анекдотами о покупке пифагорейских
трактатов (см. главу о плагиате). Все указывает на то, что Нумений должен был иметь в виду знаменитый отрывок
из первой книги «Метафизики», который имеет смысл
процитировать еще раз:
После философских учений, о которых шла речь, появи­
лось учение Платона, во многом примыкающее к пифаго­ рейцам, но имеющее и свои особенности по сравнению с философией италийцев. Смолоду сблизившись прежде
всего с Кратилом и гераклитовскими воззрениями, со­
гласно которым все чувственно воспринимаемое посто­
янно течет, а знания о нем нет, Платон и позже держался таких же взглядов. С другой стороны, Сократ занимался
243

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
вопросами нравственности, природу
же
в целом не иссле­
довал, а в нравственном искал общее и первым обратил свою мысль на определения [«Метафизика» Alpha 6,
987а29-Ь4, см. выше с. 20].
Это резкое и недвусмысленное высказывание самого
известного ученика Платона, по-видимому, вдохновило, с одной стороны, недоброжелателей, обвинявших Платона
в плагиате, а с другой — тех, кто видел в платонизме нечто большее, чем критику чувственно данного. При этом обе
группы знали множество анекдотов, позволяющих придать
их точке зрения и живости, и достоверности. Но у Аристо­
теля нет никаких намеков на подобное учение о началах, сложившееся лишь к концу эллинистической эпохи, когда
платонизм стал определять себя как пифагорейскую фи­
лософию.
Ассоциация Платона с Пифагором влекла за собой два
последствия: в плане способа выражения и в плане содер­
жания. В том, что касается способа выражения, следовало показать, что Платон приберегал свое учение
ААЯ
устной
передачи и устного изложения «с двойным дном», при­
чем глубочайший смысл мог раскрываться лишь внутри
Академии. Кроме того, содержание этого учения должно было включать в себя принципы, связанные с математикой:
Единое и неопределенная Двоица. Именно такой смысл
вкладывает в анекдот, рассказанный Аристоксеном, пифа-
горействующая традиция.
Анекдот, рассказанный Аристоксеном, связан с критикой Платона у Аристотеля и не лишен правдоподобия. Он от­сылает к
учению,
отраженному в «Государстве», которое,
244

МЫСЛЬ БЕЗ СИСТЕМЫ: БЫЛО ЛИ У ПЛАТОНА ТАЙНОЕ УЧЕНИЕ?
как признавал сам Платон, противоречило общепринятым
взглядам. Сближение с Пифагором, на котором настаивали
платоники, порвавшие с Новой Академией, влекло за собой
такую интерпретацию текста Аристоксена, которой требо­ вали средний и, в особенности, неоплатонизм. Согласно
этой интерпретации, Платон изложил устно некое учение о началах, известное лишь в рамках
Академии.
Эта интер­
претация, оказавшаяся весьма влиятельной, объясняется
развитием самого платонизма. Однако она идеологически обусловлена и лишена всякого исторического правдоподо­бия. Как объяснить расхождение между устным учением
и учением, содержащимся в диалогах? Допустим, что запи­ санные тексты имели своего рода «рекламный» характер1.
Но тогда откуда такой разрыв? И даже если Платон тайно
разрабатывал некую философскую систему, как объяснить
тот факт, что наиболее именитые члены Академии придер­
живались столь разных позиций по двум ключевым вопро­ сам — о Формах и о душе? История платонизма — это
история постоянных попыток объяснить, как возможна связь между миром телесного и бестелесного.
1 Точнее, Т.А. Слезак говорит о «протрептической» функции
диалогов. См., например, его «Как читать Платона?» (СПб, 2008). —

Прим.
перев.

19
Академия и рукописная
традиция: как до нас дошли сочинения Платона
В 387 году, вернувшись в Афины после первой сицилий­ ской поездки, Платон основал школу в садах Академии,
расположенных на расстоянии не менее двух километров к северу-западу от города. Академия, где находилась моги­
ла героя Гекадема, представляла собой огромный парк по дороге в Элевсин. Этот участок, окаймленный высокими
деревьями и орошаемый источниками, включал
в
себя Му-сейон (маленький
храм,
посвященный Музам) и гимнасий.
В то время гимнасием называли место, куда образованные
граждане приходили не только поупражняться, но и побе­ седовать на разные темы, включая научные. Вскоре после

того,
как Платон обосновался в Академии, он купил непо­ далеку
дом,
где, по всей видимости, постепенно составлял обширную библиотеку. Именно там он обыкновенно со­бирался с другими учеными и с учениками, по-прежнему
продолжая давать уроки для более широкой аудитории
в гимнасий. Поэтому со временем Платона и его после­
дователей стали звать в Афинах «людьми из Академии». По аналогии эта институция, первая настоящая школа фи-
246

АКАДЕМИЯ И РУКОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ
лософии, получила название «Академия». В основе свой
Академия больше походила на научное сообщество вроде
CNRS1,
чем на университет в современном смысле сло­
ва. С правовой точки зрения, ее создание было нетрудно:
достаточно было того, чтобы городские магистраты не возражали. Своеобразие ее работы проистекало из того,
что Платон не требовал никакой платы от своих учеников, ожидая, впрочем, что они смогут сами обеспечить свои
потребности. Тем самым он отступал от сложившейся
традиции: образование обеспеченной молодежи обычно в Афинах было доверено софистам, которые за внуши­
тельную сумму предлагали общее образование энцикло­ педического характера (см. «Горгий», 455b-e; «Прота-

гор»,
310е-312а). «Государство» и «Законы» позволяют
понять, что Платон понимал под «образованием» и как
видел Академию.
В период от IV до I в. до Р.Х. в разных уголках Афин
развиваются многочисленные философские институции, предлагающие образование, которое, в отличие от софи­стического, заявляет о себе не только как об «искусстве
говорить», но и как об «искусстве жить». Таким образом
появляются школы Аристотеля, Эпикура, стоиков. Обуче­ ние заключалось в диалектических упражнениях и спорах, способствующих политическому действию, просвещенно­
му наукой (платонизм), научной жизни (аристотелизм), нравственной жизни (эпикуреизм и стоицизм). Сама пла-
1 CNRS — Le Centre national de la recherche scientifique, Нацио­
нальный центр научных исследований, ведущее научно-исследовател
ь­ ское учреждение во Франции. —
Прим.
перев.
247

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
тоническая школа постепенно распространилась по раз­ ным городам, при этом все большее значение в школьной
жизни приобретал комментарий.
Древняя Академия
Это интеллектуальное приключение продлится в общей
сложности около тысячи лет. Главами Древней Акаде­
мии, то есть той Академии, как она сложилась к мо­
менту смерти Платона, будут сначала Спевсипп (между 348 и 339/338), племянник Платона; затем Ксенократ (между 339/338 и 314/313); Полемон (314/313 и 270/269)
и Кратет Афинский (270/269 и 265/264).
Новая Академия
Начиная с Аркесилая из Питаны, который сменил Крате-
та в 265/264 годах, принято говорить о Новой Академии. Эпитет «новая» объясняется по-разному. Аркесилай ут­
верждал, что невозможно ничего познать, а целью своей философии сделал «воздержание от суждения»1. В отли­
чие от преподавателей Древней Академии, которые много писали, представители Новой Академии ограничивались
устными занятиями, отчасти ориентируясь в этом на Сок­ рата. Аркесилай никогда не излагал своих
взглядов;
у своих собеседников он спрашивал их мнение и вступал с ними
в диалог. Не авторитет учителя, а их собственный разум
должен был стать для них руководителем, а их ответы по­
рождали новые вопросы. Другие схолархи Новой Акаде-
1 Греч, εποχή —
Прим.
перев.

248

АКАДЕМИЯ И РУКОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ
мии: Лакид (между 244/243 и 208/207); Карнеад (между 167/166 и 137/136), Клитомах (между 127/126 и 110/109),
Филон из Лариссы (между 110/109 и 84/83), при котором
усилилась скептическая направленность, а также Антиох из Аскалона (между 79 и 69/68). Ученик Филона из Лариссы, Антиох из Аскалона
в конце концов стал его противником и открыл собст­
венную школу в Птолемейоне1, которую он тоже назвал «Академией», рассматривая ее как подлинную наследни­
цу платоновской мысли. Его задача заключалась не только
в том, чтобы вернуться к догматической интерпретации
платонизма, комментируя труды Спевсиппа и Ксенокра-
та. Помимо этого, он стремился вернуть Академии ее превосходство над аристотелевским Лицеем и стоиче­ским Портиком, показывая, что новаторство этих школ
было сугубо терминологическим и что в области этики
они довольствовались тем, что переформулировали слова
Платона и его непосредственных преемников в Акаде­
мии. Это не мешало ему рассматривать в качестве пла­
тоновских чужие концепты, например οίκείωσις, под чем понимается «первичная склонность»2 живого существа
к сохранению собственной природы. Точно так же в об­
ласти физики Антиох из Аскалона усвоил немалое число положений, происхождение которых следует связывать скорее с именем Зенона из Китиона, основавшего около
1 В Афинах. —
Прим.
перев.
2 Л. Бриссон переводит οίκείωσις как l'adaptation immédiate, но
на русский язык это понятие принято передавать как «первичная склонность». См., напр., А. Столяров, Стоя и стоицизм, М., 1995,
с. 162-163. — Прим. перев.
249

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
300 года до н.э. стоическую школу чем с именем Платона, Спевсиппа или Ксенократа. И тем не менее, Антиох вел
непримиримую борьбу со стоиками по всем положени­

ям,
которые он не мог приписать Академии. Например, в четвертой книге «О пределах добра и зла» Цицерон (106-43 года до Р.Х.) показывает, с какой настойчиво­
стью Антиох оспаривал стоическое представление о том,
что счастье мудреца совершенно независимо от внешних обстоятельств. В том, что касается философии познания,
Антиох находился в особенно сложном положении, по­ скольку, опровергая скептицизм Новой Академии, он
вынужден был опираться на доводы, уже выдвинутые стоиками. Можно даже столкнуться с мнением, что по
этому вопросу он полностью следовал за стоиками. Од­
нако совокупность свидетельств заставляет высказы­
ваться с большей осторожностью. Антиох с одобрением относился к «платоновскому» идеализму и приписывал
Древней Академии воззрение, согласно которому досто­
верности не следует искать в данных чувств независимо от разума, а это — прямое осуждение стоической кон­
цепции «адекватного» представления1, то есть такого
представления, которое соответствует реальности вос­
принимаемой вещи.
Однако Антиох никогда не был признанным главой пла­
тонической школы. Институциональная связь, объединяв­ шая схолархов Академии, начиная с Платона, прервалась,
когда Филон уехал
в
Рим2. Кроме того, мысль Антиоха была
1 Греч,
φαντασία
καταληπτική на русский принято переводить как
«постигающее впечатление» (см. там
же,
с. 54-55). —
Прим.
перев.
2 После взятия Афин Суллой. —
Прим.
перев.
250

АКАДЕМИЯ И РУКОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ
слишком многим обязана стоикам и Аристотелю. Школа,
основанная им
в
Афинах, просуществовала некоторое вре­
мя после его смерти. Вслед за этим более века
в
Афинах не было академической философии. В этот период в разных
уголках Римской империи начинает развиваться
то,
что по­ лучит название «среднего платонизма». Была ли во II в. н.э. восстановлена Академия, было ли это делом Аммония,
учителя Плутарха? Мы не можем знать.
Средний платонизм
Философские школы не пережили взятие Афин римским
полководцем Суллой в 86 году до Р.Х. Они возродятся
лишь в 176 году, когда император Марк Аврелий учредит в Афинах четыре философские кафедры: платоновской
и аристотелевской философии, стоицизма и эпикуреизма. С исчезновением [афинских школ] во всем средиземно­
морском бассейне возникают многочисленные философ­ ские институции. Открывается новая страница в истории
философии, которая изменит направление платонизма.
Историки говорят о «среднем платонизме» и о «нео­
платонизме» применительно к периодам, которые за этим последовали.
В экзегетическом плане важнейшими диалогами, позво­
лившими средним платоникам заново выстроить платонов­ скую доктрину, характерную для первых веков нашей эры,
были «Тимей» и «Государство». Эти диалоги не были,
по крайней мере поначалу, предметом последовательных комментариев, но именно в них пытались обнаружить
взгляды Платона на божество, на космос, на человека и на общество. Так возникает система, выстроенная вокруг трех
251

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
принципов: бога, парадигмы и материи, причем бог в ней занимает главное место. И коль скоро этот бог — первый,
высочайший принцип, то ничто не может быть выше
него.
Хотя средние платоники в этом отношении опира­
ются на Аристотеля и на стоиков, они остаются верны Платону и утверждают существование умопостигаемых форм. Здесь возникает новая сложность, которая каса­
ется статуса этих форм. Если бог занимает главное ме­

сто,
то как же быть с умопостигаемыми формами? Ответ
сравнительно прост. Формы превращаются в мысли бога. Средние платоники обычно рассматривали этот вопрос
с привлечением отрывка из «Тимея» (29а6-7), где о де­
миурге сказано, что он работал, «взирая на то, что веч­ но тождественно» (29а6-7). Отсюда они делали вывод,
что умопостигаемые формы — это, в каком-то смысле, «мысли» бога, что не препятствовало и самостоятель­
ному существованию форм, вне ума.
Наконец, третий род называется материей, как у Ари­
стотеля, и представляет собой телесную и чувственно вос­
принимаемую сущность, своего рода недифференцирован­ ный хаос, в котором находятся в смешении все элементы
космоса, подверженные механическому
движению;
именно
на этом уровне ставится вопрос о существовании «нера­зумной» души космоса.
Неоплатонизм
Переход от среднего платонизма к неоплатонизму
просматривается в споре, начатом Порфирием (около 263 года) в школе Плотина (204-270) в Риме. Спор ка-
252

АКАДЕМИЯ И РУКОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ
сался парадигмы, то есть умопостигаемого: следует ли
считать, что она находится на том же уровне, что и де­
миург, то есть Ум, до него или после него. Прокл приво­ дит позиции Плотина, Порфирия и Лонгина по этому
вопросу:
...Поскольку из древних одни, например Плотин, счи­
тали, что демиург сам содержит парадигму вселенной, а другие, споря с этим, утверждали, что парадигма либо
до него, либо после него. Первое мнение принадлежит Порфирию, второе — Лонгину [Прокл, «Комментарий
на Тимея» I 322.18-24].
Итак, Лонгин защищал доктрину, которая согласуется со среднеплатонически
ми взглядами на бога и на парадигму:
поскольку бог — высший принцип, то парадигма должна быть ниже его.
Напротив, позиции Плотина и Порфирия свидетель­
ствуют о развитии платонического учения, возможно,
под влиянием Нумения, который преподавал в Апамее во II веке н. э. Отождествляя Благо с Умом, он усматривал
в нем принцип более высокого порядка, чем демиург, ко­
торого он называл вторым Умом. В силу этого, поскольку теперь демиург не рассматривался в качестве высшего принципа, парадигма могла быть помещена либо до него, как утверждал Порфирий, либо в нем, как утверждал Пло­
тин. Именно доктрину Лонгина Порфирий, который учил­ ся у него в Афинах, защищал в Риме в школе Плотина; за
этим последовала полемика, в которой приняли участие
Амелий, Плотин (204-270) и, разумеется, сам Лонгин, который защищал свою позицию — напрасно, поскольку
253

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Порфирий (243-305) перешел в лагерь Плотина. Начина­
лась история неоплатонизма. Порфирий не основал
школы.
Он много путешествует,
возвращается в Рим, оттуда — на Ближний Восток; у него есть слушатели, которые проводят с ним некоторое время.
Наиболее известный из них — Ямвлих (242-325), через
него Порфирий оказал влияние на становление сирийской
школы неоплатонизма

Апамее).
Но и в Риме он повлиял
на ритора Мария Викторина (в первой половине IV века), который, обратившись в христианство, стал посредником
между Плотином и христианским неоплатонизмом, пред­ ставленным такими фигурами, как Амвросий (340-397)
и Августин (354-430).
История неоплатонической школы в Афинах, ко­
торая продолжала линию Ямвлиха и его учеников, связана с семьей некоего Нестория, который был там
жрецом во второй половине IV века. Когда, ближе
к концу IV века, последователи Ямвлиха утвердились в Афинах, внук Нестория Плутарх стал первым главой
платонической школы, представляющим это направ­
ление [неоплатонизм], в силу чего и его преемники, и современные историки философии видели в нем
основателя Афинской школы неоплатонизма. Благода­
ря этой семье у школы были и помещения
А,^Я
занятий, и средства на жизнь для преподавателей и учеников, и политическая поддержка, которая их защищала. По сути, это семейство защищало ценности языческой
религии перед лицом христианства.
В правление императоров Феодосия (379-39S) и Юс­
тиниана (527-565) две волны антиязыческого законода­
тельства постепенно вступили в силу, репрессии по от-
254

АКАДЕМИЯ И РУКОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ
ношению к язычникам усиливались. Места поклонений
языческим богам либо разрушались, либо превращались в христианские храмы, языческие обряды находились под
запретом, отправление языческих культов стало тайным. Философы чувствовали себя последними носителями ре­
лигиозной традиции, которая просуществовала на Западе почти тысячелетие. Это обстоятельство предопределило обращение афин­
ских платоников к источникам религиозной духовности. Они читали и комментировали «Рапсодическую теого­
нию» — новую редакцию эпоса, составленного в средне-
платоническом контексте в начале христианской эры на базе «Орфической теогонии», которая, вероятно, была
известна во времена Платона. Кроме того, они изучали «Халдейские оракулы» — поэтическую переработку
«Тимея», прочитанного в духе среднего платонизма,
которую возводили к легендарной древности. Они так­
же снабжали аллегорическими комментариями древних поэтов, таких как Гомер и Гесиод. Наконец, они рассма­
тривали вторую часть платоновского «Парменида» как
трактат по систематическому богословию, черты которо­ го находили и в других диалогах, при этом каждая «ги­
потеза» соответствовала определенному классу богов в божественной иерархии. Для этих философов не акт
посвящения, а чтение «Парменида» являлось источни­ком «эпоптии», то есть наблюдением священных объ­ ектов, которые открывал «иерофант». Таким образом,
программа неоплатонической школы в Афинах была направлена на согласование между собой всех этих бо­
гословских традиций. С этой целью афинские учителя создали сочинение (к сожалению, утраченное) под на-
255

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
званием «О согласии Орфея, Пифагора и Платона с Хал­
дейскими оракулами»1, которое, по сути, основывалось на «мифе», переданном у Ямвлиха2:
...Вся эллинская теология является потомком орфиче­
ской мистагогии [посвящения в
мистерии].
Первым нау­
чился божественным посвящениям у Аглаофема Пифагор; позднее Платон почерпнул совершенное знание о них из
пифагорейских и орфических книг [Прокл, «Платонов­ ская теология» 1,5, 25.26-26.4]3.
В этом отрывке отождествление платонизма с пифаго­
рейской философией и тесно связанным с ней орфизмом доведено до предела.
У Плутарха Афинского был сын Гиерий и дочь Ас-
клепигения. По словам Марина (глава школы с 485 по

490),
именно она передала Проклу секреты теургии — оккультной практики, позволяющей влиять на богов.
Вероятно, Асклепигения не оставила потомства, так как в противном случае эти семейные секреты, восходящие
по меньшей мере к Несторию (деду Плутарха), она бы передала детям. Сам Плутарх умер в 432 году, его сме­
нил во главе школы Сириан. Гиерий изучал философию
у Прокла, который возглавил школу после смерти Сири-
1 Согласно позднему свидетельству, такое сочинение принадле­
жало Сириану, учителю Прокла. —
Прим.
перев. 2 Имеется в виду эпизод, переданный у Ямвлиха в сочинении
«О Пифагоровой жизни» (XXVIII.
146).
— Прим.
перев.

3 Перевод: Прокл, Платоновская
теология
/ Пер. Л.Ю. Луком-
ского. СПб, 2001. Отступления от перевода обусловлены франц. тек­

стом.

Прим.
перев.
256

АКАДЕМИЯ И РУКОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ
ана в 437 году Последним схолархом афинской школы был Дамаский. В 529 году в результате декрета, изданного христиан­
ским императором Юстинианом, школа, в которой пре­ подавалась философия, то есть языческая теология, была закрыта. Дамаский отправился в изгнание в Персию в об­
ществе других неоплатоников, в том числе Симпликия. Однако они обманулись в надеждах на персидского царя
Хозроя (531-579) и попросили разрешения вернуться в Афины, что и сделали в конце 532 года. Хозрой потребо­
вал у Юстиниана гарантировать им безопасность и право сохранить верность своим убеждениям до конца дней —
при условии, что они не будут учить. Мы не знаем, где
и когда умер Дамаский.
Одновременно с афинской школой еще одна школа не­
оплатонизма существовала в Александрии. Философская
жизнь в Александрии IV века не может быть объектом до­ стоверного описания в силу отсутствия свидетельств. Мы
знаем, однако, что александрийские платоники получали образование в Афинах. Последним языческим схолархом
александрийской школы был Олимпиодор (ок. 505-565). Помимо комментариев на Аристотеля, он оставил три
комментария на платоновские диалоги «Алкивиад», «Горгий» и «Федон». Многое указывает на то, что, хотя
среди его слушателей было немало христиан, сам Олим­
пиодор так и не обратился в христианство. Добавим, что он не скрывал своих разногласий со слушателями по по­
воду принципиальных положений платоновского учения;
в частности, в своем «Комментарии на Федон» он зани­
мает очень умеренную позицию по поводу самоубийства.
Его преемниками были христиане Элий, Давид и Стефан;
257

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
все они комментировали Аристотеля. В конечном счете, именно непрерьшность платонической традиции (поначалу
неотличимой от Академии) на протяжении тысячелетия объясняет, почему сочинения Платона так хорошо сохра­
нились: до нас они дошли целиком в рукописях исключи­
тельного качества.
В Средние века платоническая традиция продолжалась
в Византии (именно здесь и созданы лучшие рукописи)
и на Ближнем Востоке, в переводах на сирийский и араб­ ский. После захвата Константинополя оттоманами многие
греческие рукописи оказались в Италии. Во Флоренции
Марсилио Фичино публикует полный перевод сочинений
Платона в 1474 году, а в 1491 году этот перевод был опу­ бликован в Венеции. Европа получила непосредственный
доступ к латинским переводам Платона.
Платоновский корпус и его сохранность
Платон — один из редких философов Античности, чьи сочинения дошли до нас полностью (или почти полно­
стью).
Две наиболее древние рукописи хранятся в Наци­
ональной библиотеке в Париже (Parisinus
Graecus
1807)
и в Бодлианской библиотеке в Оксфорде (Bodleianus 39). Они датируются концом IX века по Р.Х. и зависят от
рукописной традиции, которая насчитывает более две­ надцати веков. Архетип, к которому восходят эти ману­скрипты и от которого зависят более поздние рукописи,
вероятно, был создан около VI века на основе «издания»,
подготовленного в Риме неким Трасиллом в I веке н.э.
258

АКАДЕМИЯ И РУКОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ
Это издание, в свою очередь, зависит от редакции Арис­
тофана Византийского, который работал в Александрии около 200 года до Р.Х. Аристофан отредактировал еще более раннее издание, созданное около 314 года до Р.Х. (примерно через тридцать лет после смерти Платона)
в Древней Академии, которая тогда управлялась Ксено-
кратом.
Как подсказывают и греческий (έκδοσις), и латинский
термины (editio), до изобретения Гутенбергом книгопе­
чатания
в
XV веке «издание» предполагало изготовление как можно более надежной рукописной копии, которая становилась доступна читающей публике. На свитке па­
пируса длиной до нескольких метров текст переписывал­ ся «маюскульными» (прописными) буквами практически без диакритики и пунктуации. Одна строка текста содер­
жала обычно до 40-50 знаков. Эти строки были распо­
ложены параллельными столбцами длиной 30-40 строк. Вероятно, что копировал текст переписчик, пока автор (в данном случае Платон) диктовал ему свое сочинение.
Как правило, чтение было публичным (см. «Апологию» 26d6-el), поскольку различение букв и особенно слово­
раздел требовали некоторой сноровки. Про себя могли
читать личную копию одного или нескольких отрывков текста.

Мы
не знаем ничего определенного об издании, произ­
веденном
в
Академии.
Весьма вероятно, что именно
в
про­
цессе рукописной передачи появились названия диалогов (как правило, по имени главного собеседника) и их тема­
тические подзаголовки. Похоже, что сам Платон не давал своим диалогам определенных названий: об этом свиде­
тельствует
хотя бы
то,
что
Аристотель, говоря о «Федоне»,
259

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
называет его «О душе». Кроме того, Диоген Лаэртский
свидетельствует о том, что Аристофан Византийский объ­
единил диалоги в трилогии: • «Государство», «Тимей» и «Критий»; • «Софист», «Политик» и «Кратил»;
• «Законы», «Минос» и «Послезаконие»; • «Теэтет», «Евтифрон» и «Апология»;
• «Критон», «Федон» и письма.
Что касается Трасилла, то он издает диалоги тетрало­ гиями:
• «Евтифрон, или О благочестии», диалог испытатель­ный; «Апология Сократа», этический; третий — «Критон, или О должном», этический; четвертый — «Федон, или О душе», этический.
• «Кратил, или О правильности имен», логический; «Теэтет, или О знании», испытательный; «Софист,
или О сущем», логический; «Политик, или о Цар­ ской власти», логический.
• «Парменид, или Об идеях», логический; «Фи-
леб,
или О наслаждении», этический; «Пир, или О благе», этический; «Федр, или О любви», эти­
ческий.
• «Алкивиад, или о природе человека», повивальный; второй «Алкивиад, или О молитве», повивальный; «Гиппарх, или Сребролюбец», этический; «Сопер­
ники, или О философии», этический.
• «Феаг, или О философии», повивальный; «Хармид, или Об умеренности», испытательный; «Лахет, или О мужестве», повивальный; «Лисий, или О друж­

бе»,
повивальный.
260

АКАДЕМИЯ И РУКОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ
• «Евтидем, или Спорщик», опровергающий; «Про- тагор, или Софисты», доказующий; «Горгий, или О риторике», опровергающий; «Менон, или О до­
бродетели», испытательный.
• два «Гиппия» — первый «О прекрасном», второй «О должном», опровергающие; «Ион, или об Или­

аде»,
испытательный; «Менексен, или Надгробное слово», этический.
• «Клитофонт, или Увещание», этический; «Государ­
ство,
или О справедливости», политический; «Ти-
мей, или О природе», физический; «Критий, или
Атлантида», этический.
• «Минос, или О законе», политический; «Законы, или О законодательстве», политический; «Послеза-коние, или Ночной совет, или Философ», политиче­ ский; и тринадцать «Писем», этические.
Чем руководствовался Трасилл, разделив диалоги на
девять тетралогий именно таким образом, непонятно; очевидно лишь, что он ориентировался на состязания
трагических поэтов, которые всегда представляли три
трагедии и одну сатирову драму. Кто придумал так группировать диалоги, мы не знаем, но Аристофан Ви­зантийский, похоже, уже имеет в виду это деление (не
принимая во внимание, впрочем, сатирову драму). Так­
же ясно, что числа 9 (3x3) χ 4 (2x2) подсказаны нео­ пифагорейской нумерологией, в которой чет и нечет
рассматривались в качестве начал всех вещей. Кроме

того,
отсутствие надежных каталогов стимулировало интерес к точному числу сочинений, написанных од­ним автором.
261

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
В современных изданиях Платона, как правило, вос­
производится деление Трасилла на тетралогии. Следует
заметить, что в Платоновский корпус входят диалоги,
признанные подложными: например, «Минос», «По- слезаконие» или «Аксиох». Если мы обратимся к пе­
речню выше, тематика диалогов распределится следую­ щим образом:
A) Догматические
a)
теоретические
1)
Физика:
«Тимей»
2)Логика: «Политик», «Софист», «Кратил», «Парменид»
b) практические

1)
Политика: «Государство», «Законы», «Ми­

нос»,
«Послезаконие», «Критий»
2) Этика: «Апология», «Критон», «Федон»,
B) Исследовательские a) Упражнения
1)Повивальные: два «Алкивиада», «Феаг», «Лисид», «Лахет»
2) Испытательные: «Евтифрон», «Менон»,
«Ион», «Хармид»
b) Споры 1)Доказующий: «Протагор»
2) Опровергающие: «Евтидем», «Горгий», два «Гиппия».
Несомненно, тематический подзаголовок указьшает на ис­
пользование диалогов в школьном обиходе.
262

АКАДЕМИЯ И РУКОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ
Современные издания
В современных изданиях текст Платона представляет со­ бой результат выбора между различными чтениями, пред­
ставленными в рукописной традиции. Значимые расхожде­
ния в чтении рукописей вынесены в критический аппарат,
расположенный под греческим текстом; это позволяет
читателю, знакомому с греческим языком, предпочесть то или иное чтение.
В 1578 году в Женеве (куда ему пришлось спасаться
от гонений на протестантов во Франции) Анри Этьен1
опубликовал издание, согласно с которым принято ци­
тировать Платона. Это полное собрание сочинений Платона состоит из трех томов, снабженных сквозной
пагинацией. На каждой странице два столбца: справа гре­
ческий текст, слева — латинский перевод Жана де Серра. Посредине между двумя столбцами проставлены буквы а,

Ь,
с, d, е, которые позволяют разделить каждый столбец на пять параграфов. Такое оформление объясняет осо­бенности цитирования Платона сегодня во всем мире. Сначала принято давать название диалога. Затем, указав
номер книги (в случае с «Государством» и «Законами»), приводят страницу по изданию Анри Этьена (без уточне­
ния тома). Наконец, уточняют параграф или параграфы,
на которые необходимо сослаться. Порой также уточня­
ют номер строки или строк в параграфе — они отсылают
уже к оксфордскому изданию Джона Бёрнета, выходив­ шему между 1900 и 1907 годами (новое издание первого
1 Чаще используют латинизированную форму
имени,
Stephanus. —

Прим.
перев.
263

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
тома в 1995 году, а «Государства» — в 2003 году). Таким образом по всему миру любой читатель Платона — как
греческого текста, так и переводов на разные языки —
может понять, на какое место в диалоге стоит ссылка, что снижает вероятность ошибки. Например: «Государство»

VII,
515d2.
Полное собрание сочинений Платона, как оно сохрани­
лось в средневековых рукописях, включает в себя сорок два или сорок три
диалога,
тринадцать писем и собрание «Опре­
делений». Но не все эти тексты принадлежат Платону.
Мы постарались на нескольких страницах изложить судь­ бу корпуса, который тщательно переписывался от руки на
протяжении почти двух тысячелетий. И это упорство сви­
детельствует об исключительной ценности литературного стиля Платона и значении его философской мысли.

20
Платон:
оригинальность и наследие
Жизнь и творения Платона заставляют нас задуматься о той интеллектуальной деятельности, которую мы сегод­
ня называем философией и у истоков которой стоит сам Платон. Он не был ни профессором, ни творцом системы.
Перед нами — афинский гражданин, ставший свидетелем
двух
трагедий:
поражения Афин в войне со Спартой и каз­ ни Сократа. Эти трагедии побудили его создать труды, непревзойденные с литературной и философской точек
зрения.
Отвергая демократическую систему, которую он винил
в этом двойном поражении, Платон был бессилен по­ влиять на ход афинской политики, но стремился убедить
двух иностранных правителей поставить их могущество
на службу его идеям. После мучительной неудачи в Си­
ракузах он основал Академию — сообщество ученых и будущих политиков. Наконец, он попытался заложить основы такого устройства, в котором станут невозмож­
ны как внутренние конфликты (гражданские войны),
265

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
так и внешние (наступательные войны). «Государство», «Политик» и «Законы» предлагают различные теоре­
тические решения, но все они преследуют одну цель: следует предотвратить обогащение знатных семей, со­
перничество которых друг с другом вовлекает граждан
в кровавые и беспрестанные битвы.
Как и его современник Ксенофонт, Платон стремится
увековечить память о Сократе, своем почитаемом учителе. Этот образ вдохновляет диалоги столь замечательных
худо­

жественных достоинств, что они по праву будут считаться одними из лучших в античности.
Сократа обвиняли в том, что он развращает молодежь.
Но Сократ утверждал, что он ничего не знает — в отли­
чие от софистов, которые за деньги преподавали правила красноречия, позволявшие одерживать победу в суде и
в народном собрании. Сократ, напротив, довольствовался
тем, что обсуждал со своими собеседниками их воззре­ ния, обличая их ошибочность и побуждая отыскивать
истины, изначально сокрытые в душе. Предлагая модель образования, основанную не на передаче, а на обнару­
жении знания, уже присущего душе, Сократ становится «повитухой» душ, подражая таким образом своей ма­
тери-акушерке.
Сократа также обвиняли в нечестии. В отличие от
натурфилософов, которые возводили космос к мате­
риальным началам (огню, воздуху, воде и т.п.), Сок­
рат признавал существование городских богов, но не соглашался с тем, что про них рассказывают поэты.
Более того, он слышал божественный голос, который предостерегал его от совершения неудачных поступ-
266

ПЛАТОН: ОРИГИНАЛЬНОСТЬ И НАСЛЕДИЕ

ков,
— милость, свидетельствующая о расположении к нему богов. Необходимость защитить Сократа и воссоздать его
образ направляет мысль Платона. Не желая мириться с расхожим релятивизмом, он ищет ценности, которые
были бы и всеобщими, и неизменными. Но реализация
такой этической программы требует задаться вопросом о том, как возможно познание этих всеобщих и уни­
версальных ценностей. Для этого необходимо участие
души, которая является ^ля людей источником всех фи­ зических и психических движений и которая наделена
умом, то есть способностью постигать бестелесные предметы — умопостигаемые формы. Наконец, чтобы
все это не оказалось просто красивой схемой, следует объяснить, как умопостигаемое связано с чувственно
воспринимаемым, в силу чего окружающие нас вещи
наделены устойчивостью и постоянством, позволяю­
щими о них мыслить и говорить и на них воздейство­

вать.
Исследования нравственных ценностей, познания
и природы — это три традиционных раздела филосо­ фии. В своих диалогах Платон поднимает важнейшие
вопросы, которые не перестают волновать людей (хотя его ответы на эти вопросы едва ли применимы в наши

дни).
Вот почему на протяжении двух тысячелетий тру­
ды Платона заботливо переписывались последователями и почитателями писателя, который изобрел философию.
Уходя корнями в традицию, то есть в древнегреческие мифы, мысль Платона развивалась в соответствии с теми этическими и политическими вопросами, которые перед
ним стояли.
267

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
В свете сказанного быть философом — значит исследовать свое культурное окружение, задаваться вопросом о своем
месте во вселенной и познавать ее, чтобы с успехом в ней
действовать. Следуя примеру Сократа, Платон стал пер­
вым, кто попытался реализовать эту программу. Первым, но не последним.

Приложение I
Структура
ПЕРВАЯ СМЕСЬ
неделимая сущность
делимая сущность
тождественное неделимое
тождественное делимое иное неделимое
иное делимое ВТОРАЯ СМЕСЬ РЕЗУЛЬТАТ
\

)
промежуточная
сущность

(
промежуточное
тождественное

(
промежуточное
иное душа космоса (
1
)
Схемы
27

il
2 I 3 I 4 I 8~ тождественное
иное
(2)
269

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Ъ^ тождественное
(з)
* круг иного
/ \
/ \
(4)
, '
^
- - 'круг тождественного
270

ПРИЛОЖЕНИЕ
I
От центра:

Земля
Луна Солнце
Меркурий Венера
Марс Юпитер Сатурн

271

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Пропорции
Геометрическая прогрессия: а/х = х/Ь, или х2 = ab, или χ = vab,
со знаменателем 2 (то есть 1, 2, 4, 8) или 3 (то есть 1,

3,
9, 27), что дает нам 1, 2, 3, 4, 9, 8, 27. Каждое из этих семи чисел соответствует радиусу орбиты одной из пла­
нет, которые вращаются вокруг Земли (при этом Земля остается неподвижной в центре). Число 1 соответствует
расстоянию от Земли до Луны. Между этими семью чи­ слами вставлены две последовательности средних пропор­
циональных, которые получаются путем вычисления двух
средних между семью приведенными числами.
Среднее гармоническое:
(х - а) = (Ь - х) или χ = (а + Ь)/2
Среднее арифметическое: (х - а)/(Ь - х) = а/Ь или χ = 2ab/(a + b)
Если посмотреть на результаты этих подсчетов, то можно заметить, что между числами, полученными в двух геоме­
трических прогрессиях
(1,4/3,
3/2, 2, 8/3, 3,4, 9/2,16/3, 6, 8,9, 27/2, 18, 27), есть лишь три возможных интервала: 3/2, 4/3 и 9/8. Эти интервалы соответствуют музыкаль­
ным интервалам, известным во времена Платона: кварта
(4/3),
квинта (3/2) и тон (9/8). Чтобы получить звуко­
ряд, который представляет собой музыкальную гармонию, оставалось вычислить октаву (2/1), заполняющую интер­
вал между квартой (4/3) и квинтой (3/2), и лимму (оста­

ток),
заполняющую интервал между двумя тонами (9/8).
272

ПРИЛОЖЕНИЕ I
а 1 9/8 81/64 4/3 3/2 27/16 243/128 2
2а 2 9/4 81/32 8/3 3 27/8 243/64 4
4а 4 9/2 81/16 16/3 6 27/4 243/32 8 8а 8 9 81/8 32/3 12 27/2 243/16 16
16а 16 18 81/4 64/3 24 27
9/8 9/8 256/243 9/8 9/8 9/8 256/243
4/3 4/3 4/3 3/2
2/1
С сугубо музыкальной точки зрения, математическая
структура души космоса содержит четыре октавы, одну
квинту и один тон:
2/1 χ 2/1 х 2/1 χ 2/1 χ 3/2 χ 9/8 = 27 (откуда идея гармонии сфер).
Платон подчеркнуто отказывается делать предположения о том, какую музыку могли бы издавать небесные тела, го­
воря, что их движение происходит беззвучно («Тимей»
37Ь).

Описание души космоса через средние величины по­
началу приводит в замешательство, но оно построено на аналогии. Похоже, что Платон экстраполировал открытия, сделанные в области музыкальной гармонии, на астроно­

мию.
Прилагая те же музыкальные пропорции к матери­ альным объектам, в данном случае к струнам различной
длины, можно произвести звуки, которые будут всегда одни и те же и в гармонии которых не будет ничего мате­
риального. Другими словами, при помощи математических пропорций, которые поддаются рациональным вычислени­

ям,
можно объяснить музыкальные звуки и даже воспро-
273

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
извести их в чувственно воспринимаемом мире. Почему
не предположить, что это возможно и
в
астрономии
в
той
мере, в которой небесные тела подчиняются некоторой
устойчивой закономерности? С глубокой древности эта закономерность настолько удивляла людей, что они уви­
дели в этих телах хотя и материальных, но все же богов.

Движение
небесных тел
A) Движение вселенной 1) Внешнее движение, слева направо, с запада на восток, обозначенное
как
движение Тождествен­
ного (36с), заставляет вращаться вокруг оси всю сферу, составляющую тело космоса (36е, ср. 34b).
2) Внутреннее движение, справа налево, с востока на запад, под наклоном в плоскости эклиптики (36с) — движение Иного, единое движение, ко­
торое увлекает за собой все семь планет. Движе­ ние Тождественного преобладает над движением Иного, по этой причине космическая сфера вра­
щается всегда в одном направлении.
B) Движение частей
(a)
«Неподвижные» звезды 1) Тождественное сообщает каждой «неподвиж­ной» звезде движение вперед, соответствующее ее обычному вращению (40b).
2) Движение, которым каждую из звезд наделяет присущая ей
душа,
— вращение вокруг оси (40а).
(b) Семь планет 1) Тождественное, в силу своего преобладания, со­общает планетам свое движение (36с, 39а).
274

ПРИЛОЖЕНИЕ I
2) Иное сообщает присущее ему движение каждой из семи планет, которые движутся по одному из семи кругов, на которые разделена полоса Иного
(36с).
Движение, которое получается в результате
этих разнонаправленных движений, создает види­
мость спиралевидного вращения (39а-Ь).
3) Движение, присущее каждой из планет a. Движение вокруг собственной оси (40ab)

b.
Разная скорость планет (36d)
1.
Луна ускоряет движение Иного (согласно принципу, изложенному в 39а).

2.
Солнце, Венера и Меркурий, образуя груп­ пу, движутся со скоростью Иного и совер­шают годовое обращение.
a. Только Солнце следует движению Иного безо всяких изменений (38d).

b.
Венера и Меркурий отклоняются от движения Иного, так как совершают порой ретроград­
ное движение (38d).

3.
Марс, Юпитер и Сатурн замедляют дви­ жение Иного посредством дополнитель­ного попятного движения (40с), которое
увлекает их в направлении, противопо­
ложном движению четырех прочих пла­ нет (36d).
c. Ретроградное движение всех планет, кроме Солнца и Луны.
(с) Земля 1) Тождественное сообщает Земле ее движение, которое является частью вращения космической сферы вокруг своей оси.
275

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
2) Собственное вращение Земли вокруг оси, проти­ воположное движению Тождественного (40b).
Из этого проистекает неподвижность Земли в центре вселенной.
Таким образом, в «Тимее» (38с-39е) Платон предлагает астрономическую систему удивительной простоты, потому
что она основана исключительно на круговом движении (эта гипотеза была принята вплоть до Кеплера, ср. закон
об орбитах 1609 года) и на трех видах средних: геометри­
ческом, арифметическом и гармоническом. Невероятная сложность наблюдаемых движений небесных тел сводится
к двум элементам математического порядка: кругу и сред­
нему.

Приложение
II

Рисунки
Рисунок

Рисунок
lb
x/V2 х/л/2

Рисунок

/ ι \

Рисунок За Рисунок 3b Рисунок Зс

ТЕТРАЭДР (огонь) ОКТАЭДР ИКОСАЭДР
(воздух) (вода) Рисунок


Рисунок
3d КУБ

(земля)

277

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Таблица 1 1 огонь = 4 А;
1 огонь = 4 А;
2 огня = 2х4А = 8А=1 воздух; 1 огонь + 2 воздуха = 4А + 2х8А = 20 А=1 вода;
2
Уг
воздуха = 2
Уг
χ 8 А = 20 А = 1 вода
Таблица
Многогра!
тетраэдр октаэдр
додекаэдр
икосаэдр 2
шик
гексаэдр (куб) Объем
1/12
а3л/2
= 0,1178 а3 1/3 a3 V2 = 0,4714 а3

1/4а315
+ 7л/5 = 7,6631а3
5/12 a3 (3 + Vs) = 2,1817 а3
а3 Поверхность
гЧЗ 2а2л/3
3>/25 + 10V5 а2
5а2>/3
6 а2
278

ПРИЛОЖЕНИЕ II
Карты и генеалогические таблицы

Карта
I.
Древняя Греция
279

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Пеания (верх.)
Карта 2
Аттические демы
280

ПРИЛОЖЕНИЕ
II

Карта
3
Агора
в
эпоху Сократа
и
Платона
281

Дропид I (из рода Солона)
00
to Критий I
Каллесхр
ι

Критий IV (тиран) Дропид II
Критий II Леаид
Критий III
Главкон I
Хармид
т τ Аристон + Периктиона + Пириламп
Г
Платон Адимант Главкон II Эвримедонт + Потона Антифонт ?

ι

Спевсипп

Генеалогическая таблица
1.

Семейство Платона (материнская линия)

Гермократ
I Гиппарин I
Дория + Дионисий I + Аристомаха Лептин Феарид Фест ι (+ Арета) Дион
+Арета
to
оо Дионисий II Гермокрит Дикайосина Гиппарин II Нисей Софросина Феарид + Арета + Дион
+ Софросина (+ Лептин) (+Дионисий II) I
Аполлократ 1 сын 2 дочери Гиппарин III еще один сын

Генеалогическая таблица
2.

Семейство Дионисия Сиракузского
и
Диона

Хронология
В древней Греции летоисчисление велось по олимпиадам. Олимпийские игры проходили каждые четыре года в авгу­

сте.
Отсюда наложение каждого такого года на два наших,
которые начинаются в январе.
Предложенное здесь хронологическое распределение со­
чинений Платона опирается на правдоподобные гипотезы, а не на надежные сведения.
СОКРАТ И ПЛАТОН
470/69 Рождение Сократа
429 Сократ спасает жизнь Ал- кивиада при Потидее
428/27 Рождение Платона
406/05 Сократ председатель­ ствует в Совете; аргинусский
процесс ИСТОРИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ
432-429 Мятеж Потидеи
430-426 Чума
в
Афинах. Пе-
рикл умирает от чумы в 429
423 «Облака» Аристофана
415-413 Крах Сицилийской экспедиции, которому пред­
шествует осквернение герм
в Афинах
405 Дионисий Старший стано­
вится тираном в Сиракузах
284

ПРИЛОЖЕНИЕ II
СОКРАТ И ПЛАТОН
404 Сократ отказывается под­
чиниться Тридцати тиранам, которые велят арестовать Лео­
на Саламинского
399 Суд над Сократом и его
смерть
399-390 Платон сочиняет «Гиппия меньшего», «Иона»,
«Протагора», «Лахета»
и «Евтифрона»
390-385 Платон пишет «Гор-
гия», «Алкивиада», «Мено-
на», «Апологию Сократа», «Критона», «Евтидема»,
«Хармида», «Лисида», «Ме-
нексена», «Кратила»
388/387 Поездка Платона
в
юж­
ную Италию и на Сицилию
387 Платон возвращается
в
Афи­
ны и основывает Академию 385-370 Платон пишет «Федо-
на», «Пир», «Государство», «Федру»
370-350 Платон пишет «Теэ-
тета», «Парменида», «Софи­ ста», «Политика», «Тимея», «Крития» и «Филеба» ИСТОРИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ
404 Победа Спарты над Афи­ нами
Тридцать тиранов у власти
в Афинах
403 Поражение тирании, восстановление демократии
в Афинах
285

ПЛАТОН: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
СОКРАТ И ПЛАТОН ИСТОРИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ
367/366 Вторая сицилийская 367 Смерть Дионисия Старше-
поездка го; к власти приходит его сын
361/360 Третья сицилийская
поездка
360 Платон встречает Диона
на Олимпийских играх
354 Убийство Диона
348/347 Платон умирает, не
дописав «Законы»

Тематический индекс
Академия 90, 246-58 Благо 29, 33, 35, 59, 107, 113-114,152,156,
Боги (их душа и тело)
217-228
Вегетарианство 212, 233
Военные кампании 21, 49, 75-75
Гражданство 75, 128, 169
Демиург 185-187, 201, 203,
222,
226-228, 235
Дети (избавление от них) 176
Диалектика 97, 112-115, 130, 238
ЯСенщины (равенство с мужчинами) 161-162
Животные (уважение к ним)
211-213,233
Комедия (ее спорный статус) 94 Кровавая жертва (отказ от нее)
229-234
Майевтика 109 Математика 68, 70, 113,

183-185,
190-193,272-273

Опровержение 105-107
Пайдерастия 30, 78, 109, 165
Пираты 56
Письменность (и устное слово)
235,
244
Половое размножение 160, 21Ö,
213,
229
Припоминание 107-109
Рабство (принятие его) 175
Реинкарнация (метемпсихоз)
97,
199, 202
Трагедия (осуждение ее) 94 Формы (умопостигаемые) 180,
184,
200, 206-208, 213
Хора 221, 241

Научно-популярное издание
Люк Бриссон ПЛАТОН
ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ИЗОБРЕЛ ФИЛОСОФИЮ
Ответственный редактор Виктор Зацепин
Художественное оформление Филипп Нуруллин
Верстка Анна Москаленко
Корректор Анна Марченко
Издательство Rosebud Publishing www.rosebud.ru
books(3)rosebud.ru
ООО «Роузбад Интерэктив»
119526, Москва, проспект Вернадского, д. 105, корп. 2, кв. 91
18+ | Издание не рекомендуется детям до 18 лет Подписано в печать 01.12.2018 Формат 84x108 У32
Гарнитура «Arno Pro». Тираж 2000 экз.
Печать офсетная.
Заказ №9189/18.
Отпечатано в ИПК «Парето-Принт», Тверь, Боровлево, 1
>
X