'История церковнославянского языка в России. Конец XIX - начало XX'

Формат документа: pdf
Размер документа: 2.23 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.




Теги: история языка. филология. ЦСЯ. церковнославянский
  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

Оглавление
От авторов ................................. 11
Введение
................................. 13
0.1. Проблемы и аспекты исследования
.................. 17
0.2. Периодизация новейшей истории церковнославянского языка
... 19
0.2. 0.2.1. Синодальная эпоха
....................... 21
0.2. 0.2.2. Эпоха открытых гонений на Церковь (1918—1943 гг.)
..... 23
0.2. 0.2.3. Эпоха Издательского отдела Московской патриархии
0.2. 0.2.3. (1943—1987 гг.)
......................... 23
0.2. 0.2.4. Постсоветский период (после 1987 г.)
.............. 24
Глава 1. Церковнославянский язык в культурно-языковой ситуации
Глава 1. XIX
— начала XX века ...................... 25
1.1. Степень распространения церковнославянского языка
0.2. в XIX
— нач. XX в. .......................... 25
1.2. Церковнославянский язык и формальное образование
........ 30
1.3. Перепись 1897 г. и вопрос о церковнославянской грамотности
... 38
Глава 2. Дискуссии о богослужебном языке
Глава 1. в конце XIX
— начале XX в. ................... 42
2.1. Позиция архаизаторов
........................ 43
0.2. 2.1.1. Программа исправления богослужебных книг
0.2. 0.2.3. М. В. Никольского
........................ 43
0.2. 2.1.2. Лингвистическая программа Н. И. Ильминского
........ 45
0.2. 2.1.3. Педагогическая программа С. А. Рачинского
.......... 50
2.2. Споры о возможности богослужения на русском языке
....... 52
2.3. Русский епископат и проблема языка богослужения
......... 61
Глава 3. Комиссия по исправлению богослужебных книг
Глава 1. (1907—1917 гг.)
.......................... 74
3.1. Предыстория вопроса. Комиссии по исправлению богослужебных
0.2. книг, работавшие во второй половине XIX в.
............. 74

6Оглавление
3.2. Записка прот. Д. Т. Мегорского и идея создания Комиссии
0.2. по исправлению богослужебных книг
................. 77
3.3. Начало работы Сергиевской комиссии и ее состав
.......... 79
3.4. Принципы работы Комиссии по исправлению богослужебных
0.2. книг. Работа над исправлением Постной Триоди
.......... 82
3.5. Исправление Цветной Триоди
.................... 95
3.6. Лингвистический аспект исправления Постной и Цветной
0.2. Триоди
................................ 98
0.2. 3.6.1. Лексика
............................. 99
0.2. 0.2.3. 3.6.1.1. Исправление слов, имеющих в церковнославянском
0.2. 0.2.3. 3.6.1.1. и русском разные значения
............... 99
0.2. 0.2.3. 3.6.1.2. Исправление церковнославянских слов,
0.2. 0.2.3. 3.6.1.1. отсутствующих в русском литературном языке
..... 102
0.2. 0.2.3. 3.6.1.3. Исправления, ориентированные на русское
0.2. 0.2.3. 3.6.1.1. нормативное словоупотребление
............ 103
0.2. 0.2.3. 3.6.1.4. Исправление ошибок перевода
............. 104
0.2. 0.2.3. 3.6.1.5. Исправление однословных соответствий
0.2. 0.2.3. 3.6.1.1. на словосочетания
.................... 104
0.2. 0.2.3. 3.6.1.6. Лексические исправления, не объясняемые общими
0.2. 0.2.3. 3.6.1.1. принципами работы Комиссии
............. 105
0.2. 3.6.2. Исправление форм глагольного управления
.......... 105
0.2. 3.6.3. Порядок слов
.......................... 106
0.2. 3.6.4. Устранение местоимения 1æå в функции артикля
....... 107
0.2. 3.6.5. Изменение части речи одного из слов в словосочетании
.... 108
0.2. 3.6.6. Знаки препинания
....................... 109
0.2. 3.6.7. Исправления в синтаксических конструкциях
0.2. 0.2.3. со значением цели
....................... 110
03.7. Исправление Октоиха
........................ 110
03.8. Исправление Минеи
......................... 115
03.9. Изменение молений о властях
.................... 121
3.10. Отзывы на деятельность Комиссии
................. 122
Глава 4. Осмысление переводческой практики.
Глава 4. Полемика П. П. Мироносицкого и Н. Ч. Заиончковского
... 125
4.1. История Молитвослова, подготовленного Н. Ч. Заиончковским
... 125
4.2. Полемика Н. Ч. Заиончковского и П. П. Мироносицкого
0.2. о принципах перевода богослужебных текстов на русский язык
... 129
4.3. Лингвистическая программа П. П. Мироносицкого
......... 133
4.4. Переводческая техника П. П. Мироносицкого
............ 137

Оглавление7
Глава 5. Молитвы почитаемых русских подвижников .......... 140
5.1. Издания молитв русских подвижников
................ 141
5.2. Языковые особенности молитв русских подвижников
........ 142
5.3. Иеросхимонах Парфений, старец Киево-Печерской Лавры
..... 143
5.4. Св. праведный Иоанн Кронштадтский
................ 143
5.5. Молитвы Оптинских старцев
..................... 147
5.6. Митрополит Трифон (Туркестанов)
.................. 148
5.7. Иеросхимонах Сампсон (Сиверс)
................... 150
5.8. Митрополит Куйбышевский Мануил (Лемешевский)
......... 152
Глава 6. Высшая церковная власть и церковнославянская книжность:
Глава 6. Поместный Собор 1917—1918 гг. и послесоборный период
.. 155
6.1. Поместный Собор 1917—1918 гг. Предыстория
........... 155
6.2. Организация работы Собора
..................... 157
0.2. 6.2.1. Язык богослужения
....................... 157
0.2. 6.2.2. Нормализация Типикона
.................... 159
0.2. 6.2.3. Исправление отдельных текстов
................ 161
0.2. 6.2.4. Памяти русских святых и составление новых чинов
...... 163
6.3. Степень распространения информации о решениях Собора
..... 164
6.4. Вопросы языка богослужения после Собора (1918—1922 гг.)
.... 166
0.2. 6.4.1. Утверждение новых богослужебных последований
....... 166
0.2. 6.4.2. Рассмотрение дел, переданных Высшему церковному
0.2. 6.2.4. управлению Поместным Собором
............... 169
6.5. Общественные дискуссии по литургическим вопросам
........ 173
6.6. Борьба высшей церковной власти
0.2. против самочинных нововведений
.................. 175
Глава 7. Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения
.... 180
7.1. Общие проблемы истории обновленчества
.............. 181
7.2. Происхождение движения. Обновленчество и Собор 1917—1918 гг. 182
7.3. Раскол глазами верующих:
0.2. семиотизация общественного сознания
................ 190
7.4. Вопрос о языке в обновленческой периодике 1922—1923 гг.
..... 193
7.5. Союз церковного возрождения и опыты перевода богослужения
0.2. на русский язык
............................ 195
7.6. Вопросы языка богослужения на Первом Всероссийском съезде
0.2. «Живой церкви» (6—17 августа 1922 г.)
................ 198
7.7. Московский съезд епархиальных уполномоченных
0.2. и вопрос о литургических реформах (декабрь 1922 г.)
........ 199

8Оглавление
17.8. Вопрос о языке богослужения на обновленческом соборе 1923 года:
10.2. ожидания и реальность (29 апреля
— 9 мая) ............. 199
17.9. Великое предсоборное совещание: первые упоминания
10.2. о создании переводческой комиссии (10—18 июня 1924 г.)
..... 203
7.10. Съезд расширенного пленума Священного Синода Российской
7.10. православной церкви и активных работников по проведению
7.10. церковного обновления (27—31 января 1925 г.)
........... 204
7.11. Споры о языке богослужения
7.10. на обновленческом соборе 1925 года (1—10 октября)
........ 204
7.12. Переводческая деятельность обновленческого синода
....... 206
7.13. Переводческая деятельность обновленцев глазами властей
..... 214
7.14. Переводы прот. Василия Адаменко (иеромонаха Феофана)
..... 215
7.15. Нормативные документы Патриаршей церкви,
7.10. касающиеся литургической практики
................ 219
Глава 8. Эпоха Издательского отдела Московской патриархии
Глава 8. (1943—1988)
........................... 224
8.1. Изменение государственной политики: от разъединения
0.2. к объединению
............................ 224
8.2. Церковнославянский язык и культурно-языковая ситуация
0.2. в СССР после Отечественной войны
................. 226
8.3. Утверждение новых богослужебных текстов
7.10. на заседаниях Синода
........................ 228
8.4. Возобновление издательской деятельности
.............. 230
8.5. Издание основного круга богослужебных книг
............ 233
0.2. 8.5.1. Служебник
............................ 236
0.2. 8.5.2. Требник
............................. 237
0.2. 8.5.3. Триодь
.............................. 237
0.2. 8.5.4. Минеи
.............................. 238
0.2. 8.5.5. Октоих
.............................. 238
0.2. 8.5.6. Часословы
............................ 239
0.2. 8.5.7. Псалтирь
............................ 239
0.2. 8.5.8. Молитвословы
.......................... 240
0.2. 8.5.9. Комментированные издания богослужебных текстов
..... 240
8.6. Общественные дискуссии
....................... 241
8.7. Работа еп. Афанасия (Сахарова) над языком
0.2. и текстом богослужебных книг
.................... 244
0.2. 8.7.1. Исправления, касающиеся языка богослужебных книг
.... 246
0.2. 8.7.2. Исправления, касающиеся текста богослужебных книг
.... 251

Оглавление9
18.8. Календарно-богослужебная комиссия ................ 254
10.2. 8.8.1. Вопрос об исправлении богослужебных книг
10.2. 8.8.1. на заседаниях Комиссии
.................... 256
18.9. Возобновление работ Календарно-богослужебной комиссии
.... 260
8.10. Опыт пересмотра славянского Служебника по современному
10.2. греческому тексту
.......................... 261
8.11. Подготовка новых служебных миней
................ 263
0.2.1 8.11.1. Проблема включения новых служб в Минеи
0.2.1 8.11.2. (сер. XIX
— нач. XX в.) .................... 264
0.2.1 8.11.2. Решения Собора 1917—1918 о внесении в месяцеслов
0.2.1 8.11.2. памятей русских святых
................... 266
0.2.1 8.11.3. Епископ Афанасий (Сахаров) и систематизация служб
0.2.1 8.11.2. русским святым
........................ 268
0.2.1 8.11.4. Служебные Минеи
...................... 269
0.2.1 8.11.5. Источники Зеленых миней
.................. 271
0.2.1 8.11.6. Разнообразие текстов, входящих в состав Зеленых миней
.. 272
Приложения
................................ 275
1. Прошение Н. Ч. Заиончковского от 21 сентября 1912 года
...... 275
2. Дискуссия между Н. Нахимовым (Н. Ч. Заиончковским)
1. и П. П. Мироносицким
......................... 283
3. Докладная записка справщика Санкт-Петербургской Синодальной
1. типографии Н. Ф. Чуриловского архиеп. Сергию (Страгородскому)
1. и основанное на этой записке решение Синода
............. 293
4. Доклад Отдела о богослужении, проповедничестве и храме
1. «О церковно-богослужебном языке»
.................. 296
5. Доклад Отдела о богослужении, проповедничестве и храме
1. «Об упорядочении богослужения»
................... 298
6. Заметка «О церковном богослужении» из изданного Обществом
1. православных приходов Петрограда и его губернии Православного
1. церковного календаря на 1921 год
................... 304
7. Материалы раздела «О богослужении и богослужебном уставе
1. Св. Православной Церкви», помещенного в Православном
1. церковном календаре на 1922 год, изданном Обществом
1. православных приходов Петрограда и его губернии
.......... 307
8. Обращения патриарха Тихона и митрополита Петроградского
1. Вениамина об устранении недостатков
1. в богослужебной практике
....................... 312

10Оглавление
19. Указы Патриаршего местоблюстителя митрополита Петра
11. (Полянского), направленные на упорядочение богослужебной
11. практики в Московской епархии
................... 317
10. Циркуляр благочинным московских приходов, изданный
10. с благословения митр. Сергия (Страгородского)
........... 321
11. Из материалов обновленческого Собора 1925 года
.......... 326
12. Акты митр. Сергия (Страгородского), относящиеся к общине
10. свящ. Василия Адаменко
........................ 329
13. Доклад еп. Афанасия (Сахарова) на первом заседании
10. Календарно-богослужебной комиссии
................. 334
14. Письмо еп. Афанасия (Сахарова) еп. Исаии (Ковалеву)
........ 336
15. Письмо еп. Николая (Муравьева-Уральского) епископу Афанасию
10. (Сахарову), посвященное исправлению службы
10. Митрополиту Димитрию Ростовскому
................. 342
16. Письма Д. П. Огицкого свящ. Сергию Желудкову
10. по поводу его книги «Литургические заметки»
............ 348
17. Протоколы заседаний возобновленной
10. Календарно-богослужебной комиссии
................. 358
18. Из Проектов резолютивных документов, подготовленных
10. Комиссией при Священном Синоде Русской Православной Церкви
10. по разработке каталога тем Всеправославного Предсобора
..... 366
Литература
................................ 377
Сокращения
................................ 397

От авторов
Начало работ над историей языка богослужения было поддержано
Н. И. Толстым, без сочувствия которого авторы едва ли бы решились взять-
ся за этот проект.
Ряд высказанных в данной работе положений является результатом обсуж-
дения с В. М. Живовым, свящ. Н. Балашовым, Б. А. Успенским, А. А. Пичхад-
зе. Авторы также выражают свою признательность А. М. Молдовану, Е. М. Ве-
рещагину, В. В. Калугину, Н. Н. Запольской, И. А. Корнилаевой, Ю. И. Руба-
ну, Е. С. Полищуку, Н. А. Кривошеевой, С. И. Вереховой.
Мы благодарим
Е. А. Карманова, предоставившего в распоряжение авто-
ров ряд архивных материалов, еп. Орехово-Зуевского Алексия, позволивше-
го сотрудникам ИРЯ РАН работать с подготовительными материалами Слу-
жебных миней 1978—1988 гг., а также прот. Андрея Тетерина
— долгие годы
хранившего архив еп. Афанасия (Сахарова).
——————

Введение
Для филолога история языка богослужения XIX—XX веков представ-
ляет интерес по следующим причинам:

Вплоть до 1917 г. подавляющее большинство населения России в
той или иной степени владело церковнославянским языком. Этот язык
звучал во время богослужения, на нем заучивались молитвы, в ряде слу-
чаев с него начиналось изучение письменного языка. Перепись 1897 г.
выявила, что в Российской империи было более 83 млн. православных
(Общий свод I, с. 248), которые, пусть нерегулярно, присутствовали при
богослужении и знали некоторое количество молитв.

В течение XIX—XX вв. на церковнославянском языке было создано
огромное количество новых, непереводных текстов (церковных служб,
акафистов и молитв).

Вопрос о языке богослужения периодически становился темой об-
щественной полемики 1.

Церковнославянский язык нового времени оказывал и оказывает
влияние на русский литературный язык 2.

Церковнославянские фрагменты включаются в произведения, на-
писанные на русском литературном языке, как в оригинальные 3, так и в
переводные 4.
1 Последний всплеск интереса к этой проблеме, вызванный опытами переводов
богослужения на русский язык, относится к настоящему времени.
2 Анализируя литературную и языковую полемику XVIII—XIX вв., необходимо
отдавать себе отчет в том, что под славянским языком участники этих дискуссий
подразумевают не реконструированный язык древнейших переводов, а современный
им богослужебный язык. Так, например, в «Рассуждении о пользе книг церковных»
М. В. Ломоносов апеллирует к существующим богослужебным книгам, а не к Остро-
мирову Евангелию или Новгородским Софийским Служебным минеям XI—XII вв.
3 На гибридном церковнославянском языке написаны значительные фрагменты
«Повести о Светомире царевиче» Вячеслава Иванова (Иванов I, с. 257—369).
4 Например, для перевода латинских фрагментов у Умберто Эко («Имя розы»)
или староанглийских фрагментов у Джойса («Улисс»).

14Введение
Церковнославянский язык представляет интерес и для историков. Во-
прос о литургическом языке и исправлении богослужебных книг перио-
дически оказывался в центре общественных конфликтов. Этот вопрос не-
однократно приобретал знаковый характер. Изучать историю обновлен-
чества первой половины XX в., так же как и раскола XVII в., не касаясь
вопросов о богослужебном языке, нельзя.
Между тем работ, посвященных истории церковнославянского языка
XIX—XX веков, практически нет.
Отсутствие работ по истории церковнославянского языка нового вре-
мени объясняется следующими причинами. Во-первых, церковнославян-
ский традиционно привлекал внимание ученых либо в своем древней-
шем варианте (старославянский язык) как источник для изучения пра-
славянского языка, либо как средневековый литературный язык (со вре-
мени первых переводов с греческого на славянский и до XVIII в.). Цер-
ковнославянский как богослужебный (то есть утративший функции лите-
ратурного языка) исследователей не интересовал.
Другая причина неизученности истории церковнославянского языка
заключается в том, что в научной среде бытовало мнение об отсутствии
этой истории. Считалось, что никаких изменений в области языка не
происходило и церковнославянский до наших дней сохранился в том же
виде, что и после выхода книг, исправленных при патриархах Никоне и
Иоакиме. Таким образом, церковнославянский язык синодального пе-
риода, прямой наследник языка кирилло-мефодиевских переводов, был
незаслуженно забыт филологами, которые традиционно отдавали пред-
почтение древним текстам.
Третья причина заключается в том, что посвященные этой теме иссле-
дования сталкивались с проблемами цензурного характера. После нико-
новской справы и последовавшего за ней церковного раскола обсужде-
ние вопросов, касающихся истории языка и текста богослужебных книг,
не поощрялось. Характерно, что А. А. Дмитриевский, подготовивший в
конце XIX века историю исправления Служебника в XVII—XVIII веках,
так и не смог издать свою работу
5.
В XIX
— нач. XX в. интерес к церковнославянскому языку проявлялся
лишь в связи с практической работой над богослужебными книгами. Так,
например, классические работы Н. И. Ильминского (Ильминский 1882,
Ильминский 1886) были созданы в полемических целях
— как реакция на
5 А. А. Дмитриевский. Исправление богослужебных книг при Патриархе Никоне
и последующих патриархах.—
ОР ГПБ, ф. 253, № 129.

Введение15
начало работы Комиссии по исправлению богослужебных книг, возглав-
ляемой архиеп. Сергием (Ляпидевским). Некоторая информация о языке
богослужебных книг содержится в работах литургистов: А. А. Дмитриев-
ского, И. А. Карабинова, И. Д. Мансветова, К. Т. Никольского, но для
них вопросы языка
— это второстепенные вопросы. Несколько лучше об-
стоит дело с изучением языка Елизаветинской Библии. Однако если ис-
тории ее создания и вопросам текстологии был посвящен ряд работ (Чис-
тович 1860, Булич 1893, Сменцовский 1900, Бобрик 1988), то орфогра-
фия и пунктуация позднейших изданий церковнославянской Библии ни-
когда не изучались.
Начало изучения церковнославянского языка синодального периода
связано с именем Б. И. Сове, хотя для Б. И. Сове церковнославянский
язык не был объектом специального исследования; факты истории этого
языка рассматривались им в связи с работой над историей литургической
науки в России. Статья, посвященная книжной справе и дискуссиям о
языке богослужения
6, была завершена в 1940 г., но увидела свет лишь в
1970 г. (Сове 1970). Анализируя официальные документы Синода, рецен-
зии, некрологи, мемуары, хронику, публикуемую в центральных и про-
винциальных изданиях, Б. И. Сове воссоздает историю споров о языке и
тексте богослужебных книг, описывает опыты исправления и перевода
богослужебных текстов. Эта статья разрушила укоренившееся представ-
ление о том, что в послениконовскую эпоху богослужебный текст оста-
вался неподвижным и не подвергался изменениям. В связи с тем, что
Б. И. Сове работал в Париже и Хельсинки и не имел доступа к россий-
ским архивам, его работы являются скорее программой исследования ис-
тории языка богослужебных книг, чем самим исследованием. Предло-
женная Б. И. Сове схема нуждается в наполнении живым материалом.
Весьма важными для нашей темы являются опыты каталогизации бо-
гослужебных текстов, созданных в новое время. Первым исследованием
такого рода стала работа Алексея Попова (Попов 1903), посвященная
акафистам, появившимся в период между учреждением Синода и 1900 го-
дом. Книга содержит историю создания, исправления, утверждения ака-
фистов к печати, ссылки на архивные источники и перечень изданий. На
рубеже веков была также предпринята попытка описать историю служб
русским святым, однако эта работа не была завершена
7. Этой же теме по-
6 О судьбе научного наследия Б. И. Сове см. Кравецкий 1996а.7 См. «Материалы относительно времени составления некоторых церковных служб
и молитв и напечатания их».—
ОР ГПБ, ф. 574, оп. 1, № 368—370.

16Введение
священа выполненная в эмиграции работа Ф. Г. Спасского (Спасский
1951). Из-за ограниченной источниковедческой базы эта работа содер-
жит значительное количество ошибок и неточностей. Более содержатель-
ным является очерк Р. Р. Лозинского «Русское литургическое творчест-
во», посвященный анализу богослужебных последований и служб, соз-
данных в России с XII по XX в. (Лозинский 1967). В работе анализируют-
ся как изданные, так и рукописные тексты.
Отметим также работы Роберта Матьесена (Матьесен 1972), Юргена
Плэна (Плэн 1973, Плэн 1978), Герлинды Талер (Талер 1998), польских
славистов А. Наумова (Наумов 1992, Наумов 1996) и А. Зноско (Зноско
1989). В последние годы появились публикации свящ. Николая Балашо-
ва, посвященные дискуссиям о языке богослужения в начале XX в. (Бала-
шов 1998, Балашов 1998 I и особенно Балашов 1997 и Балашов в печати).
Автор этих работ рассматривает исторический и богословский аспект
дискуссий о языке, оставляя в стороне собственно филологические про-
блемы. С 1992 года авторы настоящей работы издали ряд статей, посвя-
щенных истории литургического языка в XX веке.
Начавшаяся в 90­м году дискуссия о языке богослужения повлекла за
собой появление значительного числа публицистических текстов, посвя-
щенных этой теме. К сожалению, самостоятельных исследований в рам-
ках этой полемики предпринято не было. В 1997 году вышли два сбор-
ника «Язык Церкви», материалы которых представляют собой перепе-
чатку ранее публиковавшихся в периодике статей, посвященных пробле-
ме литургического языка (Язык Церкви I—II). В 1999 году появился
сборник «Богослужебный язык Русской Церкви: История. Попытки ре-
формации», в котором напечатаны ценные архивные материалы, однако
исследовательская часть не выдерживает никакой критики
8.
Появившиеся в связи с полемикой о языке богослужения статьи оста-
лись незамеченными славистами. Характерно, что Н. Б. Мечковская, ав-
тор вышедшего в 1998 году учебного пособия, посвященного лингвисти-
ческим проблемам традиционных религий, в разделе, посвященном спо-
рам о языке православного богослужения, опирается лишь на случайную га-
зетную публикацию (Мечковская 1998, с. 239—240). Правда, некоторое вре-
мя спустя Н. Б. Мечковская подготовила специальную статью, посвященную
языковым вопросам в русском православии XX века (Мечковская 2000).
Что касается синхронного описания современного церковнославян-
ского языка, то такая работа пока никем не была проделана. Наиболее
8 Разбор этой книги см. Людоговский 2000.

Введение17
серьезной считается грамматика, выпущенная в 1964 г. иером. Алипием
(Гамановичем) 9. Это полезное справочное пособие не является докумен-
тированным описанием современного состояния церковнославянского
языка. Значительное число выпущенных с учебным целями популярных
грамматик церковнославянского языка не представляют интереса в науч-
ном отношении.
Наиболее описанной является графико-орфографическая система. Мо-
нографическое описание церковнославянской орфографии было пред-
принято еще в 1907 г. (Соколов 1907). Позднее к этой теме обращались и
другие исследователи
10.
0.1. Проблемы и аспекты исследования
Любой текст многомерен, поэтому описать его, оставаясь в рамках од-
ной научной дисциплины, невозможно. Идя за материалом, нам прихо-
дилось периодически менять способ описания, обращаясь как к собствен-
но лингвистическим проблемам, так и к вопросам общей и церковной ис-
тории, истории культуры.
Приступая к изучению истории церковнославянского языка нового
периода, мы столкнулись с серьезными источниковедческими проблема-
ми. В XIX—XX вв. увидели свет сотни церковных книг. Это были не
только богослужебные книги основного круга (Служебник, Требник, Ок-
тоих, Минея, Триодь), но и необозримое количество отдельных служб и
акафистов, которые печатались как в столицах, так и в провинции. Ис-
следователю приходится иметь дело с сотнями изданий одного и того же
текста, причем в выходных данных богослужебных книг, как правило,
отсутствует информация об исправлениях или же пересмотре текста. Два
издания, на титульном листе которых значится одно и то же название,
могут содержать совершенно разный текст. Сравнить между собой сотни
церковнославянских изданий является трудновыполнимой задачей, тем
более что библиотеки, как правило, не хранят различных изданий одной
и той же богослужебной книги
11.
19 С 1990 г. архиепископ Чикагский и Детройтский РПЦЗ. 10 Матьесен 1972, с. 117—139, Огиенко 1926, Мареш 1988, Плетнева 1992.11 Разные издания одной и той же книги церковной печати кажутся стереотипны-
ми. Между тем, три взятых наудачу издания славянской Библии (вышедшие в интер-
вале с 1879 по 1914 г.) имеют разную пунктуацию (Плетнева 1992, с. 112—113). Ряд
различий обнаруживается и в орфографии.

18Введение
Не меньшие проблемы ожидают исследователя и при обращении к ар-
хивному материалу. Если материалы по церковной истории дореволюци-
онного периода сохранились относительно неплохо, то архивная база ис-
тории Русской церкви советского периода имеет значительные лакуны
12.
Последние годы исследователи, специализирующиеся в различных
областях гуманитарного знания, начинают обращаться к церковной куль-
туре нового времени. В 1995 г. появилась монография О. Ю. Тарасова
(Тарасов 1995), посвященная русскому иконописанию синодальной эпо-
хи. В 1998 выходит сборник источников по истории русской духовной
музыки нового времени (РДМ 1998). Методы, к которым приходится
прибегать исследователям, занимающимся историей церковной культу-
ры нового времени, имеют много общего. Так, О. Ю. Тарасов достаточно
точно сформулировал специфику описания иконы XVIII—XX вв. Широ-
кое распространение и огромный объем исследуемого материала (иссле-
дователь говорит о «бремени количества») ведут к нестандартному, не-
традиционному подходу. Акцент ставится не на художественном своеоб-
разии и особенностях композиции иконы, что характерно для описания
произведений более ранних эпох, а на функционировании иконы и ее
связи с церковной историей. Большое внимание также уделяется пробле-
ме адаптации западных источников на русской почве. То есть икона по-
слепетровской эпохи изучается не как факт истории искусства, а как факт
истории церковной культуры нового времени.
Такой подход кажется продуктивным и в связи с изучением церковной
книжности и церковнославянского языка второй половины XVIII—XX вв.
Огромное количество богослужебных книг, на первый взгляд не отли-
чающихся друг от друга, и аморфность исследуемого материала (трудно
отделить существенное от несущественного) заставляют нас обращать
внимание не столько на особенности конкретных изданий, сколько на
связь истории церковной книжности с общецерковной историей, с исто-
рией учреждений, ответственных за издание богослужебных книг, с исто-
рией дискуссий о литургических реформах и т. д.
Изучение церковнославянского языка нового времени может опирать-
ся и на те методы исследования, которые выработаны в связи с его исто-
рией как средневекового литературного языка. Явления, с которыми мы
имеем дело, изучая историю церковнославянского языка послепетров-
ской эпохи, являются непосредственным продолжением языковых про-
цессов XV—XVII вв.
12 См. ИРПЦ I—II.

Введение19
Историки языка, изучающие средневековые памятники письменности
независимо от целей и методов работы, всегда имеют дело с сосущество-
ванием двух систем: русского и церковнославянского языка. Сформиро-
вавшийся в XVIII в. русский литературный язык впитал в себя значи-
тельное число церковнославянских элементов. На фиксации этих эле-
ментов как источнике формирования нового литературного языка обыч-
но и заканчивается изучение истории церковнославянского языка. Одна-
ко русский и церковнославянский продолжают сосуществовать как па-
раллельные языковые системы, и, несмотря на то что сфера употребле-
ния церковнославянского осталась достаточно узкой, коллизии взаимоот-
ношения этих двух языков, имеющих значительное общее ядро, продол-
жаются.
Русский литературный язык сильно влияет на вновь создаваемые цер-
ковнославянские богослужебные тексты, язык которых опирается на рус-
ское словоупотребление и синтаксис
13. Это служит подтверждением той
мысли, что факты истории церковнославянского языка нового времени
тесно связаны с историей современного русского литературного языка.
0.2. Периодизация новейшей истории
церковнославянского языка
Выстраивая периодизацию истории церковнославянского языка ново-
го времени, мы опираемся на тот факт, что как в патриарший, так и в си-
нодальный период контроль за богослужебными книгами осуществлялся
высшей церковной властью
14. Благословение Патриарха или правящего
архиерея для выхода в свет богослужебной книги было обязательным.
Позднее эта практика была законодательно закреплена.
Согласно «Духовному регламенту», в число задач Синода входило:
«I. Разыскать вновь сложенные и слагаемые акафисты и иные службы и
молебны, которые наипаче в наши времена в малой России сложены суть не
малое число, суть ли оная сложения Писанию Священному согласная и не
13 Такие церковнославянские тексты не всегда будут понятны сербу или болгари-
ну, знакомому с церковнославянским языком.
14 В данной работе мы сознательно ограничиваемся рассмотрением изданий, поя-
вившихся на территории России (СССР). У нас не было возможности достаточно пол-
но познакомиться с эмигрантскими изданиями богослужебной литературы и с изда-
ниями, осуществленными в других православных государствах. Краткий обзор таких
изданий см. Наумов 1992, Лабынцев и Шавинская 1999.

20Введение
имеют ли нечто в себе слову Божию противное, или хотя нечто непристойное
и празднословное?
II. Також определить, что оные многочисленные моления, хотя бы и пря-
мые были, однако не суть всякому должные, и по воле всякого наедине, а не в
соборе церковном употреблять оных мощно, дабы по времени не вошли в за-
кон и совести бы человеческой не отягощали» (Духовный регламент 1874,
с. 13).
Это положение подтверждает и принятое Собором 1917—1918 гг. «Оп-
ределение о круге дел, подлежащих ведению органов Высшего церков-
ного управления», согласно которому ведению Св. Синода подлежали:
«1. Охранение текста богослужебных книг, наблюдение за его исправлени-
ем и переводом и, с одобрения Церковного Собора, благословение на печата-
ние вновь составленных или переизданных отдельных служб, чинов, молит-
вословий;
2. Дела, касающиеся богослужебного чина» (ДСОП I, с. 12—13).
Относительно контроля над богослужебными книгами предписания
«Духовного регламента» практически не отличаются от положений, вы-
работанных Поместным собором 1917—1918 гг. В обоих случаях посту-
лируется жесткий контроль высшей церковной власти над исправлением
богослужебных книг и введением в богослужебный обиход новых служб
и акафистов.
Другим унифицирующим фактором стала наметившаяся еще в XVIII в.
тенденция ограничить число типографий, имеющих право издавать бого-
служебные книги.
5 октября 1720 г. появляется царский указ, запрещающий типографиям
Киева и Чернигова предпринимать самостоятельные издания богослужебных
книг. Разрешалась лишь перепечатка великорусских изданий при условии
недопущения в них «никакой розни и особого наречия» (Харлампович 1914,
с. 787). На основе этого указа Синод издает другой указ, согласно которому
при переиздании в Киеве или Чернигове богослужебных книг перед началом
распространения тиража необходимо послать в Синод два экземпляра ново-
напечатанной книги для сличения с аналогичными книгами, напечатанными
в Москве или Санкт-Петербурге, «чтобы розни и особого наречия никакого
не было» (Харлампович 1914, с. 787). Вплоть до конца синодального периода
периодически издавались различные указы, ограничивающие права местных
типографий. Краткий очерк истории процесса уменьшения прав местных
(Киевская, Черниговская) церковных типографий и закрепления права пер-
вых изданий богослужебных книг за Московской и Санкт-Петербургской ти-
пографиями см. Матьесен 1972, с. 69—71.

Введение21
Таким образом, мы видим, что во второй половине XVIII — начале
XX в. существенные для истории церковнославянского языка процессы
происходили в стенах Московской или Санкт-Петербургской синодаль-
ных типографий. Отсюда следует, что на основании архивов Синода и
двух столичных типографий можно восстановить цепь наиболее сущест-
венных событий истории исправления богослужебных книг. Изучение
этих архивов дает исследователю возможность до просмотра de visu вы-
делить издания, при подготовке которых текст был подвергнут правке.
Литургический, как и любой нормированный язык, изменяется в ре-
зультате сознательной деятельности кодификаторов и справщиков. По-
этому историю литургического языка можно рассматривать как историю
институтов, контролирующих издание богослужебных книг. Это хорошо
вписывается в предложенную Н. И. Толстым идею описания литератур-
ного языка как последовательной смены эпох централизации (жесткое
нормирование) и децентрализации (потеря строгости нормы и проник-
новение локальных явлений)
15. В истории церковнославянского языка
эпохам централизации соответствует ограничение числа типографий, из-
дающих богослужебные книги, и сильные органы контроля за их издани-
ем, в то время как для эпох децентрализации характерно обилие типо-
графий, осуществляющих издание богослужебной литературы, и слабость
централизованного контроля.
Поскольку сведения о внешнем контроле можно получить, основыва-
ясь на материалах тех организаций, которые непосредственно его осуще-
ствляют, составление приблизительной периодизации истории церков-
нославянского языка конца XIX—XX века оказывается не столь уж слож-
ной задачей. На наш взгляд, эта периодизация выглядит следующим об-
разом.
0.2.1. Синодальная эпоха
Это период централизации и контроля над изданием богослужебной
литературы. Все новые издания утверждаются Синодом. Причем правом
первого издания основного круга богослужебных книг обладала только
Москва. В 1869 г. по инициативе митр. Московского Иннокентия (Вениа-
минова) в Москве создается комитет, занимающийся редактированием
богослужебных книг. Этот комитет работал над исправлением Служебни-
ка, а также занимался нормализацией пунктуации в славянском Еванге-
15 Толстой 1988, с. 53.

22Введение
лии. Его работа была продолжена синодальной комиссией, возглавляе-
мой еп. Саввой (Тихомировым), а затем Сергием (Ляпидевским). Одна-
ко практические результаты деятельности этой комиссии были незна-
чительны
16.
В середине XIX века вопрос о языке богослужения начинает обсуж-
даться в церковной печати, причем по сравнению с XVI—XVII вв. ак-
центы этих споров заметно смещаются. Если раньше в центре внимания
были вопросы текстологии (то есть соответствия славянских богослужеб-
ных книг греческому оригиналу), то теперь центральными оказывают-
ся проблемы семантики. Предполагалось, что человек, говорящий по-
русски и знакомый с правилами церковнославянской грамматики, дол-
жен однозначно понимать тексты, звучащие в церкви во время службы.
О месте, которое занимала эта проблема в церковном сознании, сви-
детельствует тот факт, что когда в 1905 г. Синод разослал правящим ар-
хиереям анкету о возможности церковных реформ, то почти треть опро-
шенных высказалась по поводу непонятности богослужения для мо-
лящихся
17.
В 1907 г. при Синоде создается Комиссия по исправлению богослу-
жебных книг, которую возглавил архиеп. Сергий (Страгородский). Ко-
миссия успела издать новую редакцию Постной и Цветной Триоди, под-
готовить новую редакцию Октоиха, Праздничной и сентябрьской минеи.
Сохраняя церковнославянскую орфографию и морфологию, справщики
последовательно заменяли грецизированные синтаксические конструк-
ции и слова, непонятные носителям русского языка. Из-за революцион-
ных событий новая редакция богослужебных книг не вошла в употребле-
ние. Большая часть тиража погибла
18.
Синодальная эпоха завершается Поместным собором 1917—1918 гг.
На Соборе вопросами языка и книжной справы занимался особый отдел
«О богослужении, проповедничестве и храме», который сформулировал
программу и основные принципы книжной справы. Комиссия по исправ-
лению богослужебных книг при Синоде должна была стать постоянно
действующим органом.
Среди тем, которые должен был рассмотреть Собор, был также вопрос
о возможности богослужения на национальных (русском, украинском и
т. д.) языках. Подготовленный проект документа позволял высшей цер-
16 Подробнее см. 3.1.17 См. гл. 2.18 См. гл. 3.

Введение23
ковной власти допускать национальные переводы к богослужебному
употреблению 19.
0.2.2. Эпоха открытых гонений на Церковь (1918—1943 гг.)
Это период децентрализации. Отношение церковной власти к контро-
лю над текстом богослужебных книг формально не изменилось. Однако
реальная ситуация была совершенно иной. Революционные события, го-
сударственные репрессии и конфискация всех церковных типографий
привели к резкому сокращению числа изданий на церковнославянском
языке. Проблемы языка и книжности если и обсуждались, то оставались
на периферии церковного сознания. Невозможность осуществлять изда-
ния богослужебной (и вообще церковной) литературы вела к размыва-
нию церковнославянской языковой нормы. Новые службы и акафисты
распространяются в машинописных копиях, часто в авторской редакции,
и лишь в исключительных случаях появляются в печати.
В связи с декларациями обновленцев о необходимости радикальных
литургических реформ проблема литургического языка вновь становится
предметом дискуссии. Поскольку деятельность обновленцев в этом на-
правлении ограничивалась лишь декларациями и малопрофессиональ-
ными переводами, дискуссии 20­х годов не внесли ничего нового по
сравнению с полемикой начала века.
Таким образом, для периода 1917—1943 гг. можно говорить о лин-
гвистических взглядах отдельных людей или группировок
20.
0.2.3. Эпоха Издательского отдела Московской патриархии
(1943—1987 гг.)
Изменение характера взаимоотношений Церкви и государства и воз-
можность, пусть в скромных размерах, осуществлять издания богослу-
жебной литературы ведут к наступлению нового периода централизации.
На протяжении этого периода Издательский отдел Московской патриар-
хии был единственным издательством, осуществляющим издание бого-
служебных книг на территории СССР, что несомненно явилось мощным
унифицирующим фактором.
Вопросы литургического языка и книжной справы эпизодически обсу-
ждались на заседаниях Синода в связи с утверждением к богослужебному
19 См. гл. 6.20 См. гл. 6—7.

24Введение
употреблению новых служб и молитвословий. В 1957 г. создается Кален-
дарно-богослужебная комиссия, которая занималась в основном пробле-
мами богослужебного устава, эпизодически обращаясь к вопросам книж-
ной справы и редактирования богослужебных книг. Эта Комиссия послу-
жила связующим звеном между дореволюционным периодом и периодом
50—60­х годов. Наиболее важным событием этого времени стало издание
в 1978—1988 годах круга служебных миней. В это издание вошло огром-
ное количество служб, прежде не публиковавшихся. По сравнению с до-
революционными минеями объем этого издания увеличился более чем
вдвое.
0.2.4. Постсоветский период (после 1987 г.)
Возникновение в конце 80­х годов значительного числа церковных
издательств, печатающих среди прочего и богослужебную литературу,
явилось началом очередного периода децентрализации. Репринтные пе-
реиздания богослужебных книг, относящихся к разным редакциям и
лингвистическим традициям, привели к некоторому размыванию нормы
церковнославянского языка. Одновременно в рамках полемики церков-
ных консерваторов и реформаторов возобновляются споры о возможно-
сти богослужения на русском языке. Анализ проблем церковнославян-
ской книжности сегодняшнего дня
— дело будущего.

Глава 1
ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКИЙ ЯЗЫК
В КУЛЬТУРНО-ЯЗЫКОВОЙ СИТУАЦИИ XIX
— начала XX век а
Левша отвечает: — Наша наука простая:
по Псалтирю да по Полусоннику, а ариф-
метики мы нимало не знаем.
Англичане переглянулись и говорят:

Это удивительно.
А Левша им отвечает:

У нас это так повсеместно 〈…〉
Они говорят:

Это жалко, лучше бы, если б вы из
арифметики по крайности хоть четыре
правила сложения знали.
(Лесков II, с. 209)
Читай, продолжай читать Евангелие и
весь вообще Новый Завет на славянском,
а не на русском языке. В местах или сло-
вах затруднительных тебе легко опреде-
лить смысл их по английскому.
Из письма М. М. Сперанского дочери (Кор-
сунский 1886, с. 26—27)
1.1. Степень распространения церковнославянского языка
в XIX
— нач. XX в.
Сфера употребления возникшего в XVIII веке нового литературного
языка вплоть до 20­х годов XX века была ограниченной. Владение рус-
ским литературным языком не выходило за пределы образованной части
общества. При этом государственная политика была направлена на рас-
ширение сферы употребления русского литературного языка. Характер-
но, что в мае 1781 г. Синод издает указ, согласно которому дети священ-
нослужителей должны наряду с церковнославянской азбукой изучать и
гражданскую. Принятие этого указа мотивируется тем, что священник
должен быть в состоянии огласить в храме напечатанный гражданским
шрифтом правительственный указ:

26Глава 1
«1781 года мая 19 и 31 числа по указу Ея Императорскаго Величества, Свя-
тейший Правительствующий синод, имея рассуждение, что в епархиях свя-
щенно- и церковнослужительские дети 〈…〉 при начале учения чтению рос-
сийской грамоте обучаются по азбукам одной церковной печати, а нам за
нужное почитать должно, чтоб не только обучающиеся в семинариях, но и
все духовенство разумели читать сверх церковной 〈…〉 и гражданскою печа-
тью, тем паче, что выходящие ко всенародному сведению и исполнению ма-
нифесты и указы, из коих 〈…〉 некоторые и в церквах обнародываются, обык-
новенно печатаются гражданскою азбукою. И в церквах, особливо сельских,
кроме священно- и церковнослужителей, читать их некому, ныне же вновь
изданная и напечатанная по высочайшему Ея Императорскаго Величества по-
велению в Санкт-Петербурге, при Императорской Академии наук, азбука на-
дежнейшим к тому средством служить может, которая и продается при оной
Академии, каждый экземпляр по восьми копеек, того ради приказали оных
азбук в Императорской Академии наук купить по половинной цене три тыся-
чи триста экземпляров 〈…〉 и разослать во все великороссийские и малорос-
сийские епархии, в каждую по сто экземпляров 〈…〉, приуказуя с тем, впредь
как в семинариях, так и в прочих училищах священноцерковнослужитель-
ские дети и другие отроки грамоте 〈…〉 сверх обыкновенной обучаемы были и
по сей азбуке непременно»
21.
Вплоть до начала XX века обучение детей грамоте чаще начиналось с
церковнославянского языка, а не с русского. По данным этнографов в
XIX веке в крестьянской среде было широко распространено домашнее
обучение грамоте. В исследовании М. М. Громыко имеется ряд свиде-
тельств об организации домашнего обучения грамоте (Громыко 1991,
с. 286—293). Здесь же приводятся многочисленные ссылки на источники.
К сожалению, говоря о грамотности среди крестьян, М. М. Громыко не
ставит вопроса о том, на каком языке: церковнославянском или рус-
ском
— могли читать грамотные крестьяне. Однако даже приведенный в
этом исследовании материал однозначно свидетельствует о том, что язы-
ком, которому учили крестьянских детей, был церковнославянский. Ос-
новными учебными книгами были Азбука, Часослов и Псалтирь. Свиде-
тельства о домашнем обучении церковнославянскому языку встречаются
также в мемуарной и художественной литературе.
В произведениях художественной литературы традиционное обуче-
ние интересует автора не как факт культуры, а как бытовая деталь. При-
чем о церковнославянской грамоте сообщается как о будничном явле-

21 РГИА, ф. 796, оп. 62, № 261, л. 1—2.

Цслав. язык в культурно-языковой ситуации XIX — нач. XX в. 27
нии. В качестве иллюстрации рассмотрим фрагменты некоторых произ-
ведений П. Н. Мельникова-Печерского и Н. С. Лескова.
П. Н. Мельников-Печерский невысокого мнения о традиционном об-
разовании
22. Для него, как и для преобладающего большинства людей его
круга, образованным является тот, кто получил новое европеизированное
образование. Характерно, что основной причиной раскола он считает не-
достаток на Руси грамотных людей (Мельников VII, с. 5). П. Н. Мельни-
кова-Печерского никак нельзя заподозрить в идеализации старообрядче-
ской культуры: мы можем с доверием отнестись к описанию процесса
обучения крестьянских детей, которое выглядит следующим образом.
Первой учебной книгой был Букварь. Видимо, начинать занятия с
детьми могли родители, а продолжали мастерицы. Грамоте учили маль-
чиков и, реже, девочек (Мельников IV, 25, 72)
23. Любопытно, что в ски-
тах как юношей, так и девушек могли учить и гражданской грамоте, хотя
отношение к ней в старообрядческой среде было весьма настороженным,
так как гражданская азбука ассоциировалась с новой обмирщенной куль-
турой:
«Сереже семь лет минуло, и отец, помолясь пророку Науму, чтоб отрока
Сергея на ум наставил, дал ему в руки Букварь и указку и принялся учить его
грамоте. По вечерам, как родитель, бывало, с домны аль с вагранки домой во-
ротится, долбит перед ним Сережа: „Аз, ангел, ангельский, архангел, архан-
гельский“, а утром тихонько от матери бежит в заводское училище, куда ро-
дители его не пускали, потому что кержачили 〈…〉 и думали, что училище то
басурманское. Там де учат бритоусы, да еще по гражданской грамоте, а граж-
данская грамота, Святыми Отцами неблагословленная, пошла в мир от анти-
христа. Опять же в заводском училище цифирной мудрости учат, а цифирь

наука богоотводная» (Мельников II, с. 270).
Плата за обучение осуществлялась по традиционным правилам. По
свидетельству П. Н. Мельникова-Печерского, мастерица «получала за тру-
ды плату съестными припасами, кой-чем из одежи, деньгами редко. Бра-

22 «О Господних заповедях, о любви к Богу и ближнему ни слова; пьянство, обма-
ны, злоречье, клевета, воровство, даже распутство, все извинялось
— то не грехи, но
токмо падение, покаянием можно очистить их… Уставные поклоны, пост в положен-
ные дни, а пуще всего „необщение с еретики“, вражда и ненависть к церкви и цер-
ковникам
— вот и все нравственные обязательства, что внушают раскольничьим де-
тям мастерицы» (Мельников IV, с. 26) и т. д.
23 «Божественным книгам обучим, и гражданской грамоте, и писать — и всему, что
следует хорошей девице» (Мельников IV, с. 50).

28Глава 1
ла за выучку с кого погодно, с кого как; за Азбуку плата, за Часовник —
другая, за Псалтирь
— третья» (Мельников IV, с. 25). «Кроме условной
платы за учение, мастерица при каждой перемене учеником книги, то
есть при начале Часослова и при начале Псалтиря, получает горшок сва-
ренной на молоке каши, платок, в котором ученик несет этот горшок, и
полтину деньгами. Кашу съедают ученики, платок и деньги поступают в
карман мастерицы. Старинный обычай, упоминаемый еще в XV веке, со-
храняется доселе у раскольников»
24 (Мельников IV, с. 29). Любопытно,
что вносить эту плату за ученика могли только его родители. Мастерица
отказывается принимать плату за обучение от благотворителя
25. До той
поры, пока родители не внесли плату, ребенок занимался по прежней
книге, «твердил зады». Сообщение П. И. Мельникова-Печерского о том,
что у мастериц учились и дети неимущих родителей, свидетельствует о
независимости церковнославянского образования от материального по-
ложения.
Аналогичное описание процесса обучения находим и у Н. С. Лескова.
Говоря об образовании героя повести «Однодум», Н. С. Лесков пишет,
что мать «отдала 〈Алексея Макарова〉 в науку „мастерице“; мастерица нау-
чила Алексашку
26 тому, что сама знала. Дальнейшую же, более серьезную
науку преподал ему дьяк 〈…〉. Дьяк, „отучив“ Алексашку, взял горшок ка-
ши за выучку, и с этим вдовин сын пошел в люди» (Лесков II, с. 6). Мака-
ров
— человек, «поврежденный от Библии», то есть постоянно читающий
Св. Писание. Для чтения Библии, а особенно Ветхого Завета, требуется
основательное знание церковнославянского языка. А. Макаров читает по-
церковнославянски, следовательно, он знает этот язык хорошо.
Аналогичным образом учили грамоте и представителей городского ме-
щанства. Яркое описание такого обучения находим в «Детстве» М. Горько-
го. Из текста видно, что обучение шло по складам, а после Азбуки уча-
щийся переходил к чтению Псалтири (Горький XIII, с. 65—68).
К сожалению, носители «низовой» культуры почти не писали мемуа-
ров. Поэтому источники, относящиеся к этой категории, чрезвычайно
24 По свидетельству Н. С. Лескова, горшок каши служил платой за обучение не
только у старообрядцев (Лесков II, с. 30). Аналогичный обычай описывает М. С. Щеп-
кин в своих относящихся к концу XVIII века воспоминаниях.
25 «От сторонних книжных дач не положено брать. Опять же надо ведь мальчон-
ке-то по улице кашу в плате нести
— все бы видели да знали, что за новую книгу са-
дится» (Мельников IV, с. 30).
26 Известно, что прообразом А. Макарова был реальный человек, А. А. Рыжов, со-
лигаличский квартальный с 1800 г.

Цслав. язык в культурно-языковой ситуации XIX — нач. XX в. 29
ценны. В написанных в начале 70­х годов XX в. мемуарах крестьянина
И. С. Карпова обнаруживаем следующее описание 27: «Все были неграмот-
ные, а мама какими-то судьбами научилась славянским буквам и умела
складывать слова и стала меня учить алфавит: аз, буки, веди, глаголь,
добро, есть, живете, зело, земля, иже, и, како, люди, мыслете, наш, он,
покой, рцы, слово, твердо, ук, ферт, хер, кси, пси, ер, еры, юс, фита, ижи-
ца. Это мне, малышу, было под силу. А вот складывать слова долго не мог
научиться, но наконец одолел и эту премудрость. Например, как сложить
слова: Иван, Степан, Семен. Иже-веди-аз-наш-ер
— Иван. Слово-твердо-
есть-покой-аз-наш-ер
— Степан. Слово-есть-мыслете-есть-наш-ер — Семен.
Приходилось складывать слова и читать очень медленно. Сначала учили
из Псалтири „Блажен муж“: буки-люди-аз-живете-есть-наш-ер
— блажен,
мыслете-ук-живете-ер
— муж. Мама часто при свете лучины садилась с
Псалтирью и пальцем водила по буквам» (Карпов 1992, с. 9).
Характерно, что умение читать по-славянски не воспринимается прие-
хавшим из города учителем как умение читать. В 1895 г. в селе, где жил
И. С. Карпов, открывается Земское начальное училище. «Кто-то сказал
учителю, что я грамотный. Учитель подал мне азбуку и заставил читать:
Коля пошел к бабушке, бабушка дала ему две груши. Я начал: како-он-
люди-юс
— Коля, покой-он-ша-он-люди-ер — пошел. Учитель, улыбаясь,
взял у меня азбуку и сказал: „На будущий год приходи“» (Карпов, с. 11).
Интересное описание традиционного способа обучения грамоте со-
держится в мемуарах И. М. Малеина
28. В 1841 году отец после молебна
начинает обучение своего семилетнего сына и дочери церковнославян-
ской грамоте. В качестве учебника он использовл книгу «Начальное уче-
ние человеком, хотящим учитися книгам Божественного писания». Вы-
учив буквы, дети осваивали склады, затем читали помещенные в Азбуке
утренние и вечерние молитвы, Катехизис, Часослов и Псалтирь (Малеин
1993, с. 65—68).
Мемуарист приводит составленное им письмо на церковнославянском
языке. Трудно отказать себе в удовольствии привести текст письма, отправ-
ленного мальчиком И. М. Малеиным своему брату: «Единожды ходящу ми по
Богоспасаемому граду Тфери и перешедши реку, именуемую Волгу, егда ук-
лонихся на шуюю страну, узрех аз пса лежаща, вельми черна и зело страшна,
очи имуще смежени, ноги же протяжени, длина его яко два лактя, высота же
27 Дело происходит в архангельской деревне конца XIX в.28 И. М. Малеин писал свои мемуары в 1909 г. по просьбе Тверской ученой архив-
ной комиссии. На эти мемуары обратила наше внимание И. А. Корнилаева.

30Глава 1
один лакоть, и начах по обычаю со скоростию велиею уклонятися на десную
страну, и се сретоста мя два мужа и рекоста ми: „Не бойся, господине, ле-
жащь пес умре“; и, возъимехъ дерзновение, приблизився ко псу и егда уви-
дехъ его умерша, возблагодарихъ Господа и с миром поидохъ далее» (Малеин
1993, с. 68).
Достаточно подробно процесс традиционного обучения грамоте опи-
сан в воспоминаниях актера М. С. Щепкина. Приведенные им сведения
об обучении чтению относятся к концу XVIII в. «Едва мне исполнилось
шесть лет, как я уже всю премудрость выучил, то есть Азбуку, Часослов и
Псалтирь; этим обыкновенно тогда и оканчивалось все учение, из кото-
рого мы, разумеется, не понимали ни слова, а приобретали только спо-
собность бегло читать церковные книги. Помню, что при перемене кни-
ги, то есть когда я окончил Азбуку и принес в школу первый раз Часо-
слов, то тут же принес горшок молочной каши, обернутый в бумажный
платок, и полтину денег, которая как дань, следуемая за ученье, вместе с
платком вручалась учителю. Кашу же обыкновенно ставили на стол и по-
сле повторения задов 〈…〉 раздавали всем учащимся ложки, которыми и
хватали кашу из горшка. Я, принесший кашу и совершивший подвиг, то
есть выучивший всю азбуку, должен был бить учеников по рукам, что я
исполнял усердно при общем шуме и смехе учителя и его семейства. По-
том, когда кончили кашу, вынесли горшок на чистый двор, поставили его
посредине, и каждый бросал в него палкой; тот, кому удавалось разбить
его, бросался стремглав уходить (бежать), а прочие, изловив его, пооче-
редно драли за уши. 〈…〉 Когда я принес новый Псалтирь, опять повто-
рилась та же процессия» (Щепкин I, с. 64—65).
1.2. Церковнославянский язык
и формальное образование
Тип культуры, к которой относится человек, в значительной степени
связан с типом образования, которое он получил. Анализ учебных про-
грамм по церковнославянскому языку и учебных пособий по этому пред-
мету показывает, что начальное образование более или менее соотносит-
ся с традиционной моделью образования, в то время как образователь-
ная модель средней и высшей школы устроена иным образом. В началь-
ной школе курс церковнославянского языка соотнесен с курсом Закона
Божьего, при этом во время занятий читались тексты, употребляемые во
время богослужения. В средних и старших учебных заведениях церков-

Цслав. язык в культурно-языковой ситуации XIX — нач. XX в. 31
нославянский язык изучался в связи с грамматикой русского литератур-
ного языка. При этом учащиеся читали и анализировали фрагменты Ост-
ромирова Евангелия.
Различие методик начальной и средней школы отчетливо осознавалось:
«Тогда как в среднеучебных заведениях славянский язык изучается чисто
филологически, то есть преподаются славянская этимология и синтаксис как
таковые, сами по себе,—
в начальных школах никаких грамматик не положе-
но, а просто после изучения славянской азбуки приступают к чтению и пере-
воду текста и только этим путем практически осваиваются с главнейшими
грамматическими формами. Таким образом, непосредственно изучается не
язык, а материал им выраженный» (Диаковский 1902, с. 303).
Опубликованная библиография программ и пособий по церковносла-
вянскому языку (Павлова I, с. 19, 30—32, 39, 44—46, 60—62, 64, 66, 185-
190, 323—369) позволяет рассмотреть учебные планы по церковносла-
вянскому языку в училищах разных типов. Анализ материала показыва-
ет, что на традиционные образовательные модели ориентированы только
начальные учебные заведения. Приведем фрагменты программ по цер-
ковнославянскому для учебных заведений, принадлежавших Министер-
ству народного просвещения и ведомству Синода.
Программа начальных училищ Министерства народного просвеще-
ния (1897 г.) соотносит церковнославянскую грамоту с обучением Закону
Божию.
«По своей задаче и по духу преподавания церковнославянская грамота
должна примыкать к Закону Божию как ближайшее пособие для него и иметь
значение непосредственно после него. Иноверцы и инословные от изучения
церковнославянской грамоты увольняются» (Фальборк и Чарнолуский II,
с. 1803—1804). Схема обучения соответствует традиционной. Первый год

знакомство с алфавитом и чтение букваря, второй
— Евангелие и Часослов,
третий
— Евангелие и Псалтирь.
Выпускник городского училища должен быть в состоянии свободно читать
славянский текст Библии и понимать его» (Фальборк и Чарнолуский II,
с. 1112).
Программа церковноприходских школ, принадлежавших ведомству
Св. Синода, декларирует связь с традициями домашнего обучения. В
объяснительной записке к программам имеется специальный раздел «От-
ношение церковноприходской школы к воспитанию семейному и к до-
машним школам грамоты» (Правила ЦПШ 1894, с. 31—35). В программе
указывается на повсеместное создание домашних школ грамоты, которые

32Глава 1
являются переходной стадией от домашнего образования к школьному.
Дается описание традиционных способов обучения грамоте. «Необходи-
мые предметы школы грамоты составляют: научение чтению, Часослов,
Псалтирь, пение молитв и главнейших, более употребительных, церков-
ных песнопений. За сим, по степени важности, следует чтение граждан-
ской печати, письмо и начальное счисление» (Правила ЦПШ 1894, с. 34).
Программа по церковнославянскому языку подчеркивает, что церковно-
славянский язык преподается отдельно от русского.
«По своей задаче и по духу преподавания церковнославянская грамота
должна примыкать к Закону Божию как ближайшее пособие для него и
иметь значение непосредственно после него. В церковноприходской школе
желательно было бы начинать обучение прямо с церковнославянской азбуки.
Но ввиду затруднений, какие может вызвать употребление при этом старин-
ного способа, отличного от современных, привычных для большинства учи-
телей методов обучения чтению и известного им только в своем механизме, с
другой стороны, по многим неудобствам приложения к церковнославянской
грамоте общеупотребительного в настоящее время звукового способа, пре-
доставляется обучать церковнославянской грамоте после русской 〈…〉 Лицам
убежденным и опытным отнюдь не возбраняется начинать обучение с цер-
ковнославянской азбуки в древлеуложенном порядке и с подлинными назва-
ниями букв. Такие опыты даже желательны: они дадут ценный материал для
более верного и положительного решения вопроса об обучении церковносла-
вянскому чтению» (Правила ЦПШ 1884, с. 77—78).
Программы учебных заведений более высокой ступени предполагали
изучение церковнославянского языка как филологического предмета.
Здесь на первое место ставилось не понимание текста, а анализ грамма-
тической структуры языка.
Гимназическая программа 1877 г. не разделяет преподавание русско-
го и церковнославянского языков. Программа подготовительного класса
упоминает об обучении славянскому чтению, причем «к чтению по-цер-
ковнославянски приступают лишь тогда, когда ученики приучатся к соз-
нательному и беглому чтению по-русски» (Сборник распоряжений VII,
с. 273). В старших классах изучается грамматика «древнего церковносла-
вянского языка». «Свойства языка Остромирова текста изучаются не как
предмет самостоятельный, а настолько, насколько они объясняют общий
строй языка русского и сохранившиеся до наших времен остатки старых
форм; поэтому старославянский язык должен проходиться в постоянной
связи с грамматикою русского языка. Преподавание этого предмета

Цслав. язык в культурно-языковой ситуации XIX — нач. XX в. 33
должно вестись хотя и практическим путем, на разборе отрывков из Ост-
ромирова Евангелия, но тем не менее в строгой системе» (Сборник рас-
поряжений VII, с. 286). Также устроена и гимназическая программа
1873 г. (Сборник распоряжений V, с. 592—594). Характерно, что в 1906 г.
Министерство народного просвещения допускает отмену самостоятель-
ного курса славянского языка в мужских гимназиях с тем, чтобы этот
предмет преподавался попутно с русской грамматикой и древней словес-
ностью (Указ от 27 сентября 1906 г., №
19675.— ЖМНП 1906, декабрь,
с. 43.
Программы реальных училищ тоже ориентированы на старославян-
ские тексты и изучение формальной структуры языка (Сборник распоря-
жений V, с. 1053, 1055—1056).
Программы учительских институтов:
«Церковнославянский язык 〈…〉 должен занять место не более как только
служебное. Он должен быть преподаваем сравнительно с русским и притом
настолько, насколько это нужно, чтобы учащийся сознательно уразумел зако-
ны образования форм русского языка и основанные на законах правила прак-
тического употребления форм, особенно в правописании» (Фальборк и Чар-
нолуский II, с. 1113).
За исключением первого полугодия, когда в рамках повторения курса
городских училищ читается Библия, в качестве текстов для чтения и раз-
бора используются памятники русского и старославянского языка (в пер-
вую очередь
— Остромирово Евангелие). Основным учебным пособием
является «Учебник русской грамматики, сближенной с церковнославян-
скою» Ф. И. Буслаева. Таким образом, в сознании будущих учителей фор-
мируется представление о незначительном месте церковнославянского
языка в образовательной системе. Для чтения и разбора во время заня-
тий используются тексты Священного Писания, а не богослужебные.
В результате языковая компетенция тех жителей России, которые по-
лучили среднее и высшее образование, существенно отличалась от язы-
ковой компетенции остального грамотного населения. Обучение грамоте
большей части крестьян и мещан начиналось с церковнославянской азбу-
ки и часто ею и ограничивалось. Кругом чтения этих людей были, с од-
ной стороны, богослужебная и житийная литература на церковнославян-
ском языке, а с другой
— народная (лубочная и рукописная) литература,
значительная часть которой была написана на гибридном церковносла-

34Глава 1
вянском языке. Для этих людей русский литературный язык оставался
малопонятным (см. Рачинский 1991, с. 48; наст. изд., раздел 2.1.3).
Для другой части населения России (в первую очередь для дворян-
ских детей) обучение грамоте начиналось с усвоения русского литератур-
ного языка. При этом обучение церковнославянскому языку происходи-
ло не в связи с текстами, звучавшими во время богослужения, а в связи с
обсуждением различных вопросов истории русского языка. Носители
этого типа образования предпочитали читать Библию не по-славянски, а на
европейских языках. В мемуарах XIX в. Библия часто упоминается среди
книг, прочитанных на английском, французском или немецком языке.
«Учитель преподавал мне французский и немецкий языки, а остальные
сведения я сам почерпал из разных источников: читал немецкую Библию и
романы Августа Лафонтена. Ах! Какую глубокую истину сказал Пушкин: „Мы
все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь“» (Печерин 1989, с. 154).
Находясь в Петропавловской крепости, Ф. М. Достоевский просил
брата прислать Библию на французском языке. «А если к тому приба-
вишь и славянский, то все это будет верхом совершенства» (Цит. по Бала-
шов 1996, с. 4). До появления во второй половине XIX в. русских перево-
дов святоотеческих творений, на французском языке читались и сочине-
ния Отцов Церкви. «Примите мой искреннейший совет,—
пишет еп. Иг-
натий (Брянчанинов) одному из своих корреспондентов,—
займитесь глу-
боко чтением всех сочинений святого Иоанна Златоустого; они все есть
на французском языке, 〈…〉 еще кое-что есть и на русском» (Игнатий
1996, с. 174).
По-французски впервые прочел Новый Завет Александр I, покрови-
тельствовавший работе по переводу Библии на русский язык. По спра-
ведливому замечанию прот. Г. Флоровского, «„невразумительное наре-
чие“ закрывало Библию не столько от народа, сколько именно от высше-
го круга, от самого императора, прежде всего,—
он сам привык читать
Новый Завет по-французски (в известном переводе Де-Саси) и не изме-
нил этой привычке и с изданием „российского“ перевода» (Флоровский
1981, с. 154). Таким образом, противопоставление церковнославянского
и русского литературного языка оказалось втянутым в оппозицию эли-
тарная культура ⇔ народная культура и даже просвещение ⇔ невежество.
Ориентированная на церковнославянский язык система обучения ассо-
циировалась с народным суеверием. Многочисленные проекты народно-
го просвещения народа предполагали ломку традиционной системы об-
разования. Именно этим объясняется периодически возникающая на

Цслав. язык в культурно-языковой ситуации XIX — нач. XX в. 35
страницах педагогических изданий полемика о народной школе. При
этом с реформаторскими идеями выступали педагоги, а родители учени-
ков по мере сил противостояли реформам.
В этом отношении весьма показательной кажется Записка, которую
И. В. Киреевский отправил в 1854 г. в Министерство народного просвеще-
ния
29. Суть Записки сводится к тому, что основной причиной непопулярно-
сти уездных училищ является низкий уровень преподавания в них церковно-
славянского языка. Русский купец мимо этого блестящего училища, которое
предлагает образование даром, ведет своего сына к полуграмотному дьячку,
который учит его за деньги, и к тому же обыкновенно по самой тяжелой ме-
тоде. Однако происходит это не оттого, чтобы отец боялся образованности
для сына, но только потому, что он желает такой образованности, «которая не
только была бы проникнута духом его убеждений, но и в самой форме носила
бы свидетельство своего духа… В училище, при всех познаниях в науках…
при всем катехизическом изучении Закона Божьего… мальчик не получит ни
привычки, ни, следовательно, охоты к чтению книг церковных; между тем
как от дьячка он хотя не вынесет никаких знаний, но вынесет именно эту
привычку к чтению церковных книг, а вместе с нею любовь к церковному бо-
гослужению» (Киреевский 1860, с. 274—275).
Не следует забывать, что выпускники духовных школ принадлежали
скорее к элитарной культуре, чем к народной. Семинарское образование
в основном соответствовало гимназическому. По крайней мере, до 70­х го-
дов XIX в. выпускники семинарий
30 имели право поступать в универси-
теты. Курс духовных училищ соответствовал четырем классам гимназии.
Как известно, семинарии создавались по образцу духовных школ юго-
западной Руси (первая семинария была открыта в Чернигове в 1700 г.).
По традиции в семинарском образовании основное внимание уделялось
латинскому языку, а церковнославянский оказывался тем предметом, ко-
торый надо было освоить дома. В 1740 году появляется указ Синода, со-
гласно которому начальное (то есть церковнославянское) образование бу-
дущие семинаристы должны были получать до поступления в учебное за-
ведение. Не получившие этого образования в училища не допускались
(Знаменский 1881, с. 348).
29 С 1839 г. И. В. Киреевский был почетным смотрителем Бельского уездного учи-
лища.
30 Подробное описание структуры духовных школ и духовного образования см. в
книге П. Знаменского (Знаменский 1881). Интересно сравнить описываемую Зна-
менским реальность с манифестом новой духовной школы в Духовном регламенте
(Духовный регламент 1904, с. 47—66).

36Глава 1
О том, что эти указы выполнялись, свидетельствуют упоминавшиеся
выше мемуары сына сельского дьячка И. М. Малеина. Он описывает свое
поступление в восьмилетнем возрасте в Тверское духовное училище (де-
ло происходит в 50­е годы XIX в.): «Ректор, прочитав прошение, спросил,
привита ли мне оспа, и, получив утвердительный ответ, продолжал спраши-
вать отца, научил ли он меня читать и писать. Отец отвечал, что я часто чи-
тал в селе в церкви часы. Тут ректор взял со стола маленький Служебник,
открыл его пальцем на страницу, велел мне читать» (Малеин 1993, с. 71). То
есть минимальное образование, необходимое для прислуживания во время
богослужения, было традиционным, домашним, в то время как семинар-
ские программы были ориентированы на иную образовательную модель.
Практические навыки совершения богослужения многие семинаристы
получали дома до поступления в семинарию. Поэтому семинарское обра-
зование казалось излишним
31, в то время как окончание этого учебного
заведения было необходимым условием для рукоположения. Указ Сино-
да 1737 г. определял штрафы архиереям, производящим в священники
недоученных семинаристов (Знаменский 1881, с. 149). Синод неодно-
кратно издавал указы об обязательности образования для духовного со-
словия
32. Неуспевающие ученики в некоторых случаях отдавались в сол-
даты (ПСЗРИ X, №
7169; ПСЗРИ VIII, № 5882, 6066, 6152, 6267; Зна-
менский 1881, с. 300—302).
Вне всякого сомнения, знание латыни и западных богословских сочи-
нений было весьма полезно для будущего иерея. Но приобщение буду-
щих священнослужителей к культуре иного типа создавало брешь между
ними и прихожанами. Среди лиц духовного сословия оказывалось нема-
ло носителей европеизированной модели образованности
33. Способ мыш-
ления и система аргументации выпускников духовных и светских заведе-
ний мало отличались друг от друга. В этом отношении весьма характер-
ной представляется критика традиционной системы образования неиз-
вестным автором двухтомной работы «О православном черном и белом
духовенстве». Здесь в резких выражениях описываются «блаженные для
невежества времена», когда «у нас не было училищ в том смысле, как ны-
31 О недовольстве низшего духовенства необходимостью посылать детей «на муку
в проклятую серимарию» см. (Знаменский 1881, с. 90—91; 293—302).
32 Конечно же, указы могли нарушаться, в результате чего появлялись священни-
ки, которые могли читать только книги церковной печати и не понимали граждан-
скую азбуку (Маркер 1984, с. 12).
33 О связи между образовательными моделями XIX в. и взаимоотношениями цер-
ковнославянского и русского языков см. Маркер 1984.

Цслав. язык в культурно-языковой ситуации XIX — нач. XX в. 37
не их принимают и устраивают: учили, и то кое-как, читать, даже пи-
сать
— ученые читали Часовник, Псалтирь; ученейшие шли далее — чита-
ли прочие церковные книги, брались за Четии Минеи, даже за Библию;
о светской литературе и понятия не имели» (О православном духовенстве
1866 с. 113). Критика традиционных приемов обучения грамоте стано-
вится общим местом. «Педагоги,—
пишет С. И. Беллюстин,— убивают са-
мые живые, самые здоровые умственные силы народа 〈…〉 вколачивают, в са-
мом буквальном значении этого слова, в голову его каждую букву алфавита и
особенно это дикое сочетание букв, что зовется складами, вроде, например,
того, что веди-земля-добро-рцы-аз-ра будет вздра» (Беллюстин 1861, с. 42).
Такая критика была общим местом. Более того, крестьянин, который
умел читать по-славянски, но не читал гражданских книг, мог восприни-
маться как неграмотный. Любопытно, что такое отношение к народному
типу образования разделяли и филологи-слависты. Иллюстрацией такого
восприятия могут послужить наблюдения А. М. Селищева, посетившего в
1919 г. забайкальских старообрядцев. А. М. Селищев считает старообряд-
цев неграмотными, хотя знает, что многие из них читают по-славянски.
«Школьное дело в селах семейских стоит на крайне низкой ступени. Мож-
но сказать, что школы у них нет. Грамотного человека не легко найти. Если
найдешь, то окажется, что грамоте он обучился на воинской службе. В 7 во-
лостях, посещенных мною, я не встретил ни одного грамотного председателя.
В огромном селе Куналее при моем приезде не было секретаря (писаря). Уже
с неделю как ушел. За это время набралось много казенных пакетов в волос-
ти. 〈…〉 Единственным местным источником мудрости является уставшык (ус-
тавщик) или справщик. Он обучает кое-кого из ребят церковнославянской гра-
моте, чтобы они могли, лет через 5 обучения, прочитать на „клыросе“ часы,
шестопсалмие или кануны. К обучению же гражданской грамоте относятся
недоброжелательно и тормозят дело народного образования» (Селищев 1920,
с. 11—12).
Приведенная выше цитата интересует нас не как этнографическое
описание, а как характеристика позиции исследователя. Для А. М. Сели-
щева, как и для любого не принадлежащего к традиционной культуре
наблюдателя, грамотность ассоциируется лишь со школьным образовани-
ем и гражданской азбукой.
Та часть общества, которая получила среднее и высшее образование,
воспринимала традиционные методы обучения как несовершенные, а то
и варварские. Противодействие традиционной школе отчетливо прояв-
ляется уже в конце XIX века. Наиболее явно оно ощущалось в земских
школах, которые, оставаясь в рамках официально утвержденных про-

38Глава 1
грамм, носили более «западнический» характер. Для характеристики
этих тенденций обратимся к развернутой защите традиционного образо-
вания, предпринятой в книге Г. А. Соколова «В защиту церковнославян-
ского языка». Согласно Г. А. Соколову, в первом варианте программы
земской школы церковнославянского как самостоятельной дисциплины
не было, на обучение славянской грамоте отводилось лишь несколько
минут два раза в неделю в конце уроков русского языка. «Лишь позже,
под влиянием церковной школы, ему было отведено в неделю по одному
часу для каждой группы (3 часа на 3 отделения) или по получасу два раза
в неделю. Но теперь кажется, что и этого времени для него много, что он
бесполезно отнимает и это время. Теперь замечается тенденция совер-
шенно уничтожить в школе преподавание славянской грамоты» (Соколов
1910, с. 27). Автор приводит ряд фактов, говорящих об отрицательном
отношении к преподаванию церковнославянского со стороны самих пре-
подавателей. Так, например, Лига образования Московского областного
отдела в пункте XXI своей «Записки об организации школы на новых на-
чалах» (январь 1907 г.) декларирует: «Славянский язык исключается из
программы начальной школы. Такие сокращения ныне действующей
программы дадут возможность более продуктивно использовать остаю-
щееся время в интересах общего развития учеников» (Соколов 1910, с. 1).
На собрании Екатеринославского губернского земства в 1906 г. земство
Мариупольского уезда заявляет, что в школах «желательно возможное со-
кращение славянского языка до минимума», а Бахмутское земство нахо-
дит необходимым исключить из программы начальной школы славян-
ский язык «ввиду его непрактичности и трудности изучения в народной
школе» (Соколов 1910, с. 2).
Такое отношение к церковнославянскому языку, по мнению Г. А. Со-
колова, объясняется влиянием времени. «Со второй половины прошлого
века народная школа выдвинула на первое место, вместо славянской грамо-
ты и чтения Часослова и Псалтири, грамоту русскую, письмо и счет» (Соко-
лов 1910, с. 25). Описанная Г. А. Соколовым тенденция несомненно имела
место. Однако вплоть до 1917 года она оставалась не более чем тенденцией.
1.3. Перепись 1897 г.
и вопрос о церковнославянской грамотности
Иллюстрацией взаимоотношения элитарной (приобретаемой в ре-
зультате среднего и высшего образования) и народной (традиционной)

Цслав. язык в культурно-языковой ситуации XIX — нач. XX в. 39
культуры являются результаты произведенной в 1897 г. всеобщей пере-
писи населения. Несмотря на то, что среди вопросов, входящих в перепис-
ной лист, был вопрос о грамотности, ситуация, когда информант умел читать
только по-славянски, организаторами переписи не была предусмотрена.
Изучение рекомендаций и инструкций, предназначенных для пере-
писчиков и технических сотрудников, обрабатывающих материалы этой
переписи
34, показывает, что вопрос о языке носил вспомогательный ха-
рактер и должен был заменить вопрос о национальности. Указание на
родной язык здесь жестко связано с национальностью информанта (Посо-
бия I, с. 58; Пособия II, с. 7)
35. Причем в районах со сложной языковой
ситуацией в переписной лист вписывалась и национальность 36. При та-
ком подходе церковнославянский язык, который является языком Церк-
ви, а не нации, оказывался вне внимания переписчиков. Не попадает он
и в список языков Империи (Пособия 1899, с. 53—55; Пособия X, №
10).
Мы не знаем, как поступал переписчик в тех случаях, когда образование
информанта сводилось к умению читать Часослов и Псалтирь. Нам не
удалось найти никаких инструкций, поясняющих, как следовало вести
себя в подобных ситуациях. Видимо, такие люди могли отмечаться как
неграмотные.
Отсутствие четкого определения понятия грамотности вело к недора-
зумениям. Например, А. П. Чехов указывал, что крестьяне, умеющие чи-
тать только по печатному, называли себя неграмотными. Неграмотными
также называли себя люди со слабым зрением.
34 Библиографию переписи 1897 г. см. Список литературы 1969, с. 24—32.35 Несоответствие языка и национальности затрудняло работу сотрудников пере-
писного комитета, занимающихся обработкой материалов переписи. Во втором изда-
нии «Пособий» мы обнаруживаем следующее характерное разъяснение: «Принимая
во внимание, что 12 графа имеет назначение дать более или менее верное представ-
ление о национальности каждого зарегистрированного лица, а между тем родной
язык далеко не всегда и не всюду совпадает с понятием о национальности, то при
разметке переписного материала следует в указанной графе делать поправки показа-
ний на основании данных, встречающихся в других графах 〈…〉. Исключение делает-
ся лишь для евреев, у которых всюду отмечается тот язык, который они сами показа-
ли, то есть еврейский, русский, немецкий, польский и т. д. Изъятие это вызывается
тем соображением, что религия евреев дает достаточные указания на националь-
ность» (Пособия 1899, с. 55—56).
36 «В переписных листах инородческого населения Кавказа в графе о родном язы-
ке допустить требование об отметке о национальности независимо от родного языка»
(Выписка из Журналов Комитета Министров от 25. 6. 96 №
1814, параграф 2, Поло-
жения II).

40Глава 1
«Обыкновенно вопрос предлагают в такой форме: „Знаешь ли грамоте?“ —
я же спрашивал так: „Умеешь ли читать?“
— и это во многих случаях спасало
меня от неверных ответов, потому что крестьяне, не пишущие и умеющие
разбирать только по печатному, называют себя неграмотными. Есть и такие,
которые из скромности прикидываются невеждами. „Где уж нам? Какая наша
грамота?“ и лишь при повторении вопроса говорят: „Разбирал когда-то по
печатному, да теперь, знать, забыл. Народ мы темный, одно слово
— мужики“.
Неграмотными называют себя также плохо видящие глазами и слепые 37» (Че-
хов X, с. 69).
Возможно, именно этим объясняется тот факт, что относительно высо-
кий уровень грамотности обнаруживается у молодых людей, в то время
как у старшего поколения он в несколько раз ниже: если среди моло-
дых людей 10—19 лет оказывается 51
% грамотных, то среди 50—59­лет-
них
— 20,1 %, а среди 100—109­летних — 6,5 %. Аналогичные цифры ха-
рактеризуют и женскую грамотность (Общий свод I, с. XVI). Конечно,
было бы натяжкой утверждать, что приведенные выше цифры характе-
ризуют не уровень грамотности, а степень развития старческой дально-
зоркости у людей преклонного возраста. Следует помнить, что в 70­е го-
ды XIX в. открываются земские школы, ориентированные на европей-
скую систему образования. К началу XX в. число лиц, владеющих граж-
данской грамотой, должно было сильно увеличиться.
Программа переписи была ориентирована на европейскую систему об-
разования, поэтому самыми грамотными, по данным этой переписи, оказы-
ваются жители Привислинских губерний (Общий свод I, с. XVI—XVIII),
так как именно там европейские формы образования имели давнюю тра-
дицию.
Сказанное выше позволяет утверждать, что данные переписи 1897 г.
не содержат достоверной информации об уровне грамотности жителей
Российской империи в конце XIX в. Программа переписи была ориенти-
рована на государственный язык и не предусматривала возможности па-
раллельного существования церковнославянской грамотности, так как
церковнославянское образование было частью домашнего благочестиво-
го воспитания, а не реализацией идей народного просвещения.
37 У нас есть и еще одно свидетельство о связи грамоты и зрения. П. В. Знамен-
ский отмечал, что под актом присяги Анне Иоанновне собственноручно расписалась
только половина священников Тобольской и Томской епархий. «За остальных распи-
сывались другие, обозначая в подписи, что он поп, за которого прикладывают руку,
грамоте не умеет, или немного стыдливее: он поп очами скорбен» (Знаменский 1881,
с. 314).

Цслав. язык в культурно-языковой ситуации XIX — нач. XX в. 41
* * *
Если вопрос о степени владения церковнославянским языком в средневековой
Руси обсуждается достаточно давно, то для России XVIII
— нач. XX века этот
вопрос так и не был поставлен. Материал показывает, что существенная
часть населения страны, в первую очередь крестьяне, могли читать церковно-
славянские тексты, но не владели русским литературным языком. Уровень цер-
ковнославянской грамотности в процентном отношении был более высоким,
чем уровень русской грамотности. Однако в господствующей культурной пара-
дигме умение читать по-славянски рассматривалось не как элемент образован-
ности, а как часть «нецивилизованной» «народной» культуры.
Между тем, участниками полемики о языке богослужения, о которой пойдет
речь в следующих главах, были люди, получившие образование нового типа. Это
следует помнить, читая ссылки на то, что народ не понимает богослужение.
Для носителей традиционной культуры богослужебные тексты были, вероят-
но, более понятными, чем произведения русской классической литературы.
Дискуссии о языке богослужения велись людьми, воспитанными на русской
классической литературе. При этом языковой портрет того социума, к которо-
му принадлежали участники этих дискуссий, переносился на все население
России.

Глава 2
ДИСКУССИИ О БОГОСЛУЖЕБНОМ ЯЗЫКЕ
в конце XIX
— начале XX в.
À{
se NçEêè ÷eëîâX÷eñêèìè ãëàã4ëþ 0 $ãã^ëü-
ñêèìè, ëþáâ( æe íe 1ìàìú, á@õú Oêw ìXäü
çâeíRsè, 0ë/ ê´ìâ!ëú çâšö!šé.
(1 Кор 13.1)
Смотришь, смотришь
— и думаешь: «Вол-
сви же со звездою путеше-эствуют!..»
Волсви?. . Значит, мудрецы, волхвы. А
маленький я думал
— волки. 〈…〉 Звезда ве-
дет их, а они идут, притихли. 〈…〉 Хвосты у
них опущены. Идут, поглядывают на звез-
ду. А та ведет их.
И. С. Шмелев. «Лето Господне» (Шме-
лев 1989, с. 371)
История языка включает в себя историю дискуссий об этом языке.
Прежде чем говорить о дискуссиях, ведущихся вокруг языка богослуже-
ния, необходимо остановиться на вопросе о том, насколько широким был
круг участников этих дискуссий. Здесь возможно выделить две ситуации.
В одном случае в дискуссии участвуют лица, непосредственно связанные
с подготовкой богослужебных книг или текстов. В этом случае формой
ведения дискуссий оказываются письма, докладные записки и т. д. Мате-
риалы таких дискуссий изначально не предназначаются для публикации
и если и публикуются, то как исторический документ. Другой тип дискус-
сии
— журнальная или газетная полемика. В этом случае круг участников
споров оказывается относительно широким, однако научный уровень не-
измеримо более низким. Созданные в рамках этих дискуссий тексты
представляют интерес, с одной стороны, как материал для характеристи-
ки массового языкового сознания, а с другой
— как средство, влияющее
на формирование общественного мнения.
В центре дискуссий конца XIX
— начала XX в. стоял вопрос понятно-
сти церковнославянских текстов для прихожан православных храмов. В
ходе полемики высказывались мнения, что эти тексты непонятны без
комментариев или толкований, что богослужебные книги никоновской

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 43
редакции далеко не совершенны и содержат большое количество неточ-
ностей и неверных переводов. Предлагались различные варианты выхо-
да из сложившейся ситуации: новое исправление богослужебных книг,
новый перевод с греческого языка на славянский, издание текстов с ком-
ментариями, параллельным русским или греческим текстом. Для того,
чтобы сделать богослужебный текст более понятным, предлагалось или
упростить его, то есть в отношении языка приблизить к современному
русскому литературному языку, или вернуться к более древнему (кирил-
ло-мефодиевскому, дониконовскому и т. д.) облику богослужебных книг.
2.1. Позиция архаизаторов
Говоря об архаизаторских проектах исправления богослужебных
книг, следует отдавать себе отчет в том, что авторы архаизаторских про-
ектов считали современные им богослужебные книги неудовлетворитель-
ными. Если реформаторы полагали, что в литургической жизни Церкви
возможен прогресс, и пытались представить себе, какими должны быть
богослужебные книги будущего, то архаизаторы считали, что идеал сле-
дует искать в прошлом. И архаизаторы и реформаторы негативно от-
носились к консерваторам, считающим современное состояние богослу-
жебной практики Русской Православной церкви вполне удовлетвори-
тельным.
2.1.1. Программа исправления богослужебных книг
М. В. Никольского
В 1891 году справщик Московской Синодальной типографии М. В. Ни-
кольский направил рапорт на имя обер-прокурора Синода К. П. Победо-
носцева. Рапорт был посвящен вопросу внесения в Типикон и Минею
празднований русским святым, которые были исключены из церковного
устава при никоновской справе. Рапорт М. В. Никольского
38 заставил Си-
нод в очередной раз начать дело об исправлении Типикона. Практиче-
ских результатов эта работа не имела, однако высказанные в ходе обсуж-
дения взгляды на церковнославянский язык представляют для нас несо-
мненный интерес. Кроме того, эта дискуссия оказала некоторое влияние
и на работу Собора 1917—1918 гг.: в 1917 г. архивное дело, содержащее
38 ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, № 289.

44Глава 2
рапорт М. В. Никольского, было передано в отдел Собора, который, сре-
ди прочего, занимался вопросами литургического языка и Типикона.
В рапорте М. В. Никольского три страницы посвящены его языковой
программе, в которой достаточно последовательно прослеживается нега-
тивное отношение к тому варианту церковнославянского языка, который
получился в результате никоновской и иоакимовской книжных справ. Он
считает, что «стремление исправителей заменять вполне понятные для
всех старославянские формы новыми, слова и фразы ясные и понятные
другими менее ясными, повело к изменениям, которые в нынешнее вре-
мя затрудняют научное изучение грамматики церковного языка»
39. Цер-
ковнославянский, по мнению М. В. Никольского, является как бы иска-
женным вариантом старославянского языка, на грамматику которого сле-
дует ориентироваться как при преподавании, так и при издании богослу-
жебных книг. В особенности негативными, с его точки зрения, были из-
менения, внесенные в церковные книги в результате исправлений в кон-
це XVII в. «Наш церковнославянский язык есть объект школьного пре-
подавания, которое должно пойти гораздо успешнее, если нынешний
церковный язык будет представлять в большей полноте и чистоте мате-
риал для грамматического построения. Для этого вовсе не нужно вво-
дить вновь уже несуществующие в нынешнем языке формы, а достаточно
восстановить правильность и последовательность в употреблении некото-
рых из очень важных грамматических форм в той степени, как это было
до изданий 1682 и 1690
40 года» 41. Безусловно, что в этой связи важным
является возвращение к дониконовской орфографии, «так как эта орфо-
графия в большинстве случаев была не условная, а чисто фонетиче-
ская»
42. Надо отметить, что именно орфография церковнославянского
языка наиболее активно исправлялась в процессе никоновской и иоаки-
мовской справ (было установлено строгое распределение дублетных букв
и надстрочных знаков, последовательно введен знак каморы для омофо-
ничных грамматических форм, а правописание имен собственных стало
строго подчиняться правилам греческой орфографии).
М. В. Никольский предлагает следующую программу исправления бо-
гослужебных книг:
39 ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, № 289, л. 7. 40 Имеется в виду изданный в 1682 г. при патриархе Иоакиме исправленный Ус-
тав и согласованные с ним Минеи, выпущенные в 1689—1691 гг.
41 ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, № 289, л. 7. 42 ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, № 289, л. 8.

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 45
1) восстановить имперфект, который при справе во многих случаях
был заменен перфектом;
2) восстановить замененный перфектом аорист («эта замена является
одной из самых характеристических и важнейших нововведенных ис-
правлений»
43);
3) разделить употребление краткой и полной формы прилагательных
и причастий
44;
4) восстановить форму двойственного числа там, где она была замене-
на формой множественного числа (ðuêu òâîeþ вм. ðuêú òâîèõú, ñòšæàñòà
òâîš ðîäèòeëš вм. ñòšæàñòà òâîè ðîäèòeëè);
5) восстановить буквы ú и ü в середине слов (áîãàòüñòâî вм. áîãàòñòâî,
çàáûâúøe вм. çàáûâøe);
6) ввести š вместо à после шипящих (äuøšìú вм. äuøàìú, ñòšæš вм.
ñòšæà);
7) восстановить правописание букв  и š в соответствии с этимологи-
ей как в окончаниях
— áëàãà вм. áëàãàš, так и в корне — ñâ˜òîâëeííî
вм. ñâ˜òîšâëeííî, îóñíèëú вм. îóšñíèëú, šòè вм. òè, šçûêú вм. çûêú.
(Отметим, что в синодальном церковнославянском языке слово язык име-
ет разное написание в зависимости от значения: çûêú
— народ, племя;
šçûêú
— 1) часть тела, 2) дар слова);
8) устранить синтаксические и лексические грецизмы, появившиеся в
процессе книжной справы: èçú íeñusèõú âî åæe áûòè ïðèâeäûé (в изд.
1640 г.—
îòú íeáûò¿š âú áûò¿e ïðèâeäûé), çäàí¿e (ñîçäàí¿e), äeìîíè (á˜ñè),
äîãìàòû (îó÷eí¿e), ¿eðàðõú (ñâšòèòeëü), ìîíàõú (èíîêú) 45.
Таким образом, мы видим, что М. В. Никольский, старший справщик
Московской синодальной типографии (то есть человек, от которого в зна-
чительной степени зависел облик книг, издаваемых этой типографией),
весьма критично относился к книжной справе XVII в., предпочитая язык
дониконовских изданий языку современных богослужебных книг.
2.1.2. Лингвистическая программа Н. И. Ильминского
В наследии Н. И. Ильминского отчетливо выделяются две, казалось
бы, несовместимые темы: защита идеи перевода богослужения на ино-
43 ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, № 289, л. 8. 44 Из текста рапорта неясно, по какому принципу должно быть проведено это
разделение.
45 Первые два примера взяты М. В. Никольским из первых листов сентябрьской
минеи, остальные, по его мнению, являются повсеместно распространенными.

46Глава 2
родческие языки сочетается с резко отрицательным отношением к руси-
фикации церковнославянского языка.
Н. И. Ильминский (1822—1891) был ориенталистом, педагогом и мис-
сионером. Он работал преподавателем арабского, турецкого и татарского
языков в Казанской духовной академии. С миссионерскими целями
Н. И. Ильминский разработал собственную систему обучения грамоте
инородческого населения
46 Российской империи. В 1863 г. им была осно-
вана школа для крещеных татар. И в последующие годы школы для ино-
родцев (татар, чувашей, марийцев, мордвы и др.), работающие по про-
грамме Н. И. Ильминского, открывались одна за другой. В результате
местное население, прежде индифферентное к православию, стало актив-
но посещать храмы и сознательно участвовать в церковной жизни. В
1873 г. открылась Казанская учительская семинария
— учебное заведе-
ние, готовившее учителей для инородческих школ. Благодаря поддерж-
ке К. П. Победоносцева в 1883 г. Синод издает указ, согласно которому
епархиальный архиерей вправе разрешать богослужение на местном
языке, если в епархии имеются крещеные инородцы.
Удача миссионерского эксперимента Н. И. Ильминского связана со
специальной подготовкой учителей из среды местных жителей и созда-
нием и переводом на татарский язык (так же как потом и на другие ино-
родческие языки) учебной и христианской литературы. Это были буква-
ри, молитвенники, рассказы из Священной истории, перевод Евангелия,
а также словари и грамматики. Если татарский и киргизский язык были
хорошо известны Н. И. Ильминскому, то удмуртский (вотяцкий), мор-
довский, марийский (черемисский) он знал не настолько хорошо, чтобы
самостоятельно переводить на них. Любопытен метод, который был вы-
работан Н. И. Ильминским для перевода на эти языки. Он работал вме-
сте с одним или двумя носителями языка, знавшими русский. Вот как он
описывает работу по переводу на вотяцкий (удмуртский) язык: «Итак, на-
чинаю: я диктую своему вотяку по-русски, словами простыми и опреде-
ленными, предложениями краткими. Говорю одно предложение, он пе-
релагает его на свой родной язык
— я пишу. Я говорю по-русски другое
предложение, он говорит по-вотяцки
— я пишу, и так далее. 〈…〉 Напи-
46 Инородцами законы Российской империи называли некоторые народности, пре-
имущественно монгольские, тюркские и финские, которые вследствие самобытного
уклада их жизни были поставлены в особое административно-юридическое положе-
ние (не несли воинской повинности, не платили всех податей или платили только их
часть и т. д.).

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 47
савши таким образом несколько строк, некоторую довольно цельную
часть повествования, я снова, в связи уже перечитываю своему сотрудни-
ку. 〈…〉 Сначала я настаиваю на ясности, на понятности; потом добиваюсь
того, чтобы наше изложение было складно: как сами инородцы складно
рассказывают что-нибудь им известное, пусть будет так же складно, пра-
вильно по языку и наше писание» (Ильминский 1875, с. 13).
Язык миссионерских переводов Н. И. Ильминского был противопос-
тавлен татарскому литературному языку и основывался на кирилличе-
ской, а не на арабской графике. Защищая свою позицию, он указывал на
неудачу предшествующих переводов, которые были осуществлены в са-
мом начале XIX в. Эти переводы не удовлетворяли Н. И. Ильминского,
так как были ориентированы не на живой разговорный, а на книжный
татарский язык, который тесно связан с мусульманской традицией и не-
понятен крещеным татарам.
«А казанские татарские книги,— пишет он,— суть или подражания турец-
ким или джагатайским, или чаще перепечатки турецких или джагатайских
книг; в том и другом случае волею-неволею проглядывает и свой казанский
тип. От этого так называемый книжный татарский язык представляет не ус-
тановившуюся и никакими границами не определенную смесь не только
арабских и персидских слов и оборотов, но и смесь туземных татарских слов
и грамматических форм с турецкими и джагатайскими. Это уже вошло в та-
тарский вкус: такой неорганизованною смесью пишут и даже нередко гово-
рят люди ученые, а за ними мало-мальски грамотные магометане, но все-таки
большинству народа она далеко не вполне понятна» (Ильминский 1875, с. 30).
Для Н. И. Ильминского книжный татарский язык — язык мусульман-
ской культуры. Овладение крещеных татар этим языком может способст-
вовать переходу последних в мусульманство. Таким образом, тип книж-
ного языка оказывается тесно связан с конфессиональной ориентацией.
Именно поэтому, по мнению Н. И. Ильминского, крайне неудачным
для миссионерских целей был выбор арабской графики: ведь тип алфави-
та непосредственно связан с религией. Он пишет, что в основе письмен-
ности католического мира и отделившегося от него протестантского ле-
жит латинский алфавит, православные славяне пользуются греческим ал-
фавитом, малоазийские греки говорят по-турецки, а их турецкая Библия
написана греческими буквами, евреи же, на каком бы языке ни говорили
и писали, пользуются еврейскими буквами. Следовательно, «алфавит зна-
менует преимущественно религиозную связь народов» (Ильминский 1875,
с. 37) и переводы православных вероучительных текстов на языки наро-
дов Российской империи должны опираться на русскую графику.

48Глава 2
Переводы Н. И. Ильминского являются типично миссионерским пред-
приятием. Он осознает себя продолжателем трудов Солунских братьев и
Стефана Пермского. Ориентация на их опыт ведет к воспроизведению
(возможно бессознательному) ряда особенностей средневековой перевод-
ческой техники. А. Шоберг (Шоберг 1990), анализируя причины лекси-
ческой вариативности в кирилло-мефодиевских переводах, указывает на
то, что славянские первоучители могли переводить с голоса, диктуя од-
ному или нескольким ученикам, которые записывали текст в соответст-
вии с собственным вкусом и языковыми представлениями. Мы видим,
что Н. И. Ильминский действовал так же, как, согласно реконструкции
А. Шоберга, работали Солунские братья, и являлся живущим в XIX в. но-
сителем средневековой переводческой идеологии.
Опыты миссионерских переводов безусловно повлияли на отношение
Н. И. Ильминского к проблеме церковнославянского языка. Основным
принципом таких переводов, по его мнению, является «ясность и склад-
ность». И кирилло-мефодиевский перевод воспринимается Н. И. Иль-
минским как образцовый, потому что он был создан с миссионерскими
целями, и следовательно, прост и понятен. В его известной работе «Раз-
мышления о сравнительном достоинстве в отношении языка разновре-
менных редакций церковнославянского перевода Псалтири и Еванге-
лия», кроме примеров, демонстрирующих преимущество дониконовской
редакции церковнославянских текстов, есть весьма любопытные теорети-
ческие построения, отражающие его взгляды на церковнославянский
язык (Ильминский 1882, Ильминский 1886)
47.
В письме к К. П. Победоносцеву (1883 г.) Н. И. Ильминский указыва-
ет на причины, побудившие его написать эту работу:
«„Размышления“ я написал по случайному, но очень возбудительному для
меня обстоятельству. В июле 1881 года Преосвященный Сергий 〈(Ляпидев-
ский)〉, тогда архиепископ Казанский, сообщил мне под великим секретом,
что учреждена под его председательством Комиссия по вопросу об исправле-
нии церковно-богослужебных книг, которая начнет свои занятия с пересмот-
ра Псалтири и Евангелия. Преосвященный просил сообщить ему мои сообра-
жения» (Савва VII, с. 92). Н. И. Ильминский не сразу откликнулся на эту
просьбу. Лишь когда он узнал, что «комиссия направляет дело к поновлению
церковных текстов», он прежде всего из полемических соображений, «метя в
47 Книга вышла в двух изданиях в 1882 г. в Казани и в 1886 г. в СПб. Второе изда-
ние снабжено предисловием, приложением по материалам книжной справы и грам-
матическим очерком. В интересующей нас теоретической части расхождений нет.

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 49
комиссию поновителей и исказителей церковных текстов», пишет свои «Раз-
мышления», печатает небольшим тиражом и отправляет К. П. Победоносце-
ву и архиеп. Сергию (Ляпидевскому) (Савва VII, с. 93). Н. И. Ильминский пи-
шет, что архиеп. Сергий прислал ему письмо, в котором одобрил эту работу,
сказав, что «статья может охладить излишний жар ревнителей поновления
церковного языка» (Савва VII, с. 94). Таким образом, мы видим, что «Раз-
мышления» явились репликой в дискуссии о судьбах церковнославянского
языка.
Взгляды Н. И. Ильминского на богослужебный язык, изложенные в
этой статье, сводятся к следующему:

Церковнославянский — классический язык, следовательно, он не
может подвергаться изменениям. «Должен быть только один церковно-
славянский
— древний, а так называемый средний и новый славянские
языки не имеют даже права на название» (Ильминский 1882, с. 81). Тем-
ные места и откровенные ошибки, на которые обращают внимание
книжные справщики, появились в результате порчи первоначального об-
лика текстов. «Изменения мертвого языка … могут состоять только в
ошибках и искажениях, или произвольных изменениях разных рукопи-
сей. Это и будет история рукописей данного языка, а не самого языка»
(Ильминский 1882, с. 80).

Иностранный или классический язык 48 можно выучить путем мно-
гократного повторения отдельных слов, выражений и грамматических
форм. Точно так же отдельные формы и выражения церковнославянско-
го языка становятся понятны в результате их частого повторения. «Рече
Господь своим учеником, это для нас так же непосредственно понятно, как
и русское выражение: сказал Господь своим ученикам. Всякие формы можно
поддержать через постоянное повторение. 〈…〉 И наоборот, можно вся-
кую форму языка забыть, стоит только вывести ее из употребления. Но раз
забывши, уже трудно будет восстановить снова» (Ильминский 1882, с. 78).

Любая русификация богослужебного текста — явление неестествен-
ное и неорганичное. «Мы уже видели, что русский язык получил особое
направление и так далеко отошел от древнеславянского типа, что из со-
единения его с церковнославянским ничего не может выйти органиче-
48 Вне рамок настоящей работы оказывается проблема соотношения споров о
судьбе церковнославянского языка и судьбе латыни в западноевропейском мире.
Для дискуссий о языке в России XVIII в. ориентация на западноевропейскую модель
была очевидной (Живов 1996). Для середины XIX в. непосредственная связь с запад-
ноевропейскими дискуссиями не прослеживается. Для этого времени уместнее гово-
рить о типологическом сходстве ситуации, а не о непосредственном влиянии.

50Глава 2
ского и стройного, а выйдет смесь, подобная тому, когда памятник древ-
ней архитектуры обезобразят новыми аляповатыми украшениями. Если
нужно пояснить содержание и смысл священных или богослужебных
книг, для этого может служить пособием перевод чисто русский, как у за-
падных народов католического исповедания есть Евангелие на своем
родном языке, а богослужение совершается непременно на языке латин-
ском» (Ильминский 1882, с. 75).

Приближенный к русскому языку, церковнославянский перестанет
быть общеславянским достоянием: русифицированный богослужебный
язык станет менее понятен болгарам, сербам и другим славянским наро-
дам. «Церковнославянский перевод не есть наш собственный труд и не
наша исключительная собственность. Он принадлежит всем славянским
племенам, не только православным, но и иных исповеданий. 〈…〉 Чем
больше станем мы приспособлять и приближать текст к своему русскому
языку, тем более затруднять будем понимание его для других славянских
народов» (Ильминский 1882, с. 81).

Положительная программа Н. И. Ильминского заключается в по-
степенном возвращении к первоначальному, очищенному от позднейших
наслоений, облику богослужебных текстов. «…Следует … оставивши цер-
ковно-богослужебные книги status quo, теперь же издать древнеславян-
ский текст, по крайней мере, Псалтири и Евангелия, и затем постепенно
издавать древнейший текст других священных и богослужебных книг,
насколько сохранилось их в древних памятниках» (Ильминский 1882,
с. 82).
Таким образом, восстановление богослужебных текстов в их древней-
шем виде решает те же проблемы, что и книжная справа: проясняет
смысл отдельных песнопений, избавляет церковнославянский язык от
сложных грецизированных конструкций, устраняет явно ошибочные
употребления отдельных слов и грамматических форм.
Как уже говорилось выше, идеализация Н. И. Ильминским древней-
шего облика текста связана с его переводческой деятельностью. Считая
«ясность и складность» основным требованием к миссионерскому перево-
ду, он полагал, что церковнославянская книжность обретет эти качества
через возвращение к кирилло-мефодиевскому облику текста.
2.1.3. Педагогическая программа С. А. Рачинского
Среди архаизаторов, безусловно, следует назвать и С. А. Рачинского,
предложившего начинать изучение родного языка с церковнославянско-

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 51
го, а не с русского языка. Педагогическая система С. А. Рачинского явля-
ется синтезом традиционной системы образования (откуда заимствуется
ориентация на церковнославянские тексты и церковное чтение) и совре-
менных ему европейских образовательных систем.
После окончания Московского университета С. А. Рачинский, изучав-
ший естественные науки и ботанику, занимается научной работой в ряде
европейских университетов. Однако вскоре он прекращает научную дея-
тельность и, переехав в свое имение на родине, основывает в с. Татево
сельскую школу, где пытается реализовать свои педагогические идеи.
Как известно, в 1873—1874 годах начинается «хождение в народ» демо-
кратически настроенной интеллигенции. Одной из основных задач на-
родников было приобщение крестьян к позитивистскому варианту евро-
пейской культуры. Народники считали традиционную систему образова-
ния злом и отталкивались от нее. Школа С. А. Рачинского создается в те
же годы, однако его педагогическая концепция, опирающаяся на тради-
ционное образование, является по своей идее антинароднической. Педа-
гогическая система С. А. Рачинского не консервативна, поскольку препо-
давание в государственных школах строится на совершенно иных осно-
ваниях. В обучении языку С. А. Рачинский обращается к средневековым
педагогическим моделям, одинаково чуждым как государственной, так и
народнической школе.
Согласно С. А. Рачинскому, начальное обучение родному языку осно-
вывается не на русских, а на церковнославянских текстах. По его мне-
нию, в качестве учебного материала церковнославянский текст имеет пе-
ред русским ряд преимуществ. Среди этих преимуществ выделяются сле-
дующие (Рачинский 1991, с. 49—53):

Книжное произношение совпадает с правописанием. Требование
«читай как написано» хорошо применимо к церковнославянскому язы-
ку (и неприменимо к русскому), что естественно облегчает процесс обу-
чения.

Раздельное обучение чтению и письму также является удобным для
ученика: нет необходимости сразу запоминать два варианта одной бук-
вы
— письменный и печатный. В результате изучение алфавита занимает
немного времени, и дети почти сразу могут читать.

Речитативное церковное чтение оказывается хорошим способом
борьбы с детским заиканием.

Церковнославянские книги российскому крестьянину легче найти,
чем русские.

52Глава 2
Еще раз подчеркнем, что программа С. А. Рачинского не идеологична.
Он опирается лишь на свои личные педагогические наблюдения.
Весьма любопытным в этой связи представляется его замечание о вос-
приятии деревенскими детьми литературных текстов XIX в.:
«Имею случай много читать с ними, много говорить с ними о том, что они
читают. Что же делать, если вся наша поддельная народная литература пре-
тит им, и мы принуждены обращаться к литературе настоящей, неподдель-
ной? Если при этом оказывается, что Некрасов и Островский им в горло не
лезут, а следят они с замиранием сердца за терзанием Брута, за гибелью Ко-
риолана? Если мильтоновский сатана им понятнее Павла Ивановича Чичико-
ва? („Потерянного рая“ я и не думал заводить, они сами притащили его в
школу). Если „Записки охотника“, этот перл гоголевского периода, по про-
зрачной красоте формы принадлежащий пушкинскому, оставляет их равно-
душными, а „Ундина“ Жуковского с первых стихов овладевает ими? Если им
легче проникнуть с Гомером в греческий Олимп, чем с Гоголем в быт петер-
бургских чиновников?» (Рачинский 1991, с. 48).
Строго говоря, С. А. Рачинский не может быть назван архаизатором.
Он не предлагал вернуться к древнему облику богослужебного языка.
Однако его педагогический проект предполагает обращение к архаич-
ной системе обучения. Идеи С. А. Рачинского были близки стремлению
К. П. Победоносцева сделать народное образование делом церкви. Осно-
ванная на практических наблюдениях ориентация на церковную культу-
ру и церковнославянские тексты вполне соответствовала теоретическим
построениям К. П. Победоносцева. Как известно, благодаря содействию
обер-прокурора педагогические идеи С. А. Рачинского были использова-
ны при подготовке программ церковноприходских школ.
2.2. Споры о возможности богослужения
на русском языке
Активизация дискуссии о языке богослужения была связана с жур-
нальной полемикой, последовавшей за Указом Николая II «О предначер-
таниях к усовершенствованию государственного порядка» (12 декабря
1904 г.). Этим указом различные религиозные конфессии получали значи-
тельные права, и Русская Православная церковь, ранее занимавшая господ-
ствующее положение, теперь оказывалась в ситуации конкурентной борьбы.
Вопросы, которые ранее обсуждались кулуарно и по цензурным сооб-
ражениям не могли быть выражены публично, выплеснулись на поверх-

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 53
ность в церковной и светской печати. Тема преобразований в жизни Рус-
ской Православной церкви вошла в моду. На страницах печати обсужда-
лись вопросы созыва Поместного Собора и принципов его работы, вос-
становление патриаршества и устройства приходской жизни, церковного
права и литургических реформ.
В связи с богослужебными реформами поднимался и вопрос языка бо-
гослужения. Публикации тех лет позволяют реконструировать языковое
сознание участников дискуссий, их отношение к церковнославянскому
и русскому литературному языку. Появившееся недавно исследование
свящ. Николая Балашова (Балашов 1998) затрагивает в основном истори-
ко-библиографический аспект проблемы. Нас же эта дискуссия интересу-
ет прежде всего с филологической точки зрения. В своей работе свящ.
Н. Балашов указывает, что ему известны 48 публикаций, авторы которых
желали замены в богослужении славянского языка русским, и 16 статей,
авторы которых были апологетами славянского языка (Балашов 1998,
с. 71). Мы не будем анализировать все эти публикации, а рассмотрим
лишь некоторые из них в связи с вопросами взаимоотношения церковно-
славянского и русского языков.
Ключевым моментом дискуссии является проблема непонятности (по-
нятности) богослужебного языка.
В речи на третьем пастырском собрании столичного духовенства по во-
просу о богослужении прот. Шавельский так охарактеризовал существующую
проблему: «Наши предки довольствовались благочестивыми воздыханиями, а
их современные потомки требуют разумной молитвы. Теперь ощущается не-
обыкновенно сильная потребность в том, чтобы каждое слово богослужебное
было понятно. Этого желают, этого ждут верующие. 〈…〉 Настоит великая ну-
жда подумать по этому поводу и принять меры к устранению этого явления.
Что нужно сделать для этого: ввести ли в богослужение русский язык или ог-
раничиться раздачею молящимся книжечек с переводом и пояснениями бо-
гослужения, или сделать еще что-либо, я не берусь указывать» (Третье пас-
тырское собрание, с. 1369).
Любопытно, что о непонятности церковнославянского для народа пи-
шет в основном духовенство, лучше всех знакомое с этим языком и посто-
янно его использующее.
Вот как объясняет этот факт свящ. Д. Силин: «Для духовенства богослуже-
ние не что-то особое от жизни, а сама жизнь, обычная, ежедневная, не показ,
не наряд, не любительское увлечение, а дыхание, постоянное биение сердца.
Духовенству, поэтому, естественнее чувствовать ту подделку, ту оторванность

54Глава 2
от жизни, какие придает богослужению славянщизна. Церковник-любитель
поддерживает необычайность, особенность богослужения от жизни; а кто им
всегда живет, тот понимает несравненное благо его естественности и жизнен-
ности, чего он ищет и для других, стремясь приблизить богослужение к пре-
ображаемой по его духу и идеям жизни. Духовенство видит, что храм есть не-
заменимая школа для народа; оно считает преступным пред Богом и сове-
стью предлагать ему в этой школе что-либо темное, непонятное» (Силин
1910, с. 660).
Сторонники перевода богослужения на русский язык считают, что
церковнославянский в принципе не может быть понятен народу.
«Православное богослужение для народных масс непонятно, так как со-
вершается оно на древнеславянском мертвом языке и удерживает некоторые
отжившие, уже утратившие смысл речения и действия. Доказывать непонят-
ность славянского богослужения для простолюдинов так же напрасно, как и
то, что зимнее солнце, хотя иногда и ярко светит, но ничуть не греет. Это

истина, очевидная для всех и каждого» (А. В. 1908, с. 1580).
Сторонники такой точки зрения считают, что следствием непонятно-
сти богослужения является несознательное участие в нем, а затем уход от
религии или, наоборот, уход в сектантство. Реформаторы, стремящиеся к
замене церковнославянского языка русским, совершенно не учитывали
того факта, что современный им русский литературный язык, как и лю-
бой литературный язык, является искусственным образованием. Для их
сознания русский литературный язык является единственной формой
языкового выражения. Они не отдают себе отчета в том, что существует
разговорная форма языка, что подавляющая часть населения Российской
империи говорит на диалекте и русский литературный язык для них ис-
кусственная и чужеродная языковая система. Реформаторы оценивают
понятность церковнославянского с точки зрения русского языка, и все
то, что в славянском не подкрепляется фактами русского языка, по их
мнению, является непонятным.
В качестве аргумента того, что церковнославянский непонятен наро-
ду, свящ. Д. Ахматов в статье «К вопросу о замене языка» приводит при-
мер, который помимо его воли показывает, что и русский перевод будет
столь же непонятен необразованной части населения: «Данные личного
опыта показывают, что наши крестьяне с трудом справляются с литера-
турным слогом таких народных писателей, как Кольцов и Никитин
49.
49 С этим хорошо согласуются приведенные выше указания С. А. Рачинского на
то, что крестьянские дети плохо понимают русскую литературу XIX в., в то вре-

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 55
После этого не может быть и речи о полной понятности славянской ре-
чи, а особенно художественного византийского песнотворчества» (Ахма-
тов 1911, с. 25). В газете «Церковный вестник» за 1908 г. публикуется от-
чет о прошедшем в Симбирске епархиальном съезде, где среди прочего
было принято постановление, касающееся необходимости перевода бого-
служения на русский язык: «Представляющий для малопросвещенного
народа много трудностей церковнославянский язык признано желатель-
ным заменить русским. Для избежания неблагоприятных последствий
для Православной церкви, ввиду опять той же невежественности народа,
съезд признал своевременным лишь постепенный переход, начиная с уп-
рощения конструкции языка и замены непонятных слов и выражений
более понятными» (Летопись 1907—1908, №
28, с. 868). То есть из-за не-
вежественности народ не понимает славянское богослужение, и из-за той
же невежественности (необразованности) он может не принять богослу-
жение, переведенное на русский язык.
Авторы статей, стоящие на консервативных позициях и считающие,
что богослужебным должен остаться церковнославянский язык, не видят
решения проблемы понятности в переводе на русский, справедливо по-
лагая, что для понимания богослужебных текстов недостаточно просто
знать язык.
«Предположим, что 〈…〉 слова и обороты славянской речи будут заменены
русскими; однако будет ли этим достигнута идеальная ясность богослужения,
и будут ли все понимать русскую богослужебную речь совершенно ясно и оп-
ределенно? Нет и нет. Богослужебный язык возвышенный и поэтический.
Поймет ли простолюдин оду Державина „Бог“? Поймет ли он „Илиаду“ Го-
мера в русском переводе? Поймет ли стихотворение Пушкина „Пророк“
и т. п.? Чтобы понимать ясно и определенно любую поэтическую речь, для
этого недостаточно знания обыденного русского языка; необходимо извест-
ное образование, известная подготовка, знание…〈…〉 Можно было бы прямо
сказать, что для совершенно ясного понимания богослужения необходимо
общее и богословское образование, обширная начитанность, постоянное об-
ращение с песенным материалом и проникновение в его дух и характер, зна-
ние строя богослужения, канонов, ирмосов, акафистов» (Покровский 1906,
с. 494—495).
Консерваторы отдают себе отчет в том, что кроме русского литератур-
ного и церковнославянского существует еще и диалект
— народный раз-

мя как с пониманием церковнославянских текстов возникает значительно меньше
проблем.

56Глава 2
говорный язык, и русский литературный как искусственная система не
более понятен носителям диалекта, чем церковнославянский.
«Церковнославянский язык — корень современного русского языка и для
простолюдина, вследствие этого, не так малопонятен… 〈…〉 Церковнославян-
ский язык мало доступен только для той части интеллигенции, которая вы-
росла и воспиталась на литературном языке и имеет мало общего по своим
понятиям с церковнославянским и русским народным языком. 〈…〉 Нам ка-
жется, что переданные языком Пушкина и Тургенева церковные песнопения
будут малопонятнее для простого народа, чем на богослужебном церковно-
славянском» (Полиевктов 1914, с. 12).
Таким образом, реформаторы оценивают понятность церковнославян-
ского, исходя из собственного языкового опыта и представлений о норме
(то есть понятность измеряется близостью церковнославянского к русско-
му), а консерваторы, говоря о понятности, не опираются на норму рус-
ского литературного языка, они рассматривают русский литературный и
церковнославянский как самостоятельные языковые системы. Однако,
доказывая необходимость бытования церковнославянского как богослу-
жебного языка, консерваторы обращаются к эстетическим категориям

красота, благолепие, благозвучие, возвышенность, торжественность
— и таким
образом тоже оценивают церковнославянский через призму русского ли-
тературного языка. Ведь церковнославянский сам по себе не имеет сти-
листических пластов: в нем нет, в отличие от русского литературного, си-
нонимов, относящихся к высокому и низкому стилю. Славянизмы, во-
шедшие в русский литературный язык, характеризовали определенные
литературные жанры и являлись показателями высокого стиля. Таким
образом, сам церковнославянский язык стал восприниматься как язык
торжественный и возвышенный.
«Ни один язык на земном шаре, за исключением древнегреческого, не от-
личается таким благозвучием как славянский. И русский язык, несмотря на
то, что он высоко стоит в этом отношении пред всеми языками современной
Европы, далеко уступает славянскому» (Алфеев 1915, с. 463).
Таким образом, очевидно, что вне зависимости от взглядов и ориента-
ции авторов полемических статей, они говорят о достоинствах и недос-
татках славянского с позиции русского литературного языка. В значи-
тельной степени эта дискуссия есть факт истории не только церковносла-
вянского, но и истории русского литературного языка.
Реформаторы много пишут о достоинстве русского языка, о богатстве
языковых средств для выражения содержания богослужебных текстов.

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 57
Для их языкового сознания характерно представление о том, что парал-
лельное существование двух языков, обслуживающих сферу культуры,
избыточно.
«У нас установилось какое-то странное, двусмысленное отношение к при-
способленности русского языка как церковно-богослужебного. 〈…〉 Говорят,
что русский язык не имеет в своем распоряжении средств передать все тонко-
сти в богослужебном тексте, подобно языку традиционному. Таким образом,
русский язык в значительной степени обесценивается. 〈…〉 Очевидно, за чрез-
мерным преклонением перед церковнославянским забывается, что ведь и
наш русский язык вырос в чистом своем виде из славянского и есть поэтому
плоть от плоти его, а с другой стороны, благодаря указанному превозноше-
нию, не видят или не желают видеть красоты, могущества и других ценных
качеств русского слова» (Ахматов 1911, с. 20—21). «Еще во дни Петра Велико-
го и потом Ломоносова и Державина сильно было влияние в литературе сла-
вянского языка. Но после Пушкина, давшего прекрасные литературные про-
изведения на чисто русском языке, целая плеяда русских писателей очистила
русскую речь от примеси славянизмов; и кто же теперь решится проповедо-
вать возвращение к языку славянскому, упраздненному самой жизнью вслед-
ствие культурного роста страны?» (Лиховицкий 1906 I, с. 978).
В некоторых статьях говорится о том, что раз в государстве разрешено
богослужение на инородческих языках, то оно должно быть разрешено и
на русском. «Чем наш литературный язык хуже языка татар, чувашей, че-
ремис?» (Летопись 1907—1908, №
25, с. 816).
Для доказательства возможности использования русского языка в ка-
честве богослужебного используются следующие аргументы.
1) Русский литературный
— общегосударственный язык и, следовательно,
общеупотребительный язык Российской империи, знание его является
обязательным для всех граждан.
В статье «О богослужебном языке русской православной Церкви» свящ.
А. Лиховицкий так отвечает на вопрос о том, что скажет духовенство, если на-
род и интеллигенция потребуют понятного богослужения на русском языке:
«Мы укажем на традицию, историю, но история будет против нас: сошествие
Св. Духа на апостолов, говорение на разных языках перед отправлением на
проповедь. Против нас станет апостол Павел, который, должно быть, пропо-
ведовал коринфянам на их языке или на языке государственном
50 того време-
ни
— греческом, а у нас таковой — русский» (Лиховицкий 1906 I, с. 393). Тот
же автор считает, что до Пушкина употребление церковнославянского языка
50 Выделено нами.— А. К., А. П.

58Глава 2
в богослужении было вполне правомерным: в Древней Руси он был единст-
венным литературным языком, на нем учились читать, на нем писались про-
изведения как церковного, так и светского характера. Именно государствен-
ный (то есть литературный язык каждой конкретной эпохи) должен быть
языком богослужения. «Вместо компромиссов, чтобы переводить церковно-
богослужебные книги со старославянского на новославянский язык, казалось,
лучше было бы установить точное правило, что богослужение в Православ-
ной Русской церкви может совершаться на современном литературном языке,
так чтобы с религиозным развитием народа и усовершенствованием его язы-
ка и богослужебный язык совершенствовался и улучшался и служил бы яс-
ным, точным, понятным и определенным выражением чувств верующих, мо-
лящихся в храме» (Городцев 1911, с. 142).
2) Русский литературный как государственный язык преподают во всех
школах, это язык просвещения.
«Обратим внимание на то, что можно всю эту громадную энергию, затра-
чиваемую на 〈…〉 научение славянскому языку, направить в другую сторо-
ну
— на лучшую постановку изучения русского языка, общеупотребительного
для всего образованного, грамотного и неграмотного русского общества. Ве-
ликорусский язык по своему внешнему положению, как общеобязательный и
общепринятый для всех гражданских учреждений и школы в России, имеет
гораздо больше шансов на всеобщее распространение и усвоение, чем цер-
ковнославянский, имеющий частную область применения» (Ахматов 1911,
с. 24).
Из пунктов 1 и 2 следует, что перевод богослужения на украинский и
белорусский язык необязателен. Однако такую точку зрения разделяют
не все авторы, ратующие за идею перевода. В статье «Голос православно-
го из Литовско-Белорусского края» автор признает необходимым пере-
вод богослужения на белорусский язык. «Еще менее понятен славянский
богослужебный язык,—
пишет он,— для православного белоруса. 〈…〉 В
то время, как для великоросса славянский язык
— язык издревле священ-
ный, белорус такого уважения к славянскому языку не питает. Историче-
ская действительность приучила его ценить как нечто священное
— язык
польский» (А. В. 1906, с. 1580—1581). Если одним из аргументов, доказы-
вающим необходимость введения в Русской Церкви в качестве богослу-
жебного русского языка, служит распространение среди населения сек-
тантства, то для белорусского автора аргументом о необходимости пере-
вода богослужения на живой белорусский язык является переход белору-
сов в католичество. Ведь при непонятном латинском богослужении под
руками всегда находится молитвенник на понятном польском языке.

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 59
Для сторонников славянского богослужения, отдающих себе отчет в
том, что разговорный и литературный язык сильно отличаются друг от
друга, совершенно неочевидным является положение о том, что богослуже-
ние надо переводить именно на литературный общегосударственный язык.
«На какое же из наречий перевести богослужебные книги: на великорус-
ский ли? Малороссийский для малороссов? Белорусский? Или же вообще в ка-
ждой местности, где есть более значительные разности в говоре, нужен и но-
вый перевод? Или же, может быть, лучше всего воспользоваться языком лите-
ратурным? Но кто же, знающий народ, не знает и того, что язык интеллиген-
ции менее понятен для народа, чем язык славянский?» (Соколов 1910, с. 60).
3) Перевод богослужения на русский язык — одна из форм дальнейшего разви-
тия этого языка.
«Может быть, русский язык недоразвит как язык богослужения? С этим до
известной степени можно согласиться. Но это случилось оттого, что творчест-
во в области богослужения было заказано для русского языка. Он не смел
прилагать своих форм и развиваться в самой священной и дорогой для наше-
го духа области» (Силин 1910, с. 458).
Богослужебный перевод ни в коем случае на должен ориентироваться
на какой-либо диалект. «Языком богослужения должен быть литератур-
ный русский язык, а не разговорные наречия. Он дал прекрасную, не
тривиальную и никак не вульгарную форму Священному Писанию, в ча-
стности Евангелию, и это даже в таких высоко поэтических местах, как
книга Иова, Псалтирь, беседы в Евангелии св. Иоанна. То же будет и с
богослужением» (Лиховицкий 1906 II). Свящ. Д. Ахматов пишет о много-
образии стилей русского языка: «Есть слог официальных сношений, есть
слог научный, простонародный и т. п.; также может быть выработан и
церковно-богослужебный стиль в русской речи» (Ахматов 1911, с. 21).
Как пример того, что можно выработать такой особый церковно-богослу-
жебный стиль русского языка, неразрывно связанный со стихией славян-
ского, он приводит написанные в конце XIX в. акафисты и молитвы пе-
ред чудотворными иконами. С одной стороны, указывает Д. Ахматов,
они написаны практически по-русски, с другой
— не оскорбляют своим
языком религиозные чувства верующих и не звучат как «профанация
священной возвышенности». Этот новый богослужебный стиль русского
языка должен включить в себя значительную часть славянской лексики.
«Да это так естественно оставить без перевода обрусевшие славянские
слова, которые оставят богослужению прежнее „велелепие“, ведь такие
слова, как „чертог“, „колесница“ и т. п. нет нужды заменять; во многих

60Глава 2
местах весь перевод будет состоять лишь в замене непонятных славянских
падежных и глагольных окончаний понятными русскими» (Лиховицкий
1906 I, с. 394). Свящ. Д. Силин предполагает, что в русском богослужебном
языке должны остаться не только многие славянские слова, но и некоторые
славянские формы, например звательный падеж: Господи, Иисусе Христе,
Отче наш и др. (Силин 1910, с. 669). А свящ. Д. Ахматов, говоря о том, что
языковую реформу надо проводить с большой осторожностью, предлагает
даже сохранить в новых изданиях церковный шрифт (Ахматов 1911, с. 27).
Предполагается, что в результате создания новых переводов появится такой
стиль русского литературного языка, который объединит в себе отдельные
элементы и славянского и русского, и в конечном счете два языка как бы
сольются в один, что решит как проблему понятности, так и проблему эсте-
тики текста. «При сродстве языков
— все лучшее и живое должно быть ус-
воено русскому, но и славянский должен принять в себя все наилучшее рус-
ское или устраниться в некоторых случаях совсем, давая ему полный про-
стор. Таким образом, реформа на первых порах может быть только русифи-
кацией славянского богослужебного языка и возвышением русского словес-
ного стиля, в некоторых пунктах славянизацией его» (Силин 1910, с. 459).
Если сторонники перевода богослужения на русский язык исходят из
того, что сам русский литературный язык при этом будет развиваться и
обогащаться, то приверженцы славянского богослужения, напротив, рас-
сматривают литературный язык как статичный; они полагают, что тот
русский язык, на который может осуществиться перевод, будет ближе к
разговорному языку и поэтому совсем не годится для таких целей.
«Вы замените нынешний церковный язык, употребляемый при богослу-
жении, языком улицы или языком нынешней развязной литературы. Не по-
служит ли это к умалению внешнего достоинства принятых Церковью молит-
вословий и песнопений, и не будет ли сопровождаться понижением благо-
творного действия их на молитвенное настроение присутствующих при бого-
служении» (Певницкий 1908, с. 459). «Да и может ли наше современное рус-
ское наречие, перемешанное иностранными словами, с успехом заменить сла-
вянское наречие нашего богослужения?» (Побединский 1906, с. 111).
Для сторонников такой точки зрения нет разницы между литератур-
ным творчеством и переводом для богослужебных целей. Так свящ.
А. Полиевктов считает, что перевод Пушкиным молитвы Ефрема Сирина
и А. К. Толстым погребальных стихир Иоанна Дамаскина намного хуже
оригинала. Если же лучшие, «близкие к народности и церкви» не смогли
дать адекватного перевода, чего же ждать от Бальмонта и других дека-
дентов? (Полиевктов 1914, с. 14).

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 61
В завершение нашего анализа дискуссий о богослужебном языке оста-
новимся на проблеме образования и школы. Как мы уже писали выше,
сторонники русского богослужения среди прочего основывают свою по-
зицию на том, что везде, в том числе в народной школе, изучают как ос-
новной предмет русский язык. Каково же было положение церковносла-
вянского в земской школе? Выше (см. 1.2) мы уже упоминали работу
Г. А. Соколова «В защиту церковнославянского языка», автор которой
выступает против переноса элитарной модели образования в народную
школу. Для существенной части преподавателей представление о про-
грессивной педагогике связано с исключением из учебных планов курса
церковнославянского языка. Для того чтобы сохранить церковнославян-
ский как богослужебный язык Русской Православной церкви, необходи-
мо, по мнению автора, серьезное отношение к нему в школе, необходимо
готовить учителей, знающих, как преподавать этот предмет, и увеличить
количество учебных часов. Если церковнославянский станет общеобяза-
тельным предметом, то он будет для всех понятен и, таким образом, от-
падет необходимость перевода богослужения на русский язык. И если
для реформаторов славянизированный вариант русского языка позволит
решить проблему понятности богослужения, при сохранении его красоты и
торжественности, то, по мнению традиционалистов, ту же проблему может
решить хорошее обучение церковнославянскому в народной школе. «Иметь
для религиозных целей язык понятный и в то же время торжественный, да-
лекий от того, где встречаются вульгарности, и даже от слов и оборотов обы-
денного языка
— это общечеловеческая потребность» (Соколов 1910, с. 13).
Дискуссия 1905—1914 гг. носила вполне демократический характер.
На страницах церковных и околоцерковных изданий выступали приход-
ские священники, преподаватели духовных учебных заведений, церков-
ные публицисты. Практических результатов эти выступления не имели и
не могли иметь. Для историка языка эти дискуссии интересны как отра-
жение массового языкового сознания. Эти выступления были тем фоном,
на котором составлялись лингвистические программы, вошедшие в «От-
зывы епархиальных архиереев».
2. 3. Русский епископат
и проблема языка богослужения
В 1905 г. Синодом были разосланы анкеты, в которых запрашивалось
мнение правящих архиереев об активно обсуждаемых в печати церков-

62Глава 2
ных реформах. Инициатива этой анкеты исходила от К. П. Победоносце-
ва, который полагал, что консервативно настроенные архиереи не долж-
ны поддерживать реформаторского настроя общества. Архиереям были
предложены следующие вопросы: о составе предполагаемого Собора, о
разделении России на церковные округа, о церковном управлении, о
преобразовании церковного суда, о православном приходе, о духовных
школах, о приобретении церковной собственности, о епархиальных съез-
дах и участии священнослужителей в общественных учреждениях.
Первоначально эти ответы не предназначались для публикации, одна-
ко в 1906 г. они были напечатаны в четырех томах под названием «Отзы-
вы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе». Отзывы
являются, наверное, самым цитируемым источником по истории Русской
церкви начала века. И это не случайно: данный документ является не
просто собранием частных мнений по тому или иному вопросу, но фак-
тически мнением самой Русской церкви. Как пишет современный исто-
рик: «Анализируя итоги этого опроса, собранные в четыре увесистых то-
ма, мы имеем право говорить о заочном архиерейском Соборе» (Ореха-
нов, 1998, с. 56).
Отзывы занимают особое место среди источников по истории Русской
церкви. В отличие от документов Поместного Собора 1917—1918 гг., они
имеются в большинстве крупных библиотек. При этом характер мате-
риала позволяет легко подобрать цитаты, подтверждающие любое про-
извольное утверждение автора. И сторонник идеи о революционной на-
строенности епископата, и придерживающийся мнения о его крайне
консервативной позиции без труда аргументирует свою позицию цитата-
ми из Отзывов
51.
Среди предложенных в анкете не было вопроса о литургических ре-
формах и, в частности, о богослужебном языке. Тем не менее около поло-
вины
52 опубликованных ответов содержат адресованное будущему Собо-
51 Литература, в той или иной мере обращающаяся к Отзывам, огромна. См., на-
пример: Ореханов 1998; Каннингам 1990, с. 131—172; Смолич I, с. 701—706; Зернов
1934;. Зернов 1974; специально вопрос о языке рассматривается в Сове 1970, с. 50-
53; Попов 1926; Балашов 1998, с. 251—256, Балашов 1998 I; Котт 1998, с. 81—84
и т. д.
52 Нам известны две работы, написанные за последние годы, посвященные непо-
средственно анализу взглядов архиереев на проблему богослужебного языка. Н. Ба-
лашов пишет, что 28 архиереев из 63 поднимали вопрос о богослужебном языке (Ба-
лашов 1998, с. 64), В. Котт приводит список, в котором числится 31 архиерей, обра-
щавшийся к этой теме (Котт 1998, с. 82—83). Нам представляется, что назвать точ-

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 63
ру предложение обсудить эту тему. На наш взгляд, это является надеж-
ным свидетельством того, что проблема богослужебного языка не явля-
лась маргинальной для церковного сознания, наоборот, она была весьма
острой и требовала принятия каких-то решений. Однако отсюда мы не
предлагаем делать каких-либо выводов о реформаторски настроенных
архипастырях Русской церкви. Во-первых, ничего не написавшая о бого-
служебном языке большая половина архиереев, вероятно, считала, что
церковнославянский язык не должен претерпевать каких-либо измене-
ний, во-вторых, те, кто писал о непонятности церковнославянского и же-
лательности исправления книг, несомненно понимали, с какими трудно-
стями столкнется попытка реально осуществить их пожелания. И из того,
что архиерей ставит проблему, нельзя делать вывод, что он является сто-
ронником немедленных и решительных действий в этом направлении.
Ниже мы рассмотрим высказывания архиереев о богослужебном языке
с целью выявить их понимание существующей проблемы и способы ее
решения.
Следует иметь в виду, что рассматриваемый материал далеко не одно-
роден: некоторые архиереи присылали собственный отзыв, другие
— ре-
шения специально созданных для этого комиссий; есть случаи, когда ря-
дом опубликованы отчеты комиссий и не совпадающее с ними мнение са-
мого архиерея (в отзывах Иоаникия (Казанского), еп. Архангельского,
Евфимия (Счастнева), еп. Енисейского). И если основная претензия к бо-
гослужебному языку у всех тех, кто обращается к этой теме, одинакова

он не понятен, то способы преодоления этой ситуации мыслятся по-раз-
ному. При этом из текста Отзывов не всегда можно понять, как конкрет-
но мыслится работа по улучшению языка и текста церковных книг. Мы
не претендуем на то, чтобы дать полное описание взглядов каждого ие-
рарха по данному вопросу, поскольку, базируясь только на материале
Отзывов, этого сделать невозможно. Однако Отзывы являются очень хо-
рошим источником, чтобы говорить о языковом сознании, характерном
для церковного общества начала XX в.
Многие архиереи, считающие необходимым затронуть вопрос о бого-
служебном языке, говорят о его непонятности. Вообще, как это говори-
лось выше, понятность / непонятность церковнославянского (соответствен-

ные цифры в данном случае нельзя: здесь все зависит от интересов исследователя. В
«Отзывах» может подниматься вопрос о непонятности богослужения, но решение его
не имеет ничего общего с языковой проблематикой, например, сделать богослужение
более понятным поможет общенародное пение, медленное и внятное чтение в храме
и т. п. (напр. Отзывы I, с. 440).

64Глава 2
но понятность — положительная характеристика, непонятность — отрица-
тельная)
— для конца XIX — начала XX в. ключевой критерий в оценке
богослужебного языка 53. Любые изменения в языке (исправление текста,
новый перевод и т. п.) направлены на прояснение смысла церковносла-
вянских текстов. Никто из архиереев не пишет о прозрачности и понят-
ности богослужения, по-разному оценивается лишь аудитория, не пони-
мающая церковнославянскую службу: от неграмотных крестьян до имею-
щих высшее богословское образование пастырей.
Михаил (Темнорусов), еп. Минский: «Последняя редакция богослужебных
книг принадлежит известной комиссии, собранной при патриархе Никоне,
во главе которой стоял Епифаний Славинецкий. Насколько неудачно были
сделаны некоторые переводы, об этом свидетельствует то, что многие стихи-
ры и тропари являются непонятными даже для людей, прошедших высшую
богословскую школу…» (Отзывы I, с. 40).
Стефан (Архангельский), еп. Могилевский: «Между тем наша собственная пра-
вославная служба, священно-поэтической высоте и разнообразию форм кото-
рой дивятся сами инославные христиане, остается наполовину мертвою для
громадного большинства русских людей. И причин этого скорбного явления
главнейшие две: важнейшая из них недоступность народному пониманию бо-
гослужебных книг наших…» (Отзывы I, с. 100).
Георгий (Орлов), еп. Астраханский: «В православном христианском богослу-
жении главное место принадлежит слову, посредством которого передается
сознанию верующих все богатство и разнообразие содержания христианства.
Но это содержание с каждым десятилетием становится все менее и менее по-
нятным не только для людей простых, но даже и для лиц богословски образо-
ванных» (Отзывы I, с. 322).
Кирион (Садзагелов), еп. Орловский: «Самый язык наших богослужебных
книг, сохранивших греческое построение речи и словопроизводство, совер-
шенно скрывает, часто даже искажает до ереси смысл и содержание молитв,
богослужебных чтений и песнопений» (Отзывы I, с. 529).
Гурий (Буртасовский), еп. Симбирский: «Вторым недостатком настоящей по-
становки нашего богослужения, причиною малоучастливого к нему отноше-
ния мирян, является чрезмерная трудность языка богослужебных книг, бого-
служебных чтений и песнопений, не только для малограмотных, но и сравни-
тельно образованных мирян» (Отзывы II, с. 20).
53 В предыдущие века критерии в оценке богослужебного языка и текста были
иные: справщики XVI—XVII вв. ориентировались либо на более точное и правиль-
ное следование греческому оригиналу, либо на престижные древние тексты.

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 65
Флавиан (Городецкий), митр. Киевский: «Нельзя не сознаться, что в настоя-
щем своем виде православное богослужение в значительной степени теряет
ту силу впечатления и влияния на религиозный дух народа, какую оно может
и должно иметь. Главною причиной этого обстоятельства служит самый
язык, на котором написаны наши богослужебные книги. В многих случаях он
представляет такие трудности для понимания смысла многих песнопений и
молитв, которые требуют нарочитого и основательного обучения церковно-
славянской грамоте» (Отзывы II, с. 116).
Тихон (Троицкий-Донебин), архиеп. Иркутский: «Церковнославянский язык
непонятен более чем для половины русских людей, а это лишает обществен-
ное богослужение его прямого значения
— религиозно-нравственного просве-
щения и воспитания членов Церкви» (Отзывы II, с. 245).
Агафангел (Преображенский), архиеп. Рижский: «Язык их 〈богослужебных книг〉,
сохранив греческое построение речи и словопроизводство, совершенно скры-
вает и весьма часто искажает смысл и содержание многих богослужебных чте-
ний и песнопений» (Отзывы II, с. 316).
Назарий (Кириллов), еп. Нижегородский: «Кроме указанных недостатков, от-
носящихся до исполнения церковного богослужения, есть существенный не-
достаток иного характера, не зависящий от исполнителей. Разумеется неудо-
бовразумительность церковнославянского текста богослужебных книг. К со-
жалению, многое в них мало понятно не только простому, необразованному
народу, но и людям образованным; а иное трудно понять даже самим церков-
ным пастырям, богословски образованным» (Отзывы II, с. 459).
Иаков (Пятницкий), архиеп. Ярославский: «Богослужебные книги наши изло-
жены на церковнославянском языке, от которого общеупотребительный рус-
ский язык далеко ушел в своем развитии. В богослужебных книгах много ре-
чений устаревших, непонятных не только мирянину, не получившему обра-
зования, но и священнику, получившему специальное богословское образова-
ние» (Отзывы, Прибавления, с. 257).
Констатация факта непонятности богослужебного языка как правило
сопровождалась идеей, как эту непонятность можно преодолеть. Мы ви-
дим, что архиереи предлагают те же самые способы, что и другие участ-
ники дискуссий о языке. Это прежде всего исправление богослужебных книг,
причем это исправление должно быть нацелено в первую очередь на лек-
сику и синтаксис. Многие архиереи говорят также о возможности нового
перевода (или же перевода на новославянский). Несомненно, что исправ-
ление книг и новый перевод
— разные виды филологической деятельно-
сти (во втором случае есть установка на создание нового текста, а в пер-

66Глава 2
вом — на преобразование старого) 54. Результаты перевода и исправление
могут быть довольно близкими, однако они далеко не всегда совпадают
55.
Еще одним способом преодолеть непонятность церковнославянского
языка являются специальные издания для мирян, то есть издания богослу-
жебных текстов, не предназначенные для богослужения. Как правило,
такие издания содержат параллельный славяно-русский текст или же
церковнославянский текст с комментариями. И наконец, некоторые ар-
хиереи предлагают перевести богослужение на русский литературный язык.
Не всегда возможно точно сказать, как архиереи видели способ улучше-
ния богослужебного языка. Некоторые архиереи предлагали как воз-
можные два варианта, например, исправление книг и новый славянский
перевод (еп. Астраханский Георгий (Орлов)) или же перевод на русский
и перевод на новославянский (Тихон (Троицкий-Донебин), архиеп. Ир-
кутский).
1) Исправление богослужебных книг. Большинство архиереев считает, что
проблему понятности богослужебного языка можно решить именно та-
ким образом.
54 Историки, которых интересовала проблема дискуссий о богослужебном языке,
не видят различия между исправлением книг и новым переводом на славянский.
Так, свящ. Николай Балашов, рассматривая вопрос о богослужебном языке в Отзы-
вах, выделяет всего две точки зрения, присущие архиереям: «Ясно было, что Помест-
ный Собор после столь долгого перерыва успеет обсудить лишь важнейшие вопросы.
Тем не менее, почти половина преосвященных сочла необходимым включить в спи-
сок этих важнейших и вопрос о непонятности богослужебного текста. Из них боль-
шинство, следуя мнению св. Феофана Затворника, склонялось к созданию нового сла-
вянского перевода, значительно приближенного к пониманию современного челове-
ка. Нашлись, однако, и убежденные сторонники русского языка, предлагавшие вво-
дить его в богослужение постепенно, учитывая пожелания пастырей и прихожан»
(Балашов 1998, с. 68).
55 Здесь можно сравнить результаты работы Комиссии по исправлению богослу-
жебных книг архиеп. Сергия (Страгородского) и переводы еп. Августина (Гуляниц-
кого). При схожести представлений о том, что такое понятный язык богослужения,
результаты работы оказываются разными. Вот фрагмент из 3-й песни Великого Ка-
нона по исправленной Постной Триоди и по переводу еп. Августина: Огнь от Господа
некогда одождив, землю содомскую прежде Господь попали. На гору спасайся, душе, якоже Лот
оный, и в Сигор убегай. Бегай запаления, о душе, бегай содомского горения, бегай истребления
божественнаго пламене (Триодион 1912); Огнь от Господа одождив, Господь землю содом-
скую некогда попали. На гору спасайся, душе, якоже Лот оный, и в Сигор потщися укрытися.
Бежи пламене, о душе, бежи горящего Содома, бежи истребления огнем божественным (Авгу-
стин 1882, с. 235).

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 67
Арсений (Брянцев), архиеп. Харьковский: «Да и весь состав богослужебных
книг не надлежит ли настоятельно пересмотреть со стороны языка, изложе-
ния, противоречий, несогласованности?» (Отзывы I, с. 21).
Георгий (Орлов), еп. Астраханский: «Желательно при исправлении книг: про-
извести замену устаревших славянских слов и выражений славянскими же,
но заимствованными из новославянского наречия понятными словами и вы-
ражениями…» (Отзывы I, с. 323).
Иоанникий (Казанский), еп. Архангельский, присылает предложения местной
комиссии по разработке вопросов, подлежащих рассмотрению и разрешению
на будущем Поместном соборе Русской церкви: «Необходимо: 〈…〉 упростить
церковнославянский язык православного богослужения в русской Церкви пу-
тем исправления текста священных и богослужебных книг, причем все непо-
нятные слова и выражения заменить более понятными славянскими же (си-
нонимическими), если это возможно, или же русскими, насколько это будет
позволять важность предмета, а греческую конструкцию, совершенно чуждую
славянской речи, заменить русскою» (Отзывы I, с. 372). Кроме предложений
епархиальной комиссии еп. Иоанникий присылает журналы некоторых бла-
гочиннических съездов Архангельской епархии. Из журнала благочинниче-
ского съезда 5 округа Шенкурского уезда: «Богослужебные книги должны
быть пересмотрены, все неправильные и непонятные выражения исправле-
ны и заменены понятными» (Отзывы I, с. 403).
Афанасий (Пархомович), архиеп. Донской: «Необходимо богослужебный язык
в молитвословиях и песнословиях приблизить к пониманию простого народа
через исправление и упрощение церковнославянского текста…» (Отзывы I,
с. 545).
Гурий (Буртасовский), еп. Симбирский: «…Нельзя не признать возможным и
необходимым: а) упростить славянский текст богослужебных книг; б) испра-
вить неправильности и неточности перевода их с греческого, особенно в
псалтири и канонах; в) заменить другими некоторые слова и выражения бо-
гослужебных книг, которые коробят слух („блядива“, „блядующий“, „понос“,
„нескверная“
— по отношению к Богоматери и мног. др» (Отзывы II, с. 20).
Гурий (Охотин), архиеп. Новгородский, приводит материалы работы епархи-
альной комиссии, которую возглавлял викарный епископ Кирилловский Фео-
досий (Феодосиев). Комиссия постановила, что перед Собором надо поста-
вить вопросы а) об исправлении русского и славянского перевода Библии,
б) об исправлении перевода богослужебных книг (Отзывы II, с. 205).
Евлогий (Георгиевский), еп. Холмский, присылает результаты работы Комис-
сии по разработке вопросов, подлежащих обсуждению Поместного Собора
Русской церкви: «Необходимо озаботиться пересмотром текста многих песно-

68Глава 2
пений и чтений, с целью сделать его более понятным и вразумительным; язык
славянских богослужебных книг и Св. Писания следует при пересмотре, по
возможности, приближать к современному русскому» (Отзывы II, с. 287—288).
Агафангел (Преображенский), архиеп. Рижский: «…Необходимо немедля при-
ступить к исправлению богослужебных книг. 〈…〉 Только немедленным ис-
правлением этого языка до возможности понимания его и не учившимся сла-
вянской грамоте возможно сохранить любовь и преданность нынешнего по-
коления к церковному языку» (Отзывы II, с. 316).
Никанор (Надеждин), еп. Пермский, присылает результаты работы учреж-
денных им комиссий по обсуждаемым вопросам. Среди вопросов, которые
могут быть подняты на Поместном соборе помимо намеченных, говорится
«об исправлении языка богослужебных книг как непонятного для большин-
ства верующих» (Отзывы II, с. 395).
Назарий (Кириллов), еп. Нижегородский: «…Признается настоятельно необ-
ходимым безотлагательно организовать дело исправления церковно-богослу-
жебных книг, поставив его на широких и свободных научных началах и вве-
рив ученым профессорам, пастырям Церкви и просвещенным благочестивым
мирянам. Исправления эти должны иметь ту цель, чтобы церковно-богослу-
жебные книги сделать вполне удобопонятными современному православному
русскому народу» (Отзывы II, с. 461).
Тихон (Василевский), еп. Костромской: «…Желательно, чтобы произведено
было исправление наших богослужебных книг, пересмотр и упрощение сла-
вянского текста церковных чтений из Св. Писания, Ветхого Завета и т. д.»
(Отзывы II, с. 544).
Евфимий (Счастнев), еп. Енисейский
56, присылает материалы комиссии, ра-
ботавшей над вопросами а) о порядке приобретения церковной собственно-
56 Сам Евфимий не согласен с выводами комиссии. В своем предисловии он писал:
«Все постановления и приложенные к ним материалы представляю на усмотрение
Святейшего Правительствующего Синода
— с таким своим добавлением, что я, со
своей стороны, положительно не могу согласиться с мнением IV комиссии, которая
находит необходимо нужным, в интересах православной церкви, чтобы на имеющем
быть Всероссийском Соборе был поднят и обсужден вопрос о изменении некоторых
обрядов, а именно 1) вопрос о богослужебной практике; 2) вопрос о чинопоследова-
нии святейших таинств; 3) изменения в языке нашего церковного богослужения, во
многих частях якобы ныне совершенно недоступного мирянам 〈…〉 Мне представля-
ется, что всякие резкие изменения в церковной обрядности не только не послужат
пользам и интересам православной Церкви, но скорее всего послужат поводом для
простого народа к совращению в ереси и расколы» (Отзывы III, с. 445). Евфимий
(Счастнев)
— единственный из архиереев, выразивший свое отрицательное отноше-

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 69
сти; б) об участии священнослужителей в общественных учреждениях; в) о
предметах веры; г) об отношении православной Церкви к старообрядцам,
сектантам и иноверцам. Из доклада А. Г. Смирнова по вопросам об участии
священнослужителей в общественных учреждениях и о предметах веры:
«Язык наших богослужебных книг требует тщательного исправления, чтобы
он был вполне доступен пониманию. 〈…〉 Это значит только то, чтобы путем
исправления богослужебных книг сделать язык их (славянский) понятным и
для не учившихся славянской грамоте. Исправленные книги вводиться в
употребление должны с разумною постепенностью, и они не должны умалять
и упразднять существующие ныне» (Отзывы III, с. 498).
Иаков (Пятницкий), архиеп. Ярославский: «Если по многим причинам нельзя
говорить о переводе богослужебных книг на русский язык, то необходимо об-
судить вопрос об исправлении существующего церковнославянского перево-
да богослужебных книг с устранением из него всех архаизмов и греческого
расположения слов в речениях» (Отзывы, Прибавления, с. 257).
2) Новый перевод или перевод на новославянский. О новом переводе дума-
ют в первую очередь те архиереи, кого наряду с понятностью богослужеб-
ного языка волнует проблема правильности текста и точности перевода.
Михаил (Темнорусов), еп. Минский: «Посему настоит существенная нужда
сделать новый перевод священных и богослужебных книг знатоками грече-
ского и славянского языков и исправление текста тех частей в этих книгах,
которые составлены в России» (Отзывы I, с. 41).
Стефан (Архангельский), еп. Могилевский: «…И потому
— дело насущной и
первой необходимости: новый капитальный перевод наших богослужебных
книг на новославянский язык, подобный языку чина литургии или Еванге-
лия, с полным приближением его синтаксической конструкции к речи рус-
ской» (Отзывы I, с. 101).
Георгий (Орлов), еп. Астраханский: «Желательно … перевести некоторые мо-
литвы и песнопения, особенно каноны, вновь и при этом не придерживаться
механически конструкции греческого текста, а выработать конструкцию,
присущую славянскому языку» (Отзывы I, с. 323).
Тихон (Белавин), архиеп. Алеутский и Северо-Американский: «Для Русской церк-
ви важно иметь новый славянский перевод богослужебных книг (теперешний

ние к проблеме изменения богослужебного языка. Однако это не значит, что все ос-
тальные были «за». Можно предположить, что архиереи, ничего не написавшие о бо-
гослужебном языке, разделяли точку зрения еп. Евфимия. Евфимий (Счастнев) был
вынужден написать о своем отношении к проблеме лишь потому, что выводы, к кото-
рым пришла организованная им комиссия, не совпадали с его мнением.

70Глава 2
устарел и во многих местах неправильный), чем можно будет предупредить
требование иных служить на русском обиходном языке» (Отзывы I, с. 537).
Иоанн (Смирнов), еп. Полтавский, присылает материалы епархиального со-
вещания по вопросам об изменениях в строе церковного управления и цер-
ковной жизни в России: «…Необходимо: 1) Пересмотр и новый славянский
перевод богослужебных книг. 2) Признавши неотложную нужду в новом сла-
вянском переводе богослужебных книг, надлежит определить руководящее
основание для исполнения такого перевода. 〈…〉 …Правильность в содержа-
нии и возможная удобопонятность в языке должна быть целью нового сла-
вянского перевода богослужебных книг» (Отзывы II, с. 337).
Петр (Другов), еп. Смоленский: «Вопрос об исправлении языка богослужеб-
ных книг и даже перевод их вновь, с более правильной конструкцией речи,
заменою устаревших слов новыми, устранением неточности выражений и
приближением их к языку новославянскому, поднимался не раз…, но до сих
пор не получил надлежащего разрешения и во всем своем объеме подлежит
удовлетворению со стороны предстоящего Собора Церкви и затем скорейше-
му, чем в былое время, когда исправления длились едва ли не веками, осуще-
ствлению в жизни» (Отзывы III, с. 43).
Иаков (Пятницкий), архиеп. Ярославский: «… Необходимо … немедленно
приступить к новому переводу их (то есть богослужебных книг.—
А. П.) на но-
вославянский язык, всем понятный и вразумительный» (Отзывы, Прибавле-
ния, с. 257).
3) Специальные издания для мирян. Такие издания в первую очередь ре-
шают проблему понятности богослужения для прихожан. Они представ-
ляют из себя либо параллельный славяно-русский текст, либо глоссы к
темным местам церковнославянского текста.
Иоанникий (Казанский), еп. Архангельский, прислал записку, озаглавленную
«Соображения о постановке духовно-учебных заведений по учебной и воспи-
тательной частям», в которой, в частности, говорится: «Желателен перевод
церковно-богослужебных книг на русский язык или, по крайней мере, изда-
ние хотя бы некоторых служб, как всенощного бдения и литургии и служб
страстной и светлой седмиц, полностью с двумя параллельными текстами:
церковнославянским и русским» (Отзывы I, с. 381).
Владимир (Соколовский-Автономов), еп. Екатеринбургский: «Нужно улучшить
методы ведения богослужений; язык его сделать более понятным; постано-
вить, чтобы изданы были маленькие богослужебные книжки для раздачи в
св. храме народу. Ввести в обычай, чтобы каждый мирянин мог следить за со-
держанием читаемого и воспеваемого в церкви 〈…〉 и тем сделать невозмож-
ным небрежное совершение его 〈богослужения〉 клиром» (Отзывы III, с. 30).

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 71
Стефан (Архангельский), еп. Могилевский: «Одновременно же с сим 〈…〉 изда-
ние на том же новославянском языке 〈…〉 церковных служб для пользования
ими мирян в храме и дома» (Отзывы I, с. 101).
4) Перевод богослужения на русский язык. Русский литературный язык
как государственный и общеобязательный должен быть всем понятен.
Владимир (Сеньковский), еп. Кишиневский, предлагает список вопросов, кото-
рые необходимо рассмотреть на Поместном Соборе. Среди них вопрос «о воз-
можности допустить совершение церковного богослужения, таинств, чинов и
обрядов на русском языке, понятном для всех русско-подданных великорос-
сов, малороссов и белороссов» (Отзывы I, с. 203).
Иоанникий (Казанский), еп. Архангельский: «Могущественным средством воз-
действия пастыря на пасомых является богослужение православной церкви.
Наше богослужение имеет религиозно-нравственное и воспитательное значе-
ние. Оно будет вполне достигать своей цели, когда будет совершаться на язы-
ке понятном для всех, то есть на родном русском языке» (Отзывы I, с. 335).
Тихон (Троицкий-Донебин), архиеп. Иркутский: «По отношению к обрядовой
области, Собор прежде всего должен рассмотреть вопрос о переводе всего бо-
гослужения с церковнославянского языка на русский или об изменении в
словосложении своем церковнославянского языка в более понятную и близ-
кую к складу русской речи форму. Такой перевод есть настоятельная необхо-
димость» (Отзывы II, с. 245).
Не все архиереи, считающие вопрос о богослужебном языке важным,
предлагают какой-либо конкретный вид филологической работы, кото-
рый может разрешить проблему. Часто они говорят лишь о том, что язык
богослужебных книг надо улучшить или исправить, но не говорят, как
это можно сделать.
Серафим (Мещеряков), еп. Полоцкий: «Необходимо прежде всего улучшить
язык богослужения, сделать его более ясным и понятным в отдельных словах
и конструкциях» (Отзывы I, с. 176).
Кирион (Садзагелов), еп. Орловский: «Только немедленным исправлением
этого языка до возможности понимания его не учившимся славянской грамо-
те есть надежда поддержать любовь нынешнего поколения к церковносла-
вянскому тексту» (Отзывы I, с. 529).
Из Олонецкой духовной консистории (в связи со смертью еп. Анастасия Опоц-
кого): «Язык богослужения
— старый и неисправный — должен быть приспо-
соблен к пониманию молящихся, не утрачивая в то же время своих славян-
ских особенностей» (Отзывы III, с. 212).

72Глава 2
Большая часть архипастырей только ставит проблему и называет спо-
соб ее решения, не имея при этом какой-либо конкретной лингвистиче-
ской программы. Однако некоторые указывают на то, что, по их мнению,
может сделать церковнославянский язык более понятным. Наиболее ин-
тересной и развернутой представляется программа исправления богослу-
жебных книг из отзыва еп. Нижегородского Назария (Кириллова). Он
считает, что:
1) порядок слов в предложении должен соответствовать грамматиче-
скому и логическому строю языка (пример вводящей в заблуждение рас-
становки слов: «И ныне на нас напастей свирепеющую угаси молимся
пещь»
57);
2) необходимо избавиться от фрагментов «темного», то есть неверного
или неверно понимаемого, перевода («В триех священниих богословяще
и едином господстве славу серафими пречистии, со страхом раболепно
триипостасное славят Божество»
58);
3) должны быть изменены те церковнославянские синтаксические
конструкции, которые имеют противоположное значение в русском язы-
ке («Яко Христос воскрес, никтоже да не верует»
59);
4) необходимо исправить непонятные славянские слова и выражения,
такие как гобзование, тимение, негли, непщевати, еда и т. п.;
5) надо исключить «устарелые» формы в склонении и спряжении, такие
как двойственное число, особые формы нетематических глаголов и т. п.;
6) необходимо осмысленно расставить знаки препинания.
* * *
Участников общественных дискуссий о языке богослужения можно разделить
на тех, кто вполне удовлетворен языком и текстом богослужебных книг, то
есть консерваторов, и тех, кто полагал, что богослужебные книги нуждаются в
исправлении. Последние, в свою очередь, делятся на архаизаторов, считающих,
что литургический язык следует вернуть к одной из предшествующих стадий его
развития, и реформаторов, стремящихся к модернизации и русификации бого-
служебного языка.
Основной лингвистической идеей архаизаторов было возвращение к древней-
шему облику богослужебных книг. По их мнению, это возвращение сделало бы
57 Отзывы II, с. 459.58 Отзывы II, с. 459.59 Отзывы II, с. 460.

Дискуссии о богослужебном языке в кон. XIX — нач. XX в. 73
церковнославянский язык более простым и понятным. Архаизаторы рассмат-
ривали церковнославянский язык как стабильную, принципиально не имеющую
развития и истории систему, а языковые изменения
— как порчу богослужеб-
ных книг.
В дискуссии о богослужебном языке, проходившей на страницах периодиче-
ской печати, отчетливо прослеживаются позиции сторонников перевода бого-
служения на русский язык и приверженцев традиционного богослужебного язы-
ка. По сути консерваторы и реформаторы предъявляют к богослужебному язы-
ку одни и те же требования, оперируя такими категориями, как понятность и
красота. Реформаторы стремятся к понятности, а консерваторы говорят о
красоте церковнославянского языка и опасаются эстетических потерь при пере-
воде. В практическом плане позиция реформаторов сводится к созданию особого
богослужебного стиля русского языка, характеризующегося славянской лексикой
и русскими морфологией и синтаксисом. Этот язык должен, по их мнению, со-
хранить красоту церковнославянского, не потеряв понятности русского. Консер-
ваторы же видят решение проблемы понятности богослужебного языка в ак-
тивной просветительской деятельности, увеличении роли церковнославянского
языка в программах учебных заведений. Характерно, что представители обоих
направлений смотрят на церковнославянский язык сквозь призму русского, ко-
торый они подсознательно воспринимают как норму.
Если полемика в периодической печати существенна лишь для анализа обще-
ственного мнения, то позиция епископата по вопросу о богослужебном языке
отражала мнение Церкви. Архиереи, обладающие реальной властью, могли не-
посредственно влиять на издание богослужебной литературы. Мы видим, что
многие из них склонялись к идее о необходимости исправления богослужебных
книг. Часть архиереев выступала за новый перевод, и лишь некоторые считали
возможным перевести богослужение на русский язык. В количественном отно-
шении здесь совершенно иная картина, чем та, которую мы видим, анализируя
материалы полемики в периодической печати. Архиереи, безусловно, более осто-
рожны в своих высказываниях, чем авторы газетных публикаций, что объясня-
ется большей степенью ответственности за свои слова.

Глава 3
КОМИССИЯ ПО ИСПРАВЛЕНИЮ БОГОСЛУЖЕБНЫХ КНИГ
(1907—1917 гг.)
Сейчас получил с почтой новорожден-
ный наш „Триодион“. 〈…〉 Теперь подож-
дем, как нас будут ругать одни за дерзость,
другие за трусость. Мы же будем утешать
себя, что сделали для Церкви полезное де-
ло, за которое со временем, может быть,
кто-нибудь из христолюбцев и поблагода-
рит нас.
Из письма архиеп. Сергия (Страгородского)
К. Я. Здравомыслову
3.1. Предыстория вопроса.
Комиссии по исправлению богослужебных книг,
работавшие во второй половине XIX в.
Книжная справа была непрерывным процессом в дореволюционной
России. При Синодальных типографиях всегда существовал специаль-
ный штат справщиков, функции которых не ограничивались только кор-
ректурной правкой. Известно, что орфографические нормы изданий Киев-
ской, Московской и Санкт-Петербургской Синодальных типографий разли-
чались. В ситуации, когда книга, изданная в Киеве, перепечатывалась в Мо-
скве, она подвергалась исправлениям в соответствии с московской нормой.
В богослужебные книги иногда вносились новые службы, указами Си-
нода могли производиться текстуальные изменения.
Например, в 1867 г. Синод принимает определение, требующее, чтобы в
отправляемых на Восток Минее общей, Служебнике, Следованной Псалтири,
Типиконе, Последовании молебных пений, Краткой Псалтири и Молитво-
слове «были исключены оскорбительные для магометанской веры слова». Оп-
ределением Синода от 11 октября 1868 г. было предписано перепечатать и
заменить в этих книгах соответствующие листы
60.
60 «О перепечатании минеи общей, Служебника, Следованной Псалтири, Типико-
на и Последования молебенных пений».—
РГИА, ф. 896, оп. 149, № 1136 (1868 г.), л. 4.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 75
Вплоть до 1869 года нам ничего не известно о существовании центра-
лизованного органа, занимающегося редактированием богослужебных
книг. Мы не утверждаем, что таких учреждений прежде не существовало.
Окончательный ответ на вопрос о функционировании синодальных ко-
миссий по исправлению богослужебных книг даст лишь сплошной про-
смотр архивов Синода за весь период его существования. Впервые на
создание в 1869 г. комиссии, занимающийся исправлением богослужеб-
ных книг, указал Б. И. Сове (1970, с. 47—50). Его сведения удалось до-
полнить архивными материалами, однако и на сегодняшний день наши
представления о работе этой комиссии далеко не окончательные. Пово-
дом для начала работ послужило заявление митр. Московского Иннокен-
тия (Вениаминова) об ошибках в некоторых изданиях Московской Сино-
дальной типографии. Корректоры типографии указали на ряд орфогра-
фических различий между московскими, петербургскими и киевскими
изданиями богослужебных книг. Для устранения подобных разночтений
указом Синода от 30 апреля 1869 г. (№
2019) был организован комитет
для пересмотра славянского текста Евангелия, Апостола, Следованной
Псалтири, Требника и Часослова. Начав работу над текстами, Комиссия
почти сразу столкнулась с рядом проблем, выходящих за пределы ее ком-
петенции. Нормализация употребления знаков препинания повлекла за
собой обращение к греческому тексту, что, в свою очередь, поставило ряд
текстологических вопросов. Работа над славянской Псалтирью заставила
обратиться к проблеме соотношения греческого и еврейского текста.
17 марта 1874 г. митр. Иннокентий направил в Синод подробный от-
чет о проделанной работе. В ответ на это Синод (указом от 18 марта
1875 года за №
644) предписал митр. Иннокентию раздать сведущим ли-
цам богослужебные книги «для пересмотра оных с тем, чтобы каждый из
них в определенный срок доставил свои замечания и соображения об
ошибках, какие будут найдены в рассматриваемой богослужебной книге,
и затем все эти соображения представить в Святейший Синод с замеча-
ниями его Преосвященного»
61. В результате были рассмотрены Псал-
тирь, Служебное Евангелие, Апостол, Требник, Служебник, Следованная
Псалтирь.
Материалы были переданы в Синод лишь в сентябре 1880 г., то есть
после смерти митр. Иннокентия. Синод (указом от 8 мая 1881 г. №
1029)
поручил заняться изучением этих материалов специальной Комиссии,
которую возглавлял сначала архиеп. Сергий (Ляпидевский), а потом
61 РГИА, ф. 796, оп. 209, № 1720, л. 590—591.

76Глава 3
еп. Савва (Тихомиров) 62. По данным Б. И. Сове, в 1887 г. труды Комис-
сии были приняты Синодом, однако пока относящиеся к этому периоду
архивные материалы не обнаружены, и о практических результатах этой
работы мы можем сказать немногое.
По всей видимости, плодом работы Комиссии можно считать выпу-
щенный в 1901 г. в СПб. Служебник (см. Романский 1903). В делах СПб.
типографии имеется ряд материалов, посвященных исправлению Вели-
кого канона Андрея Критского
63. В связи с работой Комиссии были изда-
ны указы Синода
64, запрещающие употребление прописных букв в цер-
ковнославянском тексте. Прописные буквы стали использоваться только
в начале стиха. Следует, правда, отметить, что Комиссия предлагала об-
ратное тому, что было утверждено Синодом, а именно, регулярно ис-
пользовать в церковнославянских текстах прописные буквы
65.
На преемственность работы созданной в 1907 г. Комиссии по исправле-
нию богослужебных книг по отношению к комиссиям митр. Иннокентия (Ве-
ниаминова), архиеп. Сергия (Ляпидевского) и еп. Саввы (Тихомирова) указы-
вал в 1909 году управляющий Московской Синодальной типографией Войт:
«В 1869 г. в Москве был учрежден для пересмотра богослужебных книг осо-
бый комитет, который трудился в течение 15 лет. Затем в 1884 г. при Святей-
шем Синоде была образована особая Комиссия, которая просматривала и
труды московского комитета. Деятельность этой Комиссии временно приос-
танавливалась, но официально она не была закрыта и, в обновленном составе,
существует и доселе»
66.
К началу XX века деятельность Комиссии постепенно сошла на нет,
хотя формально она продолжала существовать.
Подробная характеристика работы этих комиссий
— дело будущего. Од-
нако уже сейчас очевидно, что к началу деятельности Комиссии по исправ-
лению богослужебных книг, работавшей под председательством архиеп.
Сергия (Страгородского), существовала определенная традиция функциони-
рования синодальных комиссий по исправлению богослужебных книг.
62 Приведенные выше сведения заимствованы из соответствующих указов Синода
(см. РГИА, ф. 796, оп. 209, №
1518, л. 99—101; № 1720, л. 588—606). 63 РГИА, ф. 796, оп. 169, № 1403. 64 Постановление Синода от 27 ноября 1887 / 24 февраля 1888 г., 19/24 февраля
1888 г. и 29/2 марта 1888.
65 Историю этих указов можно проследить по делу РГАДА, ф. 1184, оп. 3, № 31.
См. также Романский 1907.
66 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 14.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 77
3.2. Записка прот. Д. Т. Мегорского
и идея создания Комиссии по исправлению
богослужебных книг
Начало работы Сергиевской комиссии 67 связано с именем настоятеля
петербургского Казанского собора протоиерея Дмитрия Тимофеевича
Мегорского
68, который сравнил славянский текст Постной и Цветной
Триодей с греческим и выявил значительное количество неточностей и
ошибок славянского перевода.
Необходимость исправления славянских богослужебных книг и прин-
ципы работы с текстом Триоди были освещены прот. Мегорским в статье
«Нужда исправления наших церковнославянских богослужебных и учи-
тельных книг» (Мегорский 1904). В этой статье прот. Д. Мегорский вспо-
минает постановление Стоглавого собора о необходимости служить по
правильным книгам и исправлять неправильные, а также авторитетные
высказывания Максима Грека о пользе сверки славянского и греческого
текста. Современники же (речь идет о конце XIX
— нач. XX в.), по мне-
нию автора, убеждены, что богослужебные книги теперь свободны от
ошибок. Прот. Мегорский аргументирует неправильность такой точки
зрения, прибегая к анализу текстов Постной Триоди в сравнении с гре-
ческим оригиналом. Это сравнение показывает, что многие грамматиче-
ские формы неправильно переведены (чаще всего это касается форм су-
ществительных и причастий), в некоторых текстах отсутствует сказуемое
(личные формы глагола заменяются причастием или инфинитивом).
Иногда пропускается необходимое для понимания греческое слово, ино-
гда вставляется лишнее (это касается, например, перевода греческого ар-
тикля, когда соответствующее славянское местоимение появляется совсем
не там, где того требует смысл). Прот. Мегорский указывает также на со-
67 На первом этапе работы над этой темой нам не удалось обнаружить материалы
Комиссии по исправлению богослужебных книг, хранящиеся в РГИА (Плетнева
1994, с. 100). Эти документы были найдены свящ. Николаем Балашовым, подгото-
вившим их к публикации (Балашов в печати). Мы благодарны свящ. Н. Балашову,
обратившему наше внимание на дела РГИА: 1. Дело о рукописях протоиерея Дмит-
рия Мегорского, содержащих замечания по сличению славянского и греческого тек-
стов книги «Триодь Постная». РГИА, ф. 796, оп. 187, №
6946; 2. Об исправлении тек-
ста Триоди Постной, Цветной Триоди, Октоиха членами Комиссии по исправлению
богослужебных книг под председательством архиепископа Финляндского Сергия и о
печатании новоисправленных богослужебных книг в Московской Синодальной типо-
графии. РГИА, ф. 814, оп. 1, №
49. 68 1841—1909. О нем см. Надеждин 1909.

78Глава 3
вершенно неверную постановку знаков препинания в славянском тексте.
В статье содержится классификация ошибок, встречающихся в славян-
ских богослужебных книгах. Ошибки появлялись оттого, что: 1) «пере-
водчики смешивали одни греческие слова с другими… подобозвучными,
но отличными по значению»; 2) неточно подбирали значения слов; 3) не-
верно переводили отдельные греческие грамматические формы; 4) «под-
бирали слова неверные, устарелые» (Мегорский 1904.2, с. 116—117).
Прот. Д. Мегорский отмечает, что употребление «неверных» и «устаре-
лых» слов не является ошибкой в собственном смысле слова. Однако та-
кое словоупотребление затемняет смысл текста и часто приводит к оши-
бочному его пониманию. Призывая современников обратить внимание
на ошибки и неточности в богослужебных книгах, он пишет: «Протоие-
реи и священники XX столетия должны выполнить то, что совсем было
не под силу современникам Максима Грека,—
исправить и доделать то, в
чем погрешили никоновские справщики» (Мегорский 1904.2, с. 114.)
В 1903—1904 гг. прот. Д. Мегорский передавал по частям свои мате-
риалы митрополиту Петербургскому Антонию (Вадковскому), который, в
свою очередь, по мере поступления вносил их на рассмотрение Священ-
ного Синода
69. Синод передал полученные от прот. Мегорского тетради
на рецензию проф. СПбДА Е. И. Ловягину, известному своими перевода-
ми богослужебных канонов на русский язык
70.
Рецензия Е. И. Ловягина на предложенные прот. Д. Мегорским ис-
правления Постной Триоди в целом была положительной, однако содер-
жала ряд замечаний. Так, в частности, он писал: «Сделанное им (то есть
прот. Мегорским.—
А. К. и А. П.) 〈…〉 разделение предполагаемых попра-
вок на две части
— первые 〈…〉 — которые могли бы быть произведены в
самом тексте, а вторые 〈…〉
— которые могут быть сделаны или на „брезе“
или внизу страницы,—
представляется ненужным; ошибки второго рода
〈…〉 также могут быть исправлены в тексте» 71. Это аргументировалось тем,
что чтец никогда не будет читать глосс на полях и молящийся, к которо-
му обращено чтение, никогда их не услышит. В рецензии Е. И. Ловягин
писал также о том, что исправление богослужебных книг должно пред-
приниматься не одним человеком, а специальным церковным органом,
состоящим из компетентных и заинтересованных людей. «В материалах
для исправления о. протоиерей предлагает во многих местах к замене ус-
69 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 2, 31. 70 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 27. 71 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 29.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 79
таревшего или же неудобного славянского слова по два, по три и даже по
четыре слова русских, хотя синонимических, но различных по значению,
например, вм. áXäíîe (tÌ dÀkaion)
— законно, правильно, как должно 〈…〉 —
тогда как для замены одного слова в тексте требуется не более одного
слова. Это доказывает, что для одного человека трудно избрать подходящее
выражение из многих синонимов или взять на себя ответственность за удач-
ный выбор такого выражения; для этого дела следует составить Комитет из
лиц опытных и знающих греческий и церковнославянский языки, который
по общему согласию своих членов избрал бы для замены прежнего слово са-
мое точное, удобопонятное, не из числа слов новейшей русской словесности,
а соответствующее характеру церковнославянских песнопений, потому что
предполагается сделать не перевод этих песнопений с греческого или сла-
вянского на русский, а исправление церковнославянского текста их»
72.
Рецензия на материалы по исправлению Цветной Триоди также была
положительной и содержала сходные замечания. «Но он сличил с грече-
ским текстом не все песнопения, содержащиеся в Цветной Триоди 〈…〉 и
в некоторых местах не нашел в греческих книгах, бывших у него под ру-
ками, выражений, соответствующих славянскому тексту 〈…〉 и в своих
предположениях в замене одного неудобного слова приводит в некото-
рых местах по два и по три слова неодинаковых по значению или остав-
ляет греческие и соответствующие им славянские выражения не заме-
ненными каким-либо лучшим выражением»
73.
3.3. Начало работы Сергиевской комиссии и ее состав
Деятельность Комиссии по исправлению богослужебных книг начина-
ется в 1907 г. В феврале 1907 г. Синод (указом за №
1047 от 15 февраля —
2 марта) учреждает особый орган
— комиссию, которая должна была рас-
смотреть представленные Синоду рукописи прот. Мегорского.
В указе говорилось: «… 1) образовать под председательством Преосвящен-
ного Финляндского Комиссию в составе членов тайного советника Евграфа
Ловягина, прот. Димитрия Мегорского, профессора Санкт-Петербургской ду-
ховной академии статского советника Николая Глубоковского и справщика
Санкт-Петербургской Синодальной типографии коллежского советника Ни-
колая Чуриловского, с представлением Преосвященному председателю в слу-
72 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 29. 73 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 33.

80Глава 3
чае надобности, приглашать в эту Комиссию сведущих лиц по своему усмот-
рению и 2) поручить сей Комиссии рассмотреть представленные прот. Мегор-
ским рукописи и свое заключение с возвращением рукописей представить Св.
Синоду»
74.
Однако деятельность вновь образованной Комиссии не ограничива-
лась лишь пересмотром тетрадей прот. Мегорского. С 1907 по 1917 г. Ко-
миссия работала как постоянный орган при Синоде и занималась вопро-
сами исправления богослужебных книг и их издания в исправленном виде.
Состав участников Комиссии менялся на протяжении десятилетия ее
работы. Некоторые члены Комиссии успешно работали все 10 лет, дру-
гие
— на каком-то определенном этапе работы, третьи принимали уча-
стие лишь в нескольких заседаниях.
В 1907 г. активное участие в работе Комиссии принимали: ее предсе-
датель архиеп. Сергий (Страгородский), Н. Н. Глубоковский
75, Х. М. Ло-
парев 76, К. Я. Здравомыслов 77, Н. Ф. Чуриловский 78 и И. А. Карабинов 79.
Именно этими именами был подписан направленный в декабре 1907 г. в
Синод доклад о принципах работы Комиссии
80. Архиеп. Сергий, Х. М. Ло-
парев, Н. Ф. Чуриловский и К. Я. Здравомыслов работали в Комиссии
вплоть до 1917 г. Н. Н. Глубоковский и И. А. Карабинов принимали уча-
стие лишь на первом этапе работы, когда разрабатывались основные
принципы исправления текста.
Инициатор исправления текста Триоди прот. Д. Мегорский также
принимал участие в работе Комиссии с момента организации и до своей
скоропостижной кончины 27 января 1909 г. Однако в связи с болезнью
он пропускал многие заседания (Надеждин 1909, с. 1400).
74 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 35. 75 Николай Никонорович Глубоковский (1863—1937), историк и богослов, про-
фессор СПбДА, Петроградского и ряда европейских университетов. О нем см. Иг-
натьев 1966.
76 Хрисанф Мефодиевич Лопарев (1862—1918) — историк и археограф. О нем см.
Заливалова 1995.
77 Константин Яковлевич Здравомыслов (дата рождения неизвестна — после
1932)
— начальник Архива Св. Синода, много сделавший для сохранения архива в
послереволюционное время. О нем см. Балашов в печати, Синодик 1999, с. 52.
78 Николай Фавстович Чуриловский — справщик Санкт-Петербургской синодаль-
ной типографии.
79 Иван Алексеевич Карабинов (1878—1930-е гг.) — литургист, профессор СПбДА.
О нем см. Кравецкий 1998, с. 379.
80 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 36—39.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 81
В декабре 1907 архиеп. Сергий предложил принять участие в работе
А. А. Дмитриевскому 81, который принял приглашение и работал в Комис-
сии до 1913 г.
Из письма архиеп. Сергия А. А. Дмитриевскому от 12 декабря 1907 г.: «Не
скрою от Вас и того, что и положение Комиссии несколько неопределенное:
нам поручены Постная и Цветная Триоди; но не поручат ли нам дальнейшей
работы
— не могу сказать. С другой стороны, не прекратятся ли наши труды
на одной Постной Триоди, тоже сказать нельзя. Очень возможно также, что
наши работы, подобно прочим, останутся лежать в том же архиве, где и про-
исходят наши заседания. 〈…〉 Заседания наши происходят в Архиве Св. Сино-
да (здание Синода) по понедельникам, вторникам и пятницам от 7 до 10 ча-
сов вечера. Членов Комиссии много (до 12), но постоянно бывают лишь неко-
торые (Глубоковский, Карабинов, прот. Мегорский, Лопарев из Публичной
библиотеки, также начальник архива)»
82.
С 1911 по 1913 г. постоянным участником работы Комиссии становит-
ся Н. Ч. Заиончковский
83, позднее присутствующий на заседаниях лишь
эпизодически. С октября 1912 г. в Комиссии работает Л. Д. Аксенов 84, с
января 1913
— П. П. Мироносицкий 85, а с октября 1913 — еп. Анастасий
(Александров) 86. В отдельных заседаниях принимали участие А. И. Па-
пандопуло-Керамевс 87 (в 1909 г.), Б. А. Тураев 88 (с декабря по март 1912 г.),
еп. Владимир (Путята) 89 (январь 1913 г.).
81 Алексей Афанасьевич Дмитриевский (1856—1927), выдающийся литургист, про-
фессор СПбДА. О нем см. Арранц 1995, Сове 1968.
82 ОР ГПБ, ф. 253, оп. 1, № 616. 83 О нем см. настоящее издание 4.1.84 Леонид Дмитриевич Аксенов (1877—1940-е) — государственный служащий,
принимавший активное участие в церковной жизни. О нем см. Балашов в печати,
Антонов 1994, с. 599.
85 О нем см. настоящее издание 4.2.86 Епископ Ямбургский(1861—1918). До пострижения в монашество (1911) был
профессором славянской филологии Казанского университета. Ректор СПбДА, пред-
седатель Комиссии по научному изданию Славянской Библии. О нем см. Мануил I,
с. 202—210, Славяноведение 1979, с. 49—50.
87 Афанасий Иванович Папандопуло-Керамевс (1855—1912) — византинист, архео-
граф. О нем см. Медведев 1995, с. 430—431.
88 Борис Александрович Тураев (1862—1920) — египтолог, историк Коптской и
Эфиопской церкви, основатель российской школы изучения древних цивилизаций
Ближнего Востока. О нем см. Древний Восток 1980.
89 (1869—1936 или 1941) епископ Омский, после революции лидер одной из расколь-
ничьих группировок (Пензенская народная церковь). О нем см. Мануил II, с. 234—243.

82Глава 3
Все вышеперечисленные имена фигурируют в архивных документах,
содержащих материалы по работе Комиссии. Возможно, в обсуждении
работ Комиссии принимали участие и другие лица. Так, Б. И. Сове сре-
ди ученых, работавших в составе Комиссии, называет Е. И. Ловягина,
А. И. Соболевского, В. В. Латышева, еп. Мефодия (Великанова), И. Е. Ев-
сеева, Д. И. Абрамовича и В. Н. Бенешевича (Сове 1970, с. 59—60). По-
скольку до недавнего времени статья Б. И. Сове была единственным ис-
точником сведений о работе Комиссии, церковные публицисты, пишу-
щие о языке богослужения, воспроизводят предложенный Б. И. Сове
список членов комиссии с точностью до опечаток
90.
В относящемся к 1956 г. письме 91 еп. Николая (Муравьева-Уральского)
еп. Афанасию (Сахарову) среди членов Комиссии названы директор Публич-
ной библиотеки А. Н. Бычков
92 и заведующий рукописным отделом этой биб-
лиотеки И. А. Бычков 93. Других сведений об участии этих лиц в работе Ко-
миссии у нас нет.
3.4. Принципы работы Комиссии
по исправлению богослужебных книг.
Работа над исправлением Постной Триоди
В декабре 1907 г. членами Комиссии был составлен доклад, отражаю-
щий задачи и принципы исправления церковнославянского текста 94.
Этот доклад был направлен в Синод для утверждения основных направ-
лений работы и получения ответа на спорные вопросы.
Первый параграф доклада формулировал задачи работы Комиссии.
Комиссия не ставила перед собой текстологических задач и не стреми-
лась выявить те редакции греческих богослужебных книг, которые лежа-
ли в основе славянских переводов. Декларировалось, что работа ведется
90 Так, например, опечатка в фамилии Н. Ф. Чуриловского (в Сове 1970, с. 59 он
назван Гуриловским) повторена в статье Буфеев 1999, с. 157.
91 См. Приложение 15.92 Явное недоразумение. Академик Афанасий Федорович Бычков, который был
директором Публичной библиотеки с 1882 по 1899 г., скончался до начала деятель-
ности Комиссии. Его преемниками были Н. П. Шильдер и Д. Ф. Кобеко (Публичная
библиотека 1914).
93 Иван Афанасьевич Бычков (1858—1944) — археограф и библиофил, с 1883 г. за-
ведующий Отделом рукописей Публичной библиотеки (БСЭ 3, т. 4, с. 557).
94 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 36—39.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 83
с никоновской редакцией Триоди. При этом целью работы являлось, с
одной стороны, исправить неточности и ошибки никоновского текста, а с
другой
— и это провозглашалось главной задачей — сделать существую-
щий текст понятным как при чтении, так и при восприятии на слух.
Здесь же указывались источники, которыми пользовались члены Комис-
сии при работе с текстом Триоди Постной.
«Созванная не для нового перевода богослужебных книг, а лишь для ис-
правления существующего, Комиссия считала себя свободной от задачи пред-
варительно критическим путем установить подлинный текст богослужебных
книг, что потребовало бы весьма сложной научной работы, сличения разных
греческих рукописей и т. п. Комиссия видела перед собою гораздо более
скромную задачу: исправить принятый в богослужебную практику нашей
Церкви церковнославянский (Никоновский) перевод, устранить его неточно-
сти и ошибки, а главным образом, сделать его возможно понятным 〈не толь-
ко〉 для читающего (для него наш перевод и теперь почти везде понятен), но
и для слушающего. Для этой же цели представлялось вполне достаточным
сличить наши богослужебные книги с существующими печатными гречески-
ми, что Комиссия и делала, пользуясь для Постной Триоди венецианскими
изданиями 1768, 1839 и 1901 годов; униатскими Римским 1879 и Болонским
1724 годов; и для Страстной Седмицы Константинопольским патриаршим
изданием 1906 года и „Чином“ по рукописи Иерусалимской библиотеки по
изд. Керамевса СПб 1894 г. Под руками Комиссии были также старопечатные
Триоди патриарха Иова (1589), Гермогена и Иосифа (1648); киевские
— митр.
Петра Могилы 1640 и 1631 г., рукописные славянские: XII века с нотами

423 из Моск. Синодальной Библиотеки; XV и XVI веков из Библиоте-
ки Св. Синода. (Старые славянские переводы были особенно полезны в тех
случаях, когда приходилось подыскивать более понятный оборот или слово
для замены иногда слишком еллинствующего принятого у нас перевода.)
95 В
некоторых же случаях Комиссия чрез своих членов (А. И. Соболевского,
К. Я. Здравомыслова, Х. М. Лопарева и др.) обращалась за справками и к
древним греческим рукописям, хранящимся в библиотеках Публичной и
Академии наук, а также и в Москву, в Синодальную типографию»
96.
Второй параграф еще раз подчеркивал ориентацию Комиссии на ни-
коновский текст, при этом оговаривалось, что в определенных случаях в
текст могут вноситься исправления и по дониконовской редакции. Одна-
ко это может происходить лишь в отдельных, «очень редких случаях».
Любопытно, что в последние годы деятельности Комиссии ориентация
95 Заключенный в скобки текст в источнике зачеркнут.96 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 36.

84Глава 3
на рукописи и дониконовские издания становится более ощутимой.
Предлагается даже участие в работе архимандрита Никольского едино-
верческого монастыря в Москве Никанора (об этом см. раздел 6.8).
«При сличении разных текстов основным всегда считался принятый у нас
Никоновский, и от него Комиссия позволяла себе отступать в пользу грече-
ского лишь тогда, когда были основания предполагать недосмотр или неточ-
ность, и из греческих редакций давала предпочтение всегда той, которая сов-
падает с нашим текстом. Иногда этот последний предпочитался даже соглас-
ному указанию всех греческих изданий: это
— там, где он находил себе столь
же согласную поддержку в славянских рукописях и старопечатных изданиях
(особенно одновременную и в московских, и в киевском) и где были все осно-
вания предполагать в славянском тексте особую редакцию, может быть, столь
же авторитетную, как и те, на которых основаны греческие издания. В неко-
торых же, очень редких случаях отдавалось предпочтение старому переводу
не только пред греческими, но и перед принятым нашим переводом, когда
старое чтение явно имело на своей стороне и логику, и естественный кон-
текст речи 〈…〉»
97.
Третий параграф излагает причины непонятности богослужебных
текстов, которые, по мнению членов Комиссии, заключаются прежде все-
го в том, что никоновская редакция, в отличие от древней славянской,
стремится воспроизвести греческий текст в малейших, зачастую только
затрудняющих восприятие, деталях. В соответствии с этим из текста уда-
лялись греческие лексические и синтаксические кальки, а также архаиче-
ские слова и выражения. Цитаты из Писания ради единообразия долж-
ны приводиться в четией, а не богослужебной версии.
«Непонятность текста наших богослужебных книг зависит, не считая при-
сутствия в нем некоторых уже архаических оборотов и выражений, главным
образом, от излишней буквальности перевода. 〈…〉 Этим буквализмом объяс-
няется и появление в нашем богослужебном тексте новых искусственно сочи-
ненных слов, которые, с фотографической точностью воспроизводя греческие
слова, в то же время или не дают никакого ясного представления на славян-
ском языке, или же выражают совсем не то, что хочет сказать греческое сло-
во. 〈…〉 Соответственно этому, стремясь сделать наш богослужебный текст
возможно более понятным, Комиссия старалась удалить из текста слова и ре-
чения архаические („оброщение“, „оляденевший“) и искусственно сочинен-
ные с греческого; заменяла прямой речью такие обороты, как винительный с
неопределенным, родительный самостоятельный; наконец наиболее широко
пользовалась случаем, не заменяя слов, изменить их расстановку. Особенно
97 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 37.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 85
часто применялся последний прием в читаемых, а не поемых частях богослу-
жения (тропари канонов, седальны и пр.). Там, где в богослужебном тексте
встречалось выражение, заимствованное из Св. Писания, особенно из Нового
Завета, Комиссия обыкновенно старалась, по возможности, буквально повто-
рить евангельский или вообще библейский текст. Поэтому, например, молит-
ва мытаря, систематически передаваемая в наших богослужебных книгах как:
„Боже, очисти мя грешнаго“, Комиссией проектирована, согласно принятому
евангельскому славянскому тексту: „Боже, милостив буди ми грешному“. Чем
вернее в богослужебных книгах будут воспроизводиться библейские слова и
выражения, тем прочнее будет ассоциация в уме слушателя и тем понятнее
для него будет то или другое место богослужебной песни или тропаря»
98.
Четвертый параграф касается возможности расстановки знаков препи-
нания в соответствии с нормой русского литературного языка. Идея из-
менения славянской пунктуации по русскому образцу неоднократно вы-
сказывалась в конце XIX
— нач. XX в. в статьях участников дискуссии о
богослужебном языке. Так, например, о введении русской пунктуации
пишет в своей рецензии на «Учебный Октоих» и «Учебный Часослов»
Н. И. Ильминского еп. Августин (Гуляницкий) (Августин 1888).
«В тех же видах сделать наш богослужебный текст наиболее понятным,
проф. А. А. Дмитриевский возбудил вопрос, нельзя ли в наших богослужеб-
ных книгах ввести обычную, а не славянскую пунктуацию (то есть знаки во-
просительный и восклицательный и пр.) или, по крайней мере, расставить
знаки препинания соответственно смыслу речи. Теперешняя наша пунктуа-
ция часто воспроизводит греческую, имевшую целью отметить лишь стихо-
творные строки, и, конечно, иногда может скорее затемнить речь, чем облег-
чить ее понимание. 〈…〉 Комиссия решила вопрос о введении русской пунк-
туации представить на благоусмотрение Высшей церковной власти, полагая,
что если такое введение признано будет желательным, то его может сделать
легко сама типография
99 при печатании» 100.
В пятом параграфе рассматриваются те части Постной Триоди, кото-
рые остались неисправленными, и причины того, почему Комиссия не
может их исправить в настоящий момент.
«Комиссией рассмотрен и исправлен текст всей Постной Триоди. Оста-
лись неисправленными лишь следующие части:
198 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 37—38. 199 При типографиях, печатающих богослужебные книги, всегда был штат справ-
щиков, в ведении которых находились вопросы орфографии и пунктуации.
100 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 38.

86Глава 3
а) Каноны: на утрени 1­й в Неделю 2­ю Великого Поста, на повечерии в
Неделю православия, в Великий четверг и пятницу, потому что ни в грече-
ских, ни в славянских триодях прежних редакций, доступных Комиссии,
этих канонов не оказалось.
б) Все синаксари. По мнению Комиссии, синаксари не представляют из се-
бя в собственном смысле богослужебного текста. Это лишь просто назида-
тельное чтение, подобное чтению толкового Евангелия, проповедей и т. п.
Нет особенной цели, ни оснований удерживать для синаксарей славянского
языка, а прямо перевести их на современный русский (может быть, в некото-
рых местах переделав их) и издать в виде особой книжки или печатать в виде
приложения к Триоди и славянским шрифтом. 〈…〉
в) Тексты, целиком взятые из Св. Писания, как то псалмы, паремьи, про-
кимны. Дело в том, что текст Св. Писания, употребляемый в наших богослу-
жебных книгах, значительно разнится от текста обычной нашей славянской
Библии. 〈…〉 Прежде чем приступить к какому-нибудь исправлению библей-
ского текста в богослужебных книгах, необходимо решить принципиальный
вопрос, которая из двух редакций: синодальная или богослужебная заслужи-
вает наибольшего уважения и должна быть положена в основу всяких ис-
правлений. Притом, исправления эти должны уже тогда простираться не на
одни богослужебные книги, но и на славянскую Библию, так как существова-
ние на практике двух славянских текстов, несомненно, очень неудобно во
многих отношениях. 〈…〉
г) Приложение в конце Триоди (песни Троичны, седальны из Октоиха,
повесть о неседальном, главы Марковы и пр.) как не принадлежащее к соста-
ву Триоди. Исправить эти части необходимо одновременно с Октоихом и Ти-
пиконом»
101.
Ответ на доклад Комиссии был получен лишь через год: 11—18 декаб-
ря 1908 г. было принято определение Синода за №
8969.
«1. Принятые Комиссией общие начала исправления текста одобрить и
благословить ее продолжать свою работу в том же направлении.
«2. Пунктуацию оставить прежнего славянского образца, изменив лишь
расстановку знаков сообразно смыслу речи.
«3. Синаксари оставить на славянском языке, исправив их текст до воз-
можной удобопонятности.
«4. Не касаясь пока общего вопроса о сравнительном достоинстве библей-
ского славянского текста Синодального и находящегося в богослужебных
книгах, предложить Комиссии исправить библейский текст богослужебных
книг так, как он есть, сличив его лишь с богослужебными текстами гречески-
ми и старопечатными.
101 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 38—39.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 87
5. Изготовленные Комиссией труды представить в С.-Петербургскую Си-
нодальную типографию для напечатания, предоставив г. обер-прокурору ука-
зать формат издания и продажную цену его.
6. Поручить Преосвященному Финляндскому окончательно изготовлен-
ные к печати корректурные листы исправленного текста книги „Триодь По-
стная“ перед сдачею их для напечатания в С.-Петербургскую Синодальную
типографию представлять на просмотр и одобрение Преосвященного митро-
полита С.-Петербургского, о чем для исполнения уведомить Преосвященного
Сергия указом»
102.
Приняв и одобрив основные принципы работы Комиссии, Синод не
поддержал многие ее начинания. Так, Синод не одобрил содержащегося
в пункте 4 доклада Комиссии пожелания распространить на церковно-
славянские тексты русскую пунктуацию и указал, что пунктуацию нужно
оставить «прежнего славянского образца». Такая же судьба постигла
предложение Комиссии перевести синаксари, которые фактически не
включаются в богослужение, на русский язык. Синод рекомендовал оста-
вить в синаксарной части славянский язык, исправив сам текст до понят-
ного состояния.
В результате работы Комиссии сложный для понимания синаксарный
текст претерпевает значительные изменения. При этом в соответствии с
Указом Синода исправляется не только язык, но и текст
103. Приведем
лишь несколько примеров. В синаксаре мясопустной субботы Комиссия
снимает пространные объяснения причины установления поминовения
усопших в третий, девятый и сороковой день. Согласно стандартной ре-
дакции Триоди на третий день после смерти человек изменяется с виду,
на девятый день человек разлагается, но сохраняется его сердце, а на со-
роковой и самое сердце тогда погибает
104. Это исправление объясняется не
только возражениями естественнонаучного плана (известно, что на засе-
даниях Комиссии они обсуждались
105), но и тем, что в православной тра-
102 Дело Московской Синодальной типографии о печатании «Триоди Постной» в
исправленном виде.—
РГАДА, ф. 1184, оп. 3, ч. 4 (1909 год), № 43, л. 1. 103 В связи с исправлением Синаксаря встала более общая проблема согласования
между собой дат Священной истории, печатаемых в богослужебных книгах. См. При-
ложение 3.
104 Аналогичные циклы синаксарь определяет и для человеческого рождения.
И рождение бо сице происходит: в третий бо день живописуется сердце, в девятый же со-
ставляется в плоть, в четыредесятый в совершенный вид воображается. Этот фрагмент
также снимется в исправленном варианте Триоди.
105 Об этом см. Надеждин 1909, с. 1401.

88Глава 3
диции существуют иные объяснения особой молитвы за усопших в тре-
тий, девятый и сороковой день 106.
Точно так же в синаксаре недели мясопустной, где идет речь о прише-
ствии антихриста и Страшном суде, снимаются указания на точную дату
второго пришествия (вероятно, как противоречащую Лк. 21, 34—35).
Для того чтобы представить себе, как соотносится исходный и исправ-
ленный текст, рассмотрим фрагмент синаксаря Пасхи
107.
Стандартный текст Триоди
Ò4é áî dñòü ä'íü, â4íüæe á
^ãúâúíà-
÷!ë˜ ìsðú t íeáûò¿Sïðèâeä(. Âú ò4é
ä'íü tè^ëüòeñê¿š ëFäè, ñêâîçY ÷'ðìíîe
ì4ðe ïðîâ'äú, t ôàðàmíîâûõú0ñõès!-
eòú ð:êú. Âú ò4éï!êèñú íá^ñ(ñîø'äú,
âî î
wòð4áu ä^âû âñeë.ñš: 0 í@í˜ 0ç` $äî-
âûõú ñîêð4âèsú ÷eëîâX÷eñêîe cñòeñòâ5
âñ( 0ñõ.òèâú, íà íá^ñ" âîçâeä(, 0êú
äð'âíeìu äîñòîRí¿þ ïðèâeä(, íeòëXí¿š.Исправленный текст
Ò4é áî dñòü ä'íü, â4­íüæeá
^ãú tè^ëü-
òeñê¿šëFäè, ñêâîçY ÷'ðìíîe ì4ðe ïðî-
â'äú, tôàðàmíîâûõú ð:êú 0ñõès!eòú.
Ñúíá^ñúæeñîø'äú0 âî î
wòð4áuä^âû
âñeë.âñš, ï!êèâú ò4éæeä'íü ï!ñõè èç`
$äîâûõúñîêð4âèsú ÷eëîâX÷eñêîecñòe-
ñòâ5 âñ(0ñõ.òè 0íàíá^ñ"âîçâeä(, 0
ïðèâeä( êúäð'âíeìu
äîñò4èíñòâu íe-
òëXí¿š.
По всей видимости, члены Комиссии исходили из того, что в Священ-
ном Писании и святоотеческой традиции нет прямого указания на то,
что сотворение мира произошло в тот же день, что и Пасха. Такой способ
исправления, безупречный с точки зрения библейской критики, разру-
шает, может быть, не столь авторитетное, но традиционное символиче-
ское толкование этого фрагмента
108. Впрочем, не следует забывать, что ос-
новная функция синаксаря
— толкование. Ситуация, когда текст толкова-
ния нуждается в подробном комментарии, не является нормальной.
106 Согласно иером. Серафиму (Роузу), проанализировавшему православное уче-
ние о судьбе души после смерти, поминовение в третий день связано с тем, что в это
время душа проходит мытарства. «Особое церковное поминовение на девятый день
после смерти (помимо общего символизма девяти чинов ангельских) связано с тем,
что до сего времени душе показывали красоты рая, и только после этого в течение
остальной части сорокадневного периода ей показывают мучения и ужасы ада, преж-
де чем в сороковой день ей будет назначено место, где она будет ожидать воскресе-
ния мертвых и Страшного Суда» (Серафим 1991, с. 160).
107 Стандартный текст Постной и Цветной Триоди цитируется по изданиям: Три-
одь П. 1992. 1—2; Триодь Ц. 1992.
108 Аргументы, направленные против этого исправления, см. Коробьин и Михай-
лова 1999, с. 54—57.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 89
Пункт 4 процитированного выше синодального определения говорит
о решении Синодом вопроса редакции библейского текста в составе По-
стной Триоди. Дело в том, что после московского издания Библии в
1663 г. начала осознаваться разница между богослужебным и четиим тек-
стом. Вопрос о сравнительном достоинстве древней паремейной версии и
текста в составе печатной Библии однозначно был решен в пользу по-
следнего определением Синода в 1769 г. По словам И. Е. Евсеева, «этим
определением русская церковная власть окончательно похоронила ис-
конный церковный текст. Такой взгляд на дело продолжается в Св. Си-
ноде и до наших дней. 〈…〉 Ничем не обоснованное синодальное поста-
новление 1769 г. через 140 лет создало столь авторитетную традицию,
что Св. Синод не нашел нужным подвергнуть ее рассмотрению» (Евсеев
1911, с. 647—648; Евсеев 1995, с. 19—20). И. Е. Евсеев, вероятно, вместе с
членами Комиссии принимал активное участие в обсуждении проблем,
связанных с библейским текстом, и активно поддерживал преимущество
древней паремейной версии (Сове 1970, с. 60). В апреле 1909 г. архиеп.
Сергий направляет в Синод запрос по ряду проблем, связанных с рабо-
той над Постной Триодью. В нем по инициативе И. Е. Евсеева повторно
был поднят вопрос о редакции библейского текста.
«Комиссия просит указаний Св. Синода: возвратить ли в Триодь преж-
нюю богослужебную редакцию паремейного текста, что поставило бы нашу
Триодь в полное согласие с греческими и старопечатными книгами и что бы-
ло бы соответственно современному нерешенному еще положению вопроса
о сравнительном достоинстве в той и другой редакции, или же Комиссия
должна примириться с фактом уже состоявшейся замены прежнего текста
библейным»
109.
В ответном Определении (за № 3788 от 30 апреля 1909 года) говорит-
ся, что «Св. Синод не находит достаточных оснований к замене принято-
го ныне в Триоди Постной паремейного текста древней редакцией
его»
110. Таким образом, в соответствии с решением Синода библейский
текст в составе Постной Триоди Комиссией не исправлялся. Это касалось
и паремейных чтений, и отдельных библейских цитат в составе богослу-
жебных текстов. Иногда на полях ставились глоссы, подобно тому как
это встречается во многих изданиях Библии: $çú æe ïîãëuìëFñš âú ç!ïî-
â˜äšõú òâî.õú (ðàçìûøëRòè á:äu)
— (ПТ, Вел. сб., утр., пс. 118, 78).
109 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 50. 110 Евсеев 1911, с. 647—648, Евсеев 1995, с. 19.

90Глава 3
Предполагалось, что печататься исправленная Постная Триодь будет
в СПб Синодальной типографии (п. 6 цитируемого выше синодального
определения от 11—18 декабря 1908г. за №
8969). Однако обстоятельст-
ва изменились. Появляется новое определение Синода (от 25 августа

24 сентября 1909 года за №
6679), которое постановляло печатать все
труды Комиссии в Московской синодальной типографии
111. Хлопоты ар-
хиеп. Сергия, который усматривал в этом серьезные препятствия для ра-
боты Комиссии, ни к каким результатам не привели
112.
1. Печатание исправленной Триоди Постной, а равно и других трудов Ко-
миссии по исправлению текста богослужебных книг по мере их выхода пред-
ставить на общем основании Московской Синодальной типографии, преду-
предив типографию, чтобы на заглавных листах богослужебных книг, печа-
таемых в новой редакции, не делалось никаких отметок о произведенном их
исправлении.
2. Поставить правилом, чтобы новые, исправленные издания богослужеб-
ных книг выпускались в продажу не прежде, как по распродаже всех экземп-
ляров старого издания, и
3. В частности, в отношении исправленной Триоди Постной разрешить
печатание ее прежде всего в том формате, какого имеется меньший запас в
синодальных книжных запасах и лавках
113.
Основную мысль этого определения можно сформулировать следую-
щим образом: новоисправленные книги должны были постепенно и не-
заметно вытеснить старую редакцию. То есть после того, как прежнее из-
дание (старый текст) будет распродано, в продажу поступят книги, содер-
жащие новый текст. В идеале замена текста должна была остаться неза-
меченной, чему способствовало отсутствие в книге какой-либо информа-
ции об исправлении текста. Все эти предосторожности предпринимались
из-за опасения, что книжная справа может привести если не к новому
расколу, то к размежеванию церковного общества. И эти опасения были
не напрасны. Среди документов Комиссии находится анонимная запис-
ка, критикующая дело исправления богослужебных книг. Этот документ
весьма любопытен, так как отражает распространенную точку зрения.
Аналогичные высказывания о церковнославянском языке содержатся в
111 Об интригах управляющего Московской синодальной типографией С. Д. Вой-
та, в результате которых печатание новоисправленной Триоди было перенесено в
Москву, см. Балашов в печати.
112 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 62—63. 113 РГАДА, ф. 1184, оп. 3, ч. 4 (1909), № 43, л. 6.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 91
многочисленных статьях о богослужебном языке и отражают позицию
традиционалистов.
Письмо было написано до того, как исправленная Постная Триодь была
опубликована. Автор несомненно был осведомлен о работе Комиссии. При
этом саму идею исправления богослужебных книг он считал бессмысленной и
даже порочной. Смысл богослужения, с его точки зрения, проясняется Божи-
ей благодатью, а не благодаря исправлениям и комментариям. «Может быть,
не найдется ни одного человека на свете,—
пишет автор этого письма,— кото-
рый мог бы понять все чтения на всех церковных службах до последнего сло-
ва. Ведь то, что читается, например, на церковных службах одного дня, мо-
жет потребовать недель и месяцев усиленных занятий, чтобы все уразуметь.
〈…〉 Итак, если кто захочет уразуметь, то он усиленным трудом преодолеет
препятствия. 〈…〉 О чем же, спрашивается, люди хлопочут, чтобы церковные
книги были вполне понятны? Если о легкомысленных людях, то они все рав-
но их читать не будут. А люди, привыкшие трудиться, лучше пожелают вос-
хвалять Бога в Божественном храме языком Матери нашей Святой Право-
славной церкви, хотя он и труднее, чем язык сказок и басен, на который те-
перь перешел от псалмов, кажется, весь народ при обучении грамоте. 〈…〉 Что
может быть приличнее, гармоничнее и величественнее церковного языка в
Божественных службах? Если что трудно, читай сто, тысячу раз, а если мало,
проси у Бога мудрости, как советует апостол Иаков. А если и этого мало, что
происходит от нашего неумения просить в простоте сердца, то отложи до
времени. 〈…〉 О чем же хлопочут люди, заботящиеся об исправлении книг
церковных, чтобы они были изложены толково, в смысле, конечно, человече-
ском, и были бы всем понятны? Оказывается, что для молитвы не это нужно,
а нечто совсем другое. Человек не одним умом молится Богу: это относится к
телесному пониманию. Человек прежде всего должен молиться духом
— „по-
клонение в духе и истине“. Этого не может дать академическое образование,
а только благодать Божия: ее мы можем получить только от одного Бога, и
никакое исправление слов не может положить благодати на слова»
114.
Согласно распоряжениям Синода, порядок подготовки исправлен-
ных текстов к изданию был следующим: материалы Комиссии поступа-
ли в Московскую Синодальную типографию, где книга набиралась и пе-
чаталась в количестве десяти экземпляров. Эти экземпляры раздавались
членам Комиссии, которые вносили в них свои замечания и исправ-
ления. Затем исправленные экземпляры просматривались архиеписко-
пом Сергием, и по его усмотрению замечания принимались или не
принимались. Перед окончательной сдачей материалов в типографию
114 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 65—75.

92Глава 3
корректурные листы представлялись на просмотр митр. Антонию (Вад-
ковскому) 115.
Подготовленные в Московской Синодальной типографии корректур-
ные листы Постной Триоди рассылались архиеп. Сергию, Н. Ф. Чурилов-
скому, Х. М. Лопареву, А. А. Дмитриевскому, К. Я. Здравомыслову. На-
чиная с 41 листа, корректуру стал получать и Н. Ч. Заиончковский
116. В
архиве Синода сохранились корректурные экземпляры Постной Трио-
ди (относятся к 1910 г.), исправленные А. А. Дмитриевским (Трд I 1910),
Х. М. Лопаревым (Трд II 1910) и Н. Ф. Чуриловским (Трд III 1910), с по-
метами архиеп. Сергия на полях. Исправления Х. М. Лопарева носят
чисто корректорский характер: исправляются орфографические ошибки,
отмечаются плохо пропечатанные буквы. Более содержательна правка
Н. Ф. Чуриловского и А. А. Дмитриевского.
Справщик Синодальной типографии Н. Ф. Чуриловский работал в Ко-
миссии с момента ее создания В его корректурном экземпляре мы нахо-
дим такие исправления, которые соответствуют основным принципам ра-
боты Комиссии с текстом. Большая часть их вошла в окончательную ре-
дакцию Триоди. Н. Ф. Чуриловский исправляет лексику, порядок слов,
некоторые грамматические формы. По модели русского языка исправля-
ются падежные формы при глагольном управлении, добавляются пред-
логи. Вот примеры его правки на материале воскресной службы недели
мытаря и фарисея
117: ì.ëîñòèâú á:äè ì/ ãðXøíîìu → ì.ëîñòèâú á:äè ìíY
ãðXøíîìu, oêàëRõú → oñêâeðí.õú 118, 0çá!âè ëFòûõú âð&ãú → 0çá!âè t ëF-
òûõú âð&ãú 119, ïîêàRí¿eìú âçûâ!þse → âú ïîêàRí¿è âçûâ!þse, oá`šâëReòú
îyáî ïð.ò÷à, íèeä.íîìuæe â@ñèòèñš, $se 0 áëàã&š äXšé dñòü, íî ïð.ñíw ñìè-
ðRòèñš 0, $se 0 âú ïîñë]äíšš ¾ë&š âïàä'òú, ìîë.òèñš t äuø/ á^ãu →
oá`šâëReòú îyáî ïð.ò÷à, äà íèêò4æe â@ñèòñš, $se 0 áëàã&š
äXšé dñòü, íî
ïð.ñíw äà ñìèðReòñš, 0 $se 0 âú ïîñë]äíšš ¾ë&š âïàä'òú, äà ìîë.òñš t
äuø/ á^ãu
120, ñï^ñ.òåëüíàš òâîð.òè õîò]í¿š → òâîð.òè ñï^ñ.òåëüíàš õîò]-
í¿š 121, áëàæ: òš → îwáëàæ!þ òS, íàñëXä¿e iò'÷eñêîe íe ñîõðàí.âøe → íàñëX-
115 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 49.
116 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 37.
117 Напомним, что исправляемый Н. Ф. Чуриловским текст — корректурные лис-
ты, то есть текст, уже подвергшийся значительным исправлениям.
118 О лексических исправлениях такого рода см. 3.6.1.1.
119 Об изменении предложно-падежных форм при глагольном управлении см. 3.6.2.
120 О расширении функции конструкции да+praes. см. 3.6.7.121 Об изменении порядка слов см. 3.6.3.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 93
ä¿š iò'÷eñêàãw íe ñîõðàí.âøe, t â˜÷í:þs¿š 0çá!âè í!ñú ãe'íû → 0çá!âè
í!ñú t â˜÷í:þs¿š ãe'íû.
В экземпляре А. А. Дмитриевского на первом листе содержится за-
пись, из которой следует, что он не принимал участия в начальном этапе
исправления Триоди и поэтому делает работу фактически заново. Дейст-
вительно, исправления А. А. Дмитриевского показывают, что он не был
знаком с принципами исправления текста. В центре его внимания оказы-
вается прежде всего вопрос семантики церковнославянских слов и выра-
жений. Видимо, именно недостаточное знакомство А. А. Дмитриевского с
разработанными Комиссией принципами объясняет то, что его правка
была принята лишь отчасти. В окончательный вариант текста внесено
было не более половины исправлений А. А. Дмитриевского. Часто пред-
ложенный вариант комментируется на полях. Так, например, по поводу
выражения iðã!íû ñîñ:äà ïë4òñêàãw (ПТ, сб. мясоп., утр., стихир. на хвал.)
А. А. Дмитриевский пишет: «Если оставить iðã!íû (t Îrgana), то ударе-
ние должно быть на jðãàíû, а не iðã!íû, ибо тогда iðã!íû будут то же,
что õâàë.òe á^ãà âî ñòð:íàõú 0 iðã!íàõú». В стихе ãðXøíèêwâú õîä!òàèö˜,
ñòð!ííûõú ïðîõëàæäXí¿e (ПТ, пт. сырн.
, утр.) он предлагает ïðîõëàæäXí¿e
заменить на «успокоение» или «укрепление», комментируя это так: «про-
хлаждение дает двусмысленность» (это предложение принято не было). В
строке стихиры çàí( ïîç4ðú á@âøe $ã^ëwìú 0 ÷eëîâXêwìú (ПТ, пн. сырн.,
утр.) Дмитриевский заменяет «позор» на «зрелище» (q‹atron). Архиеп.
Сергий на полях замечает ему, что в данном случае нужно оставить слово
«позор», потому что это цитата из Апостола (1 Кор. 4. 9). Среди предло-
женных А. А. Дмитриевским исправлений укажем следующие: âú âXð˜
íeïðeêë4ííîé (ПТ, сб. мясоп., утр.) → âú âXð˜ òâ'ðäîé (не принято); âîï¿Fse
÷.ñò˜ (ПТ, пн. сырн., утр.) → âîï¿Fse ïðe.ñêðeíí˜ (принято); íð!âû ïîêàR-
í¿š (ПТ, пн. сырн., утр.) → jáðàçú
ïîêàRí¿š (не принято); âð'ìš âeñ'ëîe ïî-
ñò" (ПТ, 2 нед. В. П., вт., веч.) → âð'ìš ð!äîñòíîe ïîñò" (не принято); 0
ñòðàä!í¿é òâî.õú jásíèêà ìS ïîêàæ/ (ПТ, 2 нед. В. П., вт., веч.) → … ïðè-
÷!ñòíèêà ìS ïîêàæ/ (принято).
В декабре 1912 г. члены Комиссии получили первые экземпляры от-
печатанной Триоди. Тираж же вышел из типографии лишь в феврале
1913 г.
122 Архиеп. Сергий, получивший предназначенный для него лично
122 На титульном листе издания указан 1912 г., однако в начале феврале 1913 г.
книга все еще находилась в типографии. Об этом свидетельствует написанное в нача-
ле февраля и адресованное управляющему Московской Синодальной типографии
письмо еп. Никона (Рождественского) с просьбой прислать ему экземпляр Постной

94Глава 3
экземпляр Триоди, писал К. Я. Здравомыслову: «Сейчас получил с по-
чтой новорожденный наш „Триодион“. Благодарю Вас за эту посылку и
〈…〉 взаимно поздравляю Вас с сим радостным событием в нашей комис-
сионной жизни. Теперь подождем, как нас будут ругать одни за дерзость,
другие за трусость. Мы же будем утешать себя, что сделали для Церкви
полезное дело, за которое со временем, может быть, кто-нибудь из хри-
столюбцев и поблагодарит нас»
123.
Исправленная Постная Триодь форматом в
1/8 листа вышла в свет ти-
ражом 3000 экземпляров. Предполагалось, что исправленный текст по-
степенно вытеснит прежний. Поэтому когда в 1914 году возникает необ-
ходимость в новом издании Постной Триоди большого формата (в лист),
то эта книга готовится к печати в исправленном варианте. Свидетельство
тому, что текст должен был быть напечатан в новой редакции, находим в
деле о подготовке этой книги
124. В этом деле проблемы текста, как тако-
вого, не рассматриваются, а основное место занимает переписка между
типографией и Синодом о цене предполагаемого издания. О новой ре-
дакции текста (по сравнению с предыдущим изданием в лист) мы узнаем
из случайного упоминания о том, что в результате исправления объем
книги увеличился на 6 и ¾ листа и, следовательно, бумаги для печати на-
до больше. В течение 1914—1915 годов в типографии продолжается ра-
бота над изданием Постной Триоди большого формата. В 1915 г. книга
выходит тиражом 3000 экземпляров
125.
Московская Синодальная типография периодически издавала Службу
на каждый день Страстной седмицы Великого поста. К 1911 году тираж
предыдущего (1904 года) издания на складах стал заканчиваться. Управ-
ляющий Синодальной типографией посылает в Синод запрос о том, в ка-
кой редакции будет печататься эта книга. В ответ следует Определение
Синода (от 19 декабря
— 12 января 1912/1913 года за № 11939):
«Разрешить Московской Синодальной типографии ныне же печатать кни-
гу „Службы на каждый день Страстныя седмицы“ по исправленному тексту
Триодиона с тем, чтобы корректурные оттиски были представлены на рас-
смотрение Преосвященного Финляндского»
126.

Триоди сразу, как она будет отпечатана. (Дело Московской Синодальной типогра-
фии о печатании «Триоди постной» в исправленном виде. Плетнева 1994, с. 107).
123 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 129. 124 РГАДА, ф. 1184, оп. 3 (1914 год), № 104. 125 Балашов в печати.126 РГАДА, ф. 1184, оп. 3, ч. 4 (1911), № 25, л. 7.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 95
Инициатива исправления «Службы на каждый день…» исходила от
Синода, а не от Комиссии. Участие Комиссии в работе над этой книгой
было минимальным, так как пересмотр текста сводился к механическому
перенесению осуществленных прежде исправлений. Однако выход этой
книги
— свидетельство того, что исправление Постной Триоди не носило
характера эксперимента. Новоисправленный текст должен был заменить
прежнюю редакцию. В 1913 году книга выходит тиражом 5000 экземпля-
ров (а в 1994 году репринтно переиздается)
127. В ней так же, как и в
Триодионе 1912 года, нет никаких помет об изменении текста.
3.5. Исправление Цветной Триоди
Параллельно с окончанием работы над Постной Триодью Комиссией
велась работа по исправлению текста Цветной Триоди (Пентикостарио-
на). Общие принципы подготовки этого издания оставались прежними.
Однако коллегиально были исправлены лишь тексты первых двух не-
дель. Остальную работу сделал лично архиеп. Сергий. Об источниковед-
ческой базе, используемой при работе над текстом Цветной Триоди, из-
вестно из письма архиеп. Сергия в Синод от 26 января 1911 г.
«При своих исправлениях я имел под руками два венецианских печатных
греческих издания (1801 и 1860 гг., две разные редакции) и одно
— римское
1884 г. (особенно авторитетное в отношении исправности текста). В случаях
же необходимости обращался за справками и к нашим старопечатным сла-
вянским изданиям. Те же издания 〈имеет〉 у себя и комиссия, обращаясь ино-
гда через своих членов (проф. Дмитриевского и г. Лопарева) к рукописям и
изданиям, хранящимся в Публичной библиотеке и др. книгохранилищах. Но
привлекать к своим работам весь научный аппарат постоянно и систематиче-
ски мы не имеем никакой нужды, так как в задачу Комиссии не входило уста-
новить редакцию исправляемого текста: эта редакция нам уже дана в приня-
том в богослужебную практику церковнославянском тексте. Поэтому выше-
упомянутые справки приходилось делать только или в случаях очевидной не-
исправности церковнославянского перевода (например, в службе Живоносно-
му источнику) или в случаях каких-либо недоумений»
128.
Работа по исправлению Пентикостариона регламентировалась Ука-
зом Синода от 16 сентября
— 13 октября 1911 года (за № 7398). В этом
127 Службы на каждый день Страстной седмицы Великого поста. Ч. 1—2. М., 1913.
(Репринт: М., 1994).
128 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 119.

96Глава 3
указе содержится информация о серьезном изменении, которое было
произведено при исправлении книги. Дело в том, что в Цветной Трио-
ди, в отличие от Постной, паремейные чтения не были ориентированы
на четию редакцию, а представляли собой древнюю богослужебную вер-
сию. Для достижения единообразия архиеп. Сергий предложил испра-
вить паремьи по Елизаветинской Библии, что и было поддержано Си-
нодом.
«Председатель Комиссии по исправлению славянского текста богослужеб-
ных книг Преосвященный Финляндский, представляя исправленный славян-
ский текст Пентикостариона, объясняет о том, что в означенной богослужеб-
ной книге Комиссией в полном ее составе рассмотрен и исправлен славян-
ский текст только двух первых седмиц
— Пасхальной и Фоминой, остальные
же исправления сделаны им, Преосвященным председателем, единолично,
причем при исправлении им строго выдерживались принятые Комиссиею и
в свое время одобренные Св. Синодом начала, и так как при печатании ис-
правленного текста Пентикостариона корректурные листы будут просматри-
ваться всеми членами Комиссии, то, по его, Преосвященного, мнению, пред-
ставленный в исправленном виде славянский текст помянутой книги, во из-
бежание промедления времени, не следовало бы предавать для предвари-
тельного пред напечатанием просмотра членам Комиссии; вместе с сим Пре-
освященный 〈Сергий〉
129 в целях единообразия читаемого за богослужением
ветхозаветного текста признает соответственным текст немногочисленных
(15) паремий Пентикостариона, содержащих священный текст в старой бого-
служебной редакции, отличающейся от той, какая принята в синодальной
славянской Библии и какая в XVIII веке введена в Триодь Постную,—
заме-
нить редакциею общебиблейской, на что и испрашивает руководственных
указаний. Обсудив настоящее дело, Св. Синод определяет:
1. представленный в исправленном виде славянский текст Пентикоста-
риона разрешить к напечатанию с тем, чтобы текст содержащихся в сей кни-
ге паремий при печатании заменен был общебиблейским текстом
— в соот-
ветствие тому, как это сделано было в Триоди Постной, и
2. объявить Преосвященному Финляндскому и членам председательствуе-
мой им Комиссии благодарность Св. Синода за их труды по исправлению
Пентикостариона»
130.
В конце января 1911 г. архиеп. Сергий представил Синоду исправлен-
ный текст Пентикостариона 131. Дальнейшая работа над книгой проходи-
129 В источнике «Георгий», но это явная опечатка.130 РГАДА, ф. 1184, оп. 3, ч. 4 (1911 г.), № 33, л. 2. 131 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 76—77.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 97
ла по уже отработанной технологии. Изготовленные в типографии кор-
ректурные экземпляры были разосланы членам Комиссии для просмот-
ра. Листы исправленного текста Цветной Триоди рассылались арх. Сер-
гию, Н. Ф. Чуриловскому, Н. Ч. Заиончковскому, К. Я. Здравомыслову,
Х. М. Лопареву, П. П. Мироносицкому, Л. Д. Аксенову и еп. Анастасию
(Александрову)
132.
В архиве СПбДА сохранился экземпляр Пентикостариона с правкой
П. П. Мироносицкого
133. Вот примеры редакторской работы П. П. Миро-
носицкого: íà êðòñ

Y ïðèãâîçä.ëñš cñ/ æèâîò( âñXõú, 0 âú ì'ðòâûõú âì˜-
í.ëñš cñ/, áeçñì'ðòíûé 〈…〉 ñîâîçäâ.ãëú #ä!ìà t òëXí¿š → íà êðòñ

Y ïðè-
ãâîçä.âûéñš cñ/ æèâîò( âñXõú, 0 âú ì'ðòâûõú âì˜í.âûéñš cñ/,
áeçñì'ðòíûé 〈…〉 âîçäâ.ãú t òë/ #ä!ìà (ЦТ, чт. 2 нед. по Пасх., утр., на
Б. Г. по 1­м славословии); ì÷í^êè õðòñ

mâû ì4ëèìú âñ/ → ì÷í^êwìú õðòñ

mâûìú
ì4ëèìñš âñ/ (ЦТ, чт. 2 нед. по Пасх., утр., стихир. на Б. Г., муч.); ïîáXäu
0ìXšé õðòñ

e íà $äà → … íàäú $äîìú (ЦТ, чт. Светлой седмицы, стихир. на
Г. В.). Наиболее важное место в исправлениях П. П. Мироносицкого за-
нимает поиск наиболее точного церковнославянского эквивалента грече-
скому слову или выражению. П. П. Мироносицкий во многих случаях
комментирует исправление текста греческой параллелью, отсылкой к Св.
Писанию или собственным пояснением:
Фрагмент Текст корректурыКоммент арии
П. П. Мироносицкого
ЦТ, Фомина неделя,
утро, стихи ра евангель-
скаяíà ã4ð
u îó÷^íêwìú 0ä:-
sûìú, íà âîçí
eñ'í¿ e t
çeìë/ ïðeäñò"ã äñ

üв го
ру — Мф. 28. 16;
возвышения
ради нас
над землею
— di t¡n ca-
rËqenprsin
ЦТ, в Фомин у неделю,
вече
ря, канон, п. 1
äí'ñü âeñí" äuø!ìú, çà-
í( õðòñ

4ñú tãð4áà Oêîæe
ñë^íöe âîçñ¿Râúòðèäí'â-
íûé, ìð!÷íuþá:ðþ
tãí"
ãð˜õ" í!øeãwзим
у — Ин. 10. 22
132 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 26. 133 СПбДА. Инвентарный номер Р-309. Триодь цветная. 1913. Московская Сино-
дальная типография. Экземпляр члена Комиссии по исправлению текста богослужеб-
ных книг, постоянного члена Училищного совета при Св. Синоде д. с. с. П. П. Миро-
носицкого.

98Глава 3
Фрагмент Текст корректурыКоммент арии
П. П. Мироносицкого
ЦТ, четв. 2 нед. по
Пасхе, вече
р, 3 стихи ра
на Г. В. Oçâûáîð:êú 0 í4ãú ä'ðçîñòí˜e oñšç"
раньше всюд у двойст-
венное число, но
ру к и
ног, по-моем
у, л учше
ЦТ, Светл. седмица,
пятница, п. 7Iíwøè, iòðîêîâ3öû0
âñ/ ÷eëîâXöûâë÷öu âX-
ðîþ t
äuø/ âîñõâ!ëèìú
ñâXòëwñîêðuøaí¿šáî
ãíî
eâ.öú 0âðaäû ë uê!-
âûš
, 0 oò'êè, 0ðàçñëàá-
ëeííàãî 0ñö˜ëèпо-г
реч. diatr3sen ¨li-
on
— язвы гвоздильныя;
раны тяжкие — žlkh —
стру пы, гной (Лк. 16)
В октябре 1914 г. Пентикостарион размером в лист выходит в свет
тиражом 5000 экземпляров 134. Вопрос о том, насколько широко это изда-
ние распространилось, остается открытым. Естественно предположить,
что требование синодального определения (от 25 августа
— 24 сентября
1909 года за №
6679) 135 о поступлении в продажу исправленных книг
лишь после распродажи старых изданий распространялось и на Цветную
Триодь. В 1915 г. исправленный текст переиздается тиражом 5000 экзем-
пляров в
1/8 листа 136. В том же году отдельной книгой выходит «Последо-
вание во святую и великую неделю Пасхи и во всю Светлую седмицу», в
основу которого был положен исправленный текст Пентикостариона
137.
Исправленный текст входит также в изданный в 1915 г. по инициативе
архиеп. Антония (Храповицкого) сборник «Молитвы, чтомыя от пред-
стоятеля во дни различных праздников и молений церковных»
138.
3.6. Лингвистический аспект исправления
Постной и Цветной Триоди
Работу Сергиевской комиссии следует рассматривать в ряду предпри-
нимавшихся не одно столетие попыток улучшить славянский текст чети-
134 В выходных данных книги указан 1913 год.135 Цитируется в разделе 3.4.136 Балашов в печати.137 Балашов в печати.138 РГИА, ф. 799, оп. 8 (1910), № 845, л. 15.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 99
их и богослужебных книг. Однако исправления богослужебных текстов,
производившиеся в начале XX в., принципиально отличаются от исправ-
лений предыдущих веков. Справщики, работавшие в XVI—XVIII вв., ре-
шали задачу приближения славянского текста к греческому оригиналу,
их целью являлось исправление ошибок и погрешностей славянского пе-
ревода. Теперь же ставилась другая задача
— славянский текст в резуль-
тате исправления должен стать более простым и понятным для человека,
говорящего по-русски. Исправление шло по пути прояснения смысла
славянского текста, и впервые семантика оказывалась более значимой,
чем текстология. Для того чтобы сделать текст понятным, справщики
XX в., передавая смысл, а не слова, могли отказаться от буквального сле-
дования греческому оригиналу. Естественно, что при таком подходе осо-
бое внимание уделялось лексике, отдельным вопросам синтаксиса и рас-
становке знаков препинания. Исправления сближали не грамматику, а
лексический и логический строй русского и церковнославянского язы-
ков. Впервые в истории книжной справы фоном исправления церковно-
славянского текста стал русский литературный язык.
3.6.1. Лексика
Наиболее существенные исправления были произведены членами Ко-
миссии в сфере лексики.
3.6.1.1. Исправление слов, имеющих в церковнославянском и русском
разные значения
Большая часть исправляемых славянских слов известна русскому язы-
ку, но их значения в церковнославянском и русском языке различны.
Так, в русском языке прилагательное животный обозначает ‘относящий-
ся к живым существам’, в церковнославянском
— ‘дающий жизнь (живот),
жизненный’. Носители русского языка (то есть прихожане православных
храмов, миряне, не имеющие специального образования) при интерпре-
тации церковнославянских текстов, имеющих в своем составе слова типа
животный, опираются на то значение, которое имеет слово в их родном
языке. Церковнославянский текст при этом оказывается или понятым
неправильно, или совсем непонятным. Во избежание неверной интер-
претации сергиевские справщики заменяют такого рода слова синонима-
ми, имеющими общее значение в славянском и русском языках. Так, на-
пример, русское бессловесный
— ‘лишенный дара речи’ не имеет значения
‘лишенный разума, рассудка’, актуального в богослужебных текстах: 0

100Глава 3
wñò!íèñš ïð4÷ee ïð'æäíšãw á eçñëîâ'ñ¿š → 0 tñò!íè êîí'÷í˜ t ïð'æíšãw í e-
ðàç:ì¿š (ПТ, пн. 1 нед. В. П., повечер., В. К., п. 1); á^æ'ñòâeííûš áî ì!ííû
ïðeäñuä.ëà cñ/ á
eçñëîâ'ñí w, ëþáîñë!ñòíîe ñòðàñò'é oá`šä'í¿e → á^æ'ñòâeíí˜é
áî ì!íí˜ í
eñì@ñë eíí w ïðeäïî÷ë" cñ/ ëþáîñë!ñòíîe ñòðàñò'é oá`šä'í¿e (ПТ,
вт. 1 нед. В. П., повечер., В. К., п. 6). Приведем еще ряд примеров. Вну-
шить в русском языке имеет значение ‘заставить усвоить что-либо’. При
интерпретации славянского слова с опорой на русское значение может
произойти путаница субъекта и объекта действия. В Триоди глагол вну-
шити исправляется на слышати: çeìë(, âí
uø!é ãë!ñú ê!þs¿éñš êú á^ãu → …
ñë@
øè ãë!ñú ê!þs¿éñš á^ãu (ПТ, пн. 1 нед. В. П., повечер., В. К., п. 2). Живот
последовательно меняется на жизнь или житие: íî âîñï4é, ïðîñë!âè, æè-
â4òú 0 æèâîòA [zw¡n kaÁ zwj], äuø(, âñXõú á^ãà → íî òA, äus(, âîñï4é,
ïðîñë!âè æ.çíü 0 æ.çíè
âñXõú á^ãà (ПТ, пн. 1 нед. В. П., повечер., В. К., п. 7,
троич.); êð!òêîe æèâîò"
í!øeãw áeçãðXøíw ñîõðàí/ → ñîõðàí/ êð!òêîe æèò¿(
í!øe áeç` ãð˜õ" (ПТ, вт. 1 нед. В. П., утр., 6 ч. тр.). Однако слово живот не
исправляется в некоторых пасхальных песнопениях (например и сущем во
гробех живот даровав), т. к. эти тексты всем хорошо известны и поются во
время богослужения всем народом. В русском языке запнуться означает
‘задеть за что-либо ногой’ или ‘неожиданно прервать речь’. В церковно-
славянском в соответствии с греч. pedw
— ‘спутывать, связывать, сковы-
вать’. Отличие в значениях приводит к необходимости исправления:
á^æ¿š òS ðà÷.òeëš ¦e4äwðe âXäûé 0 ëþá4â¿þ íeèçáXæíîþ òâî'þ çàï'íñš
, ä:-
øu æe 0 òXëî, 0 ñëîâeñ" ïîõâ!ëú âîçëàã!þ → á^æ¿š ðà÷.òeëš âXäûé òS ¦e4-
äwðe 0 ëþá4â¿þ íeïðeñò!ííîþ êú òeáY ñâRçàíú
, ä:øu 0 òXëî, 2 ïîõâ&ëüíàš
ñëîâeñ" âîçíîø; (ПТ, пт. 1 нед. В. П., веч., К., п. 1). Русское слово ратник не
имеет значения ‘враг, противник’, которое, вслед за греческим оригина-
лом, присутствует в церковнославянских богослужебных текстах. Ратник
исправляется на супостат: ïîá˜æä!eòú âñRêîe 0ñêuø'í¿e, 0 ïë˜íReòú ð!ò-
íèêè [polemÀouj] → ïîá˜æä!eòú âñRêîe 0ñêuø'í¿e, 0 ïë˜íReòú ñ uïîñò!òû
(ПТ, пн. 1 нед. В. П., повечер., В. К., п. 9, богор.). Сергиевские справщики за-
меняют прелесть на прельщение: Nç@êè âñW t ïð'ë
eñòè ñîáð!âú → …t ïð e-
ëü s'í¿š (ЦТ, 3 нед. по Пасх., утр., К., п. 3 ин., тр. 1). Хотя русскому языку
известны выражения «впасть в прелесть», «находиться в прелести» и
под., слово прелесть в основном своем значении в отличие от глагола пре-
льстить имеет положительную коннотацию, что может приводить к не-
правильному пониманию церковнославянского текста.
В некоторых случаях для прояснения непонятного славянского слова
сергиевские справщики изобретают неологизм с общим для двух языков
корнем. Так, например, благоутробие заменяется на благосердие: ä4ëãè í!øš

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 101
oñë!áè 0 oñò!âè, Oêw cä.íú áë^ãî uòð4á eíú → oñë!áè 0 oñò!âè ä4ëãè í!øš,
Oêw cä.íú áë^ãîñ'ðäú
(ПТ, вт. 1 нед. В. П., утр., Т., п. 2, ин.). Высокая час-
тотность слов благоутробие и благосердие делает это исправление одним из
самых распространенных. По пути изобретения нового слова справщики
пошли и при исправлении текстов со словом прозябнути: öâXòú á^æ'ñòâeí-
íûé, ê4ðeíþ ïðîçRáø¿é
, ê¿âmòe 0 ñâXsíè÷e → ê4ðeíþ, öâXòú á^æ'ñòâeííûé

ðàñ ò.âûé , ê¿âmòe 0 ñâXsíè÷e (ПТ, вт. 1 нед. В. П., утр., богор.). Русские
слова с корнем зяб­ (зябь, зябнуть, прозябать) не имеют прямой связи с ос-
новным значением славянского слова çRáíuòè
— ’расти’. Аналогичные за-
мены с изобретением нового слова, понятного, но отсутствующего в рус-
ском литературном языке, множественны: 1áî ðîäèë" cñ/ í!ìú ñï^ñà 0 á^ãà
õðòñ

", ðàçð˜ø.âøàãî
[CristÌn tÌn lÐsanta] í!ñú t êëRòâû → 1áî ðîäèë" cñ/
í!ìú ñï^ñà 0 á^ãà õðòñ

", ñâîáîä.âøàãî
í!ñú t ïðîêëRò¿š (ПТ, вт. 1 нед. В. П.,
утр., Т., п. 2 ин.); ñ:eòíîe ò
e÷'í¿ e îwäeðæàâ!eøè ðàámâú → ñ:eòíîe ᘠæ!í¿ e
ðàámâú îwäeðæàâ!eøè (ПТ, пт. 1 нед В. П., веч., муч.) и т. п.
В отдельных случаях исправление производится лишь в соответствии
с определенным греческим словом. Так, слово пища исправляется на сла-
дость, наслаждение, если соответствует греч. truf¡, и никак не исправля-
ется, если соответствует греч. brâma: ï.
su [truf¡n] áîã!òíw oïëeâ!âøe,
ïð¿èä.òe ñú ë!çàðeìú ïîñò.ìñš → íàñëàæä'í¿
e áîã!òíw oïëeâ!âøe, ïð¿èä.òe
ñú ë!çàðeìú ïîñò.ìñš (ПТ, вт. 1 нед. В. П., утр., Т., п. 8. ин.). Славянское
слово клятва исправляется в соответствии с греч. ƒnqema и katra и ос-
тается без изменения в соответствии с Îrkoj: 1áî ðîäèë" cñ/ í!ìú ñï^ñà 0
á^ãà õðòñ

", ðàçð˜ø.âøàãî í!ñú t êëRòâû
[t¢j katraj] — 1áî ðîäèë" cñ/
í!ìú ñï^ñà 0 á^ãà õðòñ

", ñâîáîä.âøàãî í!ñú t ïðîêëRò¿š
(ПТ, вт. 1 нед. В. П.,
утр., Т, п. 2, ин., богор.).
Исправление так называемых «неблагозвучных» слов является част-
ным случаем исправления слов, имеющих в русском и церковнославян-
ском языках несовпадающие значения. В сознании носителей русского
языка церковнославянизмы ассоциируются с высоким стилем. Именно
поэтому сергиевские справщики последовательно исправляют те церков-
нославянские слова, которые в русском языке относятся к низкому сти-
лю. Члены Комиссии и участники дискуссий о богослужебном языке
классифицируют такие слова как «неблагозвучные», «коробящие слух»
139.
139 Так, например, еп. Симбирский Гурий (Буртасовский) рекомендует «заменить
другими некоторые слова и выражения богослужебных книг, которые коробят слух
(„блядива“, „блядующий“, „понос“, „нескверная“
— по отношению к Богоматери и
многие другие» (Отзывы II, с. 20).

102Глава 3
Вот несколько примеров такого рода исправлений: â4ëeþ íà êðòñ

Y ê!êw
îwìèð!eøè ñì'ðò¿þ ïîí4ñíîþ
[poneÀdiston] → ê!êw â4ëeþ íà êðòñ

Y îwìèð!eøè
ñì'ðò¿þ ïîíîñ.ò
eëüíîþ (ПТ, пт. 1 нед В. П., утр., крестобогор.); ïëàsàí.öeþ
÷.ñòîþ oáâ.âú, 0 âîíRìè
âî ãð4ᘠí4☠ïîêð@âú ïîëîæ/ → ïëàsàí.öeþ ÷.ñ-
òîþ oáâ.âú 0 áë^ãî
uõ!íüìè , âî ãð4ᘠí4☠ïîêð@âú ïîëîæ/ (ПТ, Вел. сб.,
утр.); æèâîò" ê!ìeíü âî ÷ð'☠ïð¿'ìú $äú âñeRäeöú, 0çáë
eâ" t âXêà Pæe ïî-
ãëîò/ ì'ðòâûš → æ.çíè ê!ìeíü âî ÷ð'âî ïð¿'ìú, $äú âñeRäeöú 0çâ'ðæ
e ì'ðò-
âûš Pæe t âXêà ïîãëîò/ (ПТ, Вел. сб. утр.) 140.
В некоторых случаях исправляется слово, про которое нельзя сказать,
что оно «неблагозвучно». Однако в стилистической системе русского язы-
ка оно воспринимается как относящееся к сниженному стилю: êò5 çàò÷(
îwñò" ¾â˜ð'é → êò5 çàãðàä/ îwñò" ¾â˜ðaìú (ПТ, вт. 1 нед. В. П., утр., Т.,
п. 2, ин.) 141; t í eñ@òàã w òâîeãn ÷ð'âà (об аде) → t í eíàñ@òèìàã w òâîeãn ÷ð'-
âà (ЦТ, 3 нед. по Пасх., вс., утр., К., п. 6 ин., тр. 3) 142.
3.6.1.2. Исправление церковнославянских слов,
отсутствующих в русском литературном языке
Условно эту группу слов можно назвать «устаревшими». Такое назва-
ние этим словам дают участники дискуссий о языке, так называет их в
своей программной статье «Нужда исправления наших церковнославян-
ских богослужебных и учительных книг» прот. Д. Т. Мегорский. Естест-
венно, что устаревшими они являются не относительно системы церков-
нославянского языка, лексику которого нельзя анализировать в таких ка-
тегориях. «Устаревшими» для членов Комиссии и участников дискуссии о
богослужебном языке они являются потому, что их значение никаким об-
разом не поддерживается русским языком и для того чтобы понять такое
слово, приходится обращаться к словарю. Рассмотрим примеры исправ-
лений «устаревших» слов: â'ñü ñëšê4õñš
[katekmfqhn] òšãîò4þ áeçìXñò-
íûõú, õðòñ

(, ä˜Rí¿é → â'ñü ïð
eêëîí.õñš òšãîò4þ áeçìXñòíûõú ä˜Rí¿é, õðòñ

(
(ПТ, пт. 1 нед. В. П., утр., Т., п. 9); íà ãîðY ñï^ñ!éñš äuø(, Oêîæe ëmòú jíúié,
0 âú ñèãmðú îwãîíç!é
→ íà ã4ðu ñï^ñ!éñš, äuø(, Oêîæe ëmòú jíûé, 0 âú
ñèãmðú îwá˜ã!é
(ПТ, пн. 1 нед. В. П., повечер., В. К., п. 3); 0 â4èíû íàêàç:eøè
140 Показательно, что употребление слова изблевати даже по отношению к аду ока-
зывается невозможным.
141 «Заткнуть уста» для носителя русского языка стилистически невозможное сло-
восочетание
142 Несытый носителями русского языка воспринимается как сниженный стиль.
Исправление представляет собой искусственную славянизацию.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 103
âîñõès'í¿š oãð eá!òèñš → 0 â4èíû íàu÷!eøè t õès'í¿š îwä eðæàâ!òèñš (ПТ,
пт. 1 нед. В. П., веч., муч.); 0 oø!šòèñš
[ƒp‹cesqai] ïð.ñíw ïëîä", cã4æe
tð'êëú cñ/ ãð˜õ" → 0 âîçä
eðæàâ!òèñš ïð.ñíw t ïëîä" ãð˜õ", cã4æe çàïðe-
ò.ëú cñ/ (ПТ, вт. 1 нед. В. П., веч., стихир. на Г. В.); â@øíšãî á^ãà … Oêw
ì'ðòâà ïîì!çàòè ò
s!òñš dãw îw÷åí.öû → … ì´ðîïîì!çàòè ïîñï˜ø!þòú
cãn îw÷åí.öû (ЦТ, ср., 3 нед. по Пасх., утр., стихир. на стихов.); 1áî íè÷.ìæe
t
se òeâ! eòñš → 1áî íè÷eñ4æe ëèø! eòñš (ЦТ, Пасх, Сл. огл.); 0 ¦wìY ïðî òš -
ç!š oñšç!òè ÷eñòí@š ð'áðú òâî.õú Oçâû → 0 ¦wìY ïðîñòèð!š oñšç!òè
÷òíñ

Eš ð'áðú òâî.õú Oçâû (ЦТ, нед. Антипасх., сб. веч., м. вечерн., стихир.
на Г. В.).
3.6.1.3. Исправления, ориентированные
на русское нормативное словоупотребление
Если слово благоутробие меняется на слово благосердие (милосердие) регу-
лярно (вне зависимости от контекста), то слово востание заменяется сло-
вом воскресение только в том случае, если речь идет о Воскресении Христо-
вом. Одним из наиболее частотных лексических исправлений, которые
определяются узусом русского литературного языка, является изменение
или добавление приставки в глагольных и причастных формах: ïî'ìú
[×mnoÒmen] òS, … á^ãîðîä.òeëüíèöe → âîñï˜â! eìú òS, … á^ãîðîä.òeëüíèöe
(ПТ, пн. 1 нед. В. П., В. К., п. 7 богор.); èç` íeãmæe ïðeì:äðîñòè ð˜ê", Oêw ÷!-
øà ïðîëèâ!
eòú ò4êè á^ãîñë4â¿š → èç` íeãmæe Oêw ÷!øà ïðeì:äðîñòè 0ç ëè â!-
eòú ò4êè á^ãîñë4â¿š (ПТ, вт. 1 нед. В. П., повечер., В. К., п. 6); 0 íèê!êîæe ðàç-
ëu÷! òèñš t i)ðuñàë.ìà → 0 íèê!êîæe t òë u÷!òèñš t teðëñ †
.ìà (ЦТ, нед. Анти-
пас., сб. веч., в. вечерн., стихир. на Г. В.).
Подобные исправления не влияют на прояснение смысла славянского
текста
— текст понятен и без исправления. Так, например, исправление
á^ãîïð¿'ì÷e tmñèôe ãðšä/
→ á^ãîïð¿'ì÷e tmñèôe, ïð¿èä/ (ЦТ, 3 нед. по Пасх., вс.,
К., п. 3 ин., тр. 8) ориентировано на стандартное русское словоупотребле-
ние. Русскому литературному языку известны церковнославянские выра-
жения ей, Господи, гряди; камо грядеши. Сочетание императива гряди со
словами Господи, Боже является возможным, а выражение гряди, Иосиф

стилистически невозможным. Точно так же выражение извещати грехи яв-
ляется в принципе понятным, но не нормативным. Отсюда исправление:
0çâ˜
s!þ ò/ ñï^ñe, ãð˜õ/, Pæe ñîäXšõú → 0ñïîâXäàþ ò/, ñï^ñe, ãð˜õ/, Pæe ñî-
äXšõú (ПТ, вт. 1 нед. В. П., В. К., п. 1).
В некоторых случаях подобные исправления могут объяснятся не соб-
ственно языковыми причинами, а скорее богословским толкованием тек-

104Глава 3
ста. Так, например, исправление äà íà í!ñú ì u÷.ò eëüñòâ uþsu þ [turannoÒ-
san] ïëîòü ïîðàá4òèâøe, äîñò4éíè á:äeìú ïðè÷!ñò¿š $ãíöà → äà öàðFþ
su þ
íàä` í!ìè ïë4òü ïîðàá4òèâøe, äîñò4éíè á:äeìú ïðè÷!ñò¿š $ãíöà (ПТ, вт. 1
нед. В. П., веч., стихир. на стихов.) можно объяснить тем, что плоть не му-
чит людей, а господствует над ними.
3.6.1.4. Исправление ошибок перевода
Эта группа лексических исправлений занимает самое незначительное
место среди остальных. В декабрьском 1907 г. докладе Комиссия декла-
рирует, что исправления вносятся лишь в том случае, если никоновский
текст не поддерживается ни греческими, ни старыми славянскими руко-
писями. В целом вносимые Комиссией исправления носили не текстоло-
гический, а лингвистический характер, то есть были направлены на сбли-
жение лексического состава церковнославянского и русского языков. Од-
нако некоторые лексические замены нельзя объяснить иначе как исправ-
лением ошибок перевода. В качестве примера приведем два исправле-
ния из Постной Триоди: ëþáîâ'síîe 0 ëþáîèìXííîe æèò¿(, í
eâîçä eðæ!í¿ eìú
[t¢j ƒkthsÀaj] ïðeäïî÷'òú → ëþáîâ'síîe 0 ëþáîñòšæ!òeëüíîe æèò¿( í eñòš -
æ! í¿þ ïðeäïî÷'òú (ПТ, вт. 1 нед. В. П., повечер., В. К., п. 2); äuø(, äà íe ðàç -
ë˜ í.øèñš [m¡ ƒqum3shj], $se òeáY ïðèëîæ.òñš âð!ãú → äuø(, äà íe îwí@-
eøè , $se òeáY ïðèëîæ.òñš âð!ãú (ПТ, пн. 1 нед. В. П., повечер., В. К., п. 9).
3.6.1.5. Исправление однословных соответствий на словосочетания
Как правило, при исправлении текста одна лексическая единица заме-
няется другой, то есть одному слову в старом тексте соответствует только
одно слово в исправленном. Однако если в русском языке нет точного и
понятного эквивалента славянскому (и соответственно греческому) слову,
оно может заменяться словосочетанием: ãäñ

è, ñï^ñ.òeëüíîe âîçäeðæ!í¿e äâî-
eä'í ñòâ uþse [dishmereÐntej] âîï¿eìú ò/ → ãäñ

è, ñï^ñ.òeëüíàãw âîçäeðæ!í¿š
âòî
ð@é ä'íü íà÷èí!þ se , âîï¿'ìú ò/ (ПТ, вт. 1 нед. В. П., утр., сед.); ñòð!ííîe
÷:äî, ïðeá@âøè ä^âà, äîR
sè [qhlzousa] → ñòð!ííîe ÷:äî, ïðeá@âøè ä^âà
ìë
eê4ìú ïèò!þ sè (ПТ, вт. 1 нед. В. П., В. К., п. 3, богор.) 143; äõ^ú îwìèë'í¿š
143 В русском языке доить употребляется только применительно к животным и
обозначает ‘выцеживать молоко из вымени у кого-либо’. Отсюда понятно желание не
употреблять этот глагол по отношению к Богородице. Кроме того, в русском языке
доить указывает, что действие производится над субъектом, в церковнославянском
этого нет.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 105
ïð¿'ìøe, ïðîñë eç.ìú [dakrÐswmen] êî 0çáàâë'í¿þ ä:øú → äõ^ú îwìèë'í¿š ïð¿-
'ìøe, ïðîë¿.ìú ñë'çû
êî 0çáàâë'í¿þ ä:øú (ПТ, вт. 1 нед. В. П., утр., Т., п. 8
ин.); cäâ" îxáw âîçáí:âú
áë:äíûé → cäâ" îyáî ïðèø'äú âú ñ eá( áë:äíûé
(ПТ, нед. блудного сына, вс., синакс.); íî ïðèâeä'íú á@ëú cñ/, íe ïîæðRé
[qÐ-
swn] ñòðòñ

îò'ðï÷e, á^ãu æe 0ì@é ïðèâeä'íú á@òè → íî ïðèâeä'íú á@ëú cñ/,
ñòðòñ

îò'ðï÷e, íe äà ïðèí
eñ'øè æ'ðòâ u, íî äà á^ãu ïðèâeä'øèñš (ПТ, пт. 1 нед.
В. П., веч., К., п. 1).
3.6.1.6. Лексические исправления,
не объясняемые общими принципами работы Комиссии
Встречаются случаи, когда славянское слова понятно и без перевода,
однако оно все равно исправляется. Так, слово обоюду входит в состав слов
обоюдоострый, обоюдополезный и др. Однако оно все равно подлежит заме-
не: 0 ðàæä!eøè 0 äXâñòâueøè, 0 ïðeáûâ!eøè iáîFä
u [ƒmfot‹rwn] cñòeñò-
â4ìú ä^âà → 0 ðàæä!eøè 0 äXâñòâueøè, 0 ïðeáûâ!eøè âî iá4èõú
cñòeñòâ4ìú
ä^âà (ПТ, пн. 1 нед. В. П., повечер. В. К., п. 4, богор.). Выбирается вариант бо-
лее близкий к русскому языку, хотя замена явно не обязательна. Точно
так же греческое по происхождению слово порфира, известное русскому
литературному языку, заменяется на багряница: 0 âî iä'æäu t ïîðô¤ðû
[porfÐraj] oá4ëêñš → 0 âî oä'æäu t áàãðší.öû oáëe÷'íú (ПТ, пт. 1 нед.
В. П., утр., Т., п. 8 ин.). Слово рачительный также известно русскому язы-
ку (например, в словосочетании рачительный хозяин, хозяйка), несмотря
на это, оно исправляется: cä.íu îxçðèìú õðòñ

4âu ðà÷.ò
eëüí uþ [rsmion]
äîáð4òu → îxçðèìú cä.íu õðòñ

4âu ëþá'çí
uþ äîáð4òu — (ПТ, вт. 1 нед. В. П.,
утр., К., п. 2, ир.).
Иногда, наоборот, ожидаемого исправления не происходит. Так, на-
пример, в стихе Oêw âñXõú ð!äîñòè âèí", á^ãìò^è âñeíeïîð4÷íàš (ЦТ, 3 нед.
по Пасх., вс., утр., К., п. 1, богор.) слово вина не исправляется, хотя в рус-
ском языке оно не имеет присутствующего в славянском тексте значения
‘причина’.
3.6.2. Исправление форм глагольного управления
Если в русском и церковнославянском глагол управляет разными па-
дежами одного существительного, то падеж существительного в церков-
нославянском изменяется по модели русского языка. Соответствующим
образом могут добавляться или меняться предлоги. Примеры такого ис-
правления достаточно многочисленны. Приведем некоторые: ã¿
eçseâú ïî-

106Глава 3
äðà æ!ëà cñ/ iêàRííàš ð!ç uìú ñêâ'ðíûé âñeãäà äuø( → ã¿ eçseâu ð!ç uìu
ñêâ'ð íîì u ïîäðàæ!ëà cñ/ âñeãä" iêàRííàš äuø( (ПТ, пн. 1 нед. В. П., пове-
чер. В. К., п. 8); o äuø( ìîS, âîççð/ êú ïð
eæä eïîê!šâøûìñš → r äuø( ìîS
âîç
çð/ íà ïð eæä eïîê!šâøûšñš (ПТ, вт. 1 нед. В. П., утр.); âñ]ìú …âXðîþ
êú òeáY ïðèò eê!þ sûìú , → âñ]ìú … ñú âXðîþ êú òeáY ïðèá˜ã!þ sûìú ,
(ПТ, пт. 1 нед. В. П., веч., муч.); ïîãðeá'í¿e 0 âîñêðíñ

¿e o âñXõú ïð¿Rëú cñ/

ïîãðeá'í¿e 0 âîñêðíñ

¿e çà âñXõú ïð¿Rëú cñ/
(ЦТ, нед. 3 по Пасх., вс., утр. сед.);
ïî ñòð!ñòè ø'äø
e âî ãð4áú æåíA → ïî ñòðàä!í¿è ø'äøš êî ãð4á u æåíA (ЦТ,
3 нед. по Пасх., утр., ип.); ðûä!íüìè
ì´ðîímñèöû âîï¿Rõ u → ñú ðûä!íüìè ì´-
ðîímñèöû âîï¿Rõ
u (ЦТ, 3 нед. по Пасх., утр., стихир. на стихов.); õ eðuâsìû ïî -
ä
ðàæ!þ se → õ eðuâsì wìú ïîäðàæ!þ se (ПТ, Нед. бл. сн., К., п. 7); í eäî uì˜ â! -
e
òú cñòeñòâ5 îxìíîe ò!èíñòâà íeñêàç!ííàãw òâîeãn ïîãðeá'í¿š → í eäî uì˜ â! -
e
òú cñòeñòâ5 îxìíîe o ò!èíñò☠… (ПТ, Вел. Сб., утр.); 0 ñì'ðò¿þ íeïð!âeä-
íîþ oñ
uæä'íú á@ñòü äð'âîìú êð'ñòíûìú → 0 íà ñì'ðòü íeïð!âeäíuþ íà äð' -
â˜
êð'ñòí˜ìú oñ uæä'íú á@ñòü (ЦТ, В. Сб., утр.); íèêò4æe äà ðûä! eòú îwá4 -
æ
eñòâà → íèêò4æe äà ðûä! eòú o ñâî'ìú îwá4æ eñòâ e (ЦТ, Пасх., Сл. огл.); íè-
êò4æe äà ïë!÷
eòú ïð eãð˜ø'í¿é → íèêò4æe äà ïë!÷ eòú o ïð eãð˜ø'í¿èõú (ЦТ,
Пасх., Сл. огл.); äà í
e tð.í eøè í!ñú ò'ïëûìú òâî.ìú ïð eäñò!ò eëüñòâîìú →
í
e tð.íè í!ñú t ò'ïëàãw òâîeãn ïð eäñò!ò eëüñòâà (ЦТ, 3 нед. по Пасх., сб.
веч., м. вечерн.).
В некоторых случаях такого рода замены предотвращают неправиль-
ную интерпретацию текста: çà ìëñ^ðä¿
e ìí4ãîe ìS ñïàñ/ → ïî ìèëîñ'ðä¿þ
ìí4ãîìu ìS ñïàñ/ (ПТ, нед. бл. сн., вс. К., п. 8); ê!êw íà çë!ò˜ ïðîäà'øè ñâ˜-
òîç!ðíà → ê!êw çà çë!òî ïðîäà'øè
ñâ˜òîç!ðíà (ПТ, В. Сб., утр.).
3.6.3. Порядок слов
Изменение порядка слов, отказ от греческой модели построения фра-
зы вели к серьезному сближению церковнославянского и русского язы-
ков. Такое изменение, выявляя логическую структуру предложения, про-
ясняло, по мнению справщиков, основную мысль стиха. В результате пе-
ревод становился не пословным, а смысловым. Вот некоторые примеры
изменения порядка слов: ïðîêàæ'ííuþ ä:øu ìîG áeçìXñòíûìè ïîìûøë'-
í¿è, oêðîïë'í¿eìú êð4âe òâîeS o÷.ñòè á^æ¿é ñë4âe → áeçìXñòíûìè ïîìûøëa-
í¿è ïðîêàæ'ííuþ ä:øu ìîG o÷.ñòè oêðîïë'í¿eìú êð4âe òâîeS, á^æ¿é ñë4âe (ПТ,
пт. 1 нед. В. П., Т., п. 9); äí'ñü áî ïðeäëàã!eòú
òðàï'çu ò!éíuþ ì÷^íêú ¦e4-
äwðú, âeñeëRsuþ ïðàçäíîëFáöåâú í!ñú → äí'ñü áî ì÷^íêú ¦e4äwðú ïðeäëà-
ã!eòú òðàï'çu ò!èíñòâeííuþ, âeñeëRsuþ ïðàçäíîëFáöåâú í!ñú (ПТ, пт. 1
нед. В. П., веч., муч.); ñ:eòíîe òe÷'í¿e îwäeðæàâ!eøè ðàámâú →
ñ:eòíîe á˜æ!-

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 107
í¿e ðàámâú îwäeðæàâ!eøè (ПТ, пт. 1 нед В. П., веч., муч.); ìëàä'íöåìú ä!ðue-
øè ì.ëîñòèâíw ïðîøaí¿š → ìëàä'íöåìú ì.ëîñòèâíw ä!ðueøè ïðîñ3ìàš
(ПТ, пт. 1 нед. В. П., веч., муч.); ñú í.ìèæe 0 í!ñú ñòðàä!ëü÷e ñs^'íí˜éø¿é,
âîñï˜â!þsûìú òâî( ìu÷'í¿e, ïðîñ/ îw õðòñ

" â'ë¿þ ìëòñ

ü → ñú
í.ìèæe 0 í!ìú,
âîñï˜â!þsûìú òâî( ìu÷'í¿e, ñòðàä!ëü÷e ñs^'íí˜éø¿é, ïðîñ/ îw õðòñ

" â'ë¿þ
ìëòñ

ü (ПТ, пт. 1 нед. В. П., веч., муч.); á^æ¿š òS ðà÷.òeëš ¦e4äwðe âXäûé →
á^æ¿š ðà÷.òeëš âXäûé òS, ¦e4äwðe (ПТ, пт. 1 нед. В. П., веч., К., п. 1); ¦w-
ìèí5
íeâXðñòâ¿e, ì¿ðîñïàñ.òeëüíîe á^ãî÷eëîâXêà ñë4âà, dæe 0ç` $äñêèõú ïðeèñ-
ï4äíèõú âîñò!í¿e îwâ˜ðReòú → ¦wìèí5 íeâXð¿e îwâ˜ðReòú á^ãî÷ë^âXêà ñë4âà
ì¿ðîñïàñ.òeëüíîe 0ç` $äîâûõú ïðeèñï4äíèõú âîñò!í¿e (ЦТ, нед. Антипасх., в сб.
веч., стихир. на Г. В.); cã4æe ðîäèë" cñ/ õðòñ

", ïðeêð!ñíw èç` ì'ðòâûõú âîçñ¿Râ-
øà ÷.ñòàš çðRsè, ä4áðàš 0 íeïîð4÷íàš âú æeí!õú 0 êð!ñíàš, äí'ñü âî ñïàñ'-
í¿e âñXõú → cã4æe ðîäèë" cñ/ õðòñ

", ïðeêð!ñíw èç` ì'ðòâûõú âîçñ¿Râøà äí'ñü
âî ñïàñ'í¿e âñXõú çðRsè, ÷.ñòàš ä4áðàš 0 íeïîð4÷íàš âú æeí!õú 0 êð!ñíàš
(ЦТ, 3 нед. по Пасх., вс., утр.,
К., п. 4, богор.); dæe t ä^âû òâî( ðæòñ

â5 ïðîð4êú
ïðeäçðS âîñïðîïîâXäàøe → ðæòñ

â5 òâî( t ä^âû ïðeäçðS, ïðîð4êú âîñïðîïîâX-
äàøe (ЦТ, 3 нед. по Пасх., вс., утр., К., п. 4 ин., ир.); îwšçâ.âøuþñš ä:øu ìîG
ðàçá4éíè÷eñêèìè ïîìûøë'íüìè ìî.ìè, ïðeäñò!âûé 1æe t ì^ðsè, 0 cë'é âîçë¿-
Râú,
0ñö˜ë/ õðòñ

4ñú → îwRçâëeííuþ ðàçá4éíè÷eñêèìè ïîìûøë'íüìè ìî.ìè
ä:øu ìîG 0ñö˜ë/ ïðeäñò!âú 0 cë'é âîçë¿Râú õðòñ

4ñú t ì^ðsè (ЦТ, 3 нед. по
Пасх., вс., К., п. 5 ин., тр. 3); çàê4íîìú äð'âëe ïðîïîâXäàííîe 0 ïðîð4êè, 0ñï4ë-
íèñš → çàê4íîìú 0 ïðîð4êè äð'âëe ïðîïîâXäàííîe 0ñï4ëíèñš (ЦТ, нед. Пят.,
вс., утр., К.
, п. 1, тр. 2); 0 á@ñòü 2ìú jáëàêú oðîø!šé jãíü → 0 jãíü á@ñòü
2ìú jáëàêú oðîø!šé (ЦТ, нед. Пят., вс., утр., сед.)
144.
3.6.4. Устранение местоимения 1æe в функции артикля
Относительное местоимение иже (еже, яже) в функции греческого ар-
тикля последовательно исключается из новоисправленного текста. Часто
исключение местоимения сопровождается изменением порядка слов.
Иногда иже заменяется на форму причастия глагола быти настоящего
или прошедшего времени: ä4íäeæe oáëeê:òñš dæ
e ñú âûñîòA ñ.ëîþ (об
апостолах) → ä4íäeæe oáëeê:òñš ñú âûñîòA ñ.ëîþ (ЦТ, нед. Антипасх., сб.
веч., стихир. на Г. В.); dæ
e t ä^âû òâî( ðæòñ

â5 ïðîð4êú ïðeäçðS âîñïðîïîâXäà-
øe → ðæòñ

â5 òâî( t ä^âû ïðeäçðS, ïðîð4êú âîñïðîïîâXäàøe (ЦТ, 3 нед. по
144 В предложениях такого рода порядок слов в греческом и русском языках про-
тивоположный. Тем, что при исправлении подлежащее ставится на первое место, ис-
ключается неправильное понимание текста.

108Глава 3
Пасх., вс., утр., К., п. 4 ин., ир.); îwšçâ.âøuþñš ä:øu ìîG ðàçá4éíè÷eñêè-
ìè ïîìûøë'íüìè ìî.ìè, ïðeäñò!âûé 1æ
e t ì^ðsè, 0 cë'é âîçë¿Râú, 0ñö˜ë/
õðòñ

4ñú → îwRçâëeííuþ ðàçá4éíè÷eñêèìè ïîìûøë'íüìè ìî.ìè ä:øu ìîG 0ñ-
ö˜ë/ ïðeäñò!âú 0 cë'é âîçë¿Râú õðòñ

4ñú t ì^ðsè (ЦТ, 3 нед. по Пасх., вс., К.,
п. 5 ин., тр. 3); ¦wìèí5 íeâXðñòâ¿e, ì¿ðîñïàñ.òeëüíîe á^ãî÷eëîâXêà ñë4âà, dæ
e
0ç` $äñêèõú ïðeèñï4äíèõú âîñò!í¿e îwâ˜ðReòú → ¦wìèí5 íeâXð¿e îwâ˜ðReòú
á^ãî÷ë^âXêà ñë4âà ì¿ðîñïàñ.òeëüíîe 0ç` $äîâûõú ïðeèñï4äíèõú âîñò!í¿e (ЦТ, нед.
Антипасх., сб. веч., стихир. на Г. В.); ïî âîñò!í¿è õðòñ

(, dæ
e t ãð4áà, 0 dæ e êú
âûñîòY íáíñ

îé á^æ'ñòâeííîìú âîçíeñ'í¿è → ïî âîñò!í¿è, õðòñ

(, t ãð4áà, 0 êú
âûñîòY íáíñ

˜é á^æ'ñòâeíí˜ìú âîçíeñ'í¿è (ЦТ, нед. Пят., вс., утр., сед.); òXì-
æe 2æ
e t #ä!ìà ïîêëàíRþs¿èñš, ïî'ìú ïîãðeá'í¿e òâî( → òXìæe ñ: s¿è t #ä!-
ìà ïîêëàíRþseñš, ïî'ìú ïîãðeá'í¿e òâî( (ЦТ, 3 нед. по Пасх., вс., К., п. 4 ин.,
тр. 1); ïðeäâàð.âøûš îxòðî Pæ
e o ìàðsè → ïðeäâàð.âøš îxòðî á@âøûš ñú
ìàðseþ (ЦТ, нед П. ипакои); dæ
e ïð'æäe ñ4ëíöà ñë^íöe → ñ: see ïð'æäe ñ4ëíöà
ñ4ëíöe (ЦТ, нед. П., К., п. 6); ä:øû æe Pæ
e t âXêà ñò^@õú í:æäeþ äeðæ.ìûš
t $äà ñâîáîä/ → 0 ñâîáîä/ ä:øû ñ:
sèõú t âXêà ñò^@õú, í:æäeþ äeðæ.ìûš
$äîìú (ЦТ, Нед. п., синакс.); õð^ò4ñú ñï^ñú í!øú, dæ
e íà íA ðuêîïèñ!í¿e ïðè-
ãâîçä.âú íà êð^òY çàãë!äè → õð^ò4ñú ñï^ñú í!øú á@âø
ee íà íA ðuêîïèñ!í¿e
ïðèãâîçä.âú íà êð^òY 0çãë!äè (ЦТ, Нед. п., веч.); 1æ
e ï'ðâ˜e íà ïðeñò4ë˜,
í!ãú í@í˜ íà ãí4èsè ãí4eíú: ìí4ã¿é âú ÷!ä˜õú 0 ñë!âíûé, áeç÷!äeíú 0 áeç-
ä4ìîêú íàïð!ñíw → ïð'æäe íà ïðeñò4ë˜, í@í˜ í!ãú íà ãí4èsè ãí4eíú: ìí4ã¿é
âú ÷!ä˜õú 0 ñë!âíûé, âíeç!ïu áeç÷!äeíú 0 áeçä4ìîêú (
ПТ, вт. 1 нед. В. П.,
повечер, В. К., п. 4); dæ
e t ä^âû òâî( ðæ^òâ5 ïðð^4êú ïðeäçðS → ðæ^ñòâ5 òâî( t
ä^âû ïðeäçðS (ПТ, нед. бл. сн., К., п. 4).
Иже не исправляется, если выступает в роли обычного относительного
местоимения (соединяет части сложного предложения, указывает на объ-
ект действия): íeäXþs¿èñš íà ãäñ

à, îwïîä4áèøàñš ãîðY ñò^Xé: 2æe íèê!êîæe
äâ.æuòñš ïðèë4ãè (испр. íàï!ñòüìè) âð!æ¿èìè (ЦТ, 3 нед. по Пасх., вс., утр.,
антиф.); âú ¾ë@õú ðàñòî÷.âú dæ
e ì/ ïð'äàëú dñè áîã!òñòâî → âî ¾ë@õú ðàñ-
òî÷.âú áîã!òñòâî, dæ
e ì/ ïð'äàëú dñè (ПТ, нед. бл. сн., К., п. 6); t÷!ší¿e dæ e
ðîæä'í¿e dñòü ã4ðäîñòè → t÷!ší¿e dæ e ïîðîæä'í¿e dñòü ã4ðäîñòè (ПТ, нед. бл.
сн., синакс.); ($äú) Pæ
e äð'âëe ïîæð( âîçìîãsé, í@í˜ íeâ4ëeþ tä!âú → Pæ e
äð'âëe ïîæð( âîçìîãsé, ñ¿W í@í˜ íeâ4ëeþ täàS (ЦТ, 3 нед. по Пасх., вс., К.,
п. 4 ин., тр. 4).
3.6.5. Изменение части речи одного из слов в словосочетании
Такое изменение также может служить прояснению смысла церковно-
славянского текста. Безусловно, с точки зрения русского языка словосо-

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 109
четания страстная пагуба и пагуба страстей, уверение мирское и уверение ми-
ра имеют разный смысл.
Самым распространенным примером изменения части речи является
замена прилагательного на существительное в Р. п.: âïàä4õú âú ñòð!ñò
-
í
uþ ï!ã uáu 0 âú âes'ñòâeííuþ òëG → âïàä4õú âú ï!ã uáu ñòðàñò'é 0 âú âe-
s'ñòâeííîe òëXí¿e (ПТ, вт. 1 нед. В. П., повечер. В. К.); ï4ñòíî
e çà☠s!í¿ e ð!-
äîñòíw âîñïð¿.ìeìú → âîçâ˜
s'í¿ e ïîñò" ð!äîñòíw âîñïð¿.ìeìú (ПТ, пт. 1
нед. В. П., утр., стихир. на стихов.); êî îwâ˜ð'í¿þ ì¿ðñê4ì
u → êî îwâ˜ð'í¿þ
ìs ðà (ЦТ, нед. Антипасх., сб. веч., м. вечерн., стихир. на Г. В.); ò.íu áî t-
òðRñú i÷
eñ( îxìíàã w → ò.íu áî tòðRñú t i÷'ñú îwì" (ЦТ, нед. Пят., вс.,
утр., К., п. 1, тр. 2); $ãã^ëú ñXäe íà ê!ì
eíè ãð4áí˜ìú → $ãã^ëú ñXäe íà ê!ì eíè
ãð4 áà (ЦТ, ср. 3 нед. по Пасх., утр., стихир. на хвал.).
Существительное может исправляться на прилагательное или причас-
тие: ìëàä'íöåìú ä!ð
ueøè ì.ëîñòèâíw ïðîøaí¿š → ìëàä'íöåìú ì.ëîñòèâíw
ä!
ðueøè ïðîñ3ìàš (ПТ, пт. 1 нед. В. П., веч., муч.); 0 ñëîâ eñ" ïîõâ!ëú âîçëà-
ã!þ → 2 ïîõâ&ëüíàš ñëîâ
eñ" âîçíîø; (ПТ, пт. 1 нед. В. П., веч., В. К., п. 1).
Наречие может заменяться предложно-падежным сочетанием: òîãä"
¦wì" ñìîòð.ò
eëüí w íe oáðXòeñš ñú í.ìè → òîãä" ¦wì" ïî ñìîòð'í¿þ íe
oáðXòeñš ñú í.ìè (ЦТ, нед. Антипасх., сб. веч., в. вечерн., стихир. на Г. В.).
3.6.6. Знаки препинания
Правильная постановка запятых может способствовать решению ос-
новной задачи исправления книг
— прояснению смысла церковнославян-
ского текста. Знаки препинания расставляются с ориентацией на пунк-
туационную систему русского языка и на смысл текста. Последовательно
выделяются запятыми обращения: ñî ¾ëîäXè Oêw ¾ëîäXé õð^ò( âì˜í.ëñš
cñ/ → ñî ¾ëîäXè Oêw ¾ëîäXé, õð^ò(
, âì˜í'íú á@ëú cñ/ (ПТ, Вел. сб. утр.).
Снимаются запятые, соединяющие однородные члены с одиночным сою-
зом и: ãä^è á^æe ìîé, 0ñõ4äíîe ïXí¿e, 0 íàäãð4áíuþ òeáY ïXñíü âîñïîG → ãä^è
á^æe ì4é! 0ñõ4äíîe ïXí¿e 0 íàäãð4áíuþ òeáY ïXñíü âîñïîG (ПТ, Вел. сб. К.,
1п.). Снимаются также запятые, диктующие неправильное прочтение:
âîëí4þ ìîðñê4þ ñêð@âøàãw äð'âëe, ãîí.òeëš ìu÷.òeëš, ïîä` çeìë'þ
ñêð@øà
ñï^ñ'ííûõú jòðîöû → âîëí4þ ìîðñê4þ ñêð@âøàãw äð'âëe ãîí.òeëš ìu÷.òeëš
ïîä` çeìë'þ ñêð@øà ñï^ñ'ííûõú jòðîöû (то есть дети спасенных скрыли под
землею скрывшего некогда под морской волной гонителя и мучителя

египетского фараона) (ПТ, Вел. сб. К., 1 п. ир.).
Часто изменение пунктуации сопровождает измененный порядок
слов: ì]ðû çeìë/ ïîëîæ.âûé, âú ì!ëîìú oáèò!eøè tè^ñe âñeöð^G ãð4ᘠäí'ñü,

110Глава 3
t ãðîámâú ìaðòâûš âîçñòàâëRšé → ì]ðû çeìë/ ïîëîæ.âûé, âú ì!ë˜ ãð4á˜
oáèò!eøè äí'ñü, tè^ñe âñeöð^þ, t ãðîámâú ìaðòâûš âîçñòàâëRšé (ПТ, Вел. сб.
утр., похв.). Иногда новая расстановка знаков препинания ведет к прин-
ципиальному изменению смысла: äõ^à 0ñò4÷íèêú … âî jãíeííûš ðXêè ðàç-
ä˜ëRšñš ì@ñëeííw, #ïëñ

û oðîø!øe ïðîñâ˜s!š → äõ^à 0ñò4÷íèêú … âî jãíeí-
íûš ðXêè
ðàçä˜ëRšñš, #ïëñ

û ì@ñëeííw oðîø!øe ïðîñâ˜s!š (ЦТ, нед. Пят.,
вс., утр., сед.); îwšçâ.õñš $äú, âú ñ'ðäö˜ ïð¿'ìú îwRçâeíàãî êîï¿'ìú âú ð'á-
ðà → îwRçâëeíú á@ñòü $äú âú ñ'ðäö˜, ïð¿'ìú îwRçâeíàãî êîï¿'ìú âú ð'áðà
(ПТ, Вел. сб. утр. К. п. 7).
3.6.7. Исправления
в синтаксических конструкциях со значением цели
В процессе исправления расширяется сфера употребления целевой
конструкции «да+настоящее время». В некоторых случаях эта конструк-
ция заменяет инфинитив и инфинитив с причастием: á^ãîâ.äíûõú $ãã^ëú
ñ3ëû, áë^ãîuâXòëèâàãî á^ãà îwìîë.ò
e, ñï^ñò/ ä:øu → á^ãîâ.äíûõú $ãã^ëú ñ3ëû,
áë^ãîuâXòëèâàãî á^ãà îwìîë.ò
e, äà ñïàñ'òú ìîG ä:øu (ПТ, вт. 1 нед. В. П.,
утр., Т., п. 9); $çú áî … 0çë¿G
äõ^à, âîçñ¿Ròè æeë!þsûìú áë^ãîä!òü íeçàâ.ñò-
íuþ → $çú áî … 0çë¿G
äõ^à, äà âîçñ¿R eòú æeë!þsûìú áë^ãîä!òü 0ç`oá.ëüíuþ
(ЦТ, нед. Пят., вс., утр., К., п. 1 ин., тр. 1); íî ïðèâeä'íú á@ëú cñ/, í
e ïî -
æðRé
ñòðòñ

îò'ðï÷e, á^ãu æe 0ì@é ïðèâ eä'íú á@òè → íî ïðèâeä'íú á@ëú cñ/,
ñòðòñ

îò'ðï÷e, í
e äà ïðèí eñ'øè æ'ðòâ u, íî äà á^ãu ïðèâ eä'øèñš (ПТ, пт. 1 нед.
В. П., вечер, канон, п. 1).
Целевая конструкция «еже+инфинитив» может исправляться на про-
стую инфинитивную конструкцию: ïð¿èä4øà íà ãð4áú òâ4é ì´ðîímñèöû
õðòñ

e, dæ
e ïîì!çàòè ïðe÷òñ

îe 0 á^æ'ñòâeííîe òâî( òXëî → ïð¿èä4øà íà ãð4áú
òâ4é ìμðîímñèöû, õðòñ

e, ì´ðîïîì!çàòè
ïðe÷òñ

îe 0 á^æ'ñòâeííîe òâî( òXëî (ЦТ,
ср. 3 нед. по Пасх., утр., стихир. на стихов.).
3.7. Исправление Октоиха
В январе 1911 г., закончив основную работу над Пентикостарионом,
архиеп. Сергий полагает на имя митр. Антония (Вадковского) ходатайст-
во о продолжении работы по исправлению богослужебных книг. Архиеп.
Сергий пишет о том, что, выполнив исправление Цветной и Постной
Триоди, Комиссия могла бы исправить и текст других церковных книг,
язык которых страдает аналогичными легкоустранимыми недостатками.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 111
«Было бы поэтому в высшей степени полезно и своевременно постепенно
пересмотреть и исправить славянский текст и остальных церковно-богослу-
жебных книг и именно на тех же началах и основаниях, какими с одобрения
и утверждения Св. Синода руководствовалась наша Комиссия и в частности я
при своей единоличной работе; то есть не вновь переводить наше богослуже-
ние, для чего потребовалась бы громадная предварительная работа установки
текста, а, принимая за данное существующий в богослужебной практике сла-
вянский перевод и сохраняя его по возможности неприкосновенным (особен-
но в местах, наиболее привычных уху богомольца и наиболее ему дорогих),
устранить из этого перевода лишь то, что явно мешает его удобовразумитель-
ности, исправить расстановку слов, очевидные ошибки перевода, заменить
особенно устарелые обороты и слова более новыми и под. Да иного исправле-
ния в нашем богослужении едва ли и можно желать и даже допустить»
145.
Далее в письме ставится вопрос о том, какие книги нужно исправить в
первую очередь. Архиеп. Сергий рассматривает два списка книг. В пер-
вый входят Типикон, Требник, Служебник и Следованная Псалтирь, а
во второй
— Октоих и Минеи. Архиеп. Сергий отдает предпочтение вто-
рой группе книг.
«Нам нужно и важно сделать понятным прежде всего наше общественное
богослужение, потому что оно касается без исключения всех христиан, недос-
татки перевода там чувствуются всеми, вред от промедления с исправления-
ми, а равно и польза от последних наиболее заметны именно здесь. Между
тем, служебник и типикон всегда останутся лишь в руках совершителей бого-
служения или же уставщиков; с требником рядовому мирянину приходится
встречаться только в случаях треб, то есть довольно редко и далеко не всем.
Псалтирь же со восследованием содержит, наоборот, повседневное богослу-
жение, текст которого настолько привычен для всякого более или менее по-
стоянного богомольца, что едва ли даже и удобно вносить в этот текст какие-
либо изменения, особенно прежде, чем будут исправлены другие части бого-
служения»
146.
Далее архиеп. Сергий указывает, что начинать исправление нужно с
той книги, переиздавать которую будут в ближайшее время, то есть с той,
запас которой на типографском складе наименьший.
По всей видимости, вопрос о возможности продолжать исправление
богослужебных книг не был тайной и так или иначе обсуждался между
членами Комиссии. Так, Н. Ф. Чуриловский в письме к К. Я. Здравомы-
145 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 79. 146 РГИА, ф. 796, оп. 187, № 6946, л. 80.

112Глава 3
слову от 23 августа 1911 г. пишет, что следующей книгой, которую пред-
стоит исправлять, является Октоих. Это аргументировалось тем, что в
Октоихе содержится значительное число молитвословий, которые встре-
чаются и в других богослужебных книгах, и, таким образом, исправление
Октоиха подготовит предварительную работу над другими богослужеб-
ными книгами.
«В Октоихе очень много таких молитвословий (ирмосы, стихиры, седаль-
ны, богородичны), которые часто повторяются в других богослужебных кни-
гах, имея Октоих своим первоисточником; для примера можно указать, что
конец Постной Триоди изобилует седальнами и богородичными, встречаю-
щимися также и в Октоихе. В Минеях месячных тоже замечается немало мо-
литвословий, нуждающихся в согласовании своего изложения с текстом Ок-
тоиха. Таким образом, исправляя Октоих, мы тем самым подготовим и облег-
чим исправление других богослужебных книг, и, собственно говоря, с него
бы и следовало начинать их исправление»
147.
После Октоиха, по мнению Н. Ф. Чуриловского, нужно было бы ис-
править Общую Минею, Праздничную Минею, а затем перейти к Месяч-
ной Минее. После окончания работы с Минеями предполагалось испра-
вить Требник, Служебник
148 и Следованную Псалтирь, а в конце работы
заняться Ирмологием и Типиконом. В своем письме Н. Ф. Чуриловский
специально заостряет свое внимание на том, что при исправлении Ме-
сячных Миней нужно обращать внимание не только на службы, переве-
денные с греческого, но и на непереводные (то есть составленные по-сла-
вянски) тексты, которые также содержат значительное число граммати-
ческих неточностей и ошибок.
«После Октоиха можно будет перейти к исправлению Общей минеи, затем
минеи праздничной, а после нее Миней месячных. В этих последних нужда-
ются в исправлении службы, не только переведенные с греческого, но и со-
ставленные у нас в России, например, в службе Покрову у нас доселе печата-
ется стихира (Яко богонасажденный рай…), состоящая из одних только при-
даточных предложений и совсем не имеющая главного»
149.
147 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 104. 148 Упоминая о Служебнике, Н. Ф. Чуриловский отмечает, что «этот последний
ныне печатается с исправлениями, сделанными непосредственно самим Святейшим
Синодом лет шесть тому назад» (РГИА, ф. 814, оп. 1, №
49, л. 105). По всей видимо-
сти, речь идет о Служебнике 1901 г., исправленном предыдущей Синодальной ко-
миссией. См. 3.1.
149 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 104—105.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 113
Синод откликнулся на пожелания членов Комиссии продолжить работу
по исправлению богослужебных книг и утвердил следующий порядок книг
для исправления (определение от 16 сентября / 13 октября за №
7401):
Октоих, Минея Общая, Минея Месячная 150. В дальнейшем, как это видно из
архивных документов, Комиссия действительно работала над исправлением
Октоиха и Месячной Минеи. Однако вместо Общей Минеи была исправле-
на Праздничная. Возможно, это было связано с тем, что на типографских
складах Праздничная Минея хранилась в меньшем количестве экземпля-
ров, и, следовательно, была возможность быстро ее издать и распространить.
Комиссия работала над исправлением Октоиха с конца 1911 г. Так же,
как и при работе с Триодионом и Пентикостарионом, члены Комиссии
пользовались греческими и славянскими дониконовскими изданиями и ру-
кописями Октоиха. Это были венецианские издания 1882, 1872 и 1850 гг.,
афинское
— 1899, римское — 1885, афинское (Дамаскинское) — 1852, еди-
новерческая перепечатка с издания 1649 г. (Зернова 1958, №
214), старо-
печатное издание 1594 г. и рукопись полуустава 1­й половины XV в. 151 К
1914 году работа над первой частью этой книги была завершена. Опреде-
лением Синода (от 19 апреля 1914 г. за №
3320) было разрешено наби-
рать в Московской Синодальной типографии исправленную первую
часть Октоиха (гласы 1—4).
«Состоящая под председательством Преосв. Финляндского Комиссия по
исправлению славянского текста богослужебных книг, согласно указу Св. Си-
нода от 26 окт. 1911 года, закончила свои работы по исправлению первой час-
ти Октоиха (гласы I—IV). В то же время в Московской Синодальной типогра-
фии заканчивается уже печатание в исправленном виде Пентикостариона.
Донося о сем от 17 апреля 1914 года, Преосв. Сергий просит благословения
Св. Синода начать в той же типографии печатание первой части Октоиха, ка-
ковое будет совершаться по установленному порядку под наблюдением Ко-
миссии, под редакцией его, Преосвященного, и с соблюдением прежде одоб-
ренных Св. Синодом начал по исправлению славянского текста богослужеб-
ных книг»
152.
Над второй частью Октоиха Комиссия работала до апреля 1915 г.
Подготовка корректурных листов в Московской Синодальной типогра-
фии шла медленно, и, вероятно в связи со сложностями военного време-
ни, книга так и не была подготовлена к изданию. О дополнительной
150 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 127. 151 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 137. 152 РГАДА, ф. 1184, оп. 3 (1914 г.), № 98, л. 3.

114Глава 3
правке, которую вносили справщики при наборе Октоиха, известно из
письма К. Я. Здравосмыслова управляющему Московской Синодальной
типографией А. С. Орлову.
«Милостивый государь Александр Сергеевич!
В некоторых листах корректуры Октоиха, последнего новоисправленного
и печатаемого в Московской Синодальной типографии издания, встречаются
поправки, делаемые стоящими у сего дела в означенной типографии лицами.
Усматривая в этом желание некоторых служащих в типографии посильно
участвовать в предпринятом Комиссиею исправлении славянского текста бо-
гослужебных книг, Комиссия не встречает к этому препятствий, но предлага-
ет заявить об этом желании и затем участвовать в исправлении текста бого-
служебных книг с соблюдением того порядка, который принят в этом деле
среди членов Комиссии, а именно: поправки делаются в первой корректуре,
и исправленные листы присылаются в течение первых четырех дней после
оттиска корректуры в Архив Св. Синода для представления Высокопреосвя-
щенного Председателя комиссии архиепископа Финляндского и Выборгско-
го Сергия, а равно и другие последующие поправки вносятся в текст лишь с
одобрения Высопреосвященного Председателя, о чем письменно могут быть
докладываемы ему мнения и соображения относительно тех или иных изме-
нений в тексте, ранее принятых Комиссией»
153.
Какого характера были вносимые справщиками Московской Сино-
дальной типографии исправления, неизвестно, так как на сегодняшний
день отпечатанные корректурные листы Октоиха так и не обнаружены.
Известно лишь, что в 1917 г. (в то время, когда Комиссия, работая над
исправлением сентябрьской Минеи, стала уделять серьезное внимание
вопросам текстологии славянского богослужебного текста) предполага-
лось посылать один из корректурных экземпляров единоверческому ар-
химандриту Никанору.
Из письма архиеп. Сергия управляющему Московской Синодальной типо-
графией А. С. Орлову: «Не получая более года корректурных листов, печатае-
мых во вверенной Вашему Высокородию Московской Синодальной типогра-
фии, пересмотренных Комиссией богослужебных книг, имею честь покорней-
ше просить Вас, Милостивый Государь, в возможной скорости уведомить ме-
ня о причинах такого замедления в предпринятом с благословения Св. Сино-
да деле, а равно и о том, какие Вами приняты меры для нормальной поста-
новки печатания работ Комиссии. К сему, для зависящих с Вашей стороны
распоряжений, имею честь присовокупить, что Комиссиею постановлено
один из 9 корректурных экземпляров каждого печатного листа богослужеб-
153 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 66.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 115
ных книг с сего времени посылать из Московской Синодальной типографии
для просмотра архимандриту Никольского единоверческого в Москве мона-
стыря Никанору»
154.
3.8. Исправление Минеи
При исправлении Миней Комиссия решала две задачи: с одной сторо-
ны, как и в предыдущих книгах, исправлению подвергался язык, с дру-
гой
— в новую версию Минеи включалось значительное число служб, от-
сутствующих в стандартном тексте. В работе над Минеями объединились
усилия председателя Комиссии архиеп. Сергия и митр. Антония (Храпо-
вицкого), по инициативе которого в богослужебные книги включались
новые памяти (подробнее об этом см. 8.11.1).
Комиссия начала работу с исправления Праздничной Минеи. Работая
с текстом этой книги, члены Комиссии пользовались
155 греческим Анфоло-
гионом (римские издания 1598 и 1888 гг., венецианские
— 1788 и 1848 гг.,
афинское 1905 г.), славянской рукописью 1542 г. и печатными изданиями
1650
156 и 1750 гг. В апреле 1917 г. текст был представлен в Синод. При
работе над Праздничной Минеей предполагалось включить в ее состав
ряд служб из Дополнительной Минеи. Речь шла о службах перед Богоро-
дичными иконами: Иверской (13 октября и 12 февраля), Почаевской
(23 июля), «Всех скорбящих Радости» (24 октября). Такое перемещение
привело бы к тому, что все службы перед особо чтимыми чудотворными
иконами оказались бы собранными в одной богослужебной книге
157.
После исправления Праздничной Минеи Комиссия приступила к ра-
боте над сентябрьской, а потом и октябрьской Минеей. При этом члены
Комиссии пользовались
158 греческими сентябрьскими Минеями, издан-
ными в Афинах в 1904 и 1905 гг., римским изданием 1888 г., церковно-
славянской рукописью XV в. (Синодальный архив №
394) и единоверче-
ским переизданием с Минеи 1645 г. 159 В Месячные Минеи должны были
154 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 81 а. 155 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 118. 156 Минея общая с праздничной 1650 (Зернова 1958, № 221). 157 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 145. 158 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 157. 159 Этот год указан в архивном документе. На самом деле сентябрьская Минея бы-
ла напечатана в 1644 г. (Зернова 1958, №
173), а октябрьская — в 1645 (Зернова 1958,

178).

116Глава 3
быть включены соответственные службы из Минеи Дополнительной 160. В
сентябрьскую Минею предполагалось внести службы святителю Феодо-
сию Черниговскому (9 сентября), преподобным Сергию и Герману Вала-
амским (11 сентября) и святителю Димитрию Ростовскому (21 сентября).
В октябрьскую Минею
— службы иконам Богоматери: Иверской (13 ок-
тября), «Всех скорбящих Радости» (24 октября) и преп. Иову Почаевско-
му (28 октября). Ноябрьская Минея должна была пополниться службами
свят. Митрофану Воронежскому (23 ноября) и свят. Иннокентию Иркут-
скому (26 ноября). Январская
— преп. Серафиму Саровскому (2 января),
св. Равноапостольной Нине, просветительнице Грузии (14 января) и преп.
Феодосию Тотемскому (28 января). В июньскую Минею предполагалось
внести службу преп. Тихону Калужскому (16 июня). В июльскую
— служ-
бы Почаевской иконе Богоматери (23 июля) и свят. Иоанну Воину (30 ию-
ля). В августовскую
— службу свят. Тихону Воронежскому (13 августа) 161.
При работе над Минеями перед членами Комиссии остро встал во-
прос о редакции славянского текста и его соответствии греческому печат-
ному тексту. Если при исправлении Триодей и Октоиха текстологиче-
ские вопросы не привлекали особого внимания членов Комиссии, то ис-
правление минейного текста поставило проблему несоответствия славян-
ской и современной ей греческой редакции. В протоколе от 12 октября
1916 г. постулируется необходимость обращения к греческим рукописям.
Комиссией был подготовлен следующий список фрагментов славянского
текста, в основу которых была положена редакция греческого текста, не
попавшая в печатные Минеи.
«Места, хотя и не соответствующие греческому печатному тексту, но по
смыслу и контексту речи вполне допустимые (а равно и места, не поддающие-
ся исправлению без греческого текста), иметь ввиду для проверки по грече-
ским рукописям:
1 сентября 4­я песнь 2­го канона в предпоследнем стихе „благоуханье
обрел еси“; в кондаке преподобному Симеону „с вышними совокупляя“;
7­я песнь 2­го канона в богородичне
— „ты бо явился чистотою всех преболь-
ши“; в стихире на стиховне св. женам глава 2
— „паки в пищи райстей быша“;
4­го сентября
— почти все службы пророку Моисею (стихиры пророку на Гос-
поди воззвах и на стиховне и канон); 3­го сентября
— 9­я песнь канона „бла-
160 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 157. О Дополнительной Минее см. Чуриловский
1909, а также раздел 8.11.1 настоящего издания.
161 Единственной службой Дополнительной Минеи, не вошедшей в этот список,
была служба св. равноапостольным Мефодию и Кириллу (24 мая), так как с 1890 г.
она входила в Праздничную Минею.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 117
гочестия шары“; 5­го сентября — стихира на стиховне „слава“: „в трубных чис-
тых советех“; 5 сент. 5­я песнь 1­й стих „в начертании имуще“; 5­го сентяб-
ря в стихире на стиховне „слава“: „Свята представления оружием самоволь-
ным“; 11 сентября
— весь канон мученику Автоному; 19 сентября — 2­я стихи-
ра на Господи воззвах „крест воображает“; 27­го сентября 1­ый канон Кали-
страту»
162.
В связи с возникшими текстологическими вопросами в Москву на по-
иск греческих рукописей, которыми необходимо пользоваться при рабо-
те над Минеей, отправляется постоянный член Комиссии Н. Ф. Чурилов-
ский. О характере его работы и размышлениях по поводу текстологии
славянских Миней свидетельствует отправленное им из Москвы письмо,
адресованное К. Я. Здравомыслову от 13 января 1917 г.:
«Глубокоуважаемый Константин Яковлевич! Я всего еще только два дня
занимался в Патриаршей Библиотеке, пересмотрел лишь четыре греческих
рукописи, но уже пришел к довольно серьезным заключениям. Пришлось
лишний раз убедиться, что наш славянский богослужебный текст образовал-
ся не случайно и даже не в никоновское время, а пришел к нам из глубины
веков и явился результатом упорного, опытного и проникнутого любовью к
Христовой вере труда многих поколений. Представляя собою большую ду-
ховную и историческую ценность, он требует большой осторожности в обра-
щении с ним. Всего менее при исправлении его наша Комиссия может дове-
ряться греческим печатным изданиям; теперь уже всем известно, что все эти
издания в свое время были обработаны и отпечатаны для „грекосов“ разны-
ми католическими монастырями, не без участия и лукавой Конгрегации про-
паганды. Вчера и сегодня я рассматривал по греческим рукописям все сомни-
тельные места, встретившиеся нам при чтении сентябрьской минеи и в конце
минеи праздничной, оказалось, что во всех случаях, за исключением одного
〈…〉 наш славянский текст находит для себя подтверждение в греческих хара-
тейных списках. При этом замечательно, что чем древнее греческий текст,
тем ближе он подходит к нашему славянскому тексту…»
163
Необходимые для работы греческие рукописи Н. Ф. Чуриловский
привозит в Петербург 164, где продолжается работа над Минеей.
Протокол от 12 октября 1916 г. позволяет установить характер лекси-
ческой правки, которую предполагалось внести в Минею. В этом прото-
162 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 157. 163 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 77—78. 164 В 1924 г. четыре греческие рукописи, привезенные Н. Ф. Чуриловским, были
возвращены в Московский Государственный исторический музей (РГИА, ф. 814,
оп. 1, №
49, л. 94).

118Глава 3
коле приводятся списки слов (с отсылками на конкретный текст из Ми-
неи), которые подлежат исправлению или же являются исправленным
вариантом. В целом исправление лексики в Минее должно было опи-
раться на те же принципы, что и при исправлении Триоди.
Предполагалось, что Комиссия исправит явные ошибки
165. Среди них
можно выделить такие, которые определяются 166:

греческим оригиналом: íeâXñòíèêà 0ì:sè íà íá^ñXõú õðòñ

" á^ãà, æeíè-
õ! [должно быть чертога в соответствии с греч. numfânoj] æe íeáðeãë" cñ/
ïðèâð'ìeííàãw 0 oáð:÷íèêà (24 сент., стихир. на хвал.);

стилистическими законами русского литературного языка: iòðîêî-
â.öà cñòeñòâ" ñë!áîñòü êðXïîñò¿þ êðòñ

" îwêð˜ï.âøè, Iíîøeñêîe [должно
быть девическое] îwêðàø'í¿e á^æ'ñòâeííîþ ëþáîâ¿þ tâ'ðãøè (24 сент, 6 п. К., 1
тр.). Греческая параллель [neanikËn] не дает указания на необходимость
предложенной замены, однако с точки зрения русского языка такая заме-
на является обязательной;

нормативной грамматикой церковнославянского языка: r áë^æ'ííàš
äâ4èöà [должна быть форма звательного падежа двоице], âA âñXõú ðîä.òe-
ëeé ïðeâçûä4ñòe (9 сент., стихир. на Г. В.).
Внимание членов Комиссии фиксировалось также на так называемых
«устаревших выражениях»
167. Как уже говорилось выше, с точки зрения
лексической системы церковнославянского языка эти слова ни в коей ме-
ре не являются устаревшими. Однако их значение или совсем не поддер-
живается русским языком, или же на фоне значения русского слова полу-
чает неверную интерпретацию.
Неизвестные русскому литературному языку слова по происхождению
могли быть как грецизмами, так и славянизмами: îwìíûé ïîêàç!ëñš cñ/
êðàò.ðú [сосуд] ò!èíñòâeííw, ¦wì5 #ïëñ

e (6 окт. стихир. на стиховн.); òA
òâ'ðäàš 0 êðXïêàš #ãê¤ðà [якорь] (8 окт. 1 п. К. богор.); ïî:ñòíèêú [настав-
ник] ï4ñòíè÷eñê¿é (2 окт. 3 п. К. 3 тр.); âîçáí:âú [воспрянув] á^ãîãë!ñe, t íe.ñ-
òîâñòâà ï'ðâàãw, ä'ìwíñêuþ ë'ñòü 0 äuøeòëXííuþ ïð'ëeñòü âñG oáëè÷.ëú
cñ/ (2 окт. 4 п. К., 1 тр.).
Аналогично исправлениям в Триоди, предполагалось заменить и так
называемые русско-славянские паронимы (слова, имеющие разные значе-
ния в русском и церковнославянском языках): ÷òíñ

4e äXâñòâî ñîõðàí.ëà
165 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 158, 161. 166 Пользуясь архивными отсылками к минейным текстам, по изданию Минея
1869. I—II мы восстанавливаем контекст предполагаемого исправления.
167 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 160, 161.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 119
cñ/ íeâð'äíî [непорочно] (2 окт. 5 п. К. 1 тр.); äîáðîòâîðRsee ïð¿Rëà cñ/ áë^ãî-
ëXï¿e, âñW cä.í˜ìú õîòXí¿eìú ñîòâ4ðøàãî, 0 á^æòâeííîþ äîáð4òîþ, 0 ïðîñâ˜-
s'í¿eìú áë^ãîâXð¿š, á^ãîì!òè, í!ñú îwäîáð.âøàãî [одобрившаго] (3 окт. 5 п. К.
богор.).
В некоторых случаях значение славянского слова в целом было понят-
но, однако все же его предполагалось заменить нейтральным (общим для
русского и церковнославянского) синонимом. Такая замена поддержива-
лась русским нормативным словоупотреблением: 0 ð!äîñòü â˜÷í:þsuþ
[вечную] íàñëXäèòè îwêð˜ï/ (5 окт. 1 п. К. 2 тр.); 0 oäXšíè âú æeíîëXïíîe
[женское] oä˜Rí¿e (7 окт. 1 п. К. ст. 4); ñë'çíûìè oäîæä'í¿è [излиянии
] ïuñ-
ò@ííuþ ç'ìëþ oðîñ.ëú cñ/ (9 окт. 4 п. К. 3 ст.); iä {
wëüñêàš æe òðaáèsà [ка-
пища] ðàçîðRš áë^ãîä!ò¿þ (9 окт. 2 стихир. на Г. В.).
По всей вероятности, ряд примеров, зафиксированных под рубрикой
«вводимые выражения встречались в старинных книгах»
168, должен был
придать нововведениям более авторитетный характер. Однако, посмот-
рев указанные примеры по стандартным Минеям (Минея 1869. I—II) и
по дониконовским Минеям (Минея 1644, Минея 1645), мы установили,
что в некоторых случаях «в старинных книгах» представлен как раз бо-
лее архаичный (более далекий от русского языка) вариант. Если бы такая
замена осуществилась, то она бы противоречила общей концепции спра-
вы. Кроме того, во многих указанных примерах стандартный и донико-
новский текст совпадают, и, следовательно, отсутствует повод для их срав-
нения и исправления в какую-либо сторону.
1869: ñë!âà îwêðXïëüøeìu òS âî 0ñêuø'í¿èõú, 0 íeâð'äíà ñîáëFäøu, 1644:
íeâðeä.ìà ñîáëFäøu (7 сент. сед. на утр.);
1869: ñ:sàãî 0çú iö^" áeç` ì!òeðe, 1644: 1æe t iö^à áeç` ìò^ðe (2 сент.
8 п. К., богор.)
169;
1869: o ò'ïëûš ëþáâ( êú çèæä.òeëþ, 1644: o ò'ïëûš ëþáâ( 1æe êú çèæ-
ä.òeëþ (9 сент. 7 п. К. 3 тр.);
1869: ð!äîñòü áî 0ñõîä!òàéñòâîâàøà, òS ï!÷e íàä'æäû 0çðàñò.âøe,
ñâXòú oáëèñò!âøuþ 0 ïèò!òeëüíèöu æ.çíè í!øeš, 1644: òS ï!÷e íàä'æäè
èç`ðàñò.âøàš (9 сент. стихир. на Г. В.)
170.

168 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 158.
169 Об исправлении местоимения иже в функции греческого артикля см. раздел
3.6.4 настоящего издания.
170 Предполагалось показать возможность исправления глагола прозябати на израс-
тити.

120Глава 3
В предложенном Комиссией списке исправлений про приведенные
ниже случаи сказано «в старинных книгах лучше»
171. Здесь содержится
список фрагментов, где дониконовская редакция является более понят-
ной и более близкой к русскому языку. В принципе те же самые слова и
выражения заменялись и при исправлении Триоди. Отличием является
лишь то, что теперь открыто признается авторитетность предыдущей ре-
дакции славянского богослужебного текста.
1869: âXðu 0 íàä'æäu íeðàçîð.ìu, 0 ëþá4âü 1ñòèííuþ 0ìXëú cñ/, j÷^e, 0
áæòñ

âeííîe ïðèðàäXí¿
e, 1644: 0 áæòñ

âeííîe ïðèë eæ!í¿ e (27 сент. служба преп.
Савватию 8 п. К. 3 ст.);
1869: ê´ð¿!÷e áë^æeííe, … á^æ'ñòâeíí˜é ïðè÷àñò.òèñš ìíY õðòñ

" îwìîë/ ë
u-
÷/ 0 ñâ˜òîçàð'í¿þ
, 1644: ïðè÷àñò.òèìèñš õðññ

ò" îwìîë/ çàð/ 0 ïðîñ☠s'í¿þ
(29 сент. 1 п. К. 2 тр.);
1869: 0çë¿Ríüìè êðîâ'é ä'ì
wíñê uþ êð4âü ïîãuáëRš, 1644: 0 òe÷'íè¿eìú
êð4âå á˜ñ4âñê
uþ êð4âü ïîãuáëSš (30 сент. 3 п. К. 1 тр.);
1869: ïðe÷òñ

àš, âñeíeïîð4÷íàš, ñîñ:äe áëàãîâ4í¿š
, 1645: ñîñ:äe áë^ãîþõ!í¿š 172
(1 окт. 9 п. К., богор.);
1869: ãä
ñ

ñòâ eíí w 0 1ñòèíí w òS á−öu âXðí¿è ïî÷èò!eìú, 1645: âî.ñòèí u 1ñ -
òèí
íw, òš á−öu âXðí¿è ïî÷èò!eìú (2 окт. 3 п. К. богор.);
1869: íeíàâ.äšse á
eççàê4ííûõú ñîâñ eë'í¿š , 1645: íeíàâ.äšse ñî á e(ç)çà -
ê4í
íûìè ñîâîê uïë'í¿š (7 окт. 6 п. К. 2 тр.);
1869: Oêw îw÷eí.êú 0 ïîäðàæ!òeëü âë−êè õðòñ

", ð!á¿š ë:íñòâ
uþsàñš ñ@íà,
j÷^e, ìîë.òâîþ 0ñö˜ëReøè, 1644: ðàáîv á˜ñí:þ
sàñš ñ@íà 0ñö˜ëReøè j÷^e
ìîë.òâîþ (29 сент. 4 п. К. 5 тр.).
Еще один список примеров озаглавлен «русские выражения»
173. Не со-
всем понятно, с какой целью фиксировались эти примеры: предполага-
лось ли их исправить, или же, наоборот, принять за образцы при исправ-
лении других текстов. Анализ лексических исправлений в Триоди пока-
зывает, что для ряда примеров, безусловно, более вероятен первый вари-
ант, поскольку церковнославянское слово оценивается с точки зрения
русского. То есть, с одной стороны, оно должно быть понятно, а с другой,
должно дистанцироваться от разговорных и просторечных элементов.
Рассмотрим некоторые примеры: îxìú òâ4é oçàð.ëú cñ/ ëu÷!ìè ò!
ìîø íè -
ìè
, 0 ä:øu ïðîñâ˜ò.ëú cñ/ ïðeáë^æ'ííe (4 окт. 3 п. К. 2 тр.). В русском язы-
171 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 162. 172 Предлагается заменить благовоние на благоухание.173 РГИА, ф. 814, оп. 1, № 49, л. 158, 159.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 121
ке слово тамошний является просторечием, что препятствует сохранению
его в церковнославянском тексте, ассоциирующемся с высоким стилем. 0
ðûä!í¿eìú êðè÷!ëà cñ/
, âîï¿Fsè ì!òeðñêè (24 сент., крестобогор.). Для носи-
теля русского языка выражение Богородица кричала является невозмож-
ным. Узуальное употребление этих слов в русском языке диктует необхо-
димость исправления славянского текста.
Про другие примеры, помещенные в рубрике «русские выражения»,
нельзя с большей или меньшей вероятностью сказать, были бы они ис-
правлены или нет. Очевидно, что члены Комиссии фиксировали необыч-
ные (ненормативные) для языка стандартных богослужебных книг выра-
жения. Так, например, из службы на 11 сентября выписано выражение
врага старого: ñïîñï˜ø!þsà 0ìXš ïîá4ðíèêà â á^æñòâeíí˜é ð!òè ãäñ

à, âðàã"
ñò! ðàãî çeìí@õú ïîá˜ä.ëú cñ/, j÷^e, ïmäâèãè òâî.ìè (11 сент. 4 п. К. 1 ст.)
Богослужебные церковнославянские тексты знают слово старый в значе-
нии ‘преклонного возраста’. Значение ‘прежний, давний’ было представ-
лено в древнерусском языке лишь в непереводных памятниках. Другой
пример из службы на 10 сентября: ì:êú ëFòîñòü
ä4áëeñòâeíí˜ ïðeòeðïX-
øà (10 сент. 6 п. К. 1 тр.). После выражения мук лютость в скобках было
отмечено (вм. лютая), то есть стандартной в подобном примере является
форма среднего рода множественного числа.
3.9. Изменение молений о властях
Последним делом, которым занималась Комиссия, было исправление
формул поминовения гражданской власти после отречения Николая II
от престола. На основании предложений Комиссии 7—8 марта 1917 года
Синод принимает постановления «Об изменении богослужебных чинов
и молитвословий» и «Об изменениях в церковном богослужении в связи
с прекращением поминовения царствующего дома»
174, согласно которым
«во всех случаях за богослужениями вместо поминовения царствовав-
шего дома возносить моление: „О богохранимей Державе Российстей и благо-
верном Временном правительстве ея“». Необходимые изменения печата-
лись на отдельных листах, которые вклеивались в старые богослужебные
книги
175.
174 ЦВ 1917, № 9—15, бесплатное приложение. 175 О дальнейших исправлениях этих молитвословий см. раздел 6.2.3.

122Глава 3
3.10. Отзывы на деятельность Комиссии
Мы не знаем, сколько экземпляров исправленных книг успело разой-
тись и была ли новая книжная справа осознана и осмыслена церковным
обществом. Б. И. Сове пишет, что новоисправленный текст распростра-
нялся медленно, встречая оппозицию, например, на Валааме
176. «Исправ-
ленный текст ирмосов почти нигде не привился, так как певчие пользо-
вались старыми нотными книгами. Эти новые издания не получили
оценки и в духовной литературе со стороны заинтересованных лиц, буду-
чи почти замолчаны»
177 (Сове 1970, с. 62). Серьезным препятствием для
вхождения в богослужебную практику исправленной редакции стало и
то, что так и не был издан исправленный Октоих, в состав которого вхо-
дит значительное число текстов, общих с другими богослужебными кни-
гами. В цитированном выше (см. 3.7) письме Н. Ф. Чуриловский писал о
том, что справу следовало бы начинать именно с Октоиха. Повсеместное
употребление исправленного Октоиха сделало бы возвращение к старой
редакции богослужебных книг малореальным.
Справа прошла незамеченной, в первую очередь потому, что высшая
церковная власть стремилась не привлекать общественное внимание к
деятельности Комиссии. Выше (разд. 3.4) мы уже приводили полный
текст определения Синода с требованием, «чтобы на заглавных листах
богослужебных книг, печатаемых в новой редакции, не делалось ника-
ких отметок о произведенном их исправлении», а также «чтобы новые,
исправленные издания богослужебных книг выпускались в продажу не
прежде, как по распродаже всех экземпляров старого издания». Офици-
альные церковные издания не поместили рецензий на новоисправлен-
ные книги. Вообще, откликов в печати было очень мало. На сегодняш-
ний день нам известно лишь три печатных отзыва на это издание (ГП
1917, Кедров 1914, Сенатов I—II) и несколько неопубликованных выска-
зываний, прозвучавших в различных собраниях
178. Характерно, что два
из этих отзывов появились далеко от столиц, а одно
— в старообрядче-
ском издании.
176 Документальных подтверждений этого обнаружить не удалось.
177 О том, что существуют две редакции текста Триоди, верующие могли узнать
лишь в ситуации, когда во время богослужения левый и правый хор начинали петь
разный текст. О такого рода недоразумениях авторам приходилось слышать неодно-
кратно.
178 Балашов в печати.

Комиссия по исправлению богослужебных книг (1907—1917 гг.) 123
Остановимся на рецензии старообрядческого полемиста В. Сенатова,
демонстрирующей полное непонимание принципов работы Сергиевской
комиссии. По В. Сенатову, «весь спор между старообрядчеством и господ-
ствующим исповеданием заключается в том, что старообрядчество при-
знает обязательным один текст, именно старопечатный, а господствую-
щее исповедание
— другой» (Сенатов 1915 II, с. 657), то есть для старооб-
рядческого полемиста сам факт исправления никоновской Триоди де-
монстрирует ее несовершенство. Анализ текста сводится к рассуждению о
сравнительном достоинстве иосифовской, никоновской и новоисправлен-
ной Триоди. Вывод оказывается однозначным: «Труден для понимания
текст иосифовский, но все же в нем чувствуется какая-то глубокая и впол-
не вразумительная мысль. Менее понятен и более сбивчив текст нико-
новский. Уже совершенно неопределим и положительно бестолков текст
новейший» (Сенатов 1915 II, с. 659).
Неадекватность подхода В. Сенатова к правленному тексту Триоди
очевидна. Тем не менее такой подход во многом определял отношение к
исправлению богослужебных книг. Даже такой знаток и любитель цер-
ковной книжности, как Б. И. Сове, не разделяя оценок старообрядческо-
го полемиста, не замечает принципиально нового характера этой справы.
В том же ключе написана диссертация иеромонаха Стефана (Корзуна)
(Стефан 1980). Задача автора
— опровержение цитированной выше уни-
чижительной оценки новоисправленной Триоди. Добросовестно анали-
зируя большой материал, иером. Стефан приходит к вполне очевидному
выводу, что сергиевский текст не хуже иосифовского. В то же время во-
прос о принципиальном отличии нового текста от предыдущих даже не
ставится.
Исправленная Триодь не получила распространения, и справа не бы-
ла осмыслена как очередной шаг в истории развития языка и текста бого-
служебных книг. В 60­е годы сергиевскую редакцию Триоди активно
пропагандировал еп. Афанасий (Сахаров)
179. Однако при возобновлении
издательской деятельности Московской патриархии была переиздана
прежняя, неисправленная редакция Триоди
180.
Еп. Николай (Муравьев-Уральский) в письме, адресованном еп. Афанасию
(Сахарову), сообщает, что работа Сергиевской комиссии вызвала определен-
ное сопротивление в церковных кругах и следующее, осуществленное еще до
179 См. разделы 8.7—8.8.1, а также Приложение 14.
180 См. раздел 8.9, а также Приложение 17.

124Глава 3
революции, издание Постной и Цветной Триоди вышло в прежней, неис-
правленной, редакции. (Николай 1999, с. 262; Приложение 14). Как было ука-
зано выше (разд. 3.4, 3.5), Постная и Цветная Триоди в исправленном вари-
анте печатались дважды, поэтому сообщение еп. Николая кажется малодосто-
верным.
В начавшейся в 90­е годы XX в. полемике о языке богослужения не-
редко встречаются ссылки на опыт Комиссии. При этом критически на-
строенные авторы делают вывод о том, что исправленные богослужебные
книги «не были приняты церковным народом» (Асмус 1999, с. 248; ср. Бу-
феев 1999, с. 157). Поскольку такие работы преследуют чисто полемиче-
ские цели, тексты этих статей интересны не для характеристики работ
Комиссии, а для анализа церковной дискуссии конца XX века.
* * *
Работавшая с 1907 по 1917 год Комиссия по исправлению славянского тек-
ста богослужебных книг стремилась создать единый русский вариант церковно-
славянского языка для всего корпуса богослужебных книг. Эта работа предпола-
гала, с одной стороны, упрощение грецизированного синтаксиса, а с другой, была
направлена на объединение словарного состава церковнославянского и русского
языков. В результате исправленный текст оказывался намного более понят-
ным, чем стандартный никоновский текст. Созданная Сергиевской комиссией
редакция была утверждена Синодом, который принимал меры для того, чтобы
богослужебные книги новой редакции постепенно вытесняли прежнюю версию.
Однако из-за начавшейся революции и последовавшего за ней прекращения изда-
тельской деятельности Церкви, работы Комиссии были забыты.

Глава 4
ОСМЫСЛЕНИЕ ПЕРЕВОДЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ.
ПОЛЕМИКА П. П. МИРОНОСИЦКОГО И Н. Ч. ЗАИОНЧКОВСКОГО
С одной стороны, из страха нам было бы
довольно легко переносить молчание, так
как оно не грозит бедою; с другой же, о
Дева, вследствие влечения сочинять вдох-
новенно сложенные гимны, это слишком
трудно. Но ты, о Матерь Божия, и даруй
мне крепость, уравновешивающую мое
природное призвание.
Перевод Н. Ч. Заиончковского из канона Ио-
анна Дамаскина на Рождество Христово
Во имя страха хранить молчание,
Как безопасное, нам было б легче.
Любви же ради ткать гимны стройные
И изощренные нам трудно, Дева!
Но Ты и силу, о Матерь Божия,
Дай таковую нам, каков наш выбор.
Перевод П. П. Мироносицкого из канона Ио-
анна Дамаскина на Рождество Христово
4.1. История Молитвослова,
подготовленного Н. Ч. Заиончковским
Во второй половине XIX века в печати появляется ряд переводов бо-
гослужебных текстов на русский язык. Эти переводы не предназначались
для богослужебного употребления, а выполняли функцию толкования,
помогая понять церковнославянский текст. В ряде случаев славянский и
русский текст печатались в две колонки, то есть переводу отводилась
роль подстрочника. Наиболее известным из опытов такого рода является
осуществленный Е. А. Ловягиным перевод богослужебных канонов. Крат-
кий библиографический обзор появившихся в конце XIX
— начале XX ве-
ка переводов был составлен Б. И. Сове (Сове 1970, с. 35—40, 54—57).
Для того, чтобы представить себе объем осуществляемой в те годы пе-
реводческой деятельности, укажем, что между 1875 и 1915 годами вы-

126Глава 4
шло по крайней мере четыре полных русских перевода Литургии Иоан-
на Златоуста (Петровский 1907, Поляков 1915, Иоанн Златоуст XII. 1,
с. 394—429, СДЛ II, с. 109—132). Кроме того, отдельные тексты, входя-
щие в этот чин, издавались в составе различных сборников и молитво-
словов.
Среди славяно-русских изданий особое место занимает подготовлен-
ный Н. Ч. Заиончковским и выпущенный в 1912 г. славянский молитво-
слов с параллельным русским переводом
181. Особое положение этого изда-
ние объясняется как личностью автора, так и теми переводческими прин-
ципами, которых он придерживался. Н. Ч. Заиончковский (1839—1918
или 1920 г.)
182 был крупным государственным чиновником. В октябре
1915 г. он стал товарищем (то есть заместителем) обер-прокурора Св. Си-
нода
183. Кроме государственной службы, Н. Ч. Заиончковский принимал
активное участие в деятельности Комиссии по исправлению богослужеб-
ных книг, возглавляемой архиеп. Сергием.
В феврале 1911 г. Н. Ч. Заиончковский направляет в Синод бумаги,
где просит разрешить издать подготовленный им большой толковый мо-
литвослов. Аргументируя необходимость такого издания, Н. Ч. Заионч-
ковский говорит о непонятности церковнославянского текста не только
для мирян, но и для священников. Имеющиеся переводы, по его мне-
нию, являются неудовлетворительными, поскольку сами переводчики не
всегда правильно понимали греческий текст. «И вот, протекло со дня
крещения Руси 923 года, а русский православный народ вместе со своим
духовенством до сих пор не понимают, что собственно они произносят в
молитвах и поют в храме Божием. А между тем в этом понимании насто-
ит великая и все возрастающая потребность 〈…〉. Теперь народ, прошед-
ши школу, хотя бы начальную, привыкает относиться ко всему сознатель-
но, желает и молиться, по наставлению Апостола, не только сердцем, но и
умом. Это его законное право, и, не имея возможности реализовать его в
Церкви Православной, он уходит к еретикам, которые научают его петь
181 Причины составления этой книги и обстоятельства ее утверждения к печати
изложены в составленном им Прошении от 21 сентября 1912 года (см. Приложение 1).
182 В ПЦР VII, с. 341 в качестве года смерти указан 1918 год, однако в постановле-
нии Синода от 6/19 марта 1920 об ассигновании прот. А. М. Станиславскому средств
на похороны Н. Ч. Заиончковского сказано, что он скончался 22 февраля в Брест-
ском центральном госпитале. Очевидно, что речь идет о 1920, а не о 1918 годе

РГИА, ф. 831, оп. 1, №
24, л. 47. 183 Об обстоятельствах его назначения см. ПЦР IV, с. 222—226, Жевахов I, с. 108-
111.

Осмысление переводческой практики 127
гимны, ему понятные, и таким образом сознательно вступать в общение с
Господом Богом. Пора положить этому конец» 184. Синод передал состав-
ленный Н. Ч. Заиончковским Молитвослов на рассмотрение архиеп. Ан-
тонию (Храповицкому) и проф. А. А. Дмитриевскому. Архиеп. Антоний
отозвался об этой работе положительно, полагая, что эта книга будет
очень полезна образованным мирянам. А. А. Дмитриевский, поддержав
саму идею такого издания, отнесся к переводам Н. Ч. Заиончковского
прохладно. По его мнению, этот труд «в своем настоящем виде далек от
желательного совершенства и не чужд таких промахов, авторизовать ко-
торые именем Св. Синода я полагал бы едва ли удобно»
185.
Долгое время обсуждается название подготовленной Н. Ч. Заиончков-
ским книги. Сам автор хотел назвать ее Толковым молитвословом, одна-
ко определение Синода от 31 мая
— 11 июня 1912 г. (№ 4914) в качестве
условия публикации требует дать книге «более соответствующее назва-
ние»
— «Собрание домашних и церковных молитв и песнопений, с пере-
водом на русский язык и примечаниями» 186. Предложенный Синодом ва-
риант заглавия категорически не устраивает Н. Ч. Заиончковского. По-
сле долгих споров книга выходит под заголовком: «Молитвы и песнопе-
ния православного молитвослова (для мирян), с переводом, пояснениями
и примечаниями Николая Нахимова» (Нахимов 1912).
Молитвослов, подготовленный Н. Ч. Заиончковским, включает утрен-
ние и вечерние молитвы, молитвы на разные случаи, избранные тексты,
входящие в состав общественного богослужения, ряд тропарей, конда-
ков, ирмосов и стихир, Акафисты Пресвятой Богородице и Иисусу Слад-
чайшему, Каноны Пресвятой Богородице и Ангелу Хранителю, Последо-
вание к причащению, Благодарственные молитвы, а также фрагменты
панихиды и чина погребения. Особенностью организации материала яв-
ляется то, что в одних случаях славянский и русский тексты приводятся
параллельно, а в других, когда, по мнению составителя, церковнославян-
ский вариант понятен без перевода, русский текст отсутствует, а перево-
ды отдельных слов даются в скобках. Важным переводческим принци-
пом Н. Ч. Заиончковского было дистанцирование церковнославянского
и русского языков. Русский текст как бы специально удалялся в языковом
отношении от церковнославянского. При этом, по мнению переводчика,
привычные, но неверно (или неточно) понимаемые церковнославянские
184 РГИА, ф. 796, оп. 193, д. 1203, л. 3.185 РГИА, ф. 796, оп. 193, д. 1203, л. 20.186 РГИА, ф. 796, оп. 193, д. 1203, л. 28.

128Глава 4
слова должны были наполниться новым содержанием. В качестве приме-
ра приведем текст тропаря, читающегося на утрени в понедельник, втор-
ник и среду Страстной недели (Нахимов 1912, с. 37).
Ñ( æeí.õú ãðšä'òúâú ïîë:íîsè, 0
áë^æ'íú ð!áú, cã4æe oáðRseòúáäRsà:
íeäîñò4èíú æe ï!êè, cãîæeoáðRseòú
î
wíûâ!þsà. Áëþä/ î yáî, äuø( ìîS, íe
ñí4ìú oòšãîò.ñš, äà íe ñì'ðòèïðeäàí"
á:
äeøè 0 öðòñ

â¿š âíYçàòâîð.øèñš: íî
âîñïðší/ çîâ:sè: ñò^ú, ñò^ú, ñò^ú cñ/,
á^æe, áöeþ ïîì.ëué í!ñú.Вот Жених п
риходит в полночь, и
счастлив
раб, кото рого Он найдет не-
усыпно заботливым; нап ротив, жалок
тот, кото
рого застанет беспечным.
Смот
ри же, д уша моя, не б удь побеж-
дена сном, чтобы не быть п
реданной
сме
рти и не оставаться за запе ртыми
две
рями Ца рствия Божия;но встань и
восклицай: свят, свят, свят Ты, Боже;
по молитвам Бого
родицы помил уй
нас!
В целом составленная Н. Ч. Заиончковским книга выдержана в жанре
Толкового молитвослова. Русские переводы, входящие в ее состав, были
предназначены для самостоятельного изучения богослужебных текстов.
В конце Молитвослова помещены достаточно подробные примечания к
русскому тексту, в которых переводчик защищает предложенный им ва-
риант перевода. В приложениях даны справки об основных жанрах цер-
ковных песнопений, краткая история богослужебного чина и другие
справочные материалы, в том числе и алфавитный указатель. Книга была
предназначена для самостоятельного вдумчивого чтения. Использовать
книгу в храме во время богослужения неудобно, и она для этого не пред-
назначена.
Этим пособие Н. Ч. Заиончковского отличается от близкой по жанру кни-
ги прот. В. Успенского, который выпускал свой вариант молитвослова с па-
раллельным русским переводом в качестве пособия для введения общенарод-
ного пения: «Ввиду в высшей степени благотворного влияния общего цер-
ковного пения на умы и сердца молящихся, весьма желательно было бы, что-
бы в пении церковных песнопений во время богослужения участвовал, по
возможности, весь народ,—
равно, чтобы церковные песнопения пелись не
только в храмах за богослужением, но в самих домах и вне их
— на полях, лу-
гах, в мастерских и вообще за работой. В этих целях составлен настоящий
сборник церковных песнопений, с разделением их на музыкальные строки, а
для сознательного отношения к исполнению церковного пения
— представ-
лен параллельно перевод священных песнопений на русский язык» (Успен-
ский 1911).

Осмысление переводческой практики 129
4.2. Полемика Н. Ч. Заиончковского и П. П. Мироносицкого
о принципах перевода богослужебных текстов
на русский язык
В связи с переводами Н. Ч. Заиончковского, которые начали появ-
ляться в печати за несколько лет до выхода подготовленного им молит-
вослова, на страницах «Церковных ведомостей» развернулась полеми-
ка
187 между ним и П. П. Мироносицким 188. Так же как и Н. Ч. Заиончков-
ский, П. П. Мироносицкий являлся деятельным членом Комиссии по ис-
правлению богослужебных книг. Однако работая над одним проектом,
они придерживались противоположных взглядов на специфику богослу-
жебного языка. Дискуссия в «Церковных ведомостях» демонстрирует
принципиально разный подход Н. Ч. Заиончковского и П. П. Мироно-
сицкого к проблеме перевода церковнославянского текста на русский
язык.
Н. Ч. Заиончковский переводит с греческого как филолог. Для него
актуальным является история греческого слова, точность выбора лекси-
ческого значения и т. п. Он пытается максимально точно перевести тек-
сты молитв с греческого на русский литературный язык и при этом соз-
нательно уходит от привычного славянского текста. Такой отход должен
был освежить и обновить восприятие читателя. Для Заиончковского ха-
рактерно представление о том, что русский и церковнославянский
— раз-
ные языковые системы. Его перевод с греческого на русский подчиняет-
ся прежде всего законам русского литературного языка без оглядки на
традиционную и устойчивую славянскую форму. Уход от традиционной
словесной оболочки иногда приводит к эффекту снижения стиля.
187 См. Нахимов 1911, Нахимов 1913а, Нахимов 1913б, Мироносицкий 1912а, Ми-
роносицкий 1913а, Мироносицкий 1913в, а также Приложение 2.
188 Порфирий Петрович Мироносицкий (10.01.1867—1.03.1933) закончил Казан-
скую духовную академию. С 1891 по 1913 г. занимался преподавательской деятельно-
стью. С 1913 г. являлся постоянным членом Училищного совета при Синоде, работал
редактором газеты «Приходской листок» (1914—1915 гг.) и других изданий, адресо-
ванных учителям. После революции работал в театральном отделе Наркомпроса.
Вместе с ним здесь работали А. Ремизов и Вс. Мейерхольд. В 1920 г. П. П. Мироно-
сицкий был избран профессором Богословского института. В 1925 г. он преподавал
греческий и церковнославянский язык, а также церковное пение на Высших бого-
словских курсах, а в 30-е годы
— русский язык в Ленинградском политехникуме пу-
тей сообщения. П. П. Мироносицкий
— автор значительного числа учебных пособий
по русскому языку, церковному пению и церковнославянскому языку (Сорокин, Бов-
кало и Галкин 1997, с. 133—134).

130Глава 4
Для П. П. Мироносицкого неприемлем такой подход. Для него цер-
ковнославянское слово является культурным достоянием, и, если его воз-
можно сохранить в переводе, это обязательно надо сделать. Замена рус-
ским синонимом понятного церковнославянского слова
— разрушитель-
ный и неплодотворный процесс. Мироносицкий считает, что при перево-
де принципиально важным является не филологическое, а богословское
осмысление переводимого фрагмента. Поэтому для него актуальны свя-
тоотеческие толкования и комментарии, библейские параллели, тради-
ционное восприятие текста.
Остановимся на основных положениях полемики.
Для Мироносицкого невозможным является такой перевод, при кото-
ром одному греческому слову соответствует несколько русских. По его
мнению, такой перевод связан со стремлением переводчика «непременно
заменять церковнославянские слова … русскими, хотя бы для этого при-
ходилось вместо слов употреблять целые описательные выражения» (Ми-
роносицкий 1912а, с. 114). Как отрицательное качество перевода П. П. Ми-
роносицкий рассматривает его прозаизм, который объясняется тем, «что
переводчики задаются не литературно-художественными целями и побу-
ждениями, а лишь истолковательными» (Мироносицкий 1912а, с. 114).
Он считает, что оба эти качества: удаленность от греческого оригинала и
прозаичность
— присущи переводам Н. Ч. Заиончковского (Нахимова).
Н. Ч. Заиончковский те стороны своего перевода, которые Мироно-
сицкий рассматривает как отрицательные, считает положительными и
отвечающими основной переводческой задаче. «Наш перевод преследует
цели изъяснительные, толковательные, он
— перевод толковый» (Нахи-
мов 1913а, с. 574). Именно этим объясняется прозаичность текста. «Наш
перевод (толковый) на самостоятельное значение претензии не имел; мы
не только не стремились заменить им подлинник, если бы даже у нас хва-
тило сил на такую замену, но считали бы даже самую мысль об этом с
практической стороны вредною: подлинник наших молитв и песнопений
должен оставаться неприкосновенным и незаменимым. Переводы стихо-
творные, даже наихудожественные, могут иметь место, они даже весьма
желательны, но общего с Молитвословом они могут иметь весьма мало, и
во всяком случае рядом с текстом церковнославянским помещать их нель-
зя…» (Нахимов 1913а, с. 574). В толковом переводе, по мнению Н. Ч. Заи-
ончковского, возможна и даже желательна при необходимости замена од-
ного слова двумя и более, если при этом точно передается значение гре-
ческого оригинала.

Осмысление переводческой практики 131
Мироносицкий считает, что во многих случаях переводы совсем не
нужны. Пересказ русскими словами понятного церковнославянского тек-
ста приводит к тому, что «получается только подстрочник, который тем
более бледнеет перед оригиналом, что напечатан с ним рядом» (Мироно-
сицкий 1913а, с. 91). Трудные и неочевидные места при переводе стано-
вятся установлением нового, альтернативного текста, «который будет по-
нятен читателю лишь после пространных, большею частью филологиче-
ских объяснений» (Мироносицкий 1913а, с. 91). По мнению Мироносиц-
кого, для которого русский и церковнославянский не являются самостоя-
тельными языками, а существуют лишь во взаимосвязи, неприемлема са-
ма идея существования параллельных текстов. («Зачем эта мена русских
слов на русские же?»
— Мироносицкий 1913а, с. 91). Русский подстрочник
не нужен и неприятен как разрушающий языковое единство.
Критика П. П. Мироносицкого вызывает недоумение у его оппонента.
В восприятии Н. Ч. Заиончковского русский и церковнославянский язы-
ки существуют как самостоятельные системы. Та непоследовательность
в выборе русских слов, в которой упрекает его Мироносицкий, объясня-
ется нормативным русским словоупотреблением. Узус диктует выбор
лексики.
Вот примеры критики Мироносицкого отдельных фрагментов перевода и
ответы Заиончковского на эту критику. «Выражение покрывает (kalÐptei) ка-
мень покрывшаго добродетелию небеса … г. Нахимов считает долгом перевес-
ти так: камень заслоняет Того, Кто своим совершенством заслонил небеса. Мы ни-
как не можем объяснить этой неуклонности: переводить все и во что бы то
ни стало. 〈…〉 Выражения: жалостливый (вм. щедрый), по изобилию жалости
(по множеству щедрот) тоже слишком легки и будничны для стиля молитвы.
〈…〉 Радуйся, Невеста, в брак не вступившая!
— разве это не страшная, прото-
кольная проза в сравнении с Невестой неневестною» (Мироносицкий 1913а,
с. 91-92).
«Выражение покрывает (kalÐptei) камень покрывшаго добродетелию небеса на-
до перевести заслоняет и т. д., потому что камень не покрывал гроба Спасите-
ля, как он покрывает наши грешные могилы, и его нужно было отвалить, а
не поднять. Щедрый я перевожу милосердый, милостивый, иногда сострадатель-
ный, реже жалостливый (сострадательный я нахожу возможным относить толь-
ко к страдавшему Сыну Божию), ибо щедрый в русском и церковнославянском
языках
— понятия совершенно различные: по-русски оно противопоставляет-
ся скупому, а по-гречески oÃktÀrmwn именно и значит сострадательный, милосер-
дый, жалостливый. Ущедрить (oÃkteÀrein) значит пожалеть (см. Библию в рус-
ском переводе Исх. 33, 19, Римл. 9, 15). Может быть, эти слова действительно

132Глава 4
„легки и будничны“, зато понятны, то есть соответствуют нашей задаче, и
точны. „Радуйся, Невеста, в брак не вступившая
— разве это не страшная, прото-
кольная проза в сравнении с Невестой неневестною?“
— негодует г. Мироно-
сицкий. Вряд ли „страшная“, конечно, не „протокольная“, однако, необходи-
мая. Пусть г. критик закроет глаз, направленный на греческое NÐmfh ƒnÐm-
feutoj, и скажет по совести, неужели он все-таки будет понимать хоть что-ни-
будь в прекрасном и дорогом для нас по звукам, но совершенно чуждом …
уму Невесто неневестная. Мы идем далее, и полагали бы, что в нынешнее
именно время было бы небесполезно пояснить …, что самое слово NÐmfh в
данном случае значит не Невеста (чья?), а Дева младая. 〈…〉 Следовало бы рас-
крыть, что и Богоневеста
— Святая Дева, чего мы не сделали» (Нахимов 1913а,
с. 574—575).
Аргументы, при помощи которых Н. Ч. Заиончковский и П. П. Миро-
носицкий обосновывают выбор того или иного слова, основаны на раз-
ных принципах. Для Н. Ч. Заиончковского важно понять, в каком значе-
нии употребляется греческое слово: в своей работе он обращается к спе-
циальным исследованиям и словарям по языку Нового Завета и право-
славного богослужения. При переводе он избирает адекватный способ
передачи установленного значения независимо от количества необходи-
мых слов, синтаксической структуры фразы и т. д. и при этом сознатель-
но и декларативно уходит от посредничества церковнославянского язы-
ка. «В общем мы стремились дать в нашем переводе именно то, что име-
ется в греческом подлиннике, сохраняя оттенки мыслей последнего. При
этом мы, конечно, не стеснялись одно греческое слово передавать не-
сколькими русскими и, наоборот, несколько греческих
— одним русским»
(Нахимов 1994, с. 342).
Мы видим, что Н. Ч. Заиончковский дает филологический перевод и
этот подход не находит поддержки у его критика. П. П. Мироносицкий
утверждает, что к текстам православного богослужения необходим осо-
бый богословский подход. «Надеемся, что автор, как бы он ни относился
к богословию, и без критики в состоянии понять, что в занимающем нас
деле богословие подчас надежнее выручит переводчика из затруднения,
чем классический словарь греческого языка» (Мироносицкий 1913а, с. 94).
Предлагая собственные интерпретации сложных мест греческого текста,
П. П. Мироносицкий обращается к библейским параллелям и святооте-
ческим текстам. Так, например, разбирая тропарь 4­й песни пасхального
канона (мужеский убо пол яко разверзый девственную утробу, явися Христос:
яко человек же агнец наречеся: непорочен же, яко невкусен скверны, наша Пас-
ха: и яко Бог истинен, совершен речеся), в качестве параллели он рассматри-

Осмысление переводческой практики 133
вает предписания закона Моисея о выборе жертвенного агнца для Пасхи
(Овча совершенно (t‹leion), мужеск пол („rsen), непорочно („mwmon) и едино-
летно (niaÐsion) будет вам
— Исх. 12, 5). Мироносицкий приходит к вы-
воду, что в вышеприведенном песнопении указывается на связь ветхоза-
ветной пасхальной жертвы и Новой Пасхи
— Христа и что переводить
этот богослужебный текст необходимо с опорой на Библию: «Христос
явился (во плоти) как мужеск пол („rsen), разверзший девственную утробу; как
ядомый Он наименован Агнцем; Он, наша Пасха, наречен непорочным
(„mwmoj), ибо чужд скверны, и совершенным (t‹leioj), ибо Он
— Бог истин-
ный». П. П. Мироносицкий отмечает, что в этом тропаре из четырех на-
именований пасхального Агнца по отношению к Христу употребляются
три. Четвертое наименование единолетен появляется в следующем тропа-
ре (Яко единолетный агнец, благословенный нам венец Христос волею за всех за-
клан бысть) (Мироносицкий 1912а, с. 114—116). В другой статье Мироно-
сицкий разбирает выражение пригвозди страху Твоему плоти наша из мо-
литвы 6­го часа, написанной Василием Великим
189. Он критикует перевод
Заиончковского «Пригвозди плоть нашу к страху Твоему пред Тобою» как не
проясняющий смысл. В качестве собственного варианта он предлагает
греческое k toÒ fËbou sou переводить не дательным, а творительным
падежом, то есть не страху, а страхом. В качестве аргумента приводится
цитата из сочинения Василия Великого, в которой встречается выраже-
ние «пригвожденный страхом Божиим» (Мироносицкий 1913а, с. 95). Мож-
но сказать, что Мироносицкий в своей интерпретации выходит за рамки
переводимого текста и рассматривает всю совокупность библейских, бо-
гослужебных и святоотеческих текстов как гипертекст. При таком синте-
зирующем сознании естественно, что осознается единство не только куль-
турного, но и языкового пространства.
4.3. Лингвистическая программа П. П. Мироносицкого
В статьях, опубликованных в «Прибавлениях к церковным ведомо-
стям», хорошо видно, что русский и церковнославянский язык рассмат-
риваются П. П. Мироносицким как единое целое. Но еще более отчетли-
во этот взгляд прослеживается в его докладе «О языке богослужения»,
прочитанном на акте Богословского института 11/24 мая 1921 г. (Миро-
носицкий 2000). Этот доклад является репликой в споре о богослужеб-
189 Это выражение восходит к Пс. 118, 120.

134Глава 4
ном языке. П. П. Мироносицкий полемизирует со сторонниками русско-
го богослужения и прежде всего с тем тезисом, что «церковнославянский
язык для народа
— чужой язык, нуждающийся в переводе и постоянном
толковании» (Мироносицкий 2000, с. 301). По его мнению, церковносла-
вянский никак не может быть признан чужим языком, потому что вся его
история есть ассимиляция, сближение с живым русским языком. Совре-
менный богослужебный язык уже совсем не тот, который был создан Ки-
риллом и Мефодием: в нем содержится значительное количество русских
(а не южнославянских по происхождению) элементов. Этот русифициро-
ванный язык не может быть чужим для русского человека. «…Болгары
выработали в процессе своего культурного развития язык для выраже-
ния религиозных представлений и идей. Но русский народ не рабски
принял этот братский дар
— он переработал его в горниле своего духа и,
сделав его языком своей новорожденной литературы, привил к нему жи-
вую ветвь своего природного наречия, и выросло то чудное древо, кото-
рое мы называем русским языком» (Мироносицкий 2000, с. 304).
Церковнославянский и русский для П. П. Мироносицкого являются
единым языком, что обусловлено, в первую очередь, историческими при-
чинами. «Славянское слово в русском и русское вкупе со славянским

это единое словесное млеко, изготованное нам в пищу. Быть может, и су-
мел бы кто извлечь из него сливки старины, но тогда вместо тучного рус-
ского языка осталось бы нам на долю какое-то снятое молоко делового
жаргона» (Мироносицкий 2000, с. 305). Мироносицкий пишет, что не
только церковнославянский вобрал в себя элементы живого языка, но и
живой язык впитал значительное количество славянизмов. Примером то-
му служит обилие славянских элементов в фольклорных текстах. Общая
история определяет взаимопритяжение и взаимозависимость двух язы-
ковых систем. «Нам не следует охранять мертвость церковнославянского
языка, как что-то ценное, и его отграниченность от русского языка, как
от иного
— они едино. Нам надо считать недоразумением или нелепо-
стью мысль о переводе с церковного языка на русский. Это единый язык,
богатый и гибкий и разнообразный, как сама мысль» (Мироносицкий
2000, с. 317). По представлению Мироносицкого, церковнославянский
является функциональным стилем русского литературного языка. Рус-
ские поэты использовали славянизмы как атрибуты высокого стиля. «Не
риторическая теория, а чувство, чутье языка заставляет нас выражать
идеи горнего порядка и языком горним или возвышенным, а о вещах и
предметах житейской, базарной суеты
— говорить и языком дольним или

Осмысление переводческой практики 135
подлым, как выражались во времена Ломоносова» (Мироносицкий 2000,
с. 312).
Единый богослужебный (и литературный) язык предотвращал диа-
лектное обособление отдельных регионов, обеспечивая этническое и
культурное единство со славянскими православными народами. Церков-
нославянский язык не только обеспечивал связь православного славянст-
ва, но и связь современности с историей. «Святые угодники земли рус-
ской оттого и близки нам несказанно, что высота их духовных подвигов
сопряжена была с тем же церковным словом, которое и нас возвышает
над земною перстию» (Мироносицкий 2000, с. 307).
Показав единство русского и церковнославянского и опровергнув тем
самым тезис о чуждости последнего, Мироносицкий приступает к разбо-
ру другой, неправильной, с его точки зрения, идеи о непонятности цер-
ковнославянского языка. «И чужую книгу, и чужую речь мы читаем и по-
стигаем со свечою своего сознания, в меру своего развития или образова-
ния. Слова сами по себе все и немы, и мертвы, пока мы не озарим и не
оживим их своею мыслью или чувством. 〈…〉 Вообще следует усвоить, что
голые слова, как бы они ни звучали, ничего не приносят в храмину чело-
веческого духа, если навстречу им не выходит гостеприимное сознание»
(Мироносицкий 2000, с. 307—308). Для того, чтобы церковнославянское
богослужение было понятным, необходимо просвещать сознание верую-
щих. Одним из способов прояснения смысла богослужения, по мнению
П. П. Мироносицкого, является введение народного пения: произноси-
мое слово осознается лучше, чем то, которое только слушается.
П. П. Мироносицкий считает, что отказаться от церковнославянского
языка в богослужении нельзя. Это разрушит гармонию церковной служ-
бы, которая является синтетическим целым, где язык лишь один из эле-
ментов этого целого. Все внешние формы богослужения имеют некий об-
щий стиль, в котором отражается подчинение внешнего содержания
внутренней идее. Поэтому, с точки зрения Мироносицкого, проблема об-
новления богослужебного языка должна быть решена таким образом,
«чтобы дать волю давно начавшемуся историческому процессу, который
сочетал славянский язык с русским в одно органическое и живое целое»
(Мироносицкий 2000, с. 311).
В докладе рассматриваются те направления, на которых может осуще-
ствляться влияние русского языка на церковнославянский. Эти направ-
ления соответствуют принципам, выработанным Комиссией по исправле-
нию богослужебных книг 1907—1917 гг. Существенной причиной непо-

136Глава 4
нятности церковнославянских текстов, по мнению П. П. Мироносицкого,
являются «устарелые» слова, такие как абие, вресноту, гобзование и т. п. С
этими словами нужно бороться точно так же, как с необоснованными за-
имствованиями в литературном языке, то есть заменять их на более по-
нятные и очевидные для русского человека. Мироносицкий указывает,
что заменять нужно и те слова, которые в русском и церковнославянском
звучат одинаково, но имеют разные значения. «Как на типичный пример
путаницы понятий, происходящей от подобных обманчивых слов, укажу
на употребление слова окормляти. В церковном языке (и в древнерус-
ском) оно одного корня со словом корма и обозначает „управлять“, рус-
ское же ухо сопоставляет его с корнем корм и связывает с идеей питания.
〈…〉 Здесь обновители церковного языка должны вступить на путь рас-
ширения лексикона введением в него слов, которые имеют на то все пра-
ва, но не вошли в него или вследствие непонятного консерватизма справ-
щиков и переводчиков, или вследствие скудного знакомства с лексиколо-
гией русского языка и отсутствия вкуса в выборе слов. Так, например, не-
обходимо ввести в церковнославянский язык вполне уместное в нем сло-
во опасность, вместо которого всюду употребляется слово беда, имеющее
широкое применение в русском языке в другом значении» (Мироносиц-
кий 2000, с. 313—314).
Непонятность славянского текста, по мнению Мироносицкого, может
быть также обусловлена излишней буквальностью перевода с греческого.
Так, например, в некоторых случаях славянские переводчики не учиты-
вали оттенков значений греческого слова и возможности несовпадения
семантического поля слов в оригинале и в переводе. Лексические, слово-
образовательные и синтаксические кальки часто затемняли прозрачность
исходного текста. И наконец, указываются случаи прямых переводческих
ошибок. «Слово Îmbroj почти всегда переводится словом туча, тогда как
оно значит дождь… Греческое nom3 всюду переводится словом пажить, то
есть пастбище (например пажить греха), тогда как оно значит и самый акт
потравы, пожирания; распространение, засилье, зараза» (Мироносицкий
2000, с. 316).
Если церковнославянские тексты будут исправлены в указанном на-
правлении, то, с точки зрения П. П. Мироносицкого, это снимет всякую
необходимость в переводе с церковнославянского на русский и укрепит
неразрывную связь этих двух языковых систем. «Пусть славянский язык
становится все живее, благодаря русскому, а русский все богаче, благода-
ря славянскому
— и да будут они едино» (Мироносицкий 2000, с. 317).

Осмысление переводческой практики 137
4.4. Переводческая техника П. П. Мироносицкого
Взгляд П. П. Мироносицкого на церковнославянский язык определя-
ет его собственную технику переводов с греческого. Нам известны осуще-
ствленные им переводы кондаков Романа Сладкопевца, опубликованные
в «Приходском чтении» (Мироносицкий 1912б, Мироносицкий 1914).
Кондак на Рождество Христово (Мироносицкий 1912б) переведен с гре-
ческого на русский язык четырехстопным нерифмованным ямбом. Уже
сама ритмическая организация текста предполагает, что перед нами не
подстрочник, а художественный перевод. Русский язык Мироносицкого,
согласно его представлению о единстве русского и церковнославянского,
содержит значительное число славянизмов
190 (в первую очередь лексиче-
ских). В качестве примера приведем текст второй песни кондака:
Эдемом ныне Вифлеем
Соделался: пойдем и узрим!
Войдем в вертеп, и в тайне там
Мы сладость райскую обрящем.
Ненапоенный Корень там:
На нем растет для нас прощенье
Там неископанный Родник,
Откуда пить Давид преджаждал…
Там Дева, рождшая Дитя,
Адама жажду утоляет…
О, поспешим же мы туда!
Пойдем на место, где родился
Младенец малый
Предвечный Бог.
Кондак в неделю Ваий был переведен Мироносицким с греческого на
церковнославянский язык с разбивкой на стихотворные строки (Мироно-
сицкий 1914). Первые три песни этого кондака входят в чинопоследова-
ние утрени в неделю Ваий. Для того чтобы выявить особенности перево-
да Мироносицкого, рассмотрим первую и третью песнь кондака в сравне-
нии со стандартным триодным текстом. Такое сравнение вполне право-
мерно, потому что П. П. Мироносицкому, безусловно, были известны эти
тексты.
190 В качестве таковых в приведенном ниже тексте можно рассматривать слова со-
делался, обрящем, преджаждал, рождшая. Славянское влияние прослеживается и в сло-
вах узрим, ненапоенный, неископанный.

138Глава 4
Песнь 1 в переводе Мироносицкого
Ñú âXòâüìè âîñïXâø¿èï'ðâ˜e,
ï4ñë˜æ
äe Oøà ñú äðeê4ëüìè
íeáëàãîä!ðí¿è æ.äîâe á^ãàõðòñ

".
Ì@ æe òîã5íeïðeëîæíîþ âXðîþ
÷ò:se âñeãä", Oêw áë^ãîïîä!òeëš,
âîçîï¿.ìú cì;:
áë^ãîñëîâ'íú cñ/
ãðšä@é #ä!ìà âîççâ!òè!Ипакои
Ñú âXòâüìè âîñïXâøe ïð'æ
äe, ñú
äðeâeñA ïîñë˜ä/Oøàõðòñ


^ãà, íeáë^ãî-
äàðí¿è tuä'å. ìûæe âXðîþíeïðeë4æíîþ
ïð.ñíwïî÷èò!þse Oêw áë^ãîäXòeëš,
â@íu âîï¿'ìú cì;: áë^ãîñëîâ'íú cñ/ ãðš-
ä@é #ä!ìà âîççâ!òè.
Песнь 3 в переводе Мироносицкого
Ïîí'æe $äà ñâšç!ëú cñ/
0 ñì'ðòü î
wìeðòâ.ëúcñ/
0 ìsðú âîçñò!âèëú cñ/,
ñú â!¿àìè òS, õðòñ

(, âîñï˜â!õu
ìëàä'íöû, Oêw ïîá˜ä.òeëš,
äí'ñü âîï¿Fse òeáY:
pñàííà ñ
^íu ä^âäîâu!
Î
wæ' áî (ðeê:òú) çàêàë!eìè
íe á:
äuòú ìëàä'íöû
ìëíöà ð!äè ì^ðsèíà:
íî çà âñW, çà ìëàä'íöû0ñò!ðöû,
cä.íú ðàñïèí!eøèñš.
Î
wæ( íe ïðîñòð'ñšíàí!ñú ì'÷ü,
0áî òâîW ð'áðà êîï¿'ìúïðîáîä:òñš
ÒXìæe âeñeëRseñšãëàã4ëeìú:
áë^ãîñëîâ'íú cñ/
ãðšä@é #ä!ìà âîççâ!òè.Икос
Ïîí'æe $äà ñâšç!ëúcñ/áeçñì'ðòíe, 0
ñì'ðòü î
wìeðòâ.ëú cñ/, 0ìsðú âîñ-
êð^ñ.ëú cñ/, ñú â!¿àìè ìëàä'íöûâîñõâà-
ëRõu òSõðòñ

(, Oêwïîá˜ä.òeëš, çîâ:se
ò/äí'ñü: oñ!ííàñ
^íu ä^âäîâu. íeêòîì;
áî, ðe÷(, çàêë!íè á:
äuòúìëàä'íöû, çà
ìëíöà ì^ðsèíà: íî çàâñW ìëàä'íöû 0
ñò!ðöû, cä.íúðàñïèí!eøèñš. íe êòîì;
íà í!ñú âì˜ñò.òñš ì'÷ü: òâîWáîð'áðà
ïðîáîä:òñš êîï¿'ìú. òXìæeð!
äuþseñš
ãëàã4ëeìú: áë^ãîñëîâ'íúãðšä@é #ä!ìà
âîççâ!òè.
Язык перевода — нормированный церковнославянский. Отличия пе-
ревода Мироносицкого от триодного текста связаны с выбором в отдель-
ных случаях иных лексических средств и с незначительным изменением
привычного порядка слов. Из приведенных фрагментов видно, что Ми-
роносицкий отказывается от неизвестных русскому языку наречий выну,
не ктому, заменяя их на всегда, уже не. В ряде случаев выбирается церков-
нославянский синоним, лучше, с точки зрения переводчика, передаю-
щий смысл греческого оригинала: дреколия (вм. древесы), уже не простреся
на нас меч (вм. не ктому на нас вместится мечь).

Осмысление переводческой практики 139
* * *
Н. Ч. Заиончковский и П. П. Мироносицкий оба работали в Комиссии по ис-
правлению богослужебных книг. Проблемы церковнославянской книжности и
языка богослужения занимали важное место в их научной и практической дея-
тельности. Однако отношение к церковнославянскому языку и проблеме перево-
да богослужебных текстов на русский язык у них было совершенно непохожим.
Для Н. Ч. Заиончковского переведенный на русский язык текст максимально
дистанцирован от церковнославянского. Русский и церковнославянский для него
разные языковые системы. П. П. Мироносицкий воспринимает русский и цер-
ковнославянский как функциональные стили одного языка. Его русские переводы
содержат значительное количество церковнославянских элементов и принципи-
ально не противопоставляются стандартному богослужебному тексту. Однако
и Н. Ч. Заиончковский, и П. П. Мироносицкий не допускают мысли о введении
русского языка в богослужение: перевод на русский язык, так же как и исправле-
ние стандартного церковнославянского текста, служит лишь для прояснения
затемненного смысла.

Глава 5
МОЛИТВЫ ПОЧИТАЕМЫХ РУССКИХ ПОДВИЖНИКОВ
Старайся дойти до младенческой про-
стоты в обращении с людьми и в молитве
к Богу. Простота
— величайшее благо и
достоинство человека.
Святой праведный Иоанн Кронштадтский
В предыдущих главах речь шла об исправлениях и переводах текстов,
предназначенных для общественного богослужения. Другим источником
информации о языковой норме эпохи будут вновь составленные богослу-
жебные тексты. Эти тексты, в свою очередь, можно разделить на предна-
значенные для общественного богослужения и для келейного употребле-
ния. Благодаря цензорам и типографским справщикам, тексты, предна-
значенные для общественного богослужения (службы и акафисты), ори-
ентированы на определенную грамматическую норму.
В отличие от новосоставленных служб и акафистов, келейные молитвы
не подлежали духовной цензуре, потому что они создавались не для того,
чтобы быть напечатанными. Келейные молитвы в принципе не должны
были получать широкого распространения. Как правило, они составля-
лись для собственного употребления или для духовных чад. Исключение
составляли молитвы, написанные наиболее почитаемыми старцами и
подвижниками. Эти молитвы нередко попадали в печать и становились
известными широкому кругу лиц. Так, например, Молитва Парфения Ки-
евского или Молитва преподобных отцев и старцев оптинских к концу XX ве-
ка стали общеупотребительными. Общей особенностью подобных тек-
стов является то, что они издавались, как правило, после смерти автора и
входили в состав дневников, частных писем и других подобных сборни-
ков. Характерно, что тексты этих молитв не воспринимаются читателями
как особый тип литургической письменности.
Промежуточное положения занимают молитвы, употребляемые за общест-
венным богослужением в пределах более или менее замкнутых объединений,
братств и т. д. Свящ. Николай Балашов среди авторов подобных молитвосло-
вий называет прот. А. В. Рождественского и членов основанного Н. Н. Не-

Молитвы почитаемых русских подвижников 141
плюевым Крестовоздвиженского братства (Балашов 1997, с. 330—332). Оче-
видно, что были и другие опыты.
5.1. Издания молитв русских подвижников
Как было сказано выше, в нормальной ситуации молитвы подвижни-
ков создавались для более или менее узкого круга лиц и, если публикова-
лись, то лишь после смерти старца. Текстологический уровень таких из-
даний, как правило, невысок.
Активная публикация интересующих нас текстов начинается в 90­е го-
ды XX века. Появляются сборники молитв, извлеченные из изданных до
революции собраний сочинений Иоанна Кронштадтского (Иоанн 1999,
с. 93—109) и Тихона Задонского (Тихон 1997, Тихон 1999), выходит зна-
чительное количество молитвословов, в которые, наряду со стандартным
корпусом текстов, включены и молитвы русских подвижников (Молитво-
слов 1999, с. 308—311, 345—346; Молитвослов опт. 1999, с. 321—325, 346,
354, 356, 367—368 и т. д.). Эти молитвословы выходят с благословения
правящих архиереев и не воспринимаются как нечто противоречащее
традиции. Появляются и сборники молитв русских святых. Выпуском та-
ких сборников занимаются, в частности, рязанское издательство «Благо»
и самарский журнал «Духовный собеседник». Предметом нашего анализа
будут тексты, авторство которых является установленным. На практике
это означает, что авторы молитв
— почитаемые подвижники. В против-
ном случае установить имя составителя и время написания той или иной
молитвы достаточно сложно.
В бытовавших в советское время рукописных молитвословах встречалось
значительное количество молитв, связанных с конкретными житейскими си-
туациями. В последние годы они активно включаются в молитвословы, выхо-
дящие по благословению правящих архиереев или монастырей. Современ-
ное церковное сознание воспринимает как норму сосуществование традици-
онных текстов и таких молитв, как «Об обретении своего жилища», «О всякой
семейной бытовой нужде», «При желании иметь дитя мужеского пола», «При
недостатке материнского молока», «О благосостоянии детей в обществе»,
«При нарушении сна у младенцев», «О целомудрии и благополучном замуже-
стве дочерей», «В случае порчи плодов во время голода», «При нападении
зверей», «От укушения гада» и т. д
191. Эти тексты заслуживают специального
191 Названия молитв приведены по Молитвослов 1999, но такие молитвы можно
найти во многих изданиях конца 90-х годов XX в.

142Глава 5
анализа, предшествовать которому должно отдельное источниковедческое ис-
следование.
5.2. Языковые особенности
молитв русских подвижников
Проанализированные в предыдущих разделах дискуссии о литургиче-
ском языке и лингвистическая практика справщиков предполагали нали-
чие определенной языковой рефлексии. Богослужебный текст восприни-
мался как текст и анализировался или исправлялся с опорой на некото-
рую лингвистическую модель. Все попытки архаизировать или модерни-
зировать богослужебный текст являются разновидностью филологиче-
ской работы.
Мотивы составления келейных молитв принципиально иные. Молит-
вы старцев
— факт нерефлексирующего, нефилологического языкового
сознания. Авторы не ставят перед собой лингвистических задач, не ищут
правильных языковых средств выражения. Это та самая свободная мо-
литва, о которой пишут церковные реформаторы. Однако, в отличие от
реформаторских опытов, здесь нет никакой литературной (языковой) по-
лемики или попыток реконструкции первохристианской молитвенной
практики. Характерно, что аудитория не воспринимает составленные ав-
торитетными духовниками молитвы на упрощенном церковнославян-
ском, а иногда и просто на русском языке как опыты русификации бого-
служения. Отсутствие авторской рефлексии влечет за собой отсутствие
рефлексии и у аудитории.
Лично пережитый религиозный опыт находит выражение в текстах
молитв, которые в языковом отношении восходят к двум стандартным
языкам: русскому литературному и церковнославянскому. По формаль-
ным признакам (по наборам языковых средств) некоторые из этих мо-
литв напоминают гибридные церковнославянские тексты XVII в. Однако
есть существенная разница. Тексты предшествующих эпох являлись од-
ной из стадий формирования русского литературного языка, они опира-
лись лишь на один нормированный язык (церковнославянский), а не на
два (церковнославянский и русский литературный).
Ниже мы подробнее остановимся на молитвах, составленных иеросхи-
монахом Парфением Киевским, св. прав. Иоанном Кронштадтским, Оп-
тинскими старцами, митрополитами Трифоном (Туркестановым) и Ма-
нуилом (Лемешевским).

Молитвы почитаемых русских подвижников 143
5.3. Иеросхимонах Парфений,
старец Киево-Печерской Лавры 192
Ежедневная молитва старца Парфения получила во второй половине
XIX в. широкое распространение. Она печаталась как в составе жизне-
описаний старца Парфения (например, Поселянин 1910, с. 462—463), так
и отдельными изданиями (например, Парфений 1861)
193. Эта молитва
(единственная среди молитв, составленных почитаемыми русскими под-
вижниками) вошла в стандартный молитвослов, издаваемый Московской
патриархией.
Анализируя текст ежедневной молитвы старца Парфения, мы опира-
емся на издания Парфений 1861 и Поселянин 1910, с. 462—463. Текст,
представленный в молитвословах Московской патриархии (Молитвослов
1970, с. 180 и Молитвослов 1980, с. 119—120), имеет ряд мелких разно-
чтений, которые, вероятно, не следует объяснять сознательной правкой
текста.
Молитва написана на русском литературном языке. Как церковносла-
вянские вкрапления можно отметить синтаксическую конструкцию «да+на-
стоящее время» со значением придаточного цели (соделай, да и я последую
святому примеру твоему; соделай, Господи, да переношу с таким же терпением
беспокойства и скорби душевная), а также формы повелительного наклоне-
ния услыши и отжени (последнюю можно рассматривать и как лексиче-
ский славянизм).
Известна и другая молитва Парфения «Молитвенное воздыхание ко
Господу» (Молитвослов 1999, с. 309—311). Этот текст также написан на
русском, а не на церковнославянском языке.
5.4. Св. праведный Иоанн Кронштадтский
Одним из наиболее значимых опытов молитвенного творчества явля-
ются молитвы прав. Иоанна Кронштадтского. Составленные им молитвы
входят в его дневник, извлечения из которого были опубликованы в
сборниках «Моя жизнь во Христе» (Иоанн I—II) и «Мысли о богослуже-
нии Православной Церкви» (Иоанн 1894).
192 Годы жизни — 1790—1855. Почитаемый Киевский старец и духовный писа-
тель. О нем см. Поселянин 1910.
193 Характерно, что в этом издании, вышедшем через шесть лет после смерти
старца, есть разрешение духовной цензуры.

144Глава 5
В сборнике «Моя жизнь во Христе» можно найти более 40 молитвен-
ных текстов 194. Это келейные молитвы, то есть тексты, не предназначен-
ные для общественного богослужения. Однако эти тексты могли вклю-
чаться в молитвенное правило, о чем свидетельствует надписание «мо-
литва утренняя» (Иоанн I, с. 35).
В языке молитв прав. Иоанна Кронштадтского представлены как рус-
ские, так и церковнославянские элементы. Особенно показательными яв-
ляются дублирующие друг друга глагольные формы, так как в стандарт-
ных богослужебных книгах русифицированные глагольные формы прак-
тически не встречаются.
Наиболее распространенной глагольной формой в молитвах является
повелительное наклонение. Поскольку в русском и церковнославянском
языках значительное число глаголов имеет одинаковую форму повели-
тельного наклонения, говорить о предпочтении русской или церковно-
славянской формы не приходится. Как специфически славянскую следует
отметить неоднократно повторяемую форму даждь. Два раза наряду с ней
встречается дай. Как русские можно рассматривать формы исправь, избавь,
не отвергни (вм. не отвержи).
Инфинитивные формы представлены в основном русским вариантом
(обновить, избавить, просветить, собрать, укрепить, творить, мыслить, чув-
ствовать, желать, говорить, делать и. т. п.). Однако иногда встречается и
церковнославянская форма (прославляти, жити, миловати, спасати). Фор-
мы 2 л. ед. ч. настоящего времени, наоборот, в основном имеют церков-
нославянское окончание (очищаеши, врачуеши, обращаеши, претворяеши,
отъемлеши и т. п.), при этом несколько раз встречается и русское оконча-
ние (восхощешь, можешь).
Среди форм прошедшего времени в молитвах преобладают формы
1­го и 2­го лица. Для 1­го лица два раза встречается аористная форма:
ничтоже бо благо сотворих пред Тобою (Иоанн I, с. 228), словом или делом со-
греших
— прости мя (Иоанн II, с. 232) и перфектные формы без связки (я
воззвал, сделался и др.). В богослужебных книгах последних трех веков
перфект
— единственная возможная форма для выражения прошедшего
времени в форме 2 лица ед. ч. В молитвах Иоанна Кронштадтского во
2 лице ед. ч. чаще представлены перфектные формы со связкой (отъял
194 См. Иоанн I, с. 35, 83—84, 132, 223, 228, 233—234, 259, 273, 274, 279, 301, 326,
330, 347, 373, 384—385, 390; Иоанн II, с. 1, 26, 41, 46, 60, 63, 73, 74, 78, 87, 97, 106,
144, 145, 182, 195, 199, 207, 214, 220, 231—233, 239, 240, 325, 328, 342, 344, 356, 391.
Существенная часть этих молитв вошла в сборник Иоанн 1999, с. 93—109.

Молитвы почитаемых русских подвижников 145
еси, даровал еси, соделал еси, рекл еси, приял еси, прохлаждал еси, помиловал еси,
избавил еси и т. п.). Однако в достаточном количестве представлены и бес-
связочные формы (творил, внял, рек, пришел, явил, не посрамил, избавил).
Среди специфических церковнославянских глагольных форм, кроме
вышеперечисленных, отмечаются также формы нерегулярных глаголов:
вем, веси, имам и глагол быти в 1 л. ед. ч. настоящего времени: се сосуд
Твой есмь, … се корабль Твой есмь (Иоанн II, с. 220). Любопытно, что в 3 л.
глагол быти отсутствует: имя Тебе
— Любовь, …имя Тебе — Сила, …имя Те-
бе
— Свет (Иоанн II, с. 98).
При молитвенном обращении в большинстве случаев присутствует
церковнославянская форма звательного падежа (Спасителю, Испытателю,
Человеколюбче, Многомилостиве, Всесильне, Заступниче, Жизнодавче, Душе,
Троице, Владычице Богородице). Однако в некоторых словах, прежде всего
в словах ж. р., она может и отсутствовать (Сила, Утроба, Благостыня, Вла-
дычица, Слух, Новый Адам).
Среди личных местоимений последовательно употребляются русские
формы я (вместо аз), меня, себя (в винит. падеже
— вместо мене, себе). Как
специфические церковнославянские можно отметить энклитические ме-
стоимения мя, тя, а также форму В. п. ж. р. ю.
В области синтаксиса наблюдается такое же сосуществование генети-
чески разнородных, но функционально тождественных элементов. Так,
наиболее употребительным средством для выражения придаточного це-
ли является конструкция «да+ настоящее время»: не оставляй меня без ис-
кушений, аще премудрости и правде Твоей угодно и благопотребно будет, ни еди-
ного дня живота моего, да насадится, да утвердится, да очистится и возвы-
сится любовь моя к Тебе и к ближнему моему, и да не явлюся на суде Твоем тощ
пред лицем Твоим (Иоанн I, с. 273); обнови мя… да буду чист сердцем и крепок
телом для славы Твоего имени (Иоанн I, с. 385). Придаточное цели может
также присоединяться с помощью русского союза чтобы: Не попусти, Гос-
поди, ни на мгновение, чтобы я творил волю врага Твоего… но чтобы я творил
непрестанно волю Твою единую… (Иоанн 1999, с. 96). Точно так же опреде-
лительные придаточные могут присоединяться с помощью относитель-
ных местоимений иже (церковнославянское) и который (русское): Ты
един, истинный Царь мой, Имже цари царствуют (Иоанн 1999, с. 96), в про-
странство оправдания Твоего, еже от веры и покаяния сердечнаго (Иоанн II,
с. 182), даждь мне, Господи, благодать отвергнуться себя
— этого дьявола, ко-
торым я сделался по преемству от Адама (Иоанн I, с. 326). Аналогично до-
полнительные придаточные присоединяются при помощи русского и

146Глава 5
церковнославянского союза: вем, Господи, яко и от всех козней и наветов их
избавиши мя (Иоанн II, с. 106), Господи, научи меня подавать милостыню
охотно…и верить, что … я не теряю, а приобретаю бесконечно больше того,
что подаю (Иоанн II, с. 199). Придаточные причины также могут иметь
генетически разнородные средства связи: Сыне Божий, благодарю от всего
сердца моего, яко молитву мою о люблении ближняго и презрении замнаго услы-
шал еси (Иоанн I, с. 373); славлю Тебя, что Ты не посрамил лица моего вконец
(Иоанн II, с. 144); благодарю Тебя от всего сердца моего, что Ты внял мне ми-
лостиво (Иоанн II, с. 144).
Церковнославянские формы у Иоанна Кронштадтского регулярно по-
являются при введении цитат из Библии и богослужебных книг. Так, на-
пример, в приведенном ниже фрагменте подчеркнутые слова являются
цитатой из стихиры на день св. Троицы: Слава Тебе, Всесвятый, Животво-
рящий Душе, от Отца исходяй и в Сыне присно почиваяй, нераздельный от
Отца и Сына! (Иоанн II, с. 342). Однако этим не ограничивается сфера
употребления церковнославянского языка. Значительная часть фрагмен-
тов авторского текста также написана на этом языке. Дублирующие друг
друга русские и церковнославянские по происхождению формы, нахо-
дясь рядом, не создают ощущения языкового хаоса. В пределах одного
синтагматического отрезка можно отметить тенденцию, когда церковно-
славянские элементы тяготеют к церковнославянским, а русские к рус-
ским. Вот пример русского отрезка из молитвы Иоанна Кронштадтского:
«Как же после этого я могу когда-либо отчаиваться в Твоем услышании и поми-
ловании меня окаянного». Через строку тот же текст продолжается по-цер-
ковнославянски: «Ты же, о пренеисчетная Благостыня, якоже всегда, сице и
во предняя спасай меня по безмерному благоутробию Твоему, яко имя Тебе

Человеколюбец и Спас» (Иоанн II, с. 144).
Тексты молитв Иоанна Кронштадтского, не предназначенные для бо-
гослужебного употребления, достаточно гармоничны в языковом отно-
шении. Элементы двух языков прекрасно сочетаются. Создается впечат-
ление, что для составителя текстов русский и церковнославянский явля-
ются единым языком (то есть церковнославянский является богослужеб-
ным стилем русского литературного языка).
В состав сборника «Мысли о богослужении Православной Церкви»
входят молитвы, которые прав. Иоанн Кронштадтский читал во время
литургии верных в дополнение к входящим в состав Служебника (Иоанн
1894, с. 99—106). В этих текстах, безусловно, морфологические церковно-
славянские элементы преобладают над русскими, хотя последние тоже
представлены в текстах (например питаешь, возводишь, уразуметь). При

Молитвы почитаемых русских подвижников 147
славянской морфологии на уровне синтаксиса и лексики наблюдается
тенденция сближения в пределах синтагматического отрезка русских
элементов с русскими, а церковнославянских с церковнославянскими.
Вот примеры церковнославянского и русского отрезков:
Церковнославянский фрагмент
Утве
рди в ве ре сей сея ве ры и сего чая-
ния достойно жительствовати в
разуми
(Иоанн 1894, с. 100), во исполнение п
ре-
му дрости во еже на учити вся люди ве ре и
заповедем Твоим, в п росвещение света мое-
го п ред людьми Твоими, яко да видят моя
доб
рыя дела и п рославят Тебя Отца наше-
го иже на небесех (Иоанн 1894, с. 105).Русский фрагмент
Ты и в самом п
ричащении нашем Жи-
вотво
рящих Твоих Таин уже возводишь нас
на небо: ибо где Ты, там и небо и небо не-
бе
се и да ровав Себя Самого ве рным,Ты
вместе с Собою
уже да руеши и ца рство не-
бесное, ца
рство б удущее,в залог П речис-
таго Тела и К
рови Тво ей (Иоанн 1894,
с. 101—102).
В целом язык молитв прав. Иоанна Кронштадтского, как келейных,
так и литургийных, является достаточно близким к русскому литератур-
ному языку по своему синтаксическому строю и лексическому составу. Во
всяком случае, на русский литературный язык эти тексты ориентированы
не в меньшей, а то и в большей степени, чем на язык стандартных бого-
служебных книг.
5.5. Молитвы Оптинских старцев
Значительное распространение получили молитвы, составленные Оп-
тинскими старцами. В последние годы вышел ряд изданий, содержащих
эти тексты. Мы опирались на изданный в 1999 г. Свято-Введенской Оп-
тиной Пустынью Православный молитвослов (в дальнейшем Молитво-
слов опт. 1999), а также на вышедший в Самаре Оптинский молитвослов
1998. Наибольшей известностью пользуется «Молитва последних Оптин-
ских старцев», текст которой публиковался неоднократно
195. «Молитва
последних Оптинских старцев» значительно отличается от других оптин-
195 Эта молитва существует в нескольких редакциях и имеет разные названия:
«Молитва последних оптинских старцев», «Молитва преподобных отцев и старцев
оптинских», «Утренняя молитва последних оптинских старцев». Впервые она появ-
ляется в листовках, изданных в 60-е годы в Джорданвилле. В некоторых источниках
ее авторство приписывается архим. Леониду (Кавелину), свящ. Алексею Мечеву и др.
История этого замечательного текста еще ждет своего исследователя. Мы благодар-
ны свящ. Николаю Ненарокову за предоставление нам информации об этой молитве.

148Глава 5
ских молитв по языку. Этот текст написан на чисто русском языке, без ка-
ких-либо славянских вкраплений.
Кроме «Молитвы последних Оптинских старцев» известны: молитва
преп. Никона исповедника (при скорби), молитва преп. Иосифа (при на-
шествии помыслов), молитва преп. Макария (при плотской брани), мо-
литва преп. Анатолия (Потапова), молитва преп. Нектария, три молитвы
преп. Антония (о семье, за врагов, о начале всякого дела). В целом язык
этих молитв можно охарактеризовать как церковнославянский. Однако в
текстах нет специфических лексических и синтаксических славянизмов,
то есть для понимания этих текстов достаточно знания современного рус-
ского языка: порядок слов приближен к порядку слов в русском языке,
лексика, встречающаяся в молитвах, является общей для славянского и
русского языков.
5.6. Митрополит Трифон (Туркестанов) 196
Традиция составления подобных молитв не прерывалась и на протя-
жении всего XX в. Составленные митр. Трифоном молитвы собраны ие-
ром. Афиногеном (Полесским) в книге Трифон 1999, с. 440—447. Эти де-
вять молитв были написаны в 20—30 годы. Известно, что две из них чи-
тались в храмах. Так, после молитвы Богоматери «Всех скорбящих Радосте»
имеется подпись «читал во всех храмах» (Трифон 1999, с. 444), а после
молитвы Иоанну Крестителю
— «в храме Троицы в Серебряном переул-
ке, в Москве, 29 августа 1931 г., обедня» (Трифон 1999, с. 446).
В целом язык молитв митр. Трифона по морфологическому строю на-
ходится ближе к церковнославянскому, чем к русскому, а на лексическом
и синтаксическом уровнях он одинаково близок и церковнославянскому
и русскому литературному (то есть является нейтральным славяно-рус-
ским вариантом). Из специфически славянской лексики можно отметить
лишь глагол отжени. По всей вероятности, русская форма отгони звучала
бы слишком нетрадиционно. Однако имеется несколько фрагментов, ко-
торые никак нельзя назвать общими для русского и церковнославянско-
го. Часть этих фрагментов ориентирована на стандартный язык богослу-
196 В миру князь Туркестанов Борис Петрович (1861—1934). В 1901 г. был хирото-
нисан в епископа Дмитровского. Во время Первой мировой войны исполнял обязан-
ности полкового священнослужителя. В 1916 г. уволен на покой. С 1918 г. проживал
в Москве, активно проповедовал, имел большое число духовных детей. Верующие
москвичи почитали владыку Трифона как старца. О нем см. Трифон 1999, с. 9—226.

Молитвы почитаемых русских подвижников 149
жебных книг (прежде всего в синтаксической структуре фразы): и услыши
моление наше о рабах 197 Твоих, яже избрал еси быти благотворящим нам и ими-
же явил еси на нас неизреченныя Твоя милости (Трифон 1999, с. 442); испове-
даю … вся злая дела моя, яже содеях во вся дни живота моего, яже помыслих,
яже глаголах, яже волею моею сотворих и неволею, яже вем и яже не вем, про-
сти ми вся сия (Трифон 1999, с. 446), Ангелом Твоим, Господи, заповиждь о
них сохранити их во всех путях их и милосерд к ним, Милостиве, буди милосер-
дия их ради (Трифон 1999, с. 442). Наряду с этим встречаются фрагменты,
на уровне лексики и синтаксиса связанные скорее с русским, а не с цер-
ковнославянским языком: о Матерь милосердия, в горький и страшный час
кончины нашея не оставь нас (Трифон 1999, с. 444); ты первый воззвал ко
грешным людям: покайтеся и веруйте в Евангелие (Трифон 1999, с. 446); всех
дорогих и любимых наших усопших отцов, матерей, братьев и сестер и всех хри-
стиан, наипаче тех, о коих некому помолиться (Трифон 1999, с. 445).
В молитвах митр. Трифона некоторые грамматические формы и син-
таксические обороты представлены в двух вариантах: в русском и цер-
ковнославянском. Так, например, в большинстве случаев звательная фор-
ма имеет специфическое церковнославянское окончание (Надеждо, Радо-
сте, Заступнице, Помоще, Свете, Покровительнице, Троице, Мати и т. п.).
Однако тут же рядом есть примеры, где звательная форма не имеет сво-
его особого окончания (Надежда, Царица, Заступница, Скоропослушница,
Матерь). Глагольные формы наст. вр. 2 л. ед. ч. представлены, как прави-
ло, в русском варианте: ведаешь, видишь, оставляешь, являешься (но зриши).
Форма инфинитива может оканчиваться на ­ти
и ­ть (второе чаще): помо-
литься, охранять, соблюдать, помыслить, возблагодарить, поклониться, со-
блюдаться, сохранити, получити, внити. В текстах представлены случаи
двойного (русского) и одиночного (церковнославянского) отрицания: яко
ничем не могу возблагодарить их (Трифон 1999, с. 441), и да никтоже из них
погибнет, искупленных драгоценною Кровию Христовою (Трифон 1999, с. 443).
Наиболее распространенная глагольная форма в молитвословиях
— пове-
лительное наклонение. Здесь также, кроме общих форм для русского и цер-
ковнославянского (введи, помилуй, прости и т. п.), встречаются и специфиче-
ские славянские (даждь, воздаждь, подаждь, услыши, буди, помози, приими), и
собственно русские формы (направь, (не) оставь, помоги, покрывай (вм. покрый).
Если в стандартном церковнославянском при спрягаемой форме гла-
гола местоимение появляется достаточно редко, то митр. Трифон регу-
лярно употребляет местоимение при глаголе: не имамы мы иныя помощи,
197 Нормативно: о рабех.

150Глава 5
ни иного заступления (Трифон 1999, с. 444), исповедаю аз, многогрешная раба
Божия Господу Богу моему Иисусу Христу и тебе, владыко и отче, вся согреше-
ния моя (Трифон 1999, с. 446), не о себе едином токмо вспоминаю аз ныне
(Трифон 1999, с. 440).
Большая часть всех аористных форм встречается в молитве «Исповедание
грехов» (содеях, помыслих, глаголах, сотворих, согреших), что, по всей видимости,
связано с приводимым в молитвословах стандартным текстом повседневного
исповедания грехов. Кроме приведенных выше примеров, формы аориста
встречаются еще четыре раза, причем два раза в евангельских цитатах.
В текстах молитв митр. Трифона причастия в именительном падеже
употребляются значительно реже, чем в стандартном богослужебном тексте.
В ряде случаев отсутствует согласование по числу: тако избегая (вм. избегаю-
ще) всякого греха, сподобимся получити кончину жизни мирну и непостыдну,
внити в светлый рай и поклониться Тебе со Отцем и Сыном, воспевая (вм.
воспевающе) во веки (Трифон 1999, с. 443); Еюже (то есть православной верой)
крепцы и сильны быша отцы наши, да все русские люди, имея (вм. имеюще) Те-
бя Заступницей усердной, восклицаем Тебе победную песнь (Трифон 1999, с. 445).
В именном склонении при вариативности окончаний (типа Р. мн.—
раб
и рабов) выбирается то, которое поддерживается русским языком. Однако
это не является нарушением нормы церковнославянского языка, т. к. рус-
ские флексии широко представлены в стандартных богослужебных книгах.
Митр. Трифон также является автором благодарственного акафиста
«Слава Богу за все»
198. Этот акафист был чрезвычайно популярен среди
верующих в 70—80 гг.199 Акафист написан на русском языке с незначи-
тельными вкраплениями славянских элементов (Зв. п.—
Царю, Искупите-
лю, Сыне, Душе, Троице, энклитическая форма тя, местоимение сей, прича-
стная форма ведый и некоторые другие).
5.7. Иеросхимонах Сампсон (Сиверс) 200
Письма и поучения иеросхим. Сампсона существовали в значительном
количестве самиздатовских копий, которые распространялись среди его
198 В ряде публикаций автором этого акафиста ошибочно назван свящ. Григорий
Петров.
199 Некоторые, наоборот, не принимали этот акафист из-за светской, «декадент-
ской» поэтики. См. Ардов 1995, с. 106—107.
200 В миру Александр Сиверс (1898—1979), почитаемый старец, имевший духов-
ных чад в разных концах страны. О нем см. Сампсон I.

Молитвы почитаемых русских подвижников 151
духовных чад и почитателей. В последние годы появился ряд специаль-
ных публикаций, посвященных иеросхим. Сампсону. Мы опирались на
издание Сампсон I, где представлены две не входящие в стандартный Мо-
литвослов молитвы: «Всемилостивая» и молитва после Св. Причащения.
«Всемилостивая» была записана иеросхим. Сампсоном в 1928 г.
201
Текст ее следующий:
Всемилостивая Владычице моя,
Пресвятая Госпоже, Всепречистая Дево,
Богородице Марие, Мати Божия,
несумненная и единственная моя Надежда,
не гнушайся меня, не отвергай меня,
не остави меня; заступи, попроси,
услыши; виждь, Госпоже, помози,
прости, прости, Пречистая.
(Сампсон I, с. 52)
Этот текст крайне лаконичен и лишен каких-либо литературных укра-
шений. По языку это своего рода квинтэссенция молитвы: текст состоит
лишь из звательных форм и форм повелительного наклонения. Харак-
терными языковыми чертами является отсутствие окончания зват. паде-
жа в слове Надежда, форма повелительного наклонения (не) отвергай, об-
разованная по русской модели (вм. нормативного не отвержи), форма В. п.
меня (вм. мене). Все русские элементы сконцентрированы в пределах чет-
вертой и пятой строки, в то время как первые и последние строки молит-
вы имеют правильные церковнославянские формы (то есть русские фор-
мы тяготеют к русским, а церковнославянские
— к церковнославянским).
Молитва «Твоим пречистым телом» (Сампсон I, с. 239—241) читалась
иеросхим. Сампсоном в числе благодарственных молитв по Св. Прича-
щении. Вторая часть этой молитвы в значительной степени совпадает с
«Воздыханием грешныя души ко Христу, сыну Божию», составленным
свят. Тихоном Задонским
202 (Тихон I, с. 212—213).
201 Обстоятельства появления этого текста иером. Сампсон описывает следующим
образом: «Помню: вижу преподобного Серафима Саровского. Он входит в балахон-
чике ко мне (во сне), нагибается надо мной, а я сижу или лежу, не помню, и читает
мне медленно молитву
— „Всемилостивую“. И я ощущаю на лбу его слезы. Утром я
вскочил и записал эту молитву» (Сампсон I, с. 51—52).
202 На это совпадение обратила наше внимание И. Ю. Смирнова. Молитва свят.
Тихона Задонского вошла в состав двух молитвословов, вышедших в конце 90-х го-
дов XX в. (Тихон 1997, с. 10—11, Тихон 1999, с. 22—23).

152Глава 5
5.8. Митрополит Куйбышевский
Мануил (Лемешевский) 203
В 1998 г. в Самаре вышел сборник, озаглавленный «Молитвослов ми-
трополита Мануила» (Мануил 1998). Этот сборник является первой пуб-
ликацией «молитвенного наследия приснопамятного святителя» (Мануил
1998, с. 31). К сожалению, для анализа языковых особенностей составлен-
ных митр. Мануилом молитв пользоваться этим сборником весьма за-
труднительно. Наряду с молитвами, составленными самим митрополи-
том, здесь приведены тексты молитв, у которых другие авторы.
Так, например, тропарь прав. Симеону Верхотурскому был опубликован в
сборнике Молитвы 1915, с. 84—85. Тропарь свят. Иосафу Белгородскому
— в
том же сборнике, с. 79. Очевидно, что перу митр. Мануила не принадлежат
также молитвы «О даровании молитвы Иисусовой», «Тропарь свят. Игнатию
(Брянчанинову)» и т. д.
Не имея возможности установить авторство для всех текстов сборни-
ка, мы остановимся лишь на тех из них, где указана дата написания. Мо-
литвы, которые мы склонны рассматривать как составленные митр. Ма-
нуилом, были созданы в 1933—1962 годах. Эти тексты предназначались
для чтения в определенных ситуациях: «молитва скорбящей о благоуст-
роении ея дел», «молитва скорбной дочери о тяжко болящей матери»,
«молитва от головной боли», «молитва о страждущих желудочными бо-
лезнями», «молитва беременной женщины, отягощенной детьми и иску-
шаемой мыслью об аборте» и т. п. Эти тексты написаны на русском языке
с незначительным вкраплением славянизмов. В качестве примера приве-
дем текст «молитвы от головной боли»: Милосердый Господи! Ведаешь Ты
лютую скорбь мою, обдержат меня боли в главе моей, омрачают мой душевный
покой, вселяют в душу мою мрачные мысли, нарушают мой сон, расслабляют
все мое тело. Не допусти меня, слабого и немощного, до ропота, ибо душа моя
несовершенна и немужественна. Исцели меня от сего недуга, скорбного и тяж-
кого, дабы и я мог от глубины души своей радостно прославлять Пресвятое
Имя Твое ныне, и присно, и во веки веков. Аминь (Мануил 1998, с. 23—24).
Церковнославянские обороты появляются при введении цитат из биб-
лейских или богослужебных текстов. При этом церковнославянские фор-
203 В миру Виктор Викторович Лемешевский (1884—1968), активный участник
церковной жизни послереволюционной России, церковный историк и почитаемый
духовник, имевший многих духовных чад. Биографические сведения о нем см. Ио-
анн 1993, Мануил IV, с. 263—288.

Молитвы почитаемых русских подвижников 153
мы появляются не только в самой цитате, но и в предшествующей ей час-
ти предложения: Молим Тя, в руце Своему Отцу Дух предавшего, егда рекл еси:
Отче Мой, в руце Твои предаю Дух Мой (Мануил 1998, с. 4). Во внецитатном
тексте молитв встречаются следующие церковнославянские формы: энк-
литические местоимения (мя, ми, тя), форма 2 л. наст. вр. услыши, формы
звательного падежа (Владычице, Дево, Святителю Иакове и т. п.), целевая
конструкция «да + наст. вр.» (усердно молим Тя, Владычице, да пребудет Бо-
жественная благодать над Твоей честной иконой), формы повелительного
наклонения отжени, даждь и некоторые другие.
Кроме молитв, митрополит Мануил составил ряд богослужебных по-
следований, в число которых входит «Чин архиерейского погребения»
204 ,
утвержденный Синодом 13 декабря 1967 г. (Мануил 1987, с. 2). Этот чин
во многом похож на «Чин иерейского погребения»: большая часть текста
заимствована из разных богослужебных книг. Ни о какой русификации
богослужебного языка здесь говорить не приходится. Характерно, что в
неопубликованном отзыве на одну из ранних редакций этого чина
еп. Афанасий (Сахаров) упрекает составителя в неоправданной, по его
мнению, архаизации языка: «Так ли необходимо во вновь составленном
чинопоследовании непременно, во что бы то ни стало сохранять все уста-
ревшие обороты и выражения старославянской речи, все не всегда по-
нятные архаизмы, иногда могущие вызвать у слушающих совершенно не-
соответствующие представления»
205 . Таким образом, мы видим, что митр.
Мануил не ставил перед собой задач упрощения и русификации церков-
нославянского языка. Приближенный к русскому, язык отдельных мо-
литв, написанных митр. Мануилом, не является результатом сознатель-
ного упрощения богослужебного языка. По всей видимости, перед авто-
ром не стояло каких бы то ни было языковых задач, и выбор русского, от-
части славянизированного, языка не носил декларативного характера.
* * *
Среди молитв русских подвижников есть поразительные по глубине и выра-
зительности образцы словесности. При всей языковой простоте, многие из
этих чуждых византийской риторики текстов обладают убедительностью и
высоким литературным качеством.
204 Разбор этого чина см. Лозинский 1967, с. 500—509. 205 Еп. Афанасий (Сахаров). Некоторые замечания по поводу последней третьей
редакции составленного преосвященным Мануилом «Чина архиерейского отпева-
ния».—
ОР ПСТБИ, фонд еп. Афанасия, оп. 1. 2 (VII), № 96.

154Глава 5
На синтаксическом и лексическом уровнях эти тексты в целом не противо-
речат законам ни церковнославянского, ни русского литературного языков. Их
грамматическая норма может варьироваться от строгой, ориентированной на
стандартные богослужебные книги, до соответствующей русскому литературно-
му языку. Молитвы старцев составлялись не с полемическими целями. Являясь
фактом нерефлексирующего языкового сознания, они не воспринимаются как
нечто необычное, противоречащее традиции. Никому не придет в голову упре-
кать прав. Иоанна Кронштадтского за отказ от славянских форм в пользу
русских.

Глава 6
ВЫСШАЯ ЦЕРКОВНАЯ ВЛАСТЬ
И ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКАЯ КНИЖНОСТЬ:
ПОМЕСТНЫЙ СОБОР 1917—1918 гг.
И ПОСЛЕСОБОРНЫЙ ПЕРИОД
Если с одной стороны, было бы неспра-
ведливо представлять себе богослужение
чем-то омертвело неподвижным и навсе-
гда законченным, 〈…〉 то с другой сторо-
ны, изменение и дополнение в богослуже-
нии никак не могут быть делом отдельных
лиц и обществ; это есть дело всей Церкви,
которое долго зреет в глубинах недр цер-
ковных, испытуется и приемлется созна-
нием всей Церкви и осуществляется ду-
ховно-правомощными органами Церкви,
каковым органом в нашей Российской
Церкви является Поместный Собор. 〈…〉
Бывший в 1917—1918 гг. Церковный Со-
бор в Москве приступил к рассмотрению
возникших запросов об исправлениях в
нашем богослужении, но не имел времени
закончить своих работ. Это предстоит за-
вершить будущему Собору, когда он состо-
ится.
Из обращения Патриарха Тихона к архипас-
тырям и пастырям Православной Российской
церкви (17 ноября 1921 г.)
6.1. Поместный Собор 1917—1918 гг. Предыстория
В предыдущих разделах были проанализированы дискуссии о языке
богослужения и языковая практика справщиков и составителей богослу-
жебных и молитвенных текстов. Между тем, как уже говорилось выше,
существенным компонентом истории языка являются нормативные доку-
менты тех институтов, которые занимаются контролем за изданием бого-
служебных книг. До 1917 года таким органом был Св. Синод. После из-
брания Патриарха и роспуска Синода высшим органом церковной вла-

156Глава 6
сти стал Поместный Собор Русской Православной церкви, работавший с
15 августа 1917 г. по 7/20 сентября 1918 г. Поместный Собор является
прямым наследником церковных дискуссий начала XX в. В процессе ра-
боты Собора была предпринята попытка дать ответы (в форме соборных
определений) на поставленные в предшествующие годы вопросы. При-
нятые или подготовленные решения Собора можно рассматривать как
завершение дискуссий начала века.
Материалы Собора имеют совершенно иной статус, нежели опублико-
ванные в периодической печати полемические тексты. Собор
— высший
орган церковной власти, и его решения (деяния) являются не частным
мнением, а точкой зрения Русской Православной церкви.
Подготовка Собора началась в 1905 году. В марте 1906 года начинает
работу Предсоборное присутствие, которое занимается, главным обра-
зом, вопросами реформы высшего и епархиального управления, прихо-
да, церковного суда и др. Созданный для обсуждения проблем внутрен-
ней миссии VI отдел Предсоборного присутствия затронул и вопросы бо-
гослужения, однако не счел целесообразным приступить к их детальному
обсуждению, указав, что «ввиду важности и сложности вопросов 〈…〉 их
касаться не следует, отложив разрешение их до завершения переустрой-
ства церковного управления» (Сове 1970, с. 53). Предсоборное присутст-
вие также обсуждало доклад митр. Сергия (Страгородского), посвящен-
ный вопросу сокращения церковных служб
(см. Журналы и протоколы
II, с. 301—302; Кравецкий и Плетнева 1994, с. 37—39). Однако эта тема
была признана выходящей за рамки компетенции этого органа.
Вопросы, непосредственно касающиеся языка богослужения, обсужда-
лись на Предсоборном совете 1917 г. Здесь на заседании 10 июля про-
фессор Киевской духовной академии П. П. Кудрявцев прочитал доклад о
возможности совершать богослужения на русском и других националь-
ных языках. Допуская возможность русского богослужения, П. П. Куд-
рявцев прекрасно понимал, с какими трудностями предстоит столкнуть-
ся переводчикам литургических текстов, и считал, что работа над перево-
дами будет продолжаться многие десятилетия. Доклад заканчивался
призывом создать на Соборе специальный отдел, который бы занимался
вопросами литургического языка: «О, если бы голос мой умел сердца тре-
вожить! Тогда, наверное, достиг бы образования… особого Отдела для
разрешения, казалось бы, маленького и простого, а на самом деле не ма-
ленького и не так уж простого вопроса: как достигнуть того, чтоб присут-
ствующие в храме разбирали то, что там поют и читают» (Кравецкий

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 157
1998, с. 260). Предсоборный совет принял семь тезисов 206 , согласно кото-
рым введение в богослужение русского или украинского языка считалось
допустимым, однако форсировать этот процесс не рекомендовалось. За-
явление прихода о желании совершать богослужение на русском или ук-
раинском языке подлежало удовлетворению. При Синоде должны были
постоянно работать специальные комиссии, занимающиеся переводом и
исправлением богослужебных книг.
6.2. Организация работы Собора
Прежде чем приступить к обзору работ Собора, связанных с языком и
текстом богослужебных книг, следует описать процедуру составления и
утверждения соборных деяний. Согласно Уставу Собора, это происходи-
ло следующим образом. Проект соборного определения (или деяния) го-
товился в одном из 23 специализированных отделов. Для обсуждения уз-
ких вопросов отдел мог образовывать подотделы. Доклад отдела выно-
сился на пленарное заседание Собора, на котором обсуждалась его общая
концепция. В случае ее принятия доклад рассматривался постатейно.
Возникавший в результате обсуждения вариант передавался Редакцион-
ному отделу. Исправленный Редакционным отделом текст доклада утвер-
ждался пленарным заседанием Собора, а затем передавался Совещанию
епископов, которое могло наложить veto на любое решение общего соб-
рания
207 (Деяния I, с. 47—48).
Вопросами языка богослужения, нормализации Типикона и пересмот-
ра отдельных богослужебных текстов на Соборе занимался Отдел о бого-
служении, проповедничестве и храме, председателем которого стал архи-
еп. Евлогий (Георгиевский).
6.2.1. Язык богослужения
Вопросы богослужебного языка обсуждал особый подотдел. Пять засе-
даний этого подотдела (с 9 по 26 сентября 1917 г.) проходили под пред-
седательством еп. Мефодия (Герасимова). Подотделом были выработаны
тезисы, обсуждение которых некоторое время спустя было продолжено
206 См. Кравецкий 1994, с. 69. 207 Доклад мог и не рассматриваться на пленарном заседании Собора, а сразу пе-
редаваться Совещанию епископов.

158Глава 6
на пленарных заседаниях Отдела о богослужении, проповедничестве и
храме. Состоявшиеся в конце июля 1918 г. 42­е и 44­е заседания Отдела
приняли проект соборного деяния
208 , согласно которому за церковносла-
вянским языком сохранялся статус основного богослужебного языка, од-
нако с разрешения церковной власти допускалось совершение богослу-
жения на русском и украинском языках. Кроме того, предлагался ряд
мер, способствующих сознательному участию мирян в богослужении. Са-
мостоятельных переводов и русификации богослужения без одобрения
церковной власти проект не допускал.
«1. Славянский язык в богослужении есть великое священное достояние
нашей родной церковной старины, и потому он должен сохраняться и под-
держиваться как основной язык нашего богослужения.
«2. В целях приближения нашего церковного богослужения к пониманию
простого народа признаются права общерусского и малороссийского языков
для богослужебного употребления.
«3. Немедленная и повсеместная замена церковнославянского языка в бого-
служении общерусским или малороссийским нежелательна и неосуществима.
«4. Частичное применение общерусского или малороссийского языка в бо-
гослужении (чтение Слова Божия, отдельные песнопения, молитвы, замена
отдельных слов и речений и т. п.) для достижения более вразумительного по-
нимания богослужения при одобрении сего церковной властью желательно и
в настоящее время.
«5. Заявление какого-либо прихода о желании слушать богослужение на
общерусском или малороссийском языке в меру возможности подлежит удов-
летворению по одобрении перевода церковной властью.
«6. Святое Евангелие в таких случаях читается на двух языках: славянском
и русском или малороссийском.
«7. Необходимо немедленно образовать при Высшем Церковном Управле-
нии особую комиссию как для упрощения и исправления церковнославян-
ского текста богослужебных книг, так и для перевода богослужений на обще-
русский или малороссийский и на иные употребляемые в Русской Церкви
языки, причем комиссия должна принимать на рассмотрение как уже сущест-
вующие опыты подобных переводов, так и вновь появляющиеся.
«8. Высшее Церковное Управление неотлагательно должно озаботиться
изданием богослужебных книг на параллельных славянском, общерусском
или малороссийском употребляемых в Православной Русской Церкви язы-
ках, а также изданием таковых же отдельных книжек с избранными церков-
нославянскими богослужебными молитвословиями и песнопениями.
208 В терминологии соборной канцелярии проект соборного деяния назывался
докладом отдела.

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 159
19. Необходимо принять меры к широкому ознакомлению с церковносла-
вянским языком богослужения как через изучение его в школах, так и пу-
тем разучивания церковных песнопений прихожанами для общецерковного
пения.
10. Употребление церковно-народных стихов, гимнов на русском и иных
языках на внебогослужебных собеседованиях по одобренным церковною вла-
стью сборникам признается полезным и желательным» (см. Приложение 4).
Доклад «О церковно-богослужебном языке» не рассматривался на пле-
нарных заседаниях Собора. С одной стороны, это связано с тем, что
внешние обстоятельства принуждали к скорейшему закрытию Собора, и
многие подготовленные отделами доклады так и не были рассмотрены. С
другой стороны, по свидетельству митр. Евлогия
209 (Георгиевского), сам
факт обсуждения Отделом вопроса о допущении национальных языков
в богослужение вызывал неоднозначную реакцию. «Было ясно,—
писал
митр. Евлогий,—
что с докладом о переводе нечего нам было и соваться в
общее собрание» (Евлогий 1994, с. 275).
Доклад Отдела был заслушан Соборным Советом 29 августа (11 сен-
тября) 1918 года и передан на рассмотрение Совещания епископов. Про-
ходившее 9/22 сентября (то есть уже после закрытия Собора) заседание
Совещания епископов передает доклад на рассмотрение Высшего цер-
ковного управления (Кравецкий 1994, с. 71; Кравецкий 1998, с. 275; Котт
1998, с. 92; Гуличкина 1999, с. 145). По всей видимости, Высшее церков-
ное управление не возвращалось к этой теме
210.
6.2.2. Нормализация Типикона
Вопрос о богослужебном уставе неоднократно поднимался еще в про-
цессе подготовки Поместного Собора. Для обсуждения проблем упоря-
дочения богослужения внутри Отдела о богослужении, проповедничест-
ве и храме был создан Подотдел о богослужебном уставе, председателем
которого стал архиепископ Симферопольский и Таврический Димитрий
(Абашидзе). После двух заседаний Подотдела проблема Типикона выно-
209 Воспоминания митр. Евлогия (Георгиевского) о работе Отдела о богослуже-
нии, проповедничестве и храме несколько противоречат архивным материалам, по-
этому к ним следует относиться с осторожностью. См. Кравецкий 1994, с. 71—72.
210 В связи с тем, что доклад «О церковно-богослужебном языке» рассматривался с
некоторыми отступлениями от процедурной нормы, его следует считать скорее про-
ектом, нежели соборным деянием. Об этом подробнее см. 6.1.

160Глава 6
сится на общее заседание Отдела. В подготовке проекта участвовали та-
кие специалисты, как И. А. Карабинов, В. Д. Прилуцкий, Б. А. Тураев
211.
В подготовленном Отделом докладе, кроме перечня рекомендуемых
уставных сокращений, содержится и ряд пунктов, посвященных исправ-
лению богослужебных книг (ст. 15—21):
«15. Существующая при Священном Синоде Комиссия для исправления
богослужебных книг преобразуется в постоянное учреждение, которое кроме
книжного исправления должно вообще ведать богослужением и решать все
относящиеся к нему вопросы.
«16. При исправлении богослужебных книг в ближайшую очередь следует
пересмотреть текст нашего Типика, так как последнее его исправление было
произведено еще в конце XVII века. При этом пересмотре необходимо пред-
писания о службах русским святым изложить совместно со службами святым
вселенским и вставить устав о выносе Плащаницы.
«17. Наряду со славянским Типиконом следует издать русский перевод с
более полным, ясным и общедоступным изложением уставных предписаний,
снабженный предисловием, раскрывающим историю и значение церковного
Устава.
«18. При новом издании богослужебного Евангелия необходимо соеди-
нить вместе и исправить уставные статьи о евангельских чтениях и таблицы
этих чтений так, чтобы рядовое чтение Святого Евангелия от Луки непре-
менно начиналось с понедельника седмицы по Воздвижении.
«19. В новом издании Миней службы русским святым следует изложить в
соответствии с правленным Уставом.
«20. При исправлении и редактировании Служебника образованная со-
гласно 15­му параграфу Комиссия располагает в чинах литургии тайные мо-
литвы так, чтобы они стояли непосредственно перед возгласами, являющи-
мися заключением молитв. 〈…〉
«21. В отношении к Требнику Комиссия, кроме исправления отдельных
выражений в молитвах и замены малопонятных речений более понятными,
должна еще заняться составлением некоторых новых чинопоследований, вы-
зываемых потребностями современной жизни, а также составить особый чин
на погребение диаконов. В Книгу молебных пений должен быть внесен ново-
составленный чин молебного пения при открытии Всероссийского Церков-
ного Собора и особое новогоднее молебствие» (Приложение 5).
Этот доклад дважды обсуждался Совещанием епископов — 4/17 марта
и 15/28 августа 1918 г. На заседании 4/17 марта было постановлено: «Дей-
ствующий ныне церковный Устав должен быть сохранен в качестве выс-
211 Материалы дискуссии см. Кравецкий 1995 и более подробно — Кравецкий
1998, с. 289—319.

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 161
шей нормы нашего богослужения, совершители же богослужения призы-
ваются к истовому отправлению оного, допуская сокращения с крайней
осмотрительностью, чтобы не смущать ревнителей церковной уставности.
Не внося на соборное рассмотрение этого доклада, напечатать его на пи-
шущей машинке и разослать Преосвященным для приблизительного ру-
ководства по вопросу об уставном сокращении» (Кравецкий 1998, с. 323).
Заседание 15/28 августа подтвердило это решение.
Хотя текст доклада «Об упорядочении богослужения» не был опубли-
кован, в церковной среде его знали и учитывали при работе над богослу-
жебными книгами в 50­е
— 60­е годы 212.
6.2.3. Исправление отдельных текстов
Изменение формы государственного и церковного управления влекло
за собой изменение текстов молитв о России, властях и воинстве
213.
После отречения Николая II от престола выработка нового варианта
моления о властях было поручено Комиссии по исправлению богослу-
жебных книг, возглавляемой архиеп. Сергием (см. выше 3.9). Предло-
женная Комиссией механическая замена молений о царствующем доме
молитвой «О богохранимей Державе Российстей и благоверном Временном пра-
вительстве ея» вызывала серьезное недовольство. Уместное по отноше-
нию к царю моление «О благочестивейшем самодержавнейшем великом Госу-
даре нашем» не могло быть перенесено на власть, не обладающую особой
харизмой. Поэтому Собору пришлось заняться новым исправлением это-
го текста, тем более что и Временное правительство к этому времени пе-
рестало существовать.
Исправление было поручено комиссии, в которую вошли еп. Пахомий
(Кедров), Б. А. Тураев, И. А. Карабинов и иером. Афанасий (Сахаров).
6 апреля 1918 года на заседании отдела был принят следующий текст:
212 См. 8.7—8.8.213 Добавление или изменения существующих молитвословий в связи с политиче-
скими событиями практиковалось и раньше. Так, в «Церковных ведомостях» №
30
(26 июля 1914 г.) после манифеста о начале войны было напечатано определение Си-
нода (от 20 июля 1914 г. №
6502), в котором, в частности, содержалось требование:
«Во всех церквах приносить Господу Богу вседневные молитвы о победе над врагом,
кои напечатать в ближайшем номере „Церковных ведомостей“ и особым к ним при-
ложением» (ЦВ 1914, №
30, с. 348). Тексты этих молитв были опубликованы в сле-
дующем номере «Церковных ведомостей» (№
31) под заголовком: «Çà t ì ïeð!òîðà
0 çà ëFäè âî âð'ìš áð!íè ïðîò.âu ñuïîñò!òwâú ìîëaí¿š Pæå ïîäîá!eòú ãëàã4ëàòè íà
âe÷'ðíè, íà îxòðeíè 0 íà ë¿òuðãsè».

162Глава 6
«а) на великой ектении: „о страждущей Державе Российской и о спасении ея
Господу помолимся“;
«б) на сугубой ектении и на литии: „Еще молимся о страждущей Державе Рос-
сийской и о спасении ея“. Поминовения же воинства должны быть опущены».
На этом же заседании была предложена новая редакция тропаря и
кондака Святому Кресту. В предреволюционных изданиях богослужеб-
ных книг эти тексты читались следующим образом:
Тропарь:
Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое, победы Благоверно-
му Императору нашему имярек на сопротивныя даруя и Твое сохраняя Кре-
стом Твоим жительство.
Кондак:
Вознесыйся на Крест волею, тезоименитому Твоему новому жительству
щедроты Твоя даруя, Христе Боже: возвесели Благоверного Императора наше-
го имярек, победы дая ему на супостаты, пособие имущу Твое, оружие мира, не-
победимую победу.
Изменения касались подчеркнутого фрагмента. В варианте, предло-
женном Синодом (определение от 7—8 марта 1917 года), этот фрагмент
заменялся на «христолюбивому воинству нашему». На заседании Отдела о
богослужении, проповедничестве и храме было предложено заменить
«христолюбивому воинству нашему» на «благоверным людям Твоим»
214.
На заседании Совещания епископов 26 февраля (11 марта) 1918 года
Патриарх предлагает обсудить вопрос о чине Православия. В новой ре-
дакции текста вместо 11­го анафематствования («Помышляющим, яко пра-
вославнии государи возводятся на престолы не по особливому о них Божию бла-
говолению, и при помазании дарования Святаго Духа к прохождению великаго
сего звания в них не изливаются: и тако дерзающим противу их на бунт и изме-
ну, анафема») предлагался следующий текст: «Глаголящим хульная и лож-
ная на святую веру нашу и Церковь, восстающим на святые храмы и обители,
посягающим на церковное достояние, поношающим же и убивающим священни-
ки Господни и ревнители веры отеческая, анафема». При возглашении веч-
ной памяти («Пострадавшим и убиенным в различных походех за Православ-
ную веру…») снималось подчеркнутое уточнение, что делало этот текст от-
носящимся и к новомученикам. Многолетия теперь должны были петься
214 Свой современный вид тексты тропаря и кондака приобрели после заседания
Временного Священного Синода 30 ноября 1933 года, когда было принято решение
вообще опустить этот фрагмент (ЖМП 1933, №
20—21).

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 163
Патриарху Московскому и всея Руси, вселенским патриархам (поимен-
но), клиру, а также «христианскаго благочестия ревнителем и защитником
Христовы Церкве, и всем православным христианам». На следующий день
это решение было утверждено Собором
215.
Трудно сказать, насколько широкое распространение получила эта ре-
дакция текста, принятая менее чем за две недели до Торжества правосла-
вия (в 1918 году Неделя Православия приходится на 11/24 марта). Одна-
ко известно, что в некоторых епархиях (например, в Новгородской) она
успела получить распространение:
1/14 марта еп. Тихвинский Алексий (Симанский) пишет митр. Новгород-
скому Арсению (Стадницкому): «Анафематствование по исправленному тексту
будем производить. Я сначала хотел служить молебен об обращении заблуд-
ших, не имея никаких указаний. Но раз есть применительно к обстоятельст-
вам составленный новый текст
— нужно для внушительности и для вразумле-
ния служить по полному чину Православия» 216 (Алексий 2000а, с. 37—38).
Требование ввести в богослужение молитвы о новомучениках содер-
жится в соборном определении «О мероприятиях, вызванных происхо-
дящими гонениями на Православную церковь»:
«1. Установить возношение в храмах за богослужением особых прошений
о гонимых ныне за православную веру и Церковь и о скончавших жизнь
свою исповедниках и мучениках 〈…〉.
«3. Установить по всей России ежегодное молитвенное поминовение в
день 25 января
217 или в следующий за ним воскресный день (вечером) всех
усопших в нынешнюю лютую годину гонений исповедников и мучеников»
(ДСОП III, с. 55).
6.2.4. Памяти русских святых и составление новых чинов
В связи с утверждением правил канонизации святых было принято
решение приступить к сбору житий и служб всем русским святым. Этой
темы мы специально коснемся ниже в разделе 8.11.1.
215 Об этом решении было напечатано в газете «Русские ведомости» от 1/14 марта
1918 г. В публикации приводится принятая Собором редакция анафематствований.
216 Издатели этого письма полагают, что еп. Алексий имеет в виду известное по-
слание Патриарха Тихона от 19 января 1918 года об анафематствовании гонителей
веры (Алексий 2000а, с. 38). Однако контекст и дата написания письма (за 10 дней до
Торжества православия) указывает на то, что речь идет именно о Последовании в
Неделю Православия.
217 День убийства митр. Владимира (Богоявленского).

164Глава 6
6.3. Степень распространения информации
о решениях Собора
Подготовленные Отделом о богослужении, проповедничестве и храме
проекты не были опубликованы. Информация о работе и решениях Со-
бора на долгие годы стала предметом легенд и слухов. Опубликованные
в 1918 году официальные отчеты (Деяния I—IX) почти не содержали ма-
териалов по вопросам богослужения, поэтому вплоть до 90­х годов сведе-
ния о работе Отдела о богослужении, проповедничестве и храме ограни-
чивались мемуарами членов Собора и газетными репортажами.
В 1917—1918 гг. в России еще выходило значительное число незави-
симых газет, и многие из них печатали репортажи с Собора. Ряд еже-
дневных газет (например «Утро России» и «Воля народа») имели постоян-
ную рубрику «На Поместном Соборе», где помещались отчеты о пленар-
ных заседаниях и работе отделов. Однако степень достоверности газет-
ных публикаций часто оказывалась весьма сомнительной
218. Кроме того,
газета
— способ сообщения новостей, а не долгосрочного хранения ин-
формации. Уже через несколько лет газетные отчеты о работе Собора
стали практически недоступными. Нам почти не удалось найти ссылок на
эти публикации, хотя они несомненно существовали.
Например, в киевском журнале «Свободное слово христианина» появляет-
ся статья, озаглавленная «О возможных сокращениях и желательных измене-
ниях в богослужении. К происходящим поместным соборам»
219, авторами ко-
218 В качестве примера газетной дезинформации приведем текст заметки, опубли-
кованной в «Газете для всех» 8/21 марта 1918 г.: «Под влиянием новых веяний жизни
на церковном соборе организовался особый отдел о священнослужителях в клире.
Ведению этого отдела подлежат следующие поставленные на очередь вопросы, ил-
люстрирующие то, чем озабочено духовенство в стремлении к церковной свободе:
1) о праве лиц, бывших на войне, принимать священнический сан, 2) о восстановле-
нии диаконис, 3) о возможности посещения театров и кинематографов, 4) о воспре-
щении вдовым священникам иметь прислугу моложе 60 лет, 5) о качестве духовных
лиц и их поведении: а) о табакокурении и пьянстве, б) об игре в карты с интересом и
без интереса, в) о занятиях спортом (рыбная ловля, катание на коньках, рысаках, в
автомобилях и на аэропланах), г) об игре в лапту, крокет, городки и на граммофоне».
Рядом с текстом заметки помещен портрет женщины в монашеском облачении с под-
писью: «Женщина-священник. Недавно вернулась с фронта». Очевидно, что содержа-
ние этой заметки ни в коей мере не соответствует действительности.
219 Имеется в виду работавший в Москве Священный Собор Православной Рос-
сийской Церкви 1917—1918 гг. и Всеукраинский Православный Собор, работавший
в Киеве в январе и июне 1918 г.

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 165
торой, по всей видимости, являются М. Н. Скабалланович и свящ. В. Д. При-
луцкий (Скабалланович и Прилуцкий 1918) 220 . Статья содержит перечень
мер, направленных на упорядочение и сокращение продолжительности бого-
служения. Прямых ссылок на решения Московского Собора 1917—1918 в
тексте статьи нет. Формально эта статья является не информацией о работе
Собора (в момент публикации авторы уже не были членами Собора)
221, а оче-
редным проектом нормализации богослужебного устава. Несмотря на тексту-
альные совпадения с материалами Отдела о богослужении, проповедничест-
ве и храме, прямых ссылок на них нет. Читатель 20­х годов не мог связать
эту публикацию с работой Собора 1917—1918 годов. Лишь сейчас, когда ос-
новные проекты, подготовленные Отделом о богослужении, проповедничест-
ве и храме, опубликованы, связь этой статьи с работой Собора кажется оче-
видной.
В номере от 1/14 марта 1918 г. газета «Русские ведомости» сообщила о пе-
ресмотре «Последования в неделю Православия» и поместила новую редак-
цию тех текстов, которые были изменены
222.
Подробное описание обсуждения проектов «О церковно-богослужебном
языке» и «Об упорядочении богослужения» печаталось в Архангельских епар-
хиальных ведомостях
223 (Ильинский 1917—1918).
Названными выше газетными и журнальными заметками исчерпываются
известные нам публикации 1917—1918 годов, характеризующие деятельность
Собора, связанную с нормализацией Типикона и решением вопроса о языке
и тексте богослужебных книг.
Лишь в 60­е годы благодаря еп. Афанасию (Сахарову) некоторые идеи
Собора начинают реализовываться составителями церковных календа-
рей и пособий, адресованных совершителям богослужения («Богослужеб-
ных указаний»).

220 Статья подписана инициалами М. С. и В. П. В тексте есть прямые совпадения
с неопубликованным в те годы выступлением М. Н. Скабаллановича на Предсобор-
ном совете (см. Кравецкий 1998, с. 345—346) и выступлениями свящ. В. Прилуцкого
на Соборе.
221 М. Н. Скабалланович был членом Собора, но в Москву так и не приехал, а
В. Прилуцкий участвовал только в первой и второй сессиях Собора.
222 Мы пользовались имеющейся в архиве Собора вырезкой из этой газеты (ГАРФ,
ф. 3431, №
518, л. 126а).
223 О том, насколько малодоступными были эти публикации, свидетельствует то,
что даже такой замечательный библиограф, как Б. И. Сове, смог обнаружить лишь
три фрагмента статьи П. Ильинского (Сове 1970, с. 67).

166Глава 6
6.4. Вопросы языка богослужения
после Собора (1918—1922 гг.)
В курсах истории Русской церкви период между 1918 г. (закрытие Со-
бора) и 1922 г. (арест патриарха Тихона) обычно не рассматривается. Ме-
жду тем, этот период кажется весьма важным, так как только эти годы
Церковь жила по тем законам, которые были определены Поместным
Собором. Иногда приходится слышать, что выработанные Собором зако-
нопроекты были неприменимы к реальной церковной жизни, однако ис-
следования последних лет (Кашеваров 1998, Кашеваров 1999, с. 29—104)
показывают, что это не так.
Рассматривая церковную жизнь 1918—1922 гг., мы сталкиваемся с
серьезными источниковедческими проблемами. В это время Русская
Православная церковь не имела возможности издавать газеты, журналы
и др. периодические издания
224 . Этот период беден и мемуарами — вос-
поминания об этих годах оказались вытесненными последующими дра-
матическими событиями.
После прекращения работы Собора органами Высшего церковного
управления (ВЦУ) становятся Патриарх, Синод и Высший церковный
совет (ДСОП I, с. 7). Дела, касающиеся богослужения, контролируются
Синодом, обязанностью которого является:
«1. Охранение текста богослужебных книг, наблюдение за его исправлени-
ем и переводом и, с одобрения Церковного Собора, благословение на печата-
ние вновь составленных или переизданных отдельных служб, чинов, молит-
вословий;
2. Дела, касающиеся богослужебного чина» (ДСОП I, с. 12—13).
Предписываемое этим документом соборное утверждение новых чи-
нов не применялось на практике, так как следующий Собор состоялся
только в 1943 г. Изучение материалов архива Синода позволяет предста-
вить характер его работы над языком и текстом богослужебных книг.
6.4.1. Утверждение новых богослужебных последований
Высшее церковное управление утверждало новые тексты к богослу-
жебному употреблению. Возможности публиковать новые службы у
224 Несколько изданий выходили в провинции, но они почти не публиковали офи-
циальных материалов. Комплекты этих изданий представляют огромную библиогра-
фическую редкость.

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 167
Церкви были ограничены. В 1918 году удалось напечатать только два бо-
гослужебных последования: «Службу всем святым в земле Российстей
просиявшим» и «Порядок Церковного служения во дни всенародного по-
каяния 2—4 августа 1918 г.». Остановимся подробнее на этих текстах.
Указ Синода 5/18 ноября 1918 г. предписывал: «1. Разрешить означен-
ную службу „Всем святым в земле Российстей просиявшим“, по внесении
в нее сделанных преосвященным митрополитом Сергием (Страгород-
ским) (красным карандашом) исправлений, напечатать и употреблять в
церквах за богослужением; 2) пока службу эту издать отдельною тетра-
дью, а при новом печатании Цветной триоди печатать ее в конце указан-
ной Триоди, и 3) окончательную редакцию сей службы и наблюдение за
печатанием возложить на преосвященного митрополита Владимирского
Сергия»
225. После того как текст этой службы был отпечатан, последовал
указ от 3/16 июня 1918 г.: «Печатные экземпляры „Службы всем святым
в земле Российстей просиявшим“ разослать епархиальным преосвящен-
ным, при циркулярном указе поручить преосвященным сделать распоря-
жение о совершении в церквах сей службы в первый воскресный день по
получении настоящего указа»
226 .
Свидетельством того, что этот указ был исполнен, является письмо митр.
Петроградского Вениамина (Казанского) Патриарху Тихону от 9/22 июня
1919 г., в котором рассказывается о совершении этого богослужебного по-
следования: «Торжественным благолепным служением в Соборе Св. Князя
Владимира отпраздновала петроградская паства восстановленный праздник
всех Святых Российских. В переполненном храме, во главе с своим архи-
пастырем, в сослужении с преосвященным епископом Геннадием (Туберозо-
вым) горячо молились православные чада Петрограда за истомленную зем-
лю Русскую, прося предстательства Святых Родины нашей пред Всеблагим
Господом»
227.
Несколько раньше Высшее церковное управление разослало по епар-
хиям брошюру «Порядок Церковного служения во дни всенародного по-
каяния 2—4 августа 1918 г.»
228 . О рассылке других богослужебных тек-
стов нам неизвестно. Скорее всего их и не было. Однако это не значит,
что богослужебные тексты не рассматривались на заседаниях Синода.
225 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 80, л. 7.
226 Об издании этой службы в 1946 г. см. раздел 8.4.
227 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 80, л. 47.
228 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 80, л. 58—114.

168Глава 6
Так, указом Патриарха и Синода № 1051 от 29 октября/11 ноября 1918 г.
была разрешена к печатанию и богослужебному употреблению «Служба
преп. Кириллу, Челмогорскому чудотворцу»
229 .
К богослужебному употреблению не был допущен «Канон, певаемый в
скорби и обстоянии», составленный проф. Б. А. Тураевым, иером. Афанасием
(Сахаровым) и Екатериной Лебедевой. Текст был отдан на рецензию митр.
Сергию, отзыв которого был отрицательным: «„Канон молебный в скорби и
обстоянии“ живет темой общественного бедствия и стремится возбудить об-
щенародное покаяние. В соответствии с этой целью он изобилует сильными,
даже слишком сильными выражениями, могущими произвести впечатление
на массу. Но в нем нет того тихого благодатного умиления, которого ищет в
церковном песнопении душа человека, пережившего какую-либо личную
скорбь». Опираясь на этот отзыв, Синод (Постановление №
1296 от 17/30 де-
кабря 1918 г.) решает не вводить канон в общеупотребительные богослужеб-
ные книги
230 .
В августе 1919 г. Синод разрешил к напечатанию и богослужебному упот-
реблению присланный Андреевским монастырем на Афоне и переработан-
ный митр. Сергием акафист преподобному Антонию Великому
231. В том же
августе после отрицательного отзыва митр. Сергия не был допущен к бого-
служебному употреблению акафист священномученику Власию, составлен-
ный преподавателем тамбовской гимназии Салтыковым
232. Аналогичная судь-
ба постигла и составленный Н. Васильевым акафист Смоленской иконе Пре-
святой Богородицы
233 . В сентябре 1919 г. не был допущен к богослужебному
употреблению составленный еп. Феодором (Поздеевским) «Акафист святым
Сорока мученикам севастийским». Причиной отклонения этого акафиста стал
отзыв митр. Кирилла (Смирнова), по мнению которого этот акафист не содер-
жал ничего, кроме общих мест
234 . Не утвержденный в августе 1919 г. акафист
Калужской иконе Божией Матери235 был в октябре вновь рассмотрен Сино-
229 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 80, л. 57. О распространении этой службы нам ничего не
известно. В изданной в 1982 г. декабрьской минее имеется служба преподобному Ки-
риллу Челмогорскому, однако неясно, тот ли это текст. В подготовительных материа-
лах к Декабрьской Минее имеется ссылка на рукопись БАН 33.6.8, однако неясно,
что было оттуда заимствовано
— вся служба или только тропарь.
230 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 80, л. 123—124.
231 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 12.
232 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 10 и № 12, л. 110.
233 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 12, л. 109.
234 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 12, л. 148.
235 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 12, л. 108.

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 169
дом. После отзыва митр. Сергия, который указал на многословие этого ака-
фиста, было решено: «Не разрешая к печатанию и общецерковному употреб-
лению составленного и ныне представленного преосвященным Калужским
акафиста Чудотворной Калужской иконе Богоматери, благословить преосвя-
щенному самому читать сей акафист в церкви при богослужении пред ико-
ною Божией Матери Калужской»
236 . Это единственный известный нам случай
синодального благословения индивидуального чтения акафиста.
Обсуждение богослужебных текстов на заседаниях Синода прекраща-
ется в конце 1919 года. Вероятно, это связано с тем, что надежда на во-
зобновление издательской деятельности постепенно угасает и утвержде-
ние к печати текстов, которые никогда не смогут быть напечатанными,
теряет всякий смысл.
6.4.2. Рассмотрение дел, переданных
Высшему церковному управлению Поместным Собором
Устав Собора создавался для ситуации нормальной работы этого орга-
на и не предполагал возможности прекращения заседаний до того, как
будут обсуждены все имеющиеся законопроекты. Между тем, вследствие
внешних событий, работа Собора была прекращена до обсуждения ряда
важных документов. В связи с этим на последнем заседании Собора было
принято решение передать все имеющиеся законопроекты органам Выс-
шего церковного управления и предоставить этим органам право по ме-
ре необходимости частично или в полном объеме вводить эти проекты в
действие.
На заседании 170, которое состоялось 7/20 сентября 1918 г., Собор утвер-
ждает постановление Соборного совета «уполномочить Соборный совет все
доклады, которые останутся не рассмотренными Собором, препроводить на
разрешение Высшего церковного управления, а сему управлению предоста-
вить, по бывшим примерам, 〈право〉 вводить выработанные отделами предна-
чертания в жизнь по мере надобности полностью или в частях, повсеместно
или в некоторых епархиях»
237.
Юридический статус документов, переданных органам Высшего цер-
ковного управления, не особенно понятен. Устав Собора допускал пере-
дачу документа ВЦУ без постатейного обсуждения лишь после того, как
его общая идея будет одобрена Собором. Причем это допускалось только
236 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 12, л. 34. 237 ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, № 173, л. 77.

170Глава 6
для дел, не имеющих «значения правилодательных» (Деяния I. 1, с. 48).
Теперь же Высшему церковному управлению были переданы десятки
проектов концептуального характера. Если бы эти документы обсужда-
лись в соответствии с принятой процедурой, они оказались бы сущест-
венно переработанными. По всей видимости, переданные ВЦУ нерас-
смотренные решения имели статус предварительных материалов, проек-
тов, которыми, в случае необходимости, было бы можно воспользоваться.
Органы Высшего церковного управления достаточно часто обраща-
лись к переданным Собором материалам
238 . ВЦУ стремилось, насколько
это было возможно в условиях гонений, использовать подготовленные
Собором постановления, направленные на упорядочение богослужения.
Существенным для нашей темы является рассмотрение доклада «Об упо-
рядочении богослужения»
239 (на заседании ВЦУ 29 октября / 11 ноября
1918 г.).
Согласно протоколу, после обсуждения этого доклада было принято
следующее решение: «Принимая во внимание: 1) что допускаемые ныне
произвольные изменения порядка и состава богослужения действитель-
но причиняют существенный вред делу Православия и вызывают спра-
ведливые порицания и осуждения, 2) что принятый ныне в Православ-
ной церкви Устав, представляя собою свод богослужебных преданий
двух виднейших Церквей Православного Востока (Константинопольской
и Иерусалимской) и являясь произведением многовекового богослужеб-
ного опыта, должен и впредь быть сохраняем в качестве высшей нормы
православного богослужения, 3) что в то же время, по снисхождению к
немощам молящихся и к условиям современной жизни, могут быть до-
пускаемы и некоторые послабления уставных требований 〈…〉 4) что на-
мечаемые в сих целях названным Отделом меры к упорядочению обще-
ственного (рядового) и частного (внерядового) богослужения представля-
ются допустимыми к проведению в церковно-богослужебную жизнь,—
1) сообщить о таковых мероприятиях секретными циркулярными указа-
ми епархиальным Преосвященным, поручив им, а) пригласить пастырей
Церкви к истовому совершению богослужения и к особой осмотритель-
ности в отношении допущения сокращений в богослужении, дабы не
смутить совести ревнителей церковной уставности, и б) при разрешении
238 Сохранился перечень дел, переданных Собором ВЦУ, с пометами о выполне-
нии на 1918 год.—
РГИА, ф. 831, оп. 1, № 34. 239 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 7, л. 297—307. Приводится по материалам свящ. Нико-
лая Балашова.

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 171
вопросов об уставных сокращениях руководствоваться приводимыми в
докладе Соборного Отдела о богослужении, проповедничестве и храме
предположениями, 2) постановления означенного Отдела, касающиеся
создания при Св. Синоде постоянного учреждения для заведования бо-
гослужебными делами и намечаемых сему учреждению задач 〈…〉 пере-
дать на отзыв председателя существовавшей при Святейшем Синоде Ко-
миссии для исправления богослужебных книг преосвященного митропо-
лита Владимирского Сергия, и 3) доклад Отдела об упорядочении цер-
ковного пения препроводить на предварительное рассмотрение и отзыв
митрополита Новгородского Арсения»
240 .
Отзыв митр. Арсения на доклад «Об упорядочении церковного пения»
был рассмотрен 12 (25) июля 1919 г.
241 Согласно этому отзыву «изложен-
ные в докладе Отдела меры к улучшению церковного пения в виде слож-
ной административной системы хотя и целесообразны, но не благовре-
менны, так как рассчитаны на нормальное течение церковной жизни»
242 .
Было решено организовать комитет, занимающийся вопросами богослу-
жения
243 . На заседании ВЦУ 22 ноября/5 декабря 1919 г. был рассмотрен
доклад этого комитета, посвященный упорядочению богослужебной
практики Москвы
244 . В докладе говорится не только о многочисленных
случаях нарушения устава по небрежности и о произвольном сокраще-
нии служб, но и о введении явочным порядком определенных новшеств
(чтение Апостола и Евангелия лицом к народу, облачение священника посе-
редине храма, прислуживание женщин в алтаре без благословения архие-
рея и т. п.). Было принято постановление, осуждающее эти нововведения.
Судя по всему, доклад «О церковно-богослужебном языке» Высшим цер-
ковным управлением не рассматривался, однако сама проблема обсужда-
лась. Так, на заседании Синода, которое состоялось 10/23 апреля 1920 г.
245 ,
240 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 7, л. 301—302. 241 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 24, л. 9—10. 242 Там же, л. 9. 243 Председателем «Комитета по упорядочению богослужебного чина вообще и
церковного пения в частности» стал митр. Арсений (Стадницкий), а членами явля-
лись протопр. Н. А. Любимов, А. Г. Куляшев и еще один архиерей, имя которого по
документам разобрать не удалось.
244 РГИА, ф. 3431, оп. 1, № 25, л. 83—85. Приводится по материалам свящ. Нико-
лая Балашова.
245 На этом заседании председательствовал митр. Сергий (Страгородский), участ-
вовали митр. Кирилл (Смирнов), архиеп. Никандр (Феноменов), еп. Александр (На-
деждин).

172Глава 6
рассматривался рапорт еп. Богородского Никанора (Кудрявцева) с прось-
бой разрешить ему приступить к разработке вопроса о чтении при бого-
служениях на русском языке. В деле нет указаний на то, были ли по это-
му поводу приняты какие-либо решения
246 .
В июне 1920 г. этот вопрос встает снова в связи с ситуацией на Украи-
не. Поводом послужило письмо еп. Черкасского Назария (Блинова) с
просьбой разрешить богослужение на украинском языке. По мнению
еп. Назария, это разрешение могло бы ослабить противостояние церков-
ных группировок на Украине. Просьба еп. Назария не была удовлетво-
рена. Было решено, не высказываясь принципиально против богослуже-
ния на украинском языке, обратиться к сторонникам украинизации бого-
служения с особым посланием, призвать их к послушанию и заверить,
что вопрос о языке богослужения будет решен соборно, как только поя-
вится возможность созвать Собор.
«Святейший Патриарх, Священный Синод и Высший Церковный Совет в
соединенном присутствии слушали: переданное Святейшим Патриархом
письмо Преосвященного Назария (Блинова), Епископа Черкасского, управ-
ляющего Киевскою епархиею, в коем, сообщая об обстоятельствах церковной
жизни в Киеве и о произведенных киевскими украинскими грамадянами за-
хватах Киево-Софийского собора и других трех церквей с самовольным со-
вершением в оных богослужения на украинском наречии и, с своей стороны,
полагая, что Высшая церковная власть должна будет в порядке церковной
икономии и притом незамедлительно допустить некоторый корректив к оп-
ределению Всеукраинского Церковного Собора о языке богослужения и в ви-
де временной меры, которая могла бы утишить страсти и предохранить Ук-
раинскую церковь от угрожающего ей раскола до того времени, когда собе-
рется новый Собор, который вправе будет пересмотреть вопрос во всем его
объеме, ходатайствует, чтобы Святейший Патриарх своим авторитетным ука-
занием православному украинскому народу направил решение столь острого
вопроса об языке богослужения в сторону братского мира, взаимной уступчи-
вости и терпеливого ожидания созыва будущего Украинского Собора.
СПРАВКА:
1) Украинский Собор, обсудив вопрос о языке богослужения в Православ-
ной церкви на Украине и имея в виду а) свыше тысячелетнюю древность цер-
ковнославянского языка, б) его богатство и пригодность для выражения са-
мых высоких истин христианской веры, в) душевную потребность всех наро-
246 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 14, л. 180. Приводится по материалам свящ. Николая
Балашова.

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 173
дов молиться не на обыкновенном будничном разговорном языке, г) общее и
единодушное желание всего православного украинского населения, выра-
женное им через своих представителей на епархиальных съездах в 1918 г., а
также д) то, что церковнославянский язык от дней блаженной памяти св. и
равноапостольных братьев Мефодия и Кирилла, первоучителей словенских,
объединяет все славянские церкви и народы, Украинский Церковный Собор
определяет: богослужебным языком Православной церкви на Украине оста-
ется по-прежнему язык церковнославянский.
2) 〈Доклад Отдела о богослужении, проповедничестве и храме „О церков-
но-богослужебном языке“〉
247.
По обсуждении настоящего дела со справкою из постановлений Украин-
ского Собора и суждений, бывших в Отделе о богослужении, проповедниче-
стве и храме Всероссийского Священного Собора
248 ,
П О С Т А Н О В Л Е Н О: Обратиться с грамотою от Святейшего Патриар-
ха с увещанием ревнителям украинской речи в богослужении прекратить не-
терпимые в Христовой Церкви самочинные действия и подчиниться состояв-
шемуся соборному решению с тем, что вопрос о введении в богослужение ук-
раинской речи вновь будет рассмотрен на Соборе, когда явится возможность,
по прекращении нынешних замешательств, вновь созвать Собор»
249 .
6.5. Общественные дискуссии
по литургическим вопросам
Вопрос о языке богослужения по-прежнему оставался предметом цер-
ковной дискуссии. Теперь из-за отсутствия церковной периодики ареной
такой дискуссии становились разного рода общественные собрания. В
этой связи следует упомянуть актовую речь П. П. Мироносицкого «О
языке богослужения», произнесенную в Петроградском богословском ин-
ституте 11/24 мая 1921 г. Выше (см. 4.3) мы подробно останавливались на
этой работе. Примечателен тот факт, что в 1921 г. на торжественном акте
созданного по благословению Высшей церковной власти учебного заве-
дения (Сорокин, Бовкало и Галкин 1997, с. 124—125) произносится док-
лад, в котором вопрос о литургическом языке анализируется как актуаль-
ная проблема современной церковной жизни. Как было показано в раз-
247 В тексте протокола содержится ссылка на доклад Отдела о богослужении, про-
поведничестве и храме.
248 Это единственная известная нам ссылка на этот доклад. 249 РГИА, ф. 831, оп. 1, № 24, л. 11. Постановление от 12/25 июня 1919 г.

174Глава 6
деле 4.3, защищаемая в этой работе лингвистическая программа близка
принципам работы Комиссии по исправлению богослужебных книг. До-
шедшие до нас отзывы современников показывают, что сама возмож-
ность и уместность церковной дискуссии по вопросу о литургическом
языке сомнению не подвергались.
В письме еп. Алексия (Симанского) митр. Арсению (Стадницкому) имеется
отзыв об этом докладе: «Потом был акт, оставивший самое хорошее впечатле-
ние. Проректор Верков прочел не сухой, а очень жизненно составленный от-
чет, а Мироносицкий
— в высшей степени содержательный доклад по вопро-
су о богослужебном языке, где очень ясно и интересно, с множеством типич-
ных примеров, провел мысль о несообразности самого предположения пере-
вести богослужение с славянского на русский язык. Жаль, что и доклад Вер-
кова и речь Мироносицкого не могут быть напечатаны для широкого распро-
странения, первый как руководство к образованию и ведению, хотя бы в со-
кращенном масштабе, курсов богословских, второй
— как рассуждение, всеце-
ло исчерпывающее злободневный вопрос» (Алексий 2000а, с. 233—234).
Вопросы упорядочения богослужения активно обсуждались на заседа-
ниях Общества православных приходов Петрограда и его губернии. По-
скольку архивные материалы Общества пока не выявлены, приходится
довольствоваться информацией, помещенной в издаваемых Обществом
церковных календарях
250 . Так, в изданном Обществом календаре на
1921 г. помещена заметка «О церковном богослужении», в которой содер-
жится стандартный для церковной публицистики начала века перечень
недостатков современной богослужебной практики и содержится призыв
к устранению этих недостатков.
«Ставя Типикон как идеальную норму богослужения, следует указывать
на различные степени приближения к ней, на необходимость, приспособляя
его к современной жизни, не поступаться его духом. Возможно выработать тот
minimum исполнения, дальше коего minimum равносильно полному уклоне-
нию от этой нормы. Необходимы периодически напоминания об особенностях
богослужения в те или иные времена, о забытых и забываемых памятях, по-
следованиях и т. п. С благословения Владыки
— митрополита Петроградского
Вениамина уже и теперь возрождаются древние песнопения и древние чины;
надо содействовать их большему распространению в противовес новейшим
наслоениям. Вопрос о правах русского языка или других славянских перево-
дов, кроме употребляемых, также, ввиду возбуждаемого им интереса, являет-
ся своевременным для обсуждения» (Календарь Пг. 1921, с. 25; Приложение 6).
250 При отсутствии церковной периодики календари оставались единственным
церковным печатным органом.

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 175
Для обсуждения спорных вопросов богослужебной практики при Со-
вете приходов действовала богослужебная комиссия, активное участие в
работе которой принимал Л. Д. Аксенов, некогда сотрудничавший в Сер-
гиевской комиссии по исправлению богослужебных книг 1907—1917 гг.
251
В работе, по крайней мере, двух заседаний участвовал и архиеп. Алексий
(Симанский) 252. В течение 1921 года в Петроградской епархии были под-
готовлены Богослужебные указания на 1922 год. Текст этих указаний об-
суждался на собрании благочинных Петрограда и редактировался митр.
Вениамином (Казанским). Окончательный вариант был напечатан в Ка-
лендаре на 1922 год (Календарь Пг. 1922, с. 15—28).
Кроме богослужебных указаний на разные дни церковного года, в кален-
даре имеется общий раздел, озаглавленный «О богослужении и богослужеб-
ном уставе Св. Православной церкви» (с. 15—19). Здесь помещен краткий ус-
тав ряда чинопоследований, уставы соединения служб и т. д. Даются формулы
поминовения, изменившиеся в связи с переменами в церковном и граждан-
ском управлении, приводится последование Пассии в том виде, как его было
принято совершать в Петроградской епархии
253 . В «Богослужебных указани-
ях на 1922 г.» (с. 19—28) также описан порядок совершения ряда чинопосле-
дований, отсутствующих в стандартных богослужебных книгах, например
«Последование покаянного молебного пения», порядок совершения «Службы
всем святым в земле Российстей просиявшим» в тех храмах, где отсутствует
изданный Поместным Собором текст этой службы, и т. д. (см. Приложение 7).
Сравнение изданных в Петрограде календарей на 1921 и 1922 годы
показывает, что не по всем вопросам, к обсуждению которых призывал
календарь 1921 г., были приняты решения. Например, проблема литур-
гического языка в календаре на 1922 год не обсуждается.
6.6. Борьба высшей церковной власти
против самочинных нововведений
Допуская дискуссию по острым вопросам, высшая церковная власть
жестко выступала против богослужебных новшеств, вводимых самостоя-
251 Еп. Алексий (Симанский) в письме митр. Арсению (Стадницкому) писал, что он
«был у Л. Д. Аксенова на заседании комиссии богослужебной» (Алексий 2000а, с. 246).
Неясно, как следует понимать эту фразу: то ли Л. Д. Аксенов возглавлял эту комис-
сию, то ли заседания проходили у него на квартире.
252 Алексий 2000а, с. 198, 246).253 Впоследствии это описание дало повод говорить об особенностях «петроград-
ского чина» пассии (см. Лозинский 1967, с. 497).

176Глава 6
тельно, без благословения священноначалия. Выше мы уже упоминали
обсуждение Синодом вопросов о богослужебных нововведениях в Моск-
ве. В ноябре 1921 года Патриарх выпускает специальное «Обращение к
Архипастырям и Пастырям Православной Российской Церкви», осуж-
дающее своеволие в богослужебной практике.
«Обращение» состоит из вводной части, содержащей перечень самочин-
ных новшеств, вводимых в богослужебную практику, и указания на то, что на
эти нововведения нет патриаршего благословения. Далее в документе указы-
вается, что богослужение не является «чем-то омертвелым и навсегда закон-
ченным», но изменения Устава являются делом всей Церкви, то есть Собора.
«Бывший в 1917—1918 гг. Церковный Собор в Москве приступил к рассмот-
рению возникших запросов об исправлениях в нашем богослужении, но не
имел времени закончить своих работ. Это предстоит завершить будущему Со-
бору, когда он состоится. До этого времени предлагаем архипастырям и пасты-
рям нашей Российской Церкви воздержаться от богослужебных нововведе-
ний, дабы неосмотрительностью в сем деле не подать повода к смущениям
среди верующих и не вызвать разделения в Церкви. А где таковые новшест-
ва уже есть, предписываем всем органам Церковного управления, до благо-
чинных включительно, принимать все меры к искоренению этого нездоро-
вого явления нынешнего времени» (Кравецкий и Кривошеева 2000; Прило-
жение 8).
В Петрограде «Обращение» патриарха Тихона вызвало споры. Об
этих спорах имеется два свидетельства. Одно из них принадлежит архи-
еп. Алексию (Симанскому), который в письме митр. Арсению (Стадниц-
кому) от 17/30 декабря 1921 г. описывает свои впечатления от пастырско-
го собрания, обсуждавшего это послание. Архиеп. Алексий отмечает кор-
ректный тон дискуссии, однако сетует на непонимание некоторыми из ее
участников значения повиновения высшей церковной власти:
«10­го числа было здесь пастырское собрание в зале Троицкого подворья.
Подвергался дебатам вопрос о дисциплине в связи с недавно полученным
циркулярным письмом св[ятейшего] П[атриарха] о разных самочинных ново-
введениях в богослужебный чин. Собрание было интересно тем, что выяви-
лись т[ак] наз[ываемые] левые течения, представителями коих являются, по-
видимому, оо. Боярский, Введенский, отчасти Платонов, весьма
— о. Иакон 254
(Ваш земляк, как он мне сказал, и, кажется, даже ученик по С[еминарии]; то-
же весьма
— о. Алексий Забровский. Но нужно сказать, что все они говорили
разумно, сдержанно и только в пику им можно поставить то, что они недоста-
254 Так в публикации. М. б. Иаков?

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 177
точно, по-видимому, разумеют значение и силу безусловного повиновения
высшей церковной власти. Чувствовался в их речах скрытый протест против
〈…〉 Епископской власти, причем, как мне говорил Митрополит, имевший с
ними доверительную беседу, они считают меня, на основании б[ыть] может
имевших место моих указаний или замечаний отдельным лицам,—
возглав-
ляющим течение, имеющее ввиду провести в духовенстве Петрограда стро-
гую дисциплину. Продолжение заседания имеет быть в среду, 22 декабря»
(Алексий 2000б, с. 57—58).
Совершенно иначе описывает споры, вызванные указом Патриарха,
обновленческий лидер прот. Александр Введенский, который трактует
патриаршее послание как документ, запрещающий все живое в церков-
ном богослужении. Поскольку до недавнего времени информация, содер-
жащаяся в книге А. И. Введенского «Церковь и государство» была един-
ственным источником информации об этом Послании, содержащаяся в
ней трактовка событий принималась некоторыми исследователями как
достоверная (Шкаровский 1995, с. 50; Шкаровский 1999, с. 13). На наш
взгляд, рассказ А. И. Введенского (он приведен в сноске) нельзя рассмат-
ривать как историческое свидетельство
255 .
255 «Под влиянием епископа Петра Полянского Тихон подписывает декрет, за-
прещающий какие бы то ни было новшества в церкви под угрозой самых крайних
мер церковного взыскания. Декрет рассылается по всей России, и особый отклик на-
ходит в Петрограде. Здесь почти поголовно всем духовенством этот декрет приветст-
вуется как кладущий наконец предел неугодному реакционерам явлению. Однако
этот же декрет, явившийся апогеем тихоновского консерватизма, явился и перелом-
ным моментом в истории тихоновщины. Он оказался психологически неприемлемым
для многих. В Москве протестует в лицо самому Тихону священник Иоанн Борисов.
В Петрограде к митрополиту Вениамину с протестом против действий Тихона и его
отправляется депутация из архимандрита Николая Ярушевича, протоиереев Бояр-
ского, Сыренского, Белкова, Кремлевского и меня. 〈…〉 В Вениамине сочувствия мы
не встретили. Более того, он отнесся к нам враждебно, не поняв нас. Но в разговоре,
когда мы выяснили ему весь ужас, который несет за собой декрет Тихона, все же по-
лучили его благословение служить и работать по-прежнему, невзирая на волю Тихо-
на. Это был своего рода революционный шаг со стороны Вениамина. Но другими
епархиями декрет Тихона принимается к сведению и исполнению» (Введенский
1923, с. 241—242). На обновленческом Соборе 1923 г. А. И. Введенский несколько
иначе описывает это событие: «Тихон решает их 〈богослужебные новшества〉 уду-
шить, и пишет епископ Петр Полянский
— бывший чиновник — декрет, что необхо-
димо все богослужебные новшества прекратить, если же буде какой священник не за-
хочет, то воздействовать на него вплоть до благочинного. Когда в Петербург приехал
этот декрет, я с А. И. Боярским и Раевским были в состоянии, когда не знаешь, что
делать. Мы совершаем революционный шаг: мы везем записку митрополиту Вениа-

178Глава 6
Митрополит Вениамин (Казанский) публикует обращение патриарха
Тихона вместе с собственным посланием петроградской пастве. Это по-
слание предписывает следовать богослужебным указаниям, напечатан-
ным в упомянутом выше церковном календаре на 1922 год, а не зани-
маться самочинными богослужебными экспериментами.
«Во исполнение распоряжений Святейшего Патриарха для предупрежде-
ния нововведений и исправления отступлений при совершении богослуже-
ний, главным образом Литургии, предлагаю обязательно руководствоваться
указаниями, принятыми на собрании благочинных Петроградских церквей,
проредактированными мною и напечатанными в Православном Церковном
календаре на 1922 год» (Кравецкий и Кривошеева 2000; Приложение 8).
Трудно сказать, насколько широкое распространение получили эти
документы. Напечатанные в виде листовки 256 послания Патриарха Тихо-
на и Митрополита Вениамина представляют огромную библиографиче-
скую редкость.
Характерно, что в архиве М. В. Губонина не оказалось полного текста это-
го указа (АПТ, с. 181). Единственный известный нам экземпляр находится в
собрании митр. Арсения (Стадницкого)
257. Известно, что текст этого обраще-
ния был напечатан в Литовских епархиальных ведомостях 258 , однако для нас
это издание оказалось недоступным.
* * *
Несмотря на усиливающиеся гонения на Церковь, начало двадцатых годов
было временем интеллектуальной свободы. Дискуссии 1918—1922 гг. (от уста-
новления патриаршества до ареста патриарха Тихона), в ходе которых обсуж-
дались наиболее острые и болезненные проблемы церковной жизни, позволяют
представить весь спектр мнений, допускавшихся церковным сознанием. В этот
период реформаторы мирно уживаются с консерваторами. 1918—1922 гг.—

мину. Когда заявляем, что не подчинимся этой записке, то было созвано общепас-
тырское собрание и все, кроме вашего покорного слуги, голосовали за этот декрет.
Надо принять. Жуткое было настроение. Убивалась живая жизнь» (ВСС 1928, №
30,
с. 6).
256 На листовке указано, что она напечатана тиражом 1000 экземпляров. 257 ГАРФ, ф. 550, оп. 1, № 152. Документ обнаружен Н. А. Кривошеевой. 258 Литовские епархиальные ведомости 1922, № 1/4. Это издание оказалось для
нас недоступным, и сведения о нем приводятся по статье Лабынцев 1997, с. 44.

Высшая церковная власть и церковнославянская книжность 179
время, когда были возможны споры по существу, без оглядки на те или иные цер-
ковные группировки и без опасений показаться радикалом или консерватором.
Ситуация в корне меняется с началом обновленческого движения, так как
темы, обсуждаемые в предшествующий период, начинают ассоциироваться с
деятельностью того или иного церковного течения. Проблемы литургического
языка, церковного календаря, церковного устава и т. д. начинают восприни-
маться как опознавательные знаки определенных церковных группировок, вхо-
дящих в оппозицию тихоновец ⇔ обновленец.

Глава 7
ОБНОВЛЕНЧЕСКАЯ СМУТА
И ВОПРОС О ЯЗЫКЕ БОГОСЛУЖЕНИЯ
Как однажды выразился Александр Ива-
нович 〈Введенский〉, обновленчество стало
чем-то вроде венерической болезни
— о
нем неприлично упоминать в обществе, и
его пытаются тщательно скрывать.
(Левитин и Шавров 1996, с. 640)
Изучая историю литургического языка, нельзя пройти мимо деятель-
ности обновленческих группировок. Необходимость обращения к этому
вопросу связана с тем, что в сознании потомков прочно укоренилось
представление о связи обновленческого движения и переводов богослу-
жения на русский язык
259 .
Приступая к работе над темой «Обновленчество и язык богослуже-
ния», авторы более или менее представляли себе те результаты, к кото-
рым они должны были прийти. Авторы собирались проследить этапы
предпринятых обновленцами реформ, описать их лингвистические про-
граммы, проанализировать подготовленные переводы и т. п. Однако зна-
комство с материалом заставило отказаться от первоначального плана,
который, как выяснилось, основывался на историческом мифе. Анализ
источников показал, что обновленчество является, в первую очередь, по-
литическим, а не реформаторским течением. Продуманной программы
исправления или перевода богослужебных книг обновленцы не выра-
ботали.
Обновленческие декларации, даже если в них упоминаются вопросы
языка богослужения, представляют собой, в первую очередь, материал
для истории общественной мысли и церковно-политических течений.
Поэтому в данной главе историческая проблематика безусловно преобла-
дает над собственно лингвистической. Приводимый материал часто де-
259 Характерно, что возникший в девяностые годы XX века термин «неообновлен-
чество» употребляется по отношению к сторонникам определенных реформ (в пер-
вую очередь
— русификации богослужения).

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 181
монстрирует отсутствие интереса обновленческих лидеров к вопросам
языка. Однако сам вывод о том, что обновленцы ничего не сделали для
перевода богослужения на русский язык является принципиально важ-
ным для истории литургической письменности.
7.1. Общие проблемы истории обновленчества
Ни один популярный очерк истории Русской Церкви не обходится
без упоминания о том, что обновленцы были сторонниками радикальных
литургических реформ и перевода богослужения на русский язык. Меж-
ду тем, собственно литургическая деятельность обновленцев внимания
исследователей не привлекала
260 . Вопрос о том, в какой степени обнов-
ленчество 20­х годов соотносится с попытками реформы литургического
языка, остается открытым.
История обновленчества еще не написана
261, поэтому, прежде чем пе-
рейти к анализу собственно языковых вопросов, следует остановиться на
общих источниковедческих проблемах. До сих пор не были обнаружены
архивы основных обновленческих группировок.
По свидетельству митр. Мануила (Лемешевского) фонд обновленческого
синода поступил в 1946 г. в архив Московской патриархии (Мануил I, с. 15).
В настоящее время эти материалы для исследователей недоступны. После
смерти Александра Введенского его архив был конфискован (Брушлинская
1988, с. 44) и поступил в Комитет по делам Русской Православной Церкви
при Совете Министров СССР. Судьба этих материалов оказалась печальной:
29 декабря 1950 г. сотрудниками Комитета было сожжено 103 дела обновлен-
ческого архива. О составе этого архива можно судить лишь на основании акта
об его уничтожении (ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, д. 82, л. 1—3). Среди уничтожен-
ных документов были материалы ВЦУ, информация из епархий, обновленче-
ские циркуляры, материалы Собора 1923 г., материалы, связанные с просве-
260 Единственным историком обновленчества, посвятившим вопросу о литургиче-
ском языке специальный раздел своей книги, был А. А. Шишкин (Шишкин 1970,
с. 159—165), однако его наблюдения сводятся лишь к общим местам. Появившаяся
недавно статья свящ. К. Буфеева «Патриарх Сергий, обновленчество и несостоявшая-
ся реформация Русской Церкви XX века» (Буфеев 1999) основывается на общеизвест-
ных материалах и не решает поставленную задачу.
261 Подступами к этой работе являются Рослов 1994, Левитин и Шавров 1996, а
также Шишкин 1970, Шкаровский 1999, Сергий 1964, Мануил обн. Очерки истории
обновленчества содержатся также в общих работах по истории Русской Церкви (ИРЦ
IX, Данилушкин 1997, с. 224—263, Поспеловский 1997, с. 62—102 и др.).

182Глава 7
тительской и издательской деятельностью обновленцев, личные дела архие-
реев и т. д.
Доступными для историков оказываются лишь архивы обновленче-
ских епархиальных управлений
262 . Ценность этих собраний заключается
в том, что в них содержатся материалы официальной переписки, позво-
ляющие проследить ход проведения той или иной реформы. Существен-
ная информация содержится и в обновленческой периодике, в первую
очередь
— в официальных журналах «Живая церковь», «Вестник Священ-
ного Синода», а также в «Церковном обновлении». Наконец, очень важ-
ным источником являются материалы государственных институтов, кон-
тролирующих жизнь Церкви. Интересующие нас материалы содержатся
в делах Совнаркома, Наркомюста, Комиссии по отделению церкви от госу-
дарства («Антирелигиозная комиссия»), Совета по делам религий и т. д.
263
7.2. Происхождение движения.
Обновленчество и Собор 1917—1918 гг.
Для анализа реформаторской деятельности обновленцев необходимо
выяснить являются ли обновленцы 20­х годов приемниками церковных
реформаторов начала века, т. е. какую дату следует считать началом этого
движения.
Большинство исследователей придерживается той схемы, которая бы-
ла предложена в обновленческих публикациях 20­х годов
264 . Согласно
этим работам, события развивались следующим образом: в начале века в
связи с подготовкой Поместного Собора начинается дискуссия по вопро-
сам церковной реформы. В ходе этой дискуссии выясняется тот круг тре-
бований, тот перечень необходимых церковных преобразований, кото-
рые станут знаменем обновленческого движения. Одновременно форми-
262 Так, А. А. Шишкин (1970) пользовался материалами Казанского епархиального
управления, М. В. Шкаровский (Шкаровский 1995а, 1999)
— Петроградского епархи-
ального управления. В нашей работе используются материалы обновленческого Мос-
ковского епархиального управления (ЦИАМ, ф. 2303, оп. 1).
263 Здесь незаменимыми оказываются подготовленные Н. Н. Покровским и
С. Г. Петровым материалы фонда Политбюро за 1922—1925 гг. (АК I—II) и посвя-
щенная взаимоотношениям Церкви и власти книга Н. А. Кривовой (Кривова 1997), а
также материалы следственного дела Патриарха Тихона (Следственное дело 2000).
264 См., например, Введенский 1922, Введенский 1923, а также многочисленные
статьи в обновленческой периодике.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 183
руется кружок наиболее активных сторонников реформ, члены которого
позже встанут во главе обновленческого движения. То есть обновленцы
двадцатых годов воспринимаются как прямые наследники церковных
дискуссий начала века. В 70­е годы эта схема подхватывается как атеи-
стическими (Шишкин 1970), так и церковными (Левитин и Шавров 1996)
авторами. В последние десятилетия эта схема использовалась в ряде об-
щих работ по истории Русской Церкви XX века.
Мы полагаем, что наследником дискуссий начала века явился Помест-
ный Собор, в то время как истоки обновленческого движения следует ис-
кать в так называемом «церковном большевизме». Церковным больше-
визмом в 1918 г. называли выступления клириков против священнонача-
лия под революционными лозунгами и обращение их к настроенной
против Церкви гражданской власти
265 . В движении участвовали не толь-
ко низшие клирики, но и отдельные архиереи. Среди выступлений тако-
го рода следует назвать «Исполнительный комитет духовенства» в Моск-
ве, «илидоровщину» в Царицыне (Шкаровский 1999б, с. 77—78) и т. д.
Наиболее известной группой является пензенская «Народная церковь»,
которую возглавил архиеп. Владимир (Путята), в апреле 1918 г. низверг-
нутый Собором из сана
266 . «Народная церковь» была одним из первых
опытов создания подчиненной государству церковной организации.
Революция 1917 г. дала движению церковного большевизма шанс соз-
дать, пользуясь поддержкой властей, альтернативное Высшее церковное
управление. В архивах создаваемых большевиками управленческих струк-
тур содержится ряд составленных клириками и мирянами документов
(относящихся к 1918—1921 гг.), в которых выражается поддержка поли-
тики большевиков и предлагаются способы создания новой революцион-
ной церкви.
Например, в направленной во ВЦИК в июле 1918 г. докладной запис-
ке, составленной В. М. Макаровым, бывшим послушником Алексеем Ге-
расимовским и монахом Кириллом Герасимовым, содержится подробная
программа создания революционной церкви. Для создания альтернатив-
ных органов церковного управления предлагается послать делегацию к
Вселенскому Патриарху с просьбой рукоположить новых пробольшеви-
стских иерархов.
265 См. Болдырев 1918. Парадоксальным было то, что у истоков обновленчества
лежала идея подчинения Церкви государству.
266 Существует неопубликованная история этого движения, написанная Н. П. Ива-
новым. Сокращенный вариант этого труда см. Иванов 1998—1999.

184Глава 7
« 1. Восстановить Религиозно-христианский совет, которому поручить
управление всей Церковью, делами веры и духовенства, в который должны
войти представители Церкви беднейшего крестьянства и рабочих.
12. Свергнуть буржуазное духовенство и заменить их теми лицами, кои на-
ходятся в опале, заточении и ссылке за свои убеждения и работу на благо рес-
публики.
13. Дать широкую возможность поступления в кадр священнослужителей
беднейшему крестьянству и рабочим, для чего необходимо устроить курсы
для подготовки их в это звание.
14. Новые духовные советы должны быть во всех городах республики, не
исключая уездных и заштатных, кои должны подчиняться Центральному со-
вету, находящемуся в гор. Москве, от которого будут исходить все распоряже-
ния канонических правил.
15. Верховная власть и дальнейшее реформаторство должны исходить от
съезда советов вновь поставленного духовенства и монашества, а волю этих
съездов обязан проводить ВЦИК, выделенный Всероссийским съездом рели-
гиозного христианства.
16. По организации духовных советов на местах необходимо потребовать
центральному органу списки членов всех советов, что облегчит борьбу с бур-
жуазным духовенством, которое будет стараться пройти в новую органи-
зацию.
17. Рядовое духовенство должно выбираться местными советами из среды
приверженцев новых начал реформирования Церкви, высшее же духовенст-
во и диктаторы реформы должны назначаться съездом советов или его ЦИК,
кои подают отчеты о своей деятельности высшей организации
— власти цен-
тра
— одновременно следя за точным проведением новых начал совместно с
совдух на местах.
18. Для каждой другой религии, имеющей распространение в республике,
ввести представительство в Высшем Совете согласно пропорции, выясненной
по организации таковых.
19. Принцип взяточничества должен быть изъят из среды духовенства, и
всякий виновный в этом должен немедленно исключаться из среды духо-
венства.
10. Церковь должна своими проповедями вести народ по пути истинного
учения Христа, отбросив все буржуазное, запугивающее темные массы, и
должна служить пробудителем к этому учению, что послужит облегчением
внедрения социализма в трудящихся.
11. Черное духовенство, братия и послушники монастырей должны обра-
зовать коммуны, что может послужить рассадником проведения этой меры
для близлежащих селений, они же должны стремиться создать школы сель-
ского хозяйства, агрономии и ремесла, отнюдь не посягая своим положением
на души учеников в религиозном отношении.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 185
12. Для проведения означенной реформы в жизнь необходима субсидия,
чтобы произвести этот переворот и восстановить царство истины, а также хо-
датайствуем по выдаче субсидии выдать разрешение командировать в Гре-
цию для рукоположения Греческого патриарха семь человек
— кандидаты
могут быть указаны, иначе существующее духовенство поведет открытую
борьбу со смельчаками новой реформы.
13. Вменить в обязанность командируемым получение необходимых бумаг
от Греческого патриарха, удостоверенных нашим посланником в Греции, чем
мы сумеем противопоставить силу
— силе, Патриарху Тихону, руководящему
в сие время политикой Церкви.
14. По получении бумаги из Греции приехавшим вменить в обязанность
руководство борьбы с буржуазным духовенством, для чего они должны со-
брать вокруг себя приверженцев и сочувствующих обновлению Церкви.
15. Вся первоначальная работа должна протекать в контакте с Высшей Со-
ветской властью и под ее охраной.
16. Нами могут быть указаны надежные люди, кои сумеют выполнить за-
дачу по поездке в Грецию и начать борьбу с теми паразитами Церкви, кои за-
грязнили ее своим присутствием в ней, а также предлагаем себя для проведе-
ния означенной реформы по обновлению Церкви на началах Истины и уче-
ния Христа.
Да здравствует обновление Церкви!
Долой буржуазное духовенство и соглашателей!!!
Да здравствует духовный Совет рабочих и крестьян!!!
Смерть без пощады паразитам Церкви!!!»
267
По всей видимости, это письмо не оказало существенного влияния на
политику большевиков. Но оно не было единственным. Так, 12 июля
1918 г. прот. В. Д. Красницкий направляет в Совнарком записку, оза-
главленную «О направлении политики Советской власти в отношении к
Православной Российской церкви»
268 .
Записка содержит адресованные власти рекомендации по вопросу об от-
ношении к Церкви. Отмечается, что если Поместный собор занял реакцион-
ную позицию, то, например, Петроградское братство приходских советов сто-
ит на революционных позициях
269 . «От советского коммунистического дви-
жения это церковное советское движение отличалось только принципиаль-
267 ГАРФ, ф. 130, оп. 2, № 154, л. 9—14. 268 ГАРФ, ф. 353, оп. 3, № 795. 269 В рамках настоящей работы мы не касаемся вопроса о том, насколько объек-
тивна оценка деятельности Петроградского братства приходских советов как рево-
люционной. Разбор этого тезиса см. Кравецкий 2000, с. 53—55.

186Глава 7
ным религиозным характером и со стороны правящей церковной партии бы-
ло встречено полной холодностью. 〈…〉 Братство приходских советов было
признано церковным большевизмом, более опасным, чем большевизм атеи-
стический» (Кравецкий 2000, с. 63—64). Концепция будущей государствен-
ной политики по отношению к Церкви выглядит, по В. Д. Красницкому, сле-
дующим образом: «Так как действительная жизнь заставляет признать суще-
ствование религии, и в частности Православной церкви, то задача Рабоче-
крестьянского правительства естественно должна заключаться в том, чтобы
предоставить рабочему и беднейшему крестьянству в приходском быту то по-
ложение, которое занимают в нем буржуазные элементы» (Кравецкий 2000,
с. 66). Юридической основой церковной революции должен был стать Декрет
об отделении Церкви от государства. Согласно новому закону, церковное
имущество передается в пользование группе верующих. В. Д. Красницкий
полагал, что власти должны позаботиться о том, чтобы церковные здания пе-
реходили в руки просоветски настроенных общин. «Стремление Советской
власти взять во влияние пролетариата течение приходской жизни,—
продол-
жает он,—
является совершенно законным развитием принципа свободы со-
вести, объявленного в основной Конституции Советской республики»
(Кравецкий 2000, с. 69).
Предложенная В. Д. Красницким программа взаимоотношений Церкви и
государства была реализована почти сразу. В одном деле вместе с его запис-
кой находится обращение Отдела юстиции города Петрограда «К православ-
ным гражданам Петрограда». «Рабоче-крестьянское правительство декретом
об отделении церкви от государства,—
говорится в этом документе,— уничто-
жает уродливый союз церкви с государством, превращавший церковь в ору-
дие помещиков и капиталистов, возвращает ей подлинную свободу внутрен-
ней религиозной жизни. 〈…〉 Соответственно инструкции по проведению в
жизнь декрета об отделении церкви от государства
270, Отдел юстиции г. Пет-
рограда предлагает всем православным верующим гражданам, преимущест-
венно беднейшего класса, не имевшего прежде голоса в церковных делах, со-
ставлять по всем приходам приходские собрания. На этих собраниях Отдел
юстиции предлагает объединиться в общины верующих в возможно большем
количестве участников, во всяком случае не меньше 20 человек согласно той
же инструкции»
271. Эти объединения должны, по рекомендации Отдела юсти-
ции, принять в пользование храм и церковное имущество.
Проекты подчинения церковной организации большевикам резко
осуждались Поместным Собором 1917—1918 гг., который энергично про-
270 Инструкция была принята в августе 1918 г. Текст инструкции см. Персиц
1958, с. 11—17; Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского
правительства №
62 (31 августа 1918 г.), с. 757—765. 271 Опубликовано в Кравецкий 2000, с. 71—72.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 187
тивостоял революционным выступлениям духовенства. Против таких вы-
ступлений было направлено соборное определение «О мероприятиях к
прекращению нестроений в церковной жизни»
272. Это определение за-
прещает в священнослужении епископов, священников и низших клири-
ков, обращающихся к гражданским властям за содействием в борьбе с
церковной властью, с жалобами на священноначалие, работающих в ан-
тицерковных организациях и т. д.
273
Таким образом, уже в 1918—1919 гг. намечается противостояние
идеологии «церковного большевизма» и разработанной Собором концеп-
ции церковной жизни. Именно этим объясняются постоянно повторяю-
щиеся жалобы обновленческих лидеров на то, что Собор 1917—1918 гг.
занял реакционную позицию и не пошел за ними. Характерно, что в об-
новленческих документах 20­х годов (в период расцвета движения) от-
сутствуют ссылки на Собор 1917—1918 гг., хотя многие актуальные для
обновленчества проблемы обсуждались Собором. Собор упоминается
лишь в связи с его отношением к советской власти, то есть как исключи-
тельно реакционный орган
274.
272 Характерно, что рабочим названием этого определения было «О церковном
большевизме».
273 Кроме того, содержащаяся в «Записке» Красницкого программа сознательно
противостоит Определению Собора от 30 августа /1 сентября «Об охране церковных
святынь от кощунственного захвата и поругания», которое запрещает передачу хра-
мов общинам верующих без разрешения епархиального архиерея: «Святые храмы и
прочие священные предметы, взятые мирскою властью в свое обладание, могут быть
принимаемы от нее на хранение и соответственное пользование не случайными со-
единениями лиц, именующих себя православными, а лишь православными прихода-
ми, братствами и иными церковными организациями, с разрешения епархиального
архиерея, на общих церковно-канонических основаниях» (СОП IV, с. 29).
274 Эту мысль хорошо сформулировал активный участник обновленческого движе-
ния Б. В. Титлинов, в прошлом один из членов Собора: «Созванный в 1917 г. Цер-
ковный Собор в Москве оказался консервативным, и деятели церковного обновле-
ния на нем
— в реакционном окружении» (Титлинов 1923, с. 48). «Оставалось одно —
взять в свои руки церковную власть,—
хотя бы путем революционным, и попробо-
вать пойти путем революционным, продолжив прерванное Собором 1917—1918 гг.
дело церковной революции. Внешние условия делали как раз такой исход возмож-
ным, так как сама революционная власть готова была поддержать, хотя и чуждое ей
по существу, церковное начинание» (Титлинов 1923, с. 64). Аналогичную позицию за-
нимает обновленческий синод в своем «Обращении архипастырям и пастырям Рос-
сийской православной церкви» от 3 сентября 1924 г.: «Вспомните епархиальные
съезды в период времени 1905 по 1917 гг. Какие тогда раздавались сильные призыв-
ные голоса к новой церковной жизни. Какие слышались обличительные речи против

188Глава 7
В течение первых послереволюционных лет среди священников и ми-
рян выделяется группа лиц, готовых к активному сотрудничеству с боль-
шевиками. Они адресуют новому правительству различные документы,
содержащие программу подчинения Церкви государству. Однако реали-
зовать эти программы могло лишь государство.
Государственная программа взаимоотношений с пробольшевистски
настроенными церковными деятелями содержится в записке Л. Д. Троц-
кого от 30 марта 1922 г. В этой записке предлагается оказать определен-
ную поддержку сочувствующей большевикам части духовенства, позво-
лить издавать журнал, созвать собор и т. д., а затем воспользоваться про-
тивоборством церковных группировок в борьбе государства против
Церкви. Из записки Троцкого следует, что уже в марте 1922 г. задачи и
судьба обновленцев были определены. Сначала их руками (и по их доно-
сам) должна была быть уничтожена церковная организация, а затем
уничтожению подлежали и сами реформаторы:
«Сменовеховское духовенство надлежит рассматривать как опаснейшего
врага завтрашнего дня. Но именно завтрашнего. Сегодня же надо повалить
контрреволюционную часть церковников, в руках коих фактическое управле-
ние церковью 〈…〉 Мы должны сменовеховским попам дать возможность от-
крыто высказываться в определенном духе. Нет более бешеного ругателя как
оппозиционный поп. Уже сейчас некоторые из них в наших газетах обличают
епископов поименно в содомских грехах и пр. Думаю, что следует разрешить
им и даже внушить им необходимость собственного органа, скажем, ежене-
дельника для подготовки созыва собора в определенный срок. Мы получим,
таким образом, неоценимый агитационный материал. Может быть, даже уда-
стся поставить несколько таких изданий в разных концах страны. Мы до за-

затхлости во всех областях церковного строя. 〈…〉 Но, к сожалению, все это стер со-
бор 1917—1918 гг. На нем с особенной глубиной отразилось реакционное настроение
отживших свое время руководителей жизни, которые естественно были недоволь-
ны нарождавшимся новым строем государственно-общественной жизни» (ЦО 1924,

13-14, с. 53). Еще резче высказывается о Соборе прот. А. И. Введенский, называя
его «антихристовым собором», «сатанинским собором» (Введенский 1923, с. 104). «Ко-
гда же с августа 1917 г. церковная реакция черной тучей опустилась над белым до-
мом Пречистой,—
говорил А. И. Введенский с трибуны обновленческого Собора
1923 г. (Собор открылся в Успенском кремлевском храме),—
когда церковь стала сно-
ва питаться надеждой на быстрый контрреволюционный реванш, наш союз занял
резко оппозиционную линию» (ВСС 1928, №
5, с. 5). В этом контексте совершенно
справедливыми кажутся слова Б. В. Титлинова: «Тихоновскую церковную позицию
можно определить собором 1917—1918 г, а обновленческую
— собором 1923 г.» (ЦО
1925, №
12, с. 93).

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 189
вершения изъятия сосредотачиваемся исключительно на этой практической
задаче, которую ведем по-прежнему исключительно под углом зрения помо-
щи голодающим. Попутно расправляемся вечекистскими способами с контр-
революционными попами 〈…〉
К моменту созыва собора нам надо подготовить теоретическую и пропа-
гандистскую кампанию против обновленной церкви. Просто перескочить че-
рез буржуазную реформацию церкви не удастся. Надо, стало быть, превра-
тить ее в выкидыш» (АК I, с. 162—163).
Примерно через полтора месяца после того, как были написаны эти
строки, группа священников обманом получила у находящегося под до-
машним арестом патриарха Тихона его канцелярию. 18 мая 1922 было
образовано обновленческое Высшее церковное управление. Раскол про-
изошел.
* * *
Предпринятый выше исторический экскурс был необходим для обос-
нования следующего тезиса: обновленчество 20­х годов не следует рас-
сматривать как непосредственное продолжение предсоборных дискус-
сий. Под именем церковного большевизма это течение возникает сразу
после революции и подпадает под осуждение Собора 1917—1918 гг. Имен-
но Собор, а не возникшие после революции политизированные группи-
ровки, являлся носителем идей подлинного церковного обновления.
Представление об обновленчестве как преемнике дискуссий начала
века активно пропагандировалось в обновленческих изданиях. Затем эта
идея была развита в «Очерках» А. Краснова-Левитина и В. Шаврова и
стала общим местом. Согласиться с этой точкой зрения мы не можем.
Нам представляется более соответствующей действительности иная схе-
ма развития событий. Сразу после революции выделяется группа свя-
щенников, которые, пользуясь поддержкой новой власти, стремятся к
созданию альтернативных органов церковного управления, чего-то вро-
де коммунистического синода. В 1922 г. это движение приобретает офи-
циальный статус.
Вплоть до освобождения патриарха Тихона из-под ареста живоцер-
ковников интересуют лишь вопросы борьбы за власть, а также вопросы о
женатом епископате и второбрачии клириков
275.
275 Реформы в этом направлении решали сразу две задачи: во-первых, лидеры
движения получали возможность занять епископские кафедры, а во-вторых, появ-
лялся слой второбрачных священников, чье право совершать богослужение призна-

190Глава 7
Освобождение Патриарха и начавшийся массовый отход от обновлен-
чества заставляет лидеров движения искать оправдание собственного су-
ществования вне сферы политики. В обновленческой периодике появля-
ются сочувственные статьи о Соборе 1917—1918 гг. (число этих статей
возрастает после смерти Патриарха Тихона), активизируется реформа-
торская деятельность, вспоминаются предсоборные дискуссии о церков-
ных реформах.
7.3. Раскол глазами верующих:
семиотизация общественного сознания
Как было показано выше, реальным различием между обновленцами
и тихоновцами были не призывы к реформам, а характер взаимоотноше-
ний с советской властью. Позитивная программа обновленцев сводится к
признанию Октябрьской революции и возникшей в результате этой ре-
волюции гражданской власти.
Четких внешних различий церковной жизни тихоновцев и обновлен-
цев не было. Однако народное сознание стремилось воспринимать любой
раскол в системе жестких опознавательных знаков (подобно тому, как
различия между старообрядцами и никонианами были четко формализо-
ваны и понятны). В случае, когда молящийся не знал, какой церковной
группировке принадлежит храм, он ждал ектеньи и, если поминалось об-
новленческое Высшее церковное управление, уходил, а если Патриарх

оставался молиться. Таким образом, формальным признаком для выделе-
ния церковных группировок оказывается возглашаемое за богослужени-
ем имя правящего архиерея
276.

валось только обновленцами. Порвав с движением, эти священники автоматически
лишались сана.
276 Эту ситуацию осознавали и власти, запретившие поминовение за богослужени-
ем контрреволюционеров (находящегося в заключении Патриарха и правящих ар-
хиереев. Подписанный Н. В. Крыленко циркуляр Наркомюста №
254 от 8.12.1923 г.:
«В связи с поступающими с мест запросами о том, представляет ли собой уголовно
наказуемое деяние публичное чествование лиц, осужденных или находящихся под
судом за совершение тяжких государственных преступлений 〈…〉, в частности в отно-
шении гр. Белавина (Тихона) предлагаю руководствоваться нижеследующим. По-
скольку такое чествование, выражающееся в упоминании имени данного лица в мо-
литвах, проповедях и т. п., с присоединением к этому звания, по состоянию, в коем
это лицо совершило вменяемое ему преступное деяние, носит характер явной поли-
тической демонстрации против рабоче-крестьянской власти или направляется с яв-

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 191
Обновленчество было расколом, в то время как народное сознание
склонно было рассматривать его как ересь, пытаясь сформулировать, в
чем обновленческое вероучение расходится с догматами
277. Характерный
эпизод описывает участник одного из епархиальных съездов, на котором
выбирались делегаты на первый обновленческий собор:
«Волновались больше всего крестьяне, среди мирян их было большинст-
во. Подойдя к двум-трем группам, я понял, что они беспокоятся, не зная, кого
выбирать на собор.—
Нам нужно таких, чтобы догматы не трогали,— говорили
крестьяне.—
Во едину, святую, соборную и апостольскую — и больше ничего!
Этот член символа веры повторялся во всех углах собрания, и чувствова-
лось, что он объединяет большинство.—
Но ведь у них тоже, они говорят,
единая, святая . . ,—
сказал я одному мужику.— У них? — тотчас мягко оборвал
он меня,—
у них живая, а у нас святая — вот отличие» (Иванов 1925, с. 106).
Постепенно в общественном сознании формируется своеобразный пе-
речень признаков, по которым можно отличить обновленца от «необнов-
ленца». По литургическим вопросам в этот список можно было бы вклю-
чить проблему календаря, служение литургии посреди храма, чтение
тайных молитв вслух, введение русского языка в богослужение, отказ от
литургических облачений, стрижку волос и бороды и т. п. На самом деле
эти и другие нововведения очень редко реализовывались обновленцами
на практике. Однако общество воспринимало эти преобразования как
характеристику обновленческой церкви
278. Обновленческий раскол при-

ным намерением возбудить в населении недовольство или дискредитировать власть,
оно является деянием уголовно-наказуемым» (Штриккер I, с. 234—235; АПТ, с. 305).
По всей вероятности, власти не особенно тщательно следили за исполнением этого
циркуляра.
277 До первого обновленческого собора реального материала для обвинений об-
новленцев в ереси не было.
278 О том, как наличие хотя бы одного признака является поводом для того, чтобы
считать носителя этого признака обновленцем, свидетельствует следующий эпизод
романа Ильфа и Петрова «12 стульев». Когда отправляющийся за сокровищами отец
Федор стрижет бороду, его жена решает, что он перешел к обновленцам:
«
— Господи,— сказала матушка, посягая на локоны отца Федора,— неужели, Фе-
денька, ты к обновленцам перейти собрался? 〈…〉

А почему, мать, не перейти мне к обновленцам? А обновленцы что — не люди?

Люди, конечно, люди,— согласилась матушка ядовито,— как же: по иллюзио-
нам ходят, алименты платят…» (Ильф и Петров 1975, с. 22). Авторы этой книги были
людьми далекими от Церкви и, тем не менее, в их сознании бритье бороды священ-
ником сразу вызывает ассоциацию с обновленчеством, а, например, не с отречением
от сана.

192Глава 7
водит к тому, что реальные проблемы церковной жизни, о которых спо-
рили церковные публицисты начала века, приобрели роль партийных
ярлыков. Если одна церковная группировка заявляла о целесообразно-
сти того или иного преобразования, то сама логика противостояния за-
ставляла ее оппонентов объявить это начинание злом для Церкви. В
этом отношении весьма характерными кажутся аргументы, которые при-
водит патриарх Тихон, мотивируя свой отказ принять Григорианский
календарь. «Она 〈календарная реформа〉 скомпрометирована обновленче-
ской схизмой. Впервые о введении нового стиля громко было возвещено
обновленческим Высшим церковным управлением и схизматическим Со-
бором 1923 г. 〈…〉 Так как массы плохо разбираются в каноническом пра-
ве и догматах, то в их сознании новый стиль, глубоко затрагивающий
ежедневный быт, отождествился с обновленческим расколом, стал его
знаком и приметой. В глазах многих принятие нового стиля сделалось
равнозначащим отпадению от Православной Церкви. Не подлежит со-
мнению, что реформу календаря было бы гораздо легче провести, если
бы она осталась незатронутой обновленческим Собором. Второе обстоя-
тельство, создающее большое затруднение для перехода на новый стиль,
состоит во всеобщем убеждении, что эта реформа вводится не Церковью
по Ее собственному почину, а под давлением гражданской власти» (АПТ,
с. 336).
Незримое участие воли государства, которое стремилось использовать
знаковые особенности церковных группировок, имело целью дискреди-
тировать Церковь в глазах верующих. Зная ситуацию, власть пытается
спутать карты и сделать так, чтобы противодействующие группировки
вели себя «неправильным» образом: тихоновцы провели какие-нибудь
реформы, а обновленцы отказались от каких-либо реформ
279.
279 Так, на заседании Антирелигиозной комиссии при Политбюро ЦК ВКП(б) от 6
марта 1923 г. обсуждался вопрос об обновленческом соборе и, среди прочего, было
решено: «1.2. Не допустить решения на Соборе вопроса о церковной реформе, моти-
вируя тем, что ВЦУ и обновленческие группы к реформе еще не подготовили верую-
щих. 1.3. 〈…〉 по окончании работы собора тут же созвать съезды в Москве всех об-
новленческих группировок, где поставить вопрос о церковной реформе, на котором
углубить раскол между группами, перенося после этого работу в этом направлении
на места…» (Савельев 1993, с. 189). На июньских заседаниях та же комиссия требова-
ла от арестованного Патриарха, чтобы он выразил «согласие с некоторыми реформа-
ми в церковной области (например, новый стиль), а также „о введении в церковном
мире новой орфографии“» (Савельев 1993, с. 191). Это рассматривалось как одно из
условий освобождения Патриарха из-под стражи.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 193
Следствием описанной выше ситуации стало то, что любой разговор о
реформах становится в это время чисто разрушительным явлением. Идеи,
ассоциирующиеся с обновленчеством, воспринимаются как инспириро-
ванная властями провокация. Подлинные высказывания тех или иных
церковных деятелей давно забыты, но представление о том, что любое уп-
рощение литургического языка, а тем более
— богослужение на русском
языке является возрождением идей обновленчества, живо до сих пор 280 .
7.4. Вопрос о языке
в обновленческой периодике 1922—1923 гг.
1922—1923 годы — время наибольшей активности и максимальных
организационных возможностей обновленцев. В это время они пользова-
лись безоговорочной поддержкой власти, которая, в частности, финанси-
ровала издание обновленческой периодики. По всей стране выходят де-
сятки журналов. Анализ опубликованных в этих изданиях материалов
позволяет заключить, что серьезных работ по исправлению богослужеб-
ных книг или их переводу на русский язык не проводилось. В многочис-
ленных манифестах и декларациях среди прочего шла речь и о переводе
богослужения. Однако дальше деклараций дело не шло.
Остановимся на наиболее авторитетных обновленческих документах.
В принятом на учредительном собрании «Живой церкви» (16/29 мая
1918 г.) документе «Основные положения группы Живая Церковь» среди
прочего упоминается «пересмотр церковной литургики с целью выясне-
ния и устранения тех наслоений, которые внесены в православное бого-
служение прежним союзом Церкви и государства, и обеспечение свободы
пастырского творчества в области богослужения без нарушения соверши-
тельных обрядов и таинств» (ЖЦ №
3, с. 11—12).
В более пространном варианте этого документа содержится программа ре-
форм по пяти направлениям: догматика, этика, литургика, каноника и при-
ходская жизнь. Воспроизводим пункт 3 этого документа, озаглавленный «Ре-
форма литургическая»:
Ǥ
1. Пересмотр церковной литургики и устранение тех наслоений, кото-
рые внесены в православное богослужение пережитым периодом союза церк-
ви и государства, и обеспечение свободы пастырского творчества в области
богослужения.
280 См., например, Современное обновленчество 1996; Сети 1995.

194Глава 7
§ 2. Устранение обрядов, являющихся пережитками древнего языческого
миросозерцания.
§
3. Борьба с суеверием, религиозными предрассудками и приметами, вы-
росшими на почве народного невежества и монашеской эксплуатации рели-
гиозного чувства доверчивых масс.
§
4. Приближение богослужения к народному пониманию, упрощение бо-
гослужебного чина, реформа богослужебного устава применительно к требо-
ванию местных и современных условий.
§
5. Исключение из богослужений выражений и идей, противных духу все-
прощающей Христовой любви.
§
6. Широкое вовлечение мирян в богослужение, до церковного учительст-
ва включительно.
§
7. Коренная реформа проповеди как обязательной части богослужения,
изгнание схоластики и приближение к евангельской простоте» (ЖЦ №
10,
с. 18; Левитин и Шавров 1996, с. 222—223).
В документе, озаглавленном «Устав группы православного белого ду-
ховенства Живая церковь», в перечне нововведений, который занимает не-
сколько страниц, вопросу литургических реформ уделена лишь одна фра-
за: «Пересмотр школьной догматики, этики, литургики и вообще очище-
ние всех сторон церковной жизни от позднейших наслоений»
281.
В составленной А. И. Введенским осенью 1922 г. «Программе Союза
Общин Древле-Апостольской Церкви (СОДАЦ)» по интересующему нас
вопросу сказано следующее: «Мы стоим за очищение и упрощение бого-
служения и приближение его к народному пониманию. Пересмотр бого-
служебных книг и месяцесловов, введение древнеапостольской простоты
в богослужение, в частности, в обстановке храмов, в облачении священ-
нослужителя, родной язык взамен обязательного языка славянского, ин-
ститут дьяконис и т. д.» (Левитин и Шавров 1996, с. 228—229).
Близкие высказывания обнаруживаются и в провинциальных обнов-
ленческих изданиях. Так, издающийся в Казани журнал «Жизнь и рели-
гия» печатает 67 «Тезисов предстоящей реформы Православной Церкви
на Поместном Соборе». Тезисы 31—41 посвящены литургической рефор-
ме. В частности декларируется, что «вполне допустимо богослужение на
русском и других национальных языках. Но и сохранение славянской
формы богослужения возможно в полной мере». Всячески подчеркивает-
ся необходимость сохранения красоты богослужения. Новые тексты и пе-
реводы должны санкционироваться собором: «Собор может одобрить но-
вые богослужебные формы 〈…〉 и благословить призванным творчество
281 Устав группы православного духовенства «Живая церковь». М., б/д., с. 3.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 195
новых форм. 〈…〉 Однако это творчество и, следовательно, многообразие
богослужебных форм не должно ввергать Церковь в хаос индивидуаль-
ных измышлений. Поэтому могут войти в общецерковное употребление
только те новые службы, которые получили благословение надлежащих
установленных Собором церковных инстанций»
282 . Далее сообщается об
обсуждении этих тезисов в обновленческих приходах и на епархиальной
предсоборной комиссии. Рекомендации комиссии носили весьма обтекае-
мый характер: «1. Считать, что реформа богослужения должна опреде-
ляться одновременно предпосылками как метафизического вероучитель-
ного характера, так и всеми потребностями духовной жизни человечест-
ва, которые должны найти свое освящение в богослужении; 2. Считать,
что церковно-богослужебная реформа должна идти одновременно с об-
щим подъемом религиозной жизни церковного общества»
283 .
Благодаря поддержке властей, издательская деятельность обновлен-
цев в первые годы существования движения была чрезвычайно актив-
ной. Просматривая их журналы и брошюры, можно обнаружить десятки
программ реформирования церковной жизни. Эти программы похожи
друг на друга и имеют чисто агитационную направленность. Говоря о ха-
рактере литургических преобразований, осуществленных или планируе-
мых обновленцами, следует останавливаться не столько на декларациях
и публицистических выступлениях лидеров отдельных церковных групп,
сколько на документах нормативного характера.
7.5. Союз церковного возрождения
и опыты перевода богослужения на русский язык
Созданный в 1922 г. епископом 284 Антонином (Грановским) Союз цер-
ковного возрождения после 1923 г. становится самостоятельной органи-
зацией, формально не принадлежащей Живой Церкви и обновленческо-
му синоду. Однако деятельность Союза естественно рассматривать в свя-
зи с обновленческим движением: члены Союза могли печататься в изда-
ниях обновленческого синода (например, публикации свящ. Константи-
на Смирнова в Вестнике Священного синода), а в работе съезда Союза
282 Жизнь и религия. Казань, № 5, с. 3—10. 283 Жизнь и религия. Казань, № 8, с. 5. 284 В обновленчестве еп. Антонин имел сан митрополита, поэтому при цитирова-
нии мы, вслед за источниками, называем его митрополитом, а в основном тексте

епископом.

196Глава 7
церковного возрождения участвовали представители общин, принадле-
жащих обновленческому синоду.
Еп. Антонином (Грановским) был подготовлен и издан на русском
языке чин Литургии, в основу которого была положена литургия Иоанна
Златоуста, пересмотренная по другим вариантам литургии древней церк-
ви. Перевод производит впечатление не результата серьезной работы, а
иллюстрации обновленческих манифестов
285 .
По данным А. Э. Краснова-Левитина, сам Антонин был сторонником
многообразия форм литургической жизни. В «Очерках по истории рус-
ской церковной смуты» приводится статья корреспондента пензенской
«Трудовой правды» с характеристикой совершаемого Антонином бого-
служения: «Не слышать „паки и паки“, „иже“ и „рече“. Все от начала до
конца по-русски, вместо „живот“ говорят „житие“. Но и этого мало. Екте-
ньи совершенно не узнаешь. Антонин все прошения модернизировал.
〈…〉 Он вводит в общее пение стихи современных поэтов. И при мне в
конце службы он затянул (и просил всех подтягивать) стихотворение Жа-
довской:
Мира заступница, Матерь Воспетая,
Я пред Тобою с мольбой.
Бедную грешницу, мраком одетую,
Ты благодатью покрой.
(Левитин и Шавров 1996, с. 114)
При этом в тех же «Очерках» имеются упоминания о служении еп. Ан-
тонином торжественной литургии в Храме Христа Спасителя архиерей-
ским чином, то есть традиционно, без какой-либо модернизации (Леви-
тин и Шавров 1996, с. 117).
Из примыкавших к Союзу людей наиболее талантливым был священ-
ник Константин Смирнов, которому принадлежит опыт пересмотра (в ав-
торской терминологии «реконструкции») чина литургии «в целях ее
большей выдержанности и осмысленности, силы производимого ею на
душу молящегося впечатления» (Смирнов 1924, с. X). При этом богослу-
жебный язык остается неприкосновенным. Евхаристический канон дает-
ся с параллельным русским переводом, который, по всей вероятности, не
предназначался для богослужебного использования. Кроме литургии,
свящ. Константин Смирнов подготовил «Чин общей исповеди». По ха-
285 Реформированный Антонином текст был издан (Антонин 1923); перепечатано
в Левитин и Шавров 1996, с. 600—617.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 197
рактеристике автора, «композиция данного чинопоследования всецело
принадлежит нам и в этом смысле 〈оно〉 может быть названо лишь нашим
именем
— Константиновским» 286 . Проблема литургического языка автора
не волнует: даже паремьи читаются по-церковнославянски 287.
Единственным официальным мероприятием Союза был созванный ле-
том 1924 г. Собор
288 . На Соборе была принята следующая резолюция:
«1. Переход на русский язык богослужения признать чрезвычайно цен-
ным и важным приобретением культовой реформы и неуклонно проводить
его, как могучее оружие раскрепощения верующей массы от могущества слов
и отогнания суеверного раболепства перед формулой. Живой родной и всем
общий язык один дает разумность, смысл, свежесть религиозному чувству, по-
нижая цену и делая совсем ненужным в молитве посредника, переводчика,
спеца, чародея.
2. Русскую литургию, совершаемую в московских храмах Союза, рекомен-
довать к совершению и в других храмах Союза, вытесняя ею практику сла-
вянской, так называемой Златоустовой, литургии 〈…〉.
3. Благословить литургические дарования людей искреннего религиозно-
го чувства и поэтической одаренности, не заграждая и не пресекая религиоз-
но-молитвенного творчества. Вводить же в общее употребление по испыта-
нии на практике с епископского благословения. Приветствовать литургиче-
ские труды священника К. Смирнова и иметь о них суждение после их напе-
чатания» (Левитин и Шавров 1996, с. 580).
Союз церковного возрождения оставался малочисленной организаци-
ей, лишенной всякого влияния. В Москве еп. Антонин служил в Заико-
носпасском монастыре и в церкви Николая Чудотворца на Ямах
289 . В
Петрограде Союзу принадлежали остатки общины Евгения Белкова, во
Владимирской епархии
— приход села Ворогова (свящ. Василий Лебе-
дев), в Харькове
— община свящ. Константина Смирнова. Из-за малочис-
286 Смирнов 1926, с. IV. 287 Свящ. К. Смирновым была подготовлена к печати также работа, озаглавленная
«Поэзия богослужебных книг Православной Церкви», где, в частности, рассматрива-
ются тропы, фигуры и источники образов. Местонахождение рукописи этой книги
нам неизвестно.
288 Для нашей темы существенно, что в работе этого Собора принимала участие
Валентина Смирнова, представительница общины нижегородского протоиерея Ва-
силия Адаменко, наиболее серьезного переводчика богослужебных текстов на рус-
ский язык (Труды 1924, с. 13).
289 Сведения о том, что храм принадлежал Союзу, см. ЦИАМ, ф.1215, оп. 3, № 81,
л. 26.

198Глава 7
ленности Союза никаких практических следствий резолюция Собора не
имела. Однако издание перевода Антонина, литургические опыты свящ.
К. Смирнова, многочисленные газетные публикации 20­х годов и востор-
женные воспоминания А. Краснова-Левитина заставили потомков пове-
рить в значимость еп. Антонина и созданного им Союза.
7.6. Вопросы языка богослужения
на Первом Всероссийском съезде «Живой церкви»
(6—17 августа 1922 г.)
Первым крупным официальным собранием обновленцев был прохо-
дивший 6—17 августа 1922 года Первый Всероссийский съезд живоцер-
ковников. Насколько можно судить по опубликованным в журнале «Жи-
вая церковь» отчетам
290 , на пленарных заседаниях вопросы литургиче-
ского языка не обсуждались. Однако на частном собрании, которое со-
стоялось 15 августа, проф. В. В. Суренским был зачитан доклад «К вопро-
су о реформе церковного искусства». Основная идея доклада
— необходи-
мость обучения церковному чтению, введение в богослужение элементов
декламации, составление «декламационных хоров», чтение под инстру-
ментальную музыку и т. п. Совершение богослужения на русском языке
В. В. Суренский считает чем-то само собой разумеющимся. В его про-
грамму, в частности, входит требование «издать на русском языке бого-
служебные книги и классические образцы церковной проповеди с соот-
ветствующей разметкой: с указанием вокального, мелодического, ритми-
ческого и психологического поведения исполнителей» (ЖЦ №
8—9, с. 12).
На основе этого доклада частное совещание «признало необходимым вве-
сти искусство церковного чтения (сольного и хорового) в практику рус-
ского православного богослужения» (ЖЦ №
8—9, с. 11). Предполагалось,
что к следующему съезду (в январе-феврале 23 года) это решение будет
проведено в жизнь. Из опубликованного материала неясно, какие имен-
но русские переводы собирался использовать В. В. Суренский.
Ровно через месяц (15 февраля 1922 г.) при ВЦУ открылись возглав-
ляемые В. В. Суренским «Высшие московские курсы церковного чтения
и проповеднического искусства». Журнал «Живая церковь» неоднократ-
но печатал информацию об этих курсах. Открытие этих курсов несо-
290 Стенограммы этого съезда нам не известны. Краткое изложение хода работ со-
вещания см. АК I, с. 545—546.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 199
мненно связано с реализацией упомянутого в этом разделе решения
съезда «Живой церкви». О других шагах в этом направлении ничего не
известно.
7.7. Московский съезд епархиальных уполномоченных
и вопрос о литургических реформах
(декабрь 1922 г.)
В декабре 1922 г. Московский съезд епархиальных уполномоченных
принимает документ, озаглавленный «Начала церковного обновления по
взгляду группы „Живая церковь“». В разделе «Богослужение» несколько
строк уделено проблеме литургического языка: «Омертвевшие формы
сковали христианское творчество в этой области при всей неотложной
потребности в нем. Самый язык, на котором совершается богослужение,
с греко-славянскими оборотами, является малопонятным для верующих
масс (блядивый, иже, во еже)» (ЖЦ №
11, с. 9).
Аналогичные утверждения находим и в разделе, относящемся к бого-
служебному уставу: «Необходимо приспособить Устав к условиям мир-
ской жизни в нашей стране и в наше время, сократить некоторые чино-
последования, сделать священнодействия и язык более понятными для
народа. Некоторые меры к этому, в зависимости от условий приходской
жизни, могли быть допущены теперь же, как полагали и многие епархи-
альные епископы еще в 1905 году» (ЖЦ №
11, с. 9).
7.8. Вопрос о языке богослужения
на обновленческом соборе 1923 года:
ожидания и реальность (29 апреля
— 9 мая) 291
Определить программу и наметить пути развития обновленческого
движения был должен Поместный собор, который состоялся весной
1923 года. Вопреки ожиданиям, Собор почти не занимался собственно
церковными проблемами: основное внимание занимали вопросы полити-
ки. Собор объявил о низложении Патриарха Тихона, осудил контррево-
люционную деятельность духовенства, узаконил равнозначность женато-
291 Официальное название этого мероприятия «Второй Поместный Всероссий-
ский церковный собор». На самом деле, это первый, а не второй обновленческий со-
бор. Имеется в виду, что первым был Поместный Собор 1917—1918 гг.

200Глава 7
го и безбрачного епископата, признал возможным второбрачие духовен-
ства, Григорианский календарь и т. д.
Что касается литургического языка и строя богослужения, то подгото-
вительные материалы показывают, что обсуждение и этих вопросов
предполагалось. В «Положении о созыве Поместного Собора» сказано,
что «Поместный Собор 1923 года имеет целью пересмотреть все стороны
жизни Церкви
— ее веро- и нравоучение, богослужение, церковно-при-
ходское управление с целью устранения тех наслоений, которые внесены
в жизнь церковную периодом подчинения и союза Церкви с капитали-
стическим государством и выявления сохраненных ею сокровищ апо-
стольского предания в жизни церковной» (Собор IIа, с. 4).
В предсоборной программе СОДАЦа («Союз Общин Древле-Апо-
стольской Церкви»
292 ) раздел «Основные принципы богослужения» вы-
глядит следующим образом: «Уничтожение всей шумихи и сложности бо-
гослужения. В простоте сердца, в простых одеждах, в храмах бедных
внешне, но богатых красотой и любовью ко Христу, должно совершаться
богослужение, воспитывающее в членах общины не дух веры в волшебст-
во и магию, но силу быть полезным членом общества, достойным высоко-
го своего наименования христианина» (Левитин и Шавров 1996, с. 234).
О том, как представляли себе деятельность Собора его организаторы,
свидетельствует машинописный «Проект постановления Священного Со-
бора»
293 , направленный А. И. Введенским Е. А. Тучкову 294 . Текст этого про-
екта предполагает несомненно более радикальный разрыв с традицией, чем
те документы, которые в результате были приняты Собором. Так, в разделе
о канонах читаем: «Действующими канонами Православной русской церкви
настоящим считаются все определения сего Священного Собора. Каноны,
помещенные в Книге правил, а равно как и в других исторических книгах
церкви, имеют исторический характер и значение того же порядка»
295 .
Раздел «О богослужении» выглядит следующим образом:
«18. Богослужение должно потерять механически-магический характер,
каковой оно получило в Тихоновской церкви. Богослужение есть действи-
292 Церковная группировка, возглавляемая Александром Введенским. 293 ГАРФ, ф. 253, оп. 7, № 25, л. 8—16. Машинописный текст «Проект постановле-
ния Священного Собора Православной Российской Церкви 1923 г.». На первом лис-
те чернилами «т. Тучкову». В конце подпись теми же чернилами: «А. Введенский».
294 Е. А. Тучков возглавлял VI отделение ОГПУ, которое курировало церковные
вопросы.
295 Л. 34.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 201
тельная встреча в порыве молитвы души человеческой с Божеством. Поэтому
оно не может носить характера отдела церковно-исторического музея, где все
чинно, стройно лежит под стеклянным колпаком, нерушимо и безжизненно,
никому не нужно. Богослужение должно приобрести подвижный творческий
характер. Не в той или иной формуле заключается существо тайнодействия,
но в явлении духа и силы. Совершитель таинства должен памятовать, что мо-
литвенник дается ему в качестве отправного момента, что благодатное твор-
чество при самой литургии возможно, допустимо, желательно. Конечно, оно
не может являться обязательным, почему и текст молитвенника должен быть
законченным, целостным художественным произведением. Вместе с тем над-
лежит памятовать, что не только священник, но и народ принимает активное
участие в богослужении, творя вместе с клиром молитвы и приношения. Вот
почему возможен двоякий тон богослужения: а) все молитвы священника чи-
таются вслух; б) миряне имеют в руках служебники, по которым следят за
тайными молитвами.
19. Существующее славянское богослужение сохраняется всюду, где того
пожелают церковные общины.
20. Вместе с тем, в жизнь Собор благословляет ввести литургию и всенощ-
ную митрополита Антонина, всенощную протоиерея Егорова и священниче-
скую литургию прот. Введенского.
21. Вместе с тем, памятуя, что соборность является основой Церкви, Собор
не благословляет введение новых богослужебных чинов без санкции Собора
или учреждаемого в междусоборное время бюро Собора. Все индивидуаль-
ные творческие богослужебные начинания, желательность которых выше
всяческих слов, должны получить благословение высшего церковного авто-
ритета.
22. Наряду с этими новыми чинами Собор благословляет замену в Литур-
гии Иоанна Златоуста евхаристического канона: вместо канона Златоуста
можно совершать каноны древних литургий: апостольских постановлений,
Иакова и др. (см. Собрание древних литургий
296 ), канон этот можно читать
вслух народу. Такая замена, оживляя литургию, используя уже имеющееся в
наличии молитвенное сокровище, желательна в высшей мере.
23. 〈…〉
24. Евангелие, Апостол, паремьи читаются обязательно на русском языке,
лицом к народу, ровно, без диаконских выкриков 〈…〉 Литургия совершается
при открытых царских вратах (по архиерейскому чину)».
Реакция Е. А. Тучкова на этот проект была отрицательной. Выше мы
уже цитировали решение Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП(б) от
3 марта 1923 г., требовавшее «не допустить решения на Соборе вопроса о
296 СДЛ 1—4.

202Глава 7
церковной реформе, мотивируя тем, что ВЦУ и обновленческие группы
к реформе еще не подготовили верующих» (Савельев 1993, с. 189). Вско-
ре появится формулировка того, чего власть ждет от этого Собора (отчет-
ный доклад Антирелигиозной комиссии от 22 марта 1923 г.). «Большин-
ство обновленцев на соборе очевидно пойдет 〈…〉 за „Живой церковью“
во главе с протоиереем Красницким, считающим, что идти дальше „при-
знания советской власти, социальной революции и мирового объедине-
ния трудящихся“ 〈…〉 не следует, и квалифицирующим всякую церков-
ную реформацию как ересь (кроме требования перехода власти в церкви
от черного духовенства к белому, за которым несомненно пойдет масса
попов). Принимая во внимание, что тихоновщина еще сильна на местах
и может быть солидно представлена на соборе, комиссия думает придер-
живаться следующей тактики на соборе: 1) исключить из сферы обсужде-
ния его вопросы канонические, которые несомненно внесут склоку и рас-
кол, 2) свести собор к демонстрации торжественного признания совет-
ской власти, декрета об отделении церкви от государства и осуждения
Тихона (на это с одинаковой охотой идут как Живая, так и Древле-Апо-
стольская церковь), после собора дать разгореться самой ожесточенной
внутренней борьбе, поскольку опасность тихоновщины ослабевает» (АК
I, с. 371). Пожелания властей были учтены.
Из предисловия прот. В. Красницкого к изданию материалов Собора
1923 г.:
«Реформаторские тезисы прот. А. Введенского не получили утверждения
ВЦУ, а были разосланы только как материалы для предсоборных работ, но
самый же план созыва Поместного Собора, характер его работ, основные его
задачи были разработаны группою „Живая церковь“ и получили утвержде-
ние. 〈…〉 В его 〈собора〉 повестку вошли только живоцерковные, революцион-
ные вопросы: суд над патриархом Тихоном, отношение к социальной рево-
люции, вопрос о заграничной контрреволюции, белый епископат, монашест-
во и монастыри, положение об управлении. Вопросы же реформационные
пошли в информационном только порядке» (Бюллетени 1923, с. 4—5).
Не исключено, что какая-то борьба вокруг языка богослужения шла
при подготовке к Собору. По свидетельству еп. Антонина (Грановского),
на предсоборном совещании прот. А. Боярский требовал перевода бого-
служения на русский язык. Было постановлено разрешить такой пере-
вод, однако на следующий день это решение было отменено до следую-
щего Собора (Левитин и Шавров 1996, с. 578).
Официальное издание материалов свидетельствует о том, что на самом
Соборе вопросы литургических реформ и богослужебного языка не обсу-

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 203
ждались и никаких решений принято не было 297. С общим докладом о
церковных реформах выступил А. И. Введенский. В протоколе про это
выступление сказано следующее: «Доклад не является требующим не-
медленных резолюций и обнимает лишь чаяния будущего 〈…〉» (Бюлле-
тени 1923, с. 13). Единственным официальным решением Собора 1923 г.
по вопросу о реформах является следующее: «Священный Собор Право-
славной церкви, заслушав доклады наличных церковно-обновленческих
групп о церковных преобразованиях, считает необходимым, не вводя
никаких догматических и богослужебных общеобязательных реформ,
пригласить всех работников церковного обновления всемерно охранять
единство Церкви; благословляет творческую инициативу и сделанный
почин, направленный на пробуждение религиозного чувства, церковного
сознания и общественной нравственности» (Бюллетени 1923, с. 22). В
дальнейшем практически все обновленческие деятели, писавшие о бого-
служебных реформах, ссылались на это решение.
7.9. Великое предсоборное совещание:
первые упоминания о создании переводческой комиссии
(10—18 июня 1924 г.)
Формальным поводом для созыва Великого предсоборного совещания
было послание Константинопольского патриарха о созыве в 1925 г. VIII
Вселенского собора (ЦО 1925, с. 10—11; Левитин и Шавров 1996, с. 411-
431). Фактически предсоборное совещание было вторым обновленческим
собором. Среди прочего на совещании должны были быть рассмотрены
вопросы богослужебной практики и упорядочение богослужебного чина
(ЦО 1924, №
2—3, с. 7). Этими вопросами занималась комиссия 298 , кото-
рую возглавлял архиеп. Курский Иннокентий (Пустынский).
297 Еп. Антонин (Грановский) утверждал, что его литургия была рекомендована к
совершению Собором 1923 г. (Левитин и Шавров 1996, с. 375), однако в печатных ма-
териалах упоминаний об этом нет.
298 Не исключено, что в связи с работами этой комиссии стоит опубликованная в
«Церковном обновлении» статья «О богослужебном языке» (ЦО 1924, №
4—5, с. 20-
22). Статья повторяет стандартный набор аргументов в пользу перевода богослуже-
ния на русский язык и интересна для нас лишь тем, что была опубликована во время
подготовки предсоборного совещания. Статья подписана инициалами А. М. Может
быть, это архиеп. Михаил (Попов)
— ответственный редактор журнала «Церковное
обновление».

204Глава 7
Информации о ходе дискуссии у нас нет. Имеется лишь резолюция,
вынесенная по докладу архиеп. Димитрия:
«Великое предсоборное совещание, заслушав доклад высокопреосвященно-
го Димитрия о богослужебном языке и литургической реформе, определяет:
1. Составить постоянную Комиссию при священном синоде, руководящую
частными и коллективными трудами по исправлению и упрощению богослу-
жебного текста и по вопросам литургической реформы вообще.
2. Признать допустимым и желательным чтение по русскому синодальному
переводу паремий, евангелий и апостолов, и также и пение стихир и канонов, пе-
реведенных уже на русский язык, где подготовлены к этому верующие миряне.
3. Вводить частично, где представится возможность, совершение богослу-
жения частного и общественного, не исключая литургии, на русском языке в
одобренной священным синодом редакции.
4. Богослужение на украинском и других языках допускается беспрепят-
ственно.
5. Изменения в богослужебных чинах и уставе, регулирующих, вообще,
жизнь верующих, иноков и мирян, не допускается без санкции собора.
6. Предоставить свободу творчества богослужения, согласно постановле-
нию собора 1923 г., при непременном условии благословения новых форм
службы местной епархиальной властью, которая в необходимых случаях сно-
сится с священным синодом» (ЦО 1924, №
9—10, с. 41—42).
7.10. Съезд расширенного пленума
Священного Синода Российской православной церкви
и активных работников по проведению церковного
обновления (27—31 января 1925 г.)
Следующим крупным обновленческим мероприятием стал Съезд рас-
ширенного пленума Священного Синода. Насколько можно судить по опу-
бликованным материалам
299 , вопросов литургики этот съезд не касался.
7.11. Споры о языке богослужения
на обновленческом соборе 1925 года (1—10 октября) 300
Собор 1925 г. был первым крупным обновленческим мероприятием,
прошедшим после смерти патриарха Тихона. 30
0Общий тон обновленче-
299 Протоколы этого съезда изданы достаточно подробно (ЦО 1925, № 5—7, с. 32-58). 300 Официальное название этого мероприятия «Третий Всероссийский Помест-
ный собор Православной церкви на территории СССР». Сведения о нем содержатся

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 205
ских публикаций по отношению к патриаршей церкви становится более
сдержанным (ЦО 1925, №
9, с. 75). Еще в июне была опубликована про-
грамма предстоящего Собора (ЦО 1925, №
10, с. 77), которая состояла из
четырех частей: 1. о мире в церкви; 2. о церковном благоустройстве; 3. об
участии Русской церкви во Вселенском Соборе; 4. выборы высшего цен-
трального органа управления православной церковью. В июле в печати
появился более пространный вариант этой программы, второй пункт ко-
торой содержал раздел «Об упорядочении церковного богослужения».
(ЦО 1925, №
11, с. 85—86).
Собор, вопреки предварительно опубликованной программе, не зани-
мался вопросами литургики. На заседаниях Собора тема преобразований
в церковной жизни была поднята прот. А. И. Боярским. Отвечая А. И. Бо-
ярскому, А. И. Введенский призвал отказаться от каких бы то ни было ре-
форм. В дискуссии по этому вопросу также принял участие наиболее по-
следовательный сторонник введения русского богослужения прот. В. Ада-
менко
301.
Из выступления А. И. Введенского:
«Обновленчество
— это еще трехлетний ребенок. Оно вырастет впоследст-
вии. Богослужение на русском языке не дает ему религиозного удовлетворе-
ния. Протоиереи Эндека и Адаменко уже приступили к изменению той об-
рядности, что создана в России веками. Верующие боятся потерять красоты
богослужения. 〈…〉 Я уважаю протоиереев, проводящих обновление, упомя-
нутых в речи о. Боярского, но не хочу ставить их с колоссами Церкви, со свя-
тым Иоанном Златоустом. Нужно установить обновленчество, и тогда сама
жизнь создаст ему форму. Я говорю: обновлению необходимо удержать всю
православную обрядность. Апостол Павел диктует ясно, что с младенцами по
вере надо и обращаться по-младенчески, иначе выйдет вред. И это оправды-
вается воочию. Бывший митрополит Антонин начал церковное обновление
хорошо, но кончил фарсом» (ЦО 1926, №
1, с. 7).
Из выступления В. Адаменко:
«Христа легче всего выявить практически в богослужении, но разумном и
понятном для русской народной души. Тенденция работ высшего обновлен-
ческого церковного органа
— Собора 1923 г. была: „смело идти вперед, не
озираясь назад“. И нашлись борцы и идейные борцы этой тенденции, однако

в отдельной брошюре (Собор III) и в подробных отчетах о первых четырех днях его
работы, опубликованных в журнале «Церковное обновление» (ЦО 1924, №
14—16,
с. 109—129; 1926, №
1, с. 1—10). 301 См. Приложение 11.

206Глава 7
теперь уже Св. Синод их начинает обрезать. Брошено клеймо: „Адаменко и
Эндеки“ как на сектантов, которые ломают внешние формы богослужения,
упраздняют славянский язык, заменяя его „русским богослужением“, то и
другое делается будто бы самочинно. Однако мы просили благословения у
Св. Синода на введение в практику богослужения русского языка как вполне
отвечающего пониманию народного сознания. 〈…〉 Творческую инициативу
богослужения русским языком дал Собор 1923 г. и эту инициативу более сме-
лые борцы стали проводить в практику твердо, но осторожно, чтобы не се-
лить соблазна в неокрепшее народное сердце. И теперь слышится: мы умрем
за русский язык и будем его отстаивать как самую полезную меру для возвра-
щения в лоно церкви православной отступников, сектантов и неверующих.
〈…〉 Задавшись целью ответить требованию народной души, сделать богослу-
жение понятным, мы начали свой труд и в прошлом году издали „литургию“
с разрешения и благословения преосвященного Евдокима (Мещерского),
бывшего члена Собора 1923 г. 〈…〉 Св. Синод бросает клеймо, что в издании
Служебника нашего проявлено самочиние. Служебник наш после оконча-
тельной обработки и перепечатки ½ года тому назад послан мною на благо-
словение в Св. Синод, но ответа не получено и до сих пор. Основываясь на
постановлении Собора 1923 года с благословения Высшей церковной власти
мы отдали Служебник в печать. В силу нужды послали второй доклад с
просьбой благословения, и опять ничего в ответ» (ЦО 1926, №
1, с. 10; ср. Со-
бор III, с. 16).
По всей вероятности, никаких решений по вопросу о литургических
реформах и языке богослужения на Соборе 1925 г. принято не было. По
А. Левитину и В. Шаврову, «этим Собором заканчивается „романтиче-
ский“ период в истории обновленчества
— период „бури и натиска“, ре-
волюционных порывов и дерзновенных исканий» (Левитин и Шавров
1996, с. 521). Решения Собора 1925 г. означали фактический отказ от наи-
более одиозных идей обновленцев
302 .
7.12. Переводческая деятельность
обновленческого синода
В 1925 г. «Вестник Священного синода» сообщил, что при Синоде су-
ществует особая комиссия, которая еще в 1924 г. готовила к изданию
Служебник на русском языке (ВСС 1925, №
1, с. 17). О какой комиссии
идет речь и существовала ли она в действительности, нам не известно.
302 См. Левитин и Шавров 1996, с. 324.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 207
В 1926 году «Вестник Священного синода» начинает проявлять замет-
ный интерес к теме перевода богослужения на русский язык.
В 1926 появляется статья прот. Н. Г. Попова «О неотложной необходимо-
сти перевода православного богослужения со славянского языка на русский»
(ВСС 1926, №
10, с. 16—18). Статья содержит краткую историю перевода Биб-
лии со славянского языка на русский, обзор предсоборной полемики, крат-
кий перечень изданных до революции русских переводов богослужебных
текстов. «На нашем столетии,—
полагает автор,— лежит долг дать православ-
ным русским людям на их родном языке церковное богослужение» (Попов
1926, с. 1). Одновременно эта статья выходит и отдельной брошюрой (Попов
1926). Следующий номер публикует статью свящ. К. Смирнова «О литургиче-
ских реформах» (ВСС 1926, №
12—13, с. 16—17). Эта статья является про-
граммой радикального пересмотра всех основных чинопоследований. О язы-
ке богослужения К. Смирнов не пишет: по всей вероятности, реформирован-
ное им богослужение должно было бы совершаться по-церковнославянски
303 .
В начале 1927 г. «Вестник» публикует тезисы Б. В. Титлинова «О каких ре-
формах в Церкви говорит церковное обновление». Здесь, среди прочего, чи-
таем: «церковное обновление хочет поднять религиозное самосознание, оду-
хотворить и оживить религиозную жизнь: отсюда богослужение на русском
языке, некоторые изменения в богослужебном ритуале, принцип свободы бо-
гослужебного творчества» (ВСС 1927, №
1, с. 22). В том же 1927 г. публикует-
ся доклад прот. Василия Адаменко «Сектантство и борьба с ним». Среди при-
чин отпадения в сектантство В. Адаменко называет непонятность богослуже-
ния, а среди мер, которые необходимо предпринять,—
«введение в богослу-
жебную практику общепонятного родного русского языка» (ВСС 1927, №
1,
с. 24).
Перечисленные выше публикации можно рассматривать как подго-
товку общественного мнения к началу работ над переводом богослужеб-
ных книг на русский язык. На 63­м заседании обновленческого Синода
(20 ноября 1927 г.) было сообщено, что одно из приходских собраний
Тульской епархии решило проводить богослужения на русском языке. В
этой связи епархиальное управление просило Синод сообщить, можно
ли выписать русские богослужебные книги. Так как утвержденных Сино-
дом русских богослужебных книг не существовало
304 , Синод, не ответив
по существу, постановил «благословить начинание» (ВСС 1927, №
9—10,
303 Пересказ этой статьи выходит отдельной брошюрой (Смирнов 1927). О пере-
водах свящ. Константина Смирнова см. 7.5.
304 Переводы еп. Антонина (Грановского) и свящ. Василия Адаменко носили част-
ный характер.

208Глава 7
с. 9). Через два дня Синод вновь возвращается к этой теме. На заседании
22 ноября разгорелась дискуссия о возможности перевода богослужения
на русский язык.
Приводим фрагменты протокола этого заседания:
«Протопресвитер Н. Г. Попов находит, что введение русского языка в бого-
служение
— требование момента. У священника Ф. Н. Жукова, поборника
этого дела, имеется ценный альбом писем с требованием выслать богослужеб-
ные чины на русском языке. Необходимо в Москве установить показательные
богослужения на русском языке и предоставить это дело о. Ф. Н. Жукову. Во-
преки догматизированию внешности тихоновцами, необходимо разрешить
ношение светской одежды священнослужителям и стрижение волос; со сторо-
ны канонов препятствий к этому нет. 〈…〉
Протопресвитер А. И. Боярский отмечает, что верующие сами иногда требу-
ют богослужения на русском языке и об этом нужно серьезно подумать. 〈…〉
Протопресвитер П. Н. Красотин говорит, что нельзя давать места произволу
в деле перевода на русский язык богослужебных чинов: могут получиться не-
желательные разделения, и верующие будут молиться по Адаменко, по Жуко-
ву и т. д. Следует создать комиссию, которая занялась бы делом перевода»
(ВСС 1928, №
1 (24), с. 6).
Из выступления А. И. Введенского
305 : «У нас есть печальный пример — Анто-
нин, которого мы чтили и искренно любили в свое время и который потом
так бесславно погиб. 〈…〉 Когда Антонин был Антонином
— православным —
это был большой человек, но когда митрополит Антонин вздумал потрясти
все церковное здание, то он бесславно погиб, не в смысле своей личной жиз-
ни, а в смысле своего дела. Дело его начало гибнуть еще при его жизни. Анто-
ниновщины сейчас нет и в помине. Сейчас даже дело более умного и культур-
ного человека, чем Антонин, дело о. Егорова, находится в очень опасных ру-
ках, потому что его ученики оказались меньше своего учителя. У Антонина
был порыв, но он пошел, не считаясь с традицией, традиция рухнула и зада-
вила его. Итак, я предостерегаю увлекающихся индивидуальным творчест-
вом. За последнее время мне приходилось видеть очень многих работников,
которые занимаются этим творчеством. Я лично с большой симпатией отно-
шусь к зачинаниям о. Жукова, считаю его большим литературным талантом,
я отношусь с большим уважением к о. Боярскому, я могу назвать и другие
имена, и все-таки я боюсь, что если мы уничтожим славянское богослужение, то
из этого ничего хорошего не выйдет. Я не отрицаю русского языка, но нужна
305 Речь А. И. Введенского напечатана полностью, поэтому неясно, в какой имен-
но момент она была произнесена.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 209
большая осторожность. Следовательно, требуется найти что-то среднее, а это
будет уже соборным приятием» (ВСС 1928, №
1 (24), с. 15).
Из выступления А. И. Введенского на вечернем заседании пленума: «В вопросе о
русском языке для богослужения, конечно, надо признать, что для нас луч-
ший язык
— русский, как для немцев — немецкий и т. д. Но нельзя допускать
безграмотности. Мы имеем русские формы богослужения на славянском язы-
ке, художественные. Странно было бы заменить их худшими, подобно тому,
как если бы кто Рафаэля стал заменять футуристами. Между тем, пока в этой
области проявляются недоноски. Полезно ли это? Выигрываем или проигры-
ваем мы от этого? 〈…〉 В 1924 году была организована Комиссия по богослу-
жебным вопросам в целях приближения богослужения к пониманию народа.
Работа Комиссии неизвестна. Настоящий пленум должен вновь создать такую
комиссию. Да и вообще, стоит ли переводить богослужение на русский язык?
Народу непонятны тонкости славянского языка, а общие формы доступны.
„Отче наш“ понятно всем. Славянский язык следует оставить, приблизив
лишь его к пониманию народа
— русифицировать. Пусть епархиальные уп-
равления на местах займутся этим. Творчество доступно не всем. В древности
творили пророки, а у нас их нет, а посему все должно быть благообразно и по
чину. Многие попытки творчества были неудачны, и в будущем Синод благо-
словляет инициативу творчества, все нововведения следует проводить, одна-
ко, соборным разумом. Московское епархиальное управление безусловно даст
возможность совершать показательные богослужения на русском языке о. Жу-
кову» (ВСС 1928, №
2, с. 4).
Восторжествовала точка зрения сторонников перевода, в результате
чего был издан циркуляр о сборе средств на нужды переводческой дея-
тельности. Одновременно с циркуляром публикуется разъяснение, в ко-
тором Синод подтверждает незыблемость общего строя богослужения. В
нем также упоминаются несколько имеющихся переводов, но отмечается
их неудовлетворительность. «Синод считался с необходимостью приблизить
к пониманию верующих некоторые устаревшие речения и обороты языка
церковнославянского, не умаляя однако же его красоты и выразительности.
С другой стороны, нельзя оставить без внимания и удовлетворения и заяв-
ленной потребности некоторых групп верующих иметь достойный своего
назначения перевод богослужения на русском языке. Вся эта деятельность
обязательно должна протекать под контролем Священного Синода и полу-
чить одобрение и благословение Поместного собора» (ВСС 1928, №
1, с. 3).
На этом же заседании Синод создал переводческую комиссию, предсе-
дателем которой стал митр. Белорусский Иосиф (Кречетович), а члена-
ми
— проф.-прот. Н. Г. Попов, протопресв. А. И. Боярский, архиеп. Алек-

210Глава 7
сандр Самарский, прот. В. Адаменко и свящ. Ф. Н. Жуков. (ВСС 1928,

2, с. 4, № 3—4, с. 13). Задачи комиссии были определены следующим
образом: «1) прежде всего учесть переводы богослужебных чинов, поя-
вившиеся в порядке частной инициативы, и дать им критическую оцен-
ку; 2) одобрить тот или те из них, которые могут быть рекомендованы
для общего употребления и 3) если в наличии таких переводов не най-
дется, дать свою редакцию основных богослужебных чинов» (ВСС 1928,

3—4, с. 13). Предполагалось, что работа комиссии завершится к IV об-
новленческому собору, то есть к осени 1928 г. Поскольку этот Собор так
и не был созван, срок окончания переводов был отложен на неопреде-
ленное время.
Первые заседания комиссии состоялись 23—24 декабря 1927 г. В них
приняли участие митр. Белорусский Иосиф (Кречетович), проф.-прот.
Н. Г. Попов, выбранный секретарем протопр. А. И. Боярский и коопти-
рованный в состав комиссии проф. А. И. Вознесенский. «На первом же
заседании Комиссии проф.-прот. Н. Г. Поповым поставлен был вопрос о
целесообразности работ Комиссии ввиду отсутствия в ее составе специа-
листов-филологов и литургистов и крайней затруднительности в получе-
нии из книгохранилищ нужных книг и пособий. 〈…〉 Для большей про-
дуктивности и основательности работ Комиссии решено сделать все воз-
можное для привлечения к участию в ее работах специалистов-литурги-
стов, проф. Дмитриевского, проф. Карабинова, проф.-прот. К. Смирнова,
проф. Скабаллановича
306 и др.» (Боярский 1928, с. 13).
Общие принципы работы Комиссии были сформулированы следую-
щим образом:
«1. Прежде чем приступить к переводам богослужебных чинов, Комиссия
должна учесть и дать надлежащую оценку тем переводам и переложениям,
какие до последнего времени появились в порядке частной инициативы, ре-
комендовав вниманию Священного Синода и работникам на местах те из пе-
реводов, которые после надлежащего осмотра и нужных исправлений могут
удовлетворить хотя бы минимальным требованиям, какие должны быть
предъявлены к такого рода работам.
306 О какой-либо связи И. А. Карабинова и М. Н. Скабаллановича с обновленчест-
вом нам ничего не известно. А. А. Дмитриевский, хотя и опубликовал в «Вестнике
священного синода» статью, посвященную Вселенскому патриарху Константину IV
(Дмитриевский 1925), не принадлежал к обновленческому движению и не участвовал
в его мероприятиях. За идеей пригласить выдающихся литургистов для участия в
работе Комиссии стояло желание придать этому предприятию большую респекта-
бельность.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 211
2. Ввиду того, что чтение на русском языке часов, кафизм, шестопсалмия,
Апостола, Евангелия и паремий вводится на местах очень широко, нередко
даже в тихоновских храмах, в первую очередь и рекомендовать текст, кото-
рым можно пользоваться на местах, учтя не только синодальный, но и другие
имеющиеся переводы славянского текста Евангелий, Апостольских чтений и
Псалтири.
3. Во вторую очередь заняться чинопоследованиями Литургии, затем

Требника, Октоиха и др.
4. При переводах Литургии соблюдать общую схему построения принятой
Литургии св. Иоанна Златоустого, избегая перестановок частей и введения
новых богослужебных моментов, а также выпусков из принятого текста, при-
бегая к этому только в случаях, вызываемых соображениями особой целесо-
образности и надлежаще обосновывая таковые реконструкции практикой
древней церкви.
5. При переводах на русский язык не держаться буквалистического прин-
ципа, допуская свободное переложение русской литературной речью с сохра-
нением основной мысли греческого подлинника. Особенно это касается тек-
ста Псалтири, в которой имеется немало слов, выражений и целых строф, ко-
торые при буквальном переводе на русский язык звучат неприемлемо для со-
временного уха. Славянские формы, обороты и выражения, ставшие вполне
понятными, не требующими толкований, оставлять без перевода.
6. Ввиду чрезвычайной затруднительности переложения на русский язык
положенных на ноты и усвоенных народом общепринятых песнопений, как
то: Великого славословия, Свете Тихий, Трисвятое, Молитвы Господней,
Символа веры, Богородичных хвалебных гимнов, Херувимской песни, Еди-
нородный Сыне, Милость мира и др.—
допустить при пользовании русским
текстом молитвословий и ектений исполнение песнопений на славянском
языке, не препятствуя однако исполнению указанных песнопений на русском
языке в порядке творчества и инициативы на местах.
7. При переводах принять в основу тексты, принятые в настоящее время в
Греческой и Русской церкви.
Предложено рекомендовать к употреблению за богослужением, наряду с
Синодальным переводом, текст Нового Завета в переводе К. П. Победонос-
цева» (Боярский 1928, с. 13).
В отличие от деклараций предшествующего периода, программа дея-
тельности Комиссии была более реалистична. Работы начинаются с ана-
лиза уже существующих переводов и выбора тех, которые можно реко-
мендовать для повсеместного употребления. Указывается наиболее под-
ходящая для богослужебного использования редакция Священного Пи-
сания. Комиссия должна была подготовить новый перевод общеприня-

212Глава 7
тых богослужебных книг, а не новую редакцию чинопоследований. При
этом перевод должен был быть не пословным, а смысловым.
Выработав общую программу, Комиссия приступила к обсуждению су-
ществующих переводов Литургии Иоанна Златоуста.
«Коснувшись существующих новых редакций Литургии, комиссия взяла
на учет следующие труды: перевод Литургии св. Иоанна Златоуста в редак-
ции Санкт-Петербургской духовной академии, изданный в выпущенном Ака-
демией полном собрании творений св. Иоанна Златоуста
307, перевод той же
литургии в редакции киевского профессора Скабаллановича308 , перевод той
же литургии в редакции одесского протоиерея Петровского 309 . Сравнитель-
ную критическую оценку этих переводов предложено сделать к следующему
собранию Комиссии проф.-прот. Н. Г. Попову
310. О чине литургии в изложе-
нии епископа Антонина 311 и свящ. Ф. Жукова 312 предложено дать отзыв прото-
пресвитеру А. Боярскому, о литургических переводах нижегородского про-
тоиерея Адаменко В., появившихся в печатном виде
313, и украинских перело-
жениях Литургии св. Иоанна Златоуста (проф. Огиенко 314, Центральной ра-
ды 315 и др.) поручено было дать отзыв Высокопреосвященному председателю
Митрополиту Иосифу, священнику Ф. Жукову поручено рассмотрение новой
композиции литургии, изданной проф. К. Смирновым
316. О тексте Литургии
св. Василия Великого, на основании труда проф.-прот. М. Орлова 317 и рецен-
зии о нем проф. В. В. Болотова 318, обещал представить А. И. Вознесенский.
307 «Порядок Божественной Литургии святого отца нашего Иоанна Златоуста»
(Иоанн Златоуст XII.1, с. 394—429.
308 Этот перевод нам не известен. 309 Петровский 1907. 310 Н. Г. Попов подготовил сравнительный анализ переводов Литургии Иоанна
Златоуста, выполненных СПбДА и прот. С. Петровским (Попов 1928).
311 Антонин 1923; Левитин и Шавров 1996, с. 600—614.312 Этот перевод, неоднократно упоминающийся в обновленческой периодике, по
всей вероятности не был опубликован.
313 Адаменко 1924.314 Огиенко 1922.315 Обзор изданий богослужебных книг на украинском языке см. Огиенко 1931,
с. 203—209.
316 Смирнов 1924.317 Орлов 1909.318 Это ошибка. Умерший в 1900 году В. В. Болотов не мог рецензировать вышед-
шую в 1909 году книгу М. М. Орлова. По всей видимости, имеется в виду рецензия
А. А. Дмитриевского (Дмитриевский 1912) или напечатанные посмертно заметки
В. В. Болотова о коптском тексте Литургии Василия Великого (Болотов 1914).

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 213
Следующая сессия Комиссии назначена на 13 марта с. г. 319» (Боярский
1928, с. 13—14).
На страницах «Вестника Священного синода» разговор о переводах
возобновляется в конце 1928 года. А. И. Введенский в речи на пленуме
расширенного заседания Синода 1 октября говорит о решении издать
подготовленные комиссией переводы:
«Надо отметить весьма важное решение пленума относительно издания
богослужебных книг на русском языке. К пленуму переводческая комиссия,
работавшая под моим председательством, в составе ряда профессоров
(С. М. Зарин, В. Белоликов, Н. Г. Попов) и видных церковных работников
(митр. Петр Сергеев, протопресв. П. Красотин, протопресв. А. Боярский), за-
кончила переводы: Служебник (мой), Требник (протопр. Красотина П.), Ка-
ноник (проф. Белоликова), Часослов (прот. Боярского) и начат перевод ряда
других книг. Перевод носит художественно-научный характер. Пленум Св.
Синода благословил это великое начинание. Момент несомненно историче-
ский в жизни Св. Церкви» (ВСС 1928, №
10 (33), с. 4).
Непонятно, какое отношение имеет эта комиссия к переводческой ко-
миссии, созданной осенью 1927 г. Только два члена той комиссии

проф.-прот. Н. Г. Попов, протопресв. А. И. Боярский
— вошли в новую.
Сменился и председатель: на месте митр. Иосифа (Кречетовича) оказался
сам Александр Введенский, еще год назад выступавший против самой
идеи русского перевода.
В 3—4 номере «Вестника Священного синода» за 1929 г. публикуется
статья А. И. Введенского «Важное достижение обновленчества», в кото-
рой сообщается, что в ближайшее время «будут изданы в следующем по-
рядке: Служебник, Требник, Каноник, Часослов, Служба в двунадесятые
праздники, Октоих, Архиерейский служебник и Молитвослов». (ВСС
1929, №
3—4, с. 9). Здесь же напечатано предисловие А. И. Введенского к
Служебнику. «В задачу переводческой комиссии,—
пишет А. И. Введен-
ский,—
входило 1) сделать славянский богослужебный текст понятным и
доступным для каждого; 2) достигнуть этого не ценой вульгаризации ре-
чи или разрушением привычного музыкального ритма славянского тек-
ста, но с полным сохранением музыкальности славянского текста, по воз-
можности, не нарушая чеканности, ритмичности славянского строя тек-
ста. 〈…〉 Труд был положен немалый. Обдумывалась в пленарных заседа-
ниях каждая фраза. Сверялся текст с греческим подлинником и т. д.»
(ВСС 1929, №
3—4, с. 9).
319 Об этом и последующих заседаниях ничего не известно.

214Глава 7
У нас нет материала для того, чтобы судить о принципах этого перево-
да и его качестве. Публикация не состоялась, а о распространении текста
в рукописях нам ничего не известно.
На первый взгляд кажется неожиданным, что серьезную переводче-
скую работу обновленцы начинают лишь в 1927 г., когда это движение
приходит в упадок. Думается, что обращение обновленцев к вопросам
литургики явилось следствием «декларации о лояльности», выпущенной
митр. Сергием (Страгородским) в 1927 г. Декларация лишила обновлен-
цев основного аргумента в борьбе с Патриаршей церковью: противопос-
тавление лояльных власти обновленцев контрреволюционным тихонов-
цам утратило смысл. Перед обновленческими лидерами встала проблема
поиска оснований для оправдания собственного существования. Именно
в этом контексте следует рассматривать обращение обновленцев к тем
проблемам, о которых говорили и писали церковные реформаторы нача-
ла века. Теперь, когда рассчитывать на поддержку властей больше не
приходилось, лишь энергичные реформы могли хоть как-то оправдать
существование обновленчества.
Однако приступать к переводам богослужения было уже слишком
поздно. Власть уже почти не поддерживала обновленчества, и принад-
лежность к этому движению перестала быть надежной защитой от ареста.
Возможности издательской деятельности стремительно сокращались
320 . В
1931 г. обновленцы потеряли возможность издавать «Вестник Священно-
го синода», зато митр. Сергий (Страгородский) получил разрешение из-
давать «Журнал Московской патриархии». С прекращением издатель-
ской деятельности работа переводческой комиссии теряла всякий смысл.
7.13. Переводческая деятельность обновленцев
глазами властей
Обращение к документам государственных учреждений, осуществ-
ляющих контроль над деятельностью религиозных организаций, позво-
ляет понять, почему подготовленные обновленцами русские переводы не
были изданы. На заседании Антирелигиозной комиссии при ЦК ВКПб,
которое состоялось 27.07.1928 г., рассматривалось ходатайство ростов-
ских обновленцев об издании молитвослова на русском языке. Комиссия
не разрешила этого издания
321.
320 О разгроме обновленческого движения в 30-е годы см. Рослов 1994, с. 275—290. 321 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 113, № 871, л. 21.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 215
Принципиально этот вопрос рассматривался на заседании 107 (12.01.
1929). Это один из немногих случаев, когда в протоколе приводится не
только решение, но и краткое изложение дискуссии:
«СЛУШАЛИ:
О ходатайстве обновленцев об издании молитвенника на русском языке
(т. Тучков).
В прениях высказались тт.:
т. ЛУНАЧАРСКИЙ принципиально не возражает против выдачи разре-
шения обновленцам на издание молитвенника на русском языке, мотивируя
существованием таковых на украинском языке.
т. КРАСИКОВ не возражает против выдачи разрешения на перевод мо-
литвенника на русский язык.
т. СТУКОВ возражает против выдачи обновленцам разрешения на изда-
ния молитвенника и предлагает отказ мотивировать бумажным кризисом.
т. ЯРОСЛАВСКИЙ не возражает против издания небольшого тиража мо-
литвенника на русском языке, мотивируя тем, что богослужение на русском
языке теряет свою обаятельную мистику, примеры: мусульманское и еврей-
ское духовенство упорно цепляется за богослужение на арабском и древнеев-
рейском языках.
ПОСТАНОВИЛИ:
Не возражать против издания обновленческого молитвенника на русском
языке, указав Главлиту на существующее постановление о неотпуске бумаги
религиозным организациям»
322.
Это решение хорошо согласуется с приведенными выше публикация-
ми ВСС о скором выходе Служебника на русском языке. Вероятно, об-
новленческий синод получил формальное разрешение на это издание.
Однако в свет книга не вышла. О решении не допустить выхода этой
книги, ссылаясь на отсутствие бумаги, обновленцы знать не могли.
7.14. Переводы прот. Василия Адаменко
(иеромонаха Феофана)
Единственным серьезным переводческим опытом, относящимся к это-
му времени, являются работы священника Василия Адаменко 323 .
322 РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 113, № 871, л. 27. 323 См.: Дамаскин 1992, с. 203—207; Соколова 1976. Пользуемся случаем выразить
признательность З. А. Соколовой за предоставленные материалы.

216Глава 7
Идея перевода богослужения возникла у В. Адаменко во время мис-
сионерской работы на Кавказе 324 . «В 1908 году он писал с просьбой о бла-
гословении о. Иоанну Кронштадтскому, письменного ответа не получил,
но почувствовал молитвенный ответ. Просил благословения и у Патриар-
ха Тихона, но тот сказал: „Разрешить не могу, делай на свой страх и
риск“» (Соколова 1976).
В 20­е годы В. Адаменко примыкает к обновленцам.
В это время он служит в Ильинском храме Нижнего Новгорода 325 , где им
были введены русское богослужение, общая исповедь, частое причащение,
соборование каждым постом. «Служба была ежедневной, утром и вечером,
часты были ночные службы. Вся литургия служилась при открытых дверях,
все священнические молитвы о. Василий произносил вслух. … В определен-
ные дни недели после вечернего богослужения прихожане оставались в хра-
ме, пели канты и произносили проповеди. … Переводы осуществлялись са-
мим о. Василием, лицами, не принадлежавшими к общине, и членами общи-
ны. Переводились богослужебные книги; Библия не переводилась, пользова-
лись синодальным переводом. Переводы пробовались на пение, многократно
обсуждались и изменялись. Многие первоначальные варианты отбрасыва-
лись. Иногда возвращались к словам славянского текста: „одесную Отца“,
„воспряни“ и др. К обсуждению переводов привлекались все прихожане.
Иногда о. Василий объявлял: „Молитесь, не получается перевод такого-то
текста“. Переписка, перепечатка, редакционная и издательская работа осуще-
ствлялись членами общины. Во время литургии разрешалось до Апостола ра-
ботать в ризнице над переводами, а затем полагалось идти в храм. Печатали
в тюремной типографии. Члены общины вели корректорскую работу и ино-
гда участвовали в наборе текста» (Соколова 1976).
В 1924 году В. Адаменко принимает монашество с именем Феофан, а в
1931 году приносит Митрополиту Сергию покаяние в обновленчестве 326 .
Вскоре после этого Василий Адаменко был арестован, а в 1937 г. расстре-
лян
327. После ареста Василия Адаменко по-русски служил его преемник
324 Точно так же на полвека раньше миссионерская работа привела архим. Мака-
рия (Глухарева) к мысли продолжить работы по переводу Священного Писания на
русский язык.
325 Василий Адаменко пользовался поддержкой митр. Сергия (Страгородского),
который с 1924 года занимал Новгородскую кафедру.
326 О принятии в общение со Святой Церковью и о допущении русского языка в
церковном богослужении. ЖМП 1931, №
5, с. 2—3. 327 В 1937 году он был отправлен этапом в Караганду. В Карагандинском лагере
против группы духовенства и мирян, в которую входил прот. Василий Адаменко, бы-

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 217
Василий Абоимов. Однако вскоре был арестован и он (Дамаскин 1995,
с. 206).
Биографы прот. В. Адаменко подчеркивают, что его принадлежность
к обновленческому движению была формальной и он, по мере возможно-
сти, дистанцировался от обновленческих лидеров. Документы показыва-
ют, что это не так: Василий Адаменко принимал участие в официальных
обновленческих мероприятиях
328 . Однако несомненно, что его участие в
обновленческом движении было связано со стремлением узаконить рус-
ское богослужение. Община Василия Адаменко не была удовлетворена
результатами предсоборного совещания, поэтому, формально принадле-
жа к обновленческому синоду, она посылает делегата на съезд Союза цер-
ковного возрождения
329 (Труды 1926, с. 28). На этом съезде зачитывается
обращение нижегородской общины, адресованное патриарху Тихону,
митрополиту Евдокиму (Мещерскому) и епископу Антонину (Грановско-
му), где говорится: «Дайте нам на родном наречии общественную и част-
ную молитву и богослужение, разумность и осмысленность в пении и чте-
нии, чтобы одними устами и одним сердцем мы прославляли и воспевали
всечтимое и великолепое имя Отца, Сына и Св. Духа
— Бога» (Труды
1926, с. 13).
Работа В. Адаменко без энтузиазма встречалась обновленческими ли-
дерами. Выше мы упоминали о его полемике с Александром Введенским.
Обновленческий архиепископ Михаил (Попов) в рецензии на Адаменко
1924 г. резко критикует автора за осуществленные им переводы (ЦО 1924,
с. 84). В цитированной выше речи на обновленческом соборе 1925 г.
330
В. Адаменко перечисляет свои претензии к обновленческому синоду, без
благословения которого он издавал свои переводы (ЦО 1926, №
1, с. 10).
Если обновленческий синод обвинял прот. В. Адаменко в самочинии,
то митр. Сергий (Страгородский), приняв покаяние В. Адаменко, благо-
словил совершаемое им богослужение на русском языке:

ло возбуждено новое уголовное дело. Их обвиняли в том, что они совершали тайные
богослужения. Виновным себя Василий Адаменко не признал. 20 ноября 1937 года
тройка УНКВД по Карагандинской области приговорила всех арестованных к рас-
стрелу.
328 Он был членом обновленческого собора 1925 г. (ВСС № 10, с. 4). На заседании
обновленческого синода 16 апреля 1926 он был избран членом миссионерского сове-
та (ВСС №
10, с. 6).
329 О Союзе церковного возрождения см. 7.5.
330 См. раздел 7.11 и Приложение 11.

218Глава 7
«На основании определения Патриархии от 10 апреля 1930 года за № 39,
мною дано Ильинской общине г. Н.-Новгорода (бывшей в руководстве у
о. Адаменко) благословение совершать богослужение на русском языке, „но с
тем непременным условием, чтобы употребляемый у них текст богослужения
был только переводом принятого нашей Православной Церковию богослу-
жебного славянского текста без всяких произвольных вставок и изменений“
(резолюция от 24 янв. 1932 года, п. 2). Сверх того, дано благословение на не-
которые ставшие для них привычными особенности богослужения, как то:
отверстие царских врат, чтение Св. Писания лицом к народу (как в греческой
церкви) и, „в виде исключения, чтение тайных молитв во всеуслышание“
(п. 3). Руководствуясь примером покойного Святейшего Патриарха, я не на-
хожу препятствий к тому, чтобы Преосвященные епархиальные архиереи,
если найдут полезным, разрешали иеромонаху Феофану (или другим) то же
самое и каждый в своей епархии»
331.
Несколько иная редакция этого документа была опубликована в «Журна-
ле Московской патриархии»: «Допущение русского языка в богослужении
(ввиду бывших при покойном Св. Патриархе примеров)
332 не встречает не-
преодолимых препятствий; но необходимо общий порядок и чин богослуже-
ния привести в согласие с общепринятым в православных церквях уставом»
(ЖМП 1931, №
5, с. 3).
По свидетельству В. М. Воиновой, после ареста Василия Адаменко
митр. Сергий пытался навести справки о его судьбе (Соколова 1976). По-
сле знаменитой встречи во Сталиным, обращаясь к властям с ходатайст-
вом об освобождении 26 арестованных епископов и священников, патри-
331 Справка от 26 января 1935 г., выданная митр. Сергием (Страгородским) свящ.
Василию Адаменко. Подробнее об этом документе см. Приложение 11.
332 Ссылка митр. Сергия на «бывшие при святейшем Патриархе» примеры допу-
щения русского языка в богослужении представляет отдельную проблему. Подтвер-
ждающих это утверждение документов пока не удалось обнаружить. В связи со ссыл-
кой митр. Сергия на пример патриарха Тихона, В. Котт, называет имена киевского
архимандрита Спиридона (Кислякова) и московского священника Иоанна Борисова
(Котт 1998, с. 100). Однако документы, на которые ссылается этот исследователь, не
позволяют утверждать, что Патриарх благословил архим. Спиридона и свящ. И. Бо-
рисова служить по-русски. В биографических материалах свящ. Анатолия Жураков-
ского имеется указание на то, что архим. Спиридон (Кисляков) по патриаршему бла-
гословению служил с открытыми царскими вратами, при этом ничего не говорится о
введении в богослужение русского языка (Жураковский 1984, с. 217). То же можно
сказать и о свящ. Борисове. Известно, что ему было разрешено служить при откры-
тых царских вратах, но никаких сведений о патриаршем благословении служить по-
русски не имеется (АПТ 1994, с. 183; Следственное дело 2000, с. 148).

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 219
арх Сергий просил и о Василии Адаменко 333 , уточняя, что это «протоие-
рей в Горьком, введший службу на русском языке»
334 . И после смерти
патриарха Сергия Московская патриархия достаточно терпимо относи-
лась к переводам свящ. Василия Адаменко. По свидетельству Е. А. Кар-
манова
335 , в 50­е годы в Издательском отделе Патриархии имелось значи-
тельное количество изданных переводов Адаменко. В продажу эти пере-
воды не поступали, но распространялись среди сотрудников.
Особенностью переводов В. Адаменко является то, что он знал и ак-
тивно использовал опыт предшественников. Так, ряд мест русского пере-
вода Литургии Иоанна Златоуста опираются на перевод епископа Анто-
нина (Грановского) (Антонин 1923), Погребальные стихиры Иоанна Да-
маскина на переводы Н. Ч. Заиончковского (Нахимов 1912). Текст Вели-
кого Канона св. Андрея Критского
336 дается в переводе Е. И. Ловягина с
поправками по переводу Н. Кедрова (Кедров 1915). В. Адаменко успел
издать переводы трех литургий, Всенощного бдения, Требника, ряда мо-
литвословий из Триоди и Минеи. В рукописях остались переводы боль-
шого числа служб (почти целиком была переведена Служебная Минея с
апреля по июнь), акафистов, последований архиерейского богослужения.
7.15. Нормативные документы Патриаршей церкви,
касающиеся литургической практики
В предыдущих разделах вопрос о языке богослужения рассматривался
в связи с обновленческим движением. Между тем, до нас дошло некото-
рое количество документов, характеризующих позицию Патриаршей
церкви по данному вопросу.
Как известно, 3/16 мая 1922 г. арестованный патриарх Тихон времен-
но передает свои функции митр. Ярославскому Агафангелу (Преображен-
скому). Из-за противодействия властей митр. Агафангел не смог приехать
в Москву и возглавить Высшее церковное управление. Однако 5/18 июня
митр. Агафангел подписывает послание о своем вступлении во временное
управление Русской Православной церковью. В этом документе дан крат-
333 Ходатайство относится к осени 1943 г., когда прот. Василий Адаменко уже был
расстрелян.
334 ГАРФ, ф. 6991, оп. 1, № 5, л. 2. См. также Цыпин 1997, с. 304.
335 Устное сообщение.
336 Это наблюдение принадлежит Якову Кротову (Кротов 1993, с. 5—6).

220Глава 7
кий анализ актуальных проблем церковной жизни, причем значительное
место уделено литургическим вопросам. В связи с первыми выступлени-
ями лидеров «Живой церкви» митр. Агафангел пишет, что реформа раз-
личных сторон литургической практики должна была рассматриваться
Собором 1917—1918 годов, который, однако, не успел коснуться этих во-
просов. Не отрицая необходимости некоторых изменений в богослужеб-
ной практике, митр. Агафангел полагает, что только Поместный Собор
может решать такого рода вопросы. Таким образом, митр. Агафангел от-
рицает не саму возможность литургических реформ, а проведение таких
реформ без санкции высшей церковной власти:
«Меня официально известили, что явились в Москве иные люди и встали у
кормила правления Русской церкви. От кого и какие на то полномочия полу-
чили они, мне совершенно неизвестно. А потому я считаю принятую ими на
себя власть и деяния их незакономерными. Они объявили о своем намерении
пересмотреть догматы и нравоучение нашей православной веры, священные
каноны Св. Вселенских соборов, православные богослужебные уставы, дан-
ные великими молитвенниками христианского благочестия, и организовать
таким образом новую, именуемую ими „Живую“, Церковь. Мы не отрицаем
необходимости некоторых видоизменений и преобразований в богослужеб-
ной практике и обрядах. Некоторые вопросы этого рода были предложены к
рассмотрению Всероссийским Собором в 1918 г., но не получили решения,
вследствие преждевременного прекращения его деятельности по обстоятель-
ствам тогдашнего времени. Но во всяком случае, всевозможные изменения и
церковные реформы могут быть проведены только соборною властью. А посе-
му я почитаю своим долгом, по вступлении в управление делами Церкви, со-
звать Всероссийский Поместный собор, который правомерно, согласно с сло-
вом Божиим и в мере правил Св. Вселенских соборов
— этих первых и основ-
ных источников нашего церковного строительства, рассмотрит все то, что не-
обходимо и полезно для нашей церковной жизни. Иначе всякие нововведе-
ния могут вызвать смятение совести у верующих, пагубный раскол между ни-
ми, умножения нечестия и безысходного горя. Начало всего этого мы уже с
великою скорбью видим. 〈…〉
Честные пресвитеры и все о Христе служители Алтаря и Церкви! 〈…〉 Не
поддавайтесь смущению, которое новые люди стремятся внести в ваши серд-
ца по поводу учения нашей православной веры; не склоняйтесь к соблазнам,
которыми они хотят обольстить вас, производя изменения в православном
богослужении, действуя не законными путями соборного установления, но по
своему почину и разумению, не повинуясь голосу древних вселенских отцов и
великих подвижников, создавших наши церковные уставы; не обольщайтесь
беззаконным путем, которым хотят повести вас новые люди к какой-то новой
Церкви. 〈…〉» (АПТ 1994, с. 220).

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 221
Следующий документ, характеризующий отношение высшей церков-
ной власти к единообразию и упорядочению богослужебной практики,
связан с именем митр. Крутицкого Петра (Полянского), ставшего Место-
блюстителем Патриаршего Престола в апреле 1925 г., после смерти Пат-
риарха Тихона. Период его фактического управления Церковью был не-
долгим (в декабре 1925 г. митр. Петр был арестован), однако Местоблю-
ститель успел предпринять ряд энергичных шагов, направленных про-
тив обновленчества. В этом контексте следует рассматривать адресован-
ное благочинным московских храмов послание от 14 сентября 1925 года.
«С некоторого времени,—
пишет митр. Петр,— во многих храмах гор. Мо-
сквы и Московской епархии замечается введение различных, часто сму-
щающих совесть верующих новшеств при совершении богослужения и
отступление от церковного устава вообще»
337. В документе приводится
перечень таких отступлений, среди которых названы совершение литур-
гии при открытых царских вратах, опущение молений об оглашенных на
литургии, чтение Евангелия лицом к народу, введение в богослужение
русского языка, употребление произвольных возгласов и молитв и т. п.
Митр. Петр решительно возражает против подобных нововведений и
грозит «упорствующим новаторам» церковными наказаниями. Кроме то-
го, митр. Петр напоминает московскому духовенству, что некоторое вре-
мя назад московское епархиальное начальство выпустило «Единообраз-
ный чин богослужения для приходских храмов», которого необходимо
придерживаться. Со значительной долей вероятности можно предполо-
жить, что запись этого чина содержится в относящемся к сентябрю
1931 года циркуляре митр. Сергия (Страгородского) московским благо-
чинным. Во вступлении к этому документу говорится, что он ранее уже
издавался церковной властью. Мы видим, что этот документ
338 решает за-
дачу определить тот предел, далее которого приходское богослужение
сокращать нельзя. Ранее эта задача была поставлена на Соборе
1917—1918 гг. Отделом о богослужении, проповедничестве и храме при
подготовке доклада «Об упорядочении богослужения».
Послание митрополита Петра является наиболее жестким из всех из-
вестных нам документов такого рода. Трудно сказать, чем именно объяс-
337 ЦГИАМ, ф. 2303, оп. 1, № 232, л. 1. Полный текст этого послания см. в Прило-
жении 8. Фрагмент этого документа был опубликован в работе Голубцов 1999, с. 95.
Авторы пользуются случаем поблагодарить протодиакона Сергия Голубцова за пре-
доставление информации о местонахождении этого документа.
338 ЦИАМ, ф. 2333, оп. 1, № 2, л. 16—18. Полный текст см. Приложение 10.

222Глава 7
няется эта жесткость — личным отношением митр. Петра к литургиче-
ским реформам 339 или желанием дистанцироваться от радикальных дек-
лараций обновленческих лидеров 340 .
После ареста митрополита Петра функции заместителя патриаршего
местоблюстителя исполняет митр. Сергий (Страгородский). Связанные с
его именем документы, посвященные жизни Церкви, выдержаны в духе
определений Поместного Собора. В них, с одной стороны, жестко заяв-
ляется о необходимости послушания церковной власти, а с другой, с бла-
гословения священноначалия, допускаются определенные изменения в
богослужебной практике. Требование придерживаться сложившихся
норм богослужебной практики содержится в Циркуляре московским бла-
гочинным, выпущенном в сентябре 1931 года
341, а допущение определен-
ных нововведений
— в разрешении свящ. Василию Адаменко служить на
русском языке 342 .
* * *
Проанализировав дискуссии о языке богослужения, имевшие место в связи с
обновленческим движением, мы пришли к следующим выводам:
1. Ситуация общественного противостояния ведет к поляризации позиций и
не допускает дискуссии по частным вопросам. Любое явление церковной жизни,
любая идея начинают ассоциироваться с той или иной церковной группировкой
и восприниматься исключительно в этом контексте.
2. Для идеологического оправдания собственной деятельности обновленцы
использовали идеи и лозунги, выработанные в ходе церковной дискуссии начала
века. В ситуации общественного противостояния эти идеи начали восприни-
маться как опознавательные знаки обновленчества. Моральная нечистоплот-
ность лидеров обновленческого движения скомпрометировала все, что ассоции-
ровалось с этим движением.
3. В настоящее время можно считать доказанным, что органы обновленче-
ского церковного управления не вводили богослужения на русском языке и не про-
339 Прот. А. И. Введенский писал, что именно по инициативе митр. Петра было
составлено разобранное в разделе 1.1.7. послание патриарха Тихона, осуждающее са-
мочинные нововведения в богослужебную практику (Введенский 1923, с. 241).
340 Характерно, что прот. Василий Адаменко смешивает этот указ митр. Петра с
указом от 15/28 июля 1925 года, в котором содержится запрещение участвовать в об-
новленческом соборе 1925 года.
341 См. Приложение 10.342 См. Приложение 12.

Обновленческая смута и вопрос о языке богослужения 223
водили общеобязательных литургических реформ. Литургические эксперименты
оставались делом маргинальных обновленческих группировок, не пользующихся
поддержкой лидеров движения. Однако в сознании потомков обновленцы прочно
ассоциируются с богослужением на русском языке и активным реформатор-
ством.
4. Ситуация полемики повлияла и на позицию Патриаршей Церкви. Обнов-
ленческие декларации заставляли патриарха Тихона и его преемников прояв-
лять большую осторожность в деле разрешения вопросов, поставленных церков-
ной дискуссией начала века. Принципиально не отказываясь от проведения оп-
ределенных литургических реформ, Патриарх и его Местоблюстители считали,
что решением этих общецерковных вопросов должен заниматься будущий Поме-
стный Собор.

Глава 8
ЭПОХА ИЗДАТЕЛЬСКОГО ОТДЕЛА МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ
(1943—1988)
Обстоятельства церковной жизни в бли-
жайшие после Собора годы были причи-
ной того, что «Доклад об упорядочении
богослужения» не получил широкой огла-
ски и меры, указуемые им, не были осуще-
ствлены. Ныне по благословению нашего
Святейшего патриарха при Московской
патриархии учреждена постоянная бого-
служебно-календарная комиссия, чем по-
лагается начало проведению в жизнь тех
мероприятий по упорядочению богослу-
жения, которые намечались на Соборе
1917—1918 гг. И я не могу считать случай-
ным то обстоятельство, что Господь судил
первым возглавить нашу Комиссию имен-
но мне, бывшему членом Священного Со-
бора 1917—1918 года, принимавшему дея-
тельное участие в работах Богослужебного
отдела Собора.
Из доклада еп. Афанасия (Сахарова) на пер-
вом заседании Календарно-богослужебной ко-
миссии (3 января 1957 г.)
8.1. Изменение государственной политики:
от разъединения к объединению
Поворотной датой в истории Русской Православной церкви оказалось
4 сентября 1943 г. Встречей Сталина с митрополитами Сергием (Страго-
родским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем) был обозна-
чен поворот в государственной политике СССР по отношению к Церкви.
Если раньше власть, стремясь ослабить Церковь, поощряла существова-
ние борющихся церковных группировок, то теперь выбор был сделан в
пользу Московской патриархии. Централизация религиозных организа-
ций на территории СССР отвечала новым интересам властей. Уже в

Эпоха Издательского отдела Московской патриархии 225
1943 г. восстанавливается каноническое общение с Грузинской церковью.
В течение нескольких лет под омофор Московской патриархии перешли
все обновленческие приходы
343 . В 1946 г. Львовский Собор упраздняет
унию и греко-католики также присоединяются к Русской Православной
церкви. После избрания Алексия I произошло объединение патриаршей
церкви со значительной частью «непоминающих». Здесь не место разби-
рать вопрос о том, в какой мере центростремительные тенденции яви-
лись результатом внутреннего развития Церкви, а в какой инспирирова-
лись властями
344 . Для нашей темы достаточно констатировать сам факт
этой централизации.
У Церкви появилась возможность осуществлять издательскую дея-
тельность, а созданный Издательский отдел Московской патриархии ока-
зался не просто официальным церковным органом, но единственным на
территории СССР издательством, имеющим право издавать богослужеб-
ную литературу.
Видимо, предпринимались отдельные попытки издавать богослужебную
литературу и в провинциальных типографиях, однако они были весьма не-
многочисленны. Нам известно только одно провинциальное издание
— Служ-
ба Иоанну Тобольскому, напечатанная в Новосибирске в 1947 г. (Служба Ио-
анну 1947). Характерно, что на заседании Синода 26 августа 1948 г. осуществ-
ляемые в провинциальных типографиях и не прошедшие предварительного
согласования издания рассматриваются как негативный факт
345 .
Жесткая централизация изданий богослужебной литературы явилась
мощным унифицирующим фактором. Это упрощает задачу исследовате-
343 В составленном председателем Совета по делам Русской Православной церкви
Г. Г. Карповым и одобренном И. В. Сталиным проекте ликвидации обновленчества
(октябрь 1942) говорится, что «Совет по делам Русской православной церкви при
СНК СССР, исходя из того, что обновленческое течение сыграло свою положитель-
ную роль на известном этапе и последние годы не имеет уже того значения и базы, и
принимая во внимание патриотические позиции сергиевской церкви, считает целе-
сообразным не препятствовать распаду обновленческой церкви и переходу обнов-
ленческого духовенства в патриаршую сергиевскую церковь» (Одинцов 1994, с. 144-
145). В аналогичной записке, поданной 15 августа 1944 г., Г. Г. Карпов выражается
еще более резко: «Считая, что вопрос о ликвидации обновленческой церкви вполне
назрел, Совет находит возможным ускорить процесс окончательного ее распада»
(ГАРФ, ф. 6991, оп. 1, №
5, л. 8).
344 Документы, характеризующие деятельность властей, направленную на центра-
лизацию церковной жизни, см. Одинцов 1994, Одинцов 1999, с. 283—316.
345 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 66а, л. 44—45.

226Глава 8
ля. Теперь для описания изменений языка и текста богослужебных книг
достаточно рассмотреть деятельность единственного издательства
— Из-
дательского отдела Московской патриархии.
8.2. Церковнославянский язык и культурно-языковая
ситуация в СССР после Отечественной войны
Начавшееся в конце войны воссоздание церковной организации про-
исходило в условиях, которые принципиально отличались от пред- и по-
слереволюционных. Если в предреволюционной России существенная
часть грамотного населения получала начальные знания по церковносла-
вянскому языку, то в советской школе церковнославянскому языку места
не было. Языковая личность, возникшая в результате государственных
мероприятий, проведенных в связи с программой ликвидации неграмот-
ности, была совсем иной. Если раньше наизусть заучивались церковно-
славянские тексты Часослова и Псалтири, то теперь их место занимают
стихи, входящие в стандартные буквари. Число людей, получивших на-
чальное образование перед революцией, становилось все меньшим.
По данным Совета по делам РПЦ 346 в 1955 г. 6 % священников имело выс-
шее духовное образование (в 1949
— 12,4 %). Только светское образование
имело 44,7
%, причем 32,3 % из них — лишь начальное образование. Процент
интеллигенции (по социальному происхождению) среди рукоположенных ос-
тавался невысоким: в 1951
— 11 %, в 1952 — 16 %, в 1953 — 10 %.
Однако, поскольку большая часть священников относилась к людям стар-
шего возраста, более половины из них получило начальное образование до
революции. Возрастной состав священнослужителей характеризует следую-
щая таблица:
Год до 40 лет от 41 до 55 лет Старше 55 лет
1949 12,6 29,4 58,0
1955 11,2 24,5 64,3
Несколько иная ситуация была на присоединенных к СССР террито-
риях Западной Белоруссии, Западной Украины и Прибалтики, где со-
ветская модель образования была введена на поколение позже. Число
людей, получивших элементарные сведения по церковнославянскому
языку, здесь было значительно большим. Таким образом, благодаря жи-
346 ГАРФ, ф. 6991, оп. 1, № 1224, л. 109—110.

Эпоха Издательского отдела Московской патриархии 227
телям присоединенных территорий в СССР имелось определенное число
людей среднего возраста, изучавших в детстве Закон Божий 347.
Как известно, западные области Российского государства играли роль по-
средников между великорусской и западной культурами. Эти районы испы-
тывали заметное западное влияние. Обвинения выходцев из юго-западной
Руси в разрыве с традицией звучат, по крайней мере, с XVII века. Теперь же,
во второй половине XX в., парадоксальным образом именно западные рай-
оны сохраняют остатки традиционной культуры.
Новая культурно-языковая ситуация ставит перед издателями бого-
служебных книг ряд проблем. Если в предреволюционные годы, когда
церковнославянская грамотность была распространена достаточно широ-
ко, непонятной в богослужебных текстах являлась, в первую очередь,
синтаксическая структура фразы, то теперь молящиеся не понимают са-
мых простых слов. Поэтому в ряде изданий помещаются словари, кото-
рые адресованы людям, не имеющим о церковнославянской грамматике
никакого представления.
Слова в таких словарях приводятся не в начальной форме, а в той, кото-
рая встретилась в тексте. Вот примеры, заимствованные из словаря, напеча-
танного при одном из изданий Молитвослова
348 : блаже — благой (звательный
падеж); вем
— знаю; Владыце — Владыке; зря — видя. В качестве отдельных ста-
тей приводятся формы глагола быти: бысть
— он был, она была, оно было, бы-
хом
— мы были, бысте — вы были, беша — они были, бяше — он был, бяху — они
были.
Языковое сознание утрачивает ощущение границы между церковно-
славянским и русским языком. В качестве водораздела между ними мо-
жет восприниматься графический облик текста. Книги церковной печати
начинают называть славянскими, а гражданской печати
— русскими. Так
в опубликованной в 1946 г. в Журнале Московской патриархии рецензии
сказано: «Вышла в свет на русском языке и поступила в продажу „Служба
всем святым в земле Российстей просиявшим“» (Парийский 1946). Оче-
347 Среди жителей этих мест оказались и те, кто получил высшее богословское об-
разование в различных учебных заведениях, в первую очередь, на Православном от-
делении Варшавского университета. Это отделение, в отличие от создаваемых с нуля
эмигрантских богословских учебных заведений, имело возможность продолжать тра-
диции русской богословской школы. В послереволюционные годы здесь преподава-
ли митр. Дионисий (Валединский), Н. Арсеньев, В. Биднов, И. Огиенко, М. Зызы-
кин, Н. Лотоцкий и др.
348 Примеры приведены по Молитвослов 1970, с. 186—192.

228Глава 8
видно, что речь идет о тексте, написанном на церковнославянском языке
и изданном гражданской печатью 349 .
8.3. Утверждение новых богослужебных текстов
на заседаниях Синода
Вопросы церковной книжности эпизодически обсуждались на заседа-
ниях Синода. Так, в период с сентября 1943 по январь 1965 г. обсужда-
лись следующие тексты:
Допущены к богослужебному употреблению:

Акафист св. Иоанну, митрополиту Тобольскому, составленный архиеп.
Уфимским Иоанном (Братолюбовым). Впервые текст рассматривался в июле
1946 г.
350 , затем — в декабре 1951 г. Архиеп. Новосибирскому Варфоломею
(Городцову) было поручено пересмотреть акафист 351. Окончательна редакция
была принята в апреле 1952 г. 352
— Акафист Пресвятой Богородице пред образом Ея «Нерушимая стена», состав-
ленный З. Стальской 353 .

Акафист преподобному Макарию Жабынскому и Белевскому чудотворцу, со-
ставленный иеромонахом Гермогеном (Иноземцевым). В июле 1953 г. текст
был допущен к местному употреблению в Тульской епархии
354 .

Акафист Кириллу и Лаврентию, епископам Туровским, и преподобному Мар-
тину Туровскому, составленный могилевским прот. К. Раиной. В июле 1953 г.
был допущен к местному употреблению в Могилевской епархии и Бело-
руссии
355 .

Акафист Честному и Славному Рождеству Пресвятыя Богородицы пред чудо-
творною иконою Ея «Пустынно-Глинскою». Был допущен к местному употребле-
нию в Глинской пустыни
356 .
349 Подобное словоупотребление в устной речи можно слышать довольно часто.
Когда в магазине церковной литературы покупатель просит Псалтирь на русском
языке, он имеет в виду набранный гражданским шрифтом славянский текст Псалти-
ри, а не русский перевод.
350 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 34а, л. 15. 351 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 85а, л. 30. 352 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 89а, л. 8—9. 353 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 85а, л. 31; № 89а, л. 8—9. 354 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 99а, л. 53. 355 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 99а, л. 54. 356 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 85а, л. 31.

Эпоха Издательского отдела Московской патриархии 229
— Служба праведной Тавифе. В декабре 1957 г. в месяцеслов была включена
память праведной Тавифы, при этом архим. Никодиму (Ротову) было поруче-
но составить проект службы в ее честь
357. В январе 1963 г. исправленный
проф. Н. Д. Успенским текст службы был утвержден на заседании Синода 358 .

Формула поминовения всех погибших во 2 мировой войне. Была утверждена в
мае 1947 г. 359
— Акафист преподобному Моисею, составленный игуменом Василием (Про-
ниным), духовником Домбровского женского монастыря в Закарпатской об-
ласти. Утвержден в марте 1951 г.
360
— Чин погребения инославных. В феврале 1949 г. Синод поручил митр. Гри-
горию (Чукову) отредактировать составленный патриархом Сергием чин по-
гребения инославных христиан
361. После того, как эта работа была заверше-
на, Синод постановил «Чин отпевания и панихиды по инославным, состав-
ленный патриархом Сергием, благословить к употреблению в тех случаях,
когда к священнику обращаются с просьбой отпеть или совершить панихиду
по инославным христианам»
362 .

Формула поминовения властей предержащих, предложенная Календарно-
богослужебной комиссией. Утверждена в феврале 1958 г. 363
— Тропарь св. Игорю Черниговскому, составленный митр. Никодимом (Рото-
вым). Утвержден в декабре 1964 г. 364
Не утверждены:

Акафист святителю Иоанну Златоусту, составленный священником Геор-
гием Саловьяновым. Акафист рассматривался в сентябре 1947 г. и не был ут-
вержден, «так как имеется давно уже составленный и одобренный Святей-
шим Синодом Акафист Св. Иоанну Златоусту»
365 .

Акафист Божией Матери пред иконой Ея Тамбовской, представленный
еп. Тамбовским Иоасафом (Журмановым). Рассматривался в октябре 1947 г. 366
— Акафист на Рождество Христово, составленный могилевским прот.
К. Раиной 367.
357 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 202а, л. 31. 358 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 455а, л. 28. 359 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 59а, л. 23—24. 360 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 85а, л. 5. 361 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 202а, л. 14. 362 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 73а, л. 44. 363 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 202а. 364 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 455, л. 110. 365 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 59а, л. 78. 366 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 59а, л. 86. 367 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 99а, л. 54.

230Глава 8
— Акафист священномученику Власию. При рассмотрении в июне 1949 г.
был признан «не совсем пригодным для общецерковного пользования» 368 .

Акафист святителю Иосифу, митрополиту Астраханскому, составленный
И. Е. Кочергиным. В июле 1958 г. был признан неприемлемым к богослужеб-
ному употреблению
369 .
Результаты обсуждения неизвестны:

Акафист всем святым в земле Российстей просиявшим, представленный ар-
хиеп. Мануилом (Лемешевским). В июне 1948 г. был передан на отзыв архи-
еп. Новосибирскому Варфоломею (Городцову)
370.

Акафист священномученику Власию, составленный священником Леони-
дом Ненарокомовым 371. В июне 1949 г. был передан на рассмотрение еп. Иси-
дору (Богоявленскому)372.
Кроме того было постановлено:

Включить в календарь память Софрония Врачанского, причисленного к
лику святых Болгарской церковью в декабре 1964 г. (февраль 1965) 373.

В связи с признанием канонизации преп. Иоанна Русского, архиеп. Ни-
кодиму (Ротову) поручено отредактировать перевод с греческого языка служ-
бы этому святому, а один из тропарей приготовить к включению в Службу
всем святым в земле Российской просиявшим (июль 1962)
374.
8.4. Возобновление издательской деятельности
После революции богослужебные книги не издавались. Судя по биб-
лиографическому указателю, между 1917 и 1945 г. на территории СССР
вышло всего пять молитвословов небольшого объема (Бутина и Тарасов
1999, №
673, 674, 697, 717, 731), причем выпущены они были вдали от
столиц
— в Харькове и Уфе. После войны в страну попало некоторое ко-
личество церковной литературы, выпущенной за пределами СССР. Об
издании богослужебных книг на оккупированных территориях нам ни-
чего не известно, хотя исключать такую возможность нельзя.
368 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 73а, л. 42. 369 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 202а, л. 50. 370 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 66а. 371 По рапорту еп. Леонтия (Смирнова).372 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 73а, л. 37. 373 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 455, л. 127. 374 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 455, л. 16.

Эпоха Издательского отдела Московской патриархии 231
Упоминание о необходимости возобновить издание необходимых для
Церкви книг содержится в материалах Собора 1945 г.:
В речи на Поместном Соборе 1945 г. ответственный секретарь редакции
Журнала Московской патриархии прот. П. И. Смирнов говорил: «С мест по-
ступают просьбы о напечатании богослужебных книг, церковно-богослужеб-
ных и певческих сборников, о заготовке венчиков и разрешительных молитв,
новых антиминсов и т. д. Идя навстречу этим нуждам, Патриарший место-
блюститель составил об этом и подал на рассмотрение Правительства особое
ходатайство. Пока это еще находится в стадии рассмотрения с надеждой на
полное удовлетворение всех этих насущных нужд Церкви»
375. Никаких дру-
гих свидетельств об этом обращении главы Церкви к властям и о реакции
властей на это обращение у нас нет.
Первым богослужебным текстом, изданным Московской патриархией,
стала «Служба всем святым в земли Российстей просиявшим» (Афанасий,
1946). История этого текста такова. Служба была составлена в 1918 г. по
поручению Поместного Собора 1917—1918 гг. проф. Б. А. Тураевым и
иером. Афанасием (Сахаровым) на основе югозападно-русского издания
XVII века
376. Изданная крохотным тиражом в 1918 г. (Афанасий 1917),
эта служба затем была по благословению митр. Евлогия (Георгиевского)
перепечатана в Париже (Афанасий 1930).
Тот факт, что переиздание богослужебных книг Московская патриар-
хия начинает именно с этой службы, весьма знаменателен. Трудно найти
менее удачный текст с точки зрения прохождения цензуры. Одного того,
что служба была издана Собором 1917—1918 гг., который власти рассмат-
ривали как контрреволюционный, кажется достаточным. А ведь к этому
следует добавить и то, что второе издание службы вышло в эмигрантском
издательстве, а один из ее авторов (еп. Афанасий) находился в лагере и к
тому же долгие годы принадлежал к церковной группировке «непоми-
нающих». Нам не известны причины, по которым, несмотря на все это,
книга увидела свет. Не последнюю роль здесь сыграло и то, что почита-
ние русских святых соответствовало повороту государственной идеоло-
гии к национальным ценностям. Перед изданием текст был подвергнут
некоторой правке, носящей отчасти и цензурный характер. Так, были ис-
ключены тропари, посвященные мученикам послереволюционных лет.
Автор опубликованной в Журнале Московской патриархии рецензии
375 ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 32, л. 55—56. 376 Об истории создания этой службы см. Спасский 1949, Афанасий 1995, с. 6—18.
См. также разд. 8.4.

232Глава 8
указывает, что «при подготовке службы учтена правка, которую Патри-
арх Сергий внес в имевшийся у него текст» (Парийский 1946) 377.
Выход этой книги во многом определил программу осуществляемых
Патриархией изданий богослужебных книг. Это издание как бы деклариро-
вало преемственность по отношению к Поместному Собору 1917-1918 гг.
В 1948—1950 гг. отдельными брошюрами выходят службы на Рожде-
ство Христово, Богоявление, Сретение Господне и на Успение Божией
Матери. Церковнославянский текст в этих изданиях набран гражданским
шрифтом, а в некоторых местах снабжен подстрочными примечаниями, со-
держащими переводы трудных мест и указания на библейские аллюзии.
С 1944 г. ежегодно издается Православный церковный календарь, а в
1949—1958
— Богослужебные указания. В этих изданиях помещались
песнопения и молитвы, входящие в состав различных чинопоследова-
ний, службы и акафисты.
Календари и издающиеся с 1949 года Богослужебные указания были
единственными изданиями, где было возможно публиковать богослужеб-
ные тексты. В первые послевоенные годы здесь печатаются наиболее не-
обходимые молитвы и чинопоследования. После того как в 1958 г. пре-
кращается выпуск Богослужебных указаний, ежегодная публикация бо-
гослужебных текстов прекращается до 1968 года. Постепенно, по мере
выхода в свет богослужебных книг основного круга, характер публикуе-
мых в календарях богослужебных текстов постепенно меняется. Теперь
здесь помещаются редкие или связанные с какими-либо историческими
событиями чинопоследования и акафисты.
В календарях, изданных в 1944—1949 годах, содержится минимальное ко-
личество богослужебных текстов. После того, как в 1949 г. Богослужебные
указания начинают печататься отдельной книгой, сюда включается значи-
тельное число таких текстов. Первые выпуски Богослужебных указаний явно
377 Печатание этой службы было одобрено на заседании Совета по делам Русской
Православной церкви при Совете министров СССР, которое состоялось 27 мая
1946 г. Из протокола:
«Слушали: Ходатайство Патриарха Московского и всея Руси Алексия I (письмо от
11 апреля с. г. за №
253) о разрешении напечатать богослужебную книгу „Служба
всем святым в земле Российской“ в количестве 30 тыс. экземпляров и об израсходова-
нии соответствующего количества бумаги. Докладывает член Совета т. Утин Г. Т.
Постановили: 1. Разрешить Московской патриархии напечатать богослужебную
книгу под названием „Служба всем святым в земле Российской“ в количестве 30 тыс.
экземпляров. 2. Сообщить Главлиту. 3. Поставить вопрос перед Управлением пропа-
ганды и агитации ЦК
ВКП(б) об отпуске бумаги» (ГАРФ, ф. 6991, оп. 2, № 45, л. 95).

Эпоха Издательского отдела Московской патриархии 233
ориентированы на ситуацию отсутствия в храмах необходимых богослужеб-
ных книг. Здесь помещаются тропари и кондаки праздникам, подробно опи-
сываются последования молебна, панихиды, отпевания мирян в Пасхальную
седмицу и т. д. Многие тексты снабжены подстрочными пояснениями, пере-
водами и краткими словарями. В 1958 г. выход Богослужебных указаний пре-
кращается. Публикация богослужебных текстов возобновляется (теперь уже в
календарях) лишь в 1968 г. Первое время печатаются тексты, заимствован-
ные из стандартных богослужебных книг (Повседневное молитвенное прави-
ло
378, Каноны Спасителю, Божией Матери и Ангелу-хранителю, Молитвы на
сон грядущий, Молитвы утренние, Последование в Неделю Пасхи, Последо-
вание ко святому причащению и благодарственные молитвы, Всенощное бде-
ние, бываемое по усопшем, Последование великия панихиды, Чин отпевания
мирян в седмицу Пасхи, Канон молебный при разлучении тела и души, Ка-
нон Андрея Критского с указанием на библейские параллели и переводом не-
понятных славянских слов, Служба в понедельник первой седмицы Великого
Поста и т. д.). В семидесятые годы характер текстов, публикуемых в календа-
рях, постепенно меняется. Это связано с тем, что задача дать читателям са-
мые необходимые богослужебные тексты постепенно отходит на второй план.
Теперь внимание публикаторов привлекают редкие тексты. В 70­е годы в ка-
лендарях был напечатан ряд прежде не издававшихся служб и акафистов, в
том числе два акафиста, составленные Патриархом Сергием (Страгородским).
В подавляющем большинстве случаев церковнославянские тексты,
входящие в состав календарей и Богослужебных указаний, набраны гра-
жданским шрифтом. Лишь в двух случаях (календари на 1977 и 1978 гг.)
славянский текст воспроизводится фототипически. Безусловное преобла-
дание гражданского набора связано, по всей вероятности, с отсутствием
типографского церковного шрифта.
8.5. Издание основного круга богослужебных книг
В 1954 г. репринтным способом с киевского издания 1906 г. был пере-
издан Типикон (Рожков 1958, с. 71). Работа над книгой началась 20 янва-
378 Помещение в календарях кратких молитвословов было требованием времени.
О потребности в кратких молитвословах еп. Николай (Муравьев-Уральский) писал в
1956 г. еп. Афанасию (Сахарову): «Учитывая время, бытовые условия, смешанное на-
селение в квартирах, прежде всего необходимо иметь очень краткий молитвослов,
чтобы с пониманием взять минимум, дабы получить удовлетворение потребности ду-
ши, не вызывать соблазна окружающих, улыбок так называемых „атэистов“ (в кавыч-
ках, а без кавычек „хулиганствующих ребят“). Это пишу на основании наблюдений
не однодневных, а продолжительных» (Николай 1999, с. 258).

234Глава 8
ря 1953 года и завершилась 20 января 1954 года. Сделанные исправле-
ния сводились лишь к редактированию молитв о церковной и светской
власти. В конце Типикона было помещено приложение, содержащее тро-
пари и кондаки святым, службы которым не включались в дореволюци-
онные издания (Рожков 1958, с. 72). Уже при работе над Типиконом был
найден тот способ, которым в дальнейшем издавались почти все богослу-
жебные книги: основная часть воспроизводилась фототипически, а ис-
правления в церковнославянский текст вносились при помощи ретуши и
дописывания от руки. Тексты, отсутствующие в оригинале, набирались
заново гражданским шрифтом.
Анализируя осуществляемые Московской патриархией издания бого-
служебных книг, не следует забывать, что издательская политика Церкви
определялась не только внутренними потребностями, но и особенностя-
ми взаимоотношений с государством.
Характер этих отношений и аргументы, к которым приходилось при-
бегать для получения разрешений на выпуск книг, хорошо иллюстриру-
ет письмо, которое Патриарх Алексий I направил 31 декабря 1954 г.
председателю Совета по делам РПЦ Г. Г. Карпову:
«Потребность нашей Церкви в книгах Священного Писания, не утоляе-
мая уже в продолжение почти 40 лет, столь велика, что верующие люди вы-
нуждаются переписывать от руки священные тексты или же пользоваться не-
легально распространяемой рукописной литературой, которая искажает эти
тексты и ведет к превратному толкованию их, а иногда может преследовать и
нецерковные цели.
Вред, проистекающий из подобного положения вещей, очевиден, а избе-
жать его можно лишь тогда, когда Церковь получит возможность самой печа-
тать Евангелие и вообще книги Священного Писания, а также молитвенни-
ки. В настоящее же время она не может предложить своим членам ни Биб-
лии, ни Псалтири, ни даже молитвенника, не говоря уже о катехизисе и дру-
гих вероучительных книгах. В то же самое время наша Церковь отдает себе
ясный отчет в том, насколько невыгодно для ее авторитета, как и для прести-
жа нашей страны, пользоваться книгами Священного Писания, предлагае-
мыми нам заграничными, особенно американскими, религиозными организа-
циями. Нет необходимости доказывать, что Русская Православная Церковь
должна сама иметь возможность давать своим членам необходимые в религи-
озной жизни книги и даже снабжать ими другие братские церкви, вместо то-
го, чтобы служить предметом такой же заботы с их стороны.
В удовлетворении этой нужды наша Церковь полностью зависит от госу-
дарства, располагающего бумажными фондами и типографиями. Поэтому я и
прошу Совет по делам Русской Православной Церкви возбудить перед на-

Эпоха Издательского отдела Московской патриархии 235
шим правительством ходатайство о том, чтобы оно разрешило Русской Пра-
вославной Церкви:
1. напечатать в 1955 году самые необходимые книги религиозного обихо-
да, обеспечив их издание соответствующим количеством бумаги, и
2. предоставить ей возможность иметь собственную типографию, которую
можно было бы оборудовать если не в Москве, то в Троице-Сергиевой Лавре.
Ввиду того, что организация церковной типографии потребует значитель-
ного времени, а нужда в церковных книгах имеет неотложный характер, я
прошу о разрешении реализовать в 1955 году через государственные типо-
графии следующий издательский план:
Евангелие и Псалтирь на русском языке (в одной книге)
— 50.000 экз.
Библия на русском языке
— 25.000 экз.
Молитвенник
— 250.000 экз.
Вместе с тем, было бы целесообразно увеличить объем издаваемого „Жур-
нала Московской патриархии“ до шести печатных листов, а тираж его
— до
25.000 экземпляров, что позволило бы нам расширить богословский отдел,
так необходимый нашему православному духовенству.
Что касается проекта организации типографии, то он будет представлен
дополнительно»
379.
На основе обращения Патриарха Г. Г. Карпов 19 января 1955 г. отправил
в ЦК КПСС письмо. Воспроизведя основные аргументы Патриарха, Г. Г. Кар-
пов пишет: «Не имея оснований к отказу в издании просимых Патриархом
книг, ввиду острой нужды в них русской и грузинской православных церквей
(после Великой Октябрьской социалистическо