НОВАЯ НАХОДКА ПРИВЕСКИ-АМУЛЕТА С РУНИЧЕСКИМИ ЗНАКАМИ

Формат документа: pdf
Размер документа: 0.72 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

Т. С. ДОРОФЕЕВА, С. И. СТЕБЛИН-КАМЕНСКАЯ 159


Н
ОВАЯ НАХОДКА ПРИВЕСКИ-АМУЛЕТА С РУНИЧЕСКИМИ ЗНАКАМИ
НА
Г ОРОДИЩЕ ПОД Н ОВГОРОДОМ 1

Т. С. Дорофеева, С. И. Стеблин-Каменская 2
1. Металлическая привеска с новгород-
ского Городища. 3 В 2011 г. на Городище под
Новгородом (Рюриково городище) проводилось
археологическое исследование участка, вы-
бранного для установки знака «Княжий ка-
мень» в память прихода князя Рюрика в Новго-
род в середине IX в. Раскоп (108 кв. м) нахо-
дился в 40 м к юго-западу от ц. Благовещения
на выходящем к Волхову крае холма. После
снятия перемешанного темно-серого гумуса на
уровне материка был выявлен котлован под-
вального помещения дома начала XX в., нару-
шивший верхнюю часть северо-западной поло-
вины одного из ранних комплексов, зафикси-
рованного в кв. 5, 9, 10, 13, 14. Комплекс пред-
ставлял собой вытянутую по линии северо-
запад–юго-восток яму яйцевидной формы. Ее
длина – 2,88 м, ширина – с юго-восточной сто-
роны 1,8–2 м, в середине – 1,6 м и с северо-
западной стороны – 0,6 м и глубина – 1,6 м
(Носов, 2012. С. 3).
Среди находок из заполнения комплекса осо-
бенно интересна литая металлическая четырех-
гранная привеска с колечком для крепления,
сделанным из рубчатой проволоки (НОЭ-11;
РГ-651 – рис. 1, 1). Концы колечка слегка стеса-
ны, заходят друг на друга, но примыкают не со-
всем плотно. Привеска выполнена из низкооло-
вянистой бронзы с примесями (основа – Cu; Sn~1%; Zn< 0,7%; Pb<0,3%; следы As и Ag).
4
Длина привески – 26 мм, ширина верхней части –
3,3 × 4,5 мм, основания – 4,4 × 7,3 мм. Колечко
из рубчатой проволоки для крепления изготов-
лено также из сплава на основе меди (основа –
Cu; Fe<0,6%; следы Pb, As, Ag). Диаметр колеч-
ка – 12 мм; толщина проволоки – 1,7 мм. На по-
верхности всех четырех граней привески, по за-
ключению сотрудника Экспериментально-трасо-
логической лаборатории ИИМК РАН Е. Ю. Ги-
ри, помимо следов неутилитарного износа есть
знаки, нанесенные намеренно и имеющие само-
стоятельное значение (см. Приложение). Вполне
вероятно, что они могут представлять собой ру-
нические знаки.
2. Руны ли это? Прежде чем обратиться
к знакам на привеске, отметим признаки, по ко-
торым можно руническую надпись отличить от
случайных или намеренных царапин, лишенных
лексического или другого коммуникативного
смысла.
Иногда насечки или резы непонятного про-
исхождения на разных археологических наход-
ках наводят на мысль о письменности. Некото-
рые рунические знаки эпохи викингов (конец
VIII–конец XI в.) по своей структуре так про-
сты,
5 что практически любые случайные цара-
пины могут быть приняты за рунические знаки,
поэтому закономерно при виде таких насечек
возникает вопрос: не руны ли это? Разумеется,
подобный вопрос уместен, если археологический
контекст допускает скандинавское присутствие.
Случается и обратное: несомненную руниче-
скую надпись, особенно на предмете небольшого

4 Благодарим коллег из ИИМК РАН и СПбГУ, участво-
вавших в комплексном обследовании привески, – Е. Ю. Гирю
и Н. С. Курганова, а также сотрудника Государственного
Эрмитажа С. В. Хаврина, который помог определить хими-
ческий состав сплава.
5 Например, руна i, коротковетвистая руна N (и даже
полноветвистая n), коротковетвистые T и c.
1 Работа выполнена при финансовой поддержке ОИФН
РАН в рамках программы «Нации и государство в мировой
истории (проект «Древнерусская культура центральных
районов Новгородской земли на перекрестках традиций
народов Восточной Европы»).
2 Дорофеева Т. С. Россия, 191186, Санкт-Петербург,
Дворцовая наб., д. 18. Институт истории материальной
культуры РАН. Отдел славяно-финской археологии.
Стеблин-Каменская С. И. Россия, 199053, Санкт-Петер-
бург, Тучков пер., д. 9. Институт лингвистических иссле-
дований РАН.
3 Разделы 1, 3 и 4 написаны Т. С. Дорофеевой, раздел 2 –
С. И. Стеблин-Каменской.
© Т. С. Дорофеева, С. И. Стеблин-Каменская, 2013

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕСТИ. Вып. 19 160


Рис. 1. Бронзовая привеска, найденная в 2011 г. на Городище под Новгородом: 1 – фото И. Г. Самоварова; 2 – знаки на привеске-амулете (здесь и далее прорисовка знаков выполнена С. И. Стеблин-Каменской).
Fig. 1. Bronze pendant found in 2011 at Ryurik Gorodishche near Novgorod: 1 – photo by I. G. Samovarov; 2 – signs on amulet-pendant (here, as below, the drawings of the signs were executed by S. I. Steblin-Kamenskaya).

размера, могут принять за случайные или наме-
ренные царапины. В отдельных случаях вопрос
о том, руны это или царапины, оказывается не-
разрешимым.
Английские рунологи Майкл Барнз и Рэй
Пэйдж (Barnes, Page, 2006. S. 53–56) используют
термин «диагностические формы» (diagnostic
forms) для того, чтобы определить, к какому из
младших рунических алфавитов относится та или
иная надпись. Можно использовать это понятие и
для того, чтобы определить, является надпись
рунической или нет. Так, например, коротковет-
вистые руны T, c, Z, N или „ не являются диагно-
стическими формами из-за их необычайно про-
стой структуры. Полноветвистые руны m и z
больше подходят для роли диагностических, но
с ними тоже надо быть осторожнее, поскольку они
имеют симметричное начертание, что характерно
для руноподобных знаков и вообще для симво-
лов. С уверенностью диагностическими можно
считать формы рун f, d, o, r или B, поскольку их
начертание вряд ли может возникнуть спонтанно.
Если использовать этот строгий подход с ди-
агностическими формами по отношению к рас-
сматриваемой привеске, то руническая надпись
точно есть на стороне Г, где присутствуют руны
f, þ, r и, возможно, коротковетвистая o (или b).
Стороны А, Б и В тоже содержат руну f, в то
время как другие знаки на этих трех сторонах не являются диагностическими. Но благодаря руне
f можно быть уверенным, что на всеx четырех
сторонах привески присутствуют рунические
надписи.
Терминология описания рунических знаков.
Стороны привески, также называемые тут гра-
нями, мы обозначим буквами A, Б, В и Г. Транс-
литерация рунических знаков дается латински-
ми буквами, жирным шрифтом.
6 При описании
рун используются термины «ствол», «ветвь»,
«дуга» или «карман». Ствол – это вертикальная
линия, которая касается верхнего и нижнего
краев плоскости и тогда является «полной».
Ствол может касаться только одного края или
даже не касается краев вовсе, и тогда он будет
являться «неполным» или «укороченным».
Ветвь – это линия, которая крепится к стволу
(или к другой ветви) и может быть длинной (u)
или короткой (l), направленной влево или впра-
во (по отношению к обсуждаемому стволу),
вниз или вверх. Ветвь может пересекать ствол
(n) или отходить от ствола, не пересекая его (N).
Дугой здесь называется одна ветвь, которая
плавно сгибается и обоими концами крепится
к стволу или к другим ветвям (d, Ö); в рунологи-

6 О принципах транслитерации можно прочесть в не-
давно вышедшем учебнике по рунологии Майкла Барнза
(Barnes, 2012. S. 3–4).

Т. С. ДОРОФЕЕВА, С. И. СТЕБЛИН-КАМЕНСКАЯ 161
ческой литературе ее называют также «округ-
лым карманом». Две ветви, отходя от одного
ствола и смыкаясь между собою, могут образо-
вать своего рода острый угол, который принято
называть «треугольным карманом» (ê, b). Две
ветви могут также, перекрещиваясь, образoвы-
вать «разделительный знак» (×), которым на ру-
нических камнях эпохи викингов обозначают
начало и конец надписи и иногда начало и конец
слова или фразы.
При описании рунических знаков плоскость,
на которую нанесена надпись, условно делится
на три поля: нижнее, среднее и верхнее (см. рис. 2).
Если края не обозначены или не совпадают
с краями предмета, то индикаторами верхнего
и нижнего краев будет средняя высота стволов
рун в надписи. Таким образом, если ветвь кре-
пится к стволу в «средне-верхней его части» –
это означает, что она крепится к нему на грани
между средним и верхним полями.


Рис. 2. Деление плоскости с рунической надписью
на три поля, которое используется для более корректного
описания рунических форм.
Fig. 2. Division of the plane with a runic inscription into three
fields used for correct description of runic inscriptions.

При описании рун на привеске также ис-
пользуются термины «полноветвистые руны»,
7
«коротковетвистые руны», «безлинейные ру-
ны», «старшие руны» и «лигатуры».
8 На при-
весках эпохи викингов иногда используются
разные аллографы для одной и той же графемы,
и тогда на привеске могут встречаться руны из
полноветвистого ряда и руны из безлинейного
ряда. Так, например, на амулете из Сигтуны
(Fv, 1933. S. 134)
9 руна r обозначается двумя
аллографами r и r. На амулете из Старой Ладо-

7 Иногда также называемые «длинноветвистыми рунами». 8 Иногда называемые «комбинированными рунами». 9 К каждой рунической надписи дается ссылка, состоя-
щая из опубликованного источника надписи (иногда в виде
аббревиатуры) и номера страницы или параграфа, посвя-
щенного этой надписи. Все аббревиатуры, которые исполь-
зуются в этой статье, расшифрованы в списке литературы.
ги 10 надпись была выполнена особым шифром,
который был создан на основе полноветвистого
и коротковетвистого рядов, встречаются два
аллографа руны m: из младшего футарка (m)
и из старшего футарка (M). Это обстоятельство
стоит учитывать при описании знаков на при-
веске и постараться на данном этапе увидеть
наибольшее количество возможных чтений для
каждого знака.
Описание и транслитерация рунических
знаков на привеске (рис. 1, 2).
Сторона А (рис. 3, 1).
1. Первый знак состоит только из ствола и мо-
жет быть прочитан как руна i. Ствол слегка на-
клонен влево.
2. Следующий знак состоит из ствола и вет-
ви. Ствол чуть заметнее наклонен влево, чем
ствoл предыдущей руны, а ветвь начинается
в средней части ствола и, слегка изгибаясь,
уходит вверх направо. Ветвь не доходит до са-
мого верха и не касается верхней грани привес-
ки. В месте соединения со стволом ветвь пере-
секает его. Таким образом, этот знак может
быть руной k (k), но нельзя и на данном этапе
исключить чтение знака как полноветвистой
руны n (или a).
Далее видны две линии, которые, перекре-
щиваясь, образуют своего рода разделительный
знак ×. Эти линии прочерчены заметно слабее,
чем предыдущие и последующие знаки, поэтому
невозможно с уверенностью определить, явля-
ются ли они частью надписи. Но поскольку на
стороне Г надпись определенно начинается
с подобного разделительного знака, то все же
кажется небезосновательным это предположить.
3. Следующий знак, по всей видимости, со-
стоит из ствола и одной или двух ветвей. Первая
видна четко и отходит от верхней части ствола
вверх налево, но не касается верхней грани при-
вески. Направо от ствола, чуть ниже того места,
где крепится первая ветвь, возможно, отходит
вверх еще одна ветвь. Несмотря на то что ее
следы можно разглядеть даже на фотографиях
(см. рис. 4, 1), она слишком слабо прорезана,
поэтому относиться к ней стоит осторожно. Сам
ствол не касается ни верхней, ни нижней грани
и словно продублирован еще одной чуть более
слабой линией налево. Относится ли эта вторая

10 См., напр., Кузьменко, 1997. C. 20–22 или Мельнико-
ва, 2001. С. 191.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕСТИ. Вып. 19 162

Рис. 3. Прорисовка знаков: 1 – сторона А; 2 – сторона Б; 3 – сторона В; 4 – сторона Г.
Fig. 3. Drawing of the signs: 1 – side А; 2 – side Б; 3 – side В; 4 – side Г.

линия к стволу, и тогда каким образом, пока
сказать сложно. Это знак сложно определить,
но если правая ветвь всед-таки реальна, то руна
может быть прочитана как m (m ).
4. Четвертый знак состоит из ствола и ветви,
которая пересекает ствол в его средне-нижней
части. Ветвь прочерчена с наклоном влево. Знак
может быть либо полноветвистой руной a, либо
руной n .
5–6 (?). Далее следует знак, который, скорее
всего, состоит из одного ствола и ветви, отхо- дящей от средне-верхней части ствола вниз на-
право. Это может быть руна
l ( l). Шестой знак
состоит из ствола и ветви, отходящей от верх-
ней части ствола налево вниз и пересекающей-
ся с ветвью предыдущего знака. Эти два знака
можно прочесть вместе как старшую руну M
( M ). В то же время этот знак можно читать от-
дельно от предыдущего, и тогда он может быть
коротковетвистой руной t или даже коротко-
ветвистой руной a с высоко расположенной
ветвью.

Т. С. ДОРОФЕЕВА, С. И. СТЕБЛИН-КАМЕНСКАЯ 163


Рис. 4. 1 – Сторона А: первые пять знаков. Стрелка указывает на правую ветвь третьего знака, которая прочерчена слабее,
чем левая ветвь этого же знака; 2 – Сторона В: первые шесть знаков. Стрелка указывает на ветвь, которая касается ствола
второй руны и пересекает ствол третьей руны.
Съемка с помощью бинокулярного стереоскопа МБС-2 (увеличение 3,5 к 1). Фото С. И. Стеблин-Каменской.
Fig. 4. 1 – Side А: first five signs. The arrow indicates the right branch of the third sign which is not so clearly engraved as the left branch of the same
sign; 2 – side В: first six signs. The arrow indicates the branch touching the stem of the second rune and crossing the stem of the third rune.
Photographed using MBS-2 binocular stereoscope (magnification 3.5: 1). Photo by S. I. Steblin-Kamenskaya.

7. Следующий знак состоит из ствола и двух
ветвей. Обе ветви крепятся в средней части ство-
ла и нижняя слегка пересекает ствол. Обе ветви
идут вверх направо и доходят до верхней грани
привески. Знак без труда читается как руна f.
8. Ствол следующего знака расположен под
ветвями предыдущей руны, которые, по всей
видимости, прорезаны позднее, т. е. резчик сна-
чала начертил стволы и только после этого вет-
ви, что является вполне обычной практикой на
рунических камнях эпохи викингов.
9. Следующие три знака представляют из се-
бя три укороченных ствола. Первая линия начи-
нается с самого верхнего края и заканчивается
чуть ниже середины плоскости небольшой резой вверх. Насколько эта реза там оказалась наме-
ренно, сказать трудно. Если она принадлежит
этому знаку, то руна может быть прочитана как
безлинейная руна k, но такие безлинейные руны
до сих пор встречались только на территории
Швеции. Если реза случайная, то такой непол-
ный ствол, отходящий от верхней линии, может
быть коротковетвистой (или безлинейной) ру-
ной s.
10. Вторая короткая линия начинается чуть
ниже верхней линии края и заканчивается тоже
в середине, но чуть ниже предыдущей. Непо-
нятно, является ли этот знак руной.
11. Tретья линия начинается ниже верхнего
края и чуть ниже предыдущего знака и заканчи-

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕСТИ. Вып. 19 164
вается в нижней части среднего поля. Этот знак,
как и предыдущий, не определить, но он напо-
минает безлинейную руну þ.
Далее следует еще один разделительный знак ×.
Сторона Б (рис. 3, 2).
1. Первый знак состоит из слегка наклонен-
ного влево ствола и короткой ветви, которая
отходит от середины ствола налево вверх, но не
доходит до верхнего края. Ствол касается верх-
него края, но не касается нижнего. Этот знак
может быть либо коротковетвистой руной n,
либо руной a. Обычно эти две руны различа-
ются направлением ветви вверх или вниз, но
иногда и тем, на какой стороне ствола ветвь
крепится.
2. Следующий знак состоит из ствола, кото-
рый, так же как и предыдущий ствол, отходит от
верхнего края, но не касается нижнего. Ветвь
крепится в середине ствола, слегка пересекая
его, и идет вверх направо. Этот знак тоже может
быть руной a или n.
3. Третий знак состоит из неполного ствола,
который отходит он нижнего края и заканчива-
ется чуть выше серединной части этой грани.
Такую форму имеет коротковетвистая руна R.
4. Далее следует знак, состоящий из ствола
и двух ветвей. Обе ветви направлены вверх и
вправо: нижняя крепится у самого основания
ствола, а верхняя крепится в серединной его
части. Обе ветви слегка пересекают ствол. Та-
кую форму имеет руна f. Интересно обратить
внимание на то, что руна f часто имеет такую
форму именно в надписях коротковетвистыми
рунами. Например, в надписи на Рёкском камне
(см. иллюстрации к Рёкскому камню − Östergöt-
lands runinskrifter, § 136) или на Староладожском
стержне.
11
5. Следующий знак представляет из себя уко-
роченный ствол, который отходит от верхнего
края и заканчивается в средне-нижней части
этой грани. Такую форму имеет коротковетви-
стая руна s. В то же время эта линия длиннее,
чем коротковетвистая s обычно бывает по от-
ношению к плоскости, поэтому нельзя исклю-
чить, что этот знак является руной i с неполным
стволом.
6. Шестой знак похож на комбинацию не-
скольких рун, но определить, каких именно, не

11 См., напр., Кузьменко, 2012. С. 254. Рис. 2.
представляется возможным. В этом знаке можно
увидеть и руну u, и руну i, и даже þ или l.
7. Далее следует знак, состоящий из ствола и,
возможно, ветви, если эта ветвь не принадлежит
последующей руне. Ветвь отходит от средне-
нижней части ствола, идет вверх направо и до-
ходит до верхней части следующего ствола.
Скорее всего, эта ветвь принадлежит после-
дующей руне, но на данном этапе транслитера-
ции лучше учесть все возможные чтения, чем
пропустить маловероятные. Если ветвь принад-
лежит этой руне, то она может быть прочитана
как коротковетвистая n или a, и не исключено
даже чтение k. Если же ветвь к этому стволу не
принадлежит, то руна читается как i.
8. Этот знак состоит из ствола и, по всей ви-
димости, двух ветвей. Левая начинается в сере-
динной части ствола и идет вниз, касаясь пре-
дыдущего ствола, а правая начинается в верхней
части ствола, но не с самого края, и доходит до
нижнего края. Такую форму имеет полноветви-
стая руна R. Если же левая ветвь все же принад-
лежит предыдущей руне, то эта руна может
быть прочитана как u.
9. Следующий знак состоит только из ствола.
Ствол отходит от верхнего края, но не доходит
до нижнего, а останавливается в средне-нижней
части этой плоскости. Этот знак может быть ко-
ротковетвистой руной s или небрежно прoчер-
ченной руной i с неполным стволом.
10. Эта руна состоит из ствола, который, как
и ствол предыдущей руны, не доходит до ниж-
него края, и из ветви, которая идет налево вниз.
Ветвь пересекает ствол и уходит направо вверх.
Руна может быть прочитана как полноветвистая
руна a или n.
11. Далее следует знак, состоящий из такого
же, как предыдущий, укороченного ствола, ко-
торый не доходит до нижней линии, и из ветви,
которая отходит от ствола вправо вверх и, по
всей видимости, доходит до верхнего края. Руна
может быть прочитана как k или как коротко-
ветвистые n или a.
12. Следующий ствол тоже укорочен, он от-
ходит от нижнего края и заканчивается в средне-
верхней части плоскости. Слева от ствола есть
линия, направленная влево и вниз. Возможно, –
это ветвь, однако она не прикасается к стволу.
Если она принадлежит стволу, руна может быть
прочитана как коротковетвистая руна t. Если же

Т. С. ДОРОФЕЕВА, С. И. СТЕБЛИН-КАМЕНСКАЯ 165
она не принадлежит стволу, а читается отдельно,
то руна может быть либо безлинейной a, либо
своего рода разделительным знаком. Ствол в та-
ком случае может быть прочитан как коротко-
ветвистая руна R (Z).
13. Последний знак на этой стороне состоит
из ствола, который не доходит ни до нижнего,
ни до верхнего края. Ствол пересекается корот-
кой линией по диагонали слева вверх. На правой
стороне ствола видна еще одна линия, которая,
возможно, тоже должна была пересекать ствол,
на этот раз справа вверх. Однако следов пересе-
чения не видно. Поэтому нельзя быть уверен-
ным, что это руна может читаться как h (h), но
и исключить этого тоже нельзя.
Сторона В (рис. 3, 3).
1. Первый знак на этой стороне является ру-
ной f: его ствол слегка наклонен влево и касает-
ся и нижнего и верхнего края, обе ветви пересе-
кают ствол и идут вверх вправо до верхней ли-
нии. Нижняя ветвь крепится в средне-нижней
части ствола, а верхняя в средне-верхней.
2. Следующий знак является, по-видимому,
руной i и состоит только из ствола. Однако ветвь
последующей руны касается верхней части это-
го ствола. Далее следует четкий разделительный
знак.
3. Третий знак состоит из ствола и двух или
даже трех ветвей (см. рис. 4, 2). Первая ветвь
очень длинная, она отходит от верхушки преды-
дущего ствола, пересекает ствол третьей руны
в средне-верхней ее части и уходит вниз напра-
во, касаясь нижнего края. Вторая ветвь отходит
от той же средне-верхней части ствола и идет
налево вниз, касаясь нижнего края. Пересекает
она ствол и уходит вправо вверх или нет, не со-
всем ясно, но похоже, что нет. Третья ветвь от-
ходит от средне-верхней части ствола вверх на-
право и не касается верхнего края. По всей ви-
димости, эта ветвь крепится не к самому стволу,
а к первой ветви. Сложно сказать, является ли эта
руна лигатурой или нет. Она может быть прочи-
тана и как R, если считать, что ее форма должна
была быть z и что ее ветви случайно оказались
слишком длинными. Она может быть прочитана
и как ú, eсли предположить, что ветви намеренно
сделаны длинными в верхней части руны. Руна
такой формы называется по-исландски tvímaðr
и используется позднее в средние века для обо-
значения слова «человек». В эпоху викингов
следует скорее ожидать, что эта руна читается как лигатура 9
mR, или что она зеркальная, 12
а значит читается либо как R, либо как m.
4. Следующий знак представляет собою слабо
прочерченный ствол. Насколько его можно счи-
тать руной – не ясно, но если да, то это руна i.
5. Этот знак также является слабо прочерчен-
ным стволом. Если это руна, то это тоже руна i.
6. Далее следует еще один ствол, на котором
есть маленькая ветвь в средне-верхней части
ствола. Насколько она сделана намеренно, ска-
зать трудно, но если она принадлежит этому
знаку, то руна может быть прочитана как корот-
коветвистая руна n или a.
7. Еще один слабо прочерченный ствол с ко-
роткой ветвью, отходящей от его серединной
части налево вверх, может быть прочитан как
коротковетвистая руна a или n.
8. Далее следует еще один слабо прочерчен-
ный ствол.
9. Следующий знак состоит из укороченного
ствола, который не касается верхнего края,
а заканчивается в средне-верхнем поле. Две вет-
ви отходят от средней части ствола вверх напра-
во, но ни одна из них не доходит до верхнего
края. Подобную форму имеет коротковетвистая
руна b, только ее ствол обычно достигает и верх-
него и нижнего краев.
10. Далее следует еще одна слабо прорезан-
ная линия.
11. И за ней видна еще одна так же слабо
прорезанная линия.
12. На следующей линии есть ветвь, отходящая
от середины ствола вниз и влево, однако эта ветвь
прочерчена сильнее, чем сам ствол, и поэтому,
возможно, не относится к нему. Если же относит-
ся, то этот знак может быть руной a или n.
13 и 14. Далее видны еще две слабо прочер-
ченные линии.
После чего, возможно, следует разделитель-
ный знак ×, но поскольку на этом месте есть еще
несколько линий или царапин неопределенного
характера, то быть уверенным нельзя.
Сложно объяснить, почему на стороне В так
много слабо прорезанных вертикальным линий.
Может быть, резчик не доделал надпись на этой
стороне до конца, а только нанес своего рода
эскиз? Но в таком случае удивляет, что эти ли-
нии расположены так тесно. В то же время на

12 О зеркальных рунах см., напр. Кузьменко, 1997. С. 21.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕСТИ. Вып. 19 166
этой стороне присутствуют руна f и, возможно,
руна b, благодаря которым мы можем быть уве-
ренными, что и на этой стороне привески имеет-
ся руническая надпись.
Сторона Г (рис. 3, 4).
Вся надпись на этой стороне, как и на преды-
дущей, выполнена с наклоном влево. Надпись
начинается с разделительного знака.
1. Первая руна уверенно может быть прочи-
тана как u. Ее ствол прямой с наклоном влево не
доходит до верхнего края. Ветвь, отходящая от
верхушки ствола, слегка изогнута в середине и
касается нижнего края.
2. Вторoй знак, несомненно, является руной f.
Его ствол тоже не доходит до верхнего края
привески, его ветви отходят справа от ствола
вверх направо и доходят до верхнего края.
3. Следующая руна состоит из ствола и, воз-
можно, одной ветви. Но дело в том, что эта
ветвь прочерчена заметно слабее и не касается
ствола (см. рис. 5, 1). Если она все же принад-
лежит стволу, то руна должна читаться как u.
Однако поверх этой «ветви» прочерчена сле-
дующая руна r (с помощью которой резчик,
возможно, исправил неверно вырезанную пре-
дыдущую руну?), поэтому не исключено, что
этот третий знак состоит только из ствола и то-
гда является руной i.
4. Эта руна, несомненно, является руной r:
она состоит из ствола, дуги и ветви. Ствол не
доходит до верхнего края привески, и руна
поэтому меньше, чем предыдущая руна f.
Ствол не так сильно наклонен влево, как пре-
дыдущие. Напротив, он почти вертикален по
отношению к нижней и верхней граням. Дуга
отходит от макушки ствола, но не примыкает к
нему своим нижним концом, ветвь отходит от
нижнего конца дуги и упирается в нижний
край привески.
5–6 (?). Далее следует сложное место, где не
очень понятно, какие линии являются стволами,
а какие ветвями (см. рис. 5, 1). Мы видим сильно
наклоненную влево линию, которая соприкаса-
ется нижним своим концом со следующей более
прямой линией. Эта вторая линия, скорее всего,
является стволом. Значит, первая линия либо
является ее ветвью, либо нeзависимым стволом.
Если они независимы друг от друга, то первая
линия может быть руной i, а вторая – руной n
или a. У шестого знака есть, по видимости, еще од-
на ветвь с правой стороны, которая уходит вверх
направо и касается ствола следующей руны 7.
Одним словом, непонятно, какому из этих двух
стволов наверняка принадлежит эта ветвь, но,
скорее всего, руне 6, а не 7.
Таким образом, у шестого ствола есть либо
две ветви – слева и справа, либо только одна –
справа. В первом случае руна может быть про-
читана как m (m). Однако большая разница ме-
жду ветвями, одна из которыx длинная и дости-
гает верхнего края, а другая короткая и упирает-
ся в последующий знак, не позволяет с уверен-
ностью идентифицировать эту руну как m. Со-
блазнительно было бы прочесть ее как перевер-
нутую лигатуру )
un, но поскольку перевернутые
руны встречаются редко, а перевернутые лига-
туры и того реже, то это чтение весьма сомни-
тельно.
7. Следующая линия, скорее всего, является
стволом и в таком случае может читаться как
руна i. Если же ветвь, которая ее касается, при-
надлежит ей, а не предыдущей руне, то она мо-
жет быть прочитана как a или n.
8. Далее следует укороченный ствол, кото-
рый касается нижнего края и доходит до сере-
дины среднего поля. Такую форму имеет корот-
коветвистая руна R.
9. Этот знак состоит из ствола, который каса-
ется обоих краев, и из двух ветвей, отходящих с
правой стороны ствола – одна вверх, а другая
вниз – и смыкающихся между собой. Треуголь-
ный карман, образованный этими ветвями, рас-
положен в средней части ствола. Знак, несо-
мненно, является руной þ.
10. Ствол следующей руны сильно наклонен
влево, и пересекает ствол последующей руны на
границе между нижним и средним полями.
В средне-верхней части ствола слева присутствует
короткая наклоненная вниз ветвь. Эта руна может
быть прочитана как коротковетвистая a или n.
11. Эта руна, по всей видимости, является
руной þ: ее ствол достаточно прямой, и в сред-
не-верхней части ствола расположен треуголь-
ный карман, состоящий, как и в знаке 9, из двух
ветвей. В то же время невозможно полностью
исключить, что этот знак может быть руной r,
если то, что сейчас кажется стволом предыду-
щей руны, является ветвью, принадлежащей
этому знаку.

Т. С. ДОРОФЕЕВА, С. И. СТЕБЛИН-КАМЕНСКАЯ 167

Рис. 5.
1 – На снимке очень четко видна диллемма с пятым и шестым знаками: где заканчивается пятый и начинается шестой? (макросъемка
с помощью объектива Canon MP-E 65 mm f/2,8 1–5× Macro Photo (увеличение 4 к 1); 2 – Сторона Г: маленькие руны 1–7 в верхнем
правом углу обведены черным цветом (съемка с помощью бинокулярного стереоскопа МБС-2 (увеличение 4 к 1);
3 – Прорисовка знаков на стороне Г (макросъемка с помощью объектива Canon MP-E 65 mm f/2,8 1–5× Macro Photo (увеличение 1 к 1).
1, 3 – фото Е. Ю. Гири; 2 – фото С. И. Стеблин-Каменской.
Fig. 5. 1 – In the photo, the dilemma with the fifth and sixth signs is clearly discernible: where does the fifth one end and the sixth begins?
(macro photo using Canon MP-E 65 mm f/2,8 1–5× lens, magnification 4:1); 2 – side Г: the small runes 1–7 in the upper right corner
are outlined with black (photographed using MBS-2 binocular stereoscope (magnification 4:1); 3 – drawing of the signs on side Г
(macro photo using Canon MP-E 65 mm f/2,8 1–5× lens, magnification 1:1).
1, 3 – photo by E. Yu. Girya; 2 – photo by S. I. Steblin-Kamenskaya.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕСТИ. Вып. 19 168
12. Эта руна состоит из наклоненного влево
ствола и двух коротких, направленных вниз вет-
вей с левой его стороны. Одна крепится в верх-
ней части ствола, а другая в средне-нижней. Эта
руна может быть прочитана как коротковетви-
стая o, но поскольку у коротковетвистой руны o
ветви чаще всего расположены на правой сторо-
не и направлены вверх, то нельзя исключить
и чтение этой руны как коротковетвистой b,
13
даже если результатом этого будет ряд соглас-
ных звуков, которым сложно будет найти досто-
верное толкование.
13. Далее следует еще одна руна þ: ее ствол
прочерчен слабее, чем у предыдущих рун, а его
верхняя часть почти теряется, но все же следы
верхней части ствола по-прежнему видны. Тре-
угольный карман, образуемый ее ветвями,
больше, чем у предыдущих рун þ. Верхняя ветвь
тоже прочерчена слабее, и ее самая верхняя
часть тоже теряется.
14. Следующая руна состоит из ствола и од-
ной короткой ветви, крепящейся в верхней его
части и уходящей влево вниз. Ветвь слегка заде-
вает верхнюю ветвь предыдущей руны. Руна
может быть прочитана как a или n.
15. Этот знак состоит только из ствола и мо-
жет быть прочитан как руна i. В то же время
ствол слегка не доходит до верхнего и нижнего
краев, так что не исключено, что он служит сво-
его рода разделительной линией.
На этой же стороне в правом верхнем углу
имеются очень маленького размера насечки, кото-
рые тоже являются рунами (см. рис. 3, 4; 5, 2, 3).
1. Если эта линия намеренно вырезана, то она
может читаться как i.
2. Такое же «если» относится и к следующим
трем линиям, которые образуют руну s.
3. Третий знак состоит из ствола, ветви и ду-
ги, которая отходит от его верхушки, но не при-
мыкает к нему. От нижнего края этой дуги отхо-
дит короткая ветвь вниз и вправо. Можно с не-
которым сомнением прочесть эту руну как r
с очень короткой ветвью, которая не доходит до
уровня нижней части ствола.
4. Четвертый знак состоит только из ствола
и может быть прочитан только как рунa i.
5. Далее следует руна s, все линии которой
четко видны.

13 Ср. Källström, 2012. S. 122.
6. Следующий знак состоит из ствола и вет-
ви, которая располагается на его верхушке и
идет вверх направо и вниз налево (è, é). Такой
аллограф к коротковетвистой руне t встречается
как в норвежских, так и в шведских рунических
надписях (Johnsen, 1968. S. 23–31).
7. Последний знак состоит только из ствола
и читается как i.
После этих маленьких рун виднеется микро-
скопический разделительный знак.
Результаты описания рун на привеске.
Подводя итог, можно дать все варианты чте-
ния четырех сторон этой привески (см. рис. 6)
и привести сокращенную транслитерацию зна-
ков для последующих изданий.
Точками в рунологической литературе отме-
чают руну, форма которой видна, но чтение ко-
торой неточно по какой-либо причине; знаком
вопроса отмечены руны или знаки, которым
очень трудно предложить какое-либо достовер-
ное чтение.
Транслитерация
:
А: i2
k × ?a!
l"
tfi??? ×
B: "
n"
aRf"
s?!
i"
Ri"
a"
k"
t"
h
C: fi × ???"
n"
a!
i"
b??"
a?? ×
D: × uf"
ur!
i"
n!
iRþaþ"
oþa? !
i"
s!
risti ×

Руны на привеске, скорее всего, были рассчи-
таны не только на формальное прочтение, но
и на интерпретацию. Об этом свидетельствуют
разделительные знаки на сторонах A, В и Г,
а также четкость надписи на стороне Г. На этой
стороне руны не только особенно четко видны,
но и образуют гармоничный ряд из согласных
и гласных звуков, смысл которого, будем наде-
яться, со временем будет понят.
Сторона A очень многообещающе начинает-
ся комбинацией рун i"
k, которую можно интер-
претировать как личное местоимение ek «я», но
поскольку далее возникают сложности даже
с чтением знаков, то придется пока оставить это
толкование в стороне. Очень соблазнительно
прочесть три последние руны на стороне A как
fi"
k с безлинейной руной k и, таким образом,
увидеть в этой комбинации рун древнегерман-
ский глагол fā «получить» в прошедшем време-
ни единственного числа третьего лица fikk «[он,
она] получил(а)», но поскольку между i"
k и fi"
k
три знака из четырех под сомнением, то надпись
на этой стороне пока нечитаема.

Т. С. ДОРОФЕЕВА, С. И. СТЕБЛИН-КАМЕНСКАЯ 169

Рис. 6. Варианты чтения рунических знаков на привеске-амулете.
Fig. 6. Variants of interpretation of runic signs on the amulet-pendant.

Интересно отметить, что маленькие руны
! risti на стороне Г, по всей видимости, содержат
слово rīsti, которое является формой древнегер-
манского глагола rīsta «резать» в прошедшем
времени единственного числа третьего лица
«[он или она] вырезал(а)» и в сослагательном
наклонении настоящего времени единственного
числа третьего лица «да вырежет [он или она]».
Комбинация рун 1
i2
s тогда может пониматься как
местоимение es «тот, который». Таким образом,
можно даже получить предложение «Тот, кото-
рый вырезал [руны]», но надо учитывать, что
три руны из семи в этом предложении имеют
неточное чтение. Обращает на себя внимание,
что сторона Г, возможно, начинается теми же
рунами, что и надпись на Староладожском
стержне: uf!
ir. Этому сочетанию рун можно по-
добрать несколько разных интерпретаций, но сейчас мы ограничимся предположением, что
в этих рунах может быть скрыт предлог yfir «над».
Все эти наблюдения позволяют надеяться,
что надпись на привеске поддается интерпрета-
ции, и, возможно, в будущем будет предложено
ее толкование.
3. Возможное назначение привески и ана-
логии. Датская исследовательница Э. Роэсдаль
отмечает, что «руны можно найти на самых раз-
ных предметах. …Иногда это было всего лишь
имя владельца вещи, а иногда какое-нибудь из-
речение. Некоторые надписи могли представ-
лять собой магические письмена» (Роэсдаль,
2001. С. 96). Среди находок, происходящих
с новгородского Городища, есть две бронзовые
привески-амулета, на которых имеются руниче-
ские надписи. Обе привески представляют собой
небольшие бронзовые пластинки: одна – трапе-

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕСТИ. Вып. 19 170
циевидной формы (размер – 5,8 × 1,16–2,15 см),
вторая – прямоугольной (4,8 × 1,3 см) (Носов,
1990. С. 124, рис. 47, с. 126). Надписи на при-
весках размещены вдоль пластинок, но в первом
случае на обеих сторонах, во втором – только на
одной. По мнению Е. А. Мельниковой, вторую
привеску могли сделать на самом Городище,
скопировав надпись с одной из сторон первой
пластинки (Мельникова, Носов, 1987. С. 220).
Отметим, что оба эти амулета найдены также на
центральной, возвышенной части памятника в
45 м к югу от церкви Благовещения. В культур-
ном слое памятника оба предмета оказались
предположительно во второй половине X–рубе-
же X–XI вв. (Носов, 1990. С. 106, рис. 47 на
с. 124). В России металлические привески-
амулеты с руническими надписями известны не
только на новгородском Городище. Похожая
привеска была обнаружена при раскопках в
Старой Ладоге в слое второй половины X в.
Амулет представляет собой медную
пластинку
подтрапециевидной формы с ушком для приве-
шивания. Высота пластинки – 4,8 см, ширина
у плечиков – 1,42 см, ширина в нижней части –
1,8 см, толщина – 0,1 см. Знаки на староладож-
ском амулете располагались продольно на обеих
сторонах пластинки в две строки на каждой
(Кузьменко, 1997. С. 18–27). Привески-амулеты,
подобные двум городищенским и староладож-
ской, были широко распространены в Восточной
Скандинавии с VIII по XII в. (Мельникова, 2001.
С. 177). Все они предназначались для ношения,
о чем свидетельствуют отверстия на привесках
и сохранившиеся в отдельных случаях колечки
для крепления. Форма новой городищенской
привески отличается от этих трех амулетов
с руническими надписями, но она также сделана
из металла, имеет колечко для крепления, знаки
надписи расположены вдоль всех граней, и, сле-
довательно, могла использоваться в тех же ма-
гических целях, что и амулеты на металличе-
ских пластинках. Таким образом, мы можем
рассматривать находку 2011 г. как амулет.
Прямых археологических аналогий для при-
вески пока не найдено, но не исключено, что
четырехгранная металлическая привеска была
сделана в подражание янтарным привескам тра-
пециевидной формы или каменным оселкам,
которые известны по погребениям Бирки
(Arbman, 1940. Taf. 103, 3; Taf. 188, 1–10, 16–18;
Sundbergh, Arwidsson, 1989. S. 102–111). Как от-
мечает И. Янссон, маленькие, тщательно изго-товленные точильные камни, которыми, как
правило, никогда не пользовались для заточки
инструмента, происходят из мужских погребе-
ний Бирки (Янссон, 1999. С. 35). Некоторые
оселки или точильные камни без следов срабо-
танности были предметами культово-маги-
ческого назначения во многих культурах (Гряз-
нов, 1961. С. 142; Вулли, 1961. С. 58; Sundbergh,
Arwidsson, 1989. S. 107–108; Тодд, 2005. С. 31).
Материалом для них служили красивые цветные
породы камня: «различные тонкозернистые,
аморфные или кристаллические породы – яшма,
змеевик, порфир, глинистые сланцы, кварцит
и др.» (Грязнов, 1961. С. 143). Точильные камни
без следов износа, находимые в погребениях
Бирки, «обычно сделаны из фиолетового или
желтоватого ленточного сланца, который прида-
ет им видимость орнаментированности, и мало-
пригодны для использования по своему прямо-
му назначению. Поэтому есть основания пола-
гать, что эти оселки носились в качестве амуле-
тов» (Янссон, 1999. С. 35). По мнению И. Янс-
сона, в корпусе находок новгородского Городи-
ща есть по крайней мере «два таких амулета:
один из черного сланца, а другой из слоистого»
(Там же). Тщательно отполированные оселки
четырехгранной формы без следов использова-
ния выявлены также и в Гнездовском археоло-
гическом комплексе. Такие точильные камни
входили в «богатый инвентарь погребений лю-
дей высокого социального статуса» (Бычкова
и др., 2008. С. 312–314).
С. И. Стеблин-Каменская отмечает, что на
точильных камнях или оселках эпохи викингов
иногда встречаются и рунические надписи.
В корпусе шведских рунических надписей она
выявила пять таких предметов (см. SRI):
1–2. На двух оселках с острова Готланд (G
§ 281: черный сланец, XI в.; G § 311: гранит, XI в.)
присутствует, например, младший футарк, кото-
рый писался в качестве магической формулы
для защиты от темных сил или в целях обучения
руническому письму. На другом оселке с Гот-
ланда (G § 216: песчаник, XI в.) присутствуют
два имени собственных Ormika, Ulfhva[t]r и че-
тыре топонима: «Греция, Иерусалим, Исландия,
Саркланд».
3. На оселке с острова Эланд (Fv, 1918(2).
S. 15) можно прочесть очень интересные надпи-
си, которые, однако, требуют проверки:
А: «От напасти .... мужа (?) ...»
Б: «. . .»

Т. С. ДОРОФЕЕВА, С. И. СТЕБЛИН-КАМЕНСКАЯ 171
В: «Ешь ты, точильный камень, на свою беду!»
Г: «Ешь ты точильный камень с этой спинки
(стороны)!»
4. Песчаный оселок из провинции Упланд
(Fv, 1913. S. 276) содержит не поддающуюся
интерпретации комбинацию рун.
5. Еще один песчаный оселок из провинции
Эстергётланд (ANF, 1937. S. 184), который да-
тируется эпохой викингов со знаком вопроса,
содержит руноподобные знаки и руны, которым
пока не было предложено чтения. Приведенные
надписи на точильных камнях в основном носят
заклинательных характер.
В. В. Иванов и В. Н. Топоров на основе ана-
лиза лингвистического материала предполо-
жили, что у индоевропейцев точильные камни
и оселки, наряду с другими каменными пред-
метами (каменными топорами, жерновами и
пр.), являлись атрибутом бога грозы и неба
(Иванов, Топоров, 1974. С. 95–96). В связи
с этим обращает на себя внимание приведен-
ный в «Младшей Эдде» рассказ Снорри Стур-
луссона о битве Тора с великаном Хрунгиром.
Тор был вооружен молотом, а у Хрунгира вме-
сто оружия было точило. «Точило столкнулось
в воздухе с молотом и раскололось пополам.
Один кусок упал на землю, из него-то и обра-
зовались все кремневые скалы. А другой кусок
вонзился Тору в голову» (Младшая Эдда,
1970. С. 116). Чтобы извлечь осколок, прови-
дица Гроа стала петь над Тором заклинания,
и точило начало шататься. В благодарность за
врачевание Тор сообщил провидице, что ее
муж скоро вернется домой. «И Гроа так тому
обрадовалась, что позабыла все заклинания,
и точило перестало шататься. Оно все сидит
в голове у Тора. Поэтому следует остерегаться
бросать точило поперек пола: тогда шевелится
точило в голове у Тора» (Там же. С. 117–118).
А. Е. Мусин приводит мнение А. Карли о том,
что в эпоху Великого переселения народов
в Скандинавии точильные камни известны
в качестве оберегов жилищ, и подчеркивает
общебалтийский характер «культа точильных
камней» (Мусин, 2012. С. 584).
4. Хронология вещевого комплекса. Время
и место изготовления и функционирования рас-
сматриваемой новой привески, так же как и об-
стоятельства нанесения на нее рунических зна-
ков, нам неизвестны, но наличие коротковетви-
стых рун на привеске-амулете позволяет дати-
ровать ее не ранее начала IX в. В заполнении комплекса, из которого проис-
ходит четырехгранная привеска-амулет, были
найдены: серебряная бляшка-привеска; фраг-
мент скандинавской равноплечной фибулы;
бронзовая игла от кольцевидной фибулы; два
фрагмента бронзовой проволоки; бронзовый
салтово-маяцкий перстень с крестообразно рас-
положенными «лапками», вставка которого не
сохранилась; пять фрагментов аббасидских дир-
хемов, относящихся к двум первым этапам об-
ращения восточных монет на Руси, а также две
бронзовые весовые 14-гранные гирьки (Носов,
2012. С. 18).
Серебряная бляшка-привеска первоначально
использовалась в качестве ременной накладки.
О ее вторичном использовании свидетельствуют
спиленные штифты и накладная петля, сделан-
ная из узкой тонкой серебряной пластинки. Из-
ношенность накладной петельки говорит о дли-
тельном времени использования этого украше-
ния. На бляшке-привеске – характерный бордюр
из «вытянутых перлов» и орнамент в виде три-
листника, дополненного изображениями стро-
енных ягод (Носов и др., 2012. Рис. на с. 85; До-
рофеева, 2012. С. 231, рис. 1, 4; с. 237). Подоб-
ные ременные накладки встречаются в угро-
мадьярских погребениях Прикамско-Уральского
региона конца VIII–первой половины IX в., та-
ких как, например, Большетиганский могильник
(погребения 12, 28) (Халикова, 1976. Рис. 4, 6, 7;
5, 3–7; Казаков, 1992. С. 68–69, рис. 20, с. 72–73,
рис. 21; 2001. С. 58, рис. 1, 1,
2, 15, 16). Сереб-
ряная поясная накладка, аналогичная городи-
щенской бляшке-привеске, имелась в коллекции
Теплоуховых. Накладка происходила из Гайн-
ской волости Чердынского уезда Пермской гу-
бернии. А. А. Спицын на основании орнамента
датировал ее VIII–IХ вв. (Спицын, 1902. Табл.
XVII, 36). Такой же декор есть и на поясных на-
кладках из кургана у с. Ново-Николаевка Екате-
ринославской губернии (совр. Днепропетров-
ская обл.) (Ханенко, 1902. Табл. XIX, 682, 739,
819). Находки деталей поясной гарнитуры с ха-
рактерным бордюром и орнаментом в виде три-
листника «идут полосой от Прикамья и Башки-
рии через Среднее Поволжье к Подонью. По
комплексам вещей они датируются в большин-
стве IX или IX–X вв.» (Казаков, 1972. С. 165).
В Швеции в женском захоронении Bj. 518 Бирки
есть похожая бляшка-привеска с характерным
бордюром из «вытянутых перлов» и орнаментом
в виде трилистника. Как и городищенская, она

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕСТИ. Вып. 19 172
переделана в привеску с помощью накладной
петли из узкой пластинки (Arne, 1914. Fig. 238).
В погребении зафиксированы три фибулы − две
овальные и круглая (Arbman, 1940. Taf. 96, 7).
По мнению Ф. А. Андрощука, комплексы с та-
ким сочетанием фибул относятся к середине IX–
началу X в. (Андрощук, 1999. С. 194–205). Ти-
пичные для угро-мадьярских комплексов на-
кладки могли попасть в Бирку и на Городище во
второй половине IX в. – в период наивысшей
активности Волжского торгового пути.
Равноплечная фибула, фрагмент которой най-
ден в заполнении комплекса, относится к типу
скандинавских украшений, наиболее распро-
страненному на территории Восточной Европы, –
Р-58, по Я. Петерсену (Petersen, 1928. P. 77) или
IA: 1, по Г. Б. Аагард (Aagård, 1984. P. 100), ко-
торый датируется в пределах IX в.
Бронзовый литой перстень салтовского типа
с крестообразно расположенными лапками по
классификации С. А. Плетневой относится к ти-
пу 1, датируемому концом VIII–первой полови-
ной IX в. (Плетнева, 1967. С. 137–143, рис. 36).
Такие перстни со вставками часто встречаются
в угро-мадьярских погребениях IX–рубежа IX–X вв. Подобный перстень происходит из слоев второй
половины IX в. Старой Ладоги (Давидан, 1986.
С. 100–102, рис. 1; 2, 2). На новгородском Горо-
дище аналогичный перстень найден вместе со
скорлупообразной фибулой типа P-37 по клас-
сификации Я. Петерсена (Petersen, 1928. Fig. 27)
в комплексе № 52 конца IX–начала X в., распо-
ложенном в 40 м к югу от ц. Благовещения (Но-
сов, 1990. С. 93, рис. 37, 4; с. 107).
Основную категорию находок комплекса со-
ставили разнообразные стеклянные и каменные
бусы. Среди каменных бус выделяется хру-
стальная в виде восьмигранной призмы с пира-
мидальными концами длиной 30 мм – тип, кото-
рый не встречается после 950 г. (Callmer, 1977.
P. 225). На территории Древней Руси подобные
бусы редки и находятся в основном в «дружин-
ных» памятниках IX–X вв. (Фехнер, 1959. С. 156).
В заполнении комплекса был также обнару-
жен фрагмент прибалтийско-финской черноло-
щеной округлодонной ребристой миски (Носов,
2012. С. 9). На Городище встречены уже не-
сколько таких фрагментов, причем «часть из них
зафиксирована в стратифицированных слоях X в.»
(Горюнова, Плохов, 2011. С. 261–263).

Найденные пять аббасидских дирхемов
14 были отчеканены:
Годы чеканки монеты Халиф Место чеканки Примечания
обломок около 1/2 – 789/790 г. Харун ар-Рашид ал-Мухаммадийа год чеканки отломлен,
по типу – 173 г.х.
обломок около 1/3 – вторая
половина VIII – начало IX в. – – халиф, место и год чеканки
не установлены из-за пло-
хой сохранности
обрезок около 1/2 – 811–815 гг. ал-Ма‘мун – место чеканки обрезано;
1 хх г. х., тип 196–199 гг. х.
обрезок-обломок около 1/2 –
844–883 гг. – – халиф, место и год чеканки
не установлены из-за пло-
хой сохранности
обломок около 1/6 – 864–873 гг. – – имя халифа и место чекан-
ки отломлены

Обломки дирхемов «распространялись в рус-
ском денежном обращении в конце VIII и в пер-
вой трети IX в., в 70-х гг. IX в. и с 939 г. до са-
мого конца бытования дирхема в Восточной Ев-
ропе» (Янин, 2009. С. 91). «Хронологический
диапазон состава денежного обращения на Вос-
токе в изучаемую… пору равен примерно 30– 40 годам» (Там же). Весовые гирьки, также най-
денные в заполнении комплекса, впервые появ-
ляются на Руси с середины Х в. (Там же. С. 159),
тогда как аббасидские дирхемы IX в. к этому
времени уже исчезли из денежного обращения
(Там же. С. 161).
Вещевой комплекс рассматриваемой по-
стройки позволяет датировать ее второй поло-
виной IX–второй половиной X в., а состав кера-
мического комплекса – не позднее третьей чет-
верти X в. (Носов, 2012. С. 18). По всей вероят-
14 Определение монет выполнил старший научный со-
трудник Рязанского историко-архитектурного музея-запо-
ведника А. А. Гомзин.

Т. С. ДОРОФЕЕВА, С. И. СТЕБЛИН-КАМЕНСКАЯ 173
ности, не позднее этого времени яма была засы-
пана культурным слоем, уже накопившимся на
поселении, поэтому в заполнении и оказались
вещи, бытовавшие в хронологическом интервале
от второй половины VIII в. до конца X в.
5. Заключение. Обнаруженные в заполнении
постройки предметы – большое количество бус,
в том числе каменных, пять фрагментов дирхе-
мов, две весовые гирьки – позволяют предполо-
жить, что в какой-то период времени здесь про-
живали купцы, связанные с дальней торговлей.
Рунические знаки на четырехгранной привеске-
амулете указывают на этническую принадлеж-
ность ее владельца, род деятельности которого
косвенно подчеркивается «коротковетвистыми»
рунами, поскольку они «были предпочтительны
в среде торговцев» (Роэсдаль, 2001. С. 13). На
поверхности амулета обнаружен «неутилитар-
ный износ в виде затертости и залощенности на
ребрах и углах, в местах трения бронзы о ткань
одежды или кожу» (см. Приложение). Изящно
выполненный амулет с колечком для привеши-
вания мог крепиться к ожерелью или входить
в состав связки амулетов, которую могли носить
на поясе или в кожаном кошельке или сумке.
Таким образом, найденный на Городище
амулет, скорее всего, связан с почитанием бога
грома, бури и плодородия Тора, а рунические
знаки подчеркивают ритуально-магическое на-
значение находки. Форма четырехгранной ме-
таллической привески не исключает вероятно-
сти того, что она является миниатюрной копией
точильного камня или оселка.


Андрощук, 1999 – Андрощук Ф. О. Шведська Бірка та ії контакти зі
Сходом // Vita Antiqua. Київ, 1999. № 2.
Бычкова и др., 2008 – Бычкова Я. В., Ениосова Н. В., Нилус И. М.,
Пушкина Т. А. Точильные камни под микроскопом: новые дан-
ные об использовании и происхождении оселков из Гнездова //
Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда
в Суздале. М., 2008. Т. 2.
Вулли, 1961 – Вулли Л. Ур халдеев / Пер. с англ. Ф. Л. Мендельсо-
на. М., 1961.
Горюнова, Плохов, 2011 – Горюнова В. М., Плохов А. В. Контакты
населения Приильменья и Поволховья с народами Балтики
в IX–X вв. по керамическим материалам // АВ. 2011. № 17.
Грязнов, 1961 – Грязнов М. П. Так называемые оселки скифо-
сарматского времени // Исследования по археологии СССР: Сб.
статей в честь профессора М. И. Артамонова. Л., 1961.
Давидан, 1986 – Давидан О. И. Этнокультурные контакты Старой
Ладоги // АСГЭ. Л., 1986. Вып. 27.
Дорофеева, 2012 – Дорофеева Т. С. Круглые привески с Городища
под Новгородом (по материалам раскопа 2011 г.) // Археология
и история Пскова и Псковской земли: 58-е заседание семинара
им. академика В. В. Седова (Псков, 17–19 апреля 2012 г.).
Псков, 2012. Иванов, Топоров, 1974 – Иванов В. В., Топоров В. Н. Исследования
в области славянских древностей. М., 1974.
Казаков, 1972 – Казаков Е. П. О некоторых венгерских аналогиях
в вещевом материале Танкеевского могильника // Проблемы
археологии и древней истории угров. М., 1972.
Казаков, 1992 – Казаков Е. П. Культура ранней Волжской Булга-
рии (этапы этнокультурной истории). М., 1992.
Казаков, 2001 – Казаков Е. П. О локализации мадьяр в IX в. //
Вопросы древней истории Волго-Камья. Казань, 2001.
Кузьменко, 1997 – Кузьменко Ю. К. К интерпретации надписи на
подвеске из Старой Ладоги // Дивинец Староладожский: меж-
дисциплинарные исследования / Отв. ред. Г. С. Лебедев. СПб.,
1997.
Кузьменко, 2012 – Кузьменко Ю. К. Руническая надпись на
деревянном стержне из Старой Ладоги // Именослов. История
языка. История Культуры / Отв. ред. Ф. Б. Успенский. М., 2012.
Мельникова, 2001 – Мельникова Е. А. Скандинавские рунические
надписи. М., 2001.
Мельникова, Носов, 1987 – Мельникова Е. А., Носов Е. Н. Амулеты
с рунической надписью с Городища под Новгородом // Древ-
нейшие государства на территории СССР: Материалы
и исследования, 1986. М., 1987.
Младшая Эдда, 1970 – Младшая Эдда. Л., 1970 (сер. «Лит. памят-
ники»).
Мусин, 2012 – Мусин А. Е. Скандинавское язычество на Востоке по
данным археологии // Российский археологический ежегодник.
СПб., 2012. № 2.
Носов, 1990 – Носов Е. Н. Новгородское (Рюриково) городище.
Л., 1990.
Носов, 2012 – Носов Е. Н. Отчет о работе Новгородской областной
археологической экспедиции ИИМК РАН в 2011 г. // РО НА
ИИМК РАН, ф. 35, оп. 1. СПб., 2012.
Носов и др., 2012 – Носов Е. Н., Хвощинская Н. В., Медведева М. В.
Новгородская Русь: рождение державы. Свидетельства из глу-
бины столетий. СПб., 2012.
Плетнева, 1967 – Плетнева С. А. От кочевий к городам: Салтово-
Маяцкая культура. М., 1967 (МИА; № 142).
Роэсдаль, 2001 – Роэсдаль Э. Мир викингов. М., 2001.
Спицын, 1902 – Спицын А. А. Древности Камской чуди по коллек-
ции Теплоуховых // Материалы по археологии России. СПб.,
1902. Вып. 26.
Тодд, 2005 – Тодд М. Варвары. Древние германцы. Быт, религия,
культура. М., 2005.
Фехнер, 1959 – Фехнер М. В. К вопросу об экономических связях
древнерусской деревни // Очерки по истории русской деревни
X–XIII вв. М., 1959 (Труды ГИМ; Вып. 33).
Халикова, 1976 – Халикова Е. А. Больше-Тиганский могильник //
СА. 1976. № 2.
Ханенко, 1902 – Ханенко Б. И. и В. Н. Древности Приднепровья.
Эпоха славянская (VI–XIII вв.). Киев, 1902. Вып. 5.
Янин, 2009 – Янин В. Л. Денежно-весовые системы домонгольской
Руси и очерки истории денежной системы средневекового Нов-
города. М., 2009.
Янссон, 1999 – Янссон И. Скандинавские находки IX–X вв. с Рю-
рикова городища // Великий Новгород в истории средневеко-
вой Европы: К 70-летию В. Л. Янина. М., 1999.
Aagård, 1984 – Aagård G.-B. Gleicharmige Spangen // Birka II. 1.
Birka II: 3. Systematische Analysen der Gräberfunde. Stokholm,
1984.
ANF – Arkiv för nordisk filologi. Lund, 1888– (продолжающееся
издание).
Arbman, 1940 – Arbman H. Birka I: Die Gräber. Untersuchungen und
Studien. Tafeln. Stockholm, 1940.
Arne, 1914 – Arne T. J. La Suède et l’Orient: Études archéologiques sur
les relations de la Suéde et de l’Orient pendant l’âge des Vikings.
Uppsala, 1914.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕСТИ. Вып. 19 174
Barnes, 2012 – Barnes Michael P. Runes. A Handbook. Boydell, 2012.
Barnes, Page, 2006 – Barnes Michael P., Page R. I. The Scandinavian
Runic Inscriptions of Britain. Uppsala, 2006.
Callmer, 1977 – Callmer J. Trade beads and bead trade in Scandinavia
ca. 800–1000 A. D. Lund, 1977.
Fv – Fornvännen: meddelanden från K. Vitterhets, historie och antikvitets
akademien. Stockholm, 1906– (продолжающееся издание).
Johnsen, 1968 – Johnsen I. S. Stuttruner i vikingtidens innskrifter.
Oslo, 1968. Källström, 2012 – Källström M. Gotländska bildstenar som källor för
runologi och nordiska språk // Gotlands bildstenar. Järnålderns
gåtfulla budbärare / Maria Herlin Karnell (red.). Visby, 2012.
Petersen, 1928 – Petersen J. Vikingetidens smykker. Stavanger, 1928.
SRI – Sveriges runinskrifter / Kungl. Vitterhets-, historie- och antikvitet-
sakademien. Stockholm, 1900– (продолжающееся издание).
Sundbergh, Arwidsson, 1989 – Sundbergh K., Arwidsson G. Schleif-
und Wetzsteine // Birka II: 3. Systematische Analyse der Gra-
berfunde. Stockhom, 1989.



ew Find of an Amulet Pendant with Runic Signs
from Gorodishche near ovgorod
T. S. Dorofeeva, S. I. Steblin-Kamenskaya

In 2011, during the preparations for the celebra-
tion of the 1150
th anniversary of the Russian state,
an expedition from the Institute of the History of
Material Culture of the Russian Academy of Sci-
ences investigated an area intended for the memo-
rial ‘The Prince’s Stone’ at Ryurikovo Gorodishche
(Rurik’s Hillfort) near Novgorod. The excavation
(108 sq m) was conducted in the central area of the
site, 40 m southwest of the Church of the Annuncia-
tion. Despite considerable disturbance of the cul-
tural layer in this part of the site, it proved possible
to find, close to the surface of the virgin soil, as-
semblages dating from the initial stage of the occu-
pation of Gorodishche. Of considerable interest
among the finds from the fill of one of the structures
is a cast metal pendant in the form of a small trun-
cated pyramid with a suspension ring made of
ribbed wire (Fig. 1, 1). The pendant was manufac-
tured from low-tin bronze with a number of admix-
tures (mainly Cu; Sn~1%; Zn<0.7%; Pb<0.3%;
traces of As and Ag). The length of the pendant is
26 mm, the dimensions of the upper part 3.3 × 4.5
mm, those of the base 4.4 × 7.3 mm. The ring, 12
mm in diameter, was made of ribbed wire 1.7 mm
thick, also manufactured from a largely copper alloy
(Fe<0.6%; traces of Pb, As, Ag).
Tracewear analysis has revealed intentionally
engraved lines on the surface of all the four facets
of the pendant. In S. I. Steblin-Kamenskaya’s opin-
ion, these lines very possibly represent runic signs
(Fig. 1, 2). She proposes the following transliteration
of the signs on the facets of the pendant (Fig. 6):
А: i2
k × ?a!
l"
tfi??? ×
B: "
n"
aRf"
s?!
i"
Ri"
a"
k"
t"
h
C: fi × ???"
n"
a!
i"
b??"
a?? × D: × uf"
ur!
i"
n!
iRþaþ"
oþa? !
i"
s!
risti ×
By convention, in runologic studies dots mark
runes of discernible outlines that are, for some rea-
son, difficult to assign an exact interpretation. Ques-
tion marks indicate runes or symbols for which
a reliable reading is quite difficult to propose.
Among the materials from Novgorod Goro-
dishche there are another two bronze pendants that
are also marked with runic inscriptions. These two
objects entered the cultural layer presumably in the
second half of the 10
th or at the turn of the 10 th and
11 th centuries. A third copper amulet pendant with
a runic inscription was uncovered during excava-
tions in Staraya Ladoga in deposits of the second
half of the 10
th century.
The runic symbols on the new Gorodishche pen-
dant were presumably drawn with a magic inten-
sion, i. e. we are probably justified in considering
the 2011 find an amulet. The shape of this new
Gorodishche find differs from that of the three ear-
lier known metal pendants with runic inscriptions;
like these, however, it is made of metal and has a
ring for suspension, the runic symbols on it are
ranged along the facets of the object, meaning it can
have been used with magic purposes similar to
those of the metal-plate amulets.
No direct parallels to the four-sided metal pen-
dant have as yet been found, but we cannot rule out
that it imitates trapezoid amber pendants or whet-
stones known from Birka burials. Among the Indo-
Europeans, whetstones and sharpening stones, along
with other stone objects (axes, grinders etc.), were
attributes of the God of Thunderstorm and Heaven.
Thus, whetstones could have a religious purpose
and as a consequence the newly found amulet pen-

Т. С. ДОРОФЕЕВА, С. И. СТЕБЛИН-КАМЕНСКАЯ 175
dant with runic symbols may have been related to
the cult of Thor.
Of particular interest is the context in which the
pendant was discovered. In the fill of the earlier as-
semblage were uncovered a silver pendant plaque,
a fragment of a Scandinavian equal-arm brooch, the
bronze pin of a ring brooch, a bronze Saltovo-
Mayak signet-ring with crosswise arranged ‘stilts’,
five fragments of Abbasid dirhams associated with
the early stages of circulation of eastern coins in
Rus, and two bronze 14-sided weights. The associa-
tion of the artefacts in the structure where the amu-
let pendant was found is datable to a range from the
second half of the 9
th to the second half of the 10 th century, while the pottery assemblage dates it to
a period not later than the third quarter of the 10
th
century. Probably, it was no later than this period
that the pit was filled with cultural deposits already
accumulated at the settlement, and for this reason
the fill contained objects used within a chronologi-
cal range from the second half of the 8
th century to
the late 10 th century. The time and place of manu-
facture and use of the pendant under consideration,
as well as the engraving of the runic inscription, are
unknown to us; the only fact established with cer-
tainty is that we are dealing now, among the finds
from near-Novgorod Gorodishche, with yet a third
pendant containing a runic inscription.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕСТИ. Вып. 19 176
Приложение
Наблюдения и проблемы, связанные с интерпретацией следов
на привеске-амулете с Городища под Новгородом
Е. Ю. Гиря, Н. С. Курганов
15

Трасологическое обследование бронзовой
привески (Е. Ю. Гиря). Изучение следов на по-
верхности привески-амулета, найденной во вре-
мя раскопок Городища под Новгородом, было
предпринято для установления естественного
или искусственного характера происхождения
знаков на поверхности предмета.
Для исследования использовались: биноку-
лярный микроскоп МБС-9 (увеличение до ×104)
с косонаправленным боковым освещением, ме-
таллографический микроскоп Olympus с пря-
мым, проходящим через объектив освещением
и объективами, дающими в сочетании с окуляром
×10 увеличение наблюдения: ×25, ×50, ×100,
×200 и ×500. Для фотофиксации, в основном,
применялся этот же микроскоп в сочетании
с цифровой камерой Canon EOS 40D. Макро-
съемка делалась с помощью цифровой камеры
Canon EOS 1000D с объективами Canon EF-S 60
mm f/2.8 Macro USM и Canon MP-E 65 mm f/2,8
1–5× Macro Photo (последний сам по себе обес-
печивает съемку в масштабах от «1 к 1» до пя-
тикратного увеличения). Для получения фото-
графий с максимально возможной глубиной рез-
кости использовалась компьютерная программа
Helicon Focus, позволяющая собирать одно рез-
кое, сфокусированное изображение из множест-
ва частично сфокусированных.
Исследование показало, что на поверхности
привески, профессионально очищенной в ходе
реставрации Н. С. Кургановым, прослеживаются
следы неутилитарного износа в виде затертости
и залощенности на ребрах и углах – в местах
трения бронзы о ткань или кожу. Кроме того, на
всех четырех гранях привески и на ее торце
(в основании) имеются знаки, намеренность на-
несения которых не вызывает никаких сомне-
ний. Общая картина следов, возникшая еще на металле, в целом вполне сохранилась на патине.
При малых увеличениях (на макроуровне) линии
знаков на привеске имеют вполне ординарный
вид (фото 1). Судя по строгой прямизне и ста-
бильности ширины на прямых участках, а также
по характеру изменения ширины в местах пере-
хода прямых в изогнутую линию (на изгибах),
все гравировки были сделаны каким-то предме-
том, имевшим прямое лезвие и острый кончик
(в виде современного канцелярского ножа). Об-
ращает на себя внимание, что на поверхности
стороны Г часть знаков имеет «смазанный» вид.
Способ нанесения знаков: мнение Е. Ю. Ги-
ри. В процессе изучения поверхности привески
под большим увеличением установлено, что
гравировки знаков не представляют собой
сплошные линии, так как имеют разрывы. Это –
различной длины цепочки отрезков прямой
и даже просто углубления неправильной формы,
выстроенные в одну линию (нерегулярный
«пунктир») (фото 2 А и Б; 3А). Т. е. единая ли-
ния углубленного рельефа канала гравировки
(один штрих) в целом ряде мест прерывается
поперечными разрывами-перемычками различ-
ной формы. Высота и характер рельефа «пере-
мычек» гравировки аналогичны окружающему
линию общему фону поверхности изделия (фото
3Б). Поверхность перемычек – это продолжение
общей поверхности предмета. Кроме того, на
фотографии заметны «расчесы», частично уда-
лившие линии знаков.
Для выяснения происхождения такого вида
следов была проведена экспериментальная гра-
вировка по поверхности бронзового предмета.
Бронза – достаточно пластичный и относительно
мягкий материал, гравировки на ее поверхности
представляют собой сплошные непрерывные
линии – «каналы» с выровненным гладким дном
и столь же ровными бортами. Донная часть ли-
ний гравировки гладкая, выровненная, желобо-
образная и покрыта многочисленными парал-
лельными царапинами (фото 4). В отличие от
экспериментальной гравировки, дно следов на
городищенской бронзовой привеске имеет не-
ровный (фото 2 и 3) нерегулярный, ямчато-
15 Гиря Е. Ю. Россия, 191186, Санкт-Петербург, Двор-
цовая наб., 18. Институт истории материальной культуры
РАН. Экспериментально-трасологическая лаборатория.
Курганов Н. С. Россия, 199034, Санкт-Петербург, Уни-
верситетская наб., д. 7–9. Санкт-Петербургский государст-
венный университет, факультет искусств, кафедра рестав-
рации.

Т. С. ДОРОФЕЕВА, С. И. СТЕБЛИН-КАМЕНСКАЯ 177
бугристый рельеф без признаков выглаживания
и каких-либо линейных следов от режущего ин-
струмента. Следы с такой морфологией с точки
зрения трасологии не могут быть объяснены
воздействием инструмента какого-либо рода.
Очень сложно вручную, без специального обо-
рудования сделать прямой надрез длиной в не-
сколько миллиметров, состоящий из множества
нерегулярных мелких отрезков. Можно вручную
по линейке выстроить ряд точек – уколов иглой,
но продолжить одну прямую, выстраивая отрез-
ки в доли миллиметра длиной в строго заданном
направлении, не просто. Гравирование (резание)
по металлу такие следы оставить не может, сле-
довательно, происхождение изучаемых следов
нуждается в объяснении.
Для поиска аналогичных следов было прове-
дено трасологическое обследование ряда метал-
лических предметов, произведенных с помощью
различных технологий, в частности, золотого
нательного крестика, изготовленного методом
литья по восковой модели. Детальное описание
процесса производства именно этого изделия
имеется на интернет-сайте завода-изготовителя.
При первичном осмотре надписи «Спаси и со-
храни» под бинокулярной лупой обнаружился
дефект производства в виде «перемычки», раз-
делившей надвое витиевато изображенную бук-
ву «С» в слове «спаси» (фото 5). Перемычка
оказалась полностью аналогичной тем, что на-
блюдаются на бронзовой привеске. Были выяв-
лены еще несколько таких же перемычек-
дефектов, пересекающих различные завитки
и иные элементы декора на других частях крести-
ка (фото 6 и 7 А). Микрорельеф донных частей
линий надписей и орнамента на крестике ока-
зался ямчато-бугристым, аналогичным таковому
в донных частях гравировок на городищенской
привеске (фото 6 и 7 Б). В продолжение экспе-
римента была изготовлена модель, в которой
функцию воска выполнил стеарин. На стеарине
был прочерчен ряд линий, а образовавшиеся при
этом заусенцы стерты пальцем. Изучение следов
под микроскопом выявило, что часть сделанных
царапин перекрыта расплавившимися (разма-
занными) частичками стеарина от заусенцев.
Поперек гравировок образовались перемычки,
вполне аналогичные перемычкам как на изучае-
мой привеске, так и на крестике (фото 8). Дон-
ные части гравировок на воске имеют ямчато-
бугристую фактуру микрорельефа, аналогичную
таковой на обоих упомянутых металлических изделиях (фото 8). В результате стирания за-
усенцев вся поверхность стеариновой модели
оказалась покрыта «микрорасчесами» – следами
от пальцев (фото 8 А и 9 А), аналогичными и по
размерам и по форме тем, что существуют на
всех поверхностях привески (фото 1 Б; 3 А
и 9 Б). Таким образом, следы «расчесов» на по-
верхности металлической привески оставлены
не напильником или иным абразивным инстру-
ментом, с помощью которых поверхность могла
быть подправлена, а, скорее всего, были сдела-
ны на глине или воске. Создается впечатление,
что нарезки-гравировки на поверхности горо-
дищенской привески были сделаны не по метал-
лу, а, возможно, на восковой модели. Впослед-
ствии, претерпев некоторые изменения, эти сле-
ды уже в ходе литья воспроизвелись в металле.
Причем некоторые из этих нарезок, судя по сле-
дам «расчесов», были даже частично стерты еще
до литья из-за мягкости материала модели (фото
3 А и 9 Б).
Однако, по мнению сотрудников Государст-
венного Эрмитажа Р. С. Минасяна и Е. А. Шаб-
лавиной, видевших привеску, отлить такой
предмет из бронзы по восковой модели со столь
точной передачей деталей микрорельефа знаков
очень сложно даже при современной технике,
позволяющей нагнетать расплавленный металл
в форму под высоким давлением.
Способ нанесения знаков: мнение Н. С. Кур-
ганова. Изучив поверхность бронзовой привески-
амулета и очень информативные макрофотогра-
фии, сделанные трасологом Е. Ю. Гирей, я при-
шел к выводу, что знаки, имеющие искусствен-
ное происхождение, нанесены способом грави-
ровки (или процарапывания). Они представляют
собой неразрывные линии с плавным изменением
глубины и наносились резким непрерывным
движением. «Расчесы» можно интерпретировать
как следы предварительной механической обра-
ботки предмета (например, напильником или
оселком), впоследствии отполированные и по-
крытые минеральными слоями коррозии.
При трасологическом описании следов на
привеске-амулете Е. Ю. Гиря большое внимание
уделил рассмотрению техники нанесения знаков
на поверхность предметов. Он сравнил характер
следов на поверхности амулета с поверхностью
металлических предметов и восковой модели. Но
привеска в процессе археологизации постепенно
покрылась минерализованными слоями продук-
тов, образовавшихся в ходе естественных корро-

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕСТИ. Вып. 19 178
зионных процессов в почве. Эти минерализо-
ванные слои образовывались не равномерно.
В основе процесса коррозии лежат сложные
электрохимические механизмы. На толщину,
химический состав и плотность данных мине-
ральных слоев влияли самые разнообразные
факторы: состав и равномерность сплава, обра-
ботка поверхности изделия, влажность почвы,
электролитические характеристики свойства поч-
вы и др. В результате – минеральный состав,
цвет, локализация и плотность коррозионных
пленок очень разнообразны. Естественно, что
минеральные слои частично перекрыли рисунок,
выполненный гравировкой на поверхности аму-
лета. Перекрытые в некоторых местах линии
гравировки при увеличении создали иллюзию
перемычек, которые могут быть интерпретиро-
ваны как дефект восковой модели, отпечатан-
ный в литье.
Процесс изучения следов на поверхности ар-
хеологических предметов из металла усложня-
ется высокой степенью изменения поверхности
в результате почвенной коррозии. Ни поверх-
ность, покрытая минеральными корками, ни
полностью очищенная поверхность металла не
являются оригинальной поверхностью, которую
будет корректно сравнивать со свежими следами
на металле. Это все уже деградировавшая и ви-
доизмененная поверхность, при изучении кото-
рой должно браться в расчет моделирование
коррозионных процессов.
Подведение итогов дискуссии (Е. Ю. Гиря).
Итак, по мнению реставратора Н. С. Курганова,
«перемычки» возникли в результате неких элек-
трохимических или иных естественных причин
в процессе разложения поверхности бронзовой
подвески во время залегания артефакта в куль-
турном слое. Видоизменение поверхностного
слоя бронзы в каких-то местах могло быть свя-
зано со строго локальными участками, где шли
процессы восстановления металла. А «расче-
сы» могут быть следами напильника или оселка
(абразива), возникшими в процессе производст-
ва. Чтобы согласиться с мнением реставратора,
необходимо принять ряд допущений:
1. следы неутилитарного износа – это не со-
хранившиеся на патине древние следы (возник-
шие еще на «чистом» металле), а современные
следы износа, возникшие уже на патине;
2. донные части гравировок подверглись
иному виду коррозии, отличной от вида корро-
зии всей остальной поверхности привески; 3. некий третий процесс не уничтожал ме-
талл, а наращивал его в отдельных местах, со-
здавая перемычки поперек каналов гравировок,
не затрагивая при этом следов «расчесов».
Таким образом, получается, что процесс или
процессы коррозии бронзы имитировали целый
комплекс следов, существующих как на метал-
лическом изделии, сделанном по восковой мо-
дели на заводе, так и на экспериментальной
«восковой» (стеариновой) модели.
Получается, что имеющиеся у нас данные
трасологического наблюдения появились в ре-
зультате совпадения целого ряда признаков,
сложносоставного корпуса следов, имеющих
различное происхождение. Трудно принять на
веру, что процесс коррозии металла так ком-
плексно может проимитировать следы от литья
и следы на восковой модели.
Предлагаемые Н. С. Кургановым экспери-
менты, связанные с искусственным «старением»
камня, кости, дерева или металлов, всегда будут
неточны в воспроизведении условий «старения»
и, прежде всего, не могут соответствовать древ-
ним процессам по времени их моделирования.
Однако понять, что и как видоизменяет патина,
можно также и путем сравнительного анализа
вещей из различных коллекций, имеющих раз-
личную степень сохранности. Нужно произвести
необходимые экспериментальные эталоны и на-
копить достаточное количество наблюдений.
Трасология металлических изделий, как это ни
странно, недостаточно развита в отечественной
археологии. Проблема состоит в незнании, в не-
изученности таких следов. Требуется создать
корпус надежно определенных «классических»
следов на металле, сравнение с которым позво-
лит в дальнейшем делать более обоснованные
заключения при трасологическом исследовании
археологического материала.
Возможно, что заочная дискуссия, возникшая
между археологами-специалистами по обработ-
ке металлов, археологами-трасологами и рестав-
раторами по поводу происхождения следов на
городищенской привеске, подвигнет кого-нибудь
из молодых исследователей начать серьезную
работу в этой интересной и очень востребован-
ной области изучения следов как особого вида
археологических источников.
В заключение авторы хотят выразить призна-
тельность всем коллегам, принявшим очное и за-
очное участие в обсуждении проблемы: сотрудни-
кам Государственного Эрмитажа – Р. С. Минася-

Т. С. ДОРОФЕЕВА, С. И. СТЕБЛИН-КАМЕНСКАЯ 179
ну, Е. А. Шаблавиной и С. В. Хаврину, сотруднику
ИИМК РАН О. А. Щегловой, а также сотруднику
Исторического факультета МГУ Н. В. Ениосовой.

Фото к Приложению Е. Ю. Гири, Н. С. Кур-
ганова, размещенные на обратной стороне
обложки

Фото 1. Следы гравировки на поверхности
бронзовой привески-амулета с Городища под
Новгородом.
А – вид при косонаправленном освещении
через объектив Canon MP-E 65 mm f/2,8 1–5×
Macro Photo, увеличение 4 к 1.
Б – вид тех же следов под металлографиче-
ским микроскопом Olympus cо встроенным
прямым, проходящим через объектив освещени-
ем, увеличение ×25.
Photo 1. Traces of engraving on the surface of
the bronze amulet-pendant from Gorodishche near
Novgorod.
А – view in slanting light through Canon MP-E
65 mm f/2,8 1–5× Macro Photo lens, magnification
4 : 1.
Б – view of the same traces through a metal-
lographic microscope Olympus with direct lighting in-
tegrated into the microscope lens, magnification ×25.

Фото 2. Следы гравировки на поверхности
бронзовой привески-амулета с Городища под
Новгородом. Разрывы линий гравировки и ха-
рактер рельефа поверхности артефакта.
А, Б – вид под металлографическим микро-
скопом Olympus cо встроенным прямым, прохо-
дящим через объектив освещением. А – увели-
чение ×50. Б – увеличение ×100.
Photo 2. Traces of engraving on the surface of
the bronze amulet-pendant from Gorodishche near
Novgorod. Gaps in the engraved lines and the fea-
tures of the relief of the surface of the artefact.
А, Б – view through a metallographic micro-
scope Olympus with direct lighting integrated into
the microscope lens. А – magnification ×50. Б –
magnification ×100.

Фото 3. Следы «расчесов» и следы гравиров-
ки на поверхности бронзовой привески-амулета
с Городища под Новгородом. Разрывы линий
гравировки и характер рельефа поверхности ар-
тефакта.
А, Б – вид под металлографическим микро-
скопом Olympus cо встроенным прямым, прохо-дящим через объектив освещением. А – «расче-
сы», частично удалившие линию гравировки
в левой части кадра, увеличение ×50. Б – увели-
чение ×100.
Photo 3. Traces of combing and engraving on
the surface of the bronze amulet-pendant from
Gorodishche near Novgorod. Gaps in the engraved
lines and the features of the relief of the surface of
the artefact.
А, Б – view through a metallographic micro-
scope Olympus with direct lighting integrated into
the microscope lens. Combing which has partly de-
leted the engraved line in the left area of the frame:
А – magnification ×50. Б – magnification ×100.

Фото 4. Следы экспериментальных гравиро-
вок на бронзе.
А, Б – вид под металлографическим микро-
скопом Olympus cо встроенным прямым, прохо-
дящим через объектив освещением. А – увели-
чение ×100. Б – увеличение ×500.
Photo 4. Traces of experimental engravings on
bronze.
А, Б – view through a metallographic micro-
scope Olympus with direct lighting integrated into
the microscope lens. А – magnification ×50. Б –
magnification ×100.

Фото 5. Дефект производства в виде «пере-
мычки», разделившей букву «С» на две части,
обнаруженный на золотом нательном крестике,
сделанном методом отливки по восковой модели.
А, Б – вид под металлографическим микро-
скопом Olympus cо встроенным прямым, прохо-
дящим через объектив освещением. А – увели-
чение ×25. Б – увеличение ×50.
Photo 5. A manufacturing defect in the form of a
‘bridge’ dividing the letter ‘C’ in two on a gold
cross-pendant cast in the cire perdue technique.
А, Б – view through a metallographic micro-
scope Olympus with direct lighting integrated into
the microscope lens. А – magnification ×25. Б –
magnification ×50.

Фото 6. Дефекты в виде «перемычек», обна-
руженные на золотом нательном крестике, сде-
ланном методом отливки по восковой модели.
Ямчато-бугристая поверхность донных частей
рельефа изображения.
А, Б – вид под металлографическим микроско-
пом Olympus cо встроенным прямым, проходя-
щим через объектив освещением. Увеличение ×50.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕСТИ. Вып. 19 180
Photo 6. Defects in the form of ‘bridges’ on the
gold cross-pendant cast in the cire perdue technique.
Pit-and-boss surface of the ground areas of the relief
image.
А, Б – view through a metallographic micro-
scope Olympus with direct lighting integrated into
the microscope lens. Magnification ×50.

Фото 7. А – Дефект производства в виде «пе-
ремычки», обнаруженный на золотом нательном
крестике, сделанном методом отливки по воско-
вой модели. Б – ямчато-бугристая донная часть
рельефа изображения.
А, Б – вид под металлографическим микро-
скопом Olympus cо встроенным прямым, прохо-
дящим через объектив освещением. Увеличение
×200.
Photo 7. A manufacturing defect in the form of a
‘bridge’ on a gold cross-pendant cast in the cire
perdue technique. Б – Pit-and-boss surface of the
ground areas of the relief image.
А, Б – view through a metallographic micro-
scope Olympus with direct lighting integrated into
the microscope lens. Magnification ×200.

Фото 8. Гравировка на поверхности стеарина
со следами расчесов и «перемычек», возникших в
результате выравнивания (удаления) заусенцев. А, Б – вид под металлографическим микро-
скопом Olympus cо встроенным прямым, прохо-
дящим через объектив освещением. А – увели-
чение ×25. Б – увеличение ×100.
Photo 8. Engraving on the surface of stearine
with traces of combing and ‘bridges’ produced dur-
ing levelling (removing) of the casting jets.
А, Б – view through a metallographic micro-
scope Olympus with direct lighting integrated into
the microscope len. А – magnification ×25. Б –
magnification ×100.

Фото 9. А – Следы расчесов на поверхности
стеарина от протирания пальцами руки. Б – сле-
ды расчесов, частично удаливших следы грави-
ровки на поверхности бронзовой привески-
амулета с Городища под Новгородом.
А и Б – вид под металлографическим микро-
скопом Olympus cо встроенным прямым, прохо-
дящим через объектив освещением. А –увели-
чение ×100. Б – увеличение ×25.
Photo 9. Traces of combing produced by human
fingers on stearine surface.
А, Б – view through a metallographic micro-
scope Olympus with direct lighting integrated into
the microscope objective. А – magnification ×100.
Б – ×25.
X