Советский и российский ТЭК как объекты западных санкций- политическое соперничество или экономическая конкуренция?

Формат документа: pdf
Размер документа: 0.24 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

42 MGIMO REVIEW OF INTERNATIONAL RELATIONS • 3 • 2019
Вестник МГИМО-Университета. 2019. 3(66). С. 42-60DOI 10.24833/2071-8160-2019-3-66-42-60 ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ СТАТЬИ
Советский и российский ТЭК как
объекты западных санкций: политическое
соперничество или экономическая
конкуренция?
Ю.В. Боровский
Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД России
С конца 1940-х гг. страны Запада регулярно используют санкции, эмбарго и иные
подобные инструменты для противодействия развитию советского, а после 1991 г.
российского топливно-энергетического комплекса (ТЭК). Автор пытается дать от -
вет на два исследовательских вопроса: что провоцирует такую политику Запада:
политическое соперничество или экономическая конкуренция? Изменил ли За -
пад своё отношение к российскому ТЭК после окончания холодной войны? Пер -
вая часть исследования охватывает годы холодной войны, вторая – посвящена
периоду после распада СССР. В статье рассматриваются как общие подходы стран
Запада к советскому и российскому ТЭК, так и их позиции относительно соору -
жения важнейших нефтегазовых магистралей: нефтепровод «Дружба», газопро -
воды «Союз», «Уренгой – Помары – Ужгород», «Северный поток – 1», «Северный
поток – 2», другие.
В рамках исследования автор приходит к следующим выводам. Главным инспира -
тором санкционных и иных ограничительных мер Запада в отношении советского
и российского ТЭК неизменно являются Соединённые Штаты Америки. Стержне -
вым мотивом подобной линии поведения служит политическое соперничество,
хотя в определённые периоды (например, в 1950-1960-х гг., 2010-х гг.) США были
также движимы экономической конкуренцией или желанием обеспечить интере -
сы своих энергетических компаний.
ЗападноевропейскиеД государства обычно солидаризировались с действиями
США, направленными против советского или российского ТЭК. Однако в случа -
ях, когда затрагивались их стратегические интересы (например, проекДты строи -
тельства газопроводов «Уренгой – Помары – Ужгород» и «Северный поток – 2»),
они были готовы в жёсткой и бескомпромиссной форме противостоять диктату
Вашингтона. Это объяснялось как давлением со стороны западноевропеДйского
бизнеса, заинтересованного в сотрудничестве с СССР или Россией в сфере энерге -
тики, так и сильным желанием самих государств Западной Европы дивДерсифици -
ровать поставки ближневосточных углеводородов и решить другие актуальные
проблемы европейской энергетической безопасности, например, нивелировать
транзитные риски, связанные с конфликтом на Украине.
УДК 338Поступила в редакцию 10.01.2019 г.Принята к публикации 11.04.2019 г.
Research Article Y.V. Borovsky

ВЕСТНИК МГИМО-УНИВЕРСИТЕТА • 3 • 2019 43
С
середины XX в. советский, а впоследствии российский топливно-энер -
гетический комплекс (ТЭК) неоднократно становились объектами санк -
ций и иных ограничительных мер со стороны стран Запада*. В этой связи
возникает два взаимосвязанных исследовательских вопроса. Что является причи -
ной подобного положения дел: политическое соперничество или экономическая
конкуренция? Руководствуется ли Запад в обозначенной санкционной политике
теми же мотивами после окончания холодной войны, что и в её ходе. Цель насто -
ящей статьи – получение ответов на поставленные исследовательские вопросы.
В российской и мировой научной литературе исследований подобного рода не
проводилось, хотя данная проблематика имеет важное практическое значение.
В преддверии основного анализа необходимо прояснить некоторые теорети -
ческие аспекты. В центре исследования находятся два термина: экономическая
конкуренция (англ. economic competition ) и политическое соперничество (англ.
political rivalry ). Экономическая конкуренция – это состязание государств, ком -
паний и иных участников международных отношений с целью увеличения при -
были или благосостояния. В ней государства и их национальные компании часто
выступают в качестве партнёров. Политическое соперничество – иное явление
в международных отношениях. В него вовлечены исключительно государства
или их группы, которые борются не столько за некие блага, сколько друг про -
тив друга, воспринимая международные отношения главным образом в логике
игры с нулевой суммой, а экономику и её участников (включая национальные
компании) – в качестве инструментов для усилия собственной мощи или осла -
бления противной стороны. В рамках такого подхода экономика и энергетика
ассоциируются исключительно с политическим рычагом (англ. political leverage )
государств или их экономическим оружием (англ. economic warfare ) [2; 11].
Непоследовательная политика Запада в отношении советского ТЭК:
от сотрудничества до сдерживания
Уже в 1949 г. США приняли Закон об экспортном контроле (Export Control
Act of 1949), который, помимо прочего, ограничил экспорт американских энер -
* В работе используется классическое понимание термина «Запад» (англ. the West ), возникшее в годы холодной войны и сохраняющее актуальность поныне. Речь идёт об идеологически гомогенной группе стран Западной Ев - ропы и Северной Америки, объединившихся вокруг США в решении общихД политических, экономических и иных задач.
Ключевые слова: энергетическая политика, нефть, газ, санкции, СССР, Россия, США, ЕС, Гер - мания, Северный поток, Украина.
В целом, распад СССР и окончание холодной войны кардинально не изменили по -
литики стран Запада в отношении российского ТЭК.
В.Е. СТНТИКМГО УРРАЕА
Р У Р
У

44 MGIMO REVIEW OF INTERNATIONAL RELATIONS • 3 • 2019
гетических технологий и оборудования в страны Восточного блока [20]. В том
же году по инициативе Вашингтона состоялось учреждение Координационного
комитета по многостороннему экспортному контролю (КОКОМ; Coordinating
Committee for Multilateral Export Controls, COCOM ), в который наряду со стра -
нами НАТО вошли Япония и Австралия. КОКОМ получил статус международ -
ной организации и вплоть до 1994 г. занимался составлением списков товаров
и технологий, запрещённых для экспорта в СССР и страны социалистическо -
го лагеря. Почти сразу запрет КОКОМ коснулся сферы добычи, переработки
и транспортировки углеводородов, а также атомной энергетики. Идя на такие
меры, США и их союзники руководствовались исключительно политикой сдер -
живания коммунизма или политическими мотивами. О какой бы то ни было
экономической конкуренции речи тогда вообще не шло.
Решения в КОКОМ принимались консенсусом. Поэтому в 1958 г. европей -
ские страны НАТО, чьи компании изъявили желание поставлять трубы боль -
шого диаметра для нефтепровода «Дружба», добились снятия запрета КОКОМ
на экспорт такой продукции в СССР. Как следствие, в начале 1960-х гг. Совет -
ский Союз подписал серию контрактов со сталелитейными компаниями ФРГ,
Италии, Великобритании и Франции. Однако Вашингтон в корне не согласился
с подобным развитием событий. Он обвинил своих европейских партнёров в
том, что они помогают СССР создавать военную инфраструктуру Организации
Варшавского Договора, что было недопустимо в условиях холодной войны. В
итоге в ноябре 1962 г. (во время Карибского кризиса) Совет НАТО, оказавший -
ся под мощным американским давлением, одобрил введение эмбарго на по -
ставки Советскому Союзу труб большого диаметра (за проголосовали 13 из 15
членов). И хотя эмбарго носило рекомендательный характер, в скором времени
все контракты с СССР были разорваны, что больно ударило по десяткам запад -
ноевропейских компаний и тысячам их сотрудников 1.
Выступив против «Дружбы», Вашингтон продолжил действовать в логике
политики сдерживания СССР. Однако стремительный рост добычи и экспор -
та советской нефти, начавшийся в 1950-х гг., сильно напугал нефтедобываю -
щие компании США, которые не могли не сообщить о своих тревогах поли -
тикам в Вашингтоне. Дело в том, что мировой нефтяной рынок был изрядно
перенасыщен в 1950-1960-х гг. Появление на нём огромных объёмов сырья из
СССР могло привести к настоящему кризису и разорению многочисленных
производителей, в том числе американских. Причём такая перспектива была
более чем реальной в свете открытия СССР крупных месторождений нефти
на Урале, в Поволжье и Западной Сибири. Согласно статистике, в 1950-х гг.
Советский Союз в четыре раза увеличил добычу нефти (с 37,9 до 148,0 млн т
1 Санкции Запада против СССР. Досье // ТАСС. 2016. 10 марта. [Электронный ресурс] URL: http://tass.ru/info/2728444#M (дата обращения: 10.06.2019).
Research Article Y.V. Borovsky

ВЕСТНИК МГИМО-УНИВЕРСИТЕТА • 3 • 2019 45
соответственно), в 1960-х гг. – ещё более чем в два раза (с 148,0 до 353 млн т со -
ответственно) 2.
В том же году, когда был снят запрет КОКОМ на экспорт труб большого
диаметра в СССР (1958 г.), директор ЦРУ Даллес проинформировал президен -
та Эйзенхауэра о том, что Советский Союз якобы был способен опрокинуть
устоявшиеся нефтяные рынки и поставить свободный мир в довольно опасную
ситуацию. Несколько позже американский сенатор Китинг (Keating) оказался в
числе тех, кто стал распространять мысль о советской энергетической угрозе
в американском обществе. В 1961 г. в ходе парламентских слушаний он заявил
следующее: «Хрущёв не раз угрожал похоронить нас. Теперь становится всё бо -
лее очевидным, что он также хотел бы утопить нас в море нефти, если мы по -
зволим ему это сделать» [4, с. 559].
Таким образом, можно утверждать, что на рубеже 1950-1960-х гг. США,
ограничивая развитие и экспансию советского ТЭК, исходили уже не только
из логики политического соперничества, но и интересов своих нефтяных ком -
паний, то есть экономической конкуренции. Страны Западной Европы в сущ -
ности были вынуждены подчиниться воли Вашингтона, и, значит, полностью не
разделяли взглядов США относительно советской нефти.
В мае 1969 г. министр иностранных дел СССР А.А. Громыко предложил
ФРГ, а позже другим странам Западной Европы новую модель сотрудничества –
поставки советского газа в обмен на их трубы и нефтегазовое оборудование.
Эта, по сути, бартерная схема формально не нарушала действующих запре -
тов по линии КОКОМ и НАТО. В Бонне позитивно отнеслись к советскому
предложению, и уже в феврале 1970 г. СССР и ФРГ подписали контракт по
формуле «газ – трубы». Вскоре на таких же условиях стали работать не толь -
ко западногерманские, но и британские, французские и итальянские компа -
нии, причём с привлечением западноевропейских банков 3. Благодаря новой
схеме сотрудничества в 1974-1979 гг. был построен магистральный газопро -
вод «Союз» по маршруту «Оренбург (Поволжье) – Ужгород» (Западная Укра -
ина на границе с Чехословакией)», а в начале 1980-х гг. началось сооружение
первого в мире трансконтинентального газопровода «Уренгой (Западная
Сибирь) – Помары – Ужгород». В итоге западноевропейские компании получили
существенную прибыль, а энергопотребители Западной Европы – доступ к со -
ветскому газу, что существенно уменьшило их зависимость от ближневосточной
нефти.
В 1970-х гг. и вплоть до прихода Р. Рейгана в Белый дом в 1981 г. сотрудни -
чество СССР и стран Западной Европы по формуле «газ – трубы» не встреча -
ло заметного противодействия со стороны Вашингтона. Более того, президент
2 Кушниренко К.Ф. Краткий справочник по горючему. М.: Воениздат, 1979. С. 3283 Санкции Запада против СССР. Досье // ТАСС. 2016. 10 марта. [Электронный ресурс] URL: http://tass.ru/info/27284 44#M (дата обращения: 10.06.2019).
В.Е. СТНТИКМГО УРРАЕА
Р У Р
У

46 MGIMO REVIEW OF INTERNATIONAL RELATIONS • 3 • 2019
США Р. Никсон и его советник по национальной безопасности, впоследствии
госсекретарь США Г. Киссинджер рассматривали энергетическое сотрудниче -
ство с Советским Союзом как одно из направлений политики разрядки. Данная
линия была продолжена президентом Дж. Фордом и Дж. Картером. Эта времен -
ная метаморфоза была обусловлена тем, что США и их союзники, столкнувшись
после октября 1973 г. с реальным дефицитом и удорожанием нефти, спровоци -
рованными арабскими странами ОПЕК, увидели в СССР страну, которая могла
не только стабилизировать мировой рынок нефти, но и снизить критическую
значимость нефтяного картеля. Сегодня трудно представить, что в июне 1973 г.
Л.И. Брежнев и Р. Никсон обсуждали в Вашингтоне проекты по снабжению
США советским сжиженным природным газом (СПГ) из Западной и Восточ -
ной Сибири. Таким образом Вашингтон хотел решить проблему дефицита газа
и нефти на американском рынке. Несмотря на готовность Администрации Ник -
сона субсидировать транспортировку советского СПГ, непреодолимым препят -
ствием оказалась его высокая стоимость [7, с. 100].
Рональд Рейган и его команда, пришедшие к власти в США в 1981 г., ре -
шили вернуться к политике активного сдерживания Советского Союза, в том
числе в энергетической сфере. Отчасти это объяснялось периодом растуще -
го избытка нефти на мировом рынке, начавшимся в начале 1980-х гг. В центре
внимания Белого дома сразу оказалось успешное сотрудничество СССР и за -
падноевропейских стран по формуле «газ – трубы». Мнения людей в окружении
Рейгана разделились. Сторонники жёсткой линии (министр обороны К. Уайнбер -
гер, советник президента по национальной безопасности У. Кларк, директор ЦРУ
У. Кейси, др.) настаивали на блокировке данных связей, поскольку они не только
финансово обогащали СССР, но и усиливали опасную для США экономическую
взаимозависимость Советского Союза и европейских государств. «Вашингтон -
ские ястребы» выступали против того, чтобы западные страны выделяли льгот -
ные кредиты СССР для реализации его газовых проектов. К примеру, в июле
1980 г. Берлин согласился предоставить Москве 4,75 млрд долл. для строитель -
ства газопровода «Уренгой – Помары – Ужгород» (чуть меньше половины от всех
инвестиций в проект). Более умеренное крыло (госсекретарь А. Хейг, экономиче -
ский блок) считало, что введение Вашингтоном ограничительных мер в отноше -
нии взаимовыгодного сотрудничества СССР и стран Западной Европы в газовой
сфере спровоцирует серьёзный конфликт в западном мире. Причём западноев -
ропейские государства, как полагал А. Хейг, не подчинятся США. Указывалось
также на то, что советские газопроводы, идущие в Европу, существенно дивер -
сифицировали мировое энергоснабжение и подрывали монополию ОПЕК, что в
немалой степени отвечало американским интересам [17; 19].
Введение военного положения в Польше (13 декабря 1981 г.) склони -
ло чашу весов в пользу сторонников жёсткой линии и фактически развя -
зало руки Р. Рейгану, который в силу своих идеологических пристрастий
всегда был готов предпринимать шаги, направленные на подрыв позиций
Research Article Y.V. Borovsky

ВЕСТНИК МГИМО-УНИВЕРСИТЕТА • 3 • 2019 47
СССР 4. Пакет санкционных мер был обнародован уже 29 декабря 1981 г. и фор -
мально увязан с причастностью СССР к недемократическим событиям в Поль -
ше. Американским компаниям было строго-настрого запрещено поставлять в
СССР нефтегазовое оборудование для строительства газопровода «Уренгой –
Помары – Ужгород». Поскольку европейские члены НАТО не захотели соли -
даризироваться с США, в июне 1982 г. Вашингтон решил ужесточить санкции,
распространив их действия на нефтегазовую продукцию, производимую зару -
бежными филиалами американских компаний и иностранными компаниями по
американским лицензиям. Именно это решение затронуло интересы западноев -
ропейских компаний, спровоцировав настоящий кризис в трансатлантических
отношениях. Об этом, в частности, свидетельствовал острый обмен мнений в
ходе версальского саммита «Группы семи» (июнь 1982 г.).
В июле – августе 1982 г. правительства ФРГ, Франции, Великобритании и
Италии объявили американские санкции незаконными и рекомендовали сво -
им производителям работать в прежнем режиме, что они и сделали, продолжив
поставлять в СССР нефтегазовое оборудование. Вашингтон отреагировал неза -
медлительно, введя против них санкции, что ещё больше обострило конфликт.
Только в ноябре 1982 г. Р. Рейган, проведя очередные, весьма сложные перегово -
ры с руководителями западноевропейских государств, полностью снял запрет,
в том числе в отношении американских компаний.
Таким образом, США так и не удалось убедить своих европейских союзни -
ков в том, что, сотрудничая с СССР в газовой сфере, они не только укрепляют
идейного врага, но и подрывают свою энергетическую безопасность. В Вашинг -
тоне явно недооценивали тот факт, что западноевропейские государства видели
в СССР не только важного экономического партнёра, но и страну, способную
нивелировать их уязвимость, связанную с поставками ближневосточной нефти 5.
В итоге строительство газопровода «Уренгой – Помары – Ужгород» завершилось
в 1984 г., а по диктату США в западном мире был нанесён ощутимый удар.
Тем не менее, уже в ноябре 1982 г. Р. Рейган подписал секретную директиву
NSDD-66 (National Security Decision Directive), призванную не только компенси -
ровать американские уступки западноевропейским партнёрам, но и вывести
фактическую войну Запада с советской экономикой и энергетикой на новый
уровень. Директива была разработана Роджером Робинсоном, курировавшим
международные экономические отношения в Совете национальной безопас -
ности США, при участии У. Кларка и У. Кейси. Следуя NSDD-66, США должны
были побуждать союзников: отказаться от импорта советского газа, в том числе
за счёт поиска альтернативных источников энергии; прекратить продажу СССР
энергетических технологий; поднять процентные ставки по кредитам, выделя -
емым Советскому Союзу. В январе 1983 г. Р. Рейган утвердил директиву NSDD-
4 Ballsept G. The case against sanction // New York Times. 1982. 12 September.5 Ibid.
В.Е. СТНТИКМГО УРРАЕА
Р У Р
У

48 MGIMO REVIEW OF INTERNATIONAL RELATIONS • 3 • 2019
75, которая, помимо прочего, уточняла и усиливала положения NSDD-66 [10,
с. 106-107]. Более того, в конце 1985 г. Саудовская Аравия неожиданно для мно -
гих буквально затопила мировой рынок своей нефтью, опустив до минимума её
стоимость. Этот демарш крайне болезненно сказался не только на энергетике,
но и экономике СССР. По некоторым оценкам, именно США и лично директор
ЦРУ У. Кейси убедили Эр-Рияд пойти на этот шаг [3].
Оценивая политику Рейгана в отношении советской энергетики, можно ут -
верждать, что главным, а скорее единственным её мотивом было политическое
соперничество с СССР. В 1975 г. в США был введён запрет на экспорт нефти, а
в 1980-х гг. зависимость страны от импортных углеводородов только увеличи -
валась. В таких условиях Вашингтон вряд ли пытался конкурировать с СССР за
европейские или иные нефтегазовые рынки. Упомянутый обвал мировых цен
на нефть, начавшийся в конце 1985 г., болезненно ударил не только по Советско -
му Союзу, но и американской нефтяной индустрии, фактически поставив её на
грань полного разорения [4]. Однако Рейган, видимо, был готов идти на любые
жертвы ради главной цели – низложения СССР.
Итак, на протяжении большой части холодной войны, за исключением не -
продолжительного периода во время разрядки (1973-1980 гг.), США пытались
всячески ограничить развитие советского ТЭК, руководствуясь главным обра -
зом политическими целями. Для этого они (самостоятельно или с привлечени -
ем союзников) использовали механизмы санкций, эмбарго и психологически-
вербального давления. Действуя таким образом, Соединённые Штаты сначала
рассчитывали сдержать, а при Р. Рейгане низложить Советский Союз, считая
ТЭК главной опорой «советского режима». В 1950-1960-х гг. Вашингтон также
рассматривал СССР в качестве нежелательного конкурента американским не -
фтяным компаниям, однако и в этот период политическое соперничество с Со -
ветским Союзом оставалось американским приоритетом.
В 1945-1991 гг. европейские союзники США никогда не были инициаторами
санкционных и прочих мер Запада, направленных против советского ТЭК, и
только к ним присоединялись, нередко под жёстким американским давлением.
Вместе с тем проект строительства трансконтинентального газопровода «Урен -
гой – Помары – Ужгород» показал, что ведущие западноевропейские государ -
ства, включая ФРГ и Францию, не всегда готовы солидаризироваться с США в
их политической борьбе с СССР. Не поддавшись американскому диктату, они
отказались прекращать сотрудничество с СССР в газовой сфере, поскольку оно
было им экономически выгодно и способствовало укреплению европейской
энергетической безопасности.
Противоречивая линия Запада в отношении российского ТЭК
С момента распада СССР и вплоть до 2014 г., отмеченного началом драма -
тических событий на Украине, страны Запада не применяли санкции и иные
Research Article Y.V. Borovsky

ВЕСТНИК МГИМО-УНИВЕРСИТЕТА • 3 • 2019 49
ограничительные меры в отношении российского ТЭК. Напротив, в указанный
период они постоянно упрекали руководство РФ (особенно после прихода к
власти В.В. Путина) в том, что оно проводит политику так называемого «ресурс -
ного национализма»: сохраняет чрезмерный контроль государства над нацио -
нальной энергетикой и не разрешает иностранному (прежде всего западному)
капиталу полноценно осваивать нефтегазовые залежи страны [8; 9]. Например,
в 2003 г. американские Chevron и ExxonMobil намеривались приобрести кон -
трольный пакет акций ЮКСИ, крупнейшей в то время российской нефтяной
компании (продукт слияния ЮКОСа и «Сибнефти»). Однако так называемое
«дело ЮКОСа», инициированное российскими властями в июне 2003 г., не по -
зволило этому случиться, что дало повод США обвинить Россию не только в
нарушении прав человека, но и опять-таки в «ресурсном национализме» [21].
В апреле 2007 г. правительство РФ, сославшись на экологические проблемы,
лишило Royal Dutch Shell полномочий оператора нефтегазового проекта «Саха -
лин – 2» и передало их «Газпрому». В результате доля британо-нидерландской
корпорации в проекте сократилась с 55% до 27,5%, а «Газпром» стал обладате -
лем контрольного пакета акции (50% +1 акция). В марте 2011 г. «Газпром» по -
лучил контроль над одним из крупнейших газовых месторождений России –
Ковыктинским (Иркутская область). Ранее его основным собственником была
компания ТНК- В Р, принадлежавшая на паритетных началах российской ТНК и
британской ВР . Эти и некоторые другие подобные события крайне негативно
воспринимались на Западе [5; 8].
Таким образом, в 1991-2014 гг. США и их союзники не только не сдерживали
развитие российского ТЭК, а, напротив, всячески лоббировали интересы своих
компаний, которые буквально боролись за энергетические активы и проекты на
территории РФ, предлагая свои инвестиции и новейшие технологии. Наглядный
пример – стратегическое сотрудничество «Роснефти» и ExxonMobil как в рамках
проекта «Сахалин – 1», так и на российском арктическом шельфе, где во многом
благодаря инвестициям и технологиям американской корпорации в 2014 г. было
открыто крупное месторождение нефти, получившее название «Победа».
Справедливости ради следует отметить, что «ресурсный национализм» был
не единственным камнем преткновения в энергетических отношениях России и
Запада в период до госпереворота на Украине. Стороны часто по-разному смо -
трели на реализацию нефтегазоэкспортных проектов в евразийском регионе.
Например, несмотря на все усилия Кремля, США и их западноевропейские пар -
тнёры так и не позволили России стать основным транзитёром азербайджанских
углеводородов, добываемых на каспийском шельфе. Для их транспортировки
были созданы нефтепровод «Баку – Тбилиси – Джейхан» (2006 г.), а также Южно-
Кавказский («Баку – Тбилиси – Эрзерум», 2007 г.) и Трансанатолийский ( TANAP,
2018 г.)* газопроводы. С немалыми трудностями столкнулся и проект «Южный
* Реализация проекта TANAP началась в ноябре 2011 г.
В.Е. СТНТИКМГО УРРАЕА
Р У Р
У

50 MGIMO REVIEW OF INTERNATIONAL RELATIONS • 3 • 2019
поток» с участием «Газпрома» и целого ряда европейских компаний. Из-за умыш -
ленно неконструктивной позиции Европейской комиссии и Болгарии проект был
снят с реализации в декабре 2014 г. и трансформирован в «Турецкий поток» [14].
В мае 2006 г. вице-президент США Р. Чейни, пребывая на конференции вос -
точноевропейских лидеров в Вильнюсе, обвинил Россию в использовании энер -
гетических ресурсов во внешнеполитических целях и пообещал, что Соединён -
ные Штаты будут всячески этому противодействовать [5]. Высокопоставленный
американский чиновник имел тогда в виду первый российско-украинский га -
зовый конфликт, случившийся на рубеже 2005-2006 гг., в котором Вашингтон
полностью встал на сторону Киева. Данный демарш США ставит один немало -
важный вопрос: возвращаются ли США к политике сдерживания российского
ТЭК в 2006 г.? Если да, то чем они мотивировали свои действия: политическим
соперничеством или экономической конкуренцией? Конечно, эмбарго и санк -
ций тогда не последовало. Однако в западных СМИ против России была раз -
вёрнута беспрецедентная по масштабу информационная кампания, в рамках
которой «Газпром» был впервые и совершенно незаслуженно представлен как
ненадёжный, политически мотивированный поставщик газа. В результате про -
изошла секьюритизация энергоснабжения ЕС. Иначе говоря, Россия преврати -
лась в главную угрозу энергетической безопасности Европейского союза, а пре -
одоление высокой зависимости от российского газа (и других энергоносителей)
с тех пор стало ключевой задачей ЕС [13].
Дискредитировав «Газпром» в 2006 г., США вряд ли преследовали свои
экономические интересы. Лишь в конце 2000-х гг. стало очевидно, что так на -
зываемая «сланцевая революция» способна превратить Соединённые Штаты
в крупного нефтегазового экспортёра. Даже для высшего руководства страны
это стало полной неожиданностью. Кроме этого, в середине 2000-х гг. мир все -
рьёз сталкивался с угрозой дефицита нефти, что от месяца к месяцу толкало
нефтяные котировки к их историческим максимумам. В таких условиях США,
импортировавшие тогда примерно две трети потребляемой нефти, были совсем
не заинтересованы в ограничении экспорта российских углеводородов. Вероят -
нее всего, в 2006 г. Вашингтон решал конкретную геополитическую задачу. Он
пытался сорвать строительство Северо-Европейского газопровода (СЕГ, впо -
следствии «Северный поток – 1»), поскольку СЕГ существенно сокращал роль
Украины как транзитёра российского газа в Европу и, следовательно, лишал
антироссийскую «оранжевую коалицию» в Киеве жизненно важных доходов.
В подтверждение сказанному следует напомнить, что в сентябре 2005 г. «Газ -
пром», немецкие BASF и E.ON подписали соглашение об условиях реализации
проекта строительства СЕГ, а в декабре того же года было создано совместное
российско-германское предприятие North European Gas Pipeline Company, позже
переименованное в Nord Stream.
Таким образом, можно утверждать, что в 2006 г. Вашингтон пока ещё не
вернулся к политике сдерживания российского ТЭК в логике холодной во -
Research Article Y.V. Borovsky

ВЕСТНИК МГИМО-УНИВЕРСИТЕТА • 3 • 2019 51
йны, а решал конкретную геополитическую задачу, связанную с газотранзит -
ным статусом Украины. В аналогичном ключе следует рассматривать второй
российско-украинский газовый конфликт, случившийся на рубеже 2008-2009
гг. и вызвавший не меньший международный резонанс. В то время «Северный
поток – 1» выходил на завершающую стадию (строительство началось в апреле
2010 г.), и Вашингтон тщетно пытался создать условия, при которых западноев -
ропейские страны сочли бы невозможным своё участие в проекте. В итоге газо -
провод «Северный поток – 1» был построен, однако имидж России как надёж -
ного поставщика энергоносителей был серьёзно подорван. Например, весьма
показательно, что профессор Сильва из лиссабонского Высшего технического
института доказывает в своём исследовании, что в 2006 и 2009 гг. Россия ис -
пользовала энергетику в качестве «геополитического оружия». При этом автор
даже не допускает иную интерпретацию двух российско-украинских газовых
конфликтов [12].
Политический кризис на Украине, начавшийся в феврале 2014 г., факти -
чески вернул времена холодной войны. Обвинив Россию в аннексии Крыма и
поддержке сепаратистов на Донбассе, страны Запада во главе с США прибегли
к санкциям, желая с их помощью повлиять на российскую политику в отноше -
нии соседней страны. Если сначала санкции касались отдельных граждан РФ,
то впоследствии они затронули целые отрасли российской экономики, включая
ТЭК. Так, в апреле 2014 г. Министерство энергетики США заявило о приоста -
новке сотрудничества с «Росатомом». В том же месяце в американский санкци -
онный список попала компания «Черноморнефтегаз», работавшая в Крыму. В
мае 2014 г. на «Черноморнефтегаз», а также «Феодосийскую нефтебазу» нало -
жил свои санкции Европейский союз.
В июле – сентябре 2014 г. США и ЕС пошли ещё дальше и ввели так называ -
емые секторальные санкции в отношении ведущих финансовых, оборонных и
энергетических предприятий РФ. В «энергетический санкционный список» по -
пали «Роснефть», «Газпром», «Газпром нефть», «НОВАТЭК», «ЛУКОЙЛ», «Сур -
гутнефтегаз», «Транснефть». Перечисленные компании были лишены доступа к
долгосрочному финансированию в западных банках, а на торговлю их ценны -
ми бумагами сроком обращения свыше 30 дней накладывались ограничения.
Вводился также запрет на экспорт в Россию оборудования, технологий и услуг,
связанных с добычей углеводородов на глубоководных морских участках, ар -
ктическом шельфе и в сланцевых породах. В декабре 2014 г. ЕС ограничил экс -
порт товаров и технологий, необходимых для разведки и добычи углеводородов
в Крыму. В июле 2015 г. США распространили уже действующий санкционный
режим на дочерние структуры «Роснефти», а в августе – на Южно-Киринское
газоконденсатное месторождение «Газпрома» в Охотском море [6].
Таким образом, события на Украине дали США и их союзникам повод вве -
сти санкции против России и непосредственно её топливно-энергетического
комплекса. Политическая мотивировка данных действий, конечно же, была
В.Е. СТНТИКМГО УРРАЕА
Р У Р
У

52 MGIMO REVIEW OF INTERNATIONAL RELATIONS • 3 • 2019
здесь определяющей. Российский ТЭК всегда воспринимался на Западе в каче -
стве главного источника геополитической мощи России и залога её стабильного
социально-экономического развития. Тем не менее, нельзя не учитывать, что
к 2014-2015 гг. так называемая «сланцевая революция» создала возможности
для экспорта существенных объемов американских углеводородов. Неслучай -
но, что уже в декабре 2015 г. президент Б. Обама снял 40-летний запрет на экс -
порт нефти из США, а в 2012-2015 гг. он же одобрил строительство целого ряда
терминалов по экспорту американского СПГ ( Sabine Pass LNG и Cameron LNG в
штате Луизиана; Cove Point LNG в штате Мэриленд; Freeport LNG в штате Техас)
совокупной мощностью свыше 70 млрд кубометров в год. В этом смысле запад -
ные санкции, введённые против российского ТЭК в ответ на украинский кризис
и подрывающие его стабильную работу, были выгодны американским нефтега -
зовым компаниям, заинтересованным не только в стабильных рынках сбыта, но
и более высоких мировых ценах на углеводороды.
Когда в декабре 2014 г. мировые цены на нефть достигли трёхлетнего мини -
мума (60 долл. за баррель), сократившись вдвое всего за шесть месяцев, между -
народные спекуляции о возможном сговоре Вашингтона и Эр-Рияда против
Москвы только усилились. Как пишет видный американский учёный Карлос
Паскуаль, многие эксперты тогда допускали, что США и Саудовская Аравия за -
топили мировой рынок своей нефтью, что обрушило её стоимость и поставило
российскую экономику в трудное положение. Сам К. Паскуаль не исключил по -
добного сценария [16]. Весьма показательна и точка зрения Филиппа Верлегера,
высказанная им спустя два дня после референдума о статусе Крыма (16 марта
2014 г.). Американский профессор, руководивший департаментом энергетиче -
ской политики в Казначействе США при президенте Картере, предложил аме -
риканским властям использовать стратегические нефтяные резервы для сни -
жения мировых цен и наказания России за «аннексию Крыма» 6. Эти и другие
аналогичные суждения указывают на то, что в 2014 г. Соединённые Штаты Аме -
рики совместно с другими странами вполне могли спровоцировать обвальное
падение мировых цен на нефть с тем, чтобы нанести серьёзный экономический
ущерб России и принудить её к определённым геополитическим уступкам [3].
В июне 2015 г. «Газпром» и ряд ведущих европейских компаний иниции -
ровали проект «Северный поток – 2», призванный (по аналогии с «Северным
потоком – 1») обеспечить Германию и ЕС прямыми поставками природного
газа из России. Незамедлительно заявив, что данный проект противоречит ин -
тересам Украины и Европы, США впредь стали активно противодействовать
его реализации, солидаризировавшись с целым рядом европейских стран (пре -
жде всего Польшей, Данией, прибалтийскими государствами), а также в опре -
делённой степени с Европейской комиссией, которая за счёт поправок к Газовой
6 Verleger P. World oil price could drop $10-$12 per barrel // Financial Times. 2014. 18 March. [Электронный ресурс] URL: https://www.ft.com/content/35d6ae10-ab9a-11e3-90af-00144feab7de (дата обращения: 10.06.2019).
Research Article Y.V. Borovsky

ВЕСТНИК МГИМО-УНИВЕРСИТЕТА • 3 • 2019 53
директиве 2009 г. предложила распространить нормы Третьего энергетического
пакета на морские газопроводы, идущие в ЕС, то есть на «Северный поток – 2».
По мнению Брюсселя, «Газпром», как производитель газа, должен отказаться от
владения «Северным потоком – 2», а альтернативные поставщики газа должны
получить доступ к 50% мощностей магистрали.
В итоге, «Северный поток – 2» расколол западных союзников на два лаге -
ря. Одни, прежде всего в лице немецкого и австрийского правительств, ста -
ли настаивать на экономической или коммерческой природе проекта, другие,
объединившиеся вокруг США, утверждать, что Россия за счёт «Северного
потока – 2» вознамерилась добиться сугубо политических целей. Во-первых,
нанести экономический вред и политически ослабить Украину и Польшу – га -
зотранзитные страны, выступающие в роли ведущих критиков Кремля. Во-
вторых, сославшись на «Северный поток – 2», усилить своё военное присутствие
в Балтийском регионе. В-третьих, за счёт более дешёвого газа «Северного пото -
ка – 2» ещё больше увеличить свою долю на европейском газовом рынке (37% в
2018 г.) 7 и, как следствие, поставить ЕС в критическую от себя энергетическую
и политическую зависимость, а также подорвать конкурентоспособность всего
энергетического рынка ЕС. В-четвёртых, используя «Северный поток – 2», пере -
ссорить союзников по НАТО и вбить клин между Европой и Америкой 8.
Американская обструкция «Северного потока – 2» выразилась как в много -
численных вербальных атаках, так и в конкретных законодательных инициати -
вах. Так, в августе 2017 г. президент США Д. Трамп подписал закон «О противо -
действии противникам Америки посредством санкций» (CAATSA), одобренный
обеими палатами Конгресса США. В законе прямым текстом говорилось, что
Соединённые Штаты и «впредь будут препятствовать сооружению газопровода
“Северный поток – 2” , учитывая его вредоносное влияние на энергетическую
безопасность ЕС, развитие газового рынка Центральной и Восточной Европы,
энергетические реформы на Украине» 9. Закон наделял американского президен -
та полномочиями вводить санкции в отношении лиц и компаний, инвестирую -
щих значительные средства в строительство российских экспортных нефте- и
газопроводов или предоставляющих материалы, информацию и услуги для их
сооружения. Как это ни странно, но тот же закон прямо призывал правитель -
ство США всячески продвигать экспорт американских энергоресурсов в целях
увеличения занятости в США, укрепления энергетической безопасности амери -
канских союзников, а также усиления внешней политики США.
7 Sondland G. Reliance on Russian gas has big risks for Europe. 2019. 12 March. URL: https://www.ft.com/content/4cfd4b1e-43eb-11e9-b83b-0c525dad548f (accessed: 12.06.2019). 8 The Nord Stream 2 gas pipeline is a Russian trap // The Economist. 2019. 16 February. URL: https://www.economist.com/leaders/2019/02/16/the-nord-stream-2-gas-pipeline-is-a-russian-trap (accessed: 12.06.2019). 9 H.R. 3364 – Countering America’s Adversaries Through Sanctions Act, Signed into law by President Donald Trump on August 2, 2017. URL: https://www.whitehouse.gov/legislation/hr-3364-countering-americas-adversaries-through-sanctions-act (accessed: 12.06.2019).
В.Е. СТНТИКМГО УРРАЕА
Р У Р
У

54 MGIMO REVIEW OF INTERNATIONAL RELATIONS • 3 • 2019
Впоследствии администрация американского президента неоднократно
грозилась ввести санкции как против самого проекта «Северный поток – 2», так
и непосредственно компаний и лиц, участвующих в его реализации и финанси -
ровании, ссылаясь на CAATSA . Тем не менее, учитывая позицию некоторых клю -
чевых европейских союзников, прежде всего Германии, Вашингтон со временем
несколько смягчил свою позицию. Так, в сентябре 2018 г. Д. Трамп неожиданно
заявил об отсутствии у США планов вводить санкции против компаний, задей -
ствованных в «Северном потоке – 2», хотя в очередной раз раскритиковал этот
проект. По мнению американского президента, он в корне противоречил инте -
ресам немцев и европейцев 10. Тогда же министр энергетики США Р. Перри отме -
тил, что «Северный поток – 2» может попасть под американские санкции только
в случае отказа России от транзита газа через территорию Украины 11. Подобная
метаморфоза отчасти стала результатом компромисса Вашингтона и Берлина:
Германия согласилась построить на своей территории терминал по приему СПГ
из США и тем самым диверсифицировать поставки газа из России 12. В итоге,
в апреле 2019 г. госсекретарь США М. Помпео, выступая в Конгрессе, заявил,
что Соединённые Штаты сделали практически всё возможное, чтобы убедить
европейцев, в первую очередь Германию, не строить «Северный поток – 2, но не
смогли добиться успеха» 13.
Из вышесказанного следует, что в «Северном потоке – 2» тесно переплелись
политические и экономические интересы США. С одной стороны, Вашингтон
мешал реализации проекта, руководствуясь своими традиционными геополи -
тическими задачами, а именно необходимостью препятствовать укреплению
энергетических связей ЕС и России, а также росту экономического благососто -
яния последней. Параллельно он хотел сохранить у проамериканских властей в
Киеве доходы от транзита российского газа (примерно 2-3 млрд долл. в год), без
которых украинскую экономику, наверняка, ждал бы коллапс, а значит очеред -
ной крах идеи З. Бжезинского навсегда разделить Украину и Россию, закрепив
за последней статус сугубо региональной державы [1]. С другой стороны, нали -
цо было желание президента Д. Трампа и его администрации продавить инте -
ресы американских экспортеров СПГ в Европе. Собственно обещание Берлина
построить терминал по приему американского сжиженного природного газа в
Германии во многом смягчило противодействие США реализации «Северно -
го потока – 2». В определённом смысле геополитика была принесена в жертву
10 Трамп заявил об отсутствии планов вводить санкции за «Северный поток-2» // РБК. 2018. 18 сентября. [Электрон - ный ресурс] URL: https://www.rbc.ru/politics/18/09/2018/5ba158b59a794782603a5e5a (дата обращения: 12.06.2019).11 Р. Перри: США выступают против Северного потока – 2. Но СПГ здесь ни при чем // Neftegaz.ru. 2018. 17 сентября. [Электронный ресурс] URL: https://neftegaz.ru/news/view/175112-R.-Perri-SShA-vystupayut-protiv-Severnogo-potoka-2.-No-SPG-zdes-ni-pri-chem (дата обращения: 12.06.2019).12 Давыдов Д. Германия назвала свой СПГ-терминал «жестом американским друзьям» // ТЭКНОБЛОГ. 2018. 19 сентя - бря. [Электронный ресурс] URL: https://teknoblog.ru/2018/09/19/92971 (дата обращения: 12.06.2019).13 Помпео: США не убедили Европу отказаться от «Северного потока-2»// RT. 2019. 10 апреля. [Электронный ресурс]URL: https://russian.rt.com/world/news/620094-pompeo-stroitelstvo-severnyi-potok (дата обращения: 12.06.2019).
Research Article Y.V. Borovsky

ВЕСТНИК МГИМО-УНИВЕРСИТЕТА • 3 • 2019 55
экономической выгоде. Причём речь шла не только о потенциальной прибыли
американских экспортёров газа, но и фактическом принуждении Германии по -
купать более дорогой американский СПГ в ущерб конкурентоспособности её
экономики [13; 14]. Здесь немаловажно вспомнить об огромном дефиците тор -
гового баланса США (621 млрд долл. в 2018 г., данные Министерства торговли
США), причиной которого были главным образом три страны: КНР, Япония и
Германия.
Как и в случае с газопроводом «Уренгой – Помары – Ужгород», Германия,
Австрия, Франция и ряд других европейских стран заняли непреклонную пози -
цию по проекту «Северный поток – 2». Доводы Вашингтона и его европейских
единомышленников, увязанные с заботой о политической и экономической
стабильности Украины и Польши; необходимостью ЕС диверсифицировать
источники газового импорта и создавать конкурентоспособный европейский
энергетический рынок; политической ненадёжностью России как поставщика
энергоносителей и к тому же якобы вознамерившейся усилить своё военное
присутствие в Балтийском море и перессорить западных союзников, они соч -
ли недостаточно убедительными на фоне явных экономических и политических
выгод проекта. Природный газ, транспортируемый по «Северному потоку», по -
падает в Германию напрямую, что не только снижает транзитные издержки, но
и полностью нивелирует политические риски, связанные с нестабильной Укра -
иной. Более того, как и в случае с газопроводом «Уренгой – Помары – Ужгород»,
западноевропейские компании выступили в роли ключевых подрядчиков в соо -
ружении «Северного потока – 2». Примечательно, например, что в феврале 2019 г.
А. Крамп-Карренбауэр, преемница А. Меркель и политик, довольно жёстко
критикующий внешнюю политику России, назвала «Северный поток – 2» эко -
номическим проектом, который нельзя просто так отменить. По мнению ново -
го председателя Христианско-демократического союза (ХДС), применительно к
«Северному потоку – 2» американцы преследуют свои экономические интере -
сы, но у Германии они тоже есть. Наилучший выход – балансировка интересов
всех вовлеченных сторон. Строительство Германией терминала для приёма аме -
риканского СПГ, способного несколько диверсифицировать поставки россий -
ского газа, является наглядным проявлением такого подхода, считает А. Крамп-
Карренбауэр [18].
Осенью 2018 г. Д. Трамп обрушился с критикой на ОПЕК, обвинив органи -
зацию в «необоснованном завышении цен на нефть и обворовывании остально -
го мира». Апеллируя к арабским членам организации, американский президент
напомнил им, что их безопасность по-прежнему зависит от США, и поэтому
им необходимо незамедлительно снизить нефтяные цены 14. Действительно, в
сентябре 2018 г. мировые цены на нефть перешагнули рубеж в 80 долларов за
14 Евдокимова А.Трамп призвал к изменению в работе ОПЕК// ТРК ВС РФ «Звезда». 2018. 25 сентября. [Электронный ресурс] URL: https://tvzvezda.ru/news/vstrane_i_mire/content/201809251945-gco5.htm (дата обращения: 12.06.2019).
В.Е. СТНТИКМГО УРРАЕА
Р У Р
У

56 MGIMO REVIEW OF INTERNATIONAL RELATIONS • 3 • 2019
баррель (марка Brent), достигнув четырёхлетнего максимума. Причиной тому
стали новые антииранские санкции США, введённые в мае 2018 г. после выхода
Вашингтона из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), касаю -
щегося ограничения ядерных разработок Тегерана. По решению Белого дома
весь импорт иранской нефти подлежал запрету с ноября 2018 г., а это примерно
2,5-3 млн баррелей в сутки.
Борясь с любыми попытками обойти антииранские санкции, в том числе
предпринимаемыми ЕС, РФ и КНР, Вашингтон оказался в ситуации, когда ему
самому фактически нужно было изыскивать поставщиков, способных компен -
сировать иранскую нефть. В противном случае мир и американские потреби -
тели, в частности, могли столкнуться с чрезмерным удорожанием нефти, что
в преддверии выборов в Конгресс, намеченных на ноябрь 2018 г., было явно
нежелательно для Администрации Трампа и Республиканской партии. В таком
контексте осенью 2018 г. США вполне могли увидеть в России временного союз -
ника, то есть страну, способную сыграть важную роль в балансировке мирового
нефтяного рынка в условиях ухода с него иранской нефти. На это, в частности,
указывает встреча министров энергетики России и США, состоявшаяся 13 сен -
тября 2018 г. и посвященная именно стабильности международных энергетиче -
ских рынков.
Таким образом, после распада СССР страны Запада проводят весьма проти -
воречивую политику в отношении российского ТЭК. До 2014 г. они всячески со -
действовали его модернизации и поступательному развитию. Связано это было
с тем, что государства Западной Европы, а также США до свершения «сланце -
вой революции» были сильно заинтересованы в стабильной работе российской
нефтегазовой индустрии, невзирая даже на остающиеся геополитические и иде -
ологические противоречия. Разногласия возникали у сторон главным образом
из-за выбора маршрутов транспортировки российских и каспийских углеводо -
родов, но и они не приобретали критического характера. Тем не менее, после
госпереворота на Украине ситуация в корне изменилась. Страны Запада вновь
встали на путь сдерживания российского ТЭК, введя многочисленные запреты
в сфере экспорта технологий и инвестиций, а также финансирования. При этом
Вашингтон выступил в роли главного инициатора санкционных мер в отноше -
нии энергетики России. Объяснений тому может быть несколько.
Во-первых, благодаря «сланцевой революции» США стали гораздо меньше
зависеть от импорта углеводородов, а их нефтегазовые компании превратились
в конкурентов российских на европейском и других рынках. Во-вторых, по сугу -
бо геополитическим соображениям Вашингтон был заинтересован в том, чтобы
Украина сохранила роль основного транзитёра российского газа в Европу. По -
этому он стал создавать условия, при которых ведущие западноевропейские го -
сударства не должны были поддерживать проекты строительства газопроводов,
идущих из России в Европу в обход украинской территории. Однако последние,
поддержав общую санкционную линию Запада в отношении российского ТЭК,
Research Article Y.V. Borovsky

ВЕСТНИК МГИМО-УНИВЕРСИТЕТА • 3 • 2019 57
отказались саботировать «Северный поток – 2», поскольку он не только нивели -
ровал транзитные риски, связанные с Украиной, но и был выгоден им по чисто
экономическим причинам. В определенном смысле эта ситуация была схожа с
той, что возникла вокруг проекта «Уренгой – Помары – Ужгород» в годы холод -
ной войны.
Отвечая на поставленные исследовательские вопросы, можно утверждать
следующее. Как в годы холодной войны, так и по её окончании главным ин -
спиратором санкционной политики в отношении советского, впоследствии
российского ТЭК являются Соединённые Штаты Америки. Стержневым мо -
тивом подобной линии поведения служит политическое соперничество, хотя в
определённые периоды (как, например, в 1950-1960-х гг., 2010-х гг.) США могут
быть также движимы экономической конкуренцией или желанием обеспечить
интересы своих энергетических компаний. Однако политика, как правило, пре -
валирует над экономикой.
В 1973-1980-х гг., а также в 1991-2014 гг. США временно не проводили по -
литику активного сдерживания советского или российского ТЭК. Связано это
было как с разрядкой или относительно пониженным политическим соперни -
чеством Москвы и Вашингтона, так и конъюнктурной заинтересованностью
последнего в стабильной работе нефтегазовой индустрии СССР или России.
Осенью 2018 г., когда российско-американские политические отношения фак -
тически находились в кризисе, США, тем не менее, могли видеть в России вре -
менного союзника или страну, способную сыграть важную роль в балансировке
мирового нефтяного рынка в американских интересах.
Поскольку страны Западной Европы гораздо в большей степени (в сравне -
нии с США) зависят от поставок российских (в прошлом советских) энергоно -
сителей, они никогда не выступали в роли инициаторов санкционных и иных
ограничительных мер в отношении советского или российского ТЭК. Более
того, они часто видели в СССР и России естественного партнёра как в эконо -
мической, так и энергетической области. В тех случаях, когда энергетическое
сотрудничество с Советским Союзом или Россией затрагивало стратегические
интересы стран Западной Европы (например, проекты строительства газопро -
водов «Уренгой – Помары – Ужгород» и «Северный поток – 2»), они были готовы
жёстко противостоять диктату Вашингтона. Таким образом, можно полагать,
что западноевропейские государства в большей мере следуют в фарватере аме -
риканской политики, нежели видят в России (в прошлом СССР) политического
соперника или экономического конкурента в энергетической сфере.
В целом, после 1991 г. страны Запада во главе США продолжают мыслить
категориями холодной войны. За счёт санкций и других ограничительных мер
в отношении российского ТЭК они хотят ограничить геополитическую мощь
России и принудить её к определённым действиям.
Бесспорно, проблематика санкций и других ограничительных мер Запада
в отношении советского и российского ТЭК находит отражение в ряде зару -
В.Е. СТНТИКМГО УРРАЕА
Р У Р
У

58 MGIMO REVIEW OF INTERNATIONAL RELATIONS • 3 • 2019
бежных и российских исследований, особенно последнего времени, что вызва -
но обострившимися противоречиями России и её западных партнёров из-за
Украины и проекта «Северный поток – 2». Однако существуют определённые
нюансы. Во-первых, авторы не ставят перед собой цель выявить политическую
или экономическую природу разногласий СССР/России и Запада в энергети -
ческой сфере. Во-вторых, их исследования не направлены на сравнение эпохи
холодной войны и современности. В определённом смысле настоящая статья и
её выводы могут открыть дискуссию на указанном направлении.
Список литературы:
1. Бжезинский З. Великая шахматная доска. М.:
АСТ, 2018. 384 с.
2. Боровский Ю.В. Международное соперни -
чество: теоретические и лингвистические
аспекты // Международные отношения. 2018.
№ 3. С. 65–72.
3. Боровский Ю.В. Ценовые войны на мировом
рынке нефти // Международные процессы.
Журнал мировой политики и международ -
ных отношений. 2017. №1 (48). С. 176–185.
4. Ергин Д. Добыча. Всемирная история борьбы
за нефть, деньги и власть. М.: Альпина Пабли -
шер, 2018. 956 с.
5. Саква Р. Сырьевой сектор России: экономи -
ка контроля и политика ренты // Неприкос -
новенный запас. 2010. №6 (74). URL: http://
magazines.russ.ru/nz/2010/6/sa9-pr.html (дата
обращения: 12.06.2019).
6. Сидорова Е. Энергетика России под санкция -
ми Запада // Международные процессы. Жур -
нал мировой политики и международных от -
ношений. 2016. №1 (44). С. 143–155.
7. Adelman M. Genie out of the Bottle: World Oil
since 1970. Cambridge: MIT Press, 2008. 376 p.
8. Bradshaw M. The Kremlin, National Champions
and the International Oil Companies: The Political
Economy of the Russian Oil and Gas Industry //
Geopolitics of Energy. 2009. No. 5 (Vol. 31). 14 p.
9. Bremmer I., Johnston R. The Rise and Fall of Re -
source Nationalism // Survival: Global Politics
and Strategy. 2009. Vol. 51. Pp. 149–158
10. Cooper P.J., Vargas C.M. Sustainable Develop -
ment in Crisis Conditions: Challenges of War,
Terrorism, and Civil Disorder. Langham: Row -
man & Littlefield Publishers, 2007. 362 p.
11. Diehl P., Goertz G. War and Peace in Internation -
al Rivalry. Ann Arbor: University of Michigan
Press, 2001. 336 p.
12. Geopolitics of Energy and Energy Security, ed. by
C.P. Fernandes, T.F. Rodrigues. Lisbon: Instituto
da Defesa Nacional, 2017. 148 p.
13. Giuli M. Nord Streamю 2: Rule no more, but still
divide (Issue paper) // European policy center,
2018. 25 June. 26 p.
14. Goldthau A. Assessing Nord Stream 2: regulation,
geopolitics & energy security in the EU, Central
Eastern Europe & the UK. London: EUCERS,
2016. 39 p.
15. Gustafson T. Wheel of Fortune: The Battle for Oil
and Power in Russia. Cambridge: Belknap Press,
2012. 672 p.
16. Pascual C. The New Geopolitics of Energy //
Center on Global Energy Policy at Columbia Uni -
versity, 2015. September. 33 p.
17. Pee R. Democracy Promotion, National Security
and Strategy: Foreign Policy under the Reagan
Administration. NY: Routledge, 2015. 229 p.
18. Russland will Deutschland destabilisieren // In -
ternationale Politik. 2019. März-April. S. 26-29.
19. Service R. The End of the Cold War: 1985-1991.
NY: Public Affairs, 2015. 688 p.
20. Silverstone P.H. The Export Control Act of
1949: Extraterritorial Enforcement // Univer -
sity of Pennsylvania Law Review, 1959. Vol. 107,
pp. 331–362.
21. Sixsmith M. Putin's Oil: The Yukos Affair and the
Struggle for Russia. NY: Bloomsbury Academic,
2010. 320 p.
Об авторе:
Юрий Викторович Боровский – к.ист.н., доцент кафедры международных отношений и внешней по -
литики России МГИМО МИД России. Москва, 119454, проспеДкт Вернадского, 76.
E-mail: yuribor@mail.ru.
Research Article Y.V. Borovsky

ВЕСТНИК МГИМО-УНИВЕРСИТЕТА • 3 • 2019 59
The Soviet and Russian Energy
Industry as Objects of Western
Sanctions: Political Rivalry or
Economic Competition
Y.V. Borovsky DOI 10.24833/2071-8160-2019-3-66-42-60
Moscow State Institute of International Relations (MGIMO-University)
Abstract: Since the late 1940s Western countries have regularly used sanctions, embargoes
and other similar instruments to counter the development of the Soviet and, after 1991, the
Russian energy industry. The author tries to answer two research questions: what provokes
such a policy of the West: political rivalry or economic competition? Has the West changed
its attitude to the Russian energy industry after the end of the Cold war? The first part of the
study covers the years of the Cold war; the second part is devoted to the period following
the collapse of the USSR. The article deals with generic approaches of Western countries to
the Soviet and Russian energy industry, as well as their stances on major oil and gas pipe -
lines, including the «Druzhba» (or the «Friendship») oil pipeline, the Soyuz gas pipeline, The
«Urengoy – Pomary – Uzhhorod» (or the West-Siberian) gas pipeline, the Nord Stream 1,2
gas pipelines.
The author came to the following conclusions. The main inspirer of sanctions and other re -
strictive measures of the West against the Soviet and Russian energy industry has always
been the United States of America. The core motive of such behavior has been political
rivalry, although in certain periods (for example, in the 1950s-1960s, 2010-ies) the United
States may also be driven by economic competition or the desire to ensure the interests of
its energy companies.
Western European countries have often been in solidarity with the American actions against
the Soviet or Russian energy complex. However, when their strategic interests are affected
(for example, in case of construction of the Urengoy – Pomary – Uzhgorod and Nord stream
2 gas pipelines), they can resist the dictates of Washington. This is due both to pressure from
Western European business interested in cooperation with the USSR or Russia in the energy
field, and a strong desire of Western European countries to diversify oil and gas supplies
from the Middle East and to solve some other energy problems, for instance, to mitigate
transit risks associated with Ukraine.
Overall, the end of the Cold war has not radically changed the policy of the West towards the
Russian energy industry.
Key words: energy policy, oil, gas, sanctions, USSR, Russia, USA, EU, Germany, Nord Stream, Ukraine.
References
1. Brzeziński Z. Velikaya shakhmatnaya
doska [The Grand Chessboard]. Moscow,
AST, 2018. 384 p. (In Russian).
2. Borovsky Y. Mezhdunarodnoe soper -
nichestvo: teoreticheskie i lingvisticheskie
aspekty [International Rivalry: Theo -
retical and Linguistic Aspects]. Mezdun -
arodnye otnoshenia, 2018, no.3, pp. 65 –
72. (In Russian).
3. Borovsky Y. Tsenovye voiny na mirovom
rynke nefti [Price wars in global oil mar -
kets]. Mezhdunarodnye protsessy – Inter -
В.Е. СТНТИКМГО УРРАЕА
Р У Р
У

60 MGIMO REVIEW OF INTERNATIONAL RELATIONS • 3 • 2019
nationals trends, 2017, vol. 48, no. 1, pp.
176–185 (In Russian).
4. Yergin D. Dobycha. Vsemyrnaya istoria
borby za neft, dengi i vlast [The Prize: The
Epic Quest for Oil, Money and Power].
Moscow, Alpina Publisher, 2018. 956 p.
(In Russian).
5. Sakwa R. Syrievoi sector Rossii: eko -
nomika kontrolya i politika renty [Rus -
sia’s Commodities: Economics of Control
and Politics of Rent]. Neprikosnovenny
zapas, 2010, vol. 74, no. 6. Available at:
http://magazines.russ.ru/nz/2010/6/sa9-
pr.html (accessed 12.06.2019).
6. Sidorova E. Energetika Rossii pod sankt -
siimi Zapada [The Russian energy in -
dustry under western sanctions]. Inter -
nationals trends, 2016, vol. 44, no. 1, pp.
143–155
7. Adelman M. Genie out of the Bottle:
World Oil since 1970. Cambridge, MIT
Press, 2008. 376 p.
8. Bradshaw M. The Kremlin, National
Champions and the International Oil
Companies: The Political Economy of the
Russian Oil and Gas Industry. Geopolitics
of Energy, 2009, vol. 31, no. 5, pp. 2-14.
9. Bremmer I., Johnston R. The Rise and
Fall of Resource Nationalism. Surviv -
al: Global Politics and Strategy, 2009,
vol. 51, no. 2, pp. 149–158. https://doi.
org/10.1080/00396330902860884
10. Cooper P.J., Vargas C.M. Sustainable De -
velopment in Crisis Conditions: Challeng -
es of War, Terrorism, and Civil Disorder.
Langham, Rowman & Littlefield Publish -
ers, 2007. 362 p.
11. Diehl P., Goertz G. War and Peace in In -
ternational Rivalry. Ann Arbor, Univer -
sity of Michigan Press, 2001. 336 p.
12. Geopolitics of Energy and Energy Security,
ed. by C.P. Fernandes, T.F. Rodrigues. Lis -
bon, Instituto da Defesa Nacional, 2017.
148 p.
13. Giuli M. Nord Stream 2: Rule no more,
but still divide (Issue paper). European
policy center, 2018, 25 June. 26 p. URL:
https://www.epc.eu/documents/up -
loads/pub_8613_nordstream2.pdf?doc_
id=2010 (accessed 12.06.2019).
14. Goldthau A. Assessing Nord Stream 2:
regulation, geopolitics & energy security in
the EU, Central Eastern Europe & the UK.
London, EUCERS, 2016. 39 p.
15. Gustafson T. Wheel of Fortune: The Battle
for Oil and Power in Russia. Cambridge,
Belknap Press, 2012. 672 p.
16. Pascual C. The New Geopolitics of Energy.
Center on Global Energy Policy at Co -
lumbia University, 2015, September. 33 p.
17. Pee R. Democracy Promotion, National
Security and Strategy: Foreign Policy un -
der the Reagan Administration. NY, Rout -
ledge, 2015. 229 p.
18. Russland will Deutschland destabilisie -
ren. Internationale Politik, 2019, März-
April, s. 26-29 (In German).
19. Service R. The End of the Cold War: 1985-
1991. NY, Public Affairs, 2015. 688 p.
20. Silverstone P.H. The Export Control Act
of 1949: Extraterritorial Enforcement.
University of Pennsylvania Law Review,
1959, vol. 107, pp. 331–362. URL: https://
scholarship.law.upenn.edu/cgi/viewcon -
tent.cgi?article=7036&context=penn_
law_review (accessed 12.06.2019)
21. Sixsmith M. Putin's Oil: The Yukos Affair
and the Struggle for Russia. NY, Blooms -
bury Academic, 2010. 320 p.
About the author:
Yury V. Borovsky – PhD. Hist. Sci., associate professor at the Department of International Re -
lations and Foreign Policy of Russia, MGIMO–University. 76, Prospect Vernadskogo Moscow,
Russia, 119454. E-mail: yuribor@mail.ru.
Research Article Y.V. Borovsky
X