Рябов П. - История русского народа и российского государства.Том 1 - 2015

Формат документа: pdf
Размер документа: 1.85 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.




Теги: Рябов. Рябов Петр Владимирович. История. История России. Рябов П.В.
  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

П. В. Рябов
История русского народа
и российского государства
(с древнейших времен до начала XX века)
То м I
Москва 2015 г.

ББК 63.3(2)
УДК 94(47)
Р 982Рецензенты:
Дамье Вадим Валерьевич
доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН,
профессор Национального исследовательского университета Высшей Школы Экономики. Рублёв Дмитрий Иванович
кандидат исторических наук,
доцент Российского гдосударственного аграрндого университета — МСХА имени К.А. Тимиряздева.
Р 982 История
русского народа и российского государства (с древнейших
времён до начала XX века) в 2-х томах. Том 1/ Рябов П.В. — М.: Прометей,
2015 г. — 424 с. ISBN 978-5-9906550-6-5
Книга историка и философа, кандидата философских наук, доцента
П.В.

Рябова в лаконичной, яркой и доступной форме излагает драматическую
тысячелетнюю историю взаимоотношений российского государства и рус-
ского народа, описывает основные вехи, развилки и альтернативы истории.
Изложение строится не столько как хронологически последовательный пере-
сказ событий, дат и имён, сколько как исследование, основанное на проблем-
ном принципе, фиксируя ключевые дискуссионные вопросы истории России
от призвания варягов до начала ХХ века. Даётся авторская трактовка главных
процессов и противоречий истории, упущенных возможностей и историогра-
фических споров. «Норманнская проблема», борьба Москвы с Тверью и Лит-
вой за гегемонию на Руси, последствия монгольского ига, оценка эпох Ивана
IV и Петра I, проблема ускоренной модернизации России, генезис и послед-
ствия крепостного права и церковного раскола, столкновение государствен-
ного деспотизма и народной вольницы, взаимосвязь повторяющихся реформ
и контрреформ в самодержавной империи, феномен русской интеллигенции и
истоки революционного движения — вот некоторые важнейшие темы, стоящие
в центре исследования П.В. Рябова.
Книга предназначена для старшеклассников, студентов и всех чита-
телей, интересующихся российской историей. ISBN
978- 5-9906550-6-5
© Издательство «Прометей», 2015 г.

3
ОГЛАВЛЕНИЕ
I. «Откуда есть пошла русская земля?» (Происхождение Руси: IX — начало Х веков). ...............................5
Географические факторы в русской истории. ................................. 13
«Норманнский вопрос» в исторической науке. ............................... 17
Что означает слово «Русь»? .............................................................. 21
II. Русь Киевская (Вторая половина Х—ХI века) ........................... 22
Русь и Византия. ........................................................................д.......... 35
Рабство и социальная природа Киевской Руси. ............................. 39
III. Русь удельная (XII — первая половина XIII веков). ............... 42
3.1. «Каждый да держит отчину свою» ....................................... 42
3.2. Юго-Западная Русь (Галицко-Волынские земли) ............ 51
3.3. Северо-Западная Русь (Великий Новгород и Псков) ..... 54
3.4. Северо-Восточная Русь (Ростово-Суздальская земля) ... 65
«Моление» Даниила Заточника ............................................... 75
IV. Русь Монгольская и Русь Литовская (XIII—XV века) ............ 77
4.1. Монгольское иго и его последствия для истории Руси ...77
Споры в исторической науке о влиянии монгольского
ига на историю Руси ................................................................... 97
Золотая Орда и её наследники. .............................................. 100
Альтернативы XIII века: главный враг — на Западе
или на Востоке? ........................................................................д. 102
Борьба новгородцев со шведами и немцами за
колонизацию Прибалтики. ....................................................... 106
4.2. Русь Литовская (XIII—XVI века) ......................................... 108
Другая (забытая) Русь? ............................................................ 136
4.3. Русь Монгольская: Москва или Тверь? (XIV век: 1303—1389). .............................................................. 137
Семь великих битв XIII—XV веков ....................................... 177
4.4. От «Залесской Руси» — к «Третьему Риму» (XV век: 1389—1533) ................................................................ 181
Местничество ........................................................................д... 239
«Записки о Московии» Сигизмунда Герберштейна. ........... 241
V. Московская Русь (XVI—XVII века) .............................................. 243
5.1. Грозный государь: от реформ — к опричнине (1547—1584) ........................................................................д......... 243

4
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Споры об Иване IV в исторической науке ...........................270
Князь против царя (Андрей Курбский и Иван Грозный) ... 272
Ливонская война. ....................................................................... 273
Русско-английские отношения в эпоху Ивана IV. ..............275
5.2. Смута ........................................................................д...................... 277
5.2.1. Преддверие и причины Смутного времени (1584—1604) ...................................................................... 279
5.2.2. Первый Самозванец (1605—1606) ............................ 287
5.2.3. Василий Шуйский и восстание Ивана Болотникова (1606—1607). ............................292
5.2.4. Второй и Третий Самозванцы. Шведская помощь, вторжение поляков и
Семибоярщина (1607—1610) ...................................... 299
5.2.5. Первое и Второе Земские ополчения (1611—1612) ..................................................................... 310
5.2.6. Избрание на трон Михаила Романова. Окончание и итоги Смуты (1613—1618). ............... 322
5.3. Московское царство первых Романовых (1618—1689) ... 335
5.3.1. От «земского самодержавия» к «бюрократическому самодержавию» ...................... 336
Земские Соборы в XVII веке: расцвет и гибель ......... 349
Временщики и фавориты в России XVII века ........... 355
5.3.2. Век всеобщего закрепощения .................................... 357
Первые мануфактуры на Руси. ..................................... 366
Сословия Московской Руси XVII века. ......................... 369
Завершение становления системы
крепостного права в Московской Руси XVII века. .... 373
5.3.3. Рост Державы: на Запад и на Восток ........................378
5.3.4. Крах идеи «Третьего Рима» ......................................... 388
Первые «западники» в Московской Руси XVII века ....408
Староверы в русской истории и культуре. ...............409
5.3.5. «Бунташный век» ........................................................... 413
Царевна Софья и князь Василий Голицын:
упущенные возможности. .............................................. 420

5
I. «ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ?»
(ПРОИСХОЖДЕНИЕ РУСИ: IX — НАЧАЛО Х ВЕКОВ).
Всякое начало в истории — лишь условность, символ,
знак. Ведь ему что-то обязательно предшествовало. Как
точно определить начало народа или государства? Что счи-
тать отправной точкой? Народ складывается постепенно из
каких-то предыдущих народов и племен, и не всегда грани
между ними достаточно определены и резки. А государство
является наследником и преемником других государств
(и нелепы все споры о том, кто «изначально» владел той или
иной территорией — так можно дойти до Адама). Поэтому
вопрос о начале Руси — сложен и неоднозначен. Ведь в исто-
рии всё — впервые, и всё уже когда-то было и случалось. По-видимому, в начале была река. Эллины называли ее
Борисфен, а позднее она получила название Днепр. Именно
вокруг этой реки стала складываться древнерусская народ-
ность и возникло государство Киевская Русь. Около VIII века
н.э. на Днепр с Дуная и Карпат пришли славяне. Они начали
селиться вокруг Днепра, строить посёлки и городки. И с него
они продолжили постепенное неуклонное движение на север
и северо-восток в течение последующих столетий. Почему значение Днепра так велико для первых веков
истории Руси? (Знаменитый историк В.О. Ключевский даже
называл этот период истории Руси «Русью днепровской»).
Дело в том, что в IХ—Х веках эта река была важнейшей частью
великого торгового пути «из варягов в греки» — то есть
от северных морей до Византийской империи, от Балтики
до Средиземноморья, связывая регионы, которые бурно
развивались в эту эпоху. Финский залив, река Нева, Ладож-
ское озеро, река Волхов, озеро Ильмень, череда небольших
речек и «волоков» и, наконец, Днепр (от истока до устья) и

6
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Чёрное море — таков этот знаменитый путь, по которому
осуществлялась торговля восточноевропейских племён
и народов. В Византию но этому пути везли меха, воск, мёд,
рабов, плыли отряды наёмников-викингов (на службу к импе-
ратору), а из Византии везли украшения, ткани, дорогие вина
и предметы роскоши. По словам современного исследователя
Б. Кагарлицкого, путь «из варяг в греки» «соединяет Европу
в единое целое. По этим торговым путям с юга на север дви-
жутся не только товары, по ним же распространяются циви-
лизация, христианство, ремесленные технологии». Естественно, вдоль этого пути возникали опорные пун-
кты купцов, перевалочные базы, склады, разбойничьи приста-
нища (ибо купцы нередко были одновременно разбойниками
и грабили местное население, заставляя его откупаться рабами
и мехами), города (и среди них Смоленск, Киев и другие).
Поэтому очень рано возникла потребность в его защите
от степных кочевников. Помимо воинственных купцов и вои-
нов — викингов, на великом речном пути торговали и более
мирные армяне, арабы и евреи, заинтересованные в защите
торговой артерии. Долгое время такую защиту осуществляло
могучее государство тюркоязычного народа хазар — Хазар-
ский каганат, раскинувшийся в низовьях Дона и Волги и
наложивший на днепровских славян не слишком обремени-
тельную дань. Хазары построили много крепостей и больших
городов, которые были населены еврейскими и арабскими
купцами. Каганат прикрывал славян и путь из варяг в греки
от ударов из степей Востока. Однако в конце IX — начале
X века под натиском диких кочевников-печенегов хазарское
государство ослабело и не могло быть защитой славянским
племенам. Теперь роль защитников торгового пути и одновременно
новых властителей взяли на себя викинги, которых на Руси
называли «варягами». Не случайно IX—XI века в Европе име-
нуют «эпохой викингов». Воинственные люди с севера, пре-
красные мореходы, ловкие купцы и бесшабашные авантюри-

7
I. «ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ?»
сты, вышедшие со скудных берегов Скандинавии, опустошали

в те века всю Европу (и даже доплыли до Америки). Викинги
не ограничивались единичными набегами, но покоряли
целые народы и основывали повсюду свои королевства
и герцогства. Так возникло Нормандское герцогство, впо-
следствии подчинившее Англию, и Королевство обеих Сици-
лий на юге Европы. В середине IX века дракары — боевые корабли норман-
нов — появились и на севере земль, населённых славянами.
Путь из варягов в греки манил их, а сам этот богатый край
они называли в своих сагах «Гардарикой» — страной горо-
дов. Так, конунг (предводитель) викингов Рогволд основал
своё княжество в Полоцке, а Рюрик (Рёрик, как его называли
на Западе) в 862 году появился в Новгороде — центре ильмен-
ских славян. По-видимому, сначала он был приглашён сла-
вянскими племенами, как наёмный предводитель воинского
отряда и третейский судья в межплеменных конфликтах, а со
временем расширил свои властные полномочия. Этот год —
862 — с которым древнерусская летопись связывает «призва-
ние варягов» на Русь, и стал условной датой отсчета русской
истории. (В 1862 году в России помпезно отметили тысяче-
летие этого события, а в Новгороде даже поставили памят-
ник «тысячелетию Руси»). «Земля наша велика и обильна,
а порядка в ней нет. Придите и владейте нами», — будто бы
говорили славянские послы приглашаемым варягам во главе
с Рюриком, Очень быстро довольно заурядное по тем време-
нам событие (то ли наём жителями вооружённой дружины,
то ли захват викингами власти над Новгородом) преврати-
лось в красивую легенду, ставшую позднее камнем преткно-
вения для многих историков. Викинги, однако, недолго сидели в Новгороде. То ли
новгородцы вели себя не вполне покорно, то ли жажда при-
ключений и богатства толкала неуёмных варягов на юг.
И вот в 882 году новый конунг Хельги (на Руси его называли
«вещим Олегом», а позднее воспел в известном стихотворении

8
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
А.С. Пушкин) захватил город Киев и установил контроль над
всем торговым путем. Окрестные союзы племён восточных
славян: древляне, поляне, радимичи и другие (у них уже поя-
вились свои городки, князья и старейшины) охотно признали
власть отважных северных пришельцев. Теперь они платили
дань не ослабевшему каганату хазар, а викингам Олега. Впро-
чем, дань была небольшой, скорее напоминая плату за воен-
ные услуги, а во внутренние дела славянских племен викинги
не вмешивались. За умеренную плату Олег обязался охранять
славян от степных набегов. Другим важнейшим делом нового князя была организа-
ция охраны торговых караванов в Византию. Весной в Киеве
собирались купцы со своим товаром и под варяжским кон-
воем отправлялись в Константинополь (славяне благоговейно
называли его Царьградом). Чтобы обеспечить безопасность
и торговые привилегии купцов, время от времени устра-
ивались набеги на Константинополь. Например, знамени-
тый поход Олега в 907 году, когда, по легенде, в знак победы
над византийцами князь Хельги прибил свой щит на ворота
Царьграда, или поход в 943 году, при князе Ингваре (Игоре
Старом). Итогом удачных походов были выплаты контрибу -
ции со стороны империи и военно-торговые договоры между
Византией и Русью (так стали называть славяне сначала нор-
маннское племя, пришедшее с Рюриком, а потом и всех пред-
ставителей правящего слоя завоевателей; в X веке уже поя-
вилось понятие «русская земля», то есть родовое владение
князей-викингов из рода Рюриковичей).
Если весной и летом варяги конвоировали купече -
ские караваны и совершали военные походы, то зимой князь
объезжал подвластные ему племена и собирал дань. Такая
поездка по завоёванным и охраняемым землям называ
-
лась «полюдье». Часть же дани сами славяне отвозили Руси
в Киев, ставший центром складывающегося государственного
образования. Такая форма дани называлась «повоз». Когда
князь проявлял чрезмерный аппетит и требовал дань выше

9
I. «ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ?»
привычной, он мог поплатиться за это жизнью. Именно это
и случилось с сыном Рюрика и преемником Хельги (Олега)
норманнским конунгом Ингваром (Игорем Старым) в 945
году.
Когда он, один раз собрав дань с племён древлян, попытался
это сделать вторично, древляне перебили его отряд, а самого
князя казнили жестокой смертью — привязав к двум согнутым
деревьям и отпустив их. Вдова Ингвара Хельга (Ольга) беспо
-
щадно отомстила убийцам мужа и сожгла столицу древлян
город Искоростень, перебив его жителей. Однако затем она
провела реформу (вероятно, первую реформу в истории Руси,
вызванную первым народным восстанием) и, учтя сопротив
-
ление населения чрезмерным поборам, установила фиксиро -
ванные размеры дани (уроки) и места их сбора (погосты).
Сын Ингвара и Хельги конунг Святослав (Святослейв)
был «образцовым» викингом — вечным бродягой и авантю-
ристом. Всю свою недолгую жизнь он, ища славы и добычи,
провел в военных походах, по рыцарски посылая врагам
вызов: «иду на вы». Святослав покорил вятичей, разбил
волжских булгар, добил совсем ослабевший Хазарский кага-
нат (открыв этим степи Причерноморья для вторжения пече-
негов) и ввязался в долгую борьбу на Балканах — сперва на
стороне византийцев против балканских болгар, а затем про-
тив Византии за овладение дунайской Болгарией. Пренебре-
гая интересами киевлян и бросив их перед лицом печенеж-
ской угрозы, он даже намеревался перенести свою ставку из
Киева на Дунай, в городок Переяславец. Однако, в борьбе с
Византией за военно-политический контроль над торговыми
путями, Святослав потерпел сокрушительное поражение под
городом Доростолом и вскоре, возвращаясь в Киев, был убит
печенегами. Если первые князья Киевской Руси были обычными
викингами и воспринимали свое княжество как перевалоч-
ный пункт для торговли, военную базу и место для извле-
чения дани, то очень скоро (спустя столетие) и сами князья
и их окружение из числа норманнов клана Руси ославяни-

10
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
лись и стали воспринимать себя как постоянных обитателей
нового государства, ответственных за его судьбу и обосновав-
шихся в нём всерьёз и надолго. В течение века — от Рюрика
до Святослава — сложился очаг древнерусской народности,
вокруг которого объединились все славянские племена, жив-
шие возле пути «из варягов в греки» и заинтересованные
в защите от набегов извне и в стабильном функционирова-
нии этой торговой артерии. Власть князя отнюдь не была абсолютной — она огра-
ничивалась и волей его дружины (которая была связана с ним
договором и легко могла отказать ему в поддержке), и сохра-
нявшимся у восточных славян местным самоуправлением
(вечем — сходом всех свободных общинников, народным
ополчением («тысячей») и «старцами градскими» — старей-
шинами племён), и традицией, регламентировавшей размер
дани и круг полномочий князя. Киевскую Русь конца IХ —
начала X веков трудно назвать «государством» в нынешнем
понимании слова, а князя следует, скорее, рассматривать про-
сто как наёмного военного предводителя, обеспечивающего
безопасность на торговых путях и организующего грабитель-
ские набеги на Царьград и взамен получающего плату-дань,
чем как монарха. Население в целом оставалось лично сво-
бодным, хотя существовали и рабы — пленники, захваченные
на войне. Новое образование представляло собой конгломе-
рат общин, племён и городов, объединённых вокруг пути «из
варягов в греки» и вокруг князя-викинга и его норманнской
дружины. Говоря о восточных славянах как основном этносе, поло-
жившем начало формированию древнерусской народности
(с некоторой примесью варяжского элемента), следует упо-
мянуть и о других народах, живших на восточноевропейской
равнине и либо бывших соседями восточных славян, либо пле-
менами, ассимилированными ими. По словам величайшего
русского историка В.О. Ключевского, «история России — это
история страны, которая колонизируется». Огромные тер-

11
I. «ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ?»
ритории, малочисленность населения, особенности ведения
восточными славянами хозяйства («подсечно-огневое зем-
леделие», при котором лес выжигался, зола использовалась
как удобрение, а через несколько лет, когда земля неизбежно
истощалась от такого варварского обращения и переставала
давать урожай, славяне переходили на новое место) — всё это
вело к непрерывным миграциям, которые определяют собой
всю историю Руси на протяжении тысячи лет. Колонизация,
непрерывное расширение и освоение новых земель во мно-
гом определило характер русской истории: экстенсивный

(а не интенсивный) характер экономики, многовековую
острую нехватку рабочих рук при избытке земли, ассимиля-
цию русскими других местных народов. В своих перемещениях восточные славяне встретились
с балтскими, иранскими и, преимущественно, угро-финскими
племенами. Поскольку земли хватало всем, племена эти были
отнюдь не воинственны, а славяне продвигались вперед
постепенно, просачиваясь на новые земли, эти контакты, как
правило, приводили не к военным столкновениям, а, напро-
тив, к ассимиляции славянами местных жителей. В то время
как часть славян от Дуная и Карпат устремилась на юг —
на Балканы, во владения Византии, другая часть с VIII века
неуклонно двигалась на север и северо-восток, в сторону глу -
хих лесов и болот восточноевропейской равнины, достигнув
сначала Днепра, затем (в XI—XII вв.) Оки и Волги, а позднее
(к XV веку) — Урала и Белого моря. Угро-финские племена:
меря, весь и мурома (славяне называли их общим именем
«чудь») постепенно растворились в славянском населении,
оставив после себя множество топонимов (географиче-
ских названий). Так, река «Ока» по фински означает «река»,
а слово «ва» (по фински — вода) стало частью названий мно-
гих рек (Москва, Протва). Повлияли угро-финны и на антро-
пологический тип внешности восточных славян, на их говор
и на религиозные представления (культ лешего и водяного
у славян впитал в себя многие мотивы угро-финских культов).

12
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Итак, если угро-финны в течение пяти-семи столетий были
ассимилированы славянами, то викинги (варяги), завоевав
их, составили военно-политическую элиту складывающегося
государства (в котором они также ассимилировались в тече-
ние полутора столетий).Кроме варягов (викингов) и Византийской империи —
великой наследницы античной культуры и оплота восточного
(православного) христианства, бывшей в то время наиболее
цивилизованной частью Европы, среди соседей Руси следует
назвать болгар. Некогда кочевой тюркский народ, болгары
разделились на части. Одна из них проникла на Балканы
и ассимилировалась местным славянским населением, осно-
вав Болгарское царство на Дунае, принявшее православие
и ставшее передаточным звеном византийской книжности
и культуры на более дикую и варварскую Киевскую Русь.
Другая часть болгар приняла ислам и основала Волжскую
Булгарию — процветающее купеческое государство в рай-
оне средней Волги и Камы. Важнейшим соседом Руси после
гибели Хазарского государства в середине X века стали
новые кочевые племена, которые поочередно выкатывались
из далеких восточных просторов в причерноморские степи.
В X—XI веках — печенеги, а позднее (в XI—XIII веках) —
половцы (кипчаки) регулярно совершали набеги на своих
оседлых соседей. Два типа хозяйства, два типа культуры:
Степь и Лес — не могли мирно уживаться рядом, поочередно
тесня друг друга. Таким образом, возникнув для обеспечения стабиль-
ности на пути «из варягов в греки», на перекрестке между
исламским и христианским миром (а ведь были еще иудеи-ха-
зары и язычники: славяне, финны и балты), древнерусская
народность, вобравшая в себя славянский, норманнский,
угро-финский, балтский, иранский и тюркский элементы,
в свою очередь, позже дала начало трем народам: великорос-
сам, малороссам (украинцам) и белорусам. Сегодня историки
ожесточенно спорят: считать ли Киевскую Русь прото-рус-

13
I. «ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ?»
ским или прото-украинским государственным образованием
(ведь, с одной стороны, — «Киевская», а, с другой стороны,

«Русь»). Вероятно, этот, во многом политизированный
и конъюнктурный, спор бессмысленен и нелеп, тогда как
истина состоит в том, что и великороссы (русские), и укра-
инцы, и белорусы сложились как народности лишь через
три-четыре столетия после распада Киевском Руси.
Географические факторы в русской истории
Природа страны всегда оказывает огромное воздей-
ствие на особенности её исторического развития. Что в этой
связи можно сказать о Руси (России) ? Для восточноевропейской равнины характерны суро-
вый континентальный климат, не слишком плодородные
почвы (кроме южной степной зоны чернозема), долгая зима
и короткое лето (то есть чрезвычайно короткий период сель-
скохозяйственных работ — 120—130 дней в году, тогда как
в Западной Европе — 250 дней). По словам известного аме-
риканского историка Ричарда Пайпса: «Производитель-
ность российского сельского хозяйства... была самой низкой
в Европе». Все эти условия превращали данную территорию
в зону рискованного земледелия и способствовали прочным
формам коллективной жизни, совместного (общинного)
выживания: прожить в одиночку здесь было почти невоз-
можно. Отсюда — коллективистская общинная психология,
крепкое «чувство локтя», изначально характерные для рус-
ского народа. Русские дополняли скудные продукты земледелия при
помощи бортничества (сбора мёда), рыболовства, охоты и
различных промыслов. С другой стороны, обилие земли и
недостаток населения вели к экстенсивным формам ведения
хозяйства, способствовали не интенсификации земледелия,
а небрежному отношению к земле и постоянным мигра-
циям. То, что долгое время земли хватало всем, способство-
вало, вероятно, известной «широте души» и «всемирной

14
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
отзывчивости» (по Достоевскому) русского человека,
аммортизировало конфликты русского населения с другими
племенами, смягчая их взаимоотношения и способствуя сли-
янию племен. Русский человек напрягал все силы на корот-
кий период сельскохозяйственных работ, но при этом не был
тщателен и аккуратен в работе, легко «истощал землю», пере-
ходя затем дальше. Низкая урожайность, отсутствие излиш-
ков продуктов и тенденция населения к «убеганию», вели к
тому, что усиливающееся государство стремилось изъять у
людей всё, что можно (на содержание войска и чиновников)
и закрепить работников за землей, запретив им переселяться.
Так, много позднее возникло крепостное право, а бегство
от властей стало самой распространенной на Руси формой
борьбы населения с государством и правящими классами.
Еще одним следствием низкой урожайности было слабое раз-
витие рыночных отношений и долгое господство натураль-
ного хозяйства — ведь излишков продуктов на продажу было
немного. Обилие же лесов, богатых пушным зверем, надолго
сделало Русь европейским поставщиком «сырья»: мехов
и леса, мёда и воска. В русском хозяйстве веками существовал заколдован-
ный круг, так описанный Ричардом Пайпсом: «Неблагоприят-
ные природные условия привели к низким урожаям; низкие
урожаи породили нищету; из-за нищеты не было покупате-
лей на сельскохозяйственные продукты; нехватка покупате-
лей не позволяла поднять урожайность». Важным географическим фактором русской исто-
рии было обилие рек, пронизывающих Русь с севера на юг
(а их притоки порой текли с востока на запад). Именно реки,
снабжая поля водой, а жителей — рыбой, стали главными
торговыми артериями страны и в условиях бездорожья свя-
зывали различные регионы воедино. Именно вокруг пути
«из варягов в греки» возникло древнерусское государство.
Именно вдоль рек росли города и посёлки. Днепр, Ока, Волга
заменяли на Руси развитую сеть дорог, а речной транспорт до

15
I. «ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ?»
середины XIX века оставался главным. По словам Р. Пайпса:
«Россия обладает единственной в своём роде сетью судоход-
ных водных путей, состоящую из больших рек с их много-
численными притоками, соединяющихся между собой удоб-
ными волоками. Пользуясь даже примитивным средствами
транспорта, можно проплыть через Россию от Балтийского
моря до Каспийского». При этом отдаленность от морей

и морской торговли сыграла свою решающую роль в культур-
ной и социально-экономической отсталости и обособленности
страны. В ХV—XVI веках, когда начала формироваться миро-
вая экономическая система, Русь была задвинута на задворки
евразийского континента и не имела доступа ни к Чёрному,
ни к Балтийскому морям.
Равнинность, отсутствие гор, ограждающих страну
от внешних вторжений, привели к тому, что Русь было трудно
защищать, но на нее было легко нападать. Когда же Русь объ
-
единилась, на содержание мощного государства и армии, спо -
собной защищать такую огромную (и малонаселенную) терри -
торию от внешних врагов, приходилось тратить все ресурсы
страны в условиях сурового климата и невысокой урожайно
-
сти. А это, в свою очередь, способствовало становлению чудо -
вищно авторитарного политического режима и крепостного
права, формированию империи, начавшей ожесточенную мно
-
говековую борьбу за выход к морям и преодоление экономи -
ческой и культурной отсталости. Теперь отсутствие внешних
природных границ способствовало неограниченной военной
экспансии империи, в итоге ставшей крупнейшим государ
-
ством в мире.
Наконец, положение Руси между Востоком и Западом,
между исламским и христианским миром, между феодальной
Европой и режимами азиатского деспотизма, обусловило сво
-
еобразие её исторического пути, его зигзагообразный, цикли -
ческий и «пёстрый» характер. Анализируя роль природных
факторов и их влияние на русскую историю, современный
исследователь Л.В. Милов пишет: «В течение, по крайней мере,

16
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
четырех столетий русский крестьянин находился в ситуации,
когда худородные почвы требовали тщательной обработки,

а времени на неё у него просто не хватало, как и на заготовку
кормов для скота... Находясь в столь жёстком цейтноте, пользу
-
ясь довольно примитивными орудиями, крестьянин мог лишь
с минимальной интенсивностью обработать свою пашню, и его
жизнь чаще всего напрямую зависела от плодородия почвы

и капризов погоды. Реально же при данном бюджете рабочего
времени качество его земледелия было таким, что он не всегда
мог вернуть в урожае даже семена... Практически это озна
-
чало для крестьянина неизбежность труда буквально без сна
и отдыха, труда днем и ночью, с использованием всех резервов
семьи (труда детей и стариков, на мужских работах женщин

и т.д.). Крестьянину на западе Европы ни в средневековье,
ни в новом времени такого напряжения сил не требовалось, ибо
сезон работ был там гораздо дольше...» По словам Л.В. Милова,
из-за низкого объема совокупного продукта в обществе господ
-
ствующий класс создавал «жёсткие рычаги государственного
механизма, направленные на изъятие той доли совокупного
прибавочного продукта, которая шла на потребности самого
государства, господствующего класса, общества в целом.
Именно отсюда идет московская традиция деспотической вла
-
сти российского самодержца, отсюда идут в конечном счете
и истоки режима крепостного права в России... Многовековой
опыт общинного сожительства крестьян-земледельцев помимо
чисто производственных функций выработал целый комплекс
мер для подъёма хозяйств, по тем или иным причинам впавших
в разорение. Земельные переделы и поравнение, различного
рода крестьянские «помочи» сохранились в России... вплоть
до коллективизации... Фундаментальные особенности ведения
крестьянского хозяйства в конечном счете наложили неизгла
-
димый отпечаток на русский национальный характер. Прежде
всего речь идет о способности русского человека к крайнему
напряжению сил, концентрации на сравнительно продолжи
-
тельный период времени всей своей физической и духовной

17
I. «ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ?»
потенции. Вместе с тем вечный дефицит времени, веками отсут -
ствующая корреляция между качеством земледельческих работ
и урожайностью хлеба не выработали в нём ярко выражен -
ную привычку к тщательности, аккуратности в работе и т.п.
Экстенсивный характер земледелия, его рискованность
сыграли немалую роль в выработке в русском человеке лёгкости

к перемене мест, извечной тяге к «подрайской землице», к «бело -
водью» и т.п., чему не в последнюю очередь обязана Россия
её огромной территорией, и в то же время умножали в нем тягу
к традиционализму, укоренению привычек... С другой сто
-
роны, тяжкие условия труда, сила общинных традиций... дали
почву для развития у русского человека необыкновенного чув
-
ства доброты, коллективизма, готовности к помощи, вплоть
до самопожертвования. Именно эта ситуация во многом спо
-
собствовала становлению в среде «слуг общества», того типа
работника умственного труда, который известен как тип «рус
-
ского интеллигента»».
А Р.
Пайпс так подытоживает влияние географических
факторов на социальную историю России и психологию рус-
ских людей: «В России вся идея была в том, чтобы выжать из
земли как можно больше, вложив в неё как можно меньше вре-
мени, труда и средств. Всякий россиянин стремился отвязаться
от земли: крестьянину больше всего хотелось бросить пашню
и сделаться коробейником, ремесленником или ростовщиком;
деревенскому купцу — пробиться в дворяне; дворянину —
перебраться в город или сделать карьеру на правительствен-
ной службе. Общеизвестная «безродность» русских, отсут-
ствие у них корней, их «бродяжьи» наклонности, в основном
проистекали из скверного состояния русского земледелия,
то есть неспособности главного источника национального
богатства — земли — обеспечить приличное существование».
«Норманнский вопрос» в историческом науке
Как только в России стала складываться историческая
наука, в центре ее внимания оказался вопрос о происхож
-

18
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
дении древнерусского государства. Как сообщала лето -
пись, важнейшую роль в этом процессе сыграли «варяги».
Именно варяжская дружина, захватившая сначала Новго -
род, а потом и Киев, стала основой правящей элиты в воз -
никшем территориальном объединении, привнесла в его
развитие динамизм и стала организатором ряда военных
походов и торговых караванов в Византию. Именно варягом
был легендарный Рюрик, чьи потомки семь столетий пра
-
вили Русью. Но кто такие варяги?
Едва этот вопрос о происхождении государства, его
правящего слоя и династии, был поставлен, в русской истори-
ческой науке начались ожесточённые и горячие споры, кото-
рые продолжаются и по сей день — уже почти три столетия,
и конца которым не видно. Эта дискуссионная тема получила
название «норманнской проблемы», и почти все крупные
историки России XVIII—XX веков так или иначе вынуждены
были определять свое отношение к ней. Причем следует под-
черкнуть, что споры по этой проблеме — как всё, что касается
проблемы этногенеза (очень деликатной и задевающей наци-
ональные чувства), никогда не носили чисто академического
характера, но всегда были напрямую связаны с политической
ситуацией и «злобой дня». Оппоненты, не ограничиваясь
научными доводами, нередко навешивали на своих против-
ников «ярлычки», например, «антипатриотов» (в СССР —
«антисоветчиков») и т.д.
Первыми историками, поднявшими «норманнскую
проблему», были немецкие историки, приехавшие в Россию
в эпоху Петра I и вскоре после неё: Готлиб Зигфрид Байер

(1694—1738), Герард Фридрих Миллер (1705—1783) и Август
Людвиг Шлёцер (1735—1809). Добросовестно и основа
-
тельно исследовав русские летописи, они пришли к выводу,
что варяги, основавшие древнерусское государство, были не
кем иным, как викингами (норманнами, скандинавами) —
отсюда и «норманнская теория», «норманнская проблема»,
«норманнский вопрос». Однако против подобной точки зре
-

19
I. «ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ?»
ния выступил Михаил Васильевич Ломоносов, обвинив оппо -
нентов в нелюбви к России и в «непатриотизме» (что же это,
славяне сами не могли создать своё государство без помощи
каких-то иноземцев?!). Его страстное выступление против
«норманистов» совпало с эпохой императрицы Елизаветы
Петровны, когда было принято ругать все «немецкое» (свежа
в памяти ещё была «бироновщина» времён Анны Иоанновны).
Так началась знаменитая дискуссия между «норманистами»

и «антинорманистами».
Если в XVIII—XIX веках в центре внимания стоял
вопрос о происхождении правящей в древней Руси династии

(ибо считалось, что «история народов принадлежит государям»
(Н.М. Карамзин)), то в ХХ веке вопрос был поставлен иначе:
какую роль в создании киевского государства сыграли мест
-
ные и пришлые элементы, насколько этот процесс был орга -
ничным и естественным. Подавляющая часть серьезных исто -
риков XVIII—XIX веков относились к лагерю «норманистов»
(то есть отождествляли варягов и норманнов): Н.М. Карамзин,
С.М. Соловьев, В. О. Ключевский. В доказательство своей пози
-
ции они ссылались и на явно скандинавские имена варягов
(Карл, Хельги, Хельга, Ингвар, Яруслейв), и на многочисленные
зарубежные источники (так, например, византийский импера
-
тор Константин Багрянородный (Х век) в своём трактате «Об
управлении империей» приводил названия днепровских поро
-
гов «по-славянски и по-русски» — и «русские» названия поро -
гов явно оказывались скандинавскими), и на распространение
королевств викингов по всей Европе IX—XI веков. Напрасно!
Никакие веские научные аргументы не могли убедить их оппо
-
нентов, считавших задетым своё национальное самолюбие.
Лагерь противников «норманистов» — «антинорманистов»
был также довольно многочисленным и пёстрым (к нему при
-
надлежали, например, историки С.А. Гедеонов, Д.И. Иловайский,
Н.И. Костомаров). Антинорманисты традиционно обвиняли
своих оппонентов в «нелюбви к России», «антипатриотизме» и
отрицали отождествление загадочных варягов с норманнами.

20
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Однако в ответе на вопрос: кем были варяги? — антинормани -
сты расходились, предлагая множество раз лич ных причудли -
вых версий, одна другой фантастичнее (от аланов и сарматов до
поморских славян и неведомых «ругов»).
В советское время (с 30-х годов XX века) проблема была
«решена» просто: норманизм был объявлен враждебным «бур-
жуазным» и «антисоветским» учением, а его приверженцы
репрессированы (ибо его взяли на вооружение, в частности,
немецкие нацисты, отрицавшие способность «отсталых» сла-
вян к самостоятельному государственному строительству без
«нордической помощи»). Так норманизм надолго пал жерт-
вой идеологической борьбы, безразличной к научной истине.
Советским историкам было «положено» исповедовать воин-
ствующий антинорманизм, не взирая ни на какие факты
и доводы. Крупнейшим глашатаем советского антинорма-
низма был академик Борис Александрович Рыбаков, доведший
«критику» «норманизма» до карикатурных и абсурдных форм
(он «находил» древнерусское государство ещё за несколько
столетий до Рюрика, а ненавистное слово «варяг» выводил
из ... слова «орангутанг» и отрицал само наличие пути «из
варягов в греки», объявляя его «вымыслом» норманистов).
Однако исследования ряда советских археологов в
1970—1980-е годы в городище Гнёздово под Смоленском вновь
оживили норманизм и придали ему новый мощный импульс.
Были найдены многочисленные предметы явно скандинавского
происхождения (мечи викингов, ритуальные «молоточки
Тора»), свидетельствующие о массовом проникновении викин
-
гов на славянские земли в IX—X веках и о том, что норманны
соcтавляли весьма значительную часть населения этих террито
-
рий. Сегодня — после некоторого ослабления идеологической
цензуры и краха СССР — норманизм уверенно вернул себе
доминирующее положение в серьёзной исторической науке,
однако споры его приверженцев и противников всё ещё иногда
продолжаются.

I. «ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ?»
Что означает слово «Русь»?
Вопрос о происхождении слова «Русь» тесно связан с
«норманнской проблемой» и даже является её важной состав-
ной частью. Естественно, что норманисты и антинорманисты
решают его по-разному. Ссылаясь на то, что автор «Повести временных лет» всё
время ставит слово «Русь» рядом с варягами Рюрика, нор-
манисты полагают, что это слово происходит от финского
«руотси» — «гребцы» (так финны называли шведов). А сло-
восочетание «русская земля», устойчиво сформировавшееся
к концу X века, означает, по этой версии, землю, подвластную
викингам из рода Рюрика, то есть «народу русов», завоевав-
шему славян. Антинорманисты выдвинули множество альтернатив-
ных версий происхождения слова «Русь». Здесь и славянские
племена «пруссов», обитавшие на южном побережье Балтий-
ского моря и позднее истреблённые германцами (некоторые
антинорманисты склонны именно их — пруссов, считать
летописными «варягами»). Здесь и «роксаланы» («красные
аланы») — племена кочевников, населявшие в первые века
нашей эры Причерноморье и Кавказ. Есть и теория, выводя-
щая слово «росичи» от реки Роси, впадающей в Днепр (так,
по версии Б.А. Рыбакова, росичами называлось одно из сла-
вянских племен, положившее начало Киевской державе, хотя
другим историкам о существовании подобного племени
ничего не известно). В любом случае, на протяжении многих
веков — с X по XVI — существовало именно понятие «Русь»,
«земля русская», тогда как слово «Россия» возникло уже
в более поздний исторический период.

22
II. РУСЬ КИЕВСКАЯ
(вторая половина X—XI века)
Расцвет Киевской Руси приходится на последнюю чет-
верть X — первую половину XI веков — время правления двух
прославленных князей: Владимира I Святого (на скандина-
вском — Вальдемара, также известного по былинам, как Вла-
димир Красное Солнышко, 980—1015 гг.) и его сына Ярослава
Мудрого ( на скандинавском — Ярислейва — 1019—1054 гг.). В эти годы происходят важнейшие события, на мно-
гие века определившие своеобразие русской цивилизации,
повлиявшие на ход русской истории и окончательно спло-
тившие пёстрые союзы племен в древнерусскую народность:
принимаются первые писаные законы, начинается чеканка
собственной монеты (правда, не для нужд торговли, а из сооб-
ражений престижа власти князя), наконец, происходит выбор
новой религии. Впрочем, степень монолитности, единства
и прочности Киевской Руси не стоит преувеличивать. Огром-
ную «империю Рюриковичей», возникшую на самом крайнем
востоке Европы, нередко сравнивают о другим государствен-
ным образованием раннего средневековья, существовавшим
на западе Европы в VIII—IX веках, столь же значительным
и неустойчивым и вскоре также рассыпавшимся на множе-
ство частей — империей Карла Великого и его потомков —
Каролингов. Расцвет днепровской торговли и необходимость
обороны от южных кочевников на недолгое время укрепили
Киевскую Русь. По словам Б. Кагарлицкого, Русь «как госу -
дарство возникло из транзитного пути» и «Русь возникла
именно как место встречи византийцев с норманнами».
Однако уже в XII веке магистральные торговые пути
были перенесены генуэзцами и венецианцами из Чёрного
моря в Средиземное, путь «из варягов в греки» пришел в

23
II. РУСЬ КИЕВСКАЯ
упадок, а набеги кочевников на время прекратились, отра -
женные киевскими князьями, — и Кидевская Русь рассы -
палась на несколько враждующих княжеств. Да и в тече -
ние указанного (столетнего) промежутка времени каждая
смена правителя приводила к временному распаду страны,
ожесточенной войне на уничтожение между его сыно
-
вьями и столкновению двух столиц страны, северной
и южной: Новгорода и Киева, обычно заканчивающе -
муся победой севера над югом. Так случилось в 70-е годы
Х века, после смерти Святослава, когда сперва его сын
Ярополк, убив своего брата Олега, захватил Киев и попы
-
тался силой насадить христианство, а затем его брат
Владимир (незаконнорожденный сын Святослава от
рабыни), опираясь на помощь варягов и новгородцев,

в свою очередь, убил Ярополка и овладел Киевом под зна -
менем языческой реставрации. (Правда, языческая реформа
Владимира, попытавшегося создать унифицированный обще
-
государственный пантеон славянских божеств, провалилась,
и прагматичный князь, сделав то, за что он убил своего брата,
скоро обратился к христианству, как новой основе государ
-
ственного единства и опоре своей власти.)
Всё это повторилось и после смерти самого Владимира,
когда последовала жестокая борьба за власть уже между
его сыновьями в 1015—1019 годах. В ходе борьбы князей
жертвами этой междоусобицы пали, в частности, князья
Борис и Глеб, убитые своим братом Святополком (по дру -
гой версии — Ярославом) и ставшие первыми русскими свя-
тыми. Святополк, опираясь на военную помощь печенегов
и поляков, несколько лет с переменным успехом удерживал
киевский престол, сопротивляясь своему брату Ярославу,
которого поддерживали отряды варягов (викингов) и нов-
городцев. Но и победив Святополка (получившего позднее
с лёгкой руки победителей «почётное прозвище» — «Окаян-
ный») и завладев наконец Киевом, Ярослав столкнулся с еще
одним своим братом, могучим князем-воителем — Мстис-

24
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
лавом Черниговским — и опять последовала ожесточенная
борьба за контроль над Русью, её раздел (окончательно вся
Киевская Русь ненадолго объединилась под властью Ярос-
лава лишь после смерти Мстислава).Однако, несмотря на эти периоды распада страны и
острых междоусобных столкновений, эпоха Владимира и Ярос-
лава — энергичных и талантливых правителей, (пусть и бра-
тоубийц), долго правивших в Киеве и осуществивших важные
реформы, — осталась в исторической памяти народа как «золо-
той век» Киевской державы, век относительной стабильности
и расцвета. Не будет преувеличением сказать, что в эту эпоху Русь
в социальном, культурном и политическом отношении была
органической частью Европы — не отсталой, дикой, враж-
дебной, неведомой и изолированной (как впоследствии),
а, скорее, цветущей и далеко опережающей другие народы
и регионы. (Параллельно с Киевской Русью и даже с некото-
рым отставанием от неё в X веке появляются другие славян-
ские государства в Восточной Европе — королевства Богемия
и Польша.) Крещение ввело Русь в семью европейских наро-
дов, приобщило к византийскому и античному духовному
наследию, сняло перегородки для дипломатических и дина-
стических контактов. Русские князья в это время породнились
с влиятельнейшими европейскими монархами. Так, сын Ярос-
лава Мудрого Всеволод был женат на византийской царевне,
другой сын Изяслав — на сестре польского короля, дочь Ярос-
лава Анна стала королевой Франции, а сам Ярослав, потомок
викингов и вождь норманнской наёмной дружины, был женат
на шведской принцессе, тогда как две другие его дочери стали
королевами Венгрии и Норвегии, а внучка — женой герман-
ского императора. А знаменитый внук Ярослава Мудрого,
князь Владимир Мономах был мужем принцессы Гиты —
дочери Гаральда Храброго, последнего саксонского короля
Англии, героически павшего в 1066 году в битве с норманд-
цами Вильгельма Завоевателя.

25
II. РУСЬ КИЕВСКАЯ
Расцвет городов и ремёсел (в Киевской Руси насчиты-
валось свыше пятидесяти ремесленных профессий, большин-
ство из которых исчезло после монгольского нашествия),
довольно высокий уровень грамотности, развитие каменного
храмового строительства и иконописи, появление прекрас-
ного зодчества и фресковой живописи, европейские по сути
социальные отношения и институты (городское самоуправле-
ние — вече, бояре (аналог западных баронов), князья (подоб-
ные европейским герцогам), дружина, связанная с князем
отношениями не подданства, но вассалитета (взаимного дого-
вора)) — всё это говорит о высочайшем социальном, поли-
тическом и культурном развитии Киевской Руси, ещё вчера
дикого закоулка варварского мира, вдруг вставшего вровень
с европейскими странами.
Важнейшим событием этого периода является начало
христианизации Руси. Дата, с которой традиционно связы
-
вается крещение при князе Владимире — 988 год — довольно
условна. Ведь христиане и церкви (прежде всего, среди куп
-
цов и наёмников-норманнов) появились на Руси задолго до
Владимира. Христианами были его бабушка княгиня Хельга
(Ольга) и предательски убитый им брат Ярополк. Вызванное
политическими причинами — желанием встать вровень с дру
-
гим «цивилизованными» народами, укрепить единство страны
и получить сакральное обоснование княжеской власти — кре -
щение в 988 году, пришедшее на Русь из Византии по инициа -
тиве Владимира, явилось не началом, но и, тем паче, не концом
долгого процесса христианизации, растянувшегося на шесть-
семь столетий.
Если киевляне, по приказу князя загнанные дружин-
никами в Днепр и скопом крещёные там, легко отказались
от своих старых богов и идолов, то в Новгороде произошло
народное восстание против насильственной христианизации.
«Добрыня крестил Новгород огнем, а Путята — мечом» —
это крылатое выражение, оставшееся в народной памяти
и дошедшее до нас, отражает драматизм и жестокость

26
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
процесса, когда княжеские дружинники Путята и Добрыня
(по-видимому, родственник Владимира и прототип былин-
ного героя Добрыни Никитича), чтобы заставить новго-
родцев принять новую веру, подожгли город и перебили
значительную часть жителей. Многие другие славянские пле-
мена ещё несколько столетий оставались даже формально
некрещёными (например, вятичи). А в конце XI века прои-
зошло народное восстание в Суздальской земле, вызванное
голодом и возглавленное языческими волхвами. Но даже в тех случаях, когда население внешним обра-
зом и по принуждению принимало христианство, разуме-
ется, это принятие носило поверхностный и неглубокий,
чисто обрядовый характер, не меняя существенно языче-
ского мироощущения людей. Просто на христианского Бога
и святых переносились старые языческие представления,
а былые боги превращались в «бесов». Постановления цер-
ковных соборов XVI—XVII веков ярко показывают, как неглу -
боко «вширь» и «вглубь» продвинулось за семь столетий дело
евангелизации и христианизации «святой Руси», по преиму -
ществу остающейся языческой по своему духу. В результате
формировался феномен «двоеверия», когда с поверхностным
тонким слоем книжной, официальной, городской христиан-
ской культуры (связанной с князем, дружиной, монашеством)
сочетался и абсолютно преобладал слой народной, по суще-
ству языческой, неписанной деревенской культуры. Новые
христианские праздники «ставились» на дни старых языче-
ских (Перунов день стал Ильиным днем, как бог-громовер-
жец Перун обратился в Илью-пророка, тоже громовержца),
новые христианские святые получали «функции» старых
языческих божеств (святой Власий — покровитель скота вме-
сто бога Велеса), почитание икон встало на место языческого
идолопоклонства, христианские храмы возводились на месте
языческих святилищ. Из христианства народная культура
постепенно и кое-как усваивала «обрядоверие» — внешнюю,
сугубо ритуальную сторону. С какими-то проявлениями язы-

27
II. РУСЬ КИЕВСКАЯ
ческой культуры (скоморошество, поклонение идолам, орги-
астические праздники) церковь и власть боролись, с другими
были вынуждены мириться. Возникал живой и причудливый
сплав языческой и христианской культуры (как и в других
европейских странах), в котором язычество играло роль пре-
обладающего, но невысказанного «бессознательного», народ-
ного начала, а христианство — роль книжного и официаль-
ного «сознательного» пласта.
Вспомним шедевр древнерусской литературы — «Слово
о полку Игореве». Что это: памятник христианской или язы-
ческой культуры? Однозначного ответа нет. С одной стороны,
автор молится Богу и деве Марии, использует христианский
язык и противопоставляет «крещёную Русь» «поганым»
(то есть язычникам) половцам, а с другой стороны, вся поэма
пронизана возвышенным и страстным языческим мироощу -
щением, оживотворением сил природы и поклонением им
(здесь и обращение к Ветру, и к Днепру, и загадочный «див»
(иранское божество)). И всё же, несмотря на свою длительность и драматизм,
процесс христианизации Руси постепенно оказал колоссаль-
ное воздействие на всю русскую историю, повлияв на быт,
культуру, самосознание, политику, национальные традиции
и облегчив для Руси коммуникацию с одними народами мира
(православными) и затруднив — с другими (мусульманами,
иудеями, католиками и протестантами). Последствия крещения многообразны и неоднозначны.
Среди них: включение Руси в сферу культурного и полити-
ческого влияния Византии (из Византии на Русь хлынули
христианские и античные произведения, приехали священ-
ники, иконописцы и зодчие), сплочение народа вокруг еди-
ной монотеистической религии, укрепление дипломатических
и торговых контактов с европейскими государствами, пере-
мены в быту и морали (церковь смягчала рабство, призы-
вая видеть людей даже в рабах, осуждала многожёнство и
кровную месть), смена представлений о судопроизводстве и

28
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
собственности (церковное право, изложенное в византий-
ском «Номоканоне» («Кормчей книге») явилось образцом
для формирования светского права). Здесь следует указать
и на характерное для Византии обожествление светской
власти и её доминирование над церковью (цезарепапизм),
впрочем, отчасти смягченное тем, что глава церкви в Киеве —
митрополит Руси — был греком, присылался патриархом из
Константинополя и потому не зависел напрямую от киевского
князя. Здесь и последовавшее вскоре обособление Руси от
«латинского» Запада (окончательный раскол православной и
католической церквей оформился в 1054 году — через полвека
после начала крещения Руси). Пройдя выучку ненависти к
«латинской ереси» у византийцев, Русь позднее воспринимала
западное христианство и западную культуру, как враждебные. Помимо Византии огромное влияние на Киевскую Русь
оказала Дунайская Болгария, за сто лет до Киева приняв-
шая христианство и получившая письменность (от святых
миссионеров Кирилла и Мефодия). Именно Болгария стала
тем посредником, через которого на Русь стали проникать
византийская книжность и письменные произведения. Цен-
трами христианской культуры на Руси становятся монастыри,
и особенно самый влиятельный - Киево-Печёрский мона-
стырь, при котором возникает школа, постоянное летописа-
ние и иконописная мастерская. В Киево-Печёрском монастыре
жили и те немногие киевляне, которые сразу и горячо приняли
новую религию, стали истовыми монахами-подвижниками
благочестия, надолго превратившимися в образцы аскезы
и святости (пусть и недостижимые для большинства) и став-
шие духовными авторитетами для древнерусского общества. Говоря о внешней политике Владимира I и Ярослава
Мудрого, следует назвать, наряду с укреплением разнообраз-
ных (религиозных, культурных, торговых, династических) свя-
зей с Византией, Болгарией (Дунайской) и с Западной Европой,
традиционное сохранение контактов с викингами (именно
их дружины привели обеих князей к власти в Киеве, устра-

29
II. РУСЬ КИЕВСКАЯ
нив их соперников). Важнейшим направлением оставались

и контакты со «Степью». Сперва воинственные печенеги,
а затем — с середины XI века — «половцы» (кипчаки) посто-
янно тревожили Русь набегами. Владимир повелел выстроить
на южных рубежах, в двух днях езды от Киева, сеть крепостей,
остановивших неистовый печенежский натиск. Не случайно
в былинах именно с именем Владимира связаны «заставы
богатырские» и пиры в кампании Ильи Муромца, Добрыни
Никитича и других витязей, оборонявших русскую землю
от Степи. Ярослав Мудрый окончательно уничтожил печене-
гов в битве в 1036 году (и в знак великой победы приказал
построить знаменитый Софийский собор в Киеве, подра-
жающий, как и Золотые Ворота, аналогичному сооружению
в Царьграде). Впрочем, на место печенегов вскоре пришли
половецкие племена. Если с именем Владимира прежде всего связано начало
крещения Руси и начало чеканки монеты (впрочем, последнее
было лишь символическим актом, подчеркивающим неза-
висимость киевского государства — реальным средством
обмена оставались на Руси серебреные арабские и византий-
ские монеты, а нехватка драгоценных металлов на многие
века стала острейшей проблемой), то с именем его сына Ярос-
лава связывают издание первого писаного закона — «Русской
правды». Её часто справедливо сравнивают с аналогичными
законами других «варварских королевств» VI—VIII веков
в Европе, например, с «Салической правдой» франков, также
отразившей ранний этап формирования государственности
и сочетавшей обычные нормы права с новыми, писанными
и исходящими сверху, от правителя.
Закон этот был издан Ярославом при драматических
обстоятельствах. После конфликтов, возникших между новго
-
родцами, поддерживавшими князя в борьбе за овладение Кие -
вом, и его варяжской дружиной (причём в ходе конфликтов
было много убитых с обеих сторон) возникла необходимость

в юридическом регулировании отношений между «княжескими

30
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
людьми» и «простыми» свободными общинниками, никак
не зависящими от князя и живущими своей жизнью, Ярослав
издал закон («Правда Ярослава»), а его дети добавили к нему новые
статьи («Правда Ярославичей»). При этом важно подчеркнуть,
что основная масса населения Руси находилась вне княжеской
юрисдикции и жила по своим традиционным, общинным,
неписанным, правилам и законам. Тогда как «Русская правда»
регламентировала прежде всего жизнь людей, тесно связанных

с князем и находящихся вне общины, на княжеской службе
(военной, гражданской, хозяйственной или административной).
Этот закон носит «переходный» характер, сочетая нормы
обычного права и права, искусственно сконструированного
и навязанного обществу государством. Так, «Русская правда»
допускала кровную месть за убийство родственника, но огра
-
ничивала её, во-первых, определяя узкий круг людей, могущих
мстить за убитого, и, во-вторых, предлагая в качестве альтер
-
нативы денежный выкуп установленного размера — виру —
за него. Интересно, что «Русская правда» не предполагала
смертной казни или пыток (всё это появится на Руси позже,
под влиянием монгольского ига) и допускала судебный поеди
-
нок («Божий суд») для выяснения правоты спорящих сторон.
По закону имущество человека ценилось намного выше самого
человека и обеспечивалась его личностью (так, несостоятель
-
ный должник передавался в рабство заимодавцу). «Русская
правда» также скрупулезно рассматривала все случаи униже
-
ния личного достоинства (отсечение пальца или руки, выры -
вание усов или бороды и т.д.), предполагая за каждое престу -
пление своеобразный денежный «прейскурант», зависящий от
социального статуса потерпевшего. Так за убийство или отсе
-
чение руки или ноги свободного общинника следовало упла -
тить штраф в 40 гривен; за оскорбление личности — вырыва -
ние бороды или усов — 12 гривен; а за отсечение пальца или
укрывательство беглого раба — три гривны.
Благодаря «Русской правде» мы знаем немало и о денеж
-
ной системе древней Руси («куны, гривны, ногаты» — так назы -

31
II. РУСЬ КИЕВСКАЯ
вались тогда деньги, причём в этих названиях нередко отражен
их ещё натуральный характер («куна» — от шкурки куницы))
и о социальных группах, из которых состояло тогда обще
-
ство. Верхушку этого общества составляли великий киевский
князь, его семья, бояре (приближённые князя или старейшины
племен), «старшая» и «младшая» дружина. При этом князь
являлся отнюдь не монархом, а лишь военным предводителем,
заключавшим с дружиной и боярами договор и постоянно
советовавшимся со своим окружением. Особой категорией
были княжеские рабы — «холопы», часто привилегированные,
поставленные им на административные и военные должно
-
сти. Так, приказчик княжеского имения именовался «тиуном»,
и, хотя он и был рабом (но рабом князя!), его жизнь «стоила»
особенно много. Из среды княжеских холопов
— «дворовых
людей», всецело зависящих от его милости — позднее (через
три-пять столетий) возникнет русское дворянство. Свои «вот
-
чины» — наследственные земельные территории и хозяйства,
передававшиеся от отца к сыну — были и у других князей

и бояр. Уже во времена Ярослава Мудрого существовало мно -
жество разновидностей княжеских людей и слуг («челяди»):
мечники, ябедники, гридины и другие.
И всё же вотчины князей и бояр, переходящие по
наследству и обрабатываемые несвободными людьми, обра-
зовывали лишь небольшие «островки» в «море» свободного
населения, живущего в общине и платящего князю умерен-
ную дань за военную защиту. Именно эта дань и добыча от
торговых караванов и военных грабительских набегов, а не
вотчинные хозяйства, были основой существования правя-
щего сословия в Киевской Руси. Применительно к Киевской
Руси можно говорить о государстве, как о коллективном
собственнике, получавшем со свободного населения дань
(мехами, воском, мёдом, продуктами) и перераспределявшего
часть его церкви («десятина» — как в западной церкви, одна
десятая часть всех доходов государства, по приказу Влади-
мира, шла на содержание церкви).

32
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
При этом важно подчеркнуть, что Киевская Русь пред-
ставляла собой федерацию земель, союзов племён (со своими
столицами), городов и территорий, которые считались не
личным достоянием великого киевского князя, но родовой
собственностью всех, стремительно возрастающих в числе
викингов Рюриковичей («русская земля» — земля, подвласт-
ная роду варягов-Руси, тогда как понятие «русский народ»
отсутствовало, возникнув через полсотни лет). Поэтому
и среди членов княжеской семьи великий князь восприни-
мался как первый среди равных, его сыновья и братья полу -
чали в управление крупные города, а в престолонаследовании
действовало (по крайней мере, теоретически), «лествичное
право» (от «лестницы-лествицы»). То есть наследование кня-
жеского стола шло не по «вертикали» — от отца к сыну, а по
«горизонтали» — от старшего брата к следующим братьям,
а, когда все братья умирали, — к старшим детям старшего
брата. Но число членов рода Рюриковичей стремительно росло,
старшие племянники часто бывали взрослее своих дядей и не
желали ждать своей очереди (ведь можно было и не дождаться).
Поэтому после смерти великого князя вся система приходила
в движение, а его родственники пересаживались «со стола
на стол», в соответствии с изменившейся ситуацией. Правда,
в реальности, по мере дробления Руси и увеличения числа
членов рода Рюриковичей, эта система сильно запутывалась,
а многие представители княжеского рода не хотели ждать
своей очереди, что и вело к многочисленным распрям, войнам
и столкновениям (несколько сократившим число князей).
Достаточно сказать, что и Владимир I, и Ярослав Мудрый захва-
тывали власть как узурпаторы, не по праву, свергая и убивая
старших братьев (а Ярослав вдобавок вступил в борьбу ещё
и с живым своим отцом — князем Владимиром, который
умер в разгар подготовки к походу против него). Ещё одним
важным следствием «лествичноге права» было то, что князья
не ощущали своего единства с тем или иным городом и тер-

33
II. РУСЬ КИЕВСКАЯ
риторией, а смотрели та него, как на временное пристанище,
лишь базу для «повышения своего статуса» с «прицелом»

на овладение Киевом (так продолжалось до конца XI века). Переходя к основной массе населения Киевской Руси, сле-
дует выделить несколько главных категорий этого населения.
Большинство лично свободных общинников, живших своим
«миром» (общиной), на основе норм традиционного, обыч-
ного права и плативших дань государству, так и называлась
«люди» (слово «крестьяне» (от «христиане») возникло лишь
спустя четыре века, в эпоху монгольского ига, когда большин-
ство сельского населения Руси и в самом деле стало воспри-
нимать себя «христианами»). Помимо этого были довольно
многочисленные «смерды» — полузависимые земледельцы,
обслуживающие вотчины бояр и князей.
Многочисленным был и слой рабов — «холопов», среди
которых выделялись «рядовичи» и «закупы», то есть неполные
рабы, отдавшиеся в рабство на время и на определенных усло
-
виях по «ряду» (договору) или за кредит — денежный или продо -
вольственный («купу»), временно оказавшиеся в зависимости.
Их рабство было ограниченным, условным и непостоянным.
Наряду с этим были и рабы, взятые в плен на войне или родив
-
шиеся от рабов, — их рабство было пожизненным. Категория
«холопов» была весьма распространена в Киевской Руси (не зря
рабы, наряду с мехами, мёдом и воском, были основной статьёй
торговли варяжско-русских купцов на византийских рынках).
Но, разумеется, положение раба простого «людина» и раба князя
(который мог дослужиться до тиуна или военного холопа, при
-
ближённого к князю и самого владевшего холопами) на практике
существенно различалось. Так, за убийство княжеского тиуна
или конюшего следовало заплатить по «тарифу», указанному

в «Русской правде», 80 гривен, тогда как жизнь смерда и рядо -
вича «стоила» всего пять гривен — в шестнадцать раз меньше!
А штраф за убийство свободного «людина» составлял сорок гри -
вен (то есть человек свободный, но не приближенный к князю,
«стоил» вдвое меньше, чем раб, но приближенный к князю).

34
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Упоминает «Русская правда» и об «изгоях» или «извер-
гах», — людях, по тем или иным причинам покинувших общину
или изгнанных из неё за какие-то серьёзные проступки.
Эти люди стояли вне социума и закона и не могли рассчиты-
вать на поддержку общины («верви»). К их числу относились
и разорившиеся купцы, и выкупившиеся из рабства холопы,
и поповичи, по неграмотности не способные стать священни-
ками. Нередко изгоев брала под своё покровительство церковь.
Так, в социальном строе Киевской Руси переплетались эле-
менты родовых, феодальных и рабовладельческих отношений,
образуя пёстрый, живой и динамичный организм. Как нетрудно заметить, общество Киевской Руси дели-
лось на две основные категории: князь и его люди, с одной
стороны, и основная масса населения, — с другой. Социаль-
ный статус и способы регулирования их жизни весьма раз-
личались. Если князь, его дружинники, воеводы, наместники
и бояре воспринимались как правители, администраторы,
военачальники и — отчасти — судьи (впрочем, существо-
вало и церковное право и судопроизводство, в ведении кото-
рого находились не только священники и монахи и вопросы
религии, но и, например, всё семейное право), то наряду
и параллельно с ними функционировали сельские и город-
ские общины и обычное право, местное самоуправление. Городские собрания назывались «вечем», выбирали
предводителя городского ополчения («тысячи») — тысяц-
кого, старейшин («старцев градских»), могли начать восста-
ние, изгнать князя или пригласить другого. В истории Киев-
ской Руси такие события были отнюдь не редкостью. Так,
в 1068 году киевляне изгнали князя Изяслава — сына Ярос-
лава Мудрого, обвинив его в поражении в битве с половцами
и в отказе раздать оружие киевлянам. Отвергнув князя, вече
поддержало нового князя Всеслава (из рода полоцких кня-
зей). В 1113 году вече Киева точно также, после народного
восстания, вызванного недовольством горожан князем Свя-
тополком, покровительствовавшим иудейским торговцам

35
II. РУСЬ КИЕВСКАЯ
и ростовщикам, закабалившим часть горожан в долговое
рабство, пригласило на «стол» популярного князя Владимира
Мономаха (в нарушение «лестничного права»).
Вече, тысяцкий, градские старцы контролировали и урав -
новешивали авторитарные притязания князя (другим противо -
весом ему были духовенство, бояре, дружинники и собственные
родные). Митрополиты (присылаемые из Царьграда) мирили
князей и ходатайствовали за впавших у них в немилость.
Бояре и дружинники могли оставить князя или отказать ему
в повиновении, расторгнув свой договор с ним. Так княжеская
дружина сосуществовала с народным ополчением, княжеские
законы сосуществовали с обычным правом, чеканившаяся кня
-
зем монета сочеталась с полунатуральным обменом, внешняя
торговля, находившаяся под особым покровительством князя,
сосуществовала с натуральным земледельческим хозяйством
основной массы населения, а княжеская власть — с народными
собраниями.
Таким образом, Киевская Русь конца X—XI веков пред
-
ставляется пёстрым, живым, динамичным, многоукладным
социальным образованием (обществом «цветущей сложности»,
используя выражение русского философа XIX века Констан
-
тина Леонтьева), типологически очень близким (если не тожде -
ственным) тому обществу, которое в то же время существовало
в Западной и Центральной Европе. И, подобно тому, как гро
-
мадная и недолговечная империя Карла Великого и Каролингов
сменилась феодальной раздробленностью, точно такие же про
-
цессы получили развитие на Руси в конце XI — начале XII веков.
Русь и Византия
Древнерусское государство возникло на дальней пери -
ферии культурного и политического влияния Византийской
империи (Восточной Римской империи) — в те века наибо
-
лее культурно развитой части Европы, наследницы антич -
ного мира, оплота восточного христианства (православия).
Если красота и великолепие соборов Константинополя

36
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
потрясали воображение диких славян и норманнов-варя -
гов, если богатства Византии привлекали их, как желанная
добыча, то цивилизованным византийцам северные соседи
представлялись как первобытные варвары, которых жела
-
тельно как-нибудь приручить — верой, договором или деньгам.
Для варваров-славян (да и варягов) Византия стала тем же,
чем для варваров-германцев стал Рим, а для монголов —
Китай: источником культурных импульсов и образцом для
подражания.
Контакты Руси и Византийской империи были многооб-
разны и многочисленны. Регулярные торговые связи сочета-
лись с грабительскими набегами русских норманнов на Кон-
стантинополь. Князь Хельги (Олег) в 907 и 911 годах, князь
Ингвар (Игорь) в 943-944 годах, князь Святослав в 971 году,
князь Ярослав Мудрый (Ярислейв) в 1043 году нападали
на империю, стремясь пограбить её земли, получить выкуп,
поставить под свой контроль торговые пути, обеспечить
выгодные условия для торговли Киева с Византией. Договоры
между «Русью» и «греками», дошедшие до нас благодаря лето-
писи, сочетают в себе как упоминания о выплате контрибу -
ции, так и пункты, оговаривающие право пришельцев с бере-
гов Днепра находиться в Царьграде и условия их пребывания.
По ним русские купцы могли входить в Константинополь
не более чем по 50 человек, без оружия (они жили в пред-
местье великого города), были обязаны зимой покидать
город, но зато имели даровое питание и бесплатную баню за
счет имперских властей. Ввозя в Византию воск, мёд, меха и
невольников, купцы из киевских земель везли обратно доро-
гие вина, ткани, оружие. Не раз русские князья-викинги за деньги предостав-
ляли императорам военную помощь. Так в 910 году войско
киевских князей по договоренности с Константинополем
напало на персидские земли в Закавказье, а другое войско
участвовало в десанте на Крит в составе византийской армии.
В 985 году, когда византийское войско высадилось в Италии,

37
II. РУСЬ КИЕВСКАЯ
оно включало в себя и русскую дружину (из викингов и сла-
вян). В 964 году русские, как наёмники греков, сражались

в Сицилии против сарацин. Вся двойственность отношений Руси и Византии ярко
проявилась при князе Владимире I, который, с одной сто-
роны, разграбил византийскую крепость в Крыму — Херсо-
нес (Корсунь) и, наряду с другими богатствами, заодно вывез
оттуда и мощи почитаемого святого (Климента), а, с другой
стороны, крестил Русь по греческому варианту христианства,
женился на византийской принцессе и помог византийскому
императору подавить военный мятеж Варды Фоки, направ-
ленный против его власти. Таким образом, киевские князья
выступали одновременно и в роли учеников (в делах веры
и культуры), и в роли младших партнеров и союзников визан-
тийских правителей и, одновременно, в роли своенравных
и строптивых грабителей, разорявших земли империи. Позднее в имперской армии постоянно существо-
вал «русский корпус». Многие славяне и варяги в массо-
вом порядке отправлялись в Византию (признанный центр
этой части света) как купцы, наёмники и ремесленники,
и эта практика была настолько масштабной, что оговарива-
лась специальными византийско-русскими соглашениями.
По остроумному замечанию Б. Кагарлицкого: «одновременно
в Константинополе находилось около тысячи русских, кото-
рые не были эмигрантами, они были торговцами, религи-
озными деятелями..., а также, как сейчас принято говорить,
гастарбайтерами — ремесленниками и наемными солда-
тами, планировавшими, накопив денег и знаний, вернуться
на родину. Можно даже сказать, что на первых порах они
были «лимитчиками», ибо их численность в Царьграде грече-
ской администрацией ограничивалась».
Постепенно от грабительских набегов и военных стол -
кновений, Русь и Византия в своих отношениях всё больше
переходили к постоянным торговым, культурным, дипло
-
матическим и религиозным связям. Втягиваясь в сферу

38
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
политического и культурного влияния Византии, Русь стре -
мительно «цивилизовывалась» и «христианизировалась».
Из Византии на Русь ехали греческие митрополиты и епископы,
зодчие и иконописцы, везли предметы церковной утвари,
а также книги античных и христианских авторов. Византия
во многом сформировала сознание правящей на Руси элиты,
князей и духовенства. В подражание Константинополю в Киеве
и Новгороде строятся Софийские соборы, а в Киеве и Влади
-
мире — Золотые ворота. В эпоху Ярослава Мудрого Киев стре -
мился во всём подражать Царьграду и старался превзойти его
(хотя, разумеется, и безуспешно). Из Византии на Русь про
-
никли основы учёности и книжности, архитектурные и живо -
писные стили и техники, убеждённость в сакральности (свя -
щенности) власти князя, роскошь двора правителей, традиция
ослепления политических противников и ведения политиче
-
ских интриг (ещё спустя столетия Наполеон I называл Алексан -
дра I «хитрым византийцем») и пышный придворный церемо -
ниал. Если суровые викинги, придя править к славянам, дали
Киевской Руси княжескую династию, название, военную элиту
и внесли в её культуру элементы воинственности, динамизма,
авантюризма, рыцарственности и предприимчивости, то
византийцы обогатили древнерусскую культуру тысячелетней
учёностью, православной религией, фанатичной ненавистью
к католическому Западу, а также политическими и правовыми
установками автократии (по-русски — самодержавия).
Очень важен тот факт, что Византия превратилась
в «духовную метрополию» Руси именно в тот момент, когда
окончательно оформился раскол христианского мира на пра-
вославный Восток и католический Запад. Очень скоро запад-
ные крестоносны, «по ошибке сбившись с пути в Иерусалим»,
ворвутся в Константинополь и разорят его. Категорическое
неприятие «латинства» (и Запада в целом) и идея самодержа-
вия (вместе с гербом — двуглавым орлом) — вот то двусмыс-
ленное наследие, которое гибнущая Византийская империя
позднее завещает Московской Руси.

39
II. РУСЬ КИЕВСКАЯ
По словам (впрочем, немного преувеличенным) извест -
ного русского философа конца XIX века К.Н. Леонтьева,
«византийские идеи и чувства сплотили в одно тело полудикую
Русь». А В.О. Ключевский отмечал: «Вместе с христианством
стала проникать на Русь струя новых политических поня
-
тий и отношений. На киевского князя пришлое духовенство
переносило византийское понятие о государе, поставленном

от Бога не для внешней только защиты страны, но и для
установления и поддержания внутреннего общественного
порядка». Впрочем, семена «византинизма», посеянные в Киеве

в
X—XI веках, дали ростки уже в Московии через три—четыре
века. Эти идеи (также как и цезарепапизм — подчинение князю
духовной власти) медленно, но глубоко проникли в сознание и
сохранились и тогда, когда сама Византийская империя в сере
-
дине XV века пала под ударами турок-османов.
Рабство и социальная природа Киевской Руси
Из «Русской Правды» и других источников мы узнаём
о существовании в Киевской Руси весьма многочисленной
категории рабов, которых называли «холопами» или “челя-
дью”. Захваченные на войне или при грабительских набегах,
а также купленные на невольничьих рынках, рабы были пол-
ностью бесправны. Ударивший свободного человека холоп
мог по закону быть безнаказанно убит. Холопы не имели
права свидетельствовать в суде, а за их убийство хозяин
подвергался лишь церковному покаянию (христианство
несколько смягчало бремя рабства, но не отменяло его). При
этом, разумеется, княжеский или боярский холоп находился
в несравненно лучших условиях, чем все остальные и мог,
сделав головокружительную «карьеру», стать старостой или
тиуном (управляющим имения). По словам В.О. Ключевского: «Экономическое благо-
состояние Киевской Руси XI и XII вв. держалось на рабов-
ладении. К половине XII в. рабовладение достигло там гро-
мадных размеров. Уже к X—XI вв. челядь составляла главную

40
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
статью русского вывоза на черноморские и волжско-каспий-
ские рынки... Рабовладение было одним из главнейших пред-
метов, на который обращено внимание древнейшего рус-
ского законодательства... Челядь составляла по-видимому,
необходимую хозяйственную принадлежность частного
землевладения светского и церковного, крупного и мелкого.
Отсюда можно заключить, что сама идея о праве собственно-
сти на землю, о возможности владеть землею, как всякою дру-
гою вещью, вышла из рабовладения, была развитием мысли
о праве собственности на холопа... Рабовладельческие поня-
тия и привычки древнерусских землевладельцев стали потом
переноситься и на отношения последних к вольным рабочим,
к крестьянам... Таким образом экономическое благосостоя-
ние и успехи общежития Киевской Руси куплены были ценою
порабощения низших классов...» И в самом деле, бурная коммерциализация жизни Киев-
ской Руси, рост городов и посреднической торговли, развитие
товарно-денежных отношений были тесно связаны с ростом
рабовладения — одной из важных основ торговли и одним из
факторов развития земледелия на боярских и княжеских зем-
лях. Рабов продавали на рынках Константинополя, холопы
исполняли роль прислуги при дворе князя и бояр, холопы же
обрабатывали княжеские и боярские наделы. Экономический
подъем и взлет городов Киевской Руси (как за много веков
до того в Афинах, а через много веков — на юге США) имел
оборотной стороной бурное развитие рабства. Известный современный российский историк И.Я. Фро-
янов даже выдвигает в своих работах тезис о рабовладельче-
ском характере социального строя Киевской Руси (в пику
марксистской догме о её будто бы «феодальной» природе).
Однако большинство историков всё же оспаривают этот
тезис, как крайность и односторонность. Они подчеркивают
многоукладность древнерусского общества: наличие воль-
ных городов полисного типа, родовых отношений в деревне,
рабовладения и товарных отношений. Только их взаимный

II. РУСЬ КИЕВСКАЯ
учет и комплексное осмысление даёт представление о древ-
нерусском обществе. Важен также тот факт, что большин-
ство жителей Киевской Руси всё же были лично свободными
«людинами», жили по нормам обычного права (а потому
находились вне рассмотрения «Русской Правды» и княже-
ского суда). В исторической науке преобладает сегодня взгляд
на русское государство (представленное княжеским родом
и дружиной) как на коллективного собственника русской
земли, эксплуатирующего свободное население посредством
сбора даней и налогов. А потому характеристика Киевской
Руси как только «рабовладельческого» или уж, тем более,
только «феодального» общества, разумеется, неправомерна.

42
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
(XII — первая половина XIII веков)
3.1. «Каждый да держит отчину свою»
Просуществовав как более или менее единое обра -
зование полтора века, Киевская Русь в конце XI — начале
XII века рассыпается на множество отдельных княжеств и
земель. Начинается период «удельной Руси» (то есть Руси,
состоящей из ряда автономных образований), подобный
периоду «феодальной раздробленности» в Западной Европе

IX—XIV веков. Казалось бы, в Киевской державе существовало
единство веры, единство княжеского рода, появились общие
писанные законы («Русская правда»), чеканка монеты (пусть
лишь в целях поддержания престижа)... Что же послужило при
-
чиной распада огромного древнерусского государства, каковы
были последствия этого процесса и когда он начался?
По поводу последнего вопроса (как, впрочем, и по
поводу остальных) мнения историков несколько расходятся.
Одни предлагают считать отправной точкой существования
удельной Руси 1054 год — дату смерти Ярослава Мудрого,
разделившего страну между пятью сыновьями. Другие счи-
тают такой вехой 1125 или 1132 годы — даты смерти соот-
ветственно князей Владимира Мономаха и его старшего сына
Мстислава Великого — последних правителей, при которых
Киевская Русь ненадолго вновь объединилась перед оконча-
тельным распадом. Что касается причин дробления страны, то их можно
назвать несколько. Во-первых, существенным фактором стало угасание
внешней — днепровско-черноморской — торговли, которая
была основой возникновения и единства Киевской державы.

43
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
Половцы, пришедшие в южные степи всерьёз и надолго,
существенно затруднили контакты Киева с Византией.

Да и сама Византийская империя в это время приходит
в упадок и затем надолго гибнет под ударами крестоносцев
(и по наущению своих конкурентов — венецианцев). Торго-
вые связи между Европой и Азией, ранее осуществлявши-
еся по пути «из варягов в греки», теперь, в эпоху крестовых
походов (XI—XII вв.) находят новый, более прямой и корот-
кий путь — через восточное Средиземноморье. Итальянские
города (Генуя и Венеция) занимают в европейской торговле
место Киева и Константинополя. Во-вторых, характерное для этой эпохи натуральное
хозяйство вело к самообеспечению каждого региона всем
необходимым и делало излишними тесные контакты между
ними. Парадоксальным образом, в Киевской Руси внешняя
торговля явно доминировала над внутренней. Ведь сама
страна возникла на транзитном торговом пути. Бурно разви-
ваясь, отдельные территории и города перестали нуждаться
во власти Киева и, соответственно, перестали поддерживать
его деньгами и людскими ресурсами. В-третьих, Киевская Русь изначально была непрочным
образованием, распадавшимся и вновь «собиравшимся» при
каждой смене князя. Наличие двух противостоящих центров:
Киева на юге и Новгорода на севере — также способствовало
распаду древнерусского государства. В-четвертых, несмотря на рост центростремительных
тенденций, сохранялась значительная специфика союзов пле-
мён восточных славян (в социальных связях, обычаях, быте,
языке). И поэтому возникшие на развалинах Киевской Руси
удельные княжества нередко по своим границам совпадали
с границами старых догосударственных образований и про-
тоэтносов (например, Полоцкое княжество соответствует
землям кривичей, Черниговское — землям северян и т.д.). В-пятых, бояре и дружинники, которые на ранних
этапах становления Киевской Руси были заинтересованы

44
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
в сильной центральной княжеской власти (ибо она давала им
добычу в ходе военных набегов и защищала от кочевников)
со временем стали переориентироваться на местных кня-
зей. Знатные люди получали вотчины, оседали на земле,
сменяя психологию авантюристов-конкистадоров на пси-
хологию домохозяев-«крепких хозяйственнков». На время
(после походов в степь Владимира Мономаха) прекрати-
лись и набеги половцев. Теперь бояре предпочитали не ехать
в далёкий Киев и не посылать туда дань, а ориентироваться на
местного князя.
Наконец, шестой, последней по значению, и непосред -
ственной причиной распада Руси была борьба за лидер -
ство между князьями из дома Рюриковичей. Существующее
«в теории» «лествичное право» наследования «столов» было
громоздким и запутанным. Стремительный рост числа членов
княжеского дома, которых надо было обеспечить «уделами»,
и нежелание многих из них дожидаться своей очереди, при
-
вели к ожесточённой борьбе за власть. Военные столкновения,
распри, ослепления и насильственные пострижения в монахи
соперников (ибо после убийства и канонизации Бориса и Глеба
на братоубийство было наложено религиозное табу, а ослепле
-
ния и пострижения были органической частью византийской
политической культуры, быстро усвоенной на Руси), привод на
Русь иноземцев (половцев, поляков, венгров) стали обычным
делом для Руси конца XI—XII веков. Летописцы и церковные
деятели тех лет постоянно с осуждением говорят о «ссорах

и которах» между князьями. По словам русского эмигрант -
ского историка середины XX века С.Г. Пушкарёва: «с каждым
новым поколением Ярославичей родовые отношения ста
-
новились все более сложными и запутанными, родственные
чувства между различными ветвями княжеского рода исче
-
зали, некоторые крупные области разделялись на несколько
более мелких княжеств, а потому споры и столкновения между
князьями, наконец, открытая вооруженная борьба за власть
стали хроническою болезнью Киевской Руси». Однако, очень

45
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
важно подчеркнуть, что, по словам В.О. Ключевского: «Мест -
ное неслужилое население обыкновенно довольно равнодушно
относилось к княжеским распрям. Боролись собственно кня
-
зья и их дружины, а не земли, не целые областные общества,
боролись Мономаховичи с Ольговичами, а не Киевская или
Волынская земля с Черниговской». Столкновения небольших
княжеских отрядов редко приводили к опустошению земель
и к взаимному ожесточению между их жителями. Поэтому,
несмотря на княжескую борьбу и политическое разделение
Руси, единство населения в это время лишь укреплялось.
Если на первом этапе этой борьбы (во второй поло-
вине XI века) все соперники стремились отнять друг у друга
Киева и стать «великими князьями», контролирующими всю
страну, то затем (по мере ослабления Киева и стремительного
подъема региональных центров), наступает признание борю-
щимися сторонами друг за другом определенных постоянных
территорий. Теперь князья из временных «находников», стре-
мительно перемещающихся со «стола» на «стол», начинают
осознавать себя стабильными правителями определённых
земель, желающими лишь укрепить свою власть на этих зем-
лях и, по возможности, отхватить кусок земли у своего соседа. Современному нам человеку, привыкшему к разви-
той юридической системе, унификации и регламентации
общественной жизни, трудно понять это общество (Русь
XII века) — с его принципиальной пестротой, качественным
многообразием, динамизмом, постоянной сменой ситуаций,
огромной ролью неформальных связей и традиции. Вся жизнь
древнерусского общества тогда строилась не на формальной
и всеобъемлющей регламентации (как в современном обще-
стве — на Конституции), а на личных связях, прецедентах,
разнообразных и меняющихся раскладах сил, множестве раз-
личных прав и интересов — взаимодействующих, но никогда
не сводимых к «единому знаменателю». Так, не было фор-
мальных писанных законов, связывающих князя с его дружи-
ной, но существовали устные договоры верности и службы,

46
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
причём дружина могла отказать князю в повиновении.
Не существовало писанных законов, ограничивающих власть
князя, однако вече легко могло указать ему «на дверь», сказав:
«пойди, княже, прочь, не хотим тебя» и пригласить другого,
сказав: «приди, княже, хотим тебя». Не существовало фор-
мальных законов, решающих все вопросы наследования вла-
сти на Руси — однако, существовала традиция «лествичного
права» (опирающаяся на обычай и общественное мнение),
в которую, в свою очередь, вносили поправку решения веча,
восстания, военная сила, межкняжеские договоры, позиция
бояр. Какой-нибудь «законный» князь мог быть слаб и непо-
пулярен у веча или дружины и — терять «стол» (особенно,
потерпев поражение на войне), а другой — удачливый на
войне, любимый в народе, поддержанный боярами, садился
на его место. Всё это общество находилось в постоянной
динамике, многообразии, борьбе сил. Например, считалось,
что решения веча большого города обязательны для его «при-
городов» (то есть окрестных городов и территорий), однако
на деле они вполне могли и не послушаться его решения,—
например, принять к себе на «стол» князя, изгнанного из сто-
личного города или не послать своё ополчение в общее войско.
Вехами в борьбе за власть на Руси стали межкняжеские
съезды: 1097 года в Любече, 1100 года в Витичеве и 1103 года
в Долобске. На них князья делили земли, договаривались

о перемириях, обсуждали проекты совместных походов
против половцев. Так, в 1097 году на съезде в Любече, устав

от кровопролитной и безуспешной борьбы за Киев, переходя -
щий из рук в руки, князья постановили: «Каждый да держит
отчину свою». Это решение было призвано прекратить вну
-
тренние войны, сохранить за Рюриковичами удерживаемые
ими земли и констатировать общий отказ от претензий на
Киевское княжение, а также частично ограничить «лествичное
право» допущением прямого наследования сыном княжества
отца («отчины»). Однако далеко не все эти положения на деле
соблюдались. Сразу же после съезда в Любече один из кня
-

47
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
зей захватил и ослепил другого князя. Вновь закипала борьба
за Киев, вновь братья садились на «стол» в обход дядей...
В 1169 году Киев был разгромлен, опустошён и раз-
граблен армией суздальского князя Андрея Боголюбского.
Три дня воины, ворвавшиеся в город, грабили и убивали
жителей, разоряли храмы и монастыри, забирали из церквей
иконы и колокола. Однако, взяв и разорив Киев, Андрей Бого-
любский не остался в нем, а вернулся в свои владения. Мно-
гозначительное событие, показывающее, что обладание Кие-
вом перестало означать власть над Русью! Значение «матери
городов русских» стремительно уменьшалось, и Киевское
княжество, многократно опустошённое и утратившее эконо-
мическую опору в виде днепровской торговли, пришло в пол-
ный упадок. На смену более или менее единому государству пришли
десятки княжеств. Новые и новые, всё более мелкие, уделы
образовывались путем «отпочковывания» от более крупных.
Так, на протяжении XI—XII веков, от Киевского княжества
«откололось» Черниговское, от Черниговского — Муром-
ско-Рязанское, от Муромско-Рязанского — Пронское... Подоб-
ные процессы шли повсеместно и были вызваны ростом чле-
нов княжеского дома и развитием местных центров. Массы
людей уходили из разоряемого половцами и враждующими
князьями Киевского княжества на юго-запад, в Прикарпатье
(Галицию) или на северо-восток, в глухие непроходимые леса
на Оке и Волге. Величие Киевской державы и единство Руси
остались в прошлом, как основа национальной легенды —
на неё ссылались, к ней обращались, о ней помнили, но реаль-
ность была совсем иной. Однако следует ли полагать распад единой Киев-
ской Руси на части мрачной эпохой регресса и деградации,
как нередко утверждали и продолжают до сих пор иногда
утверждать историки, отождествляющие социальный про-
гресс с государственной централизацией? Факты проти-
воречат такому мнению и говорят о противоположном.

48
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Да, межкняжеские распри доставляли немало хлопот населе-
нию и несколько ослабляли Русь перед лицом внешнего врага.
Однако, в целом, эпоха XII — начала XIII веков — время
небывало стремительного взлёта и расцвета Руси в соци-
альном, культурном и экономическом отношениях. (Можно
вспомнить и расцвет разделённой на полисы Эллады V века
до н.э., и эпоху итальянского Возрождения — время неболь-
ших городов-государств в XIII—XV веках).Бурно растущие города, высокоразвитые ремёсла,
интенсивное храмовое строительство, выдающиеся памят-
ники иконописи и литературы, широко распространённая
грамотность (судя по находкам берестяных грамот в Новго-
роде, не только князья и духовенство, но и многие простые
горожане были грамотны — такого уровня народной грамот-
ности Россия не смогла достигнуть вновь даже к XIX веку) —
таковы были приметы домонгольской Руси. В отличие
от большинства западных городов, в Новгороде уже в сере-
дине X века появились деревянные мостовые (они исчезли
лишь в конце XV века — после оккупации вольного города
Москвой). По мнению многих западных историков, приводи-
мому Б. Кагарлицким: «с социальной и экономической точки
зрения домонгольская Русь была куда более передовой стра-
ной, чем отсталая Западная Европа феодальных поместий,
где рынки, ярмарки и ремесло только начинали возникать во
Фладрии, на побережье Балтики и в Северной Италии». Коль-
чуги, изготавливаемые на Руси уже в X веке, стали делать на
Западе лишь в конце XI — начале XII веков. В XII веке рус-
ские земли опережали другие регионы Европы по уровню
металлообработки. Лицо Руси — её социальной, политической, экономиче-
ской, религиозной и культурной жизни — определяли, пре-
жде всего, развивавшиеся города: с их многочисленными
посадами, шумными вечевыми сходками, с развитой торгов-
лей и ремеслами. Все эти и многие другие факты говорят о
том, что по уровню своего развития удельная Русь домон-

49
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
гольского периода не только была органичной частью средне-
вековой Европы, но и существенно опережала ее.
Превращение страны из единого государства в кон-
гломерат из примерно полусотни княжеств и республик не
означало гибели единства народа. Напротив, теснейшее эко-
номические и культурные контакты сохранялись. Сохраня-
лось единство династии (рода Рюриковичей), веры, церков-
ной организации (во главе с киевским митрополитом), языка
и исторической памяти. Торговые связи между княжествами
укрепляются. Церковное зодчество Смоленска развивалось
под влиянием черниговской архитектуры, а соборы Вла-
димира строились под руководством мастеров из Галича
(и с явным влиянием западных — романских — элементов).
Местные школы летописания восходят к единой киевской
первоначальной летописи. И автор «Слова о Полку Игореве»,
и многие летописцы говорят в это время о единстве «русской
земли». А Даниил, совершивший в XII веке паломничество
в Святую Землю, поставил у Гроба Господнего в Иерусалиме
лампаду «от всей русской земли» (о чём он поведал в своем
произведении «Хождение Даниила в Святую Землю»). Поверх
всех границ между княжествами и землями ощущалось это
единство — изначальное и идеальное. По справедливому
замечанию В.О. Ключевского: «Русская земля, механически
сцепленная первоначально киевскими князьями из разнород-
ных этнографических элементов в единое целое, теперь, теряя
эту политическую цельность, впервые начала себя чувство-
вать цельным народным или земским составом». Однако, тут
же добавляет Ключевский, «чувство народного единства пока
выражалось ещё только в идее общего отечества, а не в созна-
нии национального характера и исторического призвания». Вместе с тем, по мере роста отдельных княжеств и уси-
ления их столичных городов, происходит (как и в Европе)
становление регионального самосознания, местной идентич-
ности. Подобно тому, как средневековый итальянец (помня
о величии Древнего Рима и красоте классической латыни),

50
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
считал себя прежде всего генуэзцем, флорентийцем или вене-
цианцем, точно также и жители русских земель начинают
всё больше осознавать себя как рязанцы, суздальцы, гали-
чане или псковичи. Князья, соревнуясь друг с другом, возво-
дят величественные храмы и крепости, вводят культы новых
местных святых, призванных стать покровителями их земель,
патронируют создание региональных летописных сводов,
излагающих выгодные им версии исторических событий. В XII веке, после упадка Киева, начинает формиро-
ваться и региональная социально-политическая специ-
фика с различными альтернативными векторами развития.
За преобладание ожесточённо борются три основных силы:
княжеская власть, боярская знать и вечевое самоуправле-
ние. Князь, опираясь на дружину и своих слуг, стремится из
приглашаемого и подконтрольного обществу судьи, законо-
дателя, администратора и военачальника стать наследствен-
ным монархом, передающим неограниченную власть сыну.
Боярство, рассматривающее князя лишь как «первого среди
равных», опирающееся на вотчинное землевладение, клано-
вую структуру общества и аристократические представле-
ния, стремится (подобно европейским баронам) ограничить
княжеские претензии на абсолютную власть. Наконец, оста-
ётся существенным фактором общественной жизни и народ-
ное вече — сходка всех свободных людей, которое выходит на
передний план общественной борьбы в кризисные моменты,
организуя восстания, изгоняя или приглашая князей и опи-
раясь на силу народного ополчения и выбранных должност-
ных лиц (тысяцких, посадских, «старцев градских»). По сло-
вам В.О. Ключевского, «города постепенно приобретали в
своих областях значение руководящей политической силы,
которая соперничала с князьями, а к концу XII века взяла
над ними решительный перевес». Впрочем, такой процесс
(аналогичный и синхронный европейской «коммунальной
революции городов» XI—XII веков) вёе же происходил не
повсеместно.

51
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
Сложная и драматичная картина борьбы трёх назван-
ных сил (сочетаясь о межкняжеской борьбой за власть и
внешними вторжениями) обусловила специфику трёх основ-
ных регионов распавшейся Киевской державы: Юго-За-
падной Руси (Галицко-Волынской Руси), Северо-Западной
(Новгородско-Псковской Руси) и Северо-Восточной Руси
(Ростово-Суздальской Руси). В первом из этих регионов —
в Галицком и Волынском княжествах — сложилась ситуация
неустойчивого равновесия между постоянно борющимися
между собой князьями и боярством. На Северо-Западе —
в Новгороде и Пскове, княжеская власть была сведена почти
к нулю, и сложилась своеобразная вечевая демократия
с доминированием боярских родов и сильными олигархиче-
скими тенденциями. Наконец, на дальнем Северо-Востоке,
на глухой лесной окраине Руси — в Ростове и Суздале, наме-
чается усиление авторитарной власти князя, стремящегося
путем систематического насилия подчинить себе общество.
3.2. Юго-Западная Русь
(Галицко-Волынские земли)
Подъём Юго-Западной Руси начинается во второй поло-
вине XII века, когда из разорённых войнами киевских земель
потоки людей устремляются в Восточное Прикарпатье. Пло-
дородные почвы, соляные копи, торговые пути, ведущие в
соседние страны — Польшу и Венгрию — обусловили бур-
ное экономическое и политическое развитие этого региона.
Растут города: Владимир на Волыни (столица Волынского
княжества), Галич, Перемышль, Луцк и другие. При галицком князе Ярославе Осмомысле ((1153-1187 гг.);
«Осмомыслом» его звали за владение восемью (!) языками)
Галицкое княжество достигает расцвета. И одновременно
начинается ожесточённая, растянувшаяся на столетие,
борьба князей с боярами. В этой борьбе князья стремилась
достичь единовластия и опирались на своих естественных

52
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
союзников — города, также заинтересованные в устранении
боярской олигархии. Князья строили новые города, привле-
кали в них купцов и ремесленников — как русских, так к ино-
земцев (поляков, евреев, армян, немцев) и не раз обращались
за помощью к соседним государям — венгерским и польским.
В свою очередь, короли Венгрии и Польши сами стремились
к захвату Галича и Волыни. Боярство в галицких и волынских
землях было сильно, как нигде на Руси. Аристократические
кланы — богатые, многочисленные, своевольные, распола-
гающие собственными дружинами и стремящиеся следовать
примеру западноевропейских баронов и графов, хотели пре-
вратить князей в своё орудие, то и дело свергая, изгоняя или
убивая их и заменяя новыми, более покладистыми. По словам
крупнейшего русского историка XIX века С.М. Соловьёва,
для Юго-Западной Руси характерно «важное значение бояр,
пред которым никнет значение князя». Всё правление Ярослава Осмомысла — умного, просве-
щённого и деспотичного правителя — протекло в столкнове-
ниях с боярскими кланами. В 1188 году другой выдающийся
государь — волынский князь Роман Мстиславич, опираясь
на поддержку галицких бояр, занял Галич. Однако он не
стал послушным орудием в руках боярства и начал гонения
и казни местных аристократов, говоря (по словам польского
летописца: «Не побивши пчёл, не есть мед»). «Пчёлы», однако,
оказывали отчаянное сопротивление. Тем не менее Роману
удалось на время сломить своих противников и установить
контроль даже над Киевом. Именно в его княжение Галиц-
ко-Волынские земли впервые объединились под единой вла-
стью и доминировали над всей Южной Русью. Однако, после смерти Романа Мстиславича, произошед-
шей во время завоевательного похода на Польшу (в 1205 году),
начинается боярская реакция. Бояре изгнали за границу,
в Венгрию, жену погибшего князя с двумя детьми: трёхлетним
сыном Даниилом и годовалым Василько. Даниилу Романо-

53
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
вичу суждено было впоследствии стать наиболее выдающимся
политиком среди галицко-волынских князей, крупнейшим
полководцем, законодателем и дипломатом эпохи.
Изгнав семью Романа Мстиславича, бояре сначала при -
гласили на княжение двух северских князей (сыновей Игоря
Святославича — героя «Слова о полку Игореве»). Когда же и эти
князья стали проявлять независимость от своевольного бояр
-
ства и попытались расправиться с ним, произошло нечто, неви -
данное доселе на Руси: бояре повесили обеих князей и избрали
новым князем боярина Владислава из своей среды (1213 год)!
Это был единственный случай в древнерусской истории, когда
на княжеский стол сел человек, не принадлежащий к числу
Рюриковичей. Впрочем, и он княжил недолго и вскоре пал
жертвой последующей борьбы. На четверть века Юго-Западная
Русь стала ареной непрерывных столкновений, когда поляки,
венгры, Даниил Романович, боярские группировки поочередно
захватывали галицко-волынские города, изгоняя и истребляя
своих противников. Описывая специфику местных социальных
конфликтов, летописец писал: «бояре галицкие Даниила князем
себе называли, а сами всю землю держали». Даниил Романович,
в конце концов, за 25 лет (с 1213 по 1238 годы) сумел всё же,
опираясь на помощь венгров и других русских князей, вернуть
отцовские владения и жестоко расправиться с боярами.
Несмотря на все политические катаклизмы. Юго-Запад-
ная Русь процветала в экономическом и культурном отно-
шениях. Именно при Данииле политика создания сильного
и могучего государства на территории Галицко-Волынских
княжеств, а также политика интенсивного строительства
новых городов и привлечения в них переселенцев из различ-
ных земель, достигла своего апогея. Однако Даниилу фатально не повезло: в момент успо-
коения и объединения подвластных ему земель, на них
обрушился чудовищный удар — монгольское нашествие.
Не в силах сопротивляться этому страшному врагу, вслед
за Северо-Восточной Русью опустошившему Южную Русь,

54
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Даниил был вынужден (после непродолжительной борьбы)
в 1245 году признать власть ордынских ханов. Официально
«утверждённый» Ордой на свой княжеский стол, как её дан-
ник и вассал, князь восклицал горестно: «Злее смерти честь
татарская!» Впрочем, ища на Западе союзников против монголов,
Даниил Романович установил тесные контакты с Римом.
Он достиг договорённости с папой Иннокентием IV о том,
что Галицко-Волынские земли признают унию с католиче-
ством и подчинятся религиозной власти Рима, а тот, в свою
очередь, организует общеевропейский крестовый поход про-
тив монголов за освобождение Руси. Однако из этого согла-
шения почти ничего не вышло, поскольку оно было нарушено
обеими сторонами: папа не сумел организовать действенной
военно-политической помощи Руси, а Даниил так и не при-
нял унию. Единственным последствием этих столь многоо-
бещающих переговоров было то, что папа римский прислал
Даниилу королевскую корону, и тот в 1255 году в городе Дро-
гичине короновался «королём русским». Этот титул — «королей русских» сохраняли и потомки
Даниила Романовича вплоть до середины XIV века, когда
галицкие земли отошли к Польше, а Волынь воссоединилась
с Великим княжеством Литовским и Русским, выступившим
в роли наследника Киевской державы, защитника, собира-
теля и объединителя древнерусских земель. Впоследствии
(в XIV-XVI веках) Юго-Западная Русь стала колыбелью
зарождающегося малороссийского (украинского) этноса.
3.3. Северо-Западная Русь
(Великий Новгород и Псков)
На огромных просторах севера Восточноевропей-
ской равнины располагались бескрайние земли Господина
Великого Новгорода. От Белого моря до Торжка и от Фин-
ского залива до Урала простиралась новгородская земля.

55
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
Край этот
— лесистый, болотистый, малонаселённый и мало-
пригодный для земледелия (кроме небольшой юго-западной
части) с самого начала древней Руси играл огромную роль в
её истории. Именно в Новгород пришел из-за моря викинг
Рюрик. Именно опираясь на помощь новгородцев варяжские
конунги Хельги (в 882 году), Вальдемар I (в 980 году) и Ярислейв
(в 1015 году) (Олег, Владимир I и Ярослав) захватили власть
в Киеве и объединили под своим контролем огромные тер-
ритории. Новгородцы, издавна ориентированные на дне-
провскую торговлю, были заинтересованы в стабильности
и порядке на пути «из варягов в греки». В то же время удалён-
ность от Киева с самого начала вела к автономии Новгорода,
куда великие киевские князья традиционно сажали намест-
никами своих старших сыновей. Новгород традиционно
был вторым по значению, мощи и многолюдности городом
на Руси (число его жителей в XII веке превосходило десять
тысяч человек, тогда, как в Киеве жило тогда тридцать тысяч),
а новгородский архиепископ был вторым человеком в рус-
ской церкви после киевского митрополита. После того, как торговый путь «из варягов в греки» при-
шёл в упадок, и торговля на юге Европы перешла от Византии
и Киева в руки итальянских городов, Новгород, сохраняя кон-
такты с волжским торговый путем, ведущим через Волжскую
Булгарию на Восток, переориентировался на немцев — новых
хозяев Балтики. Если в X—XI веках вся торговля на востоке
Балтийского моря шла через Новгород, то в XII—XIII веках
здесь укрепляются немецкие рыцарские ордена (Тевтонский,
Ливонский), Швеция, Дания и немецкие торговые города,
образовавшие могущественный союз Ганзу. На южном и вос-
точном побережье Балтики появляются немецкие и шведские
города и крепости: Любек, Ревель, Нарва, Мемель, Данциг,
Выборг, Рига. Однако Новгород сумел встроиться в эту новую
систему торговых отношений и вступить в Ганзейский торго-
вый союз на правах младшего партнера, полноправного члена
и восточного форпоста, проводника немецкой торговли .

56
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Утратив лидирующее и монопольное положение в этом
важном регионе, Новгород сохранил свои богатства и был
отныне ориентирован не на юг и восток — на русские земли
(«низовые»), а на запад, воспринимая себя как важную часть
Ганзы. Впрочем, некоторые связи с «низовой Русью», то есть
Ростово-Суздальскими и Киевскими землями сохранялись,
поскольку киевский митрополит утверждал в сане новго-
родского архиепископа, а новгородская земля не могла себя
обеспечить хлебом и покупала его именно там, что, кстати,
давало князьям Северо-Восточной Руси мощные рычаги дав-
ления на «сепаратистский» Новгород.Экономическая мощь Господина Великого Новгорода
(как он официально именовался) базировалась на междуна-
родной транзитной посреднической торговле. Не земледелие
и не ремесло, а именно торговля стала фундаментом подъема
новгородских земель. Новгородцы собирали дань мехами
с северных территорий, серебро — из Закамья, закупали
в «низовой Руси» хлеб и ввозили обратно немецкие товары.
Новгородская экспансия распространилась на двинские
земли, на запад — в земли эстов (где новгородцы сталкива-
лись с другими, не менее хищными и агрессивными колони-
заторами — немецкими орденскими рыцарями), покорила
дикие племена охотников-финнов.
От Новгорода лучами расходились пять территорий
(«пятин»), зависимых от пяти частей-«концов» Новгорода, —
далее, на окраинах находились «волости», управляемые из глав
-
ного города (Печора, Пермская земля, Югра, Заволочье и др.).
Подвластными Новгороду были и «пригороды» — города:
Ладога, Псков, Изборск, Старая Русса, Великие Луки, Торжок.
Они платили Новгороду дань, принимали, из него посадников,
выставляли ополчения в новгородское войско.
На запад — в немецкие и шведские земли — новгородцы
везли главное богатство контролируемых и колонизируемых
ими земель — меха (соболиные, куньи, лисьи, бобровые),
а также строевой лес и воск. Монополия на европейском

57
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
меховом рынке, сохранявшаяся у Новгорода на протяжении
нескольких столетий, была основой его экономики (ибо зем-
леделие здесь было развито слабо, а ремёсла имели, скорее,
второстепенное значение). В свою очередь, с запада, из ган-
зейских городов, в Новгород и дальше — на Русь и в страны
Востока — поступали сукна (из Фландрии), вина, цветные
металлы, янтарь, металлические изделия. Новгород выступал
одновременно резервуаром «сырья» для Запада я резерву
-
аром для рынка готовых изделий на Руси. В Новгороде
с XII века постоянно находились Готский двор и Немецкий
двор — торговые представительства ганзейцев на Руси. Интегрированный в систему немецких торговых горо-
дов и повёрнутый «лицом» к Европе, «спиной» к Руси, Новго-
род, при всей своей экономической мощи и богатстве, никогда
не стремился захватить и объединить все прочие русские
земли, ограничиваясь лишь защитой собственной независи-
мости и вольности, а также занимаясь торговой экспансией
и сохранением контроля над собственными «пригородами».
Подобно тому, как в Западной Европе в XI — XII веках про-
изошла городская «коммунальная революция», изгнавшая
из растущих городов феодалов, герцогов, епископов и баро-
нов, и придавшая городам статус независимых, самоуправля-
емых территорий, автономных социальных организмов-ком-
мун, подобные процессы произошли и в Новгороде. Уже в 1102 году, когда киевский князь Святополк II
хотел послать в Новгород на княжение своего сына, новго-
родцы так ответили ему: «не хотим Святополка, ни сына его:
если у твоего сына две головы, то пошли его в Новгород».
Киевский князь благоразумно решил не экспериментировать
и не рисковать сыном. Окончательно свергли новгородцы власть киевских кня-
зей и установили у себя республику и коммунитарное управ-
ление в 1136 году. В этом году они взяли под арест и, продер-
жав два месяца, изгнали с позором князя Всеволода (внука
Владимира Мономаха, сына Мстислава Великого), обвинив

58
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
его в трусости, поражениях на войне, своекорыстии и нераде-
нии об интересах новгородской земли. После этого изгнания
и приглашения князей стали делом, необычайно частым для
новгородской республики. Так, в XII веке в Новгороде сме-
нилось около 30 князей. В 1212 году, например, по сообще-
нию летописи, «показаши новгородцы путь князю Всеволоду:
«не хотим тебя, пойди, камо хочеши»». В 1230 году новго-
родцы «путь показаша» князю Ростиславу: «ты пойди прочь,
а мы себе князя промыслим». В 1222 году князь Всеволод даже
был вынужден в страхе за свою жизнь ночью тайно бежать из
беспокойного города. В общем, новгородцы были «вольными
в князьях» людьми. Как же было организовано управление Новгородом
в XII—XV веках, то есть в период, когда город уже вышел
из-под власти Киева и еще не попал во власть Москвы? Будучи
фактически республиканским образованием, Новгород всё
же формально продолжал приглашать князей. Город нуж-
дался в князе как в военачальнике, предводителе собствен-
ной дружины и звене, связывающим его с другим русскими
землями и с небесами (ибо считалось, что остаться вовсе без
князя — значит лишиться поддержки Бога), но одновременно
не доверял ему, опасался его и стремился всемерно ограни-
чить его реальную власть. Фактически, по словам В.О. Клю-
чевского, «князь должен был стоять около Новгорода, служа
ему, а не во главе его, правя им» и оставался лишь наёмни-
ком, за плату выполнявшим определённые функции. Неу -
годные князья легко изгонялись новгородцами и заменялись
новыми (как правило, из числа Ростово-Суздальских князей,
а потом — Московских). Приглашённый в Новгород князь подписывал с горо-
дом договор, присягал новгородцам (целовал крест), обещая
соблюдать все их права и вольности. Князь обязывался на
войне предводительствовать своей дружиной и новгород-
ским ополчением и частично выполнять судебные функции,
взамен получая определенную фиксированную плату с ряда

59
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
территорий («кормление»). Вот и всё. Всё остальное ему кате-
горически запрещалось. Князь не мог вмешиваться во вну
-
тренние дела города, иметь земельные владения в Новгород-
ской республике, не мог участвовать в торговых делах города,
не имел права смещать «без вины» его должностных лиц.
Даже жил князь с дружиной не в городе, а за его стенами —
в особой резиденции — на Городище (чем подчёркивалась его
обособленность от новгородских дел). Понятно, что, учиты-
вая как эти обстоятельства, так и несметные богатства Нов-
города, русские князья ощущали себя неуютно в этом воль-
ном городе и то сбегали из него, то воевали с ним, стремясь
(но безуспешно) подчинить его своей власти. Полновластным хозяином Господина Великого Нов-
города было вече — народное собрание всех свободных и
полноправных граждан города (иногда в нём участвовали и
представители новгородских городов-«пригородов»). Вече
существовало и в других регионах Руси, но нигде оно не
достигло такого могущества и оформления, как в Новгороде. Изначально город возник как союз нескольких посе-
лений на берегах Волхова. (В Элладе подобное соединение
поселений в полис — например, появление Афин при Тесее —
называлось синойкией.) Позднее эти пять поселений назы-
вались «концами» и располагались на двух берегах реки —
на западном (Софийская сторона, с кремлём (детинцем)
и Софийским собором) и на восточном (Торговая сторона
с Ярославовым дворищем, где висел вечевой колокол и соби-
ралось вече). Помимо общегородского веча существовали
местные — уличанские (по улицам) и кончанские (в концах)
веча, избиравшие своих уличанских и кончанских старост.
По словам В.О. Ключевского: «совокупность всех этих союз-
ных миров выражалась в общем вече города». Городское вече могли созвать князь, посадник или
группа граждан. По удару колокола тысячи новгородцев соби-
рались на Ярославовом дворище, чтобы обсудить важнейшие
вопросы; все имели равное право голосовать и выступать.

60
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Компетенция веча, действующего на принципах прямой
(а не представительной) демократии, подобно античным
полисам, была всеобъемлющей: принятие законов, пригла-
шение и изгнание князей, выборы и смещение должност-
ных лиц, новгородского архиепископа, высший суд для
пригородов, торговые договоры и внешнеполитические
вопросы (война, мир). При вече находилась своя канцелярия
(«вечевая изба») во главе с «вечевым дьяком» (секретарём),
и постановления веча («вечные грамоты») скреплялись печа-
тями Господина Великого Новгорода. В случае разногласий
на вече вопрос решался громкостью криков, а, порой, и силой.
Нередко созывались два веча — на Софийской и Торговой
стороне, и враждебные группировки сходились на Великом
мосту через Волхов в кулачном бою, бросая противников
в воду. Как писал В.О. Ключевский: «осилившая сторона
и считалась большинством». Вече, начиная с XII века, избирало должностных лиц:
посадника (он возглавлял администрацию, командовал опол-
чением, вершил суд и руководил посольствами) и тысяцкого
(отвечавшего за сбор налогов). Причём формально посад-
ником мог стать любой новгородец, но реально выбирались
представители немногих боярских кланов, тогда как тысяц-
кий представлял небоярские, низшие слои населения. Важнейшей фигурой в Новгороде был архиепископ.
Его также выбирали на вече (начиная с 1155 года), а потом
его кандидатуру лишь утверждал митрополит киевский.
Таким образом, он не был греком, присланным из Констан-
тинополя, не был ставленником великого князя (как немно-
гие митрополиты русского происхождения, ненадолго воз-
главлявшие церковь в домонгольский период), но являлся
новгородцем, избирался вольным городом и представлял его
интересы, сочетая духовный авторитет, политическую власть
и экономическую мощь. Новгородский владыка обладал
колоссальным влиянием: возглавлял «совет господ» (прави-
тельство Новгорода), вёл переговоры с князьями, обладал

61
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
значительными земельными угодьями, располагал собствен-
ным войском («владычный полк»), хранил новгородскую
казну, печать, меры и весы города, рассматривал часть судеб-
ных вопросов.
Символом Новгорода стал кафедральный Софийский
собор. Сами новгородцы рассматривали свой город как
«волость святой Софии», находящуюся под её покровитель-
ством — и на войне гибли «за святую Софию». Архиепископ
благословлял народ на битву, мирил враждующие группи-
ровки во время частых раздоров. Под его председательством
«совет господ» готовил доклады и решения к народному вечу.
В «совет господ» входили старосты, тысяцкие, посадники —
нынешние и бывшие. По замечанию В.О. Ключевского:
«это была скрытая, но очень деятельная пружина новгород-
ского управления». Помимо этого имелись различные колле-
гии должностных лиц, например, аппарат судебных и поли-
цейских исполнителей: приставов, подвойских, изветников,
позовников, биричей. Судебные функции разделяли между
собой новгородский архиепископ, посадник, тысяцкий и кня-
жеский наместник. Для новгородской республики характерна не только эко-
номическая мощь и политическая независимость, не только
расцвет самобытной культуры (здесь строились десятки хра-
мов, существовала почти повсеместная грамотность, велось
местное летописание, имелась своя иконописная традиция),
но и культивируемая веками атмосфера свободы, вольницы,
самоуправления. Самый бедный новгородец ощущал себя
равным князю. Образы гордого своенравного купца Садко
и бесшабашного богатыря Василия Буслаева, запечатлён-
ные в былинах Новгорода, отразили характерные типажи
новгородцев.
Особым институтом, характерным для новгородской
республики, было ушкуйничество (от слова «ушкуй» —
корабль). Ушкуйниками назывались пираты, авантюристы,
которые, собравшись в большие ватаги, «спонсированные»

62
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
отцами города, совершали дерзкие набеги на соседей, ища
славы, приключений и добычи. Новгородские ушкуйники —
аналог европейских корсаров, каперов и флибустьеров. Новго
-
родское правительство, формально не отвечавшее за действия
ушкуйников, часто открещивающееся от них и даже на словах
«журившее» их (как английская королева Елизавета порой
«журила» пирата Френсиса Дрейка, обеспечившего Англии
конца XVI века победу над Испанией в борьбе за владычество
над морями), на деле поддерживало ушкуйников и рассматри
-
вало их как важный инструмент новгородской политики —
внешней и внутренней. Бояре давали деньги на снаряжение
ушкуйных эскадр, поскольку, во-первых, они приносили городу
фантастическую добычу и захватывали новые земли, расширяя
пределы республики, а во-вторых, снимали социальное напря
-
жение внутри Новгорода, давая выход энергии его чересчур
буйных и недовольных граждан. Ушкуйники грабили балтий
-
ское побережье, поволжские города, Волжскую и Камскую
Булгарию, каспийское побережье и Швецию, земли на Белом
море... Так, в 1366 году флот ушкуйников из 150 судов обру
-
шился на Нижний Новгород. Новгородцы разграбили город,
перебили армянских и персидских купцов в нём. Несколькими
годами позже были разорены Кострома и Ярославль. Легендар
-
ный Василий Буслаев был именно таким ушкуйником-пиратом. На фоне последующей мрачной и деспотической истории
Руси Новгород часто казался потомкам светлым пятном воль
-
ности и самоуправления. Новгородское вече манило взоры и
декабристов, и М.Ю. Лермонтова (восславившего Новгород в
поэме «Последний сын вольности»), и А.И. Герцена и многих
других мыслителей, поэтов и общественных деятелей, стремив
-
шихся во что бы то ни стало найти и возродить прерванную
и задушенную традицию свободы в русской истории. Однако
Новгород не следует идеализировать. Демократическое и респу
-
бликанское вечевое устройство сочеталось здесь с безжалост -
ным ограблением «пригородов» и покорённых северных наро -
дов, разбоями ушкуйников и всевластием боярской олигархии,

63
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
исподволь руководившей городом. Эти пороки и болезни под -
тачивали новгородскую свободу и независимость и в итоге
привели Новгород к крушению, сделав его в XV веке легкой
добычей самодержавной Москвы (подобно тому, как гордый и
вольный республиканский Рим стал со временем сенаторско-о
-
лигархическим и имперским и привёл к власти Цезаря, а воль -
ные города Западной Европы по сходным причинам были легко
побеждены абсолютизмом королей в XVI веке).
Изначально в Новгороде преобладали бояре — бога-
тые землевладельцы, ростовщики, финансисты, жившие за
счёт государственных доходов, даней с покоренных земель,
эксплуатации неполноправных «смердов» и финансовых опе-
раций. Они финансировали купеческую торговлю и держали
в своих руках власть над городом. За счёт огромных богатств
и многочисленных клиентов, возможности подкупа масс
на вече и традиционных клановых связей, именно эти бояр-
ские роды «поставляли кадры» новгородских посадников
и определяли политику республики. Наряду с ними важ-
ную роль в городе играли купцы, объединённые в союзы —
«сотни» (по направлениям и предметам торговли). Основную
же массу населения составляли «чёрные люди» — ремеслен-
ники, наёмные работники, а также сельское население, жив-
шее своим общинным укладом. С развитием Новгорода росла
социальная дифференциация в городе, усиливалось отчуж-
дение большей части населения от управления Новгородом
(что не раз приводило к восстаниям и столкновениям). Следует отметить несколько основных противоречий,
приведших Новгородскую республику к упадку и гибели.
Помимо уже отмеченного противоречия между прямой
вечевой демократией с формальным равноправием всех —
и боярской олигархией, противоречия между аристокра-
тической верхушкой и основной массой населения, фор-
мальным политическим равенством — и усиливающимся
экономическим неравенством, были и другие вопиющие про-
тиворечия в новгородской жизни.

64
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Одним из них (напоминающим о противоречии между
Афинами эпохи Перикла и афинскими «союзниками» —
полисами, расплачивающимися за расцвет Афин) было про-
тиворечие между Новгородом и его «пригородами». Мало
влияя на решения новгородского веча, другие города новго-
родской земли были вынуждены платить главному городу
дань, принимать новгородских посадников и следовать в
фарватере его политики. Естественно, это неравноправие
вызывало недовольство. В XIII веке от Новгорода отделилась
псковская земля (в XIV веке эта автономия Пскова была фор-
мально признана, и он получил «звание» «Господина Пскова»
и «младшего брата» Новгорода). Теперь псковичи сами могли
принимать к себе князей и выбирать посадников. (Впрочем,
псковская республика весьма напоминала новгородскую: те
же «концы» (только шесть, а не пять), свои зависимые «при-
городы» (Остров, Изборск), свои посадники и тысяцкие,
своя боярская олигархия; спецификой была лишь, «погра-
ничность» псковской земли и обусловленная ею необходи-
мость постоянно вести войны то с Литвой, то с тевтонским
или Ливонским Орденам.) Но и другие «пригороды» стреми-
лись потихоньку отделиться от Новгорода, и в решающий час
нередко не оказывали ему поддержки перед лицом страшных
врагов. Ещё одной особенностью Новгорода, делавшей его
«колоссом на глиняных ногах», была экономическая зависи-
мость от поставок хлеба из «низовой Руси». Так, в 1169 году
новгородцы наголову разбили посланное против них войско
суздальского князя Андрея Боголюбского. Но, после того,
как он перекрыл подвоз в Новгород хлеба, вынуждены были
склониться перед его волей. Лишь эта хлебная зависимость,
да единство языка, исторической памяти и православной
веры связывали Новгород с остальной Русью (в то время,
как князья Северо-Восточной Руси непрерывно, но безу -
спешно стремились захватить вольный город, приносящий
баснословные доходы).

65
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
Наконец, необходимо отметить военную слабость Нов-
города. Привыкнув к поддержке князей-полководцев и их
профессиональных дружин, новгородцы не смогли в конце
концов дать достойный отпор и этим князьям и их дружинам. Новгород долго проводил политику искусного лавиро-
вания между различными русскими княжествами, но, когда
эти княжества стали исчезать под натиском московской
агрессии, Великий Новгород был обречен. Подточенная изну -
три олигархическим правлением и социальной рознью, зави-
сящая от поставок продовольствия извне (с «низовой Руси»,
а, с XIII века, ещё и из Германии), неспособная опереться
на поддержку собственных «пригородов», желающих её осла-
бления, не обеспеченная мощной военной организацией,
Новгородская республика, просуществовавшая более трёх
столетий, как «окно Руси в Европу», была в конце XV века
захвачена Москвой.
3.4. Северо-Восточная Русь
(Ростово-Суздальская земля)
Если очагом древнерусской народности явились Днепр
и Киев, то междуречье Оки и Воли, которое славяне начали
колонизировать в XI—XII веках, называлось «Залесской
Русью». Это название подчеркивало отдалённый, периферий-
ный и дикий характер этой глухой окраины Киевской Руси.
Однако уже в середине XII века здесь образуется мощное кня-
жество, способное конкурировать со слабеющим Киевом и
пытающееся наложить руку на вольный Новгород. Колонизацию Верхневолжской (Северо-Восточной)
Руси начали с северо-запада новгородцы, уже в конце X века
основавшие здесь ряд городов: Суздаль, Ростов, Муром,
Ярославль. Однако, сначала колонизация шла медленно,
и преобладающим в этих краях оставалось коренное
угро-финское население. От Киевской Руси Русь Залесскую
отделяли непроходимые леса, населённые непокорными

66
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
и некрещёными вятичами. Ещё князь Владимир Мономах
в своём «Поучении» к детям, написанном в начале XII века,
не без гордости и похвальбы, как о славном подвиге писал
о том, что ему один раз удалось проехать из Киева в Ростов
«сквозь вятичей» — это воспринималось, как немалое
героическое деяние. Былина об Илье Муромце особо подчёр-
кивает, что богатырь сумел совершить неслыханное дело —
достичь Киева из Мурома прямой дорогой, а не в объезд, как
все ездили. Даже в XIII веке войска двух воюющих между
собой князей, пытавшиеся вступить в битву где-то в районе
Москвы, так и не смогли найти друг друга, заблудившись
в непроходимых лесах. Однако постепенно ситуация меняется, и прямой путь
от Ростова до Киева становится лёгким и привычным. Леса,
болота, мелкие реки, суровый климат, почвы, малопригодные
для земледелия — все эти факторы, характеризующие «Залес-
скую Русь», имели и свою положительную сторону. Леса
защищали жителей от набегов врагов, а малонаселённость
этих земель делала легкой их колонизацию. Спокойствие
и безопасность манили потоки переселенцев, хлынувших
на северо-восток из пустеющих киевских земель (пришедших
в упадок по причине княжеских распрей, половецких набегов
и прекращения днепровско-черноморской торговли). Единая
древнерусская народность, сложившаяся на берегах Днепра,
как бы разошлась в две стороны: если один поток хлынул на
юго-запад, в Галицко-Волынскую Русь (дав через пять веков
начало украинскому этносу), то другой поток устремился в
леса междуречья Оки и Волги (дав позднее начало великорус-
скому этносу, возникшему из соединения славян и финнов). Переселенцы несли с собой южнорусскую топонимику.
Так на северо-востоке появляется река Трубеж, города Пере-
яславли (целых два: Залесский и Рязанский), Галич, Вышго-
род —«тёзки» южных топонимов. Вместе с переселенцами
сюда пришли и былины о богатырях, и предания о вели-
ких временах киевского князя Владимира I, дожившие до

67
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
XIХ
века, В XI—XII веках эти обширные и дикие земли посте-
пенно христианизируются. Наряду со старыми, основан-
ными веком раньше новгородцами, центрами — стольными
городами Ростовом и Суздалем, Муромом и Ярославлем, по
инициативе местных князей возникают новые города: Дми-
тров, Москва, Кострома, Тверь, Городец. По словам В.О. Клю-
чевского: «Таким образом, Суздальская область, еще в начале
XII в. захолустный северо-восточный угол Русской земли,
в начале XIII в. является княжеством, решительно господству -
ющим над остальной Русью. Политический центр тяжести
явственно передвигается с берегов среднего Днепра на берега
Клязьмы. Это передвижение было следствием отлива русских
сил из Среднего Поднепровья в области Верхней Волги». Последствия этих колонизационно-миграционных
процессов, стремительно возвысивших Русь Залесскую или
Верхневолжскую или Северо-восточную или Ростово-Суз-
дальскую, были многообразны и неоднозначны. Этнографи-
ческим следствием было смешение славян и финнов, привед-
шее к формированию в XII-XV веках великорусского этноса.
Экономическим и социальным следствием явилось то, что
днепровская, городская и торговая Русь, сменилась верхне-
волжской, лесной, сельской и земледельческой Русью. Сель-
ское население явно доминировало здесь над городским,
натуральное хозяйство абсолютно преобладало над тор-
говлей. Преобладающий тип поселений в Залесской Руси —
небольшие деревни в два-три двора, разделённые огромными
и непроходимыми лесами. Скудные плоды землепашества
дополнялись за счет бортничества, охоты и рыболовства,
причём даже жители небольших городов нередко занимались
земледелием и всегда — огородничеством. Новые города, возникшие в северо-восточной Руси, суще-
ственно отличались от старых городов. Во-первых, они суще-
ственно уступали по размерам, экономическому развитию и
политическому влиянию городам Киевской и Новгородской
Руси — уровень урбанизации здесь был существенно ниже.

68
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
(Даже в крупнейших городах здесь едва ли жило более двух-
трех тысяч человек.) Сельским жителям трудно было соби-
раться на вече в город, а жители небольших городов не могли
заставить князей подчиниться их воле (что неизбежно вело
к упадку вечевых институтов). Во-вторых, существенно
изменилось само отношение между городами и княжеской
властью. По словам историка С.Г. Пушкарёва: «В Киевской
и Новгородской Руси сильные, многолюдные и организо-
ванные городские общины приглашали к себе князей, нуж-
ных им для военной обороны и для поддержания внутрен-
него порядка, здесь городское население чувствовало себя
хозяином, а князь (особенно в Новгороде) был пришельцем.
На северо-востоке соотношение было обратным: князь,
владеющий обширными, но почти пустынными земель-
ными пространствами, приглашал колонистов для засе-
ления этих земель, чтобы увеличить свои доходы и свою
социально-политическую силу. Здесь князь был хозяином,
а население — пришельцами». Таким образом, в Северо-Восточной Руси колониза-
ция и создание городов происходили по воле и инициативе
князя, чувствовавшего себя уверенным и всемогущим госпо-
дином, привлекающим переселенцев, мастеров и населяв-
шим города. Так, князь Андрей Боголюбский похвалялся,
что он всю Суздальскую землю «городами и сёлами населил
и многолюдной учинил». Это вело к новой политической
ситуации и расстановке сил, где деспотичные, всемогущие
князья, опирающиеся на новые, основанные ими города
(подвластные им, слабые и лишённые вечевых традиций)
и на свою «младшую дружину» (слуг, дворян, холопов) высту -
пают против немногих «старых» городов (основанных ещё до
начала княжеской колонизации) и боярских кланов (местных
старейшин, своей же «старшей дружины»). Такой расклад
сил и обусловил специфику политической борьбы и полити-
ческого развития данного региона. С.М. Соловьёв отмечал:
«Разница между старыми и новыми городами та, что старые

69
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
города, считая себя старее князей, смотрели на них, как на
пришельцев, а новые, обязанные им своим существованием,
естественно, видели в них своих строителей и ставили себя
относительно их в подчиненное положение.» Поэтому, по
словам С.Ф. Платонова: «Борьба князей со старыми горо-
дами влекла за собой неминуемо и борьбу новых городов

со старыми. Эта борьба оканчивается победой князей, кото-
рые подчиняют себе старые города и выдвигают над ними
новые. Полнота власти князя становится признанным фак-
том. Князь не только носитель верховной власти в стране, он
её наследственный владелец, «вотчинник». На этом принципе
вотчинности... власти строятся все общественные отноше-
ния, известные под общим названием «удельного порядка»
и весьма несходные с порядком Киевской Руси.» В чём новизна социально-политических отношений
в Верхневолжской Руси? Отчасти изменились отношения
князя с дружиной, боярством и вечем — в сторону усиле-
ния всемогущества князя. Если раньше дружина заключала с
князем «ряд» (договор) и могла отказать ему в повиновении
или уйти к другому князю, князья и дружинники были пар-
тнёрами, со своими правами и обязанностями (система вас-
салитета, подобная западноевропейской), то теперь между
ними появляются элементы отношений подданства, при
которых князь рассматривает и бояр, и дружинников, и всё
свободное население, как своих слуг, холопов, обязанных ему
безоговорочным и вечным подчинением. Кроме того, высту -
пая одновременно и в роли политического руководителя, и
верховного собственника земли, и основателя городов, и их
защитника и судьи, князь сочетает в себе права высшей вла-
сти и права собственности, и потому не считает нужным
ограничивать свою власть ни вечем, ни боярством, ни дружи-
ной, ни традицией. Как заметил В.О. Ключевский: «Понятие
о князе, как о личном собственнике удела, было юридиче-
ским следствием значения князя, как заселителя и устроителя
своего удела». А, по мнению С.Ф. Платонова: «В лице князя

70
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
произошло соединение двух категорий прав на землю: прав
политического владельца и прав частного собственника».
Отныне князь воспринимал себя не «находником», не времен-
щиком — случайно приглашённым вечем города или нена-
долго получившим по «лествичному праву» данную террито-
рию (пока не освободится что-то получше) в качестве военного
предводителя, но — полновластным хозяином земли, деля-
щим ее на части (уделы) между сыновьями. Теперь захваты
земель становятся основой и главным «нервом» княжеской
внешней политики, навязчивой идеей, двигающей князьями
(ибо захваты означают рост их силы, богатства, авторитета).
Следует отметить, что указанные процессы не получили
окончательного и завершённого характера, а были лишь одной
(хотя и преобладающей) из тенденций на северо-востоке Руси.
Ведь и старое «лествичное право» (и представление о родо
-
вой собственности Рюриковичей на русскую землю), и вече,
и боярство, и права дружины всё еще сохранялись (пусть
и в урезанном виде), вызывая ожесточённую борьбу между
князьями (опиравшимися на своих слуг, дворян и новые
города) и боярством, вечем и старыми городами. Что же каса
-
ется земельной собственности, то, наряду с «дворцовыми»
землями, принадлежащими непосредственно князю, обраба
-
тываемыми его холопами (доходы с них шли на содержание
княжеского двора), сохранялись «чёрные» земли, находивши
-
еся в пользовании вольных земледельцев, плативших князю
умеренную дань, а также церковные и боярские «вотчинные»
земли. На них земледельцы были лично свободны и могли
переходить от одного хозяина к другому. В свою очередь, бояре
и дружинники также имели право перехода от князя к князю —
однако, это право в реальности ограничивалось как стремле
-
нием князей его урезать, так и связью бояр со своими землями,
остававшимися на территории именно данного княжества.
В общем, социально-политическая ситуация на севе-
ро-востоке Руси, в целом способствовавшая усилению деспо-
тической власти князей, оставалась динамичной и неопреде-

71
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
лённой. На протяжении столетия здесь сменились три ярких
фигуры — три князя, стремившихся к самовластию внутри
своих княжеств и к доминированию надо всей остальной тер-
риторией Руси.
Первым суздальским удельным князем был Юрий Вла-
димирович, сын Владимира Мономаха, получивший за свои
вечные агрессивные хищнические притязания характерное
прозвище — Долгорукий. Этот князь, уделявший большое
внимание развитию своего княжества и основавший в нём
многие крепости и города (Дмитров, Москву, Переяславль-За-
лесский), однако, всю свою жизнь традиционно стремился
к захвату Киева. В конце концов ему удалось осуществить
свою мечту и сесть на вожделенный киевский стол, но вскоре
(в 1157 году) он был отравлен киевскими боярами. Сын Юрия Долгорукого от половецкой княжны, князь
Андрей Юрьевич, по прозвищу Боголюбский (1157—1174)
уже не стремился в Киев, как отец, а прочно обосновался
на северо-востоке. Ещё при жизни отца и против его воли
он уехал из южного Вышгорода, данного ему в удел, в Суз-
дальскую землю, которую он всячески возвышал и заселял.
Старому столичному Суздалю Андрей противопоставил
городок Владимир-на-Клязьме, который стал новой столи-
цей. Рядом с Владимиром он основал собственную рези-
денцию, выстроив дворец в селе Боголюбове (отсюда и его
прозвище). Выкрав из Киева почитаемую икону Богоматери,
Андрей перевез её во Владимир (эта икона — под названием
«Владимирская Богоматерь» будет считаться покровительни-
цей Залесской Руси). В противовес культу святой Софии, рас-
пространённому в Киеве и Новгороде, князь Андрей всячески
поддерживал в своем княжестве именно культ Богоматери,
ввёл новый религиозный праздник Покрова Богоматери.
Все эти символические жесты были призваны возвысить зна-
чение Суздальской Руси. При Андрее строится знаменитая,
церковь Покрова на речке Нерли под Вла димиром, а в самом

72
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Владимире воздвигаются величественный Успенский собор
и Золотые ворота, призванные подчеркнуть соперничество
города с Киевом и Константинополем.
Князь Андрей Боголюбский и в своей внутренней и в
своей внешней политике наиболее рельефно и последовательно
выразил идею самовластия, неограниченной власти князя.

Так, он совершил ряд набегов на Волжскую Булгарию, вёл долгую
(и лишь отчасти успешную) борьбу за подчинение Новгорода,

а в 1169 году взял штурмом, сжёг дотла и разорил Киев, истре -
бив его жителей. Воины Андрея Боголюбского вырезали всё
население Киева, разорили его храмы и монастыри — Русь
Залесская мстила «матери городов русских», показывая, кто
отныне главный. Однако, в отличие от своего отца, Андрей
Боголюбский, взяв Киев, не остался князем в нем, а продолжал
княжить в своей земле (и не в старом неспокойном Суздале, а
в новом покорном Владимире), посадив в Киеве своего став
-
ленника. Это побоище показывало, и сколь далеко разошлись
отныне киевская и северо-восточная Русь, а также тот факт,
что Киев перестал быть желанной целью для князей и перестал
отождествляться с верховной властью над Русью. Ослабевший
и сожжённый Киев, в котором князь был бы лишь первым
среди равных и был вынужден считаться с мнением бояр и
веча, не привлекал к себе амбициозного Андрея Боголюбского.
Внутри же своего княжества Андрей Боголюбский пра-
вил, опираясь на своих дворян, мечников, слуг, тиунов, посад-
ников (то есть наместников, назначаемых князем, а не выби-
раемых жителями, как в других регионах), которые нещадно
разоряли население, вызывая его ненависть. Опираясь на
«младшую дружину», своих «холопов», князь не совето-
вался с боярством, «старшей дружиной» (вопреки традиции
викингов), совершал акты произвола и казнил недоволь-
ных. Вопреки обычаю, Андрей отстранил от власти и изгнал
из княжества всю свою родню: братьев и племянников и не
желал делиться властью даже с собственными детьми. Проти-
вопоставив «новый» Владимир «старому» Суздалю, младшую

73
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
дружину (дворян) — боярам, отношения подданничества и
самовластия — старым принципам вассалитета и лествич-
ному праву, Андрей Боголюбский сделал решающий шаг в
направлении самодержавия. Последовательный произвол,
жестокость и воля к власти были основой политики Андрея
Боголюбского. Князь попытался (хотя в итоге и неудачно)
даже основать во Владимире свою митрополию, независимую
от Киева.
В.О. Ключевский так оценивал его деятельность:
«Андрей, став великим князем, не покинул своей Суздальской
области, которая вследствие того утратила родовое значение,
получив характер личного неотъемлемого достояния одного
князя, и таким образом вышла из круга русских областей,
владеемых по очереди старшинства... Эта деятельность была
попыткой произвести переворот в политическом строе Рус-
ской земли... Князь Андрей делает первую попытку заменить
родственные полюбовные соглашения князей обязательным
подчинением младших родичей, как подручников, старшему
князю, как своему государю — самовластцу.» Ключевский
подытоживает деятельность князя Андрея следующими мно-
гозначительными словами: «От всей фигуры Андрея веет
чем-то новым; но едва ли эта новизна была добрая». Современникам Андрея эта «новизна» также показалась
чрезмерной, невыносимой — она вызвала отважное сопротив-
ление. В 1174 году бояре, организовав заговор, убили тирана
в его дворце в Боголюбове. Вся, выстроенная им, «вертикаль
власти» в одночасье рассыпалась. Владимирцы, дружно вос-
став, перебили ненавистных администраторов и чиновников,
поставленных убитым князем (впоследствии канонизиро-
ванным православной церковью) и пригласили к себе новых,
более сносных князей. Всё же, по словам С .Г. Пушкарёва:
«призвание, или принятие, народом угодного ему князя,
равно как и изгнание князей неугодных, были обычным явле-
нием в XI—XII вв. на всём обширном пространстве тогдаш-
него русского мира».

74
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Тотчас же собрался съезд дружинников Андрея Бого-
любского, решивший, кого теперь признать своим князем и
настоявший на своём решении. Если «крайности» свирепого
самовластия Андрея Боголюбского были отвергнуты обще-
ством, отстаивавшим в борьбе свои права, то сама тенденция,
столь ярко выразившаяся в его политике, была продолжена
уже при следующем владимиро-суздальском князе, брате
Андрея (которого тот изгнал из княжества)— Всеволоде
Большое Гнездо (1176 — 1212). Князь Всеволод, прозванный Большим Гнездом за оби-
лие детей (десять сыновей и четыре дочери), восстановил
мощь Владимирского княжества и поставил под свой кон-
троль почти всю Русь. Он, подобно брату, также остался кня-
жить в Суздале, посадив в Киеве на «стол» своих подручных,
захватил Рязань, присоединив её обширные земли к своему
княжеству, заставил считаться со своей волей и вольный
Новгород и далекие Смоленск и Галич. Автор «Слова о полку
Игореве» почтительно полагал, что дружина Всеволода столь
велика, что может «шеломами Дон вычерпать». Всеволод
основал города Устюг, Кострому, продолжил грабительские
набеги на богатую Волжскую Булгарию, а также продолжил
активное храмовое строительство во Владимире, призванное
возвеличить этот город.
Однако в начале XIП века, после смерти Всеволода Боль -
шое Гнездо, начинается процесс дробления Ростово-Суздаль -
ской земли, вызванный теми же причинами и во многом напо -
минающий распад Киевской Руси. При внуках и правнуках
Всеволода
— в середине XIII века Суздальская земля распалась
на двенадцать главных уделов, причём, если сначала князья
стремились захватить столицу — Владимир, то потом «осели» на
своих уделах, признав Владимир общим владением княжеского
рода Мономаховичей, переходящим (как некогда Киев) от стар
-
шего брата к следующему. Теперь каждый удельный князь мнил
себя независимым правителем и полновластным собственни
-
ком своего княжества. По замечанию В.О. Ключевского: «Кня -

75
III. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ
зья правили свободным населением своих княжеств, как госу -
дари, и владели их территориями, как частные собственники, со
всеми правами распоряжения, вытекающими из такой собствен
-
ности». Права боярства, дружины, веча, традиции «лествичного
права» сохранялись здесь
— но существенно ослабленными, по
сравнению с другими регионами Руси, в то время как в противо
-
вес им сохранялась иная тенденция — к самовластию князей и
отношениям подданичества. Именно Северо-Восточная Русь в
XIV веке станет центром формирования великоросской народ
-
ности и нового — Московского государства.
Неизвестно, как дальше сложилась бы судьба различных
регионов — наследников древней Киевской Руси, какие тен-
денции возобладали бы в их развитии, и какие регионы доми-
нировали бы, если бы на колеблющуюся чашу «весов» исто-
рии не упала новая, тяжкая «гиря», склонившая эти «весы» в
определённом направлении — монгольское нашествие
«Моление» Даниила Заточника
Литературный памятник начала ХIII века, известный
как «Моление» Даниила Заточника, красноречиво свидетель-
ствует о тенденции к сакрализации княжеской власти в Суз-
дальской Руси. Некий Даниил - то ли княжеский слуга, то ли дворя-
нин, за что-то наказанный заточением в тюрьму, обращается
с нижайшим «молением» к переяславскому князю Ярославу
Всеволодовичу — сыну Всеволода Большое Гнездо и отцу
Александра Невского. Наиболее показателен и замечателен
тон, в котором Даниил обращается к князю, уподобляя его
Богу, себя —жалкому презренному рабу, и ругая бояр. Для
Даниила князь — источник всех щедрот и благополучия:
«Князь щедр отец есть слугам многим». Как птицы кормятся
от щедрот Бога, так слуги князя зависят всецело от от его
милостей, писал Даниил. Он сравнивает себя с чахлой тра-
вой, припадающей к ногам князя и обижаемой всеми, ибо он
не ограждён «страхом грозы твоея».

«Княже, мой господине! — восторженно пишет узник, —
Как дуб крепится множеством корней, так и город наш твоей
державой... Лучше бы мне воду пить в доме твоём, нежели мёд
на боярском дворе». Такое самоуничижение, божественное
превознесение князя и постоянные, дышащие ненавистью,
нападки на бояр, были новым и многозначительным свиде-
тельством новых явлений в русской жизни предмонгольского
периода.

77
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
(XIII—XV века)
4.1. Монгольское иго и его последствия для истории Руси
Если в XII веке русские земли, являя собой «цветущую
сложность», динамично развивались, воплощая разнообразные
тенденции исторического пути, то во второй четверти XIII века
ситуация кардинально изменилась. Вектор русской истории
обрёл новое направление под влиянием монгольского наше
-
ствия и последовавшего за ним ига. То, что присутствовало в
Северо-Восточной Руси как одна из тенденций социально-по
-
литического развития — усиление самодержавной власти кня -
зей — под гнётом монгольского владычества стало определяю -
щим фактором в русской истории на многие века вперед.
В 1223 году (битва на реке Калке), а окончательно
и бесповоротно, в 1236—1240 годах на Русь обрушились вели-
кие и страшные завоеватели с востока — монголы. За полвека:
при Чингисхане (Темучине) и его детях и внуках, монголам
удалось завоевать Китай, Сибирь, Хорезм, Афганистан, Пер-
сию, Закавказье, Корею, Волжскую Болгарию, Русь и дойти до
Египта, Центральной Индии и берегов Адриатического моря.
Империя, созданная монголами в XIII веке, стала самым боль-
шим по площади государством в мировой истории, доселе
непревзойденным: больше, чем держава Александра Маке-
донского, или Римская Империя, или Советский Союз. Русь была лишь одной из многих жертв этого опусто-
шительного нашествия. К факторам столь быстрой и пораз-
ительной победы монголов над их многочисленными про-
тивниками относятся следующие: великолепная организация
армии, лучшие в тогдашнем мире лучники и наездники, про-
думанная тактика, железная дисциплина, прекрасно постав-

78
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
ленная разведка и дипломатия, использование военных
специалистов и инженеров (в основном, китайских) и новей-
шей военной техники (включая «греческий огонь», тараны
и катапульты), а также разобщённость и соперничество всех
тех, кто противостоял монголам. С подобной военной силой
в тогдашней Евразии никто не мог сражаться на равных. К середине XIII столетия возникла колоссальная
империя Чингисидов со столицей в Каракоруме, прости-
равшаяся от Балкан и Дуная до Тихого океана и от русских
земель до Персидского залива. На два с половиной столетия
(1243—1480) довольно значительная часть Руси оказалась под
игом монголо-татарских ханов, что имело решающие и раз-
нообразные последствия для её истории. Непосредственные результаты нашествия войск хана
Бату (в 1236—1240 годах) на Русь были катастрофическими.
В ходе их были разрушены и стёрты с лица земли Рязань, Вла-
димир, Ростов, Суздаль, Киев, Чернигов. Монгольское наше-
ствие породило радикальную деурбанизацию Руси, гибель
городской цивилизации. Из 74 городов древней Руси 49 были
разрушены завоевателями, после чего 15 из них стали сёлами,
а в 14 из них жизнь вовсе не возобновилась. Да и те города,
которые сумели как-то подняться, находились теперь в упадке
и сильно уступали прежним по своим размерам и значению. Погибло большинство храмов, книг, икон. До нас чудом
дошли от домонгольской Руси «Слово о полку Игореве» или
икона «Богоматерь Владимирская». А сколько подобных
или ещё более прекрасных шедевров литературы и живо-
писи погибло навсегда в пламени монгольского нашествия?
Были забыты многие виды ремесла (часть — навсегда уте-
ряна), на сто лет прекратилось каменное строительство. Было
забыто искусство перегородчатой эмали, стекольное ремесло,
металлическое литье, прекратилась резьба по камню, искус-
ство чеканки, черни, надолго пресеклось литьё колоколов... Население Руси сократилось в несколько раз; значитель-
ная его часть была уничтожена, бежала или была угнана в раб-

79
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
ство (монголы прежде всего уводили в Золотую Орду искус-
ных ремесленников и красивых женщин). В хозяйственном,
культурном и демографическом отношениях Северо-Восточ-
ная Русь была отброшена нашествием татар назад на три-че-
тыре столетия. Были разорваны международные торговые
связи Руси. Уныние и безнадёжность воцарились повсюду: по
выражению летописца, настало «недоумение в людях». Через
полтора десятилетия после нашествия Батыя по Южной Руси
ехал папский посол Плано Карпини, направляясь, как мисси-
онер, в Сарай, ставку хана Золотой Орды. По пути он видел
лишь пепелища и разорённые города. (В Киеве, по его наблю-
дениям, было теперь не более двухсот домов.)
Однако, как ни велики были последствия батыева наше-
ствия, роковые последствия наступившего за ним двухвеко-
вого ига были намного серьёзнее.
Что, собственно, представляла собой система монголь -
ского владычества на Руси? По словам историка С.Ф. Плато -
нова: «завоевав Русь, татары не остались жить в русских обла -
стях, богатых неудобными для них лесами, а отошли на юг,
в открытые степи». В Орду с подарками на поклон тотчас потя -
нулись выжившие князья, униженно прося ханских милостей:
«ярлыков», военных отрядов для борьбы со своим же непо
-
корным населением и своими политическими противниками.
В 1243 году князь Ярослав Всеволодович (сын Всеволода Боль -
шое Гнездо и отец Александра Невского) первым приехал в
Орду за ярлыком на Владимирское великое княжение. Теперь
оно не доставалось, как раньше, по обычаям Руси, по «лествич
-
ному праву» или по призыву веча или решению межкняже -
ского съезда, а жаловалось ханом. Монголы не селились на
Руси, не уничтожили православную веру. Однако они устано
-
вили над Русью политический контроль, экономический гнёт.
Превращённая в далёкую периферию Великой Мон-
гольской Империи на правах «улуса» (зависимой терри-
тории) и вплоть до середины XV века принимавшая леги-
тимность такой ситуации, Русь интересовала ханов Орды

80
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
как источник даней и рабов, политический вассал и поставщик
«налога кровью» (то есть привлечения воинских контингентов
из Руси к участию в монгольских походах). В Орде в качестве
заложников нередко находились сыновья русских князей, а из
Орды на Русь шли татарские отряды, послы, чиновники. Рус-
ские воины сражались в составе монгольских войск в Китае,
в Польше, на Балканах и на Ближнем Востоке. В 1330 году в
далёком Пекине при монгольском правителе существовал
даже особый русский охранный полк. Русские дружины,
платя «налог кровью», участвовали в татарских каратель-
ных экспедициях против непокорных народов на Северном
Кавказе, в разгроме Южного Китая, в последующих распрях
между распадающимися частями империи Чингисидов. Итак, «иго» представляло из себя систему, при которой
ханы взимали с Руси тяжёлую дань, выдавали князьям ярлыки
на княжение (в том числе, на «великое Владимирское княже-
ние»), контролировали их через своих чиновников и при-
влекали как подданных к участию в своих походах. Помимо
этого регулярно происходили опустошительные набеги татар
на Русь, сопоставимые по своим последствиям с нашествием
Батыя («Неврюева рать» 1252 года, «Дюденева рать» 1293 года
и другие) и вызванные русскими князьями, привлекавшими
их на свою сторону в междоусобной борьбе. Татары создали разветвлённый аппарат по управлению
Русью, состоявший из «баскаков» (наместников) с сопрово-
ждавшими их военными отрядами, «численников», занимав-
шихся проведением переписей населения и установлением
размеров «выхода» (дани), «данщиков» (сборщиков дани) и
«послов» (по разным поручениям). Так что татары являлись
на Русь в качестве или сборщиков дани или военных отря-
дов, приводимых князьями, и вызыдвали в обоих случаях
ужас и отчаянье у покоренного населения. Поскольку Русь
включилась в сеть коммуникаций Монгольской Империи, в
завоёванных княжествах на проезжих путях устраивались
ямы — постоялые дворы и конюшни для передвижения мон-

81
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
гольских гонцов, послов и чиновников. А содержание ямов и
поставка лошадей для них были одной из повинностей мест-
ных жителей.
Международные и этнические последствия ордынского
ига состояли в том, что Русь, во-первых, на несколько веков
отделилась от Запада и, во-вторых, сама оказалась разделена
на две части. Северо-Восточная Русь, зависимая от Орды,
была втянута в орбиту её влияния и впоследствии породила
Московское княжество и великоросский этнос. А Запад-
ная и Южная Русь — наследница Киевской Руси, сумевшая
отстоять и сохранить независимость от монголов, была объ-
единена в Литовско-Русское государство, и позднее на этой
основе сформировались украинский и белорусский этносы,
развивавшиеся в составе союзного федеративного государ-
ства Литвы и Польши — Речи Посполитой. Начавшийся в XII веке процесс разделения Киевской
Руси на северо-восточную и юго-западную части был усилен
и отягощён монгольским нашествием. По словам современ-
ного историка В.Я. Хуторского, «нашествие завершило рас-
кол Русской земли, начавшийся при Андрее Боголюбском».
Если, попав в сферу влияния Монгольской империи и стреми-
тельно деградировав в социальном, политическом и культур-
ном отношении, северо-восточные русские земли оказались
отделенными от сохранивших свободу, самобытность и древ-
нерусскую идентичность западных и южных русских земель
(объединённых в Литовской Руси) и от Западной Европы
(что усугублялось и нарастанием религиозной розни между
католиками и православными), то занятие монголами южных
степей окончательно отрезало Русь от Византии. Впрочем,
религиозная связь между Константинополем (разгромлен-
ным западными крестоносцами в 1204 году) и русской церко-
вью сохранялась: по-прежнему на Русь присылался грек-ми-
трополит. Однако торговые и культурные связи ослабли.
Потоки населения с плодородного, но смертельно опас -
ного юга устремились на негостеприимный и суровый лесной

82
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
север в район Оки и Волги — подальше от Орды, а чернозём -
ные земли Приднепровья, колыбели Руси, надолго (на четыре
века!) превратились в незаселённое Дикое Поле. По справед
-
ливому замечанию Л.Н. Гумилёва, «Северо-Восточная Русь
вошла в монгольский суперэтнос. Именно поэтому преемники
Батыя... заняли место византийских императоров в иерархии
русских геополитических представлений». Теперь в русских
летописях «царём» (то есть высшим законным и легитимным
повелителем) именовали не императора далёкой и разгромлен
-
ной крестоносцами Византии, а ордынского хана. Северо-Вос -
точная Русь признала себя периферийной частью Монгольской
Империи, подобно тому как Киевская Русь находилась в сфере
религиозно-культурно-политического влияния Византии.
Впоследствии (в XVI веке) взяв титул «царя», московские пра
-
вители заявят этим претензию на преемственную связь как с
константинопольскими императорами, так и с ордынскими
правителями. А в известном литературном памятнике XV века
«Задонщина» Московская Русь будет называться Залесской
Ордой. По словам историка С.Г. Пушкарёва: «Находившаяся
под властью татар Восточная Русь сама превратилась в созна
-
нии неосведомленных европейцев в «Татарию»». Итак, разде -
ление Руси на две части — Русь Литовскую (Западную) и Русь
Монгольскую (Восточную), отчуждение и отделение Восточной
Руси от Европы — религиозное, политическое, экономическое,
социальное, культурное — таковы «геополитические» послед
-
ствия монгольского ига для русской истории.
Социально-экономические последствия монгольского
ига были не менее значимы. Запустение наиболее плодо-
родных южных земель, ставших Диким Полем, выпадение
Залесской Руси из системы международной торговли, ката-
строфический упадок ремёсел и торговли, гибель городской
цивилизации, истощение и деградация экономики под ордын-
ской данью, регулярные опустошения земель от новых набе-
гов и массовая миграция населения на север и северо-вос-
ток — вот наиболее существенные из этих последствий.

83
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Если князь Александр Невский первым начал поли-
тику привлечения татарских отрядов на Русь для подавления
народных восстании против своей власти и для борьбы
со своими братьями за лидерство, то его сыновья — Андрей
и Дмитрий — в борьбе за великое княжение, продолжая дело
своего отца, шесть раз приводили на Русь татарские армии.
А всего за последние 25 лет XIII века русско-татарских кара-
тельных экспедиций было пятнадцать! По словам историков
С.Т. Жуковского и И.Г. Жуковской: «Эти княжеские походы
во главе татарских туменов, в отличие от усобиц прежних
лет, были разорительны прежде всего для мирного населения
княжеств: ордынцы приходили в чужую им землю и в награду
за помощь получали свободу грабить и уводить в степь огром-
ные полоны для продажи на невольничьих рынках. Снова
и снова опустошались, безлюдели и горели города: Влади-
мир — дважды, Рязань, Суздаль, Муром — трижды, Переяс-
лавль-Залесский — четырежды».
Тяжелейшем бременем на плечи населения легла татар -
ская дань. Она со-стояла из нескольких видов: поплужное (дань
с плуга), ямские деньги (на содержание почтовой службы),

на прокорм послов и баскаков, дань с торговли (тамга), поставка
воинов для войск хана («налог кровью»). По словам знамени
-
того историка и писателя начала XIX века Н.М. Карамзина:
«Иго татар обогатило казну великокняжескую исчислением
людей, установлением поголовной дани и разными налогами,
дотоле неизвестными, собираемыми будто бы для хана, но
хитростью князей обращенными в свой доход... Народ жало
-
вался, но платил». Так князей и ордынских ханов сплачивала
общность интересов — по усилению власти над покорённым
населением, выколачиванием из него средств. Орда получала
дань, князья — власть и богатство, за счёт многократного уси
-
ления гнета народа. Великие князья, представляющие интересы
Орды на Руси, обогащались за счет сбора налогов с соседних
княжеств. Как замечает Б. Кагарлицкий: «Дань, наложенная на
русские княжества татарами, стала прообразом современной

84
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
налоговой системы. В этом отношении монгольские ханы,
знакомые с методами китайской бюрократии, стояли далеко
впереди многих западноевропейских правителей. Именно бла
-
годаря татарам была создана единая и более или менее упо -
рядоченная система сбора налогов в масштабах всей России.
Ханский сборщик податей — баскак — стал прообразом рос
-
сийского чиновника». Чиновника, сохранившего в своём пове -
дении и отношении к подвластному народу всю жестокость,
неподконтрольность, беспощадность и всемогущество баскака.
Однако навязать такую «эффективную» систему сбора
дани населению хотя и обескровленной и лежащей в руи-
нах, но помнящей о былых вольностях страны, было делом
нелёгким. Потребовалось полвека жесточайших репрессий,
набегов, погромов, разрушение городов, совместные титани-
ческие усилия ордынцев и русских князей, чтобы утвердить
эту систему на Руси. Да и то оставался полунезависимый Нов-
город, который не подвергался нашествию Батыя и активно
общался с Западом. Он почти не знал баскаков, не поставлял
своих воинов в Орду и платил дань великим князьям, играв-
шим роль посредников в отношениях между Ордой и этой
богатейшей частью Руси и мечтавшим прибрать его к рукам. В 1257—1259 годах во всей Монгольской Империи про-
водилась перепись населения в целях упорядочения сбора
даней. Это вызвало восстания на Руси против «численни-
ков» и «баскаков». Особенно мощное восстание произошло
в Новгороде, но было (с трудом и с использованием татарского
отряда) всё же подавлено князем Александром Невским. Следующая волна восстаний прокатилась по городам
Руси в 1262 году. Недовольство было вызвано как «налогом
кровью» — привлечением русских воинов к войне Золотой
Орды с Ираном, так и политикой сбора дани татарскими
баскаками и откупщиками-«бесерменами». Бесермены были
среднеазиатскими купцами, которые, уплатив хану требу -
емую с данной территории сумму, потом с лихвой взыски-
вали ее с населения. Это вызвало восстания в Ростове, Вла-

85
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
димире, Устюге, Суздале и Ярославле: чиновники хана были
изгнаны. И эти восстания были беспощадно подавлены дру
-
жиной Александра Невского при помощи татарских войск.
Однако они всё же не были совсем напрасными: в результате
баскаки и бесермены были отозваны в Орду, система отку -
пов была отменена, а сбор дани передавался из татарских
рук в руки русских князей, ставших агентами ордынского
влияния, быстро учившимися у монголов беспощадному
и эффективному выжиманию податей из населения. Сбор этих
податей — поистине «золотая жила», вызывавшая острую кон-
курентную борьбу между князьями, — позволял князю, полу -
чившему от хана ярлык на великое княжение Владимирское,
на законных основаниях нещадно грабить население других
княжеств. Это ограбление позволяло обеспечить выплату
даней в Орду, давало средства на подкуп ханского двора
и чиновников, а часть средств, естественно, шла в казну самого
великого князя. По словам современного британского исто-
рика Гельмута Кенигсбергера: «Чему монголы могли научить
и научили русских князей, так это тем практическим навыкам,
в которых они показали себя на голову выше европейцев: мето-
дам и приёмам выжимания огромных податей со всех классов
населения, способам организации и защиты путей сообщения,
пересекающих обширные пространства, и умению применять
военную технику противников для своих собственных нужд». В сфере политических и социально-экономических
отношений на территории Северо-Восточной Руси, под-
властной монголам, произошла радикальная трансформация
в сторону азиатского деспотизма. Полностью изменилась
и структура русского общества, и отношения между князем
и населением, и роль городов, и отношения собственности. В ходе монгольского нашествия правящая «элита» Древ-
ней Руси — князья, бояре, дружинники — была почти пол-
ностью истреблена, а «элита», пришедшая на её место, была
новой как по составу, так и по внутренним отношениям.
Дружинники, бояре и князья, как и города, пытавшиеся дать

86
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
отпор захватчикам, были поголовно беспощадно уничтожены.
С.Т. Жуковский и И.Г. Жуковская отмечают по этому поводу:
«Погибли все те, кто ограничивал власть князя — дружин-
ники, бояре, самоуправляющиеся города. Выжившие князья
набирали, вооружали и обучали новые дружины, но это были
уже не прежние соратники, «русские рыцари» домонгольских
времен, а военные служебники, подданные князя, всецело от
него зависимые, с мнением которых князь мог уже не счи-
таться. Место погибших бояр заняли новые землевладельцы,
но это были уже не прежние самостоятельные и гордые ари-
стократы, полноправные наследственные хозяева своих вот-
чин, а приближённые князя, получившие земли по милости
князя и лишавшиеся владений по его произволу. Обескров-
ленные города были уже не в силах перечить княжеской воле,
и вечевые привычки, традиции самоуправления постепенно
сходили на нет... Батыево нашествие сломило гордые души
большинства русских князей, и они, всё больше закабаляя
своих подданных, сами проникались покорностью перед
всевластным ханом». А современный историк А.Л. Юрганов
подчёркивает: «В выборе политического пути развития Руси
колоссальную роль сыграла гибель именно господствующего
масса... После ордынского нашествия на северо-востоке было
расчищено место для расцвета новой знати, формировав-
шейся уже на почве побеждавших отношений подданства».
В.О. Ключевский же так писал о монгольской Руси: «В опу-
стошённом общественном сознании оставалось место только
инстинктам самосохранения и захвата». Потери князей, бояр, дружинников в ходе монгольского
нашествия поистине катастрофичны. Так, в Рязани из двенад-
цати князей погибли девять, в Ростове — двое из трёх, в Суз-
дале - пятеро из девяти. Гибель бояр и дружинников, вероятно,
пропорционально соответствует этим числам. В результате,
происходит замена вассально-дружинных, договорных отно-
шений на отношения подданничества. Князь — покорный
агент и «холоп» хана, начинает воспринимать всё население

87
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Руси, как собственных «холопов». С тех пор только русское
слово, обозначавшее человека благородного происхождения
(«дворянин») имеет признак подчинённости и униженности
(происходя от слова «дворовый человек», слуга), тогда как в
Европе для этого существовали определения «синьор», «пан»,
«барон»: «благородный», «господин», «воинственный чело-
век». Немного позднее дворяне будут, в свою очередь, обра-
щаться к князю со словами: «яз холоп твой». Подчинение,
служба, зависимость, раболепие — вот черты этой новой слу
-
жилой аристократии. Американский историк Ричард Пайпс подчёркивает, что
ордынское иго «усугубляло изоляцию князей от населения...
и побуждало их ещё более рьяно употреблять силу для
умножения своих личных богатств. Оно также приучало их
к мысли, что власть по своей природе беззаконна... Русская
жизнь неимоверно ожесточилась, о чем свидетельствует
монгольское или тюркско-татарское происхождение столь
великого числа русских слов, относящихся к подавлению,
таких, как «кандалы», «нагайка» или «кабала». Смертная
казнь, которой не знали законоуложения Киевской Руси,
пришла вместе с монголами. В те годы основная, масса насе-
ления впервые усвоила, что такое государство: оно забирает
всё, до чего только может дотянуться, и ничего не даёт вза-
мен, и что ему надобно подчиняться, потому что за ним сила.
Всё это подготовило почву для политической власти весьма
своеобразного сорта, соединяющей в себе туземные и мон-
гольские элементы и появившейся в Москве, когда Золотая
Орда начала отпускать узду, в которой она держала Россию.» С монгольским игом на Руси восторжествовала система
безудержного деспотизма, насилия, мздоимства, беззако-
ния и произвола. Ханы откровенно торговали княжескими
ярлыками, давая их тому князю, который проявит боль-
шую покорность и даст больше дани. «Издержками» ига
для князей были риск для их власти и жизни, необходи-
мость униженно заискивать перед ханом и платить ему дань.

88
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Но зато появлялись и огромные преимущества: укрепление
безграничной власти князя и изменение её характера: она ста-
новилась всеобъемлющей, безусловной, авторитарной, не под-
контрольной ни вечу, ни боярам, ни дружине. Уже князь Алек-
сандр Невский, осознав все эти преимущества, последовательно
и целенаправленно встраивал Русь в Монгольскую Импе-
рию, — усердно и жестоко подавляя народные восстания
против татар, обеспечивая лояльность и выплату дани и при-
водя татарские армии на Русь в борьбе за верховную власть.
Эту линию опоры на Орду в борьбе с собственным населе-
нием и конкурентами, линию на стремление овладеть богатым
Новгородом, вслед за Александром продолжили его сыновья.
Торжествовала своеобразная «селекция», уничтожавшая сво-
бодолюбивых и непокорных и возносившая беспринципных.
Так, князь Михаил Черниговский был казнён в Орде за отказ
пройти через «очистительные» огни в ставке Бату и покло-
ниться идолам — убит не за веру, а за непокорство. Другие
князья были сговорчивее и покладистее и ради власти легко
поступались и верой и гордостью. По ордынским образцам на Руси создавалась и пере-
страивалась военная организация, фискальная (налоговая)
и посольская система, отношения землевладения. Как отме-
чает В.Я. Хуторской: «Главное последствие монгольского
завоевания...— Русь восприняла монгольскую модель поли-
тического устройства. Она стала превращаться в деспоти-
ческое государство восточного типа. Вече исчезло повсюду,
кроме Новгорода и Пскова, да и там позднее оно было ликви-
дировано Москвой. Сохраняя демократические институты,
князья едва ли смогли бы удержать народ в повиновении
захватчикам», а тем самым — едва ли смогли бы сохранить
и многократно усилить собственную власть над населением. С.Г. Пушкарёв так оценивает последствия монгольского
ига для Руси: «власть русских князей над населением земель не
только сохранилась, но и усилилась, ибо теперь она опиралась
на внешнюю огромную силу татарского «царя»». Хан отныне

89
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
давал «ярлыки» на великое княжение
Владимирское т ом у,
кому хотел, иногда считаясь, иногда не считаясь со стар-
шинством очередного претендента на власть. Так, в начале
XIV века, по рассказу летописи, «татарские князья» откро-
венно говорили московскому князю Юрию Даниловичу:
«если ты дашь выход (дань — П.Р.) больше князя Михаила
Тверского, мы тебе княжение великое дадим». И князья ста-
рались вовсю, видя в татарской милости и военной мощи
основу собственной безграничной власти над населением,
и копируя в своих землях ордынскую модель власти! По словам С.Г. Пушкарёва: «Влияние татарского ига
на внутренние политические отношения в русских княже-
ствах сказалось в усилении княжеской власти над населением
и в дальнейшем ослаблении вечевого или демократического
элемента в Северо-Восточной Руси. Русские князья перестали
быть суверенными государями, ибо они должны были при-
знать себя подданными татарского «царя», но зато, получив от
него признание своих владельческих прав, они могли, в случае
столкновения с подвластным русским населением, опираться
на татарскую силу». А историк и юрист XIX века В.И. Сер-
геевич подчёркивал: «Нашествие татар впервые познако-
мило русские княжества с властью, с которой нельзя входить
в соглашение, которой надо подчиняться безусловно».
Теперь основным орудием борьбы за власть между князь -
ями становится татарская военная помощь. Источником власти
становится не традиция, не воля населения, но исключительно
воля хана! Князья задаривают ханов и ордынских чиновни
-
ков, интригуют, пишут доносы друг на друга, приводят татар -
ские рати на Русь. Это вполне устраивало ханов Золотой Орды,
укреплявших свою роль высших арбитров в русских спорах

и дававших ярлыки более покладистым и верным князьям, спо -
собным обеспечить их большей данью. Князья учились пре -
смыкаться перед ордынцами, усваивали их политические обы -
чаи (включая взятки, интриги и безоговорочное повиновение),
учили татарский язык, пировали в ханских шатрах, женились

90
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
(если повезёт) на татарских царевнах, совершали обязательное
поклонение языческим идолам. За ярлыками и, сопровождая
«выход», они ездили в Орду. В Орде заложниками оставались
их сыновья. Взятки требовали в Орде постоянно и повсеместно:
чтобы добиться выгодного размера «выхода», получить ярлык,
избежать недовольства хана. Взятки давались ханшам, цареви
-
чам, придворным чиновникам. В ханском шатре князья соблю -
дали весь церемониал, присущий ордынцам: падали ниц и цело -
вали ковёр перед троном хана, на пирах, скрывая отвращение,
пили кумыс из кобыльего молока (издавна считавшийся на Руси
негодным в пищу). Большинство князей безропотно выполняли
всё это, утешаясь полученной ханской «милостью». А вернув
-
шись домой, они спешили в храм: благодарить Бога за сохране -
ние жизни и каяться в исполнении языческих церемоний.
Эта вековая школа отрицательного отбора: униже-
ния, интриганства, доносительства, подлости, хищничества,
взяточничества, раболепия, подкупов, беспринципности
и предательства не прошла бесследно для русских князей.
Из некогда бесстрашных и горделивых рыцарей-викингов
они сами превращались в восточных сатрапов и деспотов.
По словам современного историка А.Л. Юрганова: «Созда-
валась генерация покорных князей, для которых закон —
это воля хана. Династические проблемы теперь легко реша-
лись при помощи ордынских карательных отрядов. Кто
больше раболепствовал перед ханами и подкупал их дорогими
«поминками» (подарками), тот и становился великим князем». У монголов хан являлся собственником всей земли,
а также считался собственником всего имущества своих под-
данных. Плано Карпини, посол папы, побывавший в Золотой
Орде в середине XIII века, писал: «Всё настолько находится
в руках императора (то есть хана — П.Р.), что никто не смеет
сказать: «Это моё или его», но всё принадлежит императору,
то есть всё имущество, вьючный скот и люди». Подобные
же отношения власти и собственности перенимали русские
князья, включённые в орбиту монгольского владычества.

91
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Подобно тому, как на смену вассально-договорным
отношениям между князем и боярами и дружинниками шли
отношения подданства (полного подчинения князю безо вся-
ких условий), на Руси постепенно устанавливался восточный
вотчинный принцип права на землю. Теперь вся она принад-
лежала князю, а он жаловал ею за службу того, кого сочтёт
нужным, и считал и землю, и всех, живущих на ней, собствен-
ностью, с которой он мог поступать по своему усмотрению.
Безусловная власть сверху и безусловная покорность снизу —
эта модель общества теперь восторжествовала в Восточной
Руси, из части Европы превратившейся в часть Азии.
Так, разрушив старые социальные связи, институты,
учреждения в Северо-Восточной Руси, монгольское иго вос-
создало их на совершенно новых принципах — в духе азиат-
ского деспотизма. Князь, бывший раньше военачальником
и судьей, зависевшим от веча, дружины и бояр, отныне пре-
вратился в раба и агента ордынских ханов, их «служебника»,
полностью опирающегося на их поддержу и не зависящего
от местного населения. Теперь он не зависел ни от бояр, ни
от дружины, ни от веча, не вступал с ними в договорные
отношения, а рассматривал их, в свою очередь, как «холопов»
и слуг. Он отныне владел всей землей и, если и давал её своим
слугам, боярам и дворянам, то не в собственность, а в каче-
стве временного и условного держания за службу. Эта вот-
чинная (подданническая) модель власти и собственности,
утвердившаяся в Восточной Руси во времена монгольского
ига, сохранилась и укрепилась и после падения этого ига.
Многообразие социальных отношений (вассалитет, незави-
симое существование бояр-аристократов, городские веча)
сменяется унифицирующим всё самодержавием с военно-бю-
рократическим и авторитарным типом развития. Московские
князья, петербургские императоры и большевистские вожди
были в этом отношении полноправными наследниками и
продолжателями монгольского периода русской истории.

92
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
При монголах в княжествах Северо-Восточной Руси
окончательно укрепляются постоянные династии местных
правителей (из потомков Ярослава — сына Всеволода Большое
Гнездо). Отныне вотчины-уделы становятся владениями, пере
-
даваемыми князьями по наследству. Старый родовой порядок
«лествичного права» всё чаще нарушается и ограничивается,
отчасти сохраняя силу лишь в отношении великого княжения
Владимирского. По словам С.Ф. Платонова: «Татары застали на
Руси распад родового наследования и зародыши семейно-вот
-
чинного владения; при них продолжался распад, и развивались
и крепли зародыши семейно-вотчинного владения». Единство
рода слабеет, уделы всё чаще передаются от отца к сыну, кня
-
зья постепенно оседают на своих территориях. Владимир, как
«приложение» к великокняжескому ярлыку, манит князей; но
они, добившись великого Владимирского княжения, не идут
в него княжить, а управляют им из своих уделов (как было
некогда с Киевом). На то, кто именно будет в данный момент
великим князем Владимирским, влияли несколько факторов:
родовая традиция старшинства, воля ордынского хана, соотно
-
шение сил на этот момент. В целом же, по наблюдению русского
мыслителя XIX века Александра Ивановича Герцена: «Монголь
-
ское иго... нанесло стране ужасный удар... После того как вели -
кие князья оставили Киев, характер их власти переменился.
Во Владимире они стали более самовластными. На свои уделы
князья стали смотреть как на свою собственность, на свои
права — как на нечто неотъемлемое и потомственное».
Чрезвычайно важные социально-политические изме-
нения произошли и с городами Северо-Восточной Руси под
влиянием монгольского ига. «Страна городов» — «Гардарика»,
которой была домонгольская Русь, на семь столетий (вплоть
до середины XX века) превращается в «страну деревень».
После того, как крупные города Северо-Восточной Руси
по два-три-четыре раза были до основания разрушены ордын-
цами, а их население сократилось во много раз, роль князя
и консолидация, отождествление себя с ним со стороны горо-

93
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
жан резко возросли. Князь теперь становился единственной
защитой горожан, которые стремительно теряют свои права
и вольности. В монгольскую эпоху слово «вече» становится
ругательным, получая значение «мятежного сборища». Мно-
гозначительный симптом!
Если домонгольские города были республиками, ком -
мунами полисного типа со своими правами и вольностями и
вступили в период великой общеевропейской коммунальной
революции XI-XII веков (наиболее заметной в Новгороде), то
постоянное разрушение и разграбление городов ордынцами, их
упадок и снижение их социальной роли, привело к исчезновению
вечевых институтов и к «зацикливанию» горожан на князе, как
сильном защитнике и вожде. Изменилась сама социальная при
-
рода городов, которые из «полисов», «городов-коммун» — само -
стоятельных центров ремесла и торговли, сложных социальных
организмов со своими правами, традициями и самоуправлением
(как в Европе), превратились в города азиатского типа: горо
-
да-крепости и резиденции правителей, административные цен -
тры, ставки ханов. Теперь города в Залесской Руси управлялись
или непосредственно князем, или назначаемыми им наместни
-
ками, не выступали в роли социальных субъектов (как и бояр -
ство, и дружина) и находились в безраздельном подчинении
князя. Современный британский историк Гельмут Кенигсбергер,
говоря о Монгольской Руси, особо подчёркивал: «За исключе
-
нием Новгорода, ни один русский город не смог создать автоном -
ную городскую общину, объединённую самосознанием и мест -
ным патриотизмом, что было характерно для остальной Европы.
Весьма показательно, что дома в России выходили окнами

не на улицу, как в западных городах, а во двор и отделялись от
остальных забором или оградой. При отсутствии регионального
самосознания, закреплённого во многих поколениях, и тради
-
ций автономных городских корпораций, у русских не было воз -
можностей создать представительные собрания, способные, как
на Западе, защищать местные и сословные привилегии против
усиливающейся княжеской власти».

94
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
А каким было культурное и религиозное воздействие
монгольского ига на подвластную Орде часть Руси? Конечно
же, вековой гнёт, повсеместное рабство и деспотизм, спо-
собствовали формированию психологии той «страны рабов,
страны господ», о которой позднее писал с отчаянием
М.Ю. Лермонтов. Этому способствовало и распространение
телесных наказаний и смертной казни, ранее невиданных
на Руси. По словам С.Г. Пушкарёва: «самый факт инозем-
ного покорения, необходимость кланяться чужой власти или
гнуться и хитрить перед ней не могли не оказывать вредного
влияния на моральный характер русского человека. Опас-
ность, угрожавшая женщинам со стороны властных пришель-
цев, заставила высшие классы русского общества спрятать
своих женщин в терем, а уход женщины с арены обществен-
ной жизни способствовал дальнейшему огрубению нравов». Сравнивая завоевание мусульманами-маврами Испа-
нии с монгольским завоеванием Руси, А.С. Пушкин сарка-
стично отметил: «Татары не походили на мавров. Они, заво-
евав Россию, не подарили ей ни алгебры, ни Аристотеля».
Тем не менее, культурные заимствования русскими у монго-
лов имели место. Помимо военной организации, фискальной системы,
почты, правовых норм, политической культуры, посоль-
ского обычая (сами слова: «деньги», «алтын», «ям», «ямщик»,
«тамга», «таможня», «казна» имеют татарское происхожде-
ние, так же как и боевой клич «ура»), русские переняли много
тюркских вещей, слов и обычаев. Слова: «колчан», «кукла»,
«богатырь», «сундук» и другие появились на Руси из Орды.
Вся топонимика Москвы напоминает об этом: Китай-го-
род (от тюркского «китай» — укрепление), Ордынка (дорога
в Орду), Арбат (от арбы), Татарские улицы и многое другое.
В «новую русскую аристократию», пришедшую на
смену уничтоженному норманно-славянскому боярству, вли
-
лись монголы, составив не менее одной трети всего правя -
щего класса. Нередко «служилые царевичи» (крещёные или

95
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
мусульмане
) приезжали из Орды к русским князьям в качестве
их вассалов и несли пограничную службу, получая щедрые
пожалования (особенно этот процесс усилился в начале

XIV века, после официального перехода Орды в ислам, когда
многочисленные крещёные татары, гонимые и убиваемые
в Сарае, хлынули на Русь). Известно более трехсот русских
фамилий тюркского происхождения, и среди них такие зна
-
менитые в русской истории, как: Аксаковы, Апраксины, Ахма -
товы, Бекетовы, Бибиковы, Годуновы, Державины, Карамзины,
Курбатовы, Салтыковы, Сабуровы, Шереметьевы, Черкасские,
Юсуповы... Ещё в середине XVIII века 20 процентов русской
знати составляли потомки выходцев из Орды. Так что влия
-
ние монголов на этногенез великоросского народа (особенно
его знати) довольно существенно. Впрочем, культурное влия
-
ние ига на Русь не было так велико, как его геополитические,
социальные и политические последствия. Это связано с тем,
что татары жили, в основном, в стороне от русских земель,

а русские сохранили свою веру и язык. Конечно, татарские
послы и воины часто попадали на Русь, а русские рабы, воины и
князья
— в Орду, что приводило к этническому взаимопроник -
новению, языковому и культурному обмену .
К русской церкви монгольские ханы отнеслись лояльно,
милостиво и покровительственно, как в силу присущей
им в качестве язычников веротерпимости, так и в силу нехи-
трого политического расчёта. Как подчеркивал Н.М. Карам-
зин: «Одним из достопамятных следствий татарского господ-
ства над Россиею было ещё возвышение нашего духовенства,
размножение монахов и духовных имений. Политика ханов,
утесняя народ и князей, покровительствовала церкви и её слу -
жителям; изъявляла особенное к ним благоволение; ласкала
митрополитов и епископов». Активное сотрудничество руко-
водства православной церкви и ордынских ханов было обо-
юдовыгодным: церковь молилась за ханов и учила население
покорности им, невозможности и ненужности сопротивления,
способствуя установления на Руси системы монгольского

96
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
гнёта, а ханы, взамен, освобождали церковь от уплаты дани и
способствовали усилению её политической роли. Представи-
тели духовенства поддерживали на Руси представление о том,
что нашествие и иго монголов — «наказание за грехи» (то есть
за остатки языческих традиций, несоблюдение церковных тре-
бовании, межкняжеские распри). А, поскольку «всякая власть
от Бога», выход — в смирении и покорности. Таким образом,
церковь всячески поддерживала монгольскую власть, и мон-
голы, в свою очередь, рассматривали церковь, наряду с князь-
ями, как надёжного союзника в деле управления Русью.
Длительное сотрудничество (коллаборационизм,
говоря современным языком) иерархов православной церкви
с захватчиками — ордынскими ханами привело к стреми
-
тельному усилению политической, экономической и духов -
ной мощи церкви на Руси в эпоху монгольского ига — эпоху,
оказавшуюся «звёздным часом» для русского православия.

В условиях раздробленности страны церковь оставалась еди -
ной; в условиях иноземного гнёта церковь воплощала дух само -
бытности; в условиях всеобщего экономического порабощения,
церковь была свободна от выплаты дани; в условиях дробления
княжеских и боярских богатств, церковь лишь аккумулиро
-
вала и концентрировала в своих руках новые и новые земли и
сокровища. Глава русской церкви — митрополит — в это время
переезжает из Киева во Владимир, что формально закрепляет
смещение центра Руси с юго-запада на северо-восток.
Русские митрополиты неуклонно получали от ханов осо -
бые «ярлыки», которыми обеспечивались льготы, права и приви -
легии духовенства и неприкосновенность церковных имуществ.
Так, в ярлыке 1267 года (хана Менгу-Тимура) подтверждался
церковный иммунитет: «да правым сердцем молят за нас Бога
и за наше племя, без печали и благословляют нас, и не надобе
им дань и тамга и поплужное, ни ям, ни подводы, ни воина, ни
корм». Подобная политика, наряду с политическим и религи
-
озным противостоянием западному христианству (в условиях
разгрома крестоносцами Константинополя и их наступления в

97
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Прибалтике), привела к тому, что «латиняне» (католики) стали
рассматриваться в Северо-Восточной Руси как главные враги,
более ужасные, чем «басурмане» (мусульмане). Политический
«железный занавес», отделивший в монгольскую эпоху Восточ
-
ную Русь от Европы, дополнился религиозным. Показательно,
что в это время появляется устойчивое сочетание: «русская вера
христианская», а словом «крестьяне» (христиане) в монгольский
период стали называть русское сельское православное населе
-
ние в противовес католикам — «латинянам» и татарам — сперва
«поганым» (язычникам), а лотом «басурманам» (мусульманам).
Последствия монгольского периода русской истории
невозможно переоценить. Истоки всего последующего исто-
рического пути России коренятся именно в этой эпохе. Русь
была отброшена в социальном, экономическом и культурном
отношениях на века назад, отделена от Европы, разделена над-
вое и начала трансформироваться в направлении азиатского
деспотизма. В завязавшейся борьбе за гегемонию в Залесской
Руси в ходе «естественного отбора» на победу была обречена
сила, наиболее способная «прогнуться» перед Ордой, полнее
и адекватнее выражать и навязывать на Руси её интересы,
более последовательно принимать и вобрать в себя её прин-
ципы и обычаи, более авторитарно и деспотично относиться
к собственному населению, и более других беспринципно и
беспощадно относиться к другим русским землям, черпая из
них ресурсы для собственного грядущего могущества. Такой
силой оказалась Москва — сперва верная проводница ордын-
ского влияния на Руси, а затем преемница Золотой Орды.
Споры в исторической науке о влиянии
монгольского ига на историю Руси
Мнения историков по вопросу о последствиях монголь-
ского ига на историю Руси расходятся, порой, диаметральным
образом. (В зависимости от системы ценностей и политиче-
ских взглядов того или иного человека.) Можно выделить три
основных подхода к этой проблеме.

98
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Ряд историков: Н.М. Карамзин, С.Г. Пушкарёв,
А.Я. Юрганов и другие, убеждены в том, что монгольское иго ока
-
зало колоссальное и поистине роковое влияние на всю русскую
историю, повернув её в сторону деспотизма, рабства, деваль
-
вации ценности человеческой жизни, гибели существовавших
общественных связей и насаждению тотального военно-бюро
-
кратического государства, повёрнутого спиной к Западу и лицом
к Востоку. По их мнению, азиатский деспотизм, самодержавие
и крепостное право выросли на Руси из эпохи владычества мон -
голов, преемницей которых стало Московское государство.
Другие историки, и среди них такие значительные, как
С.М. Соловьёв, В.О. Ключевский и С.Ф. Платонов, напротив,
полагали, что монгольское иго не оказало существенного
и принципиального влияния на русскую историю, ибо мон-
голы не остались на русских землях и серьёзным образом
не повлияли на социально-политические процессы, про-
текавшие там. Так, В.О. Ключевский писал, что «власть
хана... давала хоть призрак единства мельчавшим и взаимно
отчуждавшимся вотчинным углам русских князей», будучи,
однако, явлением поверхностным. Еще категоричнее был
С.Ф. Платонов, полагавший, что «мы можем далее рассматри-
вать внутреннюю жизнь русского общества в XIII в., не обра-
щая внимания на факт татарского ига». Существует и третья позиция, диаметрально противо-
положная первой. Её отстаивали и отстаивают представи-
тели так называемого «евразийского» направления в русской
исторической науке и общественной мысли: Н.С. Трубецкой,
Г.В. Вернадский (в 1920-е — 1930-е годы в русской эмиграции
на Западе) и Л.Н. Гумилёв (в 1970-е — 1980-е годы в СССР).
По их мнению, монгольского «ига» попросту не существовало,
и Русь — исконно азиатская страна, заключив равноправный
союз с Золотой Ордой, извлекла из него огромные выгоды
в борьбе с агрессией Запада. Орда — заботливый защитник
и верный партнёр Руси — помогла ей в становлении великого
самодержавного государства.

99
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Вопреки историческим фактам, евразийцы отрицают
само наличие батыева нашествия, сводя его к отдельным
«пограничным недоразумениям», и отвергают сам факт
монгольского гнёта над Русью, говоря о равноправных, гар-
моничных и дружеских отношениях между ордынскими
ханами и русскими землями. Так, Н.С. Трубецкой полагал,
что «Московское государство возникло благодаря татарскому
игу», что «в таких важных функциях государства, как органи-
зация финансов и почтовых сообщений, татарское влияние
было решающим», и что «персонально значительный процент
бояр и других служилых людей московского царя составляли
представители татарской знати». Евразиец П.Н. Савицкий
писал о монголах: «Действием ли примера, привитием ли
крови правящим, они дали России свойство организовы-
ваться воедино, создавать государственно-принудительный
центр, достигать устойчивости; они дали ей качество —
становиться могущественной «Ордой»». Наиболее подробную и современную версию «евразий-
ства» развил в своих многочисленных, увлекательно напи-
санных, но не выдерживающих серьёзной критики, трудах
Л.Н. Гумилёв. Он, в частности, писал: «Ни о каком монголь-
ском завоевании Руси не было и речи. Гарнизонов монголы
не оставили, своей постоянной власти и не думали устанав-
ливать.» По убеждению Л.Н. Гумилёва, имел место обычный
набег, за которым последовал равноправный и обоюдовыгод-
ный союз Руси и Золотой Орды, союз, начало которому поло-
жили два политических гения: хан Бату и князь Александр
Невский. По словам Л.Н. Гумилёва: «Там, где вступают в дело
татарские войска, крестоносный натиск быстро останавлива-
ется. Таким образом, за налог, который Александр Невский
обязался выплачивать в Сарай... Русь получила надёжную
и крепкую армию... Так союз с Ордой во второй половине
XIII в, принёс Северо-Восточной Руси вожделенный покой
и твёрдый порядок». Втянутая в сферу влияния Великой
Монгольской Империи и ставшая частью «монгольского

100
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
суперэтноса», Московская Русь, по Гумилёву, оказалась на
пересечении караванных торговых путей и межкультурных
контактов. Л.Н. Гумилёв категорично утверждал: «Русь была
не провинцией Монгольского улуса, а страной, союзной вели-
кому хану, выплачивающей некоторый налог на содержание
войска, которое ей самой было нужно». Так сын двух вели-
ких поэтов — Анны Ахматовой и Николая Гумилёва — далеко
превзошёл своих родителей в полёте смелой фантазии и необ-
узданного воображения.
Золотая Орда и её наследники
«Золотая Орда» — отнюдь не самоназвание значитель-
ной части Монгольской Империи. Так её называли на Руси.
Сами же ордынцы именовали своё государство «Белая Орда»
(Ак-Орда). Представление о Белой Орде, как о верховной вла-
сти, сформировавшись в конце XIII века, осталось и позднее.
Много столетий спустя мусульмане юга и востока России
называли московских царей и петербургских императоров
«Белыми царями» (Ак Падишах), считая их непосредствен-
ными преемниками власти Белой Орды. Улус Джучи (по имени старшего сына Чингисхана) или
Золотая Орда или Белая Орда возникла в 1240-е годы, как
западная часть великой и необозримой империи Чингисидов,
подчинённая великому кагану в Каракоруме. Столицей Золо-
той Орды был город Сарай в Южном Поволжье, основанный
ханом Бату (Батыем русских летописей), сыном Джучи и вну -
ком Чингисхана. От Иртыша до Дуная, и от Руси до Закав-
казья — таковы были пределы Золотой Орды, включавшей в
себя Приуралье, Западную Сибирь, Причерноморье, Кавказ и
Крым. Она была населена покорёнными половцами (кипча-
ками), жителями разорённых Хорезма и Волжской Булгарии,
а также многими другими народами, которые впоследствии
стали именоваться татарами, по имени одного из уничтожен-
ных монголами тюркских племен.

101
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Уже при хане Берке, в 60-е годы XIII века Золотая Орда
фактически стала автономной от Каракорума, сохраняя лишь
номинальное подчинение ему и ввязавшись в полувековую
борьбу с другими улусами (государствами) Чингисидов, пра-
вивших в Персии и на Ближнем Востоке. Основой социально-экономической жизни Золотой
Орды был контроль над торговыми путями, работорговля и
нещадное ограбление покорённых территорий. В Орде нахо-
дилось множество русских рабов и рабынь, ремесленников,
заложников, ратников. Кто-то из них приехал в Орду по своей
воле (как купцы или наемники), а большинство томились
в неволе. Монголы долго сохраняли кочевой образ жизни
и свою воинственную языческую религию. Тем не менее,
оказавшись на перепутье между христианской Русью и
мусульманской Средней Азией, ордынцы, по мере развития
государства, нуждающегося в единобожии (цементирующем
державу к освящающем власть верховного хана), должны
были, подобно князю Владимиру I, сделать новый религи-
озный выбор. Хотя в Сарае с 1260 года существовала пра-
вославная епископия, а многие из татар (в том числе, и из
числа знати) приняли крещение (часто — в несторианской
версии христианства), выбор веры был предопределен тем,
что к началу XIV века в Золотой Орде доминировали чинов-
ники-мусульмане и мусульманские купцы из Средней Азии.
В 1314 году хан Узбек принял ислам и сделал его обязательной
религией Золотой Орды, истребив и изгнав всех несоглас-
ных с этим выбором. Так Улус Джучи стал мусульманским
султанатом. Пережив политический и военный взлёт в середине
XIII — начале XIV веков при великих ханах Бату, Берке, Ногае,
Тохте и Узбеке, Золотая Орда вступила затем в затяжную
полосу внутреннего кризиса («великой замятней» метко назы-
вали этот период 1360-х — 1370-х годов русские летописцы).
Началась ожесточённая борьба различных военачальников и
кланов за власть, причем темники (командующие туменами —

102
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
десятитысячными отрядами) часто назначали и смещали
(убивали) «своих» ручных ханов — марионеток из рода Чин-
гисидов. (Ибо по традиции лишь члены этого рода могли пре-
тендовать на верховную власть.)
За двадцать лет в Сарае сменились двадцать пять ханов!
Кровопролитная борьба между группировкам ордынцев и
различными частями державы, сопровождающаяся массовой
резнёй, а также неудачные войны с соседними государствами,
ослабили империю Бату. Последний — и поистине смертель
-
ный — удар нанёс ей в 1389 и 1395 годах великий среднеазиатский
правитель Тамерлан (Тимур), совершивший опустошительный
поход в Поволжье и стёрший с лица земли золотоордынские
города (им уж не суждено было вновь возродиться).
Золотая Орда как единое государство перестала существо -
вать. Она раскололась на шесть частей, в большинстве своём вер -
нувшихся к кочевому состоянию: Сибирское ханство (за Уралом),
Казанское и Астраханское ханства (в Поволжье; при этом Казан
-
ское ханство было продолжателем Волжской Булгарии), Большую
Орду (пытавшуюся в XV веке продолжать традицию Золотой
Орды, — в Северном Причерноморье, Придонье и на Кавказе),
Ногайскую Орду (в степях Прикаспия) и Крымское ханство

(в Крыму и на Кубани). Первые пять ханств были постепенно,
в течение XVI века завоёваны Московским царством, выступив -
шим собирателем ордынских земель, преемником и наследником
Золотой Орды в Восточной Европе. А Крымское ханство, став
в конце XV века вассалом новой исламской сверхдержавы

Османской (турецкой) Империи, просуществовало до конца
XVIII века, когда также было захвачено Российской Империей.
Альтернативы XIII века: главный враг — на Западе
или на Востоке?
Подвергнувшись монгольскому завоеванию с Востока
и одновременному натиску немецких рыцарей-крестоносцев
с Запада, русские земли оказались в середине XIII века перед
непростым выбором: где искать союзников и кого считать

103
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
главным противником? Этот выбор должен был на многие
века определить судьбу Руси. По словам С.Т.
Жуковского
и И.Г. Жуковской: «Из этой тяжёлой и унизительной ситу -
ации существовало два выхода: либо искать союзников для
отпора, либо окончательно забыть о былой самостоятельно-
сти и встроиться в монгольскую империю. Оказавшиеся на
этом перекрёстке истории русские князья Даниил Галицкий
и Александр Невский избрали разные дороги и тем самым
во многом предопределили разные судьбы Северо-Востока
и Юго-Запада Руси». В то время как Даниил Галицкий искал
помощи против монголов на Западе — у папы римского и
соседних западных государств (хотя и безуспешно), «Алек-
сандр Невский активно и последовательно встраивая под-
властные ему земли в государственную систему Монголь-
ской империи. На этом пути ему приходилось круто ломать
вольнолюбивые привычки своих подданных. Через десять лет
после Ледового, побоища победитель рыцарей и защитник
Новгорода вновь пришел в город — на этот раз его дружина
охраняла татарских чиновников, проводивших перепись
населения для сбора дани». Политика Александра Невского строилась на безого-
ворочном принятии власти Орды, свирепом подавлении
народных восстаний против неё, опоре на татарские войска
в борьбе против вольных городов и политических соперни-
ков на Руси, и в столь же категорическом неприятии Запада.
Князь Александр отверг все предложения папы и других хри-
стианских государей о союзе против монголов. В 1257 году в Новгороде, до того независимом от ига
Орды, произошло восстание против установления мон-
гольской власти (проводником которой выступал князь
Александр Ярославич) и против переписи населения, про-
водимой для установления размеров выплаты дани в Орду
(эта перепись не только ограничивала вольности новго-
родцев и ложилась на их спины экономическим бременем,
но и напомнила им один из признаков Конца Света,

104
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
описанный в Апокалипсисе). Александр Невский сурово
подавил это восстание, приведя в Новгород татарский отряд
и свою дружину, а зачинщиков восстания приказал жестоко
пытать. После этого им, по его повелению, выкололи глаза
и отрезали носы (этот чудовищный обычай был позаим-
ствован князьями из Орды, как и многие другие). Своего же
сына, князя Василия, поддержавшего восставших, Александр
изгнал из Новгорода.
А в 1252 году, когда брат Александра, великий князь
Владимирский Андрей Ярославич, заключив союз с Дани
-
илом Романовичем Галицким, попытался восстать против
Золотой Орды и сбросить постылое иго, князь Александр
Невский поспешил с доносом на брата в Орду. Он сообщил
о нелояльности своего брата Сараю и сокрытии им части
«выхода» (дани) в Орду, а также о подготовке им восста
-
ния, и привёл на Русь татарское войско («Неврюеву Рать»),
в союзе с которым, вместе со своей дружиной, разбил своего
брата в жестокой битве под Переяславлем. Во главе татар
-
ской армии Александр сжёг ряд главных русских городов
и, в награду за беззаветную преданность новым хозяевам
Руси, сам получил от захватчиков ярлык на великое княже
-
ние Владимирское. (В это же время князь Даниил Галицкий
сумел разгромить аналогичную монгольскую карательную
армию и несколько лет успешно отстаивал независимость
своих русских земель).
Подобную политику сотрудничества с ханами, подавле -
ния народных восстаний, доносов и привлечения татарских
войск на Русь, продолжили и сыновья Александра Невского
князья Дмитрий и Андрей. При этом уже в XIII—XIV веках
складываются (при активном участии православной церкви и
князей-коллаборационистов) мифы о легитимности и непобе
-
димости монгольской державы, о невозможности и незакон -
ности сопротивления ей и нереальности попыток свергнуть
монгольское иго, о необходимости покорно принимать его и о
«мудрой политике» князей, ведущих себя подобным образом

105
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
и будто бы рабской преданностью Орде оберегающих Русь от
набегов и «чрезмерного» разорения. Князь Александр Ярос
-
лавич (через пару веков получивший прозвище «Невский»)
стал образцом для подражания и центральным персонажем
героической и политической мифологии Залесской Руси,
а в 1547
году был официально канонизирован как святой.

Если Орда поддерживала рост могущества православной
церкви на Руси, то разгром Константинополя крестоносцами
и наступление немецких рыцарей-крестоносцев в Прибалтике
(где они сталкивались с встречной русской экспансией в борьбе
за колонизацию и подчинение местного населения: эстов, фин
-
нов, ливов, пруссов и др.) сделали католический Рим и Запад
вообще главным врагом в глазах русской православной церкви.
В целом, по словам современного историка В.Я. Хутор-
ского, «отразив натиск с Запада, Русь была вынуждена под-
чиниться Востоку». Если ещё многие византийцы, решая
подобную же проблему, говорили, что «чалма лучше тиары»
и предпочли двумя веками спустя сдать Константинополь
туркам, чем принять помощь и союз от католических стран,
то и русские князья и духовенство в Северо-Восточной Руси
предпочли покориться «басурманам», чем идти на союз с
«латинянами». Напротив, Юго-Западная Русь избрала в
этой ситуации противоположный путь: сближение с Запа-
дом, объединение вокруг Литовского княжества, спасение от
ордынцев, усиление федералистско-договорных тенденций
социальной жизни и ослабление тенденций авторитарных.
Оценки этого стратегического исторического выбора в
современной науке существенно разнятся. Представители «евра
-
зийского» направления восторженно оценивают выбор Алек -
сандра Невского. Так, историк-евразиец Г.В. Вернадский писал:
«Александр Невский, дабы сохранить религиозную свободу,
пожертвовал свободой политической, а два подвига Александра
Невского – его борьба с Западом и его смирение перед Восто
-
ком — имели единственную цель — сбережение православия как
источника нравственной и политической силы русского народа.»

106
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
По мнению крупнейшего евразийца Л.Н. Гумилёва,
натиск Запада грозил Руси потерей не только политической
независимости, но и культурно-религиозной самобытности
(с обращением в католическую веру). «Союз Руси и Орды»,
созданный титаническими усилиями Александра Невского,
был, по словам Л.Н. Гумилёва, «благом для Руси» как в борьбе
с католической экспансией, так и «с точки зрения установле-
ния порядка внутри страны».
Иначе оценивает этот выбор американский историк
Джон Феннел. По его мнению, проордынский курс Александра
Невского способствовал укреплению монгольского владычества,
в то время как деятельность князей Даниила Романовича Галиц
-
кого и Андрея Ярославича позволяла Руси освободиться от гнёта
со стороны Орды уже в середине XIII века. Ведь, если Даниил
Галицкий мог успешно противостоять Орде, опираясь лишь на
скромные силы своих земель, то присоединение к его союзу с
Владимирским князем Андреем Александра (вместо предатель
-
ского доноса) могло бы переломить ситуацию и освободить все
русские земли от монголов. Джон Феннел полагает: «Так назы
-
ваемое татарское иго началось не столько во время нашествия
Батыя на Русь, сколько с того момента, как Александр предал
своих братьев... Александр не сделал ничего, чтобы поддержать
этот дух сопротивления Золотой Орде. Требуется беспредельная
щедрость сердца, чтобы назвать его политику самоотверженной».
Борьба новгородцев со шведами и немцами
за колонизацию Прибалтики
В XII—XIII веках немецкие крестоносцы начинают
«Натиск на Восток» с целью покорения и крещения в като-
личество языческого населения Прибалтики (племён эстов,
пруссов, карел, ливов и литовцев). Орудием этой политики
явился рыцарский Орден Меченосцев, созданный в 1202 году.
В то же время подобное проникновение в Восточную При-
балтику предприняли в XII—XIII веках шведы (они, прежде
всего, подчиняли и крестили угро-финские племена).

107
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Одновременную интенсивную колонизацию и христиа-
низацию (но уже в православие) балтийских племён (ижоры,
води, чуди, карелы, суми (саамов)) вёл Великий Новгород,
стремившийся напрямую вести торговлю с ганзейскими
городами и собирать дань мехами с захваченных террито-
рий. Естественно, всё это привело к острому конфликту
и затяжной конфронтации между новгородцами, немцами
и шведами за доминирование на прибалтийских землях.
В 1187 году новгородцы вместе с карелами захватили, раз-
грабили и разрушили столицу Швеции Ситгуну (нынеш-
ний Стокгольм), увезя в Новгород в числе прочей добычи
в качестве трофея церковные ворота, а затем неоднократно
нападали на шведские владения в Финляндии, В 1227 году
новгородцы принудительно и жестоко провели всеобщее кре-
щение карел по православному обряду — «мало не все люди»
(по словам летописи). Что же касается отношений Новгорода
с немцами, то здесь интенсивные торговые контакты порой
сменялись взаимными вторжениями и набегами. После того, как Орден меченосцев (разгромленный
литовцами в великой битве при Шяуляе в 1236 году) прекра-
тил свое существование, уступив место тевтонскому Ордену,
этот Орден начал завоевание земель славян пруссов. Тевтон-
скому Ордену удалось даже ненадолго подчинить себе Псков
в 1241 году (при активной поддержке части горожан, тяго-
тившихся новгородским гнётом), однако город вскоре был
отбит войском. новгородцев во главе о князем Александром
Ярославичем, 5 апреля 1242 года Александр Невский, возвра-
щавшийся с войском после грабежа земель эстов, был на льду
Чудского озера настигнут отрядом крестоносцев и в жесто-
кой битве разбил тевтонских рыцарей. А в 1268 году в битве под замком Раковором новгород-
ское войско во главе с сыном Александра переяславским кня-
зем Дмитрием Александровичем и в союзе с «низовскими»
полками нанесло тевтонским рыцарям сокрушительное стра-
тегическое поражение.

108
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Подводя итоги военным столкновениям XIII века за коло -
низацию Прибалтики, выдающийся современный историк
И.Н. Данилевский отмечает: «Речь, очевидно, может идти только
о борьбе Новгорода, Пскова и Ордена за раздел «сфер влияния»
в восточной Прибалтике. Причём Псков сплошь и рядом оказы
-
вался не союзником, а соперником Новгорода и иногда выступал
вместе с Ригой (крепостью крестоносцев — П.Р.)». Основным же
объектом нападений являлось местное население: чудь, ливы,
эсты и другие языческие племена Прибалтики, принуждаемые к
насильственному крещению в католичество или православие и
подвергавшиеся грабежу с обеих сторон.
4.2. Русь Литовская (XIII — XVI века)
Словосочетание «Русь Литовская» кажется сегодня
довольно странным и непривычным. А между тем Великое
Княжество Литовское и Русское (далее везде сокращённо —
ВКЛ, П.Р.), возникшее в начале XIV века и раскинувшееся
вскоре от Чёрного до Балтийского моря было крупнейшим
государством Восточной Европы, подлинным и прямым
наследником Киевской Руси, спасителем большей части рус-
ских земель от монгольской власти и, наконец, государством,
в котором, хотя правящая династия и была литовской, однако
русский язык был основным, а русские православные люди
составляли более трёх четвертей всего населения. Появление и рост этого образования приходится на
XIII век — эпоху, когда с востока на Русь обрушилось страш-
ное монгольское нашествие, а с запада — экспансия немец-
ких рыцарских орденов, огнём и мечом насаждающих като-
личество. В это время, когда Северо-Восточная Русь была
обескровлена ордынцами, а её князья вступали с ханами во
взаимо выгодный симбиоз по совместному порабощению насе-
ления (надолго утратив претензии на объединение всей Руси),

109
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
когда Даниил Галицкий потерпел поражение в борьбе с Ордой
и был вынужден признать её власть, а новгородцы предпо-
читали откупаться от Орды данью (через посредничество

её агентов — великих князей Владимирских), по словам совре-
менного историка С.В. Думина: «Лишь княжества Запада Руси
сохраняли свободу, надежно прикрытые от ордынских туме-
нов владениями соседей, лесами и болотами. (Кстати, одно
из объяснений происхождения названия «Белой Руси» —
от свободных земель, земель не плативших дани хану).» Защитниками и объединителями Западной Руси высту -
пили литовские великие князья, сыгравшие на этом этапе
роль, отчасти сходную с ролью норманнских конунгов в
Киевской Руси. Как указывает С.В. Думин, возникнове-
ние Великого Княжества Литовского и Русского «явилось
результатом компромисса, соглашения между литовской
знатью и местным восточнославянским боярством. Следует
добавить, что подобный компромисс был бы невозможен без
поддержки горожан, во многих западнорусских княжествах
сохранявших в политических делах решающий голос.» Так
возникло балто-славянское объединение — Великое Кня-
жество Литовское и Русское, в котором славяне составили
подавляющее большинство населения, а балты (литовцы)
дали княжескую династию и часть правящей элиты (впро-
чем, стремительно русифицирующейся и принимающей пра-
вославие), подобно тому, как Киевская Русь была норман-
но-славянским образованием. Литовцы — небольшой воинственный народ земледель-
цев, охотников и скотоводов, дольше всех в Европе (до конца
XIV века) сохранявший верность язычеству, — под ударами
крестоносцев объединился вокруг одного князя и был заин-
тересован в поддержке со стороны восточных соседей — сла-
вян. А те, в свою очередь, нуждались в литовской защите от
ордынской угрозы. На почве этой общности интересов и про-
изошло стремительное и добровольное соединение огромных
территорий в Восточной Европе в единое (и очень рыхлое)

110
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
государственное образование, само двойственное название
которого говорило о взаимовыгодности этого союза: Великое
Княжество Литовское и Русское. Поскольку литовские князья, защищая русские княже-
ства от врагов (крестоносцев с запада и монголов с востока),
при этом не навязывали никому свою веру и не покушались
на вольности городов и привилегии бояр, вхождение русских
княжеств в Литовское княжество происходило добровольно
и стремительно. Литовские князья приглашались на княже-
ние в русские города и заключали с ними договоры (уставные
грамоты), обещая «новин не вводить и старины не рухать».
Таким образом, ВКЛ складывалось изначально как федера-
ция различных земель и территорий, основанная на договор-
ных принципах и со слабой центральной властью. Местные
княжества и города лишь должны были выплачивать Вели-
кому князю небольшую дань и выставлять в общее ополчение
отряды своих воинов. Первым Великим князем Литовским и Русским был
Миндовг, провозгласивший себя князем в 1237 году (в том
самом жутком году, когда орды Батыя обрушились на Залес-
скую Русь). Миндовг объединил коренную, языческую Литву
и православные княжества, называемые «Чёрной Русью»
(со столицей в Новогрудке, куда он был приглашен на княже-
ние). Под властью Миндовга объединились Слоним, Гродно
и ряд других русских и литовских городов. Сын и наследник
Миндовга, князь Войшелк не только принял православие, но
в религиозном порыве даже постригся в монахи. Сам же Мин-
довг то принимал католичество из рук папы (вместе с коро-
ной короля), то затем вышел из него и вернулся в язычество
(и то и другое — по политическим мотивам). Это колебание
литовских князей между православием, язычеством и като-
лицизмом на два столетия будут характерны для властителей
Великого княжества и во многом определят его историю. В 1263 году, когда Миндовг был убит заговорщиками,
его сын Войшелк расстригся из монахов, жестоко отомстил

111
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
убийцам отца, объединил в своих руках юное государство,
но сам вскоре был убит. Литовские князья, приглашаемые
на княжение в русские земли, вместе с их дружинами, прив-
носили в жизнь этих земель динамичный и воинственно-ге-
роический элемент (подобно викингам-варягам в Древней
Руси) и воспринимались не как завоеватели или хозяева, но
как союзники и защитники. По справедливому замечанию
С.В. Думина: «Стремление литовских князей расширять свои
владения объективно отвечало реальному стремлению вос-
точнославянских земель к объединению» — объединению
добровольному, федеративному и способному противостоять
крестоносцам и монголам.
Окончательно объединил ВКЛ и заложил начало правя-
щей династии великий князь Гедимин (1316—1341). Гедимин
превратил Великое княжество в центр сопротивления татар-
скому игу и центр объединения Руси (на тот момент — един-
ственный центр, ибо княжества Северо-Востока Руси в то
время погрязли во взаимной борьбе и не помышляли об осво-
бождении из-под власти Орды). Так, при поддержке Гедимина
избавился из-под татарского ига Смоленск. В 1339 году город
отказался платить дань ханам, был осажден московско-та-
тарским войском (в нём находился и Иван Калита — москов-
ский князь и преданный слуга хана), но при помощи литовцев
окончательно отстоял свою независимость. Система союзов и династических браков позволила
Гедимину присоединить к княжеству (с новой столицей
в Вильно) Витебск, Волынь, Полоцк, Туров, Пинск, Минск,
Брест, Чернигов, Киев — около восьмидесяти древнерус-
ских городов. Опираясь на поддержку ВКЛ, западнорусские
земли обретали свободу от ненавистного ига. Подобно Мин-
довгу, Гедимин умело балансировал между западным и вос-
точным христианством, покровительствуя православной
церкви и одновременно обещая папе принять католичество,
в случае прекращения нападений со стороны крестоносцев.
По замечанию С.В. Думина, при Гедимине «в целом

112
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
расширение Великого княжества проходило сравнительно
мирно, поскольку условия присоединения земель к этому
государству способны были удовлетворить наиболее вли-
ятельные круги местного населения: боярства, горожан и
(с оговорками) церковь». В то время, как Волынь присоеди-
нилась к ВКЛ, галицкие земли в это время были захвачены
Польским королевством, а Закарпатская Русь — венграми.В середине XIV века Русско-Литовское государство
простиралось от Карпат до Оки, от Западной Двины и Бал-
тийского побережья до Подолии. Русские земли соста-
вили 9/10 территории державы Гедимина и его потомков,
а русское население — более трёх четвертей его жителей.
Как пишет С.В. Думин, «к XIV — началу XV вв. именно под
властью литовской династии оказалась большая часть Киев-
ской Руси». Причём славянское население воспринимало это
присоединение не как завоевание и иго (подобное татарскому),
а как добровольный союз и восстановление Киевской Руси
(что отражено и в названии — «Великое княжество Литовское
и Русское»). Важно подчеркнуть, что ВКЛ не только включило
в себя основную часть земель Киевской Руси, но и по своему
устройству напоминало государство киевских Рюриковичей,
сохраняя институты местного самоуправления, традиции,
церковь, вече, нормы «Русской Правды», федеративные прин-
ципы устройства и, одновременно, давая надежную защиту
от Орды. Гедимин и его сыновья женились на русских княж-
нах, многие литовские князья и аристократы переходили
в православие. По словам С.В. Думина: «Держава Гедимина по
своей административной структуре напоминала свою исто-
рическую предшественницу — Киевскую Русь времён первых
Рюриковичей. Её правитель не ставил своей целью жёсткую
централизацию... Фактически сменились лишь правители:
место большинства здешних Рюриковичей... заняли, как пра-
вило, родственники Гедимина». Острым и открытым вопросом на протяжении всего
XIV века оставался вопрос об окончательном выборе веры

113
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
для княжеской династии — от него зависела дальнейшая
судьба Литовской Руси (да и остальной части Руси также).
Характерной чертой нового образования с самого начала
стала небывалая веротерпимость и плодотворное совместное
сосуществование различных этнических и конфессиональ-
ных общностей. Так в столице — Вильно соседствовали «рус-
ский квартал», населённый православными ремесленниками
и торговцами, и два католических монастыря. Помимо сла-
вян и литовцев в княжестве жили бок о бок поляки, евреи,
армяне, немцы и татары, находя между собой общий язык.
Стремление русских земель к единству было столь
велико, что даже традиционное разделение ВКЛ между сыно-
вьями Гедимина после его смерти не привело к распаду госу -
дарства (как случилось, например, с Киевской Русью после
смерти Ярослава Мудрого). Напротив, именно в середине —
второй половине XIV века ВКЛ достигает высочайшего рас-
цвета и стремительно продолжает процесс объединения
древнерусских земель и их освобождения из под гнета Орды. Власть в ВКЛ быстро захватил замечательный дуумви-
рат, состоявший из двух великих сыновей Гедимина — брать-
ев-князей Ольгерда и Кейстута. Это был редкий в истории
пример братской солидарности и дружбы, столь редкой среди
политиков-государей, на протяжении трёх с половиной деся-
тилетий (1341—1377) управлявших государством. Кейстут,
признавший Ольгерда Великим князем, управлял западной
частью княжества, коренной Литвой (со столицей в Троках) и
успешно отбивался от крестоносцев, в то время как Ольгерд
вёл героическую борьбу против Золотой Орды и завершал
процесс объединения русских земель. Отважный рыцарь,
строитель замков, последний язычник и великий воин, Кей-
стут, и талантливый дипломат и превосходный полководец и
политик Ольгерд, хорошо дополняли друг друга. По справед-
ливому замечанию С .В. Думина, при детях Ивана Калиты и
Гедимина конфликт между Москвой и Литвой «приобретает
характер открытой борьбы за обладание «всею Русью», причём

114
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
единственным политиком, способным в тот момент реально
выдвигать такую задачу, будет сын Гедимина Ольгерд...
Этот человек, за два десятилетия до Дмитрия Донского одер-
жавший ряд блестящих побед над ордынцами, освободивший
из-под ханской власти множество русских земель, объеди-
нивший под своим скипетром большую часть исторической
территории Киевской Руси и вполне реально претендовав-
ший на то, чтобы завершить этот процесс и на Северо-Вос-
токе (при активной поддержке Твери), в трудах большинства
российских историков оказывается коварным завоевателем,
«находником»». (Что связано, конечно, с неприкрытой огол-
тело промосковской тенденциозностью отечественной исто-
рической науки, во многом сохраняющейся даже до сих пор
и полностью искажающей истинную историческую ретро-
спективу видения событий). Ольгерд был женат на тверской
княжне Ульяне, перед смертью принял православие. Однако церковные иерархи Северо-Восточной Руси
(во главе с митрополитом Алексием) с подозрением и нена-
вистью относились к Ольгерду и категорически выступили
против его объединительной и освободительной политики,
оказав поддержку своекорыстной и сепаратистской линии
Москвы на раскол Руси и на отрыв Залесской Руси от основ-
ной части русских земель. Именно из-за ожесточённого
сопротивления этих церковных иерархов не удались планы
завершения объединения всей Руси в рамках ВКЛ. По сло-
вам С.В. Думина: «Именно православная церковь видела
в литовских князьях (сперва язычниках, затем католиках)
своих идейных противников. Преодолеть её нередко скры-
тое, но мощное сопротивление могло бы только официальное
крещение Литвы в православие. При Ольгерде такой шанс
еще сохранялся», однако не был реализован. Ольгерд был
исключительным, поистине выдающимся правителем, отме-
чает С.В. Думин: «Талантливый человек, порой вспыльчивый,
но великодушный и щедрый, отважный воин, блестящий дипло -
мат, действительно великий князь, государь Литвы и Руси.

115
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Но история поставила предел его планам, и грандиозная
задача возрождения древнерусского государства в прежних
и даже более широких пределах не была решена, натолкнув-
шись на сопротивление северо-восточных княжеств, спло-
тившихся вокруг регионального центра — Москвы».
Тем не менее, Ольгерду и Кейстуту удалось сделать очень
многое: окончательно присоединить к ВКЛ Чернигов, Киев и
Подолию, разбить в 1362 году в грандиозной битве у Синих
Вод огромное татарское войско, освободив Южную Русь
от ордынского ига и расширив границы Великого княже-
ства до Чёрного моря. Хотя именно в это время галицкие
земли были окончательно захвачены Польшей, влияние ВКЛ
в Пскове и Новгороде несколько ослабло, а в 1348 году литов-
ско-русские войска были разгромлены крестоносцам, брать-
ям-князьям удалось оправиться от всех тяжелых ударов,
привлечь в союзники Тверское княжество. Как отмечает
С.В. Думин: «Ольгерд и Кейстут выдвинули в 1358 году про-
грамму объединения под властью Великого княжества Литов-
ского и Русского всех балтских и восточнославянских земель,
программу, направленную прежде всего против Ордена
и Золотой Орды... Вильно оказался единственным центром,
способным отстаивать общерусскую программу, в тот период
имевшую чётко выраженную антиордынскую, освободитель-
ную направленность». И эта программа неуклонно и последо-
вательно воплощалась в жизнь. При Ольгерде и Кейстуте ВКЛ стало самым крупным и
мощным государством Восточной Европы, раскинувшимся
от Балтийского до Чёрного моря, строящимся на федера-
тивных, договорных принципах, дающим жителям защиту
от внешнего врага и не вносящим серьёзных изменений
в местную религиозную или социальную жизнь (в отличие
от московской централизации, деспотизма и перекройки всех
социальных отношений и связей). Вильно, Троки (Тракай),
Полесье, Чернигово-Северские земли, княжества Верхней
Оки, Полоцк, Витебск, Минск, Киев, Волынь, Туров, Пинск,

116
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Подляшье и Подолия, Брянск — таковы основные центры
и территории, вошедшие в состав ВКЛ в это время. Победа
в сражении у Синих Вод (за 20 лет до Куликовской битвы),
сокрушив власть Орды, подняла престиж великого князя на
огромную высоту, показав его признанную роль как защит-
ника Русской земли от монголов.В 1368, 1371 и 1372 годах Ольгерд в союзе с Тверью
трижды ходил на Москву, разбивал армии московитов и оса-
ждал кремлёвскую крепость, пытаясь присоединить и Залес-
скую Русь к Великому княжеству Литовскому и Русскому —
но, увы, безуспешно! Камнем преткновения, не позволившим
завершить начатое Ольгердом освобождение Руси от ига
татар и объединение, явился вопрос о вере. Антилитовская
узкосепаратистская политика возглавляемой митрополи-
том Алексием церковной иерархии Северо-Восточной Руси
(предпочитавшей власть покровительствующей церкви Орды
освобождению страны и объединению Руси вокруг ВКЛ) не
позволила Ольгерду добиться своего. Впрочем, он боролся
за учреждение в Константинополе патриархом митропо-
лии в Киеве, желая возвращения древней столице статуса и
церковного центра Руси (ибо московские митрополиты без-
ответственно покинули большую часть своей православной
паствы, живущей в ВКЛ).
Подытоживая смысл политики Ольгерда и Кейстута,
С.В. Думин пишет: «Для победы над объединённым рыцар
-
ством, за плечами которого в тот момент стояла вся като -
лическая Европа, требовалась поддержка боярства русских
земель. Лишь общерусская программа гарантировала сохра
-
нение Великого княжества Литовского и Русского как еди -
ного государственного организма... Сам характер Великого
княжества — мощного, динамичного балто-славянского
государства — диктовал его лидерам активную объедини
-
тельную политику, в конечном итоге вполне отвечавшую
стратегическим интересам и Литвы, и Руси». В лице Москвы
объединительные и антиордынские усилия Литвы и Твери

117
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
натолкнулись на противодействие. Московские церковники
и князья предпочли остаться слугами хана, чем получить
освобождение из рук Ольгерда. При этом большая часть даже
земель Северо-Восточной Руси ориентировалась в это время
на Вильно: могучая и гордая Тверь была стратегическим и дол
-
госрочным союзником ВКЛ, в Новгороде и Пскове существо -
вали мощные пролитовские группировки, Смоленск и Верхов -
ские княжества (на Оке) колебались между Литвой и Москвой.
Однако после смерти Ольгерда (в 1377 г.) шанс завер-
шить объединение Руси был на некоторое время (но пока
не окончательно) упущен. Между сыном Ольгерда — Ягайло
и братом и племянником Ольгерда — Кейстутом и Витовтом
начинается ожесточённая борьба за власть, в ходе которой
Ягайло предательски убил своего дядю Кейстута и завла-
дел престолом ВКЛ. Сначала, в 1381 году, Ягайло попытался
заключить стратегический союз с Московией, породнившись
с князем Дмитрием (вот и ещё один шанс завершить объеди-
нение Руси Литвой!), но в 1382 году Москва была разгромлена
и дотла сожжена ханом Тохтамышем и надолго утратила цен-
ность в глазах литовского правителя. Именно при Ягайло происходит исторический судь-
боносный поворот Руси Литовской на Запад — в сторону
Польши. Союз Польши и Литвы был основан на общности
интересов двух народов и наличии общего противника —
Тевтонского Ордена. Начало польско-литовского союза
относится ещё к 1325 году, когда князь Гедимин отдал свою
дочь Альдону замуж за польского короля Казимира. Другим
общим врагом Польши и Литвы были ордынцы и их под-
ручные — русские князья Северо-Восточной Руси. Стремясь
к союзу с Польшей, Ягайло одновременно хотел обезопа-
сить себя и от Ордена, и от Орды, и от Москвы, и от своих
противников в Литве. Польские же магнаты, со своей сто-
роны, надеялись присоединить огромное Великое княжество
Литовское и Русское к польской короне. 15 августа 1385 года
в Крево была подписана уния, по которой сын Ольгерда Ягайло

118
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
становился польским королем, получал руку юной польской
королевны Ядвиги, переходил в католицизм (под именем Вла-
дислава) и обещал обратить в католичество языческую Литву
(чем, кстати, устранялся формальный повод к нападениям на
неё со стороны Ордена) и присоединить Литовско-Русские
земли к Польше. Эта уния определила на многие столетия
историческое развитие всей Восточной Европы. Союз между
польским, литовским и русским народами отвечал их интере-
сам, укреплял торговые связи на восточноевропейском про-
странстве, вёл к объединению военных усилий этих стран и
повлёк за собой дальнейшее ослабление центральной власти
и усиление аристократии внутри них, Принятие католицизма
на смену древнему язычеству позволяло литовской правящей
элите сохранить свое этническое своеобразие, не растворив-
шись в массе православного русского населения, ознамено-
вало поворот Литовской Руси на Запад, лицом к Европе и —
спиной к монголам и Монгольской Руси.
Однако многие литовские бояре и князья (язычники и
православные) не приняли вхождения Литвы в состав Польши.
Во главе этого мощного движения встал энергичный сын Кей
-
стута и кузен Ягайло Витовт (Витовт Великий, 1392—1430).
Ему удалось отстоять независимость ВКЛ от Польши и добиться
от Ягайло признания его Великим князем Литовским и Русским.
Уния сохранялась, также как сохранялся и союз двух стран про
-
тив Ордена, но Литовско-Русское государство не поглощалось
Польшей. По словам С.В. Думина: «Союз Литвы и Польши был
фактическим союзом двух равноправных монархов, и Великое
княжество в неприкосновенности сохраняло собственную госу
-
дарственность, суверенитет, лишь постепенно усваивая неко -
торые польские государственные институты и юридические
нормы, приемлемые для местного населения (прежде всего,
боярства).» Этот союз дал впечатляющие плоды: в 1410 году
объединённое польско-русско-литовское войско наголову раз
-
било войско Тевтонского Ордена в великой битве у Грюнвальда,
после чего начинается упадок государства крестоносцев.

119
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
При Витовте ВКЛ в последний раз достигает наивысшего
могущества и, вероятно, в последний раз предпринимает имев-
шую все шансы на успех попытку завершить, наконец, объ-
единение русских земель. В 1395 году к ВКЛ присоединяется
Смоленское княжество. Витовт присоединяет также Вязьму
и ряд княжеств на Оке (Верховские земли). В 1427 году Тверь
и Псков, а в 1429 году и Рязань признают себя вассалами Вито-
вта, на Литву отныне ориентируются и новгородские бояре.
Вассалом Витовта признал себя и Крымский хан. В это время
и Москва выступает как «младший брат» и вассал Литовской
Руси: московский князь Василий I был зятем Витовта и, уми-
рая, назначил его опекуном собственного малолетнего сына
Василия II, передав ему тем самым власть над Московией. Но победоносное и триумфальное наступление Литов-
ской Руси вновь останавливает неожиданная и страшная,
поистине трагическая, случайность! В 1395 году Витовт
попытался посадить на ордынский трон в Сарае изгнан-
ного оттуда своего ставленника хана Тохтамыша, бежавшего
под его опеку и пообещавшего отдать ему навеки всю Русь
во владение. Однако произошла роковая и громадная непо-
правимая катастрофа: в 1399 году на реке Ворскле огромное
стотысячное русско-литовско-татарское войско Витовта и
Тохтамыша было наголову разбито и полностью уничтожено
монгольской армией Едигея и Тимир-Кутлука (противников
Тохтамыша), что надолго ослабило ВКЛ (ибо в этой битве пал
весь цвет литовского и русского воинства и аристократии)
и помешало завершению объединения Руси вокруг Вильно.
Если Ольгерду в его борьбе за объединение Руси помешала
проордынская и сепаратистская корыстная политика москов-
ских князей и сопротивление связанных с ними церковных
иерархов, то Витовта постигла неудача из-за страшного
и невиданного разгрома 1399 года.
В 1430 году Витовт, впрочем, вновь был близок к своей
цели — он получил королевскую корону от императора
Священной Римской Империи и готовился окончательно

120
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
присоединить к Руси Литовской Москву (в которой в это время
бушевала междоусобная война) — но умер в полушаге от жела
-
емого. А после его смерти ВКЛ на десять лет погрузилось в
пучину раздоров и конфликтов между православным и като
-
лическим населением. Витовт проводил политику централи -
зации, укрепления своей власти в таком рыхлом образовании,
как ВКЛ, смещая местных князей с их престолов и заменяя их
собственными наместниками. С.В. Думин отмечает «стрем
-
ление Витовта продолжить дело своих предшественников,
добиться создания в Восточной Европе мощного государства,
ядром которого, как и прежде, являлись бы восточнославян
-
ские земли. И эту программу, как это ни парадоксадьно, унасле -
довал правнук Витовта, великий князь Московский Иван III.»
Подобно Ольгерду, Витовт оборонялся на Западе от крестонос
-
цев (в союзе с Польшей) и продвигался на восток, объединяя и
освобождая русские земли. Будучи католиком, он поддержи
-
вал православную церковь как орудие своей политики.
В 1413 году новая уния (Городельская), подписанная
между Литовской Русью и Польшей (кузенами Витовтом
и Ягайло) признавала независимое существование ВКЛ
в союзе с Польской короной. Литовская католическая ари-
стократия отныне получала привилегии (равенство с поль-
скими панами и доступ к высшим должностям), в то время
как православное население, не подвергаясь гонениям,
в то же время автоматически оказывалось «людьми второго
сорта». При этом уния с Польшей сделала личную власть
Литовского Великого князя более ограниченной, избираемой
(а не наследственной), ослабив центральную власть и усилив
литовскую католическую аристократию. Верховной властью
в ВКЛ становились отныне сеймы (съезды) литовских панов.
Постепенно происходит полонизация (ополячивание) и ока-
толичивание правящей элиты ВКЛ. Здесь следует ненадолго остановиться на внутрен-
них порядках, социальной структуре и политических осо-
бенностях Литовской Руси XIII—XV веков (от Гедимина

121
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
до Витовта). В отличие от Монгольской Руси, в Руси Литов-
ской сохранились и укрепились древнерусские институты
общинной демократии, федеративно-договорные принципы
социальной жизни. Между великим князем и местными
князьями заключались договоры (ряды), как между васса-
лами и сюзеренами, власть великого князя была предельно
ограничена Радой (советом из высших чинов государства) и
сеймом (съездом шляхты), города могли изгонять княжеских
наместников и приглашать себе новых («на их воле»). На раз-
ных землях существовали различные традиции, особенно-
сти и обычаи, слабо нарушаемые княжеской властью. Князья
были вынуждены выдавать «привилеи» — грамоты о пра-
вах и вольностях различным землям, городам и сословиям.
По словам С.Г.
Пушкарёва: «Литовско-русское государство
носило характер федерации областей и земель, сохранявших
свое особое областное устройство и объединенных лишь вер-
ховной властью господаря великого князя и его панов-рады». Решающую роль в ВКЛ играли бояре: в отличие от Мон-
гольской Руси так здесь называли не высших чинов великок-
няжеского двора, а всех служащих государю лиц благород-
ного происхождения (с XVI века под влиянием Польши их
будут именовать «шляхтой»). Мощной и влиятельной группой
населения были также горожане («мещане»). У них были свои
органы местного самоуправления, выборные лица («войты»),
широкие права и привилегии. Города совместно владели кол-
лективной собственностью — землёй вокруг города, с выпа-
сами, лесами и рыбными ловлями (всё это вместе называлось
«волостью» и напоминало античные полисы). По словам
современного историка А.Ю. Дворниченко: ««Волость Полоц-
кая», «волость Смоленская» и т.д. — обычные выражения доку -
ментов. Как и в древнерусский период, термин «полочане»,
«смольняне», «торопчане» и пр. обозначал не только жителей
этих городов, но население всей земли... при котором горо-
да-государства по-прежнему имели свои рубежи.» При этом
город выступал как политический, экономический, военный,

122
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
культурный и религиозный центр волости. Как отмечал
А.Ю. Дворниченко, «в борьбе с князем община выступала
не как разрозненная масса, а организованно, в форме веча».
Князь был вынужден подписывать договор с «волостью» о
том, что он обязуется защищать эту землю и не будет посягать
ни на общий суд, ни на коллективную земельную собствен-
ность. Назначаемые князем воеводы и чиновники должны
были судить суды при участии представителей местного
населения и на основании местного права. Характерными
чертами общества в Литовской Руси XIV—XV веков было
наличие городского ополчения (как основной военной силы),
общинного суда, веча, городского коллективного землевла-
дения, повсеместные федеративные и договорные принципы
устройства, слабая сословная дифференциация и очень сла-
бая княжеская власть, а также отсутствие громоздкого госу -
дарственного аппарата управления. Лично свободные крестьяне — «люди», живущие боль-
шими семьями, коллективно владели землёй. Они были
организованы в общины во главе с выборными «старцами»,
составляли основную массу земледельческого населения и
платили небольшую дань великому князю. Существовали
также и рабы, и зависимые от знати крестьяне. Но вообще
сословия в ВКЛ были слабо дифференцированы. Многоукладность, терпимость, федеративно-дого-
ворные принципы, сосуществование различных земель,
конфессий, этносов, постоянное ослабление центральной
власти — характерные черты жизни ВКЛ (во всём противо-
положные Монгольской Руси). В то время как в Монголь-
ской (Северо-Восточной) Руси происходила трансформа-
ция в сторону азиатского деспотизма, в Литовской Руси
(Западной и Южной) происходило развитие и укрепление
киевских вечевых традиций. Городское вече, сохранившееся
до середины XVI века, призывало и изгоняло князей и намест-
ников, решало хозяйственные вопросы (подати, торговля,
коллективное землевладение), осуществляло высший суд

123
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
и решало вопросы внешней политики, формировало опол-
чение, избирало должностных лиц, заключало договоры.

По словам А.Ю. Дворниченко, в ВКЛ «государство практи-
чески не принимало участия в осуществлении карательных
функций». Литовско-Русское государство отчасти жило по
традициям обычного права, отчасти по нормам «Русской
Правды». И государственная власть, и крупная земельная
собственность долго не получали серьёзного развития в
ВКЛ. Суд вершился общиной и, в сущности, являлся земским
(общественным), а не государственным органом. Корпорации
шляхты, религиозные братства, казацкие республики, город-
ские веча, сельские общины, цеха, объединявшие ремеслен-
ников одной профессии, — таково разнообразие социальных
форм самоорганизации населения в Литовской Руси. Однако ситуация начинает меняться в XVI веке, по мере
усиления ополяченной католической аристократии (встаю-
щей над обществом и концентрирующей в своих руках власть
и земельную собственность), роста крупного землевладе-
ния, формирования сословий, развития социальной диффе-
ренциации внутри городского населения, ведущей к гибели
общины. Одновременно с этим начинается упадок местного
самоуправления и общинных связей среди населения. В это
время, по замечанию А.Ю. Дворниченко, «идёт процесс пере-
хода от древнерусских городов-государств, с их ярко выра-
женными демократическими традициями, к сословно-ари-
стократической монархии, с её социальными антагонизмами».
Постепенно государственное право и суд приходят на смену
обычному праву, города-государства подвергаются социаль-
ному расслоению и ослаблению, вся политическая власть
в стране переходит к земельной аристократии (католической),
шляхта резко обособляется от крестьян и слуг, великокняже-
ская власть ещё более ослабевает, а крестьянство лишается
личной свободы. Город замыкается в своих рамках, а сельская
округа переходит в руки крупных магнатов-землевладельцев.
Реальной властью в стране становятся сеймики — местные

124
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
съезды шляхты и великий вальный (общий) сейм всей Литвы
(он избирает князя, решает вопросы войны и мира, издаёт
законы и назначает подати).
Теперь права и привилегии городов не «выбивались» ими
«снизу» в борьбе с князем, а «спускались сверху» по западным
образцам («магдебургское право»: его получили Вильно, Троки,
Ковно, Луцк, Полоцк, Киев, Минск и др.). Города, получившие
от князя «магдебургское право», освобождались от княже
-
ского суда, управления княжеской администрации и от испол -
нения рабочих повинностей, внося в казну князя небольшую
ежегодную плату и выставляя отряд ополченцев. В распоряже
-
ние города навечно поступали угодья, мельницы, бани, торго -
вые налоги и сборы. Половина избираемых в городские органы
власти «советников» должны были быть католиками, а поло
-
вина — православными. Они решали все судебные, финансовые
и административные дела города. Своих представителей в органы
городского самоуправления избирала также еврейская община.
Несмотря на постепенную полонизацию и окатоличива -
ние части литовской шляхты, основная масса населения оста -
валась православной, а великие князья покровительствовали
и православной церкви. По словам С.В. Думина: «Поклоняясь
в Литве священным дубравам и принося жертвы Перуну, на
русских землях литовские князья окружали заботой право
-
славную церковь... Если ордынцы несли в завоёванные страны
свою систему управления и эксплуатации, безжалостно уродуя
местные общественные структуры, чтобы приспособить их для
нужд своей империи, то литовские князья вели себя в русских
княжествах так же, как в свое время варяги: принимали мест
-
ные обычаи, управляли «по старине», сохраняли сложившу -
юся ранее систему собственности. Литовские феодалы усва -
ивали язык и письменность восточных славян; постепенная
славянизация коренных литовских земель, продолжавшаяся в
течение нескольких столетий, всё больше ограничивала ареал
распространения литовского языка... Именно язык восточнос
-
лавянского населения этого государства стал официальным

125
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
(фактически государственным) языком, сохранив этот статус до
конца XVII в. Всё это закономерно предопределило... отношение

к Великому княжеству его восточнославянского населения:
оно с тем же правом, что и литовцы, считало это государство
своим.» Между прочим, древнерусский язык сохранился в
Литовской Руси лучше и чище, чем в Монгольской Руси. Своя
вера, обычаи, социальные традиции, нормы, язык и культура
сохранялись и развивались здесь намного полнее и успешнее,
чем на подвластной Орде части Руси, изуродованной татарским
гнётом и изолированной от Европы.
Православная церковь в Литовской Руси, не будучи
господствующей и гонимой, развивалась в сторону демокра
-
тизации своей структуры. Церковный епископ здесь, как и в
Новгороде, был представителем всей общины: в Киеве, Львове,
Полоцке и других городах он избирался вечем. Как отмечал
А.Ю. Дворниченко, в ВКЛ: «Община контролировала церков
-
ную организацию во всех её звеньях. Церковные земли были
общей волостной собственностью, а волостные священники —
выборной общинной властью». В соборе города хранились важ
-
ные документы, печати, уставные грамоты. В Киеве в 1458 году
по просьбе Литовского князя патриархом константинополь
-
ским была учреждена наконец самостоятельная православная
митрополия, управляющая епископствами Полоцким, Смолен
-
ским, Брянским, Туровским, Луцким, Владимирским, Холм -
ским, Перемышльским, Галицким. Если в Монгольской Руси
церковь, усиливавшаяся при поддержке ханов Золотой Орды,
стала единолично господствующей политической и идейной
силой, непримиримо относящейся к любому инакомыслию,
то в Литовской Руси она сосуществовала и вела диалог с ухо
-
дящим язычеством и распространяющимся католицизмом.
По мнению С.В. Думина, «это, кажется, способствовало демо -
кратизации местной церковной жизни, в том числе возникно -
вению православных братств, объединений горожан, ограничи -
вавших власть духовенства в церкви, облегчало проникновение
идей Возрождения».

126
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
В то же время окатоличивание правящей династии
и элиты мешало завершить процесс объединения всей Руси
вокруг Вильно и порождало порой острые внутренние кон-
фликты в ВКЛ. Как подчёркивает С.В. Думин: «Последствия
выбора, сделанного Ягайло в 1385 г., в полной мере ощу -
тили его преемники в XV в., когда конфликт между Литвой
и Московским государством постепенно стал приобретать не
только политический, но отчасти и религиозный оттенок».
Если до этого (в XIV веке) Вильно выступала в роли объеди-
нителя всей Руси и избавителя от ига монголов, а Москва —
в роли сепаратистского центра и прислужницы и агента
Орды, то в XV веке Москва смогла облечься в одеяние защит-
ницы православной веры от польского «латинства». Однако,
по справедливым словам С.В. Думина: «В Великом княжестве
Литовском и Русском политика веротерпимости была един-
ственно разумной и возможной, и католическое крещение
язычников, лишив православие надежды на роль господ-
ствующей религии, не ущемило прав православного населе-
ния». После долгой борьбы, в 1563 году православное населе-
ние ВКЛ было окончательно юридически уравнено в правах
с католическим и протестантским.
После смерти Витовта ВКЛ уже никогда более не дости -
гало вершин политического могущества и не претендовало на
роль объединителя всей Руси, постепенно всё более сближа
-
ясь с Польшей и следуя в фарватере её политических, рели -
гиозных и социально-экономических особенностей. Посте -
пенно литовская знать смешивается с польской, принимает
католичество, перенимает польские обычаи, резко расширяет
свои права. Стремительно растёт крупное землевладение.

На смену общинным и городским земельным угодьям приходят
латифундии земельных магнатов, на которых трудится на бар
-
щине крестьянство. Шляхта и боярство отрывается от город -
ской общины и сельского населения, оформляется в правя -
щее сословие, подобно тому как в XVI веке городские жители,
окончательно отделившись и от шляхты, и от земледельче
-

127
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
ского населения своих волостей, обретают почетный статус
мещан
— свободных горожан, несущих определённую службу
государству. Единая до того городская община раскалыва
-
ется на враждующие части, и происходит упадок городского
ополчения как главной военной силы. На смену ему приходит
шляхетское войско. В 1566 году Великий князь Литовский лишается права без
участия сейма шляхты издавать государственные законы: Вели
-
кое княжество превращается (как и Польша) в шляхетскую
республику. Местные сеймики выбирали делегатов («послов»)
на великий вальный сейм, причём им давались точные наказы
(инструкции) с определёнными полномочиями: а потом
«послы» отчитывались о деятельности сейма и своём поведе
-
нии перед избравшими их на сеймиках. На местах (в «поветах»)
вводится шляхетский суд, идущий на смену общинному.
В ВКЛ (как и в Польше) к XVI веку складывается поли-
тический строй, нередко именуемый «шляхетской анархией»,
при котором шляхта (около десяти-пятнадцати процентов
всего населения) через свои самоуправляющиеся организа-
ции правила и вершила судьбу всего Великого княжества.
Права шляхты вырастали как за счёт ограничения до мини-
мума центральной (великокняжеской) власти, так и за счёт
закрепощения основной массы крестьянского населения,
превращаемой в крепостных «холопов». Это было связано
с тем, что к XVI веку Литва и Польша стали главной «житни-
цей» Европы, важнейшей частью общеевропейского рынка,
в избытке поставлявшей на стремительно вступающий в
буржуазную эпоху Запад дешёвое зерно. «Издержки» этого
процесса всей своей неимоверной тяжестью обрушились на
крестьянство, переводимое на барщину и лишённое права
свободного перехода на новые земли, а также лишённое
отныне права (в 1588 году) иметь собственность на землю.
Так достигалась дешевизна продаваемого хлеба (путём
нещадной эксплуатации земледельцев).

128
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Несмотря на усиление социальной и религиозной
розни, неравенства, торжества аристократических инсти-
тутов, несмотря на формирование сословной структуры
общества и ослабление общинных начал в Литве, в ней и в
XVI—XVII веках сохранялись многочисленные «низовые»
и корпоративные организации, учреждения и образования,
основанные на принципах самоуправления и отстаиваю-
щие интересы различных групп населения. В их числе были
и развивающиеся институты шляхетской демократии (суды,
сеймы и сеймики), и городские православные братства,
и сельская община, и возникшая, как реакция на закрепо-
щение и религиозную дискриминацию, казачья вольница —
Запорожская Сечь, — своеобразная республика, привле-
кавшая всех недовольных крестьян, горожан и шляхтичей,
и устроенная на вечевых, общинных принципах. А православное крестьянство, церковь, казачество, горо-
жане и шляхта постоянно боролись против своего «второ-
сортного» положения в ВКЛ, добиваясь уравнения в правах с
католиками. Так после смерти Витовта православные поддер-
жали сына Ольгерда — Свидригайло против сына Кейстута —
Сигизмунда, и, хотя последний победил в долгой и ожесто-
чённой борьбе, он был вынужден распространить все права и
привилегии на православное население. Уже при Сигизмунде
(в середине XV века) знать всех вероисповеданий получила
важнейшую привилегию — гарантию личной неприкосно-
венности (недопущение арестов без законных оснований).
На протяжении последующих полутора столетий эта тен-
денция продолжала усиливаться и достигла своего апогея
в 1569 году — подписанием Люблинской унии, по которой
Литва и Польша наконец-то соединялись в единое государ-
ство — Речь Посполитую (то есть: «Республику»), с общим,
совместно избираемым королем, с общим сеймом и общей
внешней политикой. Но и теперь ВКЛ сохраняло свою самобытность: свой
великий вальный (общий) сейм, своё войско, свои законы.

129
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Однако в рамках нового объединения выиграла лишь като-
лическая литовская шляхта: русско-литовское крестьянство
закрепощалось, города пришли в упадок, православие было
оттеснено на задний план, к Польше переходили Киев, Подо-
лия и Волынь (что привело в конце XVI века к экспансии поль-
ских панов на новые земли, и, как следствие, — к массовому
бегству крестьян и православной шляхты в Запорожскую
Сечь и многочисленным казацким восстаниям против уси-
ления социального и религиозного гнёта). В XVI—XVII веках
на земли Южной Руси приходят иезуиты, крепостное право
и латиница, постепенно вытесняющая кириллицу. По сло-
вам С.Г. Пушкарёва: «Часть русской аристократии, стремясь
приобщиться к власти и привилегиям господствующего слоя,
принимает католицизм и поддаётся полонизации, тогда как
другая часть остаётся верна своей вере и народности, и таким
образом возникла в Литовско-Русском государстве... нацио-
нально-религиозная борьба и вражда».
По словам крупнейшего украинского историка начала
XX века М.С. Грушевского: «Если литвины, опираясь на като-
лическую Польшу, теснили православных, то православным
естественно было мечтать опереться на православную Мол-
давию и в особенности на Москву, издавна конкурировав-
шую с Литвой в собирании земель старого Киевского госу -
дарства... И пока князья литовские покровительствовали
старорусской культуре, местной белорусской и украинской
жизни и приноравливались к ней,— до тех пор белорусские
и украинские земли сами тяготели к ним, и им действительно
можно было думать о том, чтобы собрать в своих руках «всю
Русь», как выражался великий князь Ольгерд: великие кня-
зья литовские чувствовали себя сильнее Москвы. Но когда
Литва начала теснить украинско-белорусские элементы
и они стали тяготеть к Москве, это сейчас же подняло дух
московского правительства, и литовские правители почув-
ствовали его перевес, хотя и не хотели менять из-за этого
своей политики — в своих интересах».

130
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Отныне православные князья и магнаты из ВКЛ, недо-
вольные католической экспансией, активно отъезжали
в Москву или даже переходили к Москве со своими землями,
а навстречу — из Москвы в Литву, напротив, потоком бежали
князья и бояре, недовольные ростом самодержавного деспо-
тизма московского князя. За Литву «цепляются» Псков и Нов-
город, пытаясь отстоять свою свободу перед лицом москов-
ской агрессии (но, увы, тщетно!). По мере подчинения Литвы
Польше происходит постепенное усиление Москвы, сумев-
шей в конце XV века поднять выпавшее из рук литовских
князей «знамя» объединения Руси. По словам С.В. Думина: «После смерти Витовта его пре-
емники отказываются от общерусской программы, сосредо-
точив свои усилия на сохранении целостности этого госу -
дарства. Переход Гедиминовичей от наступления к обороне
совпадает с успехами объединительной политики Москвы».
В конце XV — начале XVI века к Москве отходят Верхнеокские
княжества (Новосильское, Одоевское, Белевское, Вяземское,
Воротынское, Новгород-Северское). С юга Русь Литовскую
теснит стратегический союзник Московии — Крымское хан-
ство. А в 1514 году, после долгой и ожесточённой борьбы
Москве удалось на время отбить у Литовской Руси Смоленск,
а также Брянск, Чернигов и Путивль. Так неудавшееся и недозавершённое в XIV—XV веках
объединение Руси вокруг Вильно привело к тому, что судьбы
двух частей древнерусской общности навсегда далеко и
безвозвратно разошлись, породив, с одной стороны, вели-
коросский народ и Московское княжество (православное,
централизованное, военно-бюрократическое, крепостниче-
ское, продолжающее и умножающее монгольские азиатские
традиции), а с другой — белорусский и украинский народы
(более европейские, частично православные, частично при-
нявшие религиозную унию с католицизмом, живущие в
условиях шляхетской демократии, децентрализации, мно-
гоэтничности и широких общественных вольностей при

131
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
слабом федеративном государстве, но тоже не избежавшие
развития крепостничества). Тем не менее, попытки завер-
шить объединение этих двух, разошедшихся столь далеко и
в столь противоположных направлениях, но смутно помнив-
ших о былом единстве, частей Киевской Руси, происходили

в XVI—XVII веках, например, когда в 1560-е — 1580-е годы
Московские цари (Иван Грозный и его сын Фёдор Иванович)
претендовали на опустевший польский трон, или в 1611 году,
когда юный польский королевич Владислав едва не стал
московским государем и едва не объединил обе Руси. Однако всё чаще на смену союзу и объединению прихо-
дит растянувшаяся на три столетия борьба за земли и насле-
дие древней Киевской Руси. При этом, как нередко бывает
и с поссорившимися родными братьями и сёстрами, ока-
завшимися по воле судьбы по разные стороны баррикад,
родные народы, вышедшие из одного корня, одной культур-
ной традиции и одного языка, но реализующие противопо-
ложные сценарии развития после монгольского нашествия,
воспринимают друг друга с удвоенной враждебностью.
Причём, если в XIV—XVI веках в этой борьбе по «перетяги-
ванию исторического каната» явно лидировала и домини-
ровала Литовская Русь, то в XVII—XVIII веках перевес всё
более оказывается на стороне Монгольской (Московской,
а потом и Петербургской) Руси. В середине XVII века восста-
ние украинского казачества приведёт к переходу части земель
(по левому берегу Днепра) к Московскому царству, а попытка
казаков создать собственное независимое государство будет
беспощадно подавлена Московией. В конце XVIII
века уси-
лившаяся Петербургская Империя и вовсе уничтожит Речь
Посполитую, на сто лет оккупировав и захватив польские,
литовские и русские земли, входившие в эту федерацию.
По словам С.В. Думина: «Лишь в конце XVIII в. «железом и
кровью» присоединены будут белорусские и литовские земли
к Российской империи». Этот, поистине тектонический, раз-
лом между двумя частями Руси, зафиксировав возможные

132
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
альтернативы исторического развития, надолго станет во
многом определяющим в судьбе всех наследников Киевской
державы Рюриковичей.Многие современные историки, сравнивая Русь Мон-
гольскую (Залесскую) и Русь Литовскую, говорят о важной
«развилке» и альтернативах в историческом развитии Руси.
Так А.Ю. Дворниченко отмечает: «Здесь мы имеем опреде-
ленную альтернативу в политическом развитии Восточной
Европы. Русское государство, которое могло здесь возник-
нуть, было бы, вероятно, гораздо более демократичным, чем
более позднее государство на этой территории — ведь оно
возникло бы на основе тех земель, которые в наибольшей
степени сохранили древнерусские общинные демократиче-
ские традиции». Но, после многовековых колебаний и драма-
тической борьбы, восторжествовала иная тенденция — курс
литовской элиты на Польшу, католицизм, усиление крупного
землевладения, зернового рынка, курс на закрепощение кре-
стьян и на всевластие шляхты. Поэтому, хотя в XIV — первой
половине XV века именно Русь Литовская лидировала, как
общепризнанный центр объединения Руси, защищала рус-
ские земли от татар и крестоносцев и превосходила других
потенциальных претендентов на эту роль, этот исторический
шанс был, к несчастью, упущен и перехвачен Монгольской
(Московской) Русью в конце XV—XVI веках. Принятие като-
личества в качестве официальной религии правящей дина-
стии означало поворот Литовской Руси на Запад и увекове-
чивало политический, экономический и культурный раскол
русских земель. Тем не менее и в XVI—XVII веках восточнославянское
население ВКЛ продолжало обоснованно считать «Русью»
именно своё государство, называя жителей северо-востока
по столицам земель и княжеств: «тверичами, москвичами»
и т.д., тогда как «русскими» для православных жителей
Литвы были, прежде всего, они сами. И в самом деле, ВКЛ и
вобрало в себя куда более значительную часть древнерусских

133
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
земель, и сохранило в более первозданном виде язык, законы,
культуру, традиции, социальные институты Древней Руси,

чем Монгольская Русь. Как справедливо констатирует С.В. Думин: «История
Великого княжества интересна для истории России, в частно-
сти, как альтернативный вариант развития её государствен-
ного строя у восточных славян... В общественном строе, в
судебных делах западнорусских земель следы древнерусской
традиции проявлялись нередко отчетливее и ярче, чем во
Владимирской Руси. В развитии обеих держав можно отме-
тить некоторые черты сходства, даже прямого заимствова-
ния... Почти одновременно (в конце XVI в.) завершается в них
закрепощение крестьян. Но различия в политическом строе,
а затем и религиозные различия все больше «разводят» эти
государства... Московские князья, особенно со времён Ивана
III, активно разрушают сложившиеся ранее структуры уделов,
«выводят» из них местных феодалов, ликвидируют (как это
было в Новгороде и Пскове) городские свободы. Правитель-
ство Великого княжества Литовского и Русского идёт совсем
по другому пути. Сложившись как федерация в результате
компромисса между местными феодалами и литовской дина-
стий, Великое княжество предлагает своим новым поддан-
ным гарантию сохранения «старины», т.е. прежних форм соб-
ственности, местного уклада, политических прав населения
(разумеется, при условии признания своей верховной власти
и участия в общегосударственных делах, прежде всего воен-
ных походах).» В то время как Московская Русь шла по пути
неуклонного усиления центральной власти (за счет бесправия
всех подданных и уничтожения общества), Русь Литовская
шла по пути её ослабления и усиления федеративно-договор-
ных начал. В Московской Руси происходила отмена институ -
тов местного самоуправления и городских вольностей, доми-
нирование православной церкви (сросшейся с княжеской
властью, абсолютно нетерпимой ко всем прочим конфессиям
и исповедующей националистически-ксенофобские идеи).

134
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
В Литовской Руси, напротив, права городов укреплялись
и проводилась политика веротерпимости (не без сбоев и кон-
фликтов, разумеется). По замечанию С.В. Думина: «В строе Великого княже-
ства, первоначально очень «традиционном» и даже консер-
вативном, всё более отчётливо заметно влияние «общеевро-
пейских», прежде всего польских образцов. Его строй в конце
XIV — первой половине XVI веков трансформируется от
почти неограниченной монархии к шляхетской демократии...
Вряд ли стоит идеализировать строй шляхетской демократии,
но, с другой стороны, нет нужды... видеть в самодержавии,
абсолютизме единственный вариант развития, способный
сохранить мощь и силу государства... Опыт Великого княже-
ства Литовского и Русского показывает, что на восточносла-
вянских землях было возможно создание не только азиатской
деспотии Грозного, но и достаточно эффективно функцио-
нировавших демократических институтов многонациональ-
ного государства, в течение длительного периода довольно
успешно решавшего свои многочисленные проблемы.» Несколько раз, на протяжении XIII—XV веков весьма
возможно было окончательное объединение всей Руси и,
по обоснованному мнению С.В. Думина, «вплоть до XV в.
подобный вариант развития восточнославянских земель был
возможен лишь на основе политической программы великого
княжества Литовского и Русского».
И какова бы тогда была история Руси? Вопреки обще -
принятому мнению, «сослагательное наклонение» в историче -
ской науке не только допустимо, но и необходимо, поскольку
в противном случае историческое развитие представляется
плоско-фаталистическим, теряется многомерность понимания
истории, все палачи подучают оправдание, а все герои и
жертвы обрекаются на забвение. С.В. Думин правомерно ста
-
вит перед собой этот вопрос и так отвечает на него: «Что мог
бы дать Руси предложенный Гедиминовичами вариант объе
-
динения? Быть может, иные формы государственного устрой -

135
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
ства (вместо самодержавия — сословное представительство,
сохранение региональных особенностей в течение более дли
-
тельного времени), свержение ордынского ига раньше, чем это
произошло в действительности, выход к Балтике за три-че
-
тыре века до Петра I, более смелое включение в местную куль -
туру западноевропейских элементов, решительное восстанов -
ление разорванных ордынским нашествием связей с Западной
Европой. Существовала ли при этом сколько-нибудь реальная
угроза восточнославянской самобытной культуре? Разумеется,
нет... На русском языке велось всё делопроизводство великок
-
няжеской канцелярии, местных органов власти (в том числе и
в коренной Литве). Можно себе представить, какое колоссаль
-
ное влияние на культуру этого государства оказало бы присое -
динение к нему и Северо-Восточной Руси!»
Увы, этого не случилось. Ольгерд не смог взять Кремль.
Витовт потерпел сокрушительное и невероятное поражение
на Ворскле. Исторический шанс Руси был безвозвратно упу -
щен. С.В. Думин отмечает: «Московская Русь в XIV в. оказа-
лась неспособной помешать успехам Гедиминовичей на западе
и юге Руси; но её сил было достаточно для того, чтобы воспре-
пятствовать завершению объединения русских земель вокруг
Вильно. Для того, чтобы выстоять в этой борьбе, от москов-
ских князей, однако, требовалось напряжение всех сил. В
отличие от правителей Великого княжества, потомки Калиты
проводили достаточно «жёсткую» политику. Репрессии, а не
льготы и уступки утверждали их власть в захваченных удель-
ных княжествах и феодальных республиках.» Сопротивле-
ние церковных иерархов, московских князей и помощь Орды
помогли Москве утвердиться как региональному центру сепа-
ратистского движения на Северо-Восточной окраине Руси и,
расколов страну на две неравные части, со временем превра-
титься в новую империю — наследницу Орды и Византии. Предпринятое сравнение Руси Литовской и Руси
Монгольской не только выявляет возможные (но далеко
не всегда реализованные) альтернативы русской истории,

136
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
но и объясняет то бескомпромиссное ожесточение, с которым
эти братские народы и наследники Киевской Руси вели смер-
тельную борьбу между собой в XIV—XVIII веках, — борьбу,
во многом определившую внешнюю политику и внутриполи-
тическую историю этих стран.
Другая (забытая) Русь?
Как хорошо известно, историю пишут победители. Поэ-
тому нет ничего удивительного в том, что вопрос о существо-
вании другой Руси — Литовской — принципиально и после-
довательно альтернативной Монгольской (Московской) Руси,
и способной объединить Русь на принципиально иных осно-
ваниях, часто даже не ставится в исторической науке, с порога
отрицающей возможность альтернатив в истории и полагаю-
щей, что правота всегда — за сильнейшим и победившим. По словам С.В. Думина, до сих пор в России существует —
и мешает познанию исторической истины — «традиция рас-
сматривать историю взаимоотношений Московской Руси
с её западной соседкой именно с «московской колокольни».
До сих пор немало историков убеждено, что население Южной
и Западной Руси вполне разделяло московскую программу
объединения и с нетерпением ожидало момента, когда власть
литовская, (чужеземная) сменится властью московской (род-
ной и любимой). Одни и те же явления оценивались и оце-
ниваются историками по-разному — в зависимости от того,
в какой части Руси они происходили. Так, например, с точки зрения большинства авторов отъ-
езды в Москву вассалов Литовского великого князя должны
были свидетельствовать, разумеется, о популярности идеи
общерусского единства, отстаиваемой потомками Калиты.
Бегство в Литву тверских, рязанских и прочих князей и бояр
(в том числе родственников московской династии) счита-
ется, однако, явлением принципиально иным, доказываю-
щим лишь сохранение феодальной оппозиции прогрессив-
ной централизаторской политике тех же московских князей.

137
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Бегство, скажем, белорусских крестьян в Великороссию счи-
талось и считается до сих пор доказательством их стремления
к воссоединению Белоруссии с Россией. Массовое бегство
русских крестьян в противоположном направлении (вплоть
до XVIII в.), конечно, не доказывает ровным счетом ничего,
кроме обострения классовой борьбы. Присоединение мелких
княжеств к московским владениям всегда считалось явле-
нием глубоко прогрессивным. Рост владений великого кня-
жества Литовского историков, как правило, глубоко огорчает,
поскольку тем самым отдалялось осуществление Москвой
ее исторической миссии. И, разумеется, московские князья
предстают при этом «собирателями», а литовские князья —
чужеземными завоевателям, разорителями, «находниками».»
4.3. Русь Монгольская: Москва или Тверь?
(XIV век: 1303—1389)
В XIII—XV веках на территории части Руси, подвласт -
ной Орде (Залесской, Северо-Восточной Руси) начинает
формироваться великоросский этнос, всё более противопо
-
ставляющий себя Руси Литовской и объединяемый вокруг
православной церкви (крайне нетерпимо относящейся к
«латинству» и более терпимо — к «поганству» и «басурман
-
ству») и всё более деспотических форм социально-политиче -
ской организации.
В наше время в исторической науке и в массовом созна-
нии всё ещё зачастую бытуют мифы о том, что весь XIV век
проходил под знаком «объединения Руси» и «свержения
монгольского ига», а также о том, что с самого начала будто
бы роль такого объединителя была предназначена Москве.
Однако это в корне неверно.
В действительности речь тогда не могла идти о свер -
жении ига (ибо его необходимость и легитимность обосно -
вывала церковь, а князья пользовались покровительством

138
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Золотой Орды для усиления своей власти над русским насе -
лением). И речь шла вовсе не об «объединении» Руси, а лишь
о доминировании на Северо-Востоке Руси. Орудиями такого
доминирования были, во-первых, получение (из рук ханов)
ярлыка на Великое княжение Владимирское, во-вторых, уста
-
новление политического и финансового контроля над Новго -
родом (самой богатой территорией на Монгольской Руси той
эпохи) и, в-третьих, расширение и обогащение собственного
княжества за счёт ограбления других. Аргументами в этой
борьбе за гегемонию были и военная сила, и древнее «лествич
-
ное право», и соперничество за симпатии ханов Орды (при
помощи неуклонного увеличения дани с Руси), переманивание
князьями друг у друга бояр, и привлечение к себе поддержки
церковных иерархов. По словам современного историка
Л.М. Ляшенко: «Борьба за Владимирский престол не являлась
схваткой сторонников и противников единства Русского госу
-
дарства. В ней решался достаточно частный вопрос, какое из
княжеств станет ядром будущего объединения». И всё же с
этим «частным вопросом» был связан и другой, более важный,
— о том, как, по какому пути будет развиваться новое государ
-
ство, на каких принципах оно будет строиться.
По словам С.Ф. Платонова: «Добиться владимирского
княжения для князей теперь значит добиться материального
обогащения и авторитета «великого князя».» Контакты с Золо-
той Ордой были важной привилегией великого князя — не
зря он писал в грамотах к удельным князьям: «мне знать Орду,
а тебе Орды не знать». Конечно, поездки в Сарай были небез-
опасны и требовали больших денежных затрат. Зато — к услу -
гам Великого князя Владимирского были право сбора дани с
русских земель, татарские полки и широкие полномочия от
ордынской легитимной «царской» власти, которые редко кто
из горожан или других князей мог осмелиться оспорить. В Монгольской Руси в XIV веке окончательно укрепля-
ется система княжеств с постоянными династиями местных
правителей-монархов. Если раньше вся Русь считалась родо-

139
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
вым владением Рюриковичей, а князья легко переходили

с княжения на княжение (по старшинству или по призва-
нию городов-государств), то отныне князья передают власть
(всё более возрастающую) в княжествах своим детям и смо-
трят на свои земли, как на вотчины — постоянные владения
семьи. А значит, князья всеми средствами пополняют свою
казну, приращивают к своим княжествам новые земли, строят
храмы и города, привлекают на подвластные им территории
переселенцев — бояр и крестьян, покровительствуют новым
монастырям. На смену запустевшему плодородному югу Руси
(ставшему на четыре столетия Диким Полем) под влиянием
набегов татар и усиленной колонизации дикого Севера, под-
нимаются новые княжества в Залесской Руси: Переяславское,
Нижегородско-Суздальское, Московское, Тверское... Как верно отметил британский историк Г. Кенигебергер,
«возвышение Москвы отнюдь нельзя считать чем-то заранее
предрешённым: здесь нужна была удача в сочетании с той
взвешенной и последовательной политикой, которую вели
способные московские князья из рода Рюриковичей». Совер-
шенно несправедливо было бы полагать, что Северо-Вос-
точной Руси было с самого начала «суждено» объединиться
вокруг Москвы, и что это объединение было и единственно
возможным и вполне прогрессивным. На деле были воз-
можны различные пути и центры объединения Руси. Каковы
же были реальные кандидаты на эту роль? Из этого списка следует сразу исключить Новгородскую
республику — самую богатую и обширную территорию, нахо-
дившуюся лишь в частичной зависимости от Орды. (Под иго
Великий Новгород принудительно привёл князь Александр
Ярославич (Невский)). Новгород всегда стремился лишь
к экономической, а не к политической экспансии на Руси.
Он был больше повёрнут на Запад — к немцам, датчанам
и шведам, чем на Восток — к «низовской Руси» и беспокоился
лишь о бесперебойном подвозе оттуда. хлеба да о сохранении
своих вольностей перед лицом настырного натиска Великих

140
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
князей Владимирских, но никак не об объединении страны.
По справедливым словам Б. Кагарлицкого, «Новгород вполне
удовлетворялся ролью периферии немецкой Ганзы, её восточ-
ного форпоста».Одно время на роль центров Залесской Руси претендо-
вали Рязанское, Нижегородско-Суздальское и Переяславское
княжество. Переяславские и суздальские князья даже како-
е-то время владели Владимирским престолом, но это про-
должалось недолго. Все они находились в опасном соседстве
с Золотой Ордой, принимали на себя первые удары татарской
конницы и регулярно подвергались страшным разгромам,
а потому так и не смогли удержать свою роль лидера. Наиболее реальным и оптимальным центром объедине-
ния и освобождения всей Руси на протяжении XIV—XV веков
оставалось Великое княжество Литовское и Русское, но,
по причинам, описанным выше, оно, к несчастью, так и не
смогло завершить это начатое им нелегкое дело. Наконец, в
начале XIV века в борьбу за гегемонию — если не во всей Руси,
то в Руси Монгольской (Северо-Восточной) вступили два
новых наиболее серьёзных «игрока»: Тверь и Москва. Тверь изначально имела куда более предпочтительные
шансы стать будущей столицей Руси, чем Москва. И прекрас-
ное расположение — максимально далеко от Орды, на Волге,
на торговых путях, по соседству с Новгородом, — и наличие
здесь, начиная с 1260 года, епископской кафедры — всё спо-
собствовало стремительному политическому, экономиче-
скому и культурному взлёту Твери. Первое упоминание о Твери в летописи относится
к 1207 году. В 1247 году здесь появилось удельное княжество.
А уже в 1264—1271 годах тверской князь Ярослав Яросла-
вич был Великим князем Владимирским. Именно в Твери
в 1285—1290 годах впервые на северо-востоке Руси после
Батыева нашествия возобновляется каменное храмовое строи-
тельство. Богатая, независимая, с мощным купечеством и слав-
ным княжеским родом, Тверь к началу XIV века оказывается

141
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
признанным лидером Северо-Восточной Руси. Она опирается
и на законное право старшинства, и на мощь и богатство соб-
ственного княжества, и на поддержу всей Владимирской земли.

В 1293 году, во время «Дюденевой рати», татары, приведён-
ные на Русь сыном Александра Невского Андреем, разрушили
Владимир, Суздаль, Москву и Переяславль, но они не реши-
лись напасть на могучую Тверь, в которую собрались (и затем
остались в ней) беженцы с других земель. Когда в 1304 году
тверской князь Михаил Ярославич получил (по закону
и с согласия всей земли) Великий стол Владимирский, многие
видели в Твери центр объединения Залесской Руси. Однако именно в этот момент в погоню за лидером
включается Московское княжество. Москва, бывшая ещё
в XII веке большим селом на границе между суздальскими
и черниговскими землями, укрепленным пунктом на юго-за-
падных рубежах Суздальского княжества, лишь во второй
половине XIII века стала крошечным удельным княжеством.
Постоянная княжеская династия здесь начинается в 1263 году
с младшего сына Александра Невского — Даниила, который,
в качестве ребёнка и младшего сына и получил в удел это
захолустное княжество. Будучи маленьким городком, Москва обычно достава-
лась младшим представителям княжеских династий, кото-
рые, будучи не в силах тягаться на равных с сильными сопер-
никами, потому развивали в себе необузданный инстинкт
накопительства и стяжательства. Покупки, колонизация,
захваты, дарения понемногу увеличивали надел московских
князей. По словам историка А.Л. Юрганова: «Целеустремлён-
ное накопительство — тот фундамент, на котором возникло
будущее строение» Московского государства. Следует указать на такие факторы, способствовав-
шие постепенному усилению Московского княжества и его
вступлению в борьбу за власть над всей Монгольской Русью,
как: удачное (срединное) географическое положение, целе-
устремлённая накопительская, «скопидомская» политика

142
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
первых князей, неуклонная поддержка со стороны Золотой
Орды своих московских слуг, опора на иерархов православ-
ной церкви и бояр, новые принципы передачи власти и соб-
ственности, способствующие их неуклонной концентрации
и росту в роду Даниила Московского.Рассмотрим эти факторы несколько подробнее. Геогра-
фически Москва располагалась хотя и не столь удобно, как
Тверь, но тоже довольно удачно — между «верхневолжским
севером» и «днепровским югом». Река Москва связывает
волжский и окский водные пути. Со всех сторон Москва
защищена от неприятеля другими княжествам: Смоленским,
Рязанским, Ростовским, Ярославским, Суздальско-Ниже-
городским, что приводило к оседанию в этих диких неуют-
ных лесных и болотистых местностях беглецов с окраин
Залесской Руси. На протяжении семидесяти лет — с конца
XIII до середины XIV веков — московское княжество почти
не подвергалось вражеским набегам и вторжениям. Спасаясь
от татар, массы людей бежали с черноземного юга на дикий
север и северо-восток, в лесные и болотистые районы Руси.
Как образно выразился В.О. Ключевский: «В Москву, как
в центральный водоём, со всех краев Русской земли, угрожае-
мых внешними врагами, стекались народные силы». А С.Ф. Платонов писал: «Народ шёл на московские
земли, и московские князья строили для него города, слободы,
сёла. Они сами покупали себе целые уделы у обедневших
князей... и простые сёла у мелких владельцев. Они выкупали
в Орде русский «полон», выводили его на свои земли и засе-
ляли этими пленниками, «ордынцами», целые слободы.
Так множилось население в московских волостях, и вме-
сте с тем вырастали силы и средства у московских князей...
К московским князьям приезжало много знатных слуг, бояр
со своими дружинами, с юга и из других уделов Суздальских.
Поступая на службу к московским князьям, эти слуги уси-
ливали собой знать московскую, но и сами, служа сильному
князю, улучшали свое положение и становились ещё знат-

143
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
нее. Быть слугой и боярином великого князя было лучше,

чем служить в простом уделе; потому слуги московских кня-
зей старались, чтобы великое княжество всегда принадле-
жало Москве». Так бояре, наряду с Ордой и церковью, стали
надёжной опорой власти московского князя. Положение этнографического центра складывающе-
гося великоросского этноса, занимаемое Москвой, с выго-
дой использовалось московским князьями. Подытоживая
факторы, обеспечившие успех Москвы в борьбе за лидер-
ство, Л.М. Ляшенко отмечает: «её географическое положе-
ние (срединное), дающее ей и население, и средства... личные
способности первых московских князей..., их политическую
неразборчивость и хозяйственность... сочувствие к Москве
высшего духовенства... Свою роль сыграла и политическая
близорукость Золотой Орды... а также отсутствие по-на-
стоящему сильных соперников... Нельзя обойти вниманием
и сочувствие, проявленное к Москве русским боярством,
которое всегда стремилось встать на сторону сильного
и удачливого». В.О. Ключевский ярко рисует «фамильный тип лич-
ности» первых московских князей: посредственность, «без
признаков как героического, так и нравственного величия»
(это были «средние люди древней Руси»), нежелание и неу -
мение вести войну, клановая солидарность, целеустремлён-
ность и скопидомство. Будучи младшими князьями в роду
Мономаховичей и потому не имея никаких законных осно-
ваний для претензий на власть над Русью, московские князья
решительно отвергли традицию, введя на место «лествичного
права» — «право силы» и «право», опирающееся на волю
ордынского хана. По словам В.О. Ключевского: «Благодаря
тому, московские князья рано вырабатывают своеобразную
политику, с первых шагов начинают действовать не по обы-
чаю, раньше и решительнее других сходят с привычной колеи
княжеских отношений, ищут новых путей, не задумываясь
над старинными счётами, над политическими преданиями

144
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
и приличиями... Они являются зоркими наблюдателями того,
что происходит вокруг них, внимательно высматривают, что
лежит плохо, и прибирают это к рукам», а затем, «начав своё
дело беззастенчивыми хищниками, продолжают его мир-
ными хозяевами, скопидомами, домовитыми устроителями
своей земли».Московский князь XIV века — тип «крепкого хозяй-
ственника» с чрезвычайно развитым «хватательным реф-
лексом» накопителя и беспринципного интригана, пере-
манивающего к себе людей с соседних земель, всеми силам
выслуживающегося перед ханами Орды, привлекающего цер-
ковных иерархов своим хлебосольством и почтением и беспо-
щадного к населению всех прочих русских земель. По словам
В.О. Ключевского: «Можно различить пять главных спосо-
бов, которыми пользовались московские князья для расши-
рения своего княжества: это были скупка, захват вооружён-
ный, захват дипломатический с помощью Орды, служебный
договор с удельным князем и расселение из московских вла-
дений за Волгу».
Рассмотрим теперь, как ничтожное и крошечное княже -
ство на границе суздальских земель накопило свою силу и всту -
пило в борьбу с самой Тверью за господство над Залесской Русью.
Пока старшие братья Даниила Александровича Московского
Дмитрий и Андрей, подобно их отцу Александру Невскому,
опустошали Русь татарскими ратями в борьбе за вожделенный
Владимирский стол, Даниил непрерывно укреплял основу соб
-
ственной силы — наследственное владение, свой удел-вотчину.
По замечанию С.Т. Жуковского и И.Г. Жуковской: «Даниил

первым из наследников Александра Невского понял, что в
конечном счёте прочной победы добьётся тот князь, который
сумеет расширить, укрепить, сплотить и передать детям земли,
на владение которыми не нужно испрашивать разрешения в
Орде». Даниил укреплял Москву и окрестные городки, соби
-
рал вокруг себя полностью зависимых от него и преданных ему
бояр, привечал иерархов церкви, накапливал богатства в казне

145
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
(его сыну, князю Ивану Калите, будет принадлежать уже 50 сёл
с пашнями и лугами, а митрополит и вовсе поселится в хлебо
-
сольной и безопасной Москве).
В 1301 году Москва впервые вышла на большую дорогу
территориальных приобретений, хитростью и обманом захва-
тив Коломну у рязанского князя Константина. Сам рязанский
князь был вероломно захвачен москвичами и позднее звер-
ски убит, по приказу московского князя Юрия. В 1302 году
Даниил овладел Переяславлем (завещанным ему умершим
племянником — бездетным князем Иваном Дмитриевичем)
и сумел удержать его в схватке против Твери. А в 1303 году, когда Даниил умер, его сын, новый
московский князь Юрий Красный (столь же властолюбивый,
сколь жестокий и беспринципный) также внезапно напал на
можайского князя и захватил его удел. Так за три года Москов-
ское княжество выросло в три раза по территории и устано-
вило контроль над землями по всему течению реки Москвы. Эти ловкие стремительные захваты позволили москов-
ским князьям ввязаться в неравный и ожесточённый спор
с самими тверскими князьями за Великое княжение вла-
димирское. В этой долгой, упорной и кровавой борьбе,
по справедливой характеристике В.О. Ключевского, «на сто-
роне тверских князей были право старшинства и личные
доблести, средства юридические и нравственные; на стороне
московских были деньги и умение пользоваться обстоятель-
ствами, средства материальные и практические».
До 1302 года Тверь и Москва выступали, как союзники в
борьбе против Переяславля — тогдашнего (в последней трети
XIII века) лидера Залесской Руси, причём Тверь была «старшей» в
этом союзе, а Москва играла вторые роли. Но в 1302—1304 годах
всё меняется, и между вчерашними союзниками начинается
ожесточённая, смертельная борьба, растянувшаяся на три чет
-
верти века! Москва силой захватывает Переяславль (на который
претендовала Тверь), но тут умирает Даниил Московский, и на
его место приходит сын Юрий Красный (1303—1325).

146
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
После смерти в 1303 году Даниила (так и не успевшего
побывать на великокняжеском престоле во Владимире)
его сыновья и вообще потомки по лествичному праву авто-
матически лишались навсегда возможности даже теорети-
чески претендовать на великое княжение. Это княжение —
и по праву старшинства и по праву силы, перешло в руки
тверского князя Михаила Ярославича. Михаил был выдаю-
щимся дипломатом, замечательным политиком и полковод-
цем, главой сильнейшего княжества в Залесской Руси и закон-
ным обладателем великокняжеского престола. Он первым
начал именоваться «великим князем всея Руси», подчеркивая
этим как общерусский характер своей власти, так и то, что
источником её было «лествичное право», а не воля ордынцев.
По словам АЛ. Юрганова: «Сама постановка вопроса о суве-
ренности, независимости власти русских князей означала
одно — непризнание ханского диктата». Таковым Михаила
признали и русские княжества, и хан Золотой Орды Тохта.
Однако князь Юрий Красный московский в 1304 году оспо-
рил право Михаила Ярославича на великое княжение. В завязавшейся борьбе за Владимир и контроль над
богатым Новгородом тверской князь апеллировал к своему
старшинству, законному авторитету, и вёл довольно неза-
висимую от Орды политику, тогда как московский князь,
не имея других ресурсов, апеллировал к Орде, обещая уве-
личить «выход» с русских земель и не останавливаясь перед
провокациями и доносами. Как это ни парадоксально,
именно явное превосходство Твери среди русских земель и
её независимая позиция в отношении татар стала одной из
главных причин её поражения в борьбе за лидерство. Против
Михаила Тверского выступили не только Юрий Московский,
но и свободолюбивые новгородцы, опасающиеся Твери,
и хан Орды, побаивающийся слишком независимого рус-
ского князя. К тому же Михаил вступил в затяжной кон-
фликт с главой православной церкви на Руси: после смерти
митрополита он попытался посадить на митрополичью кафе-

147
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
дру своего ставленника, но в итоге митрополитом стал Пётр

(из галицко-волынских земель), противник тверского князя,
а значит, — автоматически — союзник Москвы.
Таким образом, могучая и гордая Тверь неожиданно ока -
залась одновременно втянута в конфликты с Москвой, Новго -
родом, Ордой и церковью. И, хотя Михаил Ярославич разбил
в битве новгородцев и, перекрыв доступ хлеба, заставил их
принять своего наместника, и победил на войне Юрия Москов
-
ского, его положение серьезно осложнилось. Юрий сумел убе -
дить нового великого ордынского хана Узбека в том, что Михаил
недоплачивает дань в Орду и добился того, что хан Узбек выдал
свою сестру Кончаку (в крещении — Агафью) замуж за него,
Юрия, и передал ему ярлык на Великое княжение Владимирское,
послав с ним на Русь татарское войско. В 1317 году с ханским
ярлыком на Владимир и ордынскими ратями Юрий Данилович,
торжествуя, вернулся на Русь и решил, воспользовавшись ситу
-
ацией, добить своего ненавистного соперника. С московским и
татарским войском он вторгся в пределы тверской земли.
Михаил Ярославич признал Юрия великим князем,
но не мог без боя отдать Тверь на разграбление москвичам

и ордынцам. В 1318 году (за 60 лет до Куликовской битвы!)
под селом Бортенево (у Твери) он наголову разбил москов
-
ско-татарских захватчиков. В плен попала и жена Юрия,
сестра хана Узбека Кончака-Агафья. Вскоре она заболела

и умерла в тверском плену. После этого Михаил с почестями
принял татарского посла, сопровождавшего Юрия, уверив

в своей послушности и лояльности хану. Так он продемон -
стрировал и военное мужество, и готовность постоять за свою
землю, и достоинство, и принципиальность, и дипломатиче
-
ские способности. Впервые на Руси татары и их приспешники
получили достойный отпор. Юрий Московский снова прибег к
проверенному и беспроигрышному способу — доносу в Орду.
Он обвинил Михаила в сопротивлении Сараю, недоплате дани,
отравлении Кончаки (если первые обвинения имели под собой
основание, то последнее было явно абсурдным и нелепым).

148
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Одержав очередную впечатляющую победу на поле
брани, Михаил вновь признал Юрия Московского великим
князем, отказался от претензий на власть в Новгороде и
заверил хана в покорности. Но ему не верили, подозревая
в нелояльности Орде. Юрий Московский обещал Сараю
полную покорность и существенное увеличение дани с рус-
ских земель по сравнению с той, которую собирала Тверь.
Михаил был вызван в Орду на суд и, хорошо осознавая, что
это для него означает, всё же поехал — жертвенно постра-
дать за Тверь, за Русь, не допустить опустошительного
татарского нашествия. Там он по навету Юрия был обвинён
в противостоянии Москве и татарскому войску, в отравле-
нии Кончаки и в утаивании дани, и затем был зверски убит
(и вскоре причислен к лику святых, как мученик). Разуме-
ется, слабый, подлый, беспринципный, покорный и готовый
платить любую цену за власть над Русью Юрий Данилович
был милее хану, чем независимый, отважный и могучий
тверской князь, разбивший непобедимых татар и их слуг —
москвичей на поле брани. Однако всё это ещё не означало победы Москвы в споре
с Тверью. Гибель Михаила Ярославича оказалась для Юрия
Красного «пирровой победой». В 1322 году новый тверской
князь Дмитрий Михайлович (сын замученного князя-пра-
ведника) получил от хана Узбека ярлык на великое княжение.
Лидирующая роль Твери на Руси сохранялась и признавалась,
как русскими землями, так и монголами. В 1325 году, приехав
в Орду и встретив в ставке хана Юрия Даниловича — убийцу
своего отца, молодой и пылкий тверской князь (не зря про-
званный «Грозные Очи») не сдержался и... убил его прямо
на глазах монгольского владыки! И сам, в свою очередь, был
казнен ордынцами (за самосуд при ханском дворе). Впрочем,
ярлык на Владимирское Великое княжение (и доминирова-
ние на Северо-Востоке Руси) по-прежнему постоянно оста-
вался за Тверью. Он перешел к брату Дмитрия — Алексан-
дру Михайловичу Тверскому. И своей силой, и авторитетом,

149
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
и законными правами Тверь продолжала однозначно превос-
ходить Москву, оставаясь центром объединения Залесской
Руси и оплотом антимонгольского сопротивления — чаще
скрытого, а порой и явного.
Решающий акт трагической драмы московского и твер-
ского противостояния произошел в 1327 году. Хан Узбек
решил возродить на Руси систему баскаков — татарских
правителей и сборщиков налогов. В Тверь прибыло боль-
шое татарское посольство во главе с Чол-ханом (Щелканом
народных песен и преданий), которое начало вытворять вся-
кие бесчинства, заняло княжеский терем и нещадно обижало
и грабило горожан. Попытка монголов отобрать на улице у
священника кобылу привела к взрыву. Тверичи, во главе со
своим тысяцким, не стерпели — подняли восстание. К ним
присоединился и отважный князь Александр Михайло-
вич. Он не подавил железной рукой восставших горожан
(как обычно делали более «прагматичные» и беспринципные
князья, начиная с Александра Невского и кончая его москов-
скими потомками и продолжателями), а позволил им сжечь
отряд татар в своём собственном тереме.
За этот героический акт антиордынского сопротивления
и солидарности князя с тверичами расплата последовала немед
-
ленно. Восстание в Твери, которое, всколыхнув Русь, могло бы
послужить сигналом к успешному общерусскому выступле
-
нию против ига татар, не было поддержано Москвой. Напро -
тив, новый московский князь Иван Данилович (брат убитого
Юрия) радостно поспешил с очередным доносом в Орду и
привёл оттуда татарское войско. Московско-татарские отряды
дотла сожгли Тверь и вырезали её жителей. После этого страш
-
ного удара Тверь так никогда и не смогла вполне оправиться и
подняться. Татары и москвичи, по скупым словам летописца,
«просто речи, всю землю русскую положиша пусту» — то есть
опустошили до крайности. Тверской князь Александр бежал
в Псков, но, по приказу из Орды и Москвы, митрополит Фео
-
гност отлучил от церкви всех псковичей (!) за сопротивление

150
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
законной татарской власти, требуя выдачи непокорного князя
на суд монголов. Однако героическое восстание тверичей при
-
вело к полной отмене системы баскачества на Руси.
В награду за лояльность и услужливость Иван Москов-
ский получил-таки вожделенный ярлык на великое княжение
Владимирское и право сбора дани для хана. Этим своим пра-
вом Иван, не зря прозванный народом Калитой (Калита —
кошель с деньгами) воспользовался сполна, и энергично
взялся за дело, жесточайшим образом грабя, разоряя и опу -
стошая соседние княжества и, удвоив выход дани в Орду,
одновременно пополнял собранными средствами собствен-
ную казну. Так, московские сборщики дани однажды ворва-
лись в древний Ростов, бунтующий против татар, и задолжав-
ший ордынский «выход». Они устроили в нём чудовищный
погром и резню, отнимая у жителей последнее под предлогом
сбора дани в Орду. Главного боярина Ростова — Авраамия —
они повесили вниз головой на площади в устрашение насе-
лению (после чего город обезлюдел и вскоре был захвачен
Москвой). Иван Данилович Калита добился существенного
увеличения дани, выплачиваемой Новгородом татарам. Сочетая беспощадность, лесть, интриги, хищничество,
доносы, скопидомство и жестокость, верный слуга Золо-
той Орды — Иван Калита выжимал все средства из русских
княжеств, добиваясь возвышения Москвы за счёт разоре-
ния всей остальной Руси. Такая эффективная налоговая
политика Ивана I привела не только к прекращению набе-
гов татар на Русь на несколько десятилетий, но и к чудовищ-
ному повсеместному голоду, постигшему русские княжества
в 1334—1335 годах и унесшему многие десятки тысяч жиз-
ней (известны были даже массовые случае людоедства).
Ведь и ордынские ханы с вельможами и бесчисленными
женами ждали выплаты удвоенной дани и «подарков» сверх
дани, и церковных иерархов надо было одаривать, да и в
московскую казну кое-что отложить.

151
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
По словам А.Л. Юрганова: «Иван Калита требовал с
подвластных земель не «выход» по старине, а значительно
больший налог. Иначе и быть не могло: чем ещё понравишься
Узбеку?... Московский князь, как никто другой, отвечал тре-
бованиям «служебника» хана: рабскую покорность компенси-
ровали жестокость и немилосердие в отношении «христиан»,
пытавшихся отстоять свою независимость... Учитывая стрем-
ление московского князя давать Орде больше других кня-
зей, можно представить, какой ценой доставался прибыток
собственный. Так что... не милосердием сохранял авторитет
Иван Калита, а жесточайшим корыстолюбием — только оно
давало возможность выжить и победить». (Не зря в духовной
грамоте (завещании) Ивана Даниловича так любовно и скру -
пулезно перечисляются все пояса, сосуды, ожерелья и золо-
тые цепи, которые он оставлял своим наследникам!). На скопленные таким чудовищным путём деньги Иван
Калита потихоньку прикупал к Московскому княжеству
новые земли (в частности, купил целых три небольших кня-
жества: Углицкое, Галицкое и Белозерское). Подавляющая
же часть денег шла на подкупы в Орде. Так, когда хан Золо-
той Орды решил простить Александра Михайловича Твер-
ского, вернувшегося на свою родину, и вызвал его с сыном в
Сарай, Иван Калита, дав баснословно фантастические взятки
ордынским вельможам, сумел добиться умерщвления Алек-
сандра Михайловича и его сына Фёдора, которых постигла
мученическая участь их отца и деда — Михаила Тверского,
а также брата и дяди — Дмитрия Грозные Очи. В 1339 году
их, вняв настойчивым просьбам и уговорам Ивана Калиты,
в Орде «розоимаша по частям» (то есть разрубили на куски).
Платой за это убийство было окончательное разорение и опу -
стошение Залесской Руси московскими данщиками. Москов-
ское серебро, а также политическая и географическая близость
Твери к Литве — главному центру антиордынской борьбы на
Руси — предрешили страшную и трагическую судьбу твер-
ского княжеского дома. Так, за двойную дань с Руси случилась,

152
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
по замечанию А.Л. Юрганова, «страшная по своей жестоко-
сти и бесчеловечности смерть русских князей... — едва ли не
самый приятный подарок для Ивана Калиты».
События 1327 года, изменившие в пользу Москвы рас -
клад сил в Монгольской Руси, явственно продемонстрировали,
что, в то время как Тверь последовательно выступала центром
сопротивления монгольскому игу, а её князья проявляли муже
-
ство, принципиальность и жертвенность, Москва являлась в
XIV веке центральным проводником ордынской политики на
Руси, послушным орудием в руках ханов, а её князья демон
-
стрировали крайнюю беспощадность, жестокость, своекоры -
стие и раболепие. Именно так закладывались не только основы
московского господства в Залесской Руси, но и главные прин
-
ципы последующей московской политики. Власть над Русью,
обеспечиваемая ярлыком на Великое Владимирское княже
-
ние и правом сбора дани для Орды, в свою очередь, позволяла
Ивану Калите обогащаться и тратить полученные за счет крови
русского народа богатства на взятки в Сарае, давание денег
взаймы под проценты, и покупку новых земель. Вырученные
деньги шли на подкуп ордынских вельмож, щедрые подарки
церковным иерархам и привлечение в Москву бояр. В то время,
как другие княжества Руси были разорены и опустошены рети
-
выми московскими сборщиками дани и приходили в упадок,
Московское княжество усиливалось, распухало и богатело.
Как отмечает Б. Кагарлицкий: «в XIV веке Москва под-
нимается главным образом как признаваемый татарами
административный центр — благодаря хитрости, а в извест-
ном смысле и национальному предательству князя Ивана
Калиты, который взялся для хана собирать дань с других рус-
ских князей... Как известно, князь Московский Иван Калита,
прежде чем стать собирателем земли Русской, стал сборщи-
ком податей для татар. Метод Калиты был прост до гениаль-
ности: князья, не имевшие средств на выплату дани, получали
от него ссуду, но расплачиваться за это им приходилось сво-
ими землями».

153
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Иван Калита создал на Руси отлаженную систему
жесточайшего сбора даней, которая сначала работала преи-
мущественно «на Орду», а после её распада осталась к услу -
гам московских правителей. Если в Киевской Руси древляне
могли убить князя Игоря Старого, сочтя повторную дань
чрезмерной, то теперь подобное было исключено: за москов-
ским сборщиками налогов и князьями стояла мощь татар-
ского и московского войска. По словам историка начала XX века М.Н. Покров-
ского, князь Иван Калита был «чем-то вроде главного при-
казчика хана». Комментируя это замечание, Б. Кагарлицкий
добавляет, что: «Мало того, что он, как свойственно было и
позднейшим русским приказчикам, несколько обсчитывал
хозяина; он обладал и свободными оборотным средствами,
которые мог ссудить соседним княжествам. Не имея воз-
можности расплатиться с кремлевским ростовщиком, князья
отдавали свои вотчины... С одной стороны, это был важный
шаг по направлению к созданию современного государства,
а, во-вторых, вопреки позднейшим представлениям о «все-
народной борьбе» против татар, на деле в России сложился
своего рода союз между князьями и татарами, направленный
на совместную эксплуатацию «черни». Исключением была
Тверь, где князь Александр попытался опереться на народ
против захватчиков, за что с ним и расправились общими
усилиями Москва и Золотая Орда». Игнорируя всякие нормы удельного права, Иван Калита
бесцеремонно скупал сёла и земли в соседних княжествах,
беззастенчиво заставлял местных бояр переселяться в Москву
и поступать к нему на службу. Скупленные земли он раздавал
«в кормление» своим боярам — в обмен на их безоговорочную
поддержку. Захватывая территории военной силой, разоряя
соседей-конкурентов, скупая, колонизируя новые земли, при-
влекая (льготами и пожалованиями) бояр и крестьян с других
земель, князь Иван непрерывно усиливал мощь Московского
княжества (за счет опустошения остальной Руси).

154
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Именно Ивану Даниловичу удалось добиться (помимо
ханской милости и покровительства) ещё одного — решаю-
щего — успеха: превратить Москву в региональную религи-
озную столицу Северо-Восточной Руси, резиденцию митро-
полита. Иван Калита не только сумел привлечь к Москве
симпатии митрополита Петра (который часто бывал здесь,
гостил у хлебосольного князя, здесь же и умер, был похо-
ронен и канонизирован) и завлечь в Москву на постоянное
жительство следующего митрополита Феогноста, но и —
уникальный случай! — добиться поставления на митрополи-
чью кафедру (после смерти Феогноста) не грека, как обычно,
а русского — Алексия —представителя московской боярской
фамилии, тесно связанного с Иваном Калитой.
С Ивана Даниловича же начинается ещё одна характерная
особенность московского княжеского дома: умирающий князь
не делил, как было принято прежде, своё княжество на равные
доли между всеми своими многочисленными сыновьями, но
завещал подавляющую часть земель и богатств одному — стар
-
шему сыну, который, таким образом, концентрировал в своих
руках всю власть и собственность и превосходил по мощи всех
своих братьев. В.О. Ключевский в этой связи отмечает «рано
усвоенный московскими завещателями обычай нарушать равен
-
ство раздела вотчины между наследниками в пользу старшего
из них». При этом, князь, по словам В.О. Ключевского, «смотрел
на свои владения только как на различные статьи своего хозяй
-
ства, а не как на целое общество, управляемое им во имя общего
блага». Само обилие дошедших до нас завещаний (духовных
грамот) московских князей говорит о том, что они исходили
не из традиции и обычая, а из своей воли, распоряжаясь своим
уделом, как вотчиной и передавая большую её часть старшему
сыну, обделяя всех остальных.
Чуть позднее в московском княжеском роду сложилась
такая устойчивая и постоянно возобновляемая традиция:
едва сев на престол, очередной князь тотчас отбирал земли и
города у своих братьев, а их самих сажал под замок или убивал

155
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
(если они раньше не догадывались о его намерениях и не успе -
вали о сбежать в Литву). Так на смену «лествичному праву»
и коллективному владению Русью родом норманнов Рюрикови -
чей приходит новое право, в соответствии с которым всё более
обширная и единоличная власть отныне переходит от отца к
старшему сыну, и всё больше концентрируется в одних руках
(окончательно эта система возобладает в ХV—ХVI веках).
Иван Калита (1325 — 1340) может по праву считаться
подлинным создателем могущества Московского княжества
и творцом вековой стратегии его правителей. За это его не
раз воспевали и продолжают воспевать историки. Подобную
позицию тонко высмеял в своём стихотворении, посвящён-
ном Ивану Даниловиче Калите, известный современный поэт
Наум Коржавин:
«Был ты видом довольно противен.
Сердцем — подл.
Но не в этом суть!
Исторически прогрессивен
Оказался твой жизненный путь.
Ты в Орде по-пластунски лазил,
И лизал — из последних сил,
Покорял ты тверского князя,
Чтобы хан тебя отличил.
Подавлял повсюду восстанья...
Но ты глубже был патриот,
И побором сверх сбора дани
Подготавливал ты восход.
Правда, ты об этом не думал.
Лишь умел копить да копить.
Но, видать, исторически умным
За тебя был твой аппетит.»

156
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Победой Ивана Даниловича Калиты над Александром
Михайловичем (и умерщвлением его вместе с сыном по нау -
щению Калиты) закончился второй — решающий — из трёх
«раундов» схватки между Москвой и Тверью. (Первый раунд
закончился мученической гибелью Михаила Ярославича
Тверского в Орде по наущению Юрия Даниловича Красного).
В этой борьбе тверские князья апеллировали к законности
(в её средневековом древнерусском понимании), к традиции,
общественному мнению, отстаиванию своего достоинства,
пытались противостоять Орде, давать ей отпор, мученически
принимали смерть от ханов (чтобы не допустить разорения
русских земель). Характерно, что за 250 лет своего независи-
мого существования, Тверское княжество не захватило и не
присоединило к своей территории никаких чужих земель:
экспансионистская, захватническая политика была чужда
ему. Напротив, по справедливому замечанию Н.М. Карам-
зина: «Москва обязана своим величием ханам». Вся стратегия московских князей опиралась на монголь-
скую помощь, доносы, интриги, непрерывные хищнические
захваты чужих земель, привлечение на свою сторону иерархов
церкви, привод на Русь татарских войск, устранение руками
татар своих противников. Тверские князья демонстрировали
раз за разом независимость, самоотверженность, широту
взгляда (поднимаясь до общерусского взгляда на происходя-
щие события), личное благородство, героизм, жертвенность
и человеческое достоинство, стремление к антиордынской
борьбе и освобождению Руси. Московские — демонстриро-
вали раз за разом ненасытную алчность, своекорыстие, лизо-
блюдство, цинизм, интриганство, готовность использовать
в борьбе любые средства, постоянно апеллируя к Орде
в своих корыстных целях и способствуя не освобождению,
а всё более полному и тотальному порабощению Руси.
Понятно, что в этой борьбе победа, несмотря на изначаль-
ный огромный перевес Тверского княжества, должна была
остаться за Москвой. В то время, как тверских князей одного

157
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
за другим казнили в Сарае по московским доносам, москов-
ские князья получали от Золотой Орды всё больше доверия,
власти и полномочий и всё больше подкупали татарскую
элиту колоссальными приношениями. По словам А.Л.
Юрга
-
нова: «За возросшую власть именно московского князя стране
пришлось платить дорого — постепенным утверждением
отношений жестокого господства и подчинения (на монголь-
ский манер) внутри русского общества». Тверь, дважды в одиночку дававшая татарам военный
отпор (в 1318 и 1327 годах) и тяготевшая к Вильно, разу -
меется, вызывала в Сарае намного большую тревогу, чем
Москва, с её постоянной готовностью беспрекословно подчи-
няться, приносить общерусские интересы в жертву узким и
своекорыстным, выплачивать колоссальную дань, доносами
сообщать о любых признаках нелояльности к Орде и, приводя
монгольские отряды на Русь, последовательно проводить
здесь татарскую политику. Поддерживая московских князей,
ханы неосознанно готовили себе преемников и выращивали
своих достойных продолжателей, органично занявших на
Руси их место, когда Золотая Орда под бременем внутрен-
них противоречий и внешних ударов распадётся на части.
Напротив, Тверь не угодничала перед Ордой, не захватывала
соседние земли, не проводила политику агрессивной экспан-
сии, никогда не приносила общерусские интересы в жертву
своим частным. По справедливому замечанию Л.Н. Гумилёва:
«И если... тверичи призывали против Москвы литовцев,
то татарские отряды, приходившие с Волги, защищали источ-
ники доходов хана... Усилиями Ивана Калиты и митрополита
Алексия, политическая традиция Киевской Руси была отме-
нена окончательно. Ей на смену пришел абсолютно новый
принцип наследственной, династической монархии». Итак, спор Москвы и Твери носил во многом судьбо-
носный и принципиальный характер. И от того, как будет
называться новая столица Залесской Руси, идущая на смену
угасающему Владимиру, во многом зависело и то, по какому

158
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
пути пойдет эта, меньшая, но довольно значительная, часть
Руси, насколько рано освободится от ига Орды и насколько
глубоко впитает в себя флюиды азиатского деспотизма.
По мнению А.Л. Юрганова: «Недоказуем тезис, что если бы не
покорил Иван Калита Тверь, то погибла бы вся Северо-Вос-
точная Русь. На равных с этим утверждением и такая логика:
соединись Иван Данилович с Тверью, и Куликовская битва
произошла бы на 53 года раньше». Ставя вопрос: «была ли в первой трети XIV века иная
философия борьбы, отличная от той, которую демонстриро-
вал «дальновидный» Иван Калита?», А.Л. Юрганов отвечает
на этот вопрос безусловно утвердительно, приводя в качестве
примера позицию тверского княжеского дома: стремление не
только к соблюдению узко местных, но и общерусских инте-
ресов, тенденция соблюдать нормы древнерусского права,
избегать доносов в Орду и привода в свою поддержку татар-
ских войск на Русь, не стремиться захватывать чужие земли и
присоединять их к своему княжеству, попытки мужественно
и решительно противостоять Золотой Орде (и в 1318
году
в битве при Бортенево, и в 1327 году во время восстания в
Твери), и жертвенно принять смерть за всю Русь (по сло-
вам летописца: «прияти нужную (то есть насильственную)
смерть за христиан и за отчину свою»). Потому-то сперва
Михаил Ярославич Тверской, а затем его сыновья Дмитрий
и Александр и внук Фёдор поочередно приняли в Орде
мученическую кончину по наветам и настояниям московских
князей, в то время как Москва укрепляла за собой власть в
Монгольской Руси. И всё же Тверь, истекшая кровью в порыве к свободе,
упустив более чем реальный шанс стать столицей этой части
Руси, первая открыто подняла знамя борьбы с ордынским
игом, подала пример другим землям, добилась окончательной
отмены посылки на Русь отрядов баскаков и передачи сбора
дани в руки Великих князей Владимирских (что оказалось так
на руку тем же московским князьям). «Всё-таки не бесполез-

159
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
ное дело бороться за свою свободу!» — сочувственно отме-
чает по этому поводу А.Л. Юрганов и продолжает: «Для исто-
рического развития не имело значения, как будет называться
тот город, который станет столицей единого государства.

Но в борьбе с игом вовсе не безразлично было, как скоро
созреет русское общество для активного сопротивления Орде.
И тут вклад тверичей огромен... Так Александр Михайлович
своей активной поддержкой тверского восстания показал,
что продолжает дело отца... А такое стремление к суверени-
тету (пусть даже неполному) порождало иное, чем у москов-
ских князей, отношение к проявлениям независимости вну -
три страны... Очевидно, что большая зависимость московских
князей от Орды, дававшая им возможность победить в схватке
с Тверью, делала их проводниками наиболее деспотического
варианта централизации — с утверждением княжеско-под-
даннических отношений в их холопской форме». После смерти Ивана Калиты борьба за лидерство на
северо-востоке Руси продолжилась с новой силой. В 1340-е —
60-е годы конкурентом Москвы ненадолго становится уси-
лившееся Суздальско-Нижегородское княжество, князь
которого даже получает ярлык на Владимир и Великое кня-
жение. В 1352 году на Русь приходит чума — «чёрная смерть»,
выкосившая до того треть населения Европы. От неё умерли:
митрополит Феогност, московский князь Семён Иванович
Гордый (1340—1353), его дети и брат Андрей, а также боль-
шая часть населения. Недолго прокняжив (1353—1359) умер
и брат Семёна, другой сын Ивана Калиты, князь Иван II Дани-
лович Красный. На московский престол сел девятилетний сын Ивана
Красного, мальчик Дмитрий. В эти критические годы, когда
ярлык на Владимир ушёл волею Орды и по праву стар-
шинства в Суздаль, и казалось, власть над Владимирской
Русью окончательно ускользает из цепких рук московских
князей, московское правительство фактически возглавил
новый митрополит Алексий (ставленник Ивана Калиты),

160
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
поставивший всю духовную, политическую и экономическую
мощь подвластной ему части церкви на службу узкомосков-
ским политическим интересам (и явно в ущерб общерусским
и общецерковным) и занявший последовательно проордын-
скую, антилитовскую и антитверскую позицию.Почему церковные иерархи сделали ставку на Москву
едва ли не с самого начала XIV века? (Чем утроили силы
московских правителей.) Сначала митрополит Пётр оказался
в затяжной ссоре с тверским князем Михаилом Ярославичем
и естественными образом подружился с московскими князь-
ями — Юрием и Иваном. Иван Калита щедрыми подарками
привечал Петра в Москве: здесь было спокойнее, да и явное
покровительство, оказываемое Ордой Москве, дорогого сто-
ило. Пётр умер и был похоронен в Москве (и вскоре был
«назначен» её небесным покровителем). А следующий митро-
полит Феогност и вовсе поселился здесь: ему было по душе
хлебосольство московских князей, обеспечиваемое разоре-
нием Руси и милостью ханов. Последовавший за ним митрополит Алексий (из рода
бояр Плещеевых, близких к московскому княжескому дому),
ценой огромных усилий (и колоссальных взяток в Кон-
стантинополе, при дворе патриарха и императора — за счёт
денег, позаимствованных из недоданной в Орду дани с Руси),
посаженный на митрополичью кафедру Иваном Калитой,
и вовсе отождествил интересы церкви с интересами Москвы.
Он фактически (во время малолетства и юности княжича Дми-
трия: в 1359—1378 годы) сосредоточил в своих руках управ-
ление как церковью, так и московским княжеством. Алексий
более всего опасался, что завершится процесс объединения
русских земель вокруг Вильно (что означало крах Москвы
как регионального лидера и неопределённые перспективы
для доминирующей роли православия на Руси) и употребил
все силы на борьбу с Ольгердом, опираясь на помощь Орды и
решительно взяв курс на раскол Руси и русской церкви.

161
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Так Москва стала резиденцией русского митрополита
и религиозным центром всей Северо-Восточной Руси, что,
вместе с монгольской поддержкой, резко повысило её шансы
на победу в борьбе за региональное лидерство. По словам
В.О. Ключевского: «богатые материальные средства, кото-
рыми располагала тогда русская церковь, стали стекаться в
Москву, содействуя её обогащению... Это сочувствие церков-
ного общества, может быть, всего более помогло московскому
князю упрочить за собою национальное и нравственное зна-
чение в Северной Руси». XIV век, век пика ордынского ига, был одновременно
и «звёздным часом» в истории русской церкви, надолго свя-
завшей свою судьбу с Ордой и её послушным орудием —
Москвой. Сохранившая единство, поддерживаемая ханами
и князьями, укрепившая духовное влияние на население,
проводившая монастырскую колонизацию севера Руси, цер-
ковь активно вмешивается в борьбу между княжествами.
Именно православная вера, наряду с позаимствованным у
татар самовластным деспотизмом, составила основу новой
социо-культурной идентичности — великоросского этноса.
В это время основывались десятки монастырей, церковью
осваивались новые земли, под защиту церкви отдавались
сотни крестьян. На Руси распространился исихазм — визан-
тийский мистицизм (приверженцами его были великий свя-
той, основатель Троицкой обители, Сергий Радонежский и
великий иконописец Андрей Рублев). Именно в эту эпоху
православие начинает распространяться за Волгой, и возни-
кает устойчивое словосочетание-самоназвание «святая Русь».
Усиливается ксенофобская тенденция и крайняя нетерпи-
мость в отношении «латинства» (католичества). Как отмечал С.Ф. Платонов: «Руководимое св. Алексием
русское духовенство держалось его направления и всегда под-
держивало московских князей в их стремлении установить
на Руси сильную власть и твердый порядок... Духовенство
изначала вело на Руси проповедь благодетельности власти

162
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
и необходимости правильного государственного порядка.
С большой чуткостью передовые представители духовен-
ства увидели в Москве возможный государственный центр
и стали содействовать именно ей». Чуткость, и в самом деле,
была выдающейся. Последовательный и жёсткий курс митрополита Алек-
сия усиливал власть московского князя, всемерно опекаемого
митрополитом. Он использовал в борьбе любые средства,
включая клятвопреступления или отлучения от церкви целых
княжеств и городов, противостоящих Москве. Константино-
польский патриарх так беспристрастно и проницательно оце-
нивал последствия деятельности митрополита Алексия для
церкви и единства Руси: «Призванный учить миру и согла-
сию, увлекся в войны, брани и раздоры». Однако его дей-
ствия, во многом ослабляя влияние церкви, дискредитируя
её и разрушая общерусское единство, неуклонно способство-
вали возвышению Москвы в 1360-ые годы. Алексий легко
устранил опасного конкурента Москвы — суздальско-ниже-
городского князя — породнив его с московским княжеским
домом и включив в фарватер московской политики. Порой
этого энергичного, беспринципного, ловкого и талантливого
церковного и политического деятеля (позднее канонизиро-
ванного), сделавшего столь много для создания самодержав-
ного Московского государства, называют «русским карди-
налом Ришелье», уподобляя его знаменитому французскому
церковному иерарху и первому министру короля, создателю
системы абсолютизма во Франции XVII века. Митрополит
Алексий, тесно связанный с двором ордынского хана, добился
(за огромную взятку) вручения ордынскими владыками гра-
моты, передающей Великое княжение в наследственное вла-
дение роду Ивана Калиты — роду, столь ярко показавшему
себя верным проводником монгольской политики на Руси.
Так Московское княжество, вновь увеличиваясь в размерах,
превращается а Московско-Владимирское. А вымирание
от чумы большей части княжеского рода также судьбонос-

163
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
ным образом усилило власть московского князя, сконцентри-
ровав её в руках одного человека и устранив большинство его
родственников, способных претендовать на неё.
После разгрома 1327 года Тверь надолго пришла в упа-
док. К тому же Москва, следуя принципу «разделяй, и вла-
ствуй», бдительно следила за тем, чтобы это княжество не
усиливалось, прибегая к своей обычной тактике — поддержке
местных князей против великого тверского князя, находяще-
гося в региональном центре. Так, Москва всегда поддержи-
вала Пронск против столичной Рязани, и Кашин — против
столичной Твери. Лишь в середине 1360-ых годов Тверское княжество
оправилось от страшного удара, объединилось вокруг нового
талантливого, решительного и благородного князя — Миха-
ила Александровича (внука и сына князей, замученных в
Орде) и в последний раз отчаянно вступило в борьбу за
лидерство на северо-востоке Руси. Однако, если в начале
XIV века в борьбе между Москвой и Тверью перевес явно
был на стороне Твери, а Москва могла сопротивляться ей,
лишь опираясь на помощь Орды, то теперь, в третьем раунде
борьбы, роли поменялись: за Москвой стояло княжество Вла-
димирское, а Тверь могла оппонировать Москве лишь в союзе
с Великим княжеством Литовским и Русским, чьим стратеги-
ческим союзником она отныне стала. Первый удар нанесла Москва. Воспользовавшись спо-
ром между Тверским и Кашинским князьями, митрополит
Алексий предложил маленькому князю Дмитрию вызвать спо-
рящих князей в Москву — на третейский суд Великого князя
Владимирского. Михаил Александрович Тверской, справед-
ливо опасаясь за свою безопасность, отказывался ехать во
враждебную Москву, но митрополит Алексий, как высший
духовный авторитет, крестным целованием лично гарантиро-
вал ему неприкосновенность. Однако, едва Михаил прибыл в
Москву, Алексий, в нарушение клятвы, потребовал от Дмитрия
Ивановича арестовать и казнить опасного тверского князя.

164
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Он, как глава церкви, был готов взять на себя и отмолить
страшный грех клятвопреступления и предательства, совер-
шённый во имя высшей государственной необходимости,
требующей убийства нового тверского князя. Тот был схва-
чен и, вероятно, был бы вскоре убит, (как полувеком ранее
был убит сидевший в Москве под арестом рязанский князь,
отказывающийся признать московскую аннексию Коломны),
если бы не приехавшие в Москву татарские послы, которые
случайно узнали о произошедшем чудовищном злодеянии и,
возмущённые наглым самоуправством московского прави-
теля, запретили Дмитрию своевольничать.В итоге Михаил Тверской подписал всё, что от него под
страхом смерти потребовали Алексий и Дмитрий, и, чудом
спасшись от гибели, уехал в Тверь. Разумеется, за этим немед-
ленно последовала большая война, в которой Тверь высту -
пала в союзе с Литовской Русью против Москвы. (Князь
Михаил был породнён с Ольгердом, женатым на тверской
княжне.) Тверичи и литовцы, наголову разбив московское
войско в поле, трижды подступали к Москве (в 1368, 1371
и 1372 годах), но недавно построенные каменные стены
Кремля спасли её. Последние попытки изменить баланс сил
на Северо-Востоке Руси в пользу Твери провалились.
Ордынцы, напуганные усилением Москвы, передали
ярлык на Великое княжение Владимирское Михаилу Твер
-
скому и предложили ему серьёзную военную помощь про -
тив Москвы. Понятно, что совокупного натиска Твери, Литвы
и Орды Москва бы не смогла выдержать. Казалось, счастье

в последний раз улыбнулось Твери. Однако, продолжая прин -
ципиальную антиордынскую политику тверских князей —
своего деда и отца — и не желая, подобно Юрию Красному
или Ивану Калите, становиться повелителем Руси, опираясь
на татарские сабли, Михаил благородно отказался от воен
-
ной помощи, предложенной Сараем. Он предпочёл бесчест -
ной победе честное поражение. Эта принципиальность и
предрешила исход третьего, последнего «раунда» борьбы за

165
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
гегемонию в Залесской Руси. Напротив, Дмитрий Иванович,
подобно своему деду Ивану Калите, дал ордынским вельмо
-
жам колоссальную взятку, за которую они передали в его руки
находящегося в Сарае в качестве заложника Ивана Михай
-
ловича — сына Тверского князя, ставшего мощным орудием
шантажа в отношениях между Москвой и Тверью. Михаил
Тверской, чтобы получить сына живым, не только выплатил
Дмитрию огромную контрибуцию, но и отдал целый ряд заво
-
ёванных им у Москвы городов и крепостей. В 1375 году москов -
ское войско и войска других князей, зависимых от Москвы,
осадили Тверь и вынудили Михаила Тверского признать
юного Дмитрия Московского «старшим братом» (сюзереном)

и навсегда отречься (за себя и своих потомков) от претензий на
верховную власть на Руси. Тверское великое княжество, искусно
балансируя между Вильно и Москвой, независимо просущество
-
вало ещё сто лет (до 1485 года), но никогда уже больше не могло
претендовать на роль центра Северо-Восточной Руси. Отныне
эта роль окончательно и бесповоротно перешла к Москве.
Между тем в 1350-е — 70-е годы Золотая Орда погру
-
жается в «великую замятню», раскалывается на две части
(граница между которыми проходила по Волге), сотрясается
непрерывными переворотами и убийствами ханов. Москва
искусно пользовалась этой ситуацией, чтобы выгадать себе,
как проводнице монгольской политики на Руси, наилучшие
условия, ориентируясь на тех ханов, которые могли помочь
её возвышению. Конечно, речь ещё не шла о том, чтобы под-
данный поднял руку на своего хозяина и государя, подруч-
ный ордынского «законного царя» московский князь восстал
против своего повелителя — но можно было уже выбирать:
какого «государя» считать «истинным» и «законным». Говоря о внуке Ивана Калиты князе Дмитрии Ивано-
виче, А.Л. Юрганов справедливо констатирует: «внук позво-
лил себе то, за что дед (в своё время) не пощадил бы». И в
самом деле: если при Юрии Даниловиче Красном (1303—
1325) Москва лишь вступила с Тверью в борьбу за первенство,

166
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
при Иване Калите (1325—1340) вырвалась в этой борьбе впе-
рёд, разгромив руками татар своего соперника и превратив-
шись в церковный центр Северо-Восточной Руси, то при Дми-
трии Ивановиче (1359—1389) окончательно победила в этой
борьбе, закрепив за собой роль военного и политического
лидера Монгольской Руси, способного уже, если и не к сопро-
тивлению Золотой Орде, то к поддержке «легитимного» хана
(Тохтамыша) против «нелегитимного» «самозванца» (Мамая).
По словам А.Л. Юрганова: «Мамай — не «царь», а вассал хана,
т.е. равный Дмитрию Ивановичу, осознавшему уже себя
общерусским правителем». Внук покорного слуги ордынских
ханов и душителя русской свободы Ивана Калиты Дмитрий
Иванович во главе соединённых сил Северо-Восточной Руси
выйдет на Куликово Поле (8 сентября 1380 года), чтобы реши-
тельно вмешаться в борьбу за лидерство между правителями
Золотой Орды. В жестокой битве, в которой полегла половина
пятидесятитысячного русского войска, была одержана победа
над Мамаем. Литовский князь Ягайло (вскоре ставший коро-
лём Польши), в тот момент союзник Мамая, не пришёл к нему
на помощь, после чего «законный» хан Тохтамыш вторично и
уже окочательно разбил «незаконного» Мамая, вскоре погиб-
нувшего от предательских рук своих союзников генуэзцев.Не совсем верно представлять Куликовскую битву
как акт восстания русского народа против монгольского
ига (подобная легенда возникла много позже, как удобная
попытка задним числом переинтерпритировать события).
О «свержении ига» речи, конечно, не шло. Легитимность
и неустранимость монгольского владычества, всячески под-
держиваемые церковью и князьями, (союзниками, слугами и
партнёрами Орды на Руси) ещё никем в принципе не ставились
под сомнение. А Дмитрий Московский, одержавший громкую
победу на Дону, воспринимался лишь как верный вассал и
наместник ордынского «царя» (подобно какому-нибудь сегод-
няшнему «главе субъекта федерации» в рамках РФ), который
поддержал одного — более «милостивого» (способного «ско-

167
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
стить» дань и оставить за Москвой Великое княжение) и более
«законного» правителя Орды — хана Тохтамыша (исконного
Чингисида), против другого — «жестокого» и «незаконного»
правителя — Мамая, который не то что потомком Чингис-
хана, но даже и монголом-то не был, происходя из кипчаков,
а вдобавок требовал от Москвы большей дани и поддерживал
претензии Твери на лидерство во Владимирской Руси.
Тохтамыш, победив и уничтожив своего недруга Мамая,
официально поблагодарил своего слугу и вассала Дми
-
трия за поддержу в восстановлении ордынской законности.
Но в 1382 году, в целях «профилактики» и увеличения «выхода»
(дани), он всё же внезапно обрушился на Русь новым масштаб
-
ным набегом. Дмитрий (ставший «Донским» за победу над
Мамаем на Дону), в панике бежал из Москвы на север, оставив
оборонять город жену с детьми. Как пишет летописец: «То слы
-
шав, что сам царь идёт на него со всею силою своею, не стал на
бой против его, ни подня руки против царя, но поеха в свой
град на Кострому». Тохтамыш разорил Москву, сжёг город,
перебил всех его жителей (почти 25 тысяч человек) и восста
-
новил выплату дани в Орду в прежнем объёме, «по старине».
Всё же Дмитрий сумел за сохранить собой великое княже
-
ние — ценой отправки в Орду заложником своего старшего
сына Василия. По замечанию АЛ. Юрганова: «Противоречие
эпохи в том и заключалось, что из «своих», привычных для
русских князей, монгольские ханы постепенно превращались

в «чужих», ненужных новому государственному образованию».
Московское государство, заботливо выпестованное Ордой, все
-
цело скроенное по ордынскому образцу и возросшее на мон -
гольской дани, перерастало уютное отеческое «платье», да и
строгий «отец» уже дышал на ладан.
И всё же, хотя Куликовская битва отнюдь не при-
вела к свержению ордынского ига (оно просуществовало
ещё ровно сто лет — до 1480 года, и, собственно, не было
никем «свергнуто», а рухнуло само, вместе с распадом Орды,
создавшим политический вакуум в Восточной Европе),

168
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
её последствия для истории Залесской Руси и для роста
самосознания великороссов были довольно велики. Победа
на Куликовом Поле, во-первых, показала принципиальную
возможность военного противостояния русских непобеди-
мой доселе монгольской коннице и, во-вторых, закрепила за
Москвой роль признанного регионального лидера. В своей духовной грамоте Дмитрий Донской передавал
Владимирское Великое княжество своим детям, как собствен-
ную «вотчину». Возможность иных (не из московского княже-
ского дома) претендентов на него исключалась. И ордынский
хан Тохтамыш выполнил просьбу своего вассала, возведя
Василия I Дмитриевича (1389—1425) на великое княжение во
Владимире (рассчитывая на его помощь в закипевшей борьбе
Тохтамыша против Тимура (Тамерлана) — его великого и
могущественного повелителя и покровителя). Кроме того,
в духовной грамоте Дмитрия Московского говорилось о гипо-
тетической возможности когда-нибудь впоследствии паде-
ния монгольской власти над Русью («а переменит Господь
Орду», «дети мои не имут выход в Орду платить»). Наконец,
в духовной Дмитрия говорилось о том, что, в соответствии с
лествичным правом, после смерти его старшего сына Васи-
лия, князем Московским должен стать брат Василия Юрий.
(Впоследствии именно этот пункт духовной грамоты вызвал
многолетнюю опустошительную борьбу за власть над Севе-
ро-Восточной Русью среди сыновей, внуков и правнуков
Дмитрия Ивановича).
Эпоха, последовавшая за Куликовской битвой, стала эпо -
хой культурного подъёма и пробуждения национального само -
сознания в Северо-Восточной Руси, эпохой Феофана Грека и
Андрея Рублёва, эпохой Сергия Радонежского и Стефана Перм
-
ского, эпохой расцвета монастырей (религиозным центром
Московии стал Троицкий монастырь, основанный Сергием),
эпохой появления таких выдающихся литературных произве
-
дений, как «Задонщина» и «Сказание о Мамаевом побоище».
С середины XIV века возникает и крепнет в общественном созна -

169
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
нии идея борьбы православных не только против «латинян», но
и против «басурман», «агарян-сыроедцев» — татар, и эту идею
даже начинают понемногу поддерживать некоторые наибо
-
лее смелые и проницательные церковные иерархи (например,
пылкий епископ Нижнего Новгорода Дионисий), вовремя оце
-
нившие и упадок Сарая, и подъём Москвы. После Куликовской
битвы Золотая Орда слабеет (через десять лет великий и страш
-
ный Тамерлан уничтожит её, попросту стерев с лица земли),
и её наследница Москва продолжит свое усиление.
Помимо победы над Тверью, строительства

(в 1366—1367 годах) каменной крепости в Москве и битвы
на Куликовом поле, правление Дмитрия Донского ознамено-
валось ещё тремя важными событиями — предвестниками
новых тенденций в истории Залесской Руси. Первым была
многолетняя борьба властного и своенравного князя за пол-
ное господство над церковью. Он изгнал из Москвы назна-
ченного в Константинополе преемника Алексия — учёного
книжника митрополита Киприана и пытался посадить на
митрополичью кафедру своего духовника Митяя, но натолк-
нулся на дружное и мощное сопротивление как русской цер-
ковной иерархии (во главе со знаменитым Сергием Радо-
нежским, недолюбливавшим властного московского князя
и близким к его двоюродному брату, главному герою Кули-
ковской битвы, князю Владимиру Андреевичу Храброму
Серпуховскому), так и константинопольского патриарха.
Ещё не пришло время для полного порабощения церкви
деспотической княжеской властью. Дмитрий не понял этого,
поспешил и, опережая своё время лет на полтораста, проиграл
в борьбе против церкви, оставшись в истории со слегка испор-
ченной репутацией. Даже почетное прозвище «Донской» и
громкая победа над Мамаем не позволили ему быть канонизи-
рованным вплоть до 1988 года (церковь хорошо помнила при-
чинённые ей обиды и совершённые над ней насилия).
Вторым важнейшим и весьма зловеще многозначитель -
ным событием было полное упразднение в 1374 году город -

170
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
ского самоуправления в Москве. Хотя рост княжеского самов -
ластия был не совместим с вечем, по словам современного
историка Ю.В. Кривошеева, в ходе городских антиордын
-
ских движений и восстаний конца XIII — начала XIV веков
в Залесской Руси, «мы видим, как и в прежнее время, еди
-
ную городскую общину, сплочённую клятвенным обеща -
нием, грозную для врагов, посягавших на их независимость».
Веча созывались во время восстаний в Ростове, Переяславле,
Твери, Ярославле. Но к концу XIV века, по мере укрепления
власти московского князя, вечевые собрания в городах пре
-
кращаются повсеместно, возникая уже не регулярно, а лишь
в редких и экстремальных случаях. Как пишет Ю.В. Криво -
шеев: «вече этих лет — уже в основном собрание городского
непривилегированного населения в момент безвластия или
безвременья». (Как, например, в 1382 году, во время нашествия
Тохтамыша, когда князь Дмитрий Донской в панике бежал из
Москвы, и власть в городе на несколько дней перешла в руки
народного веча). Представителем горожан, главой ополче
-
ния, человеком, связывающим местное самоуправление с кня -
зем, был тысяцкий — либо избираемый вечем, либо назнача -
емый князем с согласия веча, для командования военными
силами, судопроизводства, распределения податей. По словам
Ю.В.
Кривошеева: «Сила тысяцкого состояла в том, что он мог
опереться на широкие слои горожан». Должность тысяцкого
часто передавалась от отца к сыну (в Москве она принадлежала
боярскому роду Вельяминовых). Должность тысяцкого и само
вече были упразднены в 1374 году Дмитрием, а тысяцкий и боя
-
рин Иван Вельяминов был вскоре в назидание всем публично
казнен. (Это была первая на Руси публичная казнь — предвест
-
ник многих будущих). Так возвышение Москвы и укрепление
княжеской власти шло параллельно с уничтожением последних
остатков вольных вечевых институтов.
Третьим событием было систематическое отбирание
Дмитрием Донским земель у своих ближайших родствен-
ников. Так у своего двоюродного брата — князя Владимира

171
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Андреевича Храброго Серпуховского (главного героя Кули-
ковской битвы и полководца, успешно дававшего отпор наше-
ствию самого Тохтамыша) он отобрал его города Дмитров

и Галич. Дмитрий также захватил город Стародуб на Клязьме,
выгнав тамошнего князя из его вотчины. Взаимоотношения как между князьями разных кня-
жеств, так и внутри московского великокняжеского дома
(снова разросшегося после поголовного вымирания в ходе
«чёрной смерти» 1350-х годов) существенно меняются. Вели-
кие князья Тверской и Рязанский обретают статус «младших
братьев» (вассалов) Московско-Владимирского князя. Неза-
висимость уделов всё ещё сохраняется, так же как и право
отъезда бояр — вассалов к другим князьям. Но неуклонно
и постоянно удельные князья оказывались во всё большем
подчинении у великого князя Владимирско-Московского.
Нередко, покупая или попросту отнимая у соседних кня-
зей их княжества, московский князь «милостиво» оставлял
их управлять ими, но уже не как независимых правителей,
а как своих слуг. Умирая, очередной московский князь основ-
ную часть своих богатств и земель завещал своему старшему
сыну, тогда как остальным его детям доставалось совсем
немного (да и то вскоре отбиралось у них новым наследни-
ком — хорошо ещё, если они успевали унести ноги в Литву,
а не умирали под арестом, от яда или на плахе). Так, параллельно с территориальным ростом Москов-
ского княжества происходил рост власти князя Московского
по отношению к своим братьям, боярам, горожанам и кре-
стьянам. Первый среди равных превращался в единственного
и самовластного правителя, по-хански взирающего на всё
население, как на собственных слуг. Прежние князья убегали
или были вынуждены стать «подручниками» московского
князя. Земли Москвы начинали зловещим образом окружать
со всех сторон территорию соседей: Тверского и Рязанского
княжеств, вызывая понятную тревогу у их князей и населе-
ния. В то время как другие княжеские роды разрастались

172
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
численно (что вело к дроблению их уделов и внутренним
распрям), московский княжеский род консолидировался, всё
более передавая от отца к старшему сыну основные владения
(с ущербом для прочих братьев). Передача же власти от отца
к сыну, будучи сначала делом случайности (из-за чумы), сама
постепенно превращалась в традицию, устраняя от власти
боковые ветви наследников.
К концу XIV века Русь начинает постепенно оправляться
от ударов, нанесённых Ордой. В 1360-е — 70-е годы на Руси в
нескольких княжествах даже возобновляется чеканка своей
монеты, и прекращается «безмонетный период» (XII—XIV века).
В середине XIV века на Руси насчитывалось около 130 городов,
причём 55 из них — в Залесской Руси, и несколько больше —

в Литовской Руси. Возрождаются некоторые ремесла и торговля.
Помимо Балтийской торговли — через Новгород, возобновля
-
ется Черноморская торговля — через Сурож (Судак) и Кафу в
Крыму (то есть через посредство купцов-генуэзцев, владевших
этими крепостями и контролировавших Черноморско-Среди
-
земноморскую торговлю). Из Руси на юг везли меха, рабов и
воск, а на Русь — пряности и шёлк. По словам Б. Кагарлицкого:
«Можно сказать, что татары... были посредниками, поддержи
-
вавшими связи (Руси — П.Р.) с Италией и Грецией. Другое дело,
что политическую цену за это посредничество приходилось пла
-
тить весьма большую. В отличие от времён величия Киева, новая
Россия, формирующаяся под контролем ордынских ханов, уже
не господствует на своих торговых путях. Господствующее поло
-
жение принадлежит немцам на севере, итальянцам и татарам на
юге». Эта социально-экономическая отсталость и зависимость,
оторванность от морей будет причиной последующего нараста
-
ющего отставания Руси от Европы, её полуколониального ста -
туса в мировом сообществе и мучительных попыток страшным
рывком преодолеть такое положение дел.
В XIV веке начинают складываться основные сосло-
вия русского общества: служилый и тяглый классы, первый
из которых служил государству, а второй содержал его.

173
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Упадок городов, непосредственно управляемых теперь князь-
ями и их наместниками, частые «отъезды» бояр, не привели,
как на Западе, к формированию устойчивых и влиятельных
корпораций аристократов и горожан с развитым самоуправ-
лением и четко определёнными правами. Напротив, усили-
валась тенденция к росту безграничной власти московского
князя, «скопированной» с ханской власти. Служилые дво-
ряне, окружавшие московского князя, хранили ему верность
и связывали с ним всё свое будущее,— но не были связаны

с той местностью, где находились пожалованные им «в корм-
ление» земли. По словам Г. Кенигсбергера: «В силу данного
обстоятельства в России так и не развилась та устойчивая
региональная солидарность, которая объединяла сеньоров и
их вассалов в Латинской Европе». Крестьяне в это время, составлявшие подавляющее
большинство населения, делились на три разряда: церковные,
боярские и государевы. Хотя несколько возрастает числен-
ность первых двух групп (многие крестьяне отдавались под
покровительство монастырей в поисках безопасности, а также
росли боярские вотчины), преобладали численно государевы
крестьяне. Государевы крестьяне, в свою очередь, делились
на «дворцовых» (зависимых от князя и обрабатывавших его
земли) и «черносошных». «Черносошных» крестьян было
большинство, они были лично свободны и платили налоги
сами (а не через бояр), жили в сёлах, не принадлежащих князю,
боярам или монастырям, могли переходить с места на место
и продавать или завещать землю. Их общины называли
теперь «волостями», а сами крестьяне именовались «волост-
ными». Крестьянская община помогала своим членам выпла-
чивать дань, избирала на сходе своих представителей (ста-
рост), коллективно владела лесами, пастбищами, лугами и
реками. В то же время пашнями и усадьбами общинники
владели индивидуально. Крестьянин мог свободно покинуть
общину, поменять своего хозяина и род деятельности, пере-
йдя в другие группы населения (в отличие от рабов — холопов,

174
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
обслуживающих своих хозяев и трудившихся на их земле).
Для крестьянской общины XIV—XV веков (в отличие от более
поздней общины XVIII—XIX веков) не были характерны
уравнительность землепользования, круговая порука, прину-
дительные переделы земли и жёсткое прикрепление крестьян
к общине. Крестьянин брал столько земли, сколько мог обра-
ботать силами своей семьи. Порой крестьяне протестовали
против увеличения податей и барщины, против самовольных
захватов общинной земли боярами и монастырями, а то и
бежали на новые земли или убивали своих притеснителей. Переселяясь на боярскую землю, «чёрные» крестьяне
заключали с вотчинниками договор, нередко брали у них
ссуду, отрабатывая её на барской пашне (прообраз буду -
щей барщины). Податью, платимой государству, облагалась
не личность крестьянина, а земля. Бояре и дворяне полу -
чали землю с крестьянами от князя в вотчины (безуслов-
ное родовое владение) и в поместья (условное владение на
время службы). Крестьян, давно живущих у них, владельцы
рассматривали как старожильцев (в отличие от новопри-
ходцев), стараясь льготами удержать их у себя и не «пере-
пустить» к соседям, соперникам в острой борьбе за рабочие
руки, без которых ценность земли весьма заметно понижа-
лась. (Примерно также относились великие князья к самим
боярам — всячески привлекая и переманивая их льготами
и пожалованиями и стремясь ограничить их право отъезда
к другому князю.) Если бояре переманивали крестьян и стре-
мились их привязать к себе при помощи льгот и ссуд, то вели-
кие князья аналогично стремились привязать к себе бояр,
начиная отрицать их традиционное право отъезда и взамен
наделив их обширными вотчинами и чинами в боярской думе. В общем, «цветущая сложность» средневекового древ-
нерусского общества, динамизм и разнообразие, характери-
зующие домонгольскую Русь, в Монгольской (Московской)
Руси постепенно сменяются монолитом всё более усилива-
ющейся княжеской «вертикали власти», и всё более серым

175
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
одноцветием населения, теряющего свои свободы и вольно-
сти в обмен на (относительную) безопасность и (военно-бю-
рократический) порядок. Подобно тому, как во вьетнамской
сказке богатырь, убивший Дракона, сам был обречён стать
этим Драконом, Москва, идущая на смену распадающейся
Орде, сама становилась «Залесской Ордой», всё более неотли-
чимой от Орды с её тотальным азиатским деспотизмом, наси-
лием, презрением к человеческой личности и произволом.
Итоги жуткого XIV-го века, заложившего основы нового
вектора русской истории (на семьсот лет вперёд), были раз-
нообразны, хотя и ещё не совсем окончательны. Монгольское
иго и начало борьбы с ним кардинально изменили ситуа-
цию на северо-востоке Руси. Создаётся фундамент мощного
самовластного государства, рвущего с киевскими традициями
(вече, права бояр, лествичное право князей), во многом похо-
жего на Золотую Орду. Это централизованное, милитаризи-
рованное, военное государство с единоличными и деспотич-
ными правителями (превзошедшими в авторитаризме даже
суздальских князей XII века — Юрия Долгорукого и Андрея
Боголюбского), с жёсткой налоговой системой, непрерывно
расширяющее свою территорию и уничтожающее остатки
общественных структур, живых связей и вольностей, недо-
вытоптанных монгольской конницей. На долгие пять столе-
тий Русь превратится в «театр одного актёра» — государства!
К концу XIV века Московский князь — владелец круп -
нейшего в Залесской Руси княжества, образец «хозяйствен -
ника»-скопидома, политический вождь (после Куликовской
битвы) и покровитель церкви, защитник «веры христианской»,
готовый иногда даже выйти против «безбожных агарян-сыро
-
едцев» за рубеж своего княжества, высший судья и арбитр среди
князей Монгольской Руси и непримиримый враг объединения
всей Руси (под эгидой Вильно), лидер северо-восточных сепара
-
тистов. Исчезают вечевые собрания в городах, ограничивается
и оспаривается право отъезда бояр, независимые князья пре
-
вращаются в слуг московского князя, а их земли скупаются или

176
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
просто нагло хищнически захватываются. Несогласные с таким
зловещим развитием событий обычно либо гибнут в борьбе,
либо бегут в Литовскую Русь, избравшую принципиально иной
путь развития и органично продолжившую традиции Киев
-
ской Руси. В начале XIV века Московский князь — безропот -
ный и верный проводник татарской воли, цепной пёс хана,
опирающийся на мощь ордынских отрядов, собирающий двой
-
ною дань для Сарая, пишущий доносы и приводящий тумены
на Русь, опустошающий землю других княжеств татарскими
ратями и своими сборщиками татарской дани, беспощадный к
населению русских княжеств, жадный и беспринципный нако
-
питель богатств. А в конце XIV века, по мере ослабления Золо -
той Орды, Московский князь уже — преемник её традиций,
единоличный повелитель новой Руси, подражающий ханам в
самовластии, перенявший у Орды политические обычаи, отно
-
шения власти, собственности, военную и налоговую систему.
Воля хана — закон для князя, воля князя — закон для его под
-
данных! Дух повиновения и поголовного рабства снизу доверху
теперь пронизывает и конституирует Московскую Русь, как
главный и всеобъемлющий признак (наряду с воинственным,
фанатично-нетерпимым к иноверию и агрессивным правосла
-
вием). Москва становится признанным центром новой Залес -
ской Руси, постоянным соперником Руси Литовской. Одновре -
менно в ней ликвидируются вечевые институты, равноправные
отношения между князьями, остатки киевского федерализма
и усиливаются авторитарные тенденции, курс на военно-бю
-
рократическое государство экспансионистского типа, непре -
рывно расширяющее свои территории за счёт захвата соседних
земель и непрерывно расширяющее свою власть за счёт воз
-
растающего порабощения своего населения. Вместо многих —
выборных и приглашённых князей на Руси теперь — один,

не выбранный никем, самовластный великий князь, получаю -
щий свою власть по наследству и ни с кем не готовый её делить.
Этот новый вектор вполне определился к концу ХIV века,
предрешив все последующие столетия русской истории.

177
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Однако многое ещё оставалось незавершённым, неяс-
ным, неопределившимся. В это время на землях Руси, помимо
Великого княжества Литовского и Русского, существовало
ещё три великих княжества: Московское (Владимирское),
Тверское и Рязанское. Оставались независимыми вечевые
республики Пскова и Новгорода — богатейшие земли Руси.
Многие князья помнили о своём происхождении от Рюрика
и воспринимали московского князя, как выскочку, удачли-
вого и незаконного любимчика судьбы. Сохраняли многие
аристократические традиции боярские фамилии. Независи-
мой от князя оставалась церковь с её политической и духов-
ной мощью и колоссальными земельными богатствами.
Да ещё и татарское иго продолжало, как кошмарный призрак,
тяготеть над Русью, опираясь на силы страха, инерции и при-
вычки. Окончательную ясность и завершённость в начатое
XIV веком внёс век XV — век превращения захолустной
Москвы в «третий Рим», а московского князя, «подручника»
татар — в полновластного «государя всея Руси».
Семь великих битв XIII—XV веков
Людская память избирательна, мифологична и отры-
вочна. Если спросить сегодня наших современников, какие
битвы отечественной истории, повлиявшие на судьбу древней
Руси, они помнят, то почти наверняка будут названы «Ледовое
побоище» (1242), Куликовская битва (1380) и, в лучшем случае,
возможно, Грюнвальдская битва (1410). Эти сражения, много-
кратно воспетые историками, поэтами, писателями, художни-
ками и кинорежиссёрами, попавшие в школьные учебники,
обросли многочисленными мифами и стали важными вехами
национального самосознания, поводом для патриотической
гордости. Между тем и по масштабам, и по влиянию на ход
истории, эти три битвы весьма различны и далеко не исчерпы-
вают перечня важнейших сражений этой эпохи. Так, в ставшей «хрестоматийной» и общеизвестной
(во многом, благодаря поэме К. Симонова «Ледовое Побоище»

178
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
и гениальному, но фантастическому по своей недостоверно-
сти фильму С. Эйзенштейна «Александр Невский») битва на
Чудском озере (Ледовом побоище) 5 апреля 1242 года погибло
около 20 немецких рыцарей (а всего — около 500 воинов-кре-
стоносцев). Это сражение было, в сущности, лишь одной из
многих стычек между русскими и немцами в борьбе за влия-
ние в Прибалтике и возможность грабить местные племена.
Но, благодаря участию в этой битве Александра Невского,
она со временем стала одним из ключевых мифов русской
истории— именно на этот миф ссылались власти СССР
в 1941—1945 годах, воюя с Германией, а сегодня некоторые
политические силы даже предлагают отмечать 5 апреля как
День Нации. Куда большее значение для разгрома крестоносцев
имели три другие великие битвы. Первая из них произошла
под Шяуляем 22 сентября 1236 года, когда русско-литов-
ская армия князя Миндовга полностью уничтожила войско
Ордена Меченосцев (в этой грандиозной битве погиб магистр
Ордена, 48 рыцарей и более двух тысяч воинов), после чего
Орден Меченосцев прекратил своё существование (на его
место пришёл Тевтонский Орден), и начался стремительный
и триумфальный взлёт Литовской Руси. А немецкие рыцари
оказались отброшены далеко на запад, прекратив опустошать
земли литовцев и других балтийских племен. «Натиск на Вос-
ток» был остановлен на четверть века. Другая битва с крестоносцами, далеко превосходящая
по своим масштабам и последствиям Ледовое Побоище, прои-
зошла 18 февраля 1268 года под городом Раковором (на земле
эстов). Здесь полки новгородцев, псковичей, переяславцев,
смолян и полочан, предводительствуемая князем Дмитрием
Александровичем и литовским князем Довмонтом, разбили
тевтонское войско.
Третье и, несомненно, наиболее значительное сражение,
подорвавшее могущество Тевтонского Ордена, произошло
под Грюнвальдом (в Восточной Пруссии) 15 июля 1410 года.

179
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
В этой битве союзное польско-русско-литовское войско под
руководством польского короля Ягайло (Владислава) и вели
-
кого князя литовского и русского Витовта (Александра) унич -
тожило войско крестоносцев, в котором сражался «цвет» всего
европейского рыцарства. В сражении с обеих сторон участво
-
вало по сорок тысяч воинов. В нём погибли почти все кресто -
носцы, включая магистра Тевтонского Ордена Ульриха фон
Юнгингена. А между тем, если Ледовое побоище общеизвестно,
а о Грюнвальдской битве кое-кто ещё слышал (благодаря
известному роману Генрика Сенкевича «Крестоносцы» и его
экранизации), то информация о величайших битвах при Шяу
-
ляе и Раковоре почти не присутствует в исторической памяти
народа, не упоминается в учебниках и популярных книгах.
Сходная ситуация наличествует с битвами XIV века
между русскими и монголами. Куликовская битва (8 сентя-
бря 1380 года) широко известна и служит предметом нацио-
нальной гордости (хотя её подлинный смысл и исторический
контекст искажается и «модернизируется»: ведь в ходе её вовсе
не шла речь о «свержении ига», но лишь о поддержке рус-
ским вассалом (Дмитрием Ивановичем Московским) закон-
ного правителя Золотой Орды Тохтамыша против незакон-
ного — Мамая). И, хотя Куликовская битва не ставила целью
свержение монгольского ига и не привела к нему, однако,
и по своим масштабам, и по влиянию на общественное созна-
ние и культуру Руси, она действительно имеет выдающе-
еся значение. (По современным оценкам, с каждой стороны
в ней сразилось до 50 тысяч воинов и полегло почти две трети
русской рати. Более массовой была лишь битва на реке Калке
1223 года, в которой стотысячное русско-половецкое войско
было целиком уничтожено двадцатитысячным войском мон-
гольской конницы.) Но совершенно неизвестны широкой публике в России
две другие, никак не менее важные, битвы русских против
татар, произошедшие в XIV веке и определившие историче-
скую судьбу Руси на многие века. Первая из них произошла в

180
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
1362 году, когда Великий князь литовский и русский Ольгерд у
Синих вод (притока Южного Буга) разбил монгольское войско
князей Хаджибея, Кутлубуги и Дмитрия. Эта битва, в которой
сражалось огромное объединённое литовско-русское войско,
была первой значительной победой русских над татарами
(после победы 1318 года Михаила Тверского под Бортенево)
и повлекла за собой освобождение из-под монгольского гнёта
всей Южной Руси (Подолии, Киева, Чернигова). Её значение
ничуть на меньше, чем значение битвы на Куликовом поле.Наконец, ещё одна грандиозная битва, определившая
на несколько веков ход истории во всей Восточной Европе (и
почти неизвестная сегодня широкому кругу образованных
людей) произошла 12 августа 1399 года на берегах реки Вор-
склы. Здесь сошлись огромная армия Великого князя Литов-
ского и Русского Витовта вместе с его союзником ханом Золо-
той Орды Тохтамышем против армии хана Тимур-Кутлуга
и князя Едигея. В случае победы Витовта (чьи силы в три
раза превосходили силы его противников и, возможно,
достигали ста тысяч человек) он посадил бы на трон в Сарае
своего ставленника Тохтамыша и завершил бы объединение
русских земель вокруг Вильно, присоединив, вслед за Смо-
ленском, и Москву (которая в это время находилась в зави-
симости от него, как и Бахчисарай, Тверь и Рязань). Тем не
менее, огромная армия русских, литовцев, немцев и татар с
мощной артиллерией и тяжёлой рыцарской конницей потер-
пела неожиданное и сокрушительное поражение от более
малочисленного, но более умелого противника (в битве пало
двадцать литовских князей и «цвет» русского и литовского
воинства и боярства). Это величайшее сражение, обернув-
шееся ужасной исторической катастрофой и предопределив-
шее подъём Московии и неудачу Литовской Руси в борьбе за
ордынское наследство, также забыто сегодня и вычеркнуто
из исторической памяти по понятным идеологическим
соображениям.

181
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
4.4. От «Залесской Орды» — к «Третьему Риму»
(XV век: 1389—1533)
Мучительный, жестокий процесс собирания рус-
ских земель вокруг Москвы (или, точнее, захвата независи-
мых русских земель московскими князьями) продолжился
и после смерти Дмитрия Донского. Об этом процессе поэт
Максимилиан Волошин высказался предельно лаконично
и выразительно:
«Усобицы кромсали Русь ножами,
Скупые дети Калиты
Неправдами, насильем, правежами
Её сбирали лоскуты.
В тиши ночей звездяных и морозных,
Как лютый крестовик-паук,
Москва пряла при Тёмных и при Грозных
Свой тесный, безысходный круг...
Ломая кость, вытягивая жилы,
Московский строился престол...»
В 1389—1425 годах московским князем был сын Дми-
трия Василий I. В 1392 году он захватил и присоединил к
Москве богатое Нижегородское княжество (а также заодно
Мещёру, Тарусу, Муром и Городец). На крайнем севере
Василий I овладел землями Приуралья (Великой Пермью).
На годы правления Василия I приходится сокрушительный
разгром Золотой Орды Тимуром (в 1389—1395 годах) и одно-
временный высочайший взлёт Литовской Руси при тесте
московского князя Великом князе Витовте. По остроумному замечанию современного историка
В.Я. Хуторского, «Василий I прекратил платить дань татарам,
хотя и не перестал её собирать». Только теперь отлаженная
его алчным и жестокосердым прадедом — Иваном Кали-
той — система жесточайшего выжимания податей целиком

182
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
работала на обогащение московской казны. Правда,
в 1408 году выдающийся татарский военачальник, победи-
тель Витовта на Ворскле, эмир Едигей совершил масштабное
нашествие на Русь, разрушил многие города и осадил Москву
(Василий I, подобно отцу, бежал из своей столицы в Кострому),
но, ограничившись огромной контрибуцией, отступил. Хотя
выплата дани в Золотую Орду после этого была возобнов-
лена, она была нерегулярной и не очень значительной.
Но, полуосвободившись от татар, московский князь ока -
зался в вассальной зависимости от своего всемогущего тестя
Витовта Великого, успешно объединявшего русские земли и
управлявшего слабохарактерным и бесцветным зятем через свою
властную и энергичную дочь Софью — московскую княгиню.
Только катастрофический разгром армии Витовта на реке Ворскле
в 1399 году татарскими полководцами (унёсший жизни многих
десятков тысяч его отборных воинов) не позволил окончательно
формально присоединить Московию к Литовской Руси. Именно
Витовта Василий I назначил, умирая, опекуном своего девятилет
-
него сына Василия, вручив ему, таким образом, будущую судьбу
Владимирской Руси (однако скорая смерть в 1430 году помешала
Витовту завершить объединение русских земель).
А вторая четверть XV века принесла на Русь опустоши-
тельную и многолетнюю междоусобицу, именуемую сегодня
«феодальной войной» (во многом сходную с войной Алой
и Белой Роз в Англии XV века). До 1425 года каждый раз, когда
в Москве умирал очередной правитель, после его смерти
более одного законного претендента на власть не оказыва-
лось. У умерших правителей счастливым образом не остава-
лось либо сыновей, либо братьев, и Москва избегала усобиц. Впервые ситуация оказалась иной в 1425 году после
смерти Василия Дмитриевича I, когда на московский престол
стали на более или менее законных основаниях претендо-
вать сразу два человека: сын умершего девятилетний Василий
(за которым стояла поддержка церкви, Орды и Витовта),
и брат умершего — пятидесятилетний Юрий Дмитриевич,

183
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
князь звенигородский и галицкий. Война между ними и их
детьми растянулась почти на тридцать лет. В этой борьбе стол-
кнулись не просто две ветви московского княжеского дома,
но два принципа наследования власти, две части московских
земель. В этой войне решалось, какой принцип наследования
высшей власти восторжествует в Москве: традиционный,
освящённый обычаями, лествичным правом и духовной гра-
мотой Дмитрия Донского («по старшинству» — от брата к
брагу), рассматривающий княжение как коллективную соб-
ственность всей династии и предусматривающий равенство
между князьями, или новый («по первородству» — от отца к
старшему сыну), что означало усиление самодержавной вла-
сти великого князя.
На стороне князя Юрия Дмитриевича стояли вольные,
черносошные земли севера (с городами Галичем, Угличем
и Устюгом), ясно выраженная воля покойного отца, закон-
ность и традиция, его выдающиеся полководческие и полити-
ческие таланты, огромный авторитет в обществе. Юрий был
замечательным военачальником, не знавшим ни одного пора-
жения, популярным политиком, противником ордынского
гнёта, ценителем искусства (он покровительствовал гениаль-
ному иконописцу Андрею Рублёву и сделал гербом москов-
ской династии Георгия Победоносца — своего небесного
тёзку и покровителя), человеком, всегда верным данному
слову и презиравшим интриги и уловки. Однако за малолетним княжичем Василием Василье-
вичем — ставшим позднее на редкость неудачливым, лжи-
вым и бездарным политиком, стояли могучие и разнород-
ные силы: его великий покровитель и дед Витовт, Золотая
Орда, московское боярство и церковные иерархи. Сначала, в
1431 году, Василий II и Юрий Дмитриевич попытались раз-
решить свой конфликт в Сарае. На сторону Василия ордын-
ского хана склонил аргумент, выставленный ловким москов-
ским боярином Всеволжским, заявившим, что Юрий будет
княжить на основе грамоты Дмитрия Донского и «старины»,

184
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
а Василий станет князем на основе исключительно ханской
воли и пожалования, которые выше всех законов, обычаев и
грамот. Этот аргумент убедил татар, давших высшую власть
в Москве слабому племяннику, а не доблестному дяде. Ордын-
ский посол возвёл Василия II на княжеский престол в Москве
(а не во Владимире, как раньше, — отныне Москва стала офи-
циальной столицей княжества). Тем не менее, борьба между князьями продолжалась.
Она сопровождалась поочерёдными захватами Москвы
враждующими сторонами, приводом татар, изменой союзни-
ков, массовыми переходам бояр на сторону победителя, вме-
шательством церковных иерархов, клятвенными договорами
и их нарушениями, взаимными ослеплениями (так, сначала
Василий II ослепил своего кузена Василия Юрьевича (став-
шего поэтому «Василием Косым»), а потом сам за это был
ослеплён другим кузеном Дмитрием Юрьевичем Шемякой
(и стал, соответственно, «Василием Тёмным»). Василий II
(1425—1462) раз за разом неизменно терпел поражения на
войне с дядей и братьями, попал в плен к татарам, сокру -
шительно проиграв им битву, был отпущен за колоссаль-
ный выкуп, опустошивший и возмутивший русские земли,
был несколько раз свергнут с престола, ослеплён, торже-
ственно и клятвенно отрекался от власти. Но, как отмечают
С.Т. Жуковский и И.Г. Жуковская, «в трудные минуты пра-
вителю подставляли плечо и столичное московское боярство,
и «подручные» князя, и Церковь». Бояре перебегали к нему,
отказываясь служить его противникам, а церковные иерархи
снимали с него все данные им на кресте клятвы. По словам
современника, Василий II «татар и речь их любил сверх меры,
а христиан томил без милости», наводнив Москву ордынцами
и раздавая им земли. Ни антиордынские настроения населения (с брезгли-
вым отвращением относившегося к Василию II), ни выдаю-
щиеся полководческие и политические таланты князя Юрия
Дмитриевича, ни законность его притязаний на престол,

185
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
ни поддержка его и его сыновей северными землями не
помогли галицко-звенигородскому князю и его детям
(Василию Косому и Дмитрию Шемяке) победить в борьбе,
лишь сделав её более драматичной, долгой и ожесточённой.
Совместная поддержка татар, бояр и церкви принесла победу
Василию Темному, сохранившему власть и передавшему её
своему сыну Ивану III. В 1451 году слепой Василий II со своим
сыном-соправителем Иваном Васильевичем окончательно
утвердился в Москве, а его последний уцелевший сопер-
ник — двоюродный брат князь Дмитрий Юрьевич Шемяка,
бежавший в Новгород, в 1453 году был отравлен поваром по
его приказу.
Феодальная война резко трансформировала в сторону
ожесточения политические традиции Московской Руси:
обычным делом теперь становится ослепление противников,
массовые казни оппонентов, рост жестокости в ходе внутрен-
них распрей. По словам историка В.Д. Назарова: «В эти годы
немало аморальных и безжалостных событий происходило
впервые.» Многие тысячи погибших и десятки разрушенных
городов — следствие этой войны. Победа Василия II и его сына
Ивана III означала окончательную победу нового принципа
наследования власти и конец родового совместного владения
Рюриковичами Русью. Переход великого княжения от отца к
сыну укреплял и концентрировал в одних руках верховную
власть. Кроме того, по словам историка Ю.В. Кривошеева,
после феодальной войны «Москва уже окончательно и беспо-
воротно становится центром и основной силой территори-
ально—объединительного процесса». Именно в 50-ых годах
XV века начинается последний, успешно завершившийся
спустя столетие, этап территориального присоединения
к Москве наиболее крупных и сильных прежде самостоятель-
ных земель Восточной Руси. Василий II Тёмный, победив в тяжелейшей борьбе за
власть, жестоко расправился со своими врагами: ликвидиро-
вал Можайское княжество, преобразовал многие удельные

186
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
княжества в уезды, управляющиеся московскими наместни-
ками, посадил своих наместников в Пскове и Рязани (фор-
мально ещё сохраняющих автономию). Дань в Орду отныне
платилась нерегулярно и в уменьшенных размерах (хотя,
по словам А.Л. Юрганова, «психологическая потребность
в высшем арбитре у князей ещё оставалась»). Многие знатные
татары теперь охотно нанимались на службу к московскому
князю, который использовал их в борьбе за гегемонию на Руси
и натравливал на их собственных соплеменников, тем более,
что по боевым качествам монгольская конница по-прежнему
сильно превосходила русскую. Как отмечает В.Д. Назаров:
«Очевиден один из приоритетов в межкняжеской политике
московских государей: число уделов в московском доме под-
лежало сокращению, а главное — они не должны, по возмож-
ности, превращаться в наследственные». Уроки феодальной
воины были осмыслены и выучены: отныне братья Великого
князя Владимирского становились, по определению, его злей-
шими врагами-соперниками и подвергались жесточайшим
ограничениям и контролю с его стороны (с арестами, убий-
ствами, запретами жениться (чтобы не оставить наследни-
ков), конфискациями имущества). Решающая роль в завершении создания самодержавного
московского государства принадлежит знаменитому сыну
бездарного Василия II Тёмного Ивану Васильевичу III Вели-
кому (1462—1505), одной из ключевых фигур русской исто-
рии, достойному преемнику своего прапрапрадеда Ивана
I
Калиты и достойному предтече своего внука Ивана IV
Грозного. Как отмечают С.Т. Жуковский и И.Г. Жуковская,
«именно при Иване Ш Великом княжество Московское окон-
чательно подмяло под себя всю ту Русь, которая признавала
себя данницей монгольских ханов». Именно с эпохой долгого
правления Ивана III и с его кипучей и целенаправленной дея-
тельностью связано завершение собирания Залесской Руси
под деспотической властью Москвы и создание единого цен-
трализованного государства, которое, завоевав всех своих

187
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
соседей, разом обрело и независимость, и «национальную
идею», заняв освободившиеся места Золотой Орды и Визан-
тийской империи в Восточной Европе. По справедливым
словам С.Ф. Платонова: «С полным правом Ивана III можно
назвать создателем Московского государства».
Уже при своем отце (с 12 лет) Иван был соправите-
лем, а потом единолично правил Московией целых 43 года.
В 1462 году он получил от отца Московское княжество, тер-
ритория которого равнялась 400 тысячам квадратных кило-
метров, а в 1505 году сыну Василию III оставил государство
с площадью два миллона квадратных километров! Иван III был плохим военачальником, но превосход-
ным политиком и дипломатом макиавеллистского склада
(не забудем, что циничный флорентиец, автор «Государя», был
современником Ивана Васильевича): властным, трусливым,
целеустремлённым, жестоким и умным человеком, выдаю-
щимся и умелым интриганом, мастером манёвров и уловок.
Для его политического стиля характерна неторопливость,
методичность, беспощадность и постепенность. Захваты
новых земель происходили в несколько этапов и сопрово-
ждались мощной пропагандистской и дипломатической кам-
панией. Московский владыка всегда ловко стремился пред-
ставить свои тотальные нововведения по полной перекройке
и переустройству Руси — под видом восстановления древних
обычаев, а свою хищническую захватническую политику обо-
сновать защитой «русской веры» (автоматически представив
своих противников изменниками делу Руси и веры). Отсюда
многократно возросшая роль политической демагогии
и мифологии, призванной переписать историю и, объявив
новое обретённым «старым», создать новую легитимность
стремительно утверждающейся на обломках былых вольно-
стей самодержавной власти. Одной из главных задач политики Ивана III стало унич-
тожение Новгородской республики и оккупация новгород-
ских земель. Как отмечает С.Ю. Шокарев, «укоренившиеся

188
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
в этом городе-государстве демократические традиции Древ-
ней Руси представляли для формирующегося московского
самодержавия одну из главных опасностей». А колоссальные
богатства и земли Новгорода манили жадных московских
правителей. Без власти над Новгородом не могло быть и речи
о власти над Русью.
Уже при Василии III (в 1456 году) начинается военно-по -
литическое подчинение Великого Новгорода Москве, ограни -
чение его автономии. Единственной надеждой новгородцев
на сохранение свободы и независимости была помощь друже
-
ственной Литовской Руси — ослабевшей к тому времени и едва
ли способной на оказание эффективной поддержки новгород
-
цам. Политика лавирования между Московской и Литовской
Русью. проводимая Новгородом (как и Тверью), в итоге вела
их к гибели. По мере уменьшения числа русских княжеств в
XV
веке, новгородцы теряли свободу маневра — какого князя
пригласить к себе. Теперь их выбор сводился к пролитов
-
ской или промосковской ориентации. Литва была в это время
(после Витовта) на спаде своих сил и никак не могла угро
-
жать независимости Новгорода, его старым полуобветшав -
шим вечевым порядкам (но, как оказалась, не была способна
и существенно помочь ему). Однако кое-кто в Новгороде был
напуган распространением в Литовской Руси, наряду с право
-
славием, католицизма. Напротив, Москва представляла смер -
тельную угрозу для независимости Новгорода и сохранения
его традиций. Действовать надо было решительно и быстро.

Поэтому в Новгороде в середине XV века решительно возобла -
дали пролитовские и антимосковские настроения. Ближайшее
будущее показало оправданность такого выбора новгородцев.
Антимосковскую группировку возглавила вдова посад-
ника Исаака Борецкого Марфа Борецкая — героическая и
энергичная женщина, вдохновенный оратор, влиятельный
(хотя и неформальный) политик, подлинный лидер Новго-
рода в страшные и последние дни его свободы, глава могу -
щественного и богатого боярского клана. (Напоминавшая

189
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Демосфена или Катона Младшего в их трагической, славной
и обречённой борьбе за свободу своих полисов против надви-
гающихся империй). Отмечу особо: только в вечевых респу
-
бликах Руси возможно было активное участие женщины
некняжеского рода в публичной политике — здесь уровень
свободы был пока несравненно выше, чем в Московии, пере-
нявшей ордынские нравы, с её растущими всепоглощающими
патриархально-авторитарными тенденциями, на многие века
устранившими женщин из общественной жизни и загнав-
шими их в домостроевскую тюрьму-терем. Однако усиливающиеся олигархические тенденции,
эрозия институтов самоуправления, растущее социальное
неравенство вели к тому, что многие рядовые новгородцы
недальновидно не желали воевать за ставшие полупризрач-
ными вечевые вольности (не ведая беспечно, какая страш-
ная участь скоро ждёт их всех под игом Москвы). А новго-
родское ополчение было бессильно справиться с московским
дворянским войском. К тому же новгородские «пригороды»
(Торжок, Псков и другие), выслуживаясь перед московским
князем и припомнив старые обиды, в решающий момент пре-
дали на гибель своего властного и гордого «старшего брата»,
не поддержали новгородцев в их отчаянном и отважном про-
тивостоянии московским захватчикам (и этим обрекли и себя
самих на скорую и ужасную гибель). В борьбе за Новгород Иван III умело использовал рели-
гиозные лозунги, представляя себя «защитником веры право-
славной» в Новгороде, против литовцев, борцом с «отступни-
ками от веры». Конечно же, его противники вовсе не выступали
за католицизм, но лишь за военно-политический союз
с Русью Литовской (которая в то время и не могла и не хотела
присоединять к себе Новгород). Иван III же сумел предста-
вить этот союз как «измену вере» и русскому народу. (Подобно
тому, как бояре, использующие своё старинное и дотоле неру -
шимое право отъезда от князя и уезжавшие в Литву, отныне
осуждались, как «изменники»). Иван III в агрессии против

190
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Новгородской республики использовал не только религиоз-
ную фразеологию (борьба против «латынства» за «истинную
веру»), но и социальную демагогию, делая вид, что покрови-
тельствует простым новгородцам против боярской олигар-
хии. Эти лозунги — насквозь лживые и фальшивые — дали
свои плоды, внеся разброд в нестройные ряды новгородцев.
Покорение Новгорода проводилось Иваном III после -
довательно, неторопливо, в несколько этапов, растянувшись
на десять лет (1471—1479). Договор Новгорода с Литовским
Великим князем Казимиром был объявлен Иваном III «преда
-
тельством» и послужил поводом для начала агрессии Москвы
против новгородской республики. В критический момент
Литовская Русь не пришла на помощь гибнущему Новгороду,
оставив его один на один с московитами. Архиепископ новго
-
родский Феофил предал своих сограждан и тайно поддержи -
вал Ивана III, видя в нем покровителя православия (несколько
позже архиепископ также падёт жертвой репрессий со стороны
этого «покровителя»). В решающей битве на реке Шелонь в
июле 1471 года десятитысячное московско-татарское дворян
-
ское войско наголову разгромило сорокотысячное новгород -
ское ополчение. В рядах новгородцев не было единства: пре -
датели заколотили пушки (так что они не могли стрелять),
а «владычный» (архиепископский) полк даже не вступил в битву.
Иван III впервые поступил с побеждёнными новгород-
цами не как с представителями другого независимого русского
государства, а как с изменниками, зверски расправившись
с пленными. Многим воинам отрезали носы, рты и уши,
а четырем боярам (в том числе, сыну Марфы, отважному
посаднику Дмитрию Борецкому) отрубили головы — вместо
освобождения за выкуп, как тогда было принято. Иван III
утверждал, вопреки очевидности, что Новгород — его искон-
ная «отчина», как... и вся Русь. Обескровленный поражением
город вынужден был признать это, выплатив Москве колос-
сальную контрибуцию и признав Ивана III своим «госуда-
рем» (то есть господином).

191
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
А в 1478 году, после отчаянной попытки восстания, Нов-
город окончательно капитулировал перед полками захватчи-
ков-москвичей. Последствия этого были катастрофическими
и глубоко трагичными не только для вечевой республики, но
и для всей русской истории. Опять нескольким боярам отру -
били головы. Вече было навеки упразднено, а вечевой коло-
кол как трофей отвезли в Москву. В Великом Новгороде сел
московский наместник, управляющий отныне городом вме-
сто избранных жителями тысяцких и посадников. Иван III
приказал немедленно закрыть Немецкий и Готский торговые
дворы в Новгороде (чем в корне подорвал основу новгород-
ской торговли и могущества и разорил ненавистный город).
Одной из главных обязанностей новгородцев отныне стано-
вится взаимное доносительство друг на друга. Новгородский архиепископ был арестован, а его земли
конфискованы в пользу князя. Семь тысяч семей — все знат-
ные и богатые новгородцы, купцы и бояре — были насиль-
ственно переселены в глубь Московии, а их земли были
конфискованы и переданы московским служилым людям,
всецело зависящим от князя. Целями этих мер, регулярно
повторявшихся затем московскими князьями на захвачен-
ных землях, было разорвать существующие там социаль-
ные связи, ослабить региональную оппозицию и, обеспечи-
вая дворян землёй, создать социальную базу для поддержки
режима московского князя. В Новгороде Иван III покусился
не только на частное, но и на церковное землевладение,
захватив архиепископские земли (и хотел повторить подоб-
ное затем в отношении всех церковных земель в Московии,
но не смог из-за ожесточенного сопротивления церковных
иерархов). После похода 1478 года на Новгород, Иван III
вывез в свою столицу не только вечевой колокол оккупиро-
ванного города, но и триста возов награбленного у завоёван-
ных новгородцев имущества. Казни, массовые переселения и конфискации, разорение
новгородской торговли быстро ослабили Новгород и привели

192
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
его к упадку под властью захватчиков-москвичей и к забвению
о былых вольностях. Последний оплот свободы на Руси был
уничтожен, и последнее «окно в Европу» заколочено на пару
столетий. Новгород пришёл в запустение. Московским вла-
дыкам важно было искоренить даже память о былых вечевых
свободах. По словам Г. Кенигсбергера: «Для великого князя
Московского присоединение Новгорода с его богатой тор-
говлей и обширными территориальными владениями озна-
чало принципиальное усиление своего положения, богатства
и влияния. Но было ли падение единственного независимого
города-государства выгодно для Руси в целом — это весьма
спорный вопрос. С Новгородом исчез последний противо-
вес московской автократии, которая не встречала серьезного
противодействия вплоть до XX века».
Однако и присоединённый к Московии Новгород, Нов -
город, опустошённый и ограбленный оккупантами, Новгород,
лишённый значительной части своего населения, лишённый
своей заморской торговли и веча, всё ещё был страшен москов
-
ским правителям. Не зря Иван III трижды (!) повторял разгром
и разорение этого города, с массовыми казнями, переселени
-
ями и конфискациями. Именно здесь чуть позднее, в конце
XV
века будет один из оплотов еретических вольнодумных
движений. Здесь ещё помнили о былом величии и свободе.
Уже в 1479 году была предпринята отчаянная, решитель-
ная и героическая попытка восстановить независимость Нов-
города, оккупированного Москвой. Восставшие горожане,
прогнав московского наместника, надеялись, что Ивану III,
занятому в это время войной с Ливонским Орденом, Лит-
вой, Ордой и собственными мятежными братьями, будет не
до Новгорода. Они восстановили вече, избрали посадника
и тысяцкого. Но Иван III вновь с войском подступил к Нов-
городу и жестоко расправился с восставшими. Московские
каратели перебили часть населения непокорного города.
«Чистки» в Новгороде на протяжении 80-ых годов XV века
Иван III повторял раз за разом — казня и ссылая множество

193
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
новгородцев и захватывая их земли, на которых «испоме-
щал» своих дворян. По мнению Б. Кагарлицкого: «Поражение
Новгородской республики... свидетельствует, что россий-
ское государство развивалось по той же общей логике, что
и остальная Европа, где абсолютная монархия тоже не могла
объединить и упорядочить страну, не покончив с остатками
средневековых вольностей».
За Новгородом последовали завоевания московитами
остальных русских земель. В 1485 году Москва захватила
Тверское княжество, поставив точку в долгом противобор-
стве этих двух центров Северо-Восточной Руси. Последний
тверской князь Михаил едва успел бежать в Литовскую Русь,
оставленный своими боярами, чутко державшими «нос по
ветру» и вовремя сумевшими сориентироваться в ситуации
и переметнуться к Ивану III. Ещё в 1463 году Иван III лик-
видировал Ярославское княжество, а в 1477 году — Ростов-
ское, захватив их территории. В 1489 году Иван III захватил
вольную Вятку, а чуть позднее — далёкую Пермскую землю,
И здесь активные противники Москвы были казнены, а жите-
лей массово переселяли в центр Московии. На ханский трон в
Казани был посажен московский ставленник. Где подкупом бояр, где посредством династического
брака, где через протекторат с завещанием умершим кня-
зем своего княжества Москве, где путем прямой военной
агрессии, Москва вбирала в себя остатки независимых пре-
жде русских земель, всемерно ослабляя и грабя их и посред-
ством этого усиливаясь сама. При этом Иван III не делился
(как было прежде) со своими братьями — удельными князь-
ями — захваченными землями, и отвергал старинное право
отъезда своих бояр к его же собственным родным братьям-кня-
зьям. Самодержавные принципы стремительно утверждались
в Москве XV века. По словам В.О. Ключевского, «князья
удельные превращались в князей служебных». Продолжая
московские традиции, Иван III забирал уделы своих братьев и
других родственников, их самих арестовывая или даже казня.

194
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
На всех захваченных землях московский государь про-
водил примерно одну и ту же политику, призванную осла-
бить присоединённые территории, разрушить существующее
там общество, и возвысить Москву. По словам С.Т. Жуков-
ского и И.Г. Жуковской: «Московские князья всеми правдами
и неправдами присоединяли к себе всё новые территории,
ликвидировали там власть местных правителей, органы
городского самоуправления и назначали своих воевод-на-
местников... самовластие московских великих князей про-
должало усиливаться, зачастую приобретая характер гру -
бого произвола... Былое самоуправление старинных городов
и княжеств вызывало в новой столице сильное раздражение.
Единство Московского государства укреплялось распростра-
нением на все подвластные территории московских поряд-
ков. В состав Московской Руси вошли земли, сильно отличав-
шиеся по своим традициям, обычаям, приёмам управления,
но постепенно местные самобытности, особенности, уходили
в прошлое, заменяясь московским единообразием». Массовые переселения местных «элит», казни, кон-
фискации их земель, заселение княжеств новыми, всецело
зависящими от Ивана III дворянами — эта социальная пере-
кройка путём насилия была основой политической транс-
формации, предпринятой с тем, чтобы на смену многооб-
разным старым живым институтам самоуправления снизу
и общественным связям можно было поставить централи-
зованную самодержавную власть сверху, предварительно
уничтожив все общественные связи и структуры, нелояль-
ные захватчикам. На смену пёстрому и живому конгломе-
рату княжеств и республик, с развитыми местными тради-
циями социальной жизни и культуры пришёл серый унылый
монолит самодержавной власти московского государя.
Не удивительно, что обычно, за присоединением к Москов-
скому княжеству других русских земель происходил их стре-
мительный политический, культурный и экономический
упадок. Это было связано с тем, что старая знать разбегалась

195
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
(отчасти в Литву, отчасти в Москву
— искать милостей при
дворе новых хозяев Монгольской Руси), а новые московские
наместники безжалостно разоряли присоединённые земли,
стремясь нажиться сами и сломать существующие здесь реги-
ональные связи и особенности. Как правило, современные
археологи, раскапывая старинные русские города, обнаружи-
вают, что в городах, захваченных Москвой в XV—XVI веках,
с момента их оккупации прекращается мощение брёвнами
уличных настилов — характерный и яркий симптом всеобъ-
емлющего упадка! Централизация и унификация Москов-
ской Руси достигались за счёт умерщвления всего живого
и самобытного в захваченных регионах и перекачивания из
них средств, людей и ресурсов в пухнущую и поднимающу -
юся как на дрожжах столицу. Несмотря на стремительный территориальный рост
Московского государства в XV веке, по словам С.Т. Жуков-
ского и И.Г. Жуковской, «приращение территорий достава-
лось ему скорее из-за слабости соседей, нежели благодаря его
собственной мощи». В XV веке Московия всё ещё оставалась
глухой окраиной христианского мира, далёкой от общеев-
ропейских процессов. Московия возникла в своеобразном
вакууме силы после одновременного развала Золотой Орды
и взятия (в 1453 году) Константинополя турками, и поневоле
втягивалась в этот вакуум, понемногу захватывая террито-
рии, бывшие прежде ордынскими, и продвигаясь на север, юг
и северо-восток — за Волгу. Если в начале княжения Ивана III
Московия была окружена со всех сторон землями других рус-
ских княжеств, то в конце его правления все они вошли в
состав Московии. Разумеется, это усиливало амбиции московского пра-
вителя, делая его в собственных глазах преемником Орды
и Византии, повелителем всей Монгольской (и не только)
Руси, защитником православной веры (а его противников

«изменниками» Руси и вере). По С.Ф. Платонову: «Одно
это обстоятельство должно было изменить его политику.

196
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Ранее, окружённый такими же, как он сам, владетелями, Иван
был одним из многих удельных князей, хотя бы и самым силь-
ным; теперь, уничтожив этих князей, он превратился в еди-
ного государя целой народности. В начале своего княжения он
мечтал о примыслах, как мечтали о них его удельные предки;
в конце же он должен был думать о защите целого народа от
иноверных и иноземных его врагов. Коротко говоря, сна-
чала его политика была удельной, а затем его политика стала
национальной». А В.О. Ключевский, в свою очередь, отмечал:
«Вобрав... в состав своей удельной вотчины всю Великорос-
сию... Московский государь стал заявлять требование, что все
части Русской земли должны войти в состав этой вотчины».
Пределы же Московии «в каждый данный момент были слу-
чайностью, раздвигаясь с успехами московского оружия и
с колонизационным движением великорусского народа».
По справедливому замечанию В.Д. Назарова, к середине
XV века «Вильнюс перестал быть потенциальным центром
государственно-политического объединения Северо-запад-
ной и Северо-Восточной Руси». Теперь эта роль постепенно
переходит к Москве. Так, становящаяся самодержавной,
Москва к концу XV века захватила всю Залесскую Русь и
встала на путь непрерывной военной экспансии, продолжав-
шейся затем несколько столетий. Но прежде надо было окончательно покончить счёты
с ордынским игом, ослабевшим за последние полвека, но по
инерции все ещё гнетущим Русь. По мере развала Золотой
Орды уменьшался её контроль над Русью и слабело представ-
ление о легитимности её власти на Руси. Однако привычка —
пресмыкаться перед монголами и страх перед призраком
непобедимой степной конницы всё ещё прочно владели серд-
цами великих князей Владимирских. Осмелевшая церковь —
некогда надёжный союзник Золотой Орды и её главный
помощник в деле владычества над Русью и угнетения её жите-
лей — теперь начинает призывать робких московских князей,
трепещущих перед вчерашними повелителями и хозяевами,

197
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
к сопротивлению им под флагом защиты веры. Отдельные
шайки, отряды и осколки рассыпающейся Орды нападают на
Русь или поступают в услужение к московскому князю. Порой
ордынские отряды, грабящие окраины Московии, получают
отпор, порой — опустошают целые города и княжества.
Однако эти набеги уже были не сопоставимы по масштабам
с нашествием Батыя, набегом Тохтамыша, с «Дюденевой» или
«Неврюевой» «ратями» и набегом Едигея. А удачные попытки
воевать с мелкими отрядами татарских царевичей пробуж-
дали в московских князьях робкую и смутную надежду на воз-
можность окончательной победы над татарами.
По словам В.О. Ключевского: «Само собою, без бою, при
татарском же содействии, свалилось с плеч ордынское иго...».
С 1476 года Иван III начинает посылать в Золотую Орду не
постоянную дань, а лишь эпизодические дары. Хан Ахмат,
попытавшийся в последний раз восстановить мощь Большой
(Золотой) Орды, в 1480 году пошёл походом на Москву, чтобы
поставить расхрабрившегося князя «на место». Он предло-
жил Ивану капитуляцию. При этом образовались две мощ-
ные военно-политические коалиции: союзниками Москвы
выступали Касимовское ханство (созданное «служебником»
Василия II татарским царевичем Касимом на русских зем-
лях как буферное государство между Московией и Ордой)
и могучее Крымское ханство, а её противником (и союзни-
ком Ахмата) — Литва. Одновременно произошли: нападение
Ливонского Ордена на русские земли, восстание в Новгороде
против гнёта Москвы и мятеж братьев Ивана III, недоволь-
ных его наглым самовластием. Однако Ивану III удалось по
отдельности подавить своих противников и натравить крым-
ское войско на Литву и Сарай. Братья помирились с Иваном
перед лицом татарского вторжения, новгородцы были сурово
усмирены и частично вырезаны, немцы отбиты, а литовский
князь Казимир был парализован действиями стратегических
крымско-татарских союзников Ивана III.

198
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Тем не менее Иван III — столь же робкий полководец,
сколь талантливый дипломат и жестокий тиран, — был скло-
нен капитулировать перед войском хана Ахмата и, по обычаю
предков, бежать из Москвы (как поступали в подобной ситу -
ации его дед и прадед). Однако москвичи резко заявили ему
(по сообщению летописи): «Ты, государь, княжишь над нами
так, что пока тихо и спокойно, ты обираешь нас понапрасну,
а как придёт беда, так ты в беде покидаешь нас». Князя при-
стыдили и решительно настроенные церковные иерархи
(в частности, его духовник, ростовский архиепископ Вас-
сиан Рыло), назвав «бегуном» и убедив сопротивляться «без-
божным агарянам», «сыроедцам», и всё же поехать на войну. Осенью 1480 года московские и татарские войска
сошлись на берегах реки Угры (притока Оки). Каждый боялся
вступить в битву (особенно это касалось Ивана III, много-
кратно порывавшегося бежать от своего войска в Москву),
и каждый поджидал своих союзников. О «стоянии на реке
Угре» осенью 1480 года летописец тонко и не без иронии
отмечает: «едини других бояхуся» (одни других боялись).
Армии вяло перестреливались через реку Угру из луков
и пушек, прощупывая позиции друг друга.
Союзник хана Ахмата, литовский Великий князь Кази -
мир так же не явился к нему на подмогу, как чуть раньше он не
пришёл на помощь к гибнущим новгородцам. Литовская Русь
вступила в стадию стагнации, выжидания и утраты стратеги
-
ческой инициативы и натиска. Зато союзник Ивана III — крым -
ский хан — нанёс удар по тылам Ахмата, опустошая его земли.
В итоге к зиме река встала, и обе противоборствующие армии
в ужасе пустились наутёк друг от друга, не решившись всту -
пить в сражение. А вскоре хан Ахмат был убит в Орде, кото-
рая к 1502 году окончательно и бесповоротно развалилась
под ударами Крымского хана Менгли-Гирея.
Так иго не было свергнуто Москвой — оно свалилось
с Руси само собой, даже, пожалуй, к некоторому изумлению
московских князей, привыкших раболепствовать перед ханами

199
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
и опираться на их помощь. Главные герои и виновники «паде -
ния ига»: великий завоеватель Тимур, растоптавший Золотую
Орду в конце XIV века, и её основные соперники — крымские
ханы Гиреи, в XV веке завершившие начатое им. История «стоя
-
ния на Угре» — по-своему комична. Иго монголов, которое два с
половиной столетия до того начиналось величайшей трагедией
Батыева нашествия, завершилось фарсом «стояния на Угре».
Отныне московский князь чувствовал себя «на равных»
с татарскими ха- нами — такими же наследниками облом-
ков Золотой Орды, как и он сам. Ведь Москва была такой же
частью распавшегося государства, как и Крым или Казань.
Наиболее сильным и долговечным из этих ханств оказалось
Крымское ханство — сначала (во второй половине XV века)
стратегический союзник Московии против Большой Орды,
а затем (оно просуществовало три века) — вассал могуще-
ственной Османской империи и постоянный опасный про-
тивник Москвы, опустошавший Русь набегами и грабежами
Крымское ханство контролировало (помимо собственно
Крыма, заселённого, в основном, татарами) также Кубань
и Причерноморье. А с середины XV века возникает Казанское
ханство на средней Волге — преемник как ордынских тради-
ций, так и древней Волжской и Камской Болгарии — богатое
купеческое государство, повелевающее многими народами
Среднего Поволжья. В нём московский князь то сажал своих
ставленников-правителей, то обретал опасного и могучего
противника. Куда слабее были Ногайская орда в Прикаспии,
Сибирское и Астраханское ханства.
С конца XIV века и весь XV век идёт массовое пере -
селение ордынской знати на русские земли, воспринимав -
шееся как перемещение внутри территории, подвластной
ханам Сарая. С одной стороны, ордынские царевичи (часто
принимавшие крещение) служили Москве, рекрутиро
-
вавшей из них своих ставленников на троны в Казани и
Бахчисарае, а с другой, они по-прежнему смотрели на
московских князей, как на своих вассалов и данников.

200
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
До XVI века ордынская аристократия считалась на Руси
правящей, а принявшие православие татары вливались в
ряды высшей русской знати.
Василий II пожаловал татарскому царевичу Касиму
земли на Оке и Волге, создав Касимовское ханство. Парадокс,
но и в XVI — XVII веках московские князья и цари, считав-
шиеся по рангу ниже Чингисидов, платили в Касимов сим-
волическую дань («ясак») своим же «служебникам»! Однако
Москва могла теперь уже на равных говорить с монгольскими
правителями, играя на противоречиях между ними и всё
чаще заменяя тяжелую и регулярную дань эпизодическими
«подарками». Тем не менее, по словам современного исто-
рика Р.Г. Ланды, «в сознании татарской знати как этих ханств,
так и Касимовского царства и других вассальных от Руси вла-
дений, да и среди потомков татарской знати в среде москов-
ской аристократии ещё долго, вплоть до середины XVI в.,
было живо убеждение в праве господствовать над Москвой
и всеми её землями». Не случайно позднее Иван IV Грозный
«уступит» (пусть номинально) свой трон татарскому царе-
вичу Симеону Бекбулатовичу, а потомок татарского рода
Борис Годунов сядет на опустевший трон Рюриковичей. Ханы Казани, Крыма и Астрахани требовали от Москвы
выплаты дани и изъявления покорности, претендуя на насле-
дование власти Золотой Орды, нападали на Русь, уводили
рабов — но всё это было не сопоставимо по масштабам
с прежним игом. К тому же Москве удавалось сталкивать
между собой различные ханства и постепенно захватывать их.
Как подчёркивает Р.Г.Ланда: «С начала XVI в. в грамотах
крымских и ногайских ханов московского государя уже име-
новали «Великого улуса великий князь»». Тем самым прави-
тели Москвы признавалась законными и главными преем-
никами власти ханов Золотой Орды, ибо только эта держава
ранее называлась Великим Улусом. В правление Василия III
(1505—1533) в титулатуре московского правителя появляется
титул «Белый царь» — то есть преемник правителей Белой

201
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Орды улуса Джучи, правивших до этого в Сарае. Так, к сере-
дине XVI века московские государи фактически воссоздали
государство в пределах бывшей Золотой Орды, продолжаю-
щее её основные традиции — но со столицей уже не в Сарае,
а в Москве.
При Иване III, его сыне Василии III и внуке Иване IV
Московия начинает успешную борьбу за контроль над Вол-
гой. И тому были веские экономические причины. После
падения Константинополя в 1453 году связи Европы с Восто-
ком, идущие прежде через Византию и итальянские города,
были прерваны. Вскоре, в поисках нового пути на Восток,
европейцы двинутся в обход Африки и в Атлантику и нач-
нут этим эпоху Великих Географических Открытий. Но во
второй половине XV века резко возросло значение волжского
торгового пути, что способствовало возвышению Московии
и её экспансии в этом направлении. (Не случайно, именно
в конце XV века тверской купец Афанасий Никитин в своём
«хождении за три моря» добрался до Индии). А в XVI веке
Московская Русь подвинулась на Волгу, начав превращать её,
до того татарскую реку Итиль, в «русскую реку», «матушку»,
«кормилицу», сокрушив татарские ханства на Волге (Казань и
Астрахань) и стремительно подчиняя многие земли и народы
в своём движении на восток. По мнению Б. Кагарлицкого: «Московии удалось
не только за кратчайший срок захватить, но и удержать эти
обширные владения именно потому, что объективная потреб-
ность в поддержании порядка на волжском торговом пути
требовала соединения этих земель под единой властью, и для
татарской знати и купечества это было не менее очевидно,
чем для русской. Так же, как Римская империя в древности,
объединяя средиземноморское экономическое простран-
ство, интегрирует в единую цивилизацию проживающие там
народы, так и Московская Русь формирует себя как нацию,
устанавливая единую власть на речных путях... Но походы
на Волгу, сколь бы успешными они не были, существенно

202
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
запоздали. В тот самый момент, когда волжский путь полно-
стью и окончательно переходит под власть Москвы, миро-
вые торговые пути смещаются на запад». Таким образом, по
мнению Б. Кагарлицкого, именно «открытие» и колонизация
европейцами Нового Света стали отправной точкой для фор-
мирования мировой экономической системы, развития бур-
жуазных отношений и — для окончательного, радикального и
безнадёжного, отставания Руси от европейского экономиче-
ского «центра», отныне властно диктующего миру свою волю.
Б. Кагарлицкий отмечает по этому поводу: «Москва опоз-
дала... Московские правители должны ответить на вызов вре-
мени. Находясь в глубине европейского континента, Россия
не имела прямого доступа к новым торговым путям. Ничего
не получая от расцвета европейской торговли, начавшейся
после открытия Америки, Россия неизбежно оказывалась и
на периферии мирового экономического развития, факти-
чески выпадая из формирующейся мировой экономической
системы. Таким образом, именно конец XV — начало XVI века
стали решающим рубежом, предопределившим дальнейшую
судьбу России — борьбу с отсталостью и изоляцией».
Итак, при Иване III Монгольская Русь была объединена
вокруг Москвы и перестала (отчасти) быть «монгольской», то
есть зависимой от ханов Сарая (ибо наследник власти и титулов
ханов Орды, столь же самовластный, агрессивный и деспотич
-
ный, теперь сидел в самой Москве). Разумеется, эти перемены
потребовали изменения социальной политики, создания новых
инструментов управления, что и было сделано Иваном III.
В.О. Ключевский отмечал: «С конца XIV в. поднялось
усиленное переселенческое движение из междуречья на север
за Волгу. Размещаясь мелкими посёлками, ведя более двух
веков дробную работу по местам, но при сходных экономи-
ческих и юридических условиях, переселенцы со временем
сложились всюду в сходные общественные типы, освоились
между собою, выработали на значительных пространствах
известные взаимные связи и отношения, юридический быт

203
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
и хозяйственный оборот, нравы, ассимилировали окрестных
инородцев, и из всех этих этнографических элементов, пре-
жде рассыпанных и разъединённых, к половине XV в. среди
политического раздробления сложилась новая национальная
формация. Так завязалась и окрепла в составе русского насе-
ления целая плотная народность — великорусское племя».
Население, забившееся в леса и болота Северо-Востока,
измученное внешними набегами и внутренними раздорами,
желало единства, покоя и порядка, нередко даже поддер-
живая завоевание Залесской Руси московскими князьями.
К XVI веку в Московии было уже около пяти миллионов
жителей. Это население было крайне редким, разбросанным
кое-где по крошечным посёлкам (обычно в два-три двора),
но ведущим интенсивную внутреннюю колонизацию, распа-
хивая поля и основывая новые деревни. По мнению историка
В.Д. Назарова, «по комплексу экономических примет столе-
тие с 60-70-х годов XV в. можно полагать «золотым веком»
российской деревни» и можно говорить «о значительном рас-
ширении ареала обрабатываемых земель, заметном демогра-
фическом подъёме в деревнях, развитии в них промыслов».
Это время — эпоха начала активного каменного строитель-
ства в Москве и в некоторых других городах Руси. К этому времени слово «крестьянин» (от «христианин»)
становится самоназванием сельского жителя — землепашца,
не находящегося в холопской зависимости. По верному заме-
чанию В.Д. Назарова: «несомненно, что появление нового
смысла у термина «крестьянин» было обязано успехам рус-
ской церкви в евангелизации сельских жителей... Прозрачны
государственно-политические мотивы: сообразно терри-
ториально-политическому объединению шла постепенная
унификация сословных статусов, а значит, унифицировалась
система терминов».
Крестьяне платили государству налоги двоякого
рода: дань и повинности общегосударственного масштаба

(на строительство крепостей, содержание ямщиков) и платежи

204
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
и сборы в пользу представителей великокняжеской власти на
местах («кормления»). В это время вводятся новые поборы

и налоги, растёт число внутренних пошлин на торговлю, заня -
тие промыслами, число судебных штрафов и пошлин (наряду
с ростом произвола местной администрации). И всё же, по
мнению В.Д. Назарова, в конце XV века «среднее крестьянское
хозяйство отдавало от 20 до 30 % своего совокупного про
-
дукта» в виде различных налогов и поборов, а значит: «Госу -
дарство и феодалы ещё не изымали у крестьян всё, что находи -
лось за пределами минимальных хозяйственных и житейских
потребностей... Однако стали обрисовываться контуры гря
-
дущего исторического выбора — между крепостническим
и некрепостническим развитием страны и общества».
Городов в Московской Руси в эту эпоху было не более
сотни — совсем немного (если учесть огромные территории
и потребности управления страной). В отличие от Киевской
Руси, Московская Русь была не Гардарикой (страной городов),
но страной деревень — вплоть до середины ХХ века. В Вели-
ком Новгороде жили свыше 30 тысяч горожан, в Москве —
чуть больше, а в большинстве городов жило менее тысячи
жителей. В целом, городское население составляло в XV веке
два процента от общего числа жителей Руси и почти не вли-
яло на её политическую жизнь /в отличие от Киевской эпохи/.
И это очень легко объяснить — ибо, по словам В.Д. Назарова:
«Город изначально стал главным объектом эксплуатации
со стороны ханской власти» и наиболее пострадал в период
монгольского ига. Существовали различные корпоративные
организации населения: крестьянская община, корпора-
ции служилых людей (дворян, которых в XV веке называли
«детьми боярскими» — то есть слугами бояр) по уездам, кор-
порации («сотни») купцов. А вот цехов ремесленников и горо-
дов-коммун Московия уже не знала (по понятным причинам). По словам историка Л.М. Ляшенко: «В конце XV в.
государство переходит в наступление на права и свободы
крестьян. Выполнение этой задачи облегчалось тем, что эти

205
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
права и свободы почитались как традиция, но не охранялись
законом». Растёт налоговый гнет, ограничивается (Судебни-
ком 1497 года) срок перехода крестьян к новым хозяевам:
неделя до Юрьева дня (26 ноября) и неделя после (с обяза-
тельной выплатой «пожилого» — платы за пользование своей
землёй — и всех ссуд).
По мере усиления гнёта со стороны государства и одно-
временного продвижения территории Московии на юг и вос-
ток (и захвата татарских ханств), массы непокорных крестьян
бежали в Дикое Поле, на границы Московии и Литвы. Так
возникло (в XV—XVI веках) казачество: Донское, Днепров-
ское (Запорожское), а чуть позднее — Яицкое. Казаки поль-
зовались автономией, решали все вопросы на общем «кругу»,
выбирали своих предводителей-атаманов. Они непрерывно
воевали с татарами, турками, царскими воеводами, грабили
купцов. В попытках «усмирить», «приручить» и подчинить
казаков московское правительство то посылало против них
войска, то брало их на денежное содержание и отправляло
им хлеб, свинец и порох (ибо казакам по их обычаям строго
запрещалось заниматься землепашеством). В XVI и в XVII веках действовал неписанный, но свя-
щенный и нерушимый принцип: «С Дона выдачи нет!» Чело-
век, сумевший убежать на Дон от московских чиновников и
налогов, не мог быть возвращён прежнему владельцу и ста-
новился вольным казакам — свободолюбивые авантюристом,
бродягой и бунтарем. По словам современного экономиста
Г. Гловели: «На Руси свободными беглых крепостных людей
мог сделать не воздух городов, как на Западе, а разгульный
воздух южных степных «украйн», где в низовьях Дона, Волги
и Яика сложился особенный уклад жизни — казачество».
В XVII—XVIII веках казакам выпадет важнейшая роль
в русской истории: миссия застрельщиков громадных
и героических народных восстаний, миссия зачинате-
лей сопротивления государственному гнёту. А в XIX веке
государство сломает-таки хребет казачеству, «купит» его

206
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
и превратит (репрессиями и привилегиями) из независимой
и бунтарской силы в покорный оплот своей власти. Однако
в XV—XVI веках казаки лишь начали оформляться, как осо-
бая категория и уникальная «субкультура» населения Руси,
в чём-то похожая на ушкуйников Новгорода.
Как ни парадоксально и ни удивительно, если чернозём -
ная Киевская Русь в основном занималась не земледелием,
а посреднической торговлей, то Московия (с её скудной, непло -
дородной, заболоченной, суглинистой почвой, непроходимыми
дебрями лесов и суровым северным климатом) стала усиленно
развивать с начала XVI века зерновое хозяйство. Это было
связано с ростом международного спроса на зерно к началу
XVI века. По замечанию Б. Кагарлицкого: «По мере того, как
зерно становится мировым товаром, Россия, вслед за Поль
-
шей, превращается в мирового экспортёра». Впрочем, сво -
его пика международная торговля зерном из России достиг -
нет чуть позже — в XVII—XX веках, когда Россия, уничтожив
Речь Посполитую, станет полуколонией, сырьевым придат
-
ком и житницей Европы. Но уже к началу XVI века из Москвы
на запад продаётся во всё возрастающих количествах зерно,

а также лён и пенька — сырьё для бурно растущей корабле -
строительной промышленности Европы. Однако, по Б. Кагар -
лицкому, к началу XVI века, «парадокс в том, что экономиче -
ский подъём сопровождался и усилением отставания России
от Запада. Это кажущееся противоречие вызвано тем, что, будучи
вовлечённой в общий процесс развития и социально-экономиче
-
ского преобразования, Россия оказывается на его периферии» —
и, чем дальше, тем больше, несёт на себе его издержки (подобно
другим окраинам, колониям и полуколониям формирующегося
мирового индустриально-буржуазного центра).
Эпоха Ивана III — время активного формирования дво-
рянства и боярства, поместной и вотчинной системы зем-
левладения на Руси. Как отмечает В.Я. Хуторской: «Не имея
денег для содержания профессиональней армии и бюрокра-
тического аппарата, государство было вынуждено платить

207
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
жалованье деревнями и сёлами». Возвышая по своей воле
«служилых людей» («детей боярских»), московские владыки
подчиняли им прежде свободных крестьян, селили их на
оккупированных землях соседей. А, по словам В.Д. Назарова:
«Мы вправе говорить о государственно-корпоративной соб-
ственности ассоциаций бояр и вольных слуг во главе с монар-
хами-князьями на все тяглые земли в городах и сельской
местности, а в определённом смысле — и на самих тяглецов,
горожан и крестьян». (Тяглыми людьми назывались все те,
кто платил подати и дани государству и его людям).
Иваном III широко использовались поместья — участки
княжеской земли с крестьянами, розданные служилым людям не
в собственность, но лишь во владение на время службы. Понятно,
что именно дворяне — государевы холопы, получавшие поме
-
стья — становились наиболее преданными слугами великого
князя и связывали с ростом его власти свой успех и благопо
-
лучие. А складывание самодержавия и крепостной системы на
Руси — не просто параллельно идущие процессы, а, в сущности,
две стороны одного и того же процесса порабощения населения
государством. Как отмечают С.Т. Жуковский и И.Г. Жуковская:
«В руках московских государей сконцентрировалась гигантская
земельная собственность, и материальное благополучие знатных
родов всё больше зависело от царских пожалований». Подобно
тому, как некогда утеря русскими князьями независимости

под властью ханов Орды компенсировалась ростом их могуще -
ства в отношении своих подданных, также и теперь порабоще -
ние бояр и дворян московскими правителями компенсировалось
таким же ростом их власти над крестьянством. Начинается рез
-
кое ужесточение гнёта над крестьянами, раздачи дворянам поме -
стий и усиление личной зависимости крестьян от помещиков.
Московские князья давали боярам и дворянам новые пожалова
-
ния, взамен отбирая старые вольности и права.
Иван III «испомещал» захваченные земли своим слу -
жилым людям, которые за это исполняли военные, посоль-
ские или административные обязанности. Дворянство

208
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
(наряду с церковью) становится мощной опорой великокня-
жеской власти, вытесняющей старое боярство, представляю-
щее региональные интересы, местные княжеские династии,
приходящие в упадок, и «обременённое» аристократиче-
скими представлениями о своей личной и родовой «чести» и
«свободе». Дворянское ополчение составляло основу москов-
ского войска. Так начинается неуклонный, зловещий и роковой про-
цесс закрепощения крестьян (в то время как в Западной
Европе XIV—XV веков происходит обратное: отмена личной
зависимости крестьян). Княжеские холопы и слуги, эми-
гранты из Орды и Литовской Руси становились московскими
дворянами, получая либо «кормления» (право на сбор пода-
тей в свою пользу с определённой местности), либо «госуда-
рево денежное жалование». По словам В.Д. Назарова, скла-
дывается «сознание, что только несущие ратную службу...
имеют право на земельное владение с крестьянами». К началу
XVI века на Руси дворян (с семьями) было уже свыше ста
тысяч человек или около двух процентов от численности
всего населения Московии. В функции дворян и бояр входила
защита государства и управление «тяглецами», то есть зави-
симыми от государства крестьянами. Особое место в Московии Ивана III занимало боярство,
существенно меняющееся в это время по своему составу,
происхождению и функциям. К началу XVI века «боярин» —
это уже не обязательно аристократ-вотчинник, но — член
Боярской Думы, чин, который жалует великий государь.
Те бояре, которые постоянно находились при особе государя,
именовались «государевым Двором». Московские бояре из
вотчинников-аристократов, владеющих своими сёлами и
землями, понемногу превращаются в «холопов» великого
князя — верховного собственника всей земли, а значит, все-
цело зависят от его милостей и пожалований. По мере того,
как удельные князья становилась служилыми князьями, теряя
свои вотчины по воле государя Москвы и отправляясь на

209
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
службу, «куда пошлёт князь великий», складывается корпора-
ция высшего боярства — и Великий князь теперь строит с ним
отношения не на индивидуальной, но на корпоративно-груп-
повой основе. В XV веке вновь приехавшие в Москву князья:
Гедиминовичи, Рюриковичи, Чингисиды вытеснили старую
московскую знать с её позиций и составили большинство

в Боярской думе. Отношение московского государя к поддан-
ным (включая и бояр) строилось отныне не на договоре, не на
традициях, не на «старине», но на их безусловном подчине-
нии его всевластию. Формируясь из бывших удельных князей и вельмож,
боярство в конце XV — начале XVI века всё же отчасти
сохранило аристократический дух и, в то же время, под-
верглось систематическому ущемлению и ограничению
своих прав (права совета — участвовать в принятии кня-
зем решений, и права отъезда к другому князю) со стороны
Великого князья, смотрящего на бояр, как на своих слуг.
Если Дмитрий Донской в своей духовной грамоте завещал
детям: «бояр своих любите, честь им достойную воздавайте
по их службе, без воли их ничего не делайте», то уже Иван
III смотрел на бояр, как на собственных «холопов» (в то
время как многие из бояр всё ещё воспринимали князя, как
первого среди равных). По мнению бояр, московский госу -
дарь, управляя всей Русью, должен был опираться на них —
тех, чьи предки некогда владели частями этой земли. Это неиз-
бежно вело к конфликтам, придворным интригам, опалам и
казням. Великий князь всё более был склонен опираться на
своих дворян и на незнатных чиновников-дьяков, из которых
формировался административный аппарат управления.
В.О. Ключевский отмечал: «Теперь, когда потомки прежних
владетельных князей собрались в Москве, их прежняя власть,
унаследованная от отцов, из одиночной, личной и местной
превратилась в собирательную, сословную и всеземскую». Это, разумеется, не могло нравиться московскому пра-
вителю. Он постоянно ограничивал «право совета» бояр

210
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
(решая всё единолично) и «право отъезда». Как отмечает
С.Г. Пушкарёв: «Право отъезда бояр и вольных слуг могло
существовать только до тех пор, пока Русь была политически
раздроблена; с конца XV в., когда уделы были уничтожены
и крупные областные княжества присоединены к Москве,
«отъехать» практически было некуда, кроме Литвы, но такой
отъезд рассматривался уже как измена и побег и вёл к кон-
фискации имений бежавшего. Таким образом, с конца XV в.
все бояре и слуги московских государей становятся уже фак-
тически слугами «невольными», т.е. они обязаны служить
московскому государю и никому иному». Иван III, объявляя
себя повелителем всей Руси и отождествив своё самодержа-
вие с интересами православной веры, одновременно объяв-
лял всех бояр, покидавших его, «изменниками» (даже если
они ехали в Литовскую Русь, имевшую не меньше оснований,
чем Московия, считаться русским государством).
До середины XV века между московским князем и
боярами заключались договоры, по которым боярин должен
был «служить» князю, а князь — «кормить» его, и каждый боя
-
рин имел право на отъезд и участие в совете князя. Таким обра -
зом, в это время, по С.Ф. Платонову, «московские князья и бояре
составляли одну дружную политическую силу». Но при Иване
III ситуация радикально изменяется: усиливается приезд бояр
к московскому князю (из Литвы, Орды, других русских земель,
захваченных москвичами). Складывается порядок местниче
-
ства, определявший (на основе прецедентов) отношения между
боярскими родами и порождавший постоянные споры. Теперь
Боярская Дума становится постоянным органом с фиксирован
-
ным членством. При этом вчерашние удельные, а ныне служеб -
ные князья не переставали помнить о том, что они — Рюри -
ковичи, Чингисиды, Гедиминовичи, лишь злой волею судьбы
поставленные ниже московского правителя. С.Ф. Платонов
отмечал: «Помня своё происхождение, зная, что они потомки
прежних правителей Русской земли, они смотрят на себя и
теперь, как на хозяев Русской земли, с той только разницей, что

211
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
предки их правили Русской землёй по одиночке, по частям, а они,
собравшись в одном месте, около московского князя, должны
править все вместе всей землей. Основываясь на этом представ
-
лении, они склонны требовать участия в управлении страной,
требуют, чтобы князья московские советовались с ними о всех
делах». Московские же князья последовательно ограничивали
все права своих бояр, сурово расправляясь с непокорными.
Для управления Московией Ивану III нужны были

и новые законы, и аппарат управления. В 1497 году Иван III
издаёт Судебник — общерусский свод законов, унифициру -
ющий правовые нормы и упорядочивающий процесс судо-
производства. Московское право становилось теперь обще-
русским правом. В Судебнике рассматривались вопросы
организации судебной и административной системы в центре
и на местах, социальные отношения (в частности, возмож-
ность ухода крестьян от помещиков лишь в Юрьев день).
По Судебнику почти все уголовные преступления карались
смертью (тогда как «Русская Правда» Киевской Руси вообще
не знала такой меры наказания), а за мелкие кражи полага-
лось битье кнутом. Допускались и пытки в ходе следствия и
кулачные поединки («поле») истцов с ответчиками. В общем,
Судебник 1497 года ярко отразил общую чудовищную дегра-
дацию общества Монгольской Руси в сравнении с Русью
Домонгольской — в сторону огромного роста несвободы,
жестокости и государственного насилия над человеком.
Централизованное государство и самодержавная власть,
объединяя завоёванную ими страну (через захват и подчинение)
и методически разрушая все существующие горизонтальные
общественные связи и структуры, взамен нуждалось в развет
-
влённом бюрократическом аппарате управления, пронизываю -
щем общество сверху донизу. И он, конечно же, вскоре появился.
Система управления, сбора налогов и организации войска была
позаимствована Московией у монголов (в свою очередь, некогда
позаимствовавших всё это у Китая), а придворный этикет, рели
-
гиозное обоснование и «национальная идея» — у византийцев.

212
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
На верхушке пирамиды власти находился сам москов-
ский великий князь, издающий законы, назначающий выс-
ших должностных лиц, ведущий суд и порой — всё реже
и реже — командующий в важнейших военных походах. Князь
советовался с Боярской Думой — постоянным совещатель-
ным органом, насчитывающим 15—20 человек, одновременно
ставшим ядром сословной организации «благородной» части
общества. Как подчёркивает историк Л.М.
Ляшенко: «Власть
царя постепенно становилась самодержавной, не терпящей
противоречий и неподчинения. Боярская Дума, совещатель-
ный орган при великом князе, лишь внешне напоминала
древнерусских советников-дружинников, поскольку не имела
решающего голоса при обсуждении важнейших вопросов
жизни государства... Так рушился ещё один возможный оплот
ограничения великокняжеской власти: бывшие удельные вла-
дыки превращались из вассалов в подданных Москвы». Следует отметить, что Иван III почти завершил дело
ликвидации удельной системы, арестовывая своих братьев
и отбирая их территории. По словам С.Ф. Платонова: «Дми-
трий Донской дал старшему из пяти сыновей треть всего иму -
щества, а Василий Тёмный — половину. Иван III уже не хотел
довольствоваться избытком одних материальных средств и
желал полного господства над братьями. При первой возмож-
ности он отнимал уделы у своих братьев и ограничивал их
старые права. Он требовал от них повиновения себе, как госу -
дарю от подданных... Словом, везде и во всём Иван проводил
взгляд на великого князя, как на единодержавного и самодер-
жавного монарха, которому одинаково подчинены как его
служилые князья, так и простые слуги... Так, вместе с объе-
динением Северной Руси совершалось превращение москов-
ского удельного князя в государя-самодержца всей Руси». При Иване III начинают формироваться приказы —
органы центральной исполнительной власти, управляемые
дьяками — бюрократами, выходцами из незнатной среды.
На смену временным поручениям, даваемым боярам, возни-

213
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
кают постоянно действующие учреждения и присутственные
места: казначейство, приказ Большого Дворца, Разрядный
и Разбойный приказы. Усиливается влияние не родовитых,

но грамотных чиновников-дьяков. Так было положено начало
русской бюрократии, хотя общее число её представителей
в эпоху Ивана III ещё не превышало 200 человек. Московия
в административном отношении была поделена на уезды,
станы и волости. Наместники территорий и «волостели»
(мелкие местные начальники) присылались из Москвы и
получали управление землями «в кормление» (состоявшее
из части налогов и судебных пошлин) — в вознаграждение
за их службу. Главными ведомствами становятся Дворец и Казна.
Дворец ведал великокняжескими землями и тяжбами
о земельной собственности. Казна же была не только финан-
совым хранилищем, но и государственным архивом и внеш-
неполитическим ведомством. Дьяки вели делопроизводство
и выполняли все технические функции. К концу XV века в Московии сложилась система неогра-
ниченной единоличной власти великого князя. Повсеместно
устанавливались отношения, подданства, выразившиеся в
обращении бояр и князей к московскому правителю: «яз
холоп твой». Князья Москвы, обладая безграничной властью,
требовали безусловной покорности от своих подданных, вос-
принимали и крестьян, и бояр, и князей, как своих холопов.
При этом в управлении страной московские владыки прежде
всего делали ставку на насильственные военные методы, рас-
сматривая Русь, как завоёванную территорию, ставшую их
беззащитной добычей. Драматично складываются в XV — начале XVI века
и отношения между княжеской властью и церковью, посте-
пенно утрачивающей свою независимость и взамен получаю-
щей покровительство со стороны московских государей и вре-
менное сохранение своих несметных богатств. Первым шагом
на этом пути стали бурные события, случившиеся на Руси

214
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
в княжение Василия II Тёмного и связанные с Флорентийской
унией 1439 года — союзом восточного и западного христиан-
ства, заключённым между византийской православной цер-
ковью и римско-католической церковью. Уния была призвана
помочь Константинополю выстоять в борьбе против натиска
турок-османов (но не помогла: через 14 лет турки захватили
великий город!) и ознаменовала долгожданное объединение
христианского мира, причём православные сохраняли свои
обряды и признавали главенство папы римского. Присут-
ствовавший на объединительном великом Флорентийском
церковном соборе глава русской церкви митрополит Исидор
(грек, как и почти все предыдущие русские митрополиты)
был горячим сторонником союза церквей, противником рас-
кола христианского мира, и от имени русских христиан под-
писал унию. Однако ни московские церковные иерархи, ни
князь Василий II не приняли этого.
Причины случившегося хорошо объясняют С.Т. Жуков -
ский и И.Г. Жуковская: «Еретиками на Москве считали и като -
ликов, и протестантов, и униатов... Даже недавние учителя
в вопросах веры — греки — вызывали сильное подозрение
в «нечистоте» православия (как, впрочем, и все осталь -
ные православные христиане, не являвшиеся подданными
Москвы)... Вера в ту эпоху не связывала Русь с осталь
-
ным христианским миром, а наоборот, отделяла от него.
Чем дальше, тем больше православие воспринималось
как религия одной нации, государства: его так и называли

«русская вера». Само собой разумеется, что католиков и про -
тестантов христианами не считали, всякое общение с ними,
даже бытовое соприкосновение запрещалось (считалось,
что православный русский человек осквернится даже тогда,
когда сядет за один стол с армянином, хотя Армения воспри
-
няла христианство из той же Византии задолго до Руси)...
«Истинность» и «чистота» христианской веры для большин
-
ства священнослужителей (даже высших) сводилась к точ -
ному исполнению обрядов, которым фактически придава -

215
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
лось значение магического ритуала». Считалось, что лучшим
способом спасения души является пострижение в монахи
(хотя бы перед смертью), а в миру — щедрые пожертвования
на церковные нужды и неуклонное соблюдение всех обрядов.
Неудивительно, что монастырские земли не дробились со
временем (как у светских хозяев), а, будучи собственностью
единого хозяина — церкви — концентрировались и накапли
-
валисъ с течением лет.
Всё это вполне объясняет, почему в Москве не приняли
ни Флорентийскую унию, ни воссоединения христианского
мира, ни позицию греческого патриарха, ни даже собствен-
ного (но тоже греческого) митрополита Исидора. Ведь для
русского православия, веками воспитывавшегося в духе нена-
висти к «латынству» и невежественного ощущения собствен-
ной исключительности, была характерна крайняя национа-
листическая и ксенофобская нетерпимость и буквалистское,
непросвещённое, ритуально-магическое, по сути, наивно-я-
зыческое понимание христианства («обрядоверие»). Прибыв
в Москву в 1441 году с известием об объединении всех хри-
стиан, Исидор был немедленно арестован Василием II, желав-
шим подчеркнуть свою ортодоксальность и привлечь к себе
церковных иерархов, чья поддержка нужна была ему в фео-
дальной войне, сотрясавшей тогда Русь. Исидор был низложен
и лишён сана митрополита (позднее он бежал за границу).
Выступая против Флорентийской унии, Василий II сыграл роль
рьяного защитника незыблемости православия, чем завоевал
симпатии русских епископов, которые активно помогли ему
в борьбе за власть с его своенравными кузенами — Василием
Косым и Дмитрием Шемякой. Церковные деятели Монгольской Руси охотно поддер-
живали укрепление власти московских князей и их противо-
стояние многоконфессиональной и веротерпимой Литовской
Руси, и обосновывали этот процесс, взамен получая абсолют-
ный контроль за духовной жизнью населения и щедрые пожа-
лования. После низложения Исидора, нового митрополита —

216
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
бывшего рязанского епископа Иону — избрал в 1448 году уже
собор русских церковных иерархов по указанию великого
князя московского, а не по назначению константинополь-
ского патриарха. Это знаковое событие означало обретение русской цер-
ковью автокефалии (независимости) от Византии и, одновре-
менно, попадание её в зависимость от воли московского пра-
вителя. О последствиях этих событий историк С.Ю. Шокарев
пишет: «Отныне глава русской церкви более не присылался
из Византии, а «избирался» на соборе русских владык или,
точнее, назначался великим князем. В борьбе церкви и госу -
дарства, которая началась ещё в последней трети XIV в.,
(то есть при Дмитрии Донском — П.Р.) в середине XV в. верх
одержала государственная власть. Великий князь теперь счи-
тался не только опорой и надеждой всех православных, но и,
фактически распоряжаясь митрополичьим престолом, стал
главным арбитром в решении церковных и даже многих дог-
матических вопросов». На Руси связывали между собой Флорентийскую цер-
ковную унию 1439 года и вскоре последовавшее падение
Константинополя в 1453 году, считая, что гибель Визан-
тии — прямое следствие её отступления от истинной веры.
В то же время в Литовской Руси, в Киеве появилась особая
митрополия, принявшая униатство и объединение христиан-
ских церквей, причём её митрополиты по-прежнему назнача-
лись из Константинополя (что углубило религиозно-культур-
ный раскол Руси на Московскую и Литовскую части). Однако опредёленной автономией от власти князя
московская церковь до конца XV века всё ещё обладала,
изо всех сил отстаивая свое право на владение огромными
земельными владениями и свирепо борясь с любыми ересями.
Так, в 1479 году Иван III начал было учить митрополита
Геронтия, как правильно исполнять религиозные ритуалы.
Митрополит обиделся — и Ивану III пришлось уступить и
извиниться.

217
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
По В.Д. Назарову, церковные иерархи XV — начала
XVI веков «постепенно формировали и формулировали
(в текстах и на практике) политическую доктрину Россий-
ского государства как полностью суверенного христианского
православного царства». Теперь борьба с Ордой и её облом-
ками была объявлена борьбой с «басурманством». И соответ-
ствующим образом начала переписываться и фальсифици-
роваться недавняя история, так что вчерашние верные слуги
и союзники ханов — церковные митрополиты и московские
князья — стали представляться героическими борцами
с татарским гнётом. А противостояние Литовской Руси в её
попытках освободить и объединить русские земли объявля-
лось священной борьбой с «латинством». В конце XV века в Московии (прежде всего, в крупных
городах, центрах книжной культуры, — Новгороде и Москве)
возникают немногочисленные еретические движения,
во многом сходные по своему социальному составу и идеям
с аналогичными и синхронными им предреформационными
движениями в Европе (вспомним гуситов в Чехии или Джона
Виклифа в Англии). Русь всё ещё шла в ногу с Европой, хоть
и существенно отставая в масштабах социально-культур-
ных процессов. Еретики-вольнодумцы, находя поддержку
среди наиболее образованных и мыслящих слоёв населе-
ния — горожан, низшего духовенства, дьяков и купцов, кри-
тиковали церковную иерархию, поклонение иконам и мощам
(как языческое идолопоклонство), отвергали культ Троицы
(как пережиток многобожия), коррупцию и катастрофиче-
ское нравственное разложение в церковной среде. В частно-
сти, еретики саркастически высмеивали эсхатологические
утверждения церковных ортодоксов о том, что в 1492 году
(семитысячном году от Сотворения Мира) непременно
наступит Конец Света. Как известно, он тогда ещё не насту -
пил, хотя именно в этом году Христофор Колумб открыл
Новый Свет, а Иван III именно в этом году впервые назвал
себя «государем всея Руси».

218
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Русские церковные иерархи — нетерпимые, фанатич-
ные, властные, воинственные (а часто и малообразованные),
разумеется, резко выступили за немедленную беспощадную
расправу с еретиками, требуя от княжеской власти «принять
меры», следуя образцу католической инквизиции (в этом
единичном случае призывая кое-что перенять у ненавист-
ного Запада). Так, крупнейший церковный деятель конца
XV века Иосиф Волоцкий недовольно писал в те годы: «ныне
и в домех, и на путях, и на торжищах иноци и мирсии и вси...
о вере пытают... от еретиков». А приверженец Иосифа Волоц-
кого (иосифлянин) новгородский архиепископ Геннадий
писал в конце XV века с поразительной простотой и прямо-
той: «Люди у нас просты, не умеют по книгам говорить; так
лучше уж о вере никаких речей не плодить, только для того
и собор учинить, чтобы еретиков казнить, жечь и вешать». Однако не все в церкви придерживались такого одно-
значного мнения о методах полемики с инакомыслящими.
В последние годы княжения Ивана III в русской церкви воз-
никли два противостоящих друг другу течения: иосифляне и
нестяжатели, — борьба между которыми растянулась почти
на сто лет и оказала огромное влияние не только на церков-
ную, но и на политическую, социальную и духовную историю
Московской Руси.
Представителями одного из этих течений — «нестяжате -
лями» или «заволжскими старцами» (ибо многие из них жили
в глухих отшельничьих скитах за Волгой) были: Нил Сорский,
Вассиан Патрикеев и Максим Грек. Они были людьми святой
жизни, мистиками-исихастами, аскетами, книжниками и
духовными просветителями Руси, понимая христианство как
любовь и нравственное преображение личности, её «обожение»

(экстатическое слияние с Богом). Нестяжатели критиковали
чисто внешнее, формальное благочестие, проповедовали мисти
-
ческие практики исихазма, аскетизм и неуклонное личное само -
совершенствование. Они резко осуждали церковные богатства,
выступали за добровольный отказ церкви от землевладения,

219
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
за мирное увещевание еретиков и за духовную свободу лично -
сти перед лицом светской власти. Они представляли мистиче -
ское («исихастское»), идущее из монастырей Афона, течение
в русском православии, отличались высокой нравственностью,
свободолюбием и огромной эрудицией. Их отличала незави
-
симость и принципиальность суждений, бесстрашное осужде -
ние как пороков церкви, так и самих московских князей, когда
те поступали, по их мнению, бесчеловечно и неправедно (нестя -
жательство стало духовной основой оппозиций XVI века).
По мнению нестяжателей, церковь была призвана
духовно изменять людей, а не быть частью существующей
«земной» власти. Поэтому огромные богатства, накопленные
церковью, следовало отдать, а монахи должны были жить вне
«мира», добывая сами себе пищу физическим трудом, ибо
роскошь и богатство вели к неизбежной деградации и парази-
тизму духовенства (в монастырях тогда повсеместно процве-
тали пьянство, обжорство, невежество и разврат, вера пони-
малась поверхностно-магически, а церковные должности
продавались за деньги). Христианство, в понимании нестя-
жателей (пользовавшихся огромным духовным авторитетом
в обществе) — это любовь, милость, созерцание, свобода
и мистическое соединение с Богом. Впрочем, и население,
и князья, и большинство духовенства, уважая нестяжателей
за обширные знания и святую жизнь, не понимали и не при-
нимали их высоких идей. Противоположное течение (явно преобладающее в
русской церкви) называлось «иосифлянами» — по имени
их вождя, неистового Иосифа Волоцкого, игумена и публи-
циста. Иосифляне, осуждая уход из мира и «умствования»,
выступали за неуклонное и буквальное следование букве
религии (обрядоверие), за активное действие церкви в
обществе, её союз и слияние со светской властью, сохране-
ние и преумножение церковных богатств (чтобы помогать
нищим, больным и убогим) и тотальное физическое истре-
бление еретиков. Многие свои идеи иосифляне, ратующие

220
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
за чистоту православия, как ни парадоксально, позаимство-
вали у католиков — в частности, идеи теократии и инквизи-
ции. Именно иосифляне взяли на себя миссию обоснования
самодержавной и священной власти московских государей. Церковный собор 1504 года осудил еретиков на смерть:
они были сожжены. На Руси, как и в Европе, запылали костры
для тех, кто иначе верил в Христа. А в 1503 году на церков-
ном соборе нестяжатели, поддержанные Иваном III, предло-
жили, «чтобы у монастырей сёл не было, а шли бы чернецы
по пустыням и кормили бы себя рукодельями». Однако боль-
шинство церковных иерархов не допустили принятия такого
решения. Московские князья (Иван III, а потом его сын
Василий III) сначала поддерживали нестяжателей, поскольку
их весьма привлекала идея наложить руку государя на цер-
ковные богатства (чтобы, как в оккупированном Новгороде,
было чем «испомещать» дворян). Однако потом великие кня-
зья обратились к союзу с иосифлянами, готовыми поддер-
живать всевластие московского государя и все ему простить
(при условии расправы с еретиками и сохранения нетрону -
тым церковных богатств). Сговориться с прагматичными
и авторитарными иосифлянами князьям оказалось куда проще
и понятнее, чем с принципиальными и независимыми нестя-
жателями — поборниками свободы и достоинства личности. Победившая в борьбе иосифлянская церковь стала
надёжной опорой и служанкой самодержавной власти.
Еретики и нестяжатели пали жертвой репрессий со стороны
государства и церкви, чей союз был навеки скреплён их
жертвенной кровью. В церкви победила «линия» на жесто-
чайшее преследование любого вольнодумства, ксенофобию и
мессианскую нетерпимость, уничтожение любых уклонений
от «буквы» православия (при забвении любящего и универ-
сального духа христианства) и на полную поддержку вла-
сти московских государей, что бы они не вытворяли с Русью
и её населением.

221
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Сыграла свою роль и связь московских еретиков с при -
дворной группировкой, объединившейся вокруг наследника
престола — Дмитрия Внука, проигравшего кровавую и жесто
-
кую борьбу за власть в конце правления Ивана III своему дяде
Василию. Падение и гибель этой придворной группировки

(во главе с Еленой Волошанкой — невесткой Ивана III и мате -
рью Дмитрия Внука) означали одновременно и жестокую рас -
праву над еретиками, которым она явно покровительствовала.
Немаловажным обстоятельством в борьбе между
иосифлянами и нестяжателями в первой половине XVI века
явилась, как ни странно, семейная жизнь московских госу -
дарей. Любвеобильные и самодурные московские князья
женились по нескольку раз (Василий III — дважды, а Иван
IV— семь раз), причём при живых женах. В то время, как
угодничающие церковные иерархи-иосифляне склонны были
смотреть на эти причуды московских правителей «сквозь
пальцы» (хотя развод и повторный брак в православии не
допускаются), принципиальные и бесстрашные священнос-
лужители-нестяжатели обличали и порицали московских
государей за их нечестивые поступки — и за это, разумеется,
поплатились своими головами и гибелью своего дела. Нестяжатели с их неуступчивостью, бесстрашием,
проповедью искренней (а не показной) веры, милосердия
и духовной свободы в «стране рабов, стране господ» про-
играли поединок с иосифлянами, отстаивающими теорию
Божественной природы верховной власти. С.Т. Жуковский
и И.Г. Жуковская по этому поводу пишут: «Подавляющее
большинство духовенства... с готовностью подчинялось
монарху во всём: царь назначал и отстранял от должно-
сти митрополитов, при желании мог активно вмешиваться
во внутрицерковные дела, не терпел ни малейшего неодо-
брения своих действий со стороны духовной власти. Един-
ственное право, которое дружно и сплочённо отстаивало
большинство духовенства от посягательств светской вла-
сти, было право церкви владеть накопленными земельными

222
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
и иными богатствами». В итоге победило иосифлянское
большинство в русской церковной иерархии, пойдя на при-
знание священной и абсолютной власти государя, сохранив
(до поры) церковные богатства и, опираясь на власть вели-
кого князя, сурово расправившись с еретиками, а потом и с
нестяжателями. Победа иосифлян означала долгосрочный стратегиче-
ский компромисс между церковью и великим князем, новый
шаг по пути порабощения церкви государством, торжество
принципов самодержавной власти, узконационального мес-
сианства и внешнего благочестия над идеями духовного
творчества, братской любви, внутренней свободы и духов-
ного преображения человека. По словам С.Г. Пушкарёва:
«Тесный союз высшей духовной и светской власти продол-
жался, однако с явным перевесом со стороны последней».
А Г. Кенигсбергер отмечал, что: «Русская церковь заимство-
вала у Византии идею гармоничного единения церкви и
государства. Правда, государство было неизмеримо более
сильным партнёром, и предполагаемая гармония обернулась
на деле господством государства над церковью». Церковные иерархи сыграли ключевую роль в форми-
ровании новой идентичности Московии, новой легитимно-
сти московских правителей, новой религиозно-политической
мифологии, призванной объяснить сложившуюся в эпоху
Ивана III политическую ситуацию. По византийским тра-
дициям глава государства — император — был носителем
абсолютной, неограниченной власти, а также хранителем
веры, главой и покровителем церкви, блюстителем челове-
ческих и Божественных законов. В конце XIV века патриарх
Константинополя Антоний писал князю Василию I, разъясняя
византийское понимание православной веры: «невозможно
христианам Церковь иметь и не иметь императора. Ибо Цер-
ковь и Империя имеют совершенное единение и общение
и невозможно им разделиться».

223
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
На Руси хорошо усвоили этот важный урок уходящих
византийцев. Иосиф Волоцкий в послании к Василию III
писал, что «царь естеством подобен человеку, а властию же
подобен есть вышнему Богу». Иосиф поучал своего адресата,
что власть московского государя абсолютна, распространя-
ется как на светскую, так и на духовную сферу (он должен не
только бороться за поддержание порядка в обществе, но и
карать «еретичество»). Духовник Ивана III, ростовский архи-
епископ Вассиан Рыло называл князя «христианским царём
Русьских стран» (обратим внимание на множественное число
«стран»!). Иосифлянские церковные иерархи охотно славили
монарха как главного защитника веры, «в православии про-
сиявшего, благоверного и христолюбивого». И вчерашние
пугливые холопы татарских ханов сами проникались ощуще-
нием своего могущества, значительности и вседозволенно-
сти, внимая этим пышным и льстивым речам. Принципиально новая ситуация, сложившаяся в
Восточной Европе во времена Ивана III: захват Москвой
Новгорода и Твери, падение Константинополя, рас-
пад Золотой Орды — вынуждала осмыслить происшед-
шее. Но средневековое мышление крайне консервативно.
И потому, чем больше Москва изменяла старые обычаи,
разрушала региональные связи и структуры, перекраивала
границы, создавала новые, централизованные, искусствен-
ные и насильственные учреждения, тем чаще и настойчивее
её правители решительно и нагло ссылались на «старину»,
начав тотальное переписывание истории. Новые реалии
нуждались в новых масштабных и эффективных мифах.
Новые процессы в Московской Руси долго развивались в
рамках и обличьях старых формул и представлений (вроде
того, что Новгород-де всегда был «отчиной» московских
князей, а новгородцы — не борцы за свою вечевую старину,
а подлые изменники делу веры, или что московские, князья
и духовенство всегда боролись с татарами). Однако теперь
нужно было сменить сами эти формулы и представления,

224
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
восходящие ещё к киевским временам, представить прин-
ципиально новое — старым и привычным. В этой ситуа-
ции колоссальной и незаменимой стала роль исторической
мифологии, призванной легитимизировать новые отношения
и оправдать насильственный слом и уничтожение старых
учреждений и вековых традиций. Два века московские князья были подручными верными
слугами ордынских ханов и, находясь на периферии визан-
тийской империи, принимали митрополитов из Константи-
нополя, глядя на византийских и сарайских «царей» с почте-
нием и подобострастием, Веками они лишь инстинктивно
скопидомничали и исподтишка захватывали чужие земли,
не думая ни об «объединении Руси», и, тем более, о «про-
тивостоянии басурманам» ни, конечно же, о возможности
сколько-нибудь на равных конкурировать с более могуще-
ственной Литовской Русью. И вот теперь они вдруг оказались
хозяевами Залесской Руси, скороспелыми и неожиданными
наследниками рухнувших Орды и Византии, правителями
единственной православной державы мира, владыками
и лидерами всего православного Востока. Было от чего рас-
теряться и потерять голову! Раньше высшим арбитром в цер-
ковных спорах на Московской Руси был патриарх Константи-
нополя, как высшим и признанным арбитром в политических
спорах князей был хан Золотой Орды. Отныне ситуация кар-
динально меняется и требует нового осмысления и обоснова-
ния. Надо убедить всех внутри и вовне Московии (и, прежде
всего, самих себя!) в том, что Москва самим Богом предна-
значена быть центром всемирной православной империи
и всегда играла эту роль. Прежде всего, складывается идея самодержавия. До того
«царями» (то есть легитимными и высшими правителями)
на Руси именовали лишь византийского императора и
татарского хана — теперь легитимность и сакральность их
власти переходит из Константинополя и Сарая к москов-
скому князю, занявшему их место в Восточной Европе.

225
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Слово «самодержавие», которое в это время возникает и входит

в обиход — очень ёмкое и многозначное, примерно включа-
ющее в себя и латинский «суверенитет», и греческую «автар-
кию» и греческо-византийскую «автократию». В этом слове
сочетается ряд смыслов: и национальная самостоятельность
царской власти, её независимость ни от кого, кроме Бога —
ни от Сарая, ни от Константинополя, ни от веча, ни от бояр
(она — сама по себе — «самодержавна»), и её абсолютность,
неподконтрольность никому в обществе, невозможность
её ни с кем разделить и ничем ограничить. Иван III начи-
нает именовать себя «милостью Божьей великим князем
всея Руси», подчеркивая этим титулом и обретенную суве-
ренность, независимость от Орды (ибо его власть ныне —
от Бога, а уже не от хана), и претензию на общерусское наслед-
ство, и то, что этот титул равен королям Европы. Когда импе-
ратор Священной Римской империи Фридрих III предложил
Ивану III королевскую корону, московский государь высо-
комерно ответил: «Мы Божиею милостью государи на своей
земле изначала, от первых своих прародителей, и поставление
имеем от Бога, как наши родители, так и мы». Это, конечно,
была полная и явная неправда, но неправда очень многозна-
чительная и претенциозная — нуждающаяся в мифах и сим-
волах, которые бы её подкрепили и утвердили. Средневековое мышление насквозь глубоко симво-
лично. Оно основано не столько на абстрактных, рациональ-
ных идеях, сколько на зримых образах. Поэтому в Московии
стремительно возникают те символы власти, которые при-
званы подкрепить новые притязания новоявленного «госу -
даря всея Руси». Среди них и величественный московский
кремль (правда, с соборами, построенными итальянцами,
несущий на себе печать итальянского Возрождения) — сим-
вол могущества государства. И скипетр, держава, «шапка
Мономаха» (золотая тюбетейка, опушенная мехом, и в дей-
ствительности подаренная Ивану Калите ханом Узбеком) —
она символизирует преемственность власти московских

226
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
князей от византийских императоров (якобы её послал импе-
ратор Константин Мономах своему родственнику Владимиру
Мономаху, как символ царской власти, предчувствуя гряду-
щее величие ещё не основанной тогда Москвы). Вводится
пышный византийский придворный ритуал (с падением ниц
перед государем и целованьем руки великого князя), герб —
двуглавый орёл (исконно римский имперский символ, а затем
символ Византийской и Священной Римской Империй). Иван III вторым браком женился в 1472 роду на Софье
Палеолог — племяннице последнего византийского импера-
тора, через что московские князья породнились с византий-
цами. (Посредником в организации этого брака выступил
римский папа, наивно расчитывавший так привлечь Моско-
вию к унии, но — тщетно). Свою преемственность от Визан-
тии Московия выводила теперь и по православному христиан-
ству, и по политическому могуществу, и по брачному родству. В рамках сотворения новой мифологии, появляется
совершенно фантастическое произведение «Сказание о кня-
зьях Владимирских», прямо и без затей объявляющее пред-
ком московских князей ни много ни мало... римского «кесаря
Августа», первого римского императора, чья власть имела
божественное происхождение. Да и титул «государь всея
Руси» означает отныне нескрываемое стремление Москвы
захватить земли Литовской Руси, претензию не только на
наследство Орды и Византии, но и на всё наследство древ-
него Киева. Инициатива Вильно по объединению Руси была
теперь перехвачена окрепнувшей Москвой (и начинается
долгая полоса войн с Литвой: за 90 лет (1493—1582) 40 лет
шли эти войны между двумя частями Руси).
Все эти новые символы были спешно созданы и сфабри -
кованы за несколько десятилетий и стремительно облекли
плотью и кровью новый основополагающий государственный
миф, обретший окончательное чеканное завершение в краткой
и амбициозной формуле: «Москва — третий Рим». Эту фор
-
мулу высказал в начале XV века старец псковского Елеазарова

227
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
монастыря Филофей. По его словам, история — смена различ -
ных «царств», воплощающих в себе Божественный Промысел.
Первым была Римская империя, которая быстро впала в грех
«латынства» и потому утратила свою миссию. Затем возник
«второй Рим» — Византия, которая, однако, пошла на Флорен
-
тийскую унию и тем подорвала чистоту своей веры и оттого
пала под ударом турок. Третий Рим последних времён, который
будет хранить чистоту православия незамутненной до Конца
Света (ибо «четвёртому не бывать») — это Москва. Правосла
-
вие в ней не искажено «латинством», не подчинено «басурман -
ству» и не заражено ересями. Так задача создания централизо -
ванного самодержавного Московского государства ставилась
во всемирно-ис
торический контекст, увязывалась с задачей
религиозного спасения всего человечества. В лозунге «Третьего
Рима» соединились в лаконичной форме имперская, держав
-
ная, религиозно-мессианская, эсхатологическая и национали -
стическая идеи: наследие первых двух «Римов», нетерпимость
к иным верам и народам, энтузиазм, абсолютность власти
царя — мирской и духовной, претензия на мировое господство.
В своём послании к Василию III инок Филофей писал:
«все царства православные христианской веры снидошася в
твоё едино царство. Един и во всей поднебесной христианам
царь... Яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвёртому не
быти...». То есть пророчествуется, что до Конца Света и Вто-
рого Пришествия Христа Москва останется единственным
оплотом истинной веры. «Русская вера» отныне превосхо-
дила «греческую». Религиозное первенство Константино-
поля отныне отрицалось Московией точно также, как отныне
Москвой отрицалось политическое первенство Сарая.
Московский «ребёнок» Орды и Византии подрос и отрёкся
от своих «родителей». По словам Филофея, подданные не только были обя-
заны безоговорочно подчиняться государю во всём, но
даже и в мыслях не могли никак осуждать его, поскольку
воля государя — непосредственное и прямое проявление

228
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Божественной воли, а роптать на него, всё равно, что роптать
на Бога. Так власть московского деспота соединила в себе выс-
шую светскую и духовную власть («цезарепапизм»), а церкви
придавалось значение одного из орудий в руках государ-
ственной власти. В обязанности государя теперь входил кон-
троль за всеми религиозными делами, назначение епископов
и митрополитов, руководство церковными соборами. Сопро-
тивление же соседних княжеств московской захватнической
политике толковалось не иначе как сопротивление Божествен-
ному Закону, то есть как тяжкий грех. Не случайно в начале
XVI века у москвичей появляется характерная поговорка:
«То ведает Бог да великий государь». Так московские правители вступили в пользование
наследством Киевской Руси (ибо они «государи всея Руси» —
и потому уже вечные непримиримые и заклятые враги Руси
Литовской, во владениях которой русских людей жило значи-
тельно больше, чем в Московии), наследством Золотой Орды
(заняв место хана и в своем неуклонном экспансионистском
движении на Восток захватив почти всю территорию Улуса
Джучи), наследством Византии (став «третьим Римом», глав-
ной православной державой). Теперь даже и на ханов Каси-
мова, Казани, Астрахани, Сибири, Бахчисарая, и на литов-
ских великих князей можно было московским владыкам
смотреть свысока. И с боярами и князьями своими Иван III,
женившийся на властной и гордой византийской принцессе и
введший у себя после этого придворный византийский цере-
мониал, стал обращаться не как равный с равными, а как вос-
точный повелитель с рабами. (Бояре долго потом жаловались
друг другу втихомолку на иноземных «жён-злодеек», —
Софью Витовтовну, Елену Волошанку и Софью Палеолог, —
от которых-де «старина порушилась»). Византийские: ортодоксия, цезарепапизм, мессиан-
ство, имперские амбиции, придворные подковёрные интриги
и лютая ненависть к католическому миру органично слились
в Московии с ордынским азиатским деспотизмом, беспра-

229
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
вием и самовластием, составив ядро формирующейся новой
идентичности, новой легитимности и нового государства.
Концепция «Москва — третий Рим» — претенциозная, ёмкая,
простая и доходчивая — сперва искусственно сконструиро-
ванная и разработанная в церковных кругах, постепенно,

в течение XVI века распространялась в широких кругах насе-
ления, став поистине национальной идеей, существенным
элементом великоросского менталитета и психологии. Теперь
уже миссией московских князей, как они её сами стали пони-
мать, являлись не просто захваты соседних русских земель
и даже не объединение Руси против «басурманства» и «латин-
ства», но — сохранение подлинного христианства, провиден-
циальная и всемирная миссия. Автоматически, враги агрес-
сии Москвы и противники московского князя оказывались
теперь предателями «веры русской православной» и изменни-
ками. Если Москва была преемником Рима, Византии, Киева
и Сарая, то русский народ отныне осознавал себя избранным
хранить «истинную веру», народом-богоносцем, эсхатологи-
чески напряженно ожидающим скорого Второго пришествия
Спасителя. Такой фантастический взлёт вчерашних поддан-
ных Орды и «варваров», почтительно внимавших учите-
лям-византийцам, оказал колоссальное, пожалуй, решающее
влияние на всю дальнейшую историю русского государства
и на самосознание русского народа. По словам С.Г. Пушкарёва: «С конца XV в. постепенно
прекращается господствовавшая ранее простота отноше-
ний и непосредственное обращение государя со своими
подданными, и он поднимается над ними на недосягаемую
высоту». В международных отношениях Иван III уже порой
употреблял в отношении себя и титул царя (цесаря) — и
именно царём короновал своего наследника Дмитрия Внука,
ставшего, таким образом, первым русским царём (вскоре,
впрочем, низложенного переменчивым дедом и заменённого
на сына Василия). Иван III заявлял: «вся Русская земля из
старины от наших прародителей нам отчина» (включая даже

230
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Киев, Смоленск или Полоцк). По словам В.О. Ключевского:
«Эта мысль о государственном единстве Русской земли
из исторического воспоминания теперь превращается в поли-
тическое притязание, которое Москва и спешила заявить во
все стороны, как свое неотъемлемое право... Иван III мог
теперь считать себя единственным оставшимся в мире пра-
вославным и независимым государем, какими были визан-
тийские императоры, и верховным властителем Руси, бывшей
под властью ордынских ханов... Объединение Великороссии
повело к мысли о соединении всей Руси под одною властью и
к стремлению придать этой власти не только всероссийское,
но и вселенское значение... Выработался довольно сложный,
но недостаточно определённый, образ верховной власти,
в котором с некоторой ясностью обозначились три черты:
божественное происхождение, вселенское представитель-
ство православия на основе церковно-исторической связи
с павшей Византией и национальное всероссийское значение
на основе прямого преемства от великого князя Владимира
Мономаха». А, по словам В.Д. Назарова, во времена Ивана
III «Россия стала в полной мере наследственной монар-
хией, с собственным источником легитимности». Историк
В.Я. Хуторской подытоживает: «В истории России Орда
и Византия сыграли сходную роль. Освободив Русь от монго-
лов, Иван III и Софья Палеолог продолжили начатое ими дело.
В формировании русского самодержавия их брак явился вто-
рым после монгольского завоевания шагом. Соседство с вос-
точными деспотиями, таким образом, на долгие века обусло-
вило русский государственный строй». Однако, продвигаясь на Восток, завоёвывая Повол-
жье и захватывая земли бывшей Золотой Орды, то воюя,
то договариваясь с новыми ханствами, Иван III первым из
московских правителей одновременно вывел Московию на
общеевропейскую политическую сцену. По меткому замеча-
нию С.М. Соловьёва, Европа открыла Московию одновре-
менно с Америкой — в конце XV века. При Иване III Моско-

231
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
вия не только становится одним из крупнейших государств
Европы, но и устанавливает дипломатические связи со мно-
гими государствами, начинает проводить целенаправленную
внешнюю политику. До этого весь кругозор московских кня-
зей сводился к отношениям с Литвой, Византией, Большой
Ордой, Казанью и Ливонским орденом, теперь же Московия
вступает в сложные и разнообразные отношения со мно-
гими государствами Европы и Азии, создавая союзы, плетя
интриги, образуя коалиции, отправляя посольства, заключая
династические браки.
Москва установила прочные отношения с Римом и ита-
льянскими государствами, с Молдавией, Венгрией, Священ-
ной Римской империей. В XV веке на Русь бегут многие визан-
тийцы, спасающиеся от турецкого нашествия. Среди них:
великий иконописец Феофан Грек и выдающийся богослов,
мистик и мыслитель Максим Грек (ставший нестяжателем
и замученный иосифлянами). Из Италии приезжают
мастера — литейщики, зодчие, из Рима приходят инквизиция,
водка и венерические болезни, из Германии — лекари, ювелиры
и офицеры. Знаменитый зодчий итальянец Аристотель Фио-
раванти, приглашённый по совету Софьи Палеолог, возвёл
в Кремле величественный Успенский собор, ставший глав-
ным зданием Московской Руси: в нём венчали на царство
и объявляли важные государственные решения. Другие
итальянские мастера построили Грановитую палату, коло-
кольню Ивана Великого, Архангельский собор (усыпальницу
московских правителей). Впрочем, иностранцы в Московии
были столь же бесправны и беззащитны перед государствен-
ным произволом, что и русские: их легко могли казнить, им
запрещалось вернуться на родину. Максима Грека за неза-
висимый образ мыслей подвергли гонениям и заточению
в иосифлянском монастыре. А придворного немецкого врача,
не сумевшего вылечить одного татарского вельможу, подруч-
ного Ивана III, московский государь в сердцах, повелел «заре-
зать, как овцу».

232
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Последние годы правления Ивана III ознаменова-
лись ожесточённой борьбой за власть между его возмож-
ными наследниками. Дмитрий Внук — сын рано умершего
Ивана Молодого — сына Ивана III от первой жены (твер-
ской княжны) и его мать Елена Волошанка (дочь правителя
Валахии) столкнулись с сыном Ивана III от Софьи Палеолог
Василием. Борьба шла ожесточённая — с интригами, загово-
рами, отравлениями. опалами на бояр и их казнями. Сперва
Иван
III провозгласил Дмитрия «царём», своим соправи-
телем и наследником, но затем изменил свою позицию и
наследником сделал Василия. Победив в борьбе, Василий III
(1505—1533) вскоре после прихода к власти приказал убить
своего племянника и соперника Дмитрия. (Жертвами пали и
еретики, близкие к нему.) В это время в московском государе, по словам В.О. Клю-
чевского, «борется вотчинник и государь, самовластный
хозяин и носитель верховной государственной власти».
В качестве первого московский князь завещал всем своим
детям мужского пола части своей земли в удел, а в качестве
второго непрерывно сокращал уделы, даваемые его младшим
сыновьям. А С.Ф. Платонов утверждал: «Московские князья
держались в своих завещаниях начала семейного наследова-
ния, а не родового, и сами звали себя «вотчинниками» вели-
кокняжеских и своих удельных земель». Процесс ликвидации удельной системы и формиро-
вания самодержавия завершился, в целом, при Василии III.
Он получил по завещанию своего отца 66 крупных городов,
а четверо его младших братьев все вместе — всего 30 мелких,
причём им запрещалось чеканить монету или претендовать
на Великое княжение. Только Великий князь мог отныне
претендовать на выморочные (оставшиеся без наслед-
ников) уделы. Придя к власти, Василий III ликвидировал
большинство удельных княжеств, отбирая их у своих братьев.
При этом своим братьям он запретил жениться (так как
сам долго не имел детей и боялся возможных претендентов

233
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
на московский престол). К концу его княжения в Московской
Руси оставалось всего два удельных княжества, где ещё пра-
вили его братья: Дмитровское и Старицкое.
Василий III был властолюбивым правителем, столь же
тираничным и свирепым, сколь и его отец Иван III, но без его
выдающихся государственных талантов. Он систематически
ликвидировал остававшиеся независимыми земли на терри-
тории Залесской Руси. В 1510 году псковичи пожаловались
московскому князю на московского наместника, жестоко при-
теснявшего и грабившего их. Великий князь по-своему отве-
тил на эту жалобу: отменил псковское вече, вывез в Москву
вечевой колокол, переселил тысячи псковичей вглубь Моско-
вии, а их земли конфисковал и отдал своим слугам. В 1521 году
Василий III окончательно оккупировал и присоединил
к Московии великое Рязанское княжество. По С.Ф. Платонову:
«Как и во Пскове рязанцев толпами выводили в московские
волости, и на их место селили москвичей. Такой «вывод» из
покорённых земель делали для того, чтобы уничтожить в них
возможность восстаний и отпадений от Москвы». В конце XV — начале XVI века в связи с усилением
католиков в Литве происходит эмиграция части русской пра-
вославной знати из Литовской Руси в Московию, что спо-
собствовало захватам Москвой литовско-русских земель.
В 1514 году после долгой войны Москва захватила у Литов-
ской Руси Смоленск, а также Вязьму, Чернигов, Гомель,
Брянск, Путивль. Василий III также лишил земель и городов
князей верхнеокских княжеств, немного ранее добровольно
присоединившихся со своими территориями к Московии.
Многие из них теперь горько пожалели о том, что изменили
Литовской Руси, польстившись на московские посулы, но
было поздно! При Василии III главными врагами Моско-
вии остаются Литва и Крым (бывший до того полвека
стратегическим союзником Московской Руси против Вильно
и Сарая), с которым идёт борьба за влияние в Поволжье и,
в частности, в Казани. Решается вопрос о том, кому —

234
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Бахчисараю или Москве — быть главным преемником и
наследником Золотой Орды. По повелению Василия III на
дальних южных рубежах Московской Руси строятся крепо-
сти, призванные защитить столицу от набегов крымцев и
казанцев: Калуга, Тула и Зарайск.В отношении церкви, своих братьев и бояр Василий III
вёл себя, как настоящий необузданный деспот. Своих про-
тивников он безжалостно казнил или постригал в монахи.
Обычным делом стали «опалы» — удаление того или иного
князя или боярина от двора с конфискацией его имущества
в пользу великого князя. Церковь уже почти не рисковала
пользоваться своим древним правом «печалования» за опаль-
ных или осуждения неправедных поступков кровожадного
государя. Когда Василий III, страстно желая произвести на свет
наследника, развёлся со своей женой Соломонией Сабуровой,
с которой до того прожил в счастливом браке двадцать лет
(обвинив её в бездетности), принципиальные священники
нестяжатели: Вассиан Патрикеев и Максим Грек выступили с
осуждением государя, грубо поправшего церковные каноны.
Нестяжатели были немедленно разгромлены, многие бояре
казнены — государь показывал свои крутой нрав. Теперь
уже никто и ни в чём не должен был перечить ему. Его бра-
тья, которым он, сам дважды женатый, воспретил жениться,
робко сидели на своих последних уделах, ожидая репрессий.
Всякая возможность диалога между государем и боярами
окончательно исчезла. По словам боярина Берсеня Беклеми-
шева, неосторожно сказанным в частной беседе с Максимом
Греком, ныне «государь, запершись сам третий у постели, вся-
кие дела делает» (то есть решает всё с парой приближённых),
не желая более советоваться с боярами и не терпя возраже-
ний. За такие речи против государя Беклемишеву отрубили
голову. Назревали новые конфликты между недовольными
боярами и великим князем (опиравшимся на иосифлянскую
церковь и дворянство).

235
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
Когда Василий III в 1533 году умер, его вторая молодая
жена, ставшая правительницей Московии, Елена Глинская
(1533—1538) начала своё правление вполне традиционно:
с ареста и убийства двух последних братьев своего мужа (кня-
зей Андрея Ивановича и Юрия Ивановича) и уничтожения
их удельных княжеств. Жестокая логика борьбы за самодер-
жавную власть неумолимо вела к самоистреблению членов
московского княжеского рода (а затем — к его вырождению
и угасанию). Правительство Елены Глинской провело денеж-
ную реформу, введя на Руси единую денежную систему и
ликвидировав монетные дворы по чеканке денег в отдельных
землях, захваченных Москвой, Главной денежной единицей
Руси надолго стала копейка (на ней был изображен всадник
с копьем), равная двум деньгам и четырём полушкам.
Итак, начатое Иваном Калитой в начале XIV века дело
было в общем закончено двести лет спустя его прапраправну
-
ком и тёзкой Иваном III. Окончательно определился новый век -
тор русской истории. Москва полностью подчинила себе всю
Северо-восточную Русь, освободилась из-под обломков рухнув
-
шего татарского ига, осознала себя «Третьим Римом» и начала
наступательное движение против Литовской Руси, претендуя
на все русские земли. Успеха усиливающегося и централизую
-
щегося Московского государства были оплачены разрушением
общества, разорением страны и порабощением населения.
Вся история возвышения Москвы и создания Московского
государства
— это история последовательного насильствен -
ного разрушения существующих общественных структур и их
замены государственным управлением «сверху вниз», история
движения от древнерусских традиций общественной жизни

к ордынским (и, отчасти, византийским), история введения
новых обычаев под видом восстановления «старины».
Независимое централизованное русское государство во
главе с Москвой было создано. «Издержками» этого процесса
и платой за него явилось формирование новой — деспоти-
ческой политической системы, уничтожение общественных

236
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
связей и институтов, порабощение личности государством
(именно в конце XV века на Руси впервые появляется само
слово и понятие «государство», от слов «государь, господин»,
и Москва становится «русским государством», «Залесская
Орда» — «Третьим Римом»), уничтожение былых корпора-
тивных, сословных и городских вольностей и прав.
Если к началу XVI века в Западной Европе крепостная
зависимость крестьян была уничтожена, на Руси она лишь
начинает формироваться. Если Западная Европа этого вре
-
мени представляла из себя общество «цветущей сложности»,
общество пёстрое, живое, динамичное — с многообразными
и уравновешивающими друг друга социально-политическими
субъектами (король, церковные феодалы, города, аристокра
-
тия) и с более или менее чётко очерченными правами, приви -
легиями, необходимостью договариваться между собой (что
привело к появлению сословного представительства и «аммор
-
тизировало» наступающий абсолютизм), то Московия начала
XVI века представляла собой монолитное общество с одним
субъектом политики — самодержавной властью государя (соб
-
ственника всей земли и главы церковной власти), с подчинён -
ной его произволу церковью, ликвидацией последних уделов,
уничтожением городского самоуправления и ограничением
боярской аристократии. Эта исключительная роль военно-бю
-
рократического, освящённого церковью, самодержавного госу -
дарства станет важнейшей и определяющей чертой последую -
щей русской истории (с XIV по XX века). А созданное в этот
период государство, скроенное по ордынско-византийскому
имперскому образцу, встанет на путь непрерывного внутрен
-
него и внешнего роста — завоеваний окрестных земель и уси -
ления гнёта над собственным населением. А.И. Герцен писал в
середине XIX века о процессах века XV: «События сложились
в пользу самодержавия, Россия была спасена, она стала силь
-
ной, великой, — но какой ценой? Это самая несчастная, самая
порабощённая из стран земного шара; Москва спасла Россию,
задушив всё, что было свободного в русской жизни».

237
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
При этом в этот период начинается тотальное и роко-
вое политическое, социально-экономическое и культурное
отставание Руси от Европы, её превращение в периферию,
выносящую на своих плечах (наряду с другими периферий-
ными землями) все издержки экономического роста капита-
листического Запада и поставляющую ему сырьё (зерно, меха,
лён, воск, пеньку, лес). По мнению Б. Кагарлицкого, лозунг:
«Москва — третий Рим» выполняет «роль идеологической
компенсации. Чем более Россия становилась периферией
мировой системы в реальности, тем более старалась она зая-
вить о себе как о центре мира на уровне культуры...» Эта кон-
цепция была призвана «(вопреки сокращающимся возмож-
ностям в реальном мире) утвердить символическое значение
России как ведущей европейской державы», будто бы восхо-
дящей ещё к Римской империи.
По справедливому замечанию Б. Кагарлицкого (и вопреки
господствующим по сей день мифам): «Не Москва объединила
«русские земли», а земли, объединённые вокруг Москвы, стали
впоследствии Россией. Вот почему Россия в XIV — XV веках
смещается на восток». Основой новой этнической, культурной
и политической идентичности стали ордынский деспотизм,
византийский мессианизм и цезарепапизм, православие (воин
-
ственно настроенное в отношении любого диалога с ненавист -
ным «латинством»), резкое противостояние Руси Литовской,
а затем и новая религиозно-политическая мифология, вопло
-
тившаяся в концепции «Москва — третий Рим».
В середине XVI века английский посол Джильс Флет-
чер напишет о московитах: «Правление у них чисто тира-
ническое: все действия клонятся к пользе и выгодам одного
царя и, сверх того, самым явным и варварским образом».
По словам историка А.Л. Юрганова: «В формуле «яз холоп
твой» отражена история становления деспотического само-
державия, становления власти, не имеющей границ. Поэ-
тому отношение всего класса русских феодалов с вели-
ким князем (царём) можно обозначить «государь-холоп»».

238
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Даже удельные князья часто спешили распрощаться с остат-
ками независимости (очень небезопасной), променяв её на
«тёплое местечко» в Боярской Думе, в роли «слуг» великого
князя.
Сравнивая домонгольскую и послемонгольскую Русь,
можно отметить, что в конце XV века европейцам откры
-
лось новое огромное самостоятельное государство, которое
было мало похоже на свою предшественницу — Киевскую
Русь, намного меньше, чем Русь Литовская. Домонгольская
Русь — коллективное владение княжеского рода, где дей
-
ствует система «лествичного права». Все князья в принципе
были равны (хотя имелись и «старшие»). В городах были
веча и они активно влияли на ситуацию. Существовали раз
-
личные региональные традиции и особенности. Бояре были
аристократами, хозяевами своих вотчин. Дружина могла
отказать князю в повиновении и заключала с ним договор.
Всё в обществе строилось на договорных и федеративных
принципах. У каждой категории населения были свои права
и привилегии.
Теперь всё круто изменилось. Новая — послемонгольская
— Русь ничем, кроме своего названия, религии и династии кня
-
зей-Рюриковичей, не походила на свою предшественницу. По
словам С.Т. Жуковского и И.Г. Жуковской: «В Московском госу
-
дарстве никаких «старших и младших братьев» быть не могло
— удельные князья признавали себя «слугами» великого князя.
Исчезло древнее право бояр выбирать, какому князю служить:
любые попытки «отъезда» из Москвы начинают расцениваться
как измена. Единственное право, которое сохранялось у боя
-
рина, — это право не подчиняться людям менее родовитым, чем
он сам... В Московском государстве по отношению к государю
все были равны — равны в бесправии. Если в западнохристи
-
анском мире различные слои населения (крестьяне, горожане,
рыцари, аристократы) отличались друг от друга тем, что обла
-
дали разными правами, то в Московской Руси они разнились
обязанностями перед самодержавным правителем. Конечно,

239
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
крестьяне, посадские люди..., служилые люди, бояре различ -
ных степеней имели неодинаковые права, но это проявлялось
только в их взаимоотношениях, а перед лицом государя они
были одинаково незащищёнными от его воли».
К XVI веку источником всех милостей и кар, всех важ
-
ных решений был государь (поскольку все общественные связи
были целенаправленно и насильственно разрушены, а на их
место пришли холопская психология и централизованно-бюро
-
кратическое управление). Единственным правом церкви оста -
валось пока право на сохранение её богатств. Единственным
правом бояр оставался местнический порядок занятия долж
-
ностей. Единственная правом крестьян оставался уход в Юрьев
день от хозяина. Но и эти права в скором времени будут лик
-
видированы. Формой сопротивления растущему государствен -
ному деспотизму в Московии оставалось бегство. Крестьяне
бежали на Дон, становясь казаками, а бояре и князья бежали
в Литовскую Русь. Своей кульминации процессы, начавшиеся
в Монгольской Руси, достигли при внуке Ивана III — первом
московском царе Иване IV Васильевиче (Грозном).
Местничество
К XVI веку в Московском государстве среди боярства
сложилась подробно разработанная система занятия высших
должностей, основанная на происхождении боярина и пре-
цедентах, связанных с его родственниками — местничество.
Как отмечают С.Т. Жуковский и И.Г. Жуковская: «В специ-
альных родословных и разрядных книгах вёлся строгий учет
боярских родов «по старшинству», и каждый род внима-
тельно следил за тем, чтобы ни один из его членов не нанёс
урон общей чести, приняв неподобающе низкое место на цар-
ской службе или за царским столом. Только в местнических
спорах случалось открытое неповиновение бояр государевой
воле: царь мог отобрать у спорщика все вотчины, отправить
самого его в далёкую ссылку, но заставить принять «невмест-
ную» должность был не в силах».

240
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Систему местничества подробно изучил величайший
российский историк В.О. Ключевский. Он отмечал, что,
если в современном обществе назначая лиц на должности,
сравнивают их личные качества, пригодные для службы,
то «в Москве XVI в. при замещении высших должностей слу -
жилыми людьми соображались не с личными качествами
назначаемых, а с относительным служебным значением
фамилий, к которым они принадлежали, и с генеалогическим
положением каждого из них в своей фамилии». Поэтому
«иерархическое отношение между сослуживцами не устанав-
ливалось при их назначении на должности по усмотрению
назначившей их власти, а заранее указывалась помимо неё
фамильным положением назначаемых». Учёт всех назначений вёлся в Разрядном приказе и сво-
дился в погодные разрядные книги. Постоянно ссылаясь на
прецеденты, бояре непрерывно вели местнические споры,
жаловались в своих челобитных на «поруху в отечестве».
Вся история Московии XVI — XVII веков наполнена такими
спорами. В.О. Ключевский отмечал: «Позднейшие поколения
родословных людей должны были размещаться на службе
и за столом государя, как размещались и первые поколения...
Итак, местничество устанавливало... наследственность слу -
жебных отношений между фамилиями... Теперь — по извест-
ной поговорке место красит человека; тогда думали, что чело-
век должен красить место».
Система местничества сложилась в Москве в эпоху
Ивана III и Василия III, во время (и в результате) массового
«наплыва» родовитых людей — князей и бояр, когда лич
-
ные соглашения великого князя с новым слугой приходилось
заменить общей системой оценки служебного достоинства
бояр. По В.О. Ключевскому, местничество «ставило служеб
-
ные отношения бояр в зависимость от службы их предков,
то есть делало политическое значение лица или фамилии неза -
висимым ни от личного усмотрения государя, ни от личных
заслуг или удач служилых людей... Служебное соперничество

241
IV. РУСЬ МОНГОЛЬСКАЯ и РУСЬ ЛИТОВСКАЯ
становилось невозможно: должностное положение каждого
было предопределено, не завоевывалось, не заслуживалось,

а наследовалось... Каждый род выступал в служебных столкно -
вениях как единое целое; родовая связь устанавливала между
родичами и служебную солидарность, взаимную ответствен
-
ность, круговую поруку родовой чести, под гнётом которой
личные отношения подчинялись фамильным, нравствен
-
ные побуждения приносились в жертву интересам рода».
При помощи системы местничества, констатирует В.О.
Клю -
чевский, «служилая знать защищалась как от произвола сверху,
со стороны государя, так и от случайностей и происков снизу,
со стороны отдельных честолюбивых лиц, стремившихся под
-
няться выше своего отечества, наследственного положения».
Таким образом, местничество создавало боярскому
сословию «политическое право или, точнее, привилегию на
участие в управлении, т.е. в деятельности верховной власти.
Этим местничество сообщало боярству характер правящего
класса или сословной аристократии». Государь мог пожаловать
своих любимых слуг богатством и поместьями, но не родови-
тостью! Это несколько ограничивало государя в выборе испол-
нителей своей воли, сдерживало его произвол и часто вносило
хаос в систему управления. Поэтому местничество вызывало
недовольство со стороны великого князя, предпринимавшего
то и дело попытки ограничить местничество (окончательно
же оно было отменено лишь в 1682 году по инициативе царя
Фёдора Алексеевича). При этом, защищая и консолидируя
боярство как сословие, местничество одновременно раскалы-
вало его, порождая межродовые склоки, зависть, соперниче-
ство, ослабляя политическое влияние боярства.
«Записки о Московии» Сигизмунда Герберштейна
В 1517 и 1526 годах Московию посетил посол Свя-
щенной Римской империи барон Сигизмунд Герберштейн.
Он более года провёл в Московском государстве и позднее
издал «Записки о Московии», — книгу, сразу переведённую

П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
на многие языки, многократно переиздававшуюся и ставшую
для европейцев важнейшим источником сведений о быте,
порядках и нравах московитов.
Вот что писал Герберштейн об отношениях между Вели -
ким князем Московским и его подданными: «Властью, кото -
рую он имеет над своими подданными, он далеко превосхо -
дит всех монархов целого мира... Всех одинаково гнетёт он
жестоким рабством... Свою власть он применяет к духовным
так же, как и к мирянам, распоряжаясь беспрепятственно по
своей воле жизнью и имуществом каждого из советников,
которые есть у него; ни один не является столь значительным,
чтобы осмелиться разногласить с ним или дать ему отпор в
каком-нибудь деле. Они прямо заявляют, что воля государя
есть воля Божия, и что бы ни сделал государь, он делает это
по воле Божией... Все они называют себя холопами, то есть
рабами государя... Этот народ находит больше удовольствия
в рабстве, чем в свободе».
А вот что писал Герберштейн о домашнем быте моско -
витов: «Положение женщин весьма плачевно... Московиты не
верят в честь женщины, если она не живёт взаперти дома и не
находится под такой охраной, что никуда не выходит».
О московском войске начала XVI века посол отзы -
вался не слишком лестно: «При первом же столкновении они
нападают на врага весьма храбро, но долго не выдерживают,
как бы придерживаясь правила: «Бегите или побежим мы»».

243
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
(XVI — XVII века)
5.1. Грозный государь: от реформ к опричнине (1547—1584)
После периода межд уцарствия и боярского правления,
последовавшего за смертью Елены Глинской, на московский
престол вступил сын Василия III и Елены Глинской, первый
русский царь Иван IV Васильевич (Грозный), в деятельности
которого самодержавная тенденция и борьба власти против
собственного населения достигли своего апогея. Выросший сиротой (потеряв отца в три года, а мать —
в восемь), в атмосфере придворных интриг, борьбы между
боярскими группировками, лести, казнокрадства и переворо-
тов, Иван IV глубоко впитал в себя страх, недоверие к людям,
жестокость, желание мести и подозрительность. В Иване
причудливо сошлась кровь двух противников, сражавшихся
некогда на Куликовом поле: Дмитрия Донского и Мамая
(по матери он был прямым потомком Мамая).
Н.М. Карамзин писал об Иване IV: «Несмотря на все умозри -
тельные изъяснения, характер Иоанна, героя добродетели в юно -
сти, неистового кровопийцы в летах мужества и старости, есть для
ума загадка». Про «кровопийцу в летах мужества и старости» —
сказано, бесспорно, верно. А вот «героем добродетели в юности»
Иван IV, конечно же, не был. Он с детства развлекался, сбрасывая
с вершины терема кошек и собак, топтал конём и грабил прохо
-
жих на улицах. Он в тринадцать лет приказал своим псарям заре -
зать боярина Андрея Шуйского — правителя Московии. А, когда
к семнадцатилетнему царю с жалобой на произвол псковского
наместника прибыла делегация почтенных псковичей, он велел
в ответ поджечь им бороды!

244
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
И всё же в словах Карамзина есть доля истины, поскольку
правление Ивана IV распадается на два, существенно разли-
чающихся, этапа, Первый (1547—1560) обычно называют эпо-
хой правления «Избранной рады» (то есть кружка прибли-
жённых к царю людей, фактически, управляющих страной).
А второй (1560—1584 годы) — обычно связывают со злове-
щим и жутким словом «опричнина» (хотя собственно оприч-
нина, как учреждение, существовала с 1565 по 1572 год). Личность Ивана IV— необычайно яркая и зловещая —
всегда привлекала внимание историков, одних чаруя магией
силы и таланта, других ужасая своими утончёнными и необу -
зданными злодействами. По словам историка Л.М. Ляшенко:
«У Ивана IV одновременно были задатки крупного государ-
ственного деятеля и деспота, тонкого, красноречивого литера-
тора и палача». Неуравновешенный, скрытный, подозритель-
ный человек с явными психическими патологиями, садист,
маньяк и палач, убийца собственного сына и некоторых жён
(которых только официально у него было семь!), распутник
(похвалявшийся тем, что лично растлил тысячу дев), само-
дур и изверг, заливший Русь кровью и, одновременно, умный
и талантливый правитель, образованный и набожный чело-
век, замечательный писатель, изощрённый психолог, сочини-
тель церковном музыки, — всё это различные ипостаси одного
человека, поистине ренессансной личности, современника
Чезаре Борджиа и Генриха VIII — Ивана IV Московского. Нередко все споры вокруг его правления сводят к един-
ственному вопросу — о психиатрическом диагнозе. Хотя
это, в целом, и неправомерно (ибо у его политики были свои
причины, своя логика, и законченным безумцем царь отнюдь
не был), но некоторая доля истины в подобной постановке
вопроса есть. В личности Ивана IV несомненны психиче-
ские отклонения: приступы подозрительности, зверства
и бешеного гнева (во время одного из них он избил свою
беременную невестку — отчего она разрешилась мёртвым
ребенком, а своего сына Ивана, вступившегося за жену,

245
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
убил ударом посоха в висок). Иван IV легко переходил от
показного и беспредельного смирения и самоуничиже-
ния к злобе и высокомерию, любил всяческие маскарады и
яркие внешние эффекты и артистические импровизации.
Для него был характерен чудовищный (даже для его эпохи)
садизм: мучения жертв доставляли царю истинное и глубокое
наслаждение. Он неутомимо и вдохновенно изобретал для
них самые мучительные казни и пытки. Одних он взрывал
на бочке с порохом, других варил в котлах кипящей смолы, с
третьих сдирал кожу, приказывал сыну убить отца. По словам
историка В.Б. Кобрина (крупнейшего современного исследо-
вателя эпохи Ивана IV): «Ведь для политических целей было
вполне достаточно простого отсечения головы или повеше-
ния; не было нужды поджаривать князя Воротынского на
медленном огне, резать живым на куски дьяка Ивана Виско-
ватого, взрывать бочки с порохом, привязав к ним монахов,
зашивать людей в медвежьи шкуры и травить собаками».
И эти нескончаемые и изобретательные пытки, казни,
оргии, обжорство и пьянство сочетались в царе с глубо-
кой религиозностью: он непрерывно каялся в грехах, щедро
оплачивая молитвы монахов за упокой душ невинно уби-
енных им людей, надеясь купить этим билет в рай (ведь за
смерть умерших без покаяния должен ответить виновник
их гибели). Иван IV заносил имена своих жертв в специаль-
ный список (синодик) и давал монастырям большие суммы
на помин души замученных. Личность царя, таким образом,
являла собой отвратительное и удивительное сочетание: ума
и безумия, набожности и сатанинского садизма и богоборче-
ского юродства, скоморошества и религиозности, зверства
и фиглярства, трезвого расчёта и необузданного извращён-
ного воображения, безграничного властолюбия и исте-
рического самобичевания. По словам С.Т. Жуковского
и И.Г. Жуковской: «При этом монарх глубоко страдал
от того, что его называют «кровопийцей», что им пугают
детей и никто не понимает, что он выполняет свой тяжёлый

246
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
долг царя избранного народа — очищает подданных от гре-
ховной скверны накануне Страшного суда и устраивает своё
государство в соответствии с Божьим замыслом. После кро-
вавых погромов и массовых казней царь Иван истово молился
вместе со своими верными опричниками и рассылал по мона-
стырям длинные списки загубленных им людей — для молитв
о прощении грехов своих ослушников». В этих списках: почти
все возможные имена людей, живших в то время. Однако, «пожар лютости», по словам близко знавшего
царя человека — князя Андрея Курбского (сперва его сорат-
ника, а потом противника), разгорелся в Иване IV не сразу.
Первый этап его правления, казалось, не предвещал такого
развития событий. 16 января 1547 года 17-летний, недавно женившийся,
Иван IV венчался на царство в Успенском соборе москов-
ского Кремля. Царский титул значительно повысил между -
народный престиж московских правителей (ведь «великий
князь» приравнивался к европейскому «герцогу», тогда как
«царь» был по рангу никак не ниже «короля»). По замеча-
нию В.Б. Кобрина: «Новый титул не только резко подчёрки-
вал суверенность русского монарха во внешних отношениях,
особенно с ордынскими ханствами... но и чётче, чем прежде,
отдалял государя от его подданных: не только эпитетом «вели-
кий» отличался он теперь от находившихся у него на службе
князей — нельзя уже было заподозрить в нём первого среди
равных. Царский титул закрепил превращение князей-васса-
лов в подданных». Первая жена царя Анастасия (из боярского
клана Захарьиных-Юрьевых (позднее — Романовых)) смогла
немного смягчить буйный и свирепый нрав мужа, отвлечь его
от разгульной жизни и крайнего душегубства. Царствование Ивана IV началось со страшного пожара
в Москве и вызванного им восстания 1547 года. Эти события
напугали и потрясли впечатлительного Ивана IV, заставив
действовать, и вознесли на вершину власти группу замеча-
тельных людей, составивших так называемое правительство

247
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
«Избранной Рады» (так это неформальное сообщество
советников царя впервые назвал князь Андрей Курбский).

В их числе был священник-нестяжатель Сильвестр, духовник
Ивана IV и протопоп кремлевского Благовещенского собора
(замечательный проповедник и составитель знаменитого
«Домостроя»), который сумел убедить царя в том, что пожар
и бунт в Москве — кара за его грехи и за плохое устройство
государства. Сильвестр внушал (и на какое-то время вну -
шил) Ивану, что христианское поведение монарха состоит не
в соблюдении всех ритуалов и не в непрерывных богомоль-
ных поездках по святым местам, а в борьбе с собственными
дурными страстями и в служении вверенному ему Богом
народу. Начав царствовать, Иван IV обещал навести порядок
в государстве, провести реформы и советоваться с населе-
нием. В эти годы восторжествовала возможная альтернатива
будущей опричнине. Как пишет В.Б. Кобрин: «самодержавная
монархия «с человеческим лицом» — даже начала осущест-
вляться в годы правления «Избранной рады»». Помимо священника Сильвестра, в Избранную Раду
входили думный дворянин Алексей Фёдорович Адашев (глава
Челобитного приказа, разбиравшего жалобы царю — человек
очень умный, волевой и религиозный), митрополит Мака-
рий (глава церкви, составитель свода житий русских святых
«Великие Четьи-Минеи», иосифлянин, инициатор церков-
ных реформ), князь Андрей Михайлович Курбский (блестя-
щий аристократ-Рюрикович, талантливый писатель, ученик
нестяжателей, выдающийся полководец), а также дьяк Иван
Висковатый (глава Посольского приказа) и боярин Михаил
Иванович Воротынский (крупный военачальник). Избранная Рада, во главе с А.Ф. Адашевым, на протяже-
нии более чем десяти лет играла роль неформального прави-
тельства при Иване IV, ещё не ставшем «Грозным» для своего
народа. Курс Избранной рады означал политику межсослов-
ного компромисса, радикальных реформ управления государ-
ством, армией и церковью, с опорой на поддержку общества

248
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
и оглядкой на общественное мнение. Избранная Рада призна-
вала право бояр на «совет» государю, право церкви на «печа-
лование» о гонимых и опальных, право посадских в служи-
лых людей участвовать в выработке стратегических решений.
Регулярно созывались церковные соборы, и начали созы-
ваться земские соборы, призванные наладить диалог власти
с обществом,
Земские соборы (начиная с 1549 года) представляли собой
созываемые царем совещания, включающие Боярскую Думу,
Освященный собор (высшее духовенство), высших чиновни
-
ков, выборных людей от дворян, купцов и ремесленников. Хотя
соборы созывались нерегулярно, по инициативе и надобности
власти и носили сугубо совещательный характер, их мнение
учитывалось при проведении важнейших мероприятий.
В 1560 году был принят новый Судебник — свод законов,
лучше систематизированный, упорядоченный, чем Судебник
1497 года, и предусматривающий даже наказания для взяточ-
ников (дьяков и бояр). Он ограничивал переходы крестьян
с места на место, увеличивая их зависимость от хозяев. Избранная Рада также провела ряд мер по ограниче-
нию местничества (сократив число лиц, на которых рас-
пространялись местнические споры). Была организована
система приказов: центральных органов управления государ-
ством, с продуманной специализацией. Челобитный приказ
(во главе с А. Адашевым) рассматривал жалобы, поступавшие
на имя царя и, фактически, отвечал за кадровую политику,
назначение на должности. Посольский приказ ведал ино-
странными делами (его умело возглавлял дьяк Иван Виско-
ватый). Поместный приказ занимался распределением земель
(поместий и вотчин) между служилыми людьми. Разрядный
приказ выполнял функции штаба вооружённых сил в призы-
вал дворян на службу. Разбойный приказ боролся с «лихими
людьми». А Земский приказ ведал порядком в Москве. Правительство Избранной Рады также предприняло
масштабную реформу местного управления (в 1556 году).

249
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
Были отменены «кормления» и введён единый общегосу
-
дарственный налог на содержание местной администрации.
Кроме того были введены даже элементы местного самоу -
правления (поскольку у государства ещё не было возмож-
ностей и кадров для создания мощного бюрократического
аппарата управления на местах). Отправление власти в реги-
онах было частично возложено на выборных представите-
лей населения (которые должны были делать это бесплатно,
«на общественных началах»): дворяне выбирали губных
старост, а крестьяне и горожане — земских старост из
своей среды. Им в помощь также выбирали целовальников
(тех, кто давал присягу, «целуя крест») и губных или земских
дьячков — своего рода секретарей. Правда, нашлось немного
желающих безвозмездно выполнять все эти функции.
Поэтому, по словам В.Б. Кобрина: «новоявленных админи-
страторов приходилось ловить, сажать в тюрьму (на время,
чтобы не начинать снова поисков нового губного старосты)
и насильно отправлять в свои уезды», чтобы ловить разбой-
ников и решать вопросы местной жизни. Таким образом,
насаждение урезанного и куцего местного самоуправления
«сверху» проходило туго и противоречиво. Ещё одним важнейшим делом правительства Избран-
ной Рады стала военная реформа. Новое «Уложение о
службе» (1555—1556), чётко регламентировало порядок про-
хождения и обязанности служилых людей (сколько воинов
надо было выставлять с какого количестве земли и какими
были сроки их службы). Избранная Рада упорядочила под-
бор кадров: составив «Дворовую тетрадь» — полный список
дворян, царскую номенклатуру. В 1550 году было начато и
формирование стрелецкого войска, дополнившего собой
дворянское конное ополчение. Стрелецкое войско было
постоянным, полупрофессиональным; им ведал Стрелец-
кий приказ. В начале стрельцов было три тысячи человек,
а затем их число выросло аж до двадцати тысяч. Стрель-
цов вооружали ружьями, саблями, бердышами, выдавали

250
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
им форму за казённый счёт, но кормили себя они сами.
Главным источником существования стрельцов было не
денежное жалование, а земельные пожалования и возмож-
ность свободно заниматься ремёслами, огородничеством,
промыслами и торговлей. Стрелецкий полк селился особой
слободой в городах, и стрельцы вели свои хозяйства. Дво-
ряне и бояре отныне являлись служилыми людьми «по оте-
честву» (происхождению), а стрельцы, пушкари и городские
стражники
— «по прибору» (призыву). Порой, в случае необ-
ходимости, собиралось также и ополчение посадских людей
и черносошных крестьян. В 1550-е — 1560-е годы в Москве (через сто лет после
Европы) — начинается книгопечатание. Впрочем, вскоре пер-
вопечатники сбежали из Московии в Литовскую Русь. Не прошло правительство реформаторов и мимо цер-
ковных дел. В 1551 году был созван церковный собор, полу -
чивший название Стоглавого (поскольку его решения состо-
яли из ста глав). Целью собора было наведение порядка в
церкви, усиление контроля за духовенством, запрет симонии
(продажи церковных должностей), унификация обрядов,
ограничение церковного землевладения, принятие общего
пантеона русских святых. Стоглавый собор, сделав «мест-
ночтимых» святых общерусскими и упорядочив церковные
ритуалы (в частности, окончательно утвердив двуперстное
крещение) и приняв каноны иконописания (взяв за обра-
зец Андрея Рублёва), стал важной эпохой на пути оконча-
тельного оформления концепции «Москва — третий Рим»,
складывания общерусской церковной системы и полного
подчинения церкви государству. Собор запретил языче-
ские праздники, скоморошество, шахматы, кости, карты,
гусли, женские пляски и театральные зрелища. Стоглавый
собор выступил против разврата и невежества, царящих
среди духовенства и монахов; он констатировал, что священ-
ники — малограмотны, много пьют и часто дерутся между
собой, сквернословят в храмах. Духовенству было запрещено

251
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
сквернословить и напиваться во время церковной службы,

а также не рекомендовалось совместное проживание монахов
и монахинь (что тогда было широко принято). В целом, курс Избранной Рады был курсом на долговре-
менные структурные реформы по обновлению государствен-
ного управления и на диалог с обществом, тогда как востор-
жествовавший позднее режим опричнины стал политикой
террора, запугивания и диктатуры. В.Б. Кобрин полагает, что,
хотя опричнина Ивана IV не была случайностью или капри-
зом царя-самодура, но имела глубокие причины и корни в
русской истории (вспомним эпоху его отца и деда — Ивана III
и Василия III), однако «реальная альтернатива опричной
политике... существовала и даже осуществлялась в течение
примерно десятилетия». Реформы 1550-ых годов укрепили Московию, позво-
лив ей добиться огромных успехов во внешней поли-
тике. В 1552 году московское войско захватило Казань,
а в 1556 году — Астрахань. В 1581 году отряд казаков во главе
с Ермаком Тимофеевичем, перейдя через Урал, разгромил
и Сибирское ханство, начав русскую экспансию в Сибири.
Подобные действия позволяли обезопасить страну от татар-
ских набегов и установить контроль над волжским торговым
путём. В то же время Крымское ханство оставалось неуязви-
мым для московской агрессии, находись под защитой могу -
щественной и крепнущей Османской империи.
Захватив Казань и истребив её жителей, московиты поко -
рили и подвластные Казани народы: мордву, чувашей, удмур -
тов, башкир. Вассалом Москвы признала себя Ногайская Орда.
После взятия Казани на протяжении многих лет местные жители
упорно сопротивлялись оккупантам, ведя партизанскую войну.
Ивану IV пришлось прибегнуть к многократно проверенному
приёму — переселению в Поволжье масс русских колонистов
из глубины Московии, что изменило демографическую ситуа
-
цию в регионе в пользу русских завоевателей. Захват всей Волги
открывал Москве торговлю с Персией через Каспий.

252
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Завоевания 1550-ых годов имели огромные последствия
для русской истории. С.Т. Жуковский и И.Г. Жуковская отме-
чают: «После того как три татарских ханства пали, восточные
границы Московского государства стали совершенно размы-
тыми: власть царя простиралась до тех географических преде-
лов, до каких были в состоянии дойти русские землепроход-
цы-колонисты... В XVI в. под руку московских царей попали
многочисленные народы разных вероисповеданий, Россия
стала многонациональным и многоконфессиональным госу -
дарством. Знатных инородцев охотно принимали на царскую
службу — но лишь при условии, что они примут правосла-
вие». А В.Я. Хуторской подчёркивает: «Победа над Казанью
доставила царю Ивану колоссальный авторитет, дивидендов
с которого хватило на всё его царствование... Прежде рус-
ские служили татарам. Иван заставил татар служить русским.
Предки царя присоединяли к Москве русские земли. Гроз-
ный подчинил ей чужие народы. С середины XVI в. Россия
превращается в империю». На смену захвату русских земель
приходит захват земель других народов и, выражаясь знаме-
нитыми словами М.Ю. Лермонтова, — «слава, купленная кро-
вью». За эти успехи в военной экспансии население нередко
готово было простить царю любые зверства и террор внутри
страны. Но и, напротив, отныне и навсегда в истории Рос-
сии военные неудачи дискредитировали режим и порождали
недовольство и смуту. Опьянённый победами на востоке и стремясь завязать
прямые торговые отношения с Англией (с которой Россия
торговала, начиная с 1555 года через Белое море), Иван IV
решил захватить земли в Прибалтике, напав на ослабевший
Ливонский Орден. Началась сперва победоносная, а затем
катастрофическая для Московии Ливонская война, растянув-
шаяся на 25 лет и закончившаяся столкновением со Швецией
и Речью Поснолитой и закономерным поражением. В конце 1550-ых годов происходит постепенная смена
курса Ивана Грозного. отстранение от власти правительства

253
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
Избранной Рады. Этому способствовала и смерть жены царя
Анастасии, и его усиливающееся стремление царствовать
самому, не опираясь на умных, энергичных и независимых
советников, и роковые события 1553 года. Тогда Иван IV был
тяжело болен, казалось, что ему не выздороветь. И бояре,
окружавшие его, повели себя недостаточно лояльно, не желая
присягать сыну царя — грудному младенцу Дмитрию (вскоре
он погиб) и собираясь сделать правителем его двоюродного
брата, удельного князя Владимира Андреевича Старицкого.
Ведь воцарение грудного ребёнка означало новую полосу
смут и междоусобиц и новый виток борьбы между придвор-
ными кликами за власть. Иван IV выздоровел, однако затаил
злобу на бояр и своего опасного кузена.
К режиму единоличной диктатуры и репрессиям про-
тив бояр царя подталкивали не только его подозрительный
характер, но и многие окружающие — и родственники покой-
ной царицы бояре Захарьины-Юрьевы, нашёптывавшие мни-
тельному Ивану, что её-де «извели» деятели Избранной Рады,
и видный дворянский публицист Иван Пересветов. Пере-
светов в своих произведениях призывал Ивана IV перебить
бояр и править, опираясь на дворянство, самодержавно, без
оглядки на общество (причём в качестве образца для подра-
жания православного царя приводился... турецкий султан
и его верные янычары).
Иван IV вполне разделял такой взгляд на вещи, отождест -
вляя государство и свою персону и приравнивая противостоя -
ние себе к государственной измене. Власть его, по убеждению
царя, была получена от Бога, некем и ничем не ограничена, а
всё население Руси было «холопами», рабами царя. «Жаловать
есмь своих холопов вольны, а и казнить вольны же», — писал
Иван
IV. С.Т. Жуковский и И.Г. Жуковская так комментируют
это знаменитое программное высказывание грозного царя:
«Эту несложную политическую идею Грозный доказал, пролив
реки крови и ни разу не столкнувшись со сколько-нибудь орга
-
низованным сопротивлением общества. Русские люди были

254
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
уверены, что сопротивление власти законного царя — тягчай -
ший грех перед Богом». (Только бегство изредка было пассив -
ной формой сопротивления царю-изуверу).
Внешнеполитические неудачи в Ливонской войне побу-
дили Ивана IV к решительным действиям внутри страны,
к переходу к политике прямого массового террора и наси-
лия, к уничтожению правительства Избранной Рады и целе-
направленному укреплению личной власти. Избавившись
от Сильвестра, Иван IV слушал теперь лишь придворных льс-
тецов и доносчиков, распалявших его кровожадную натуру,
и искоренял всякую независимую мысль, даже потенциаль-
ную крамолу. В 1560 году царь сослал Сильвестра в Соловец-
кий монастырь, Адашева в Ливонию (затем он был посажен
в темницу, где и умер). Теперь в «попе» и «собаке Алексее»
Иван IV видел виновников всех своих неудач. В 1564 году, не
дожидаясь неизбежной опалы и казни, бежал в Литовскую
Русь талантливейший воевода, главный герой взятия Казани,
князь Андрей Михайлович Курбский, главнокомандующий
русскими войсками в Ливонии. Новые поражения в войне,
страх перед «изменами» порождали всё более массовые казни
среди бояр по приказу царя. Решающие роковые события наступили в дека-
бре 1564 года, когда Иван IV, забрав свой двор, церковные
реликвии и всю казну, отправился на богомолье в Трои-
це-Сергиев монастырь, но не вернулся оттуда в Москву,
а остановился в Александровой слободе. В январе 1565 года
гонец привёз в Москву две удивительные грамоты от царя.
В первой боярам сообщалось, что государь положил свой
гнев в опалу на всех бояр и духовенство, поскольку служи-
лые люди и бояре изменили ему, плохо служили и казнокрад-
ствовали, а церковные иерархи покрывали их грехи своим
заступничеством. Потому он, Иван IV, ныне уходит от власти.
Вторая грамота была адресована простому посадскому люду
Москвы. В ней государь заверял, «чтобы они себе никоторого
сумления не держали, гневу на них и опалы никоторые нет».

255
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
Так Ивану IV удалось ловким приёмом столкнуть
московское население со знатью и самому выступить «над
схваткой» в роли «заступника простых людей», не менее царя
имевших претензий против бояр и дьяков. Под их давлением
к царю явилась делегация перепуганных бояр и духовенства,
умолявшая его возвратиться в Москву на любых его усло-
виях. Государь милостиво согласился вернуться на престол,
но с двумя условиями: на всех непослушных ему «опала своя
класти, а иных казнити» и «учинити ему на своём государстве
себе опричнину». В опричнину (от слова «опричь» — «кроме»;
кроме остальной земли — «земщины», номинально управля-
емой по-прежнему Боярской Думой) Иван IV выделил ряд
важнейших городов и земель и создал своё опричное войско
(получив, таким образом, общественную санкцию на террор
и инструмент террора). В опричнине отнимались земли «земских» бояр
(что вело к частичной экспроприации крупной аристокра-
тии), создавалась своя собственная Боярская Дума, казна,
приказы и своё войско. В опричнину Иван IV забрал часть
Москвы и месторождения соли, торговля которой прино-
сила огромные доходы. Так, борясь с удельной системой, царь
создавал свой удел — в полгосударства. Расколов Русь на
части, он стремился натравить одну часть на другую, чтобы
«зачистить» всех, потенциально недовольных и несогласных.
В опричное войско вошли как представители знатных родов,
так и простые служилые люди и многочисленные иноземцы.
По словам В.Б. Кобрина: «Дело было не в якобы демократи-
ческом происхождении опричников, потому будто бы вернее
служивших царю, чем знать, а в том, что опричники стали
личными слугами самодержца, пользовавшимися, кстати, и
гарантией безнаказанности».
Численность опричного войска росла — с тысячи до
пяти тысяч человек. Это войско (подобно римским претори
-
анцам и турецким янычарам) выполняло роль личной стражи
царя и основного инструмента развязанного им против

256
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
своего населения тотального террора. Символами опрични -
ков были метлы и собачьи головы, притороченные к седлу:
они стремились выметать и выгрызать любую измену царю.
Вступая в опричное войско, царские слуги давали клятву
на верность царю и обещали не общаться ни с кем из зем
-
ских, включая близких родственников. Ивану IV важно было
разорвать все человеческие связи, соединяющие опричников

с обществом и превратить их в полное орудие своей воли.
Тем не менее царь регулярно казнил верхушку опричного вой -
ска, и лишь зловещему «Малюте» Скуратову «повезло» умереть
не от руки палача, а от пушечного ядра на Ливонской воине.
Иван IV умело использовал социальную демагогию,
представляя свои репрессии, как гонения лишь против «вер-
хов» и в защиту «низов» общества, сумев ввести в заблужде-
ние не только многих современников, но и некоторых потом-
ков (хотя, по примерным подсчётам, на каждого погибшего
в годы террора боярина приходилось два-три дворянина
и полсотни простых людей). Царь нередко обращался (как при
учреждении опричнины) к «простому люду», порой устраивая
казни наиболее одиозных представителей своего окружения и
списывая на них все бесчинства и «перегибы». Миф о «добром
царе» и «злых боярах», столь глубоко вошедший в русский
менталитет, восходит именно к эпохе Ивана IV. Иван не раз
умело натравливал «меньших людей» на знать, укрепляя свою
власть, пополняя казну и выставляя себя защитником всех
слабых и убогих от притеснителей — бояр, воевод и дьяков. Английский посол в Москве Джильс Флетчер, посе-
тивший Русь во времена Ивана Грозного, так описывал так-
тику Ивана IV в делах управления: «О мерах к обогащению
царской казны имуществом подданных. Не препятствовать
поборам и всякого рода взяткам, которым князья, дьяки
и другие должностные лица подвергают простой народ в обла-
стях, но дозволять им всё это до окончания срока их службы,
пока они совершенно насытятся; потом выставить их на
правёж (или под кнут) за их действия и вымучить из них всю

257
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
или большую часть добычи (как мёд высасывается пчелой),
награбленной ими у простого народа, и обратить её в царскую
казну, никогда, впрочем, не возвращая ничего настоящему
владельцу, как бы ни была велика или очевидна нанесённая
ему обида... Показывать людям публичный пример строгости
к должностным лицам... дабы могли думать, что царь него-
дует на притеснения, делаемые народу, и таким образом сва-
ливать всю вину на дурные свойства его чиновников».
Опричнина была не только «государством в государ-
стве», личной гвардией царя и огромным механизмом пере-
распределения собственности (в пользу царских «слуг»),
но своеобразным религиозным «орденом» (со своими «игуме-
нами, иереями, пономарём, звонарём»). В опричных меропри-
ятиях царя проглядовало нечто глумливо-сатанинское: смесь
молитвы и скоморошества, зверств и благочестия, оргий и
покаяния, кощунства и набожности. Не случайно население
часто называло опричников «кромешниками» («опричь» —
«кроме» напоминает об адской «тьме кромешной»), то есть
«сатанинским воинством», посланным русскому народу
за его бесчисленные грехи, видя в них (но не в царе!) служи-
те лей абсолютного зла, метафизического небытия, одержи-
мых ненавистью к миру. По словам С.Т. Жуковского и И.Г. Жуковской, создан-
ное Иваном IV опричное войско «представляет собой по сути
военно-монашеский орден, целиком и абсолютно подчинён-
ный государю — единственному ответчику перед Богом за
все дела подданных». Опричники были людьми, полностью
вырванными и изолированными от общества, а потому пол-
ностью зависящими от гнева и милости государя, стоящими
вне любых человеческих и божественных норм. По словам
В.Я. Хуторского: «Опричник мог подбросить земскому в лавку
свою вещь и обвинить его в воровстве, заговорить с земским
и обвинить его в том, что он сказал «поносное слово». Руковод-
ствуясь царским указанием «судите праведно, наши виноваты
не были бы», судьи неизменно принимали решения в пользу

258
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
опричников... Опричники рыскали по городам и сёлам, хва-
тали тех, на кого падал царский гнев, громили их дворы, наси-
ловали их жён и дочерей... Приговоры выносились заочно,
на эшафот выводили немногих. Осуждённых, как правило,
убивали дома или на улице. На труп боярина опричники клали
записку с указанием его «вины». Других признаков, что совер-
шилось не преступление, а правосудие, не существовало». Убийства совершались хаотично, массово и изощрённо.
Князь М. Репнин был казнён по дороге в церковь за отказ
плясать на пиру в шутовской маске, а боярин Д. Овчинин —
за ссору с царским фаворитом и любовником опричником
Фёдором Басмановым. Самому же Фёдору Басманову Иван
Грозный повелел в знак преданности зарезать собственного
отца, что он и сделал — после чего и сам был казнён. (Иван IV
ценил послушание, но любил и изуверски «поразвлечься»). Вскоре после учреждения опричнины начались массо-
вые казни аристократии. При этом истреблялись родствен-
ники казнимых, включая жён и детей, а также их слуги. 22 марта 1568 года митрополит Филипп (из рода дво-
рян Колычёвых) в Успенском соборе публично осудил зло-
деяния опричнины и отказал царю в благословении. Оприч-
ники немедленно схватили бояр митрополита и забили их
насмерть железными палицами. Царь казнил нескольких вид-
ных членов Боярской Думы и около тысячи их слуг, дворовых
людей, крестьян или родственников. А потом, по его приказу,
церковный собор, выслуживающийся перед государем, низ-
ложил митрополита Филиппа и сослал в Отроч монастырь
под Тверью, где он вскоре был задушен Малютой Скуратовым
по велению царя. Многие служилые люди, попавшие в опалу,
были переселены в Казанский край, а их имения отошли к
опричникам. В 1569 году Иван IV приказал своему двоюродному
брату князю Владимиру Андреевичу вместе с его женой
и дочерью принять яд; одновременно опричниками были
убиты заточённая в монастырь мать князя и ещё 12 монахинь.

259
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
В 1569 году царь получил долгожданный донос на новго-
родцев, обвинявший их в измене. И опричное войско во главе
с неистовым царем выступило в поход. Это нашествие госу -
даря завоёванной его предками Московии на свои же города
было пострашнее Батыева. По дороге были разгромлены
Клин, Тверь, Верхний Волочёк и Торжок, перебиты тысячи их
жителей. В январе 1570 года начался погром Новгорода, кото-
рый продолжался более месяца и в ходе которого было убито
от десяти до пятнадцати тысяч человек. В деревнях Новго-
родской земли зверствовали шайки опричников, убивавшие
жителей, опустошавшие помещичьи усадьбы. В Новгороде
опричники обливали жителей горючей смесью и поджигали,
сбрасывали в проруби Волхова. Вырезались и насиловались
женщины, уничтожались дети и духовенство, всё их имуще-
ство было отнято. Опричник-немец Генрих Штаден с удовольствием вспо-
минал, что вернулся из Новгорода «с 49 лошадьми, из них
22 были запряжены в сани, нагруженные всяким добром»
(а ведь он был рядовым членом опричного войска!). Совре-
менный историк Р.Г. Скрынников так описывает новгород-
ский погром. Опричники «произвели форменное нападение
на город.. Они разграбили новгородский торг и поделили
самое ценное из награбленного между собой. Простые
товары, такие, как сало, воск, лён, они сваливали в больше
кучи и сжигали. В дни погрома были уничтожены большие
запасы товаров, предназначенных для торговли с Западом.
Ограблению подверглись не только торги, но и дома посад-
ских людей... Горожан, которые пытались противиться, уби-
вали на месте. С особой жестокостью царские слуги пресле-
довали бедноту. Вследствие голода в Новгороде собралось
множество нищих. В сильные морозы царь велел выкинуть
их всех за ворота города. Большая часть этих людей погибла
от холода и голода». После разгрома гордый Новгород уже
не смог оправиться и превратился в небольшой захолустный
уездный городок, утратив значение второго города Руси.

260
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
А 15 июля 1570 года в центре Москвы состоялись массо -
вые публичные казни, в ходе которых было зверски замучено
более ста человек, обвинённых в государственной измене

и других преступлениях (которых они не совершали).
В центре Москвы, при массовом скоплении народа, были
поставлены виселицы, разложены орудия пытки: печи, ско
-
вороды, иглы, котлы, кнуты, железные когти. Были заму -
чены и убиты почти все ключевые деятели центрального
аппарата московской бюрократии — дьяки к подьячие.
Перед смертью людей зверски пытали: резали на куски,
варили в котлах, сажали на кол, вспарывали животы, сди
-
рали кожу, отрезали языки и носы, выкалывали глаза...
Роли палачей лично исполняли сам царь, его сын Иван
Иванович, опричники, бояре и воеводы ( многие из кото
-
рых вскоре тоже сложили свои головы на плахе или колу).
Государь дал волю своей богатейшей палаческой фантазии.
Так, дьяка Фуникова не торопясь, поочередно обливали то
кипятком, то холодной водой. Затем жён и дочерей казнён
-
ных «просто» и без затей утопили в реке рядом с Красной
площадью.
Вскоре Иван IV (в целях профилактики) казнил вождей
опричнины: князя Вяземского, князя Черкасского, Грязного,
Алексея Басманова. В 1571 году на опустошённую и обескровленную тер-
рором страну обрушились: эпидемия чумы, голод и наше-
ствие крымского хана Девлет-Гирея. Опричное войско
разбежалось при приближении врага: воевать со «своим»
мирным населением было куда проще, привычнее, выгод-
нее, приятнее и безопаснее, чем с воинственными татарами.
По словам Л.Н. Гумилёва: «Убийцы безоружных, они оказа-
лись неспособными сражаться с вооружённым и сильным
врагом». Многочисленные перебежчики из Московии, имев-
шие немалые претензии и счёты к царю, помогали татарам в их
продвижении, показывая лучшие пути и броды. Хан подошел
к Москве и сжёг город, а на обратном пути разорил ещё сорок

261
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
городов и увёл десятки тысяч пленных. Современники собы-
тий и ближайшие потомки считали произошедшее Божьей
карой за злодейства опричников.
В следующем, 1572 году Девлет-Гирей повторил поход,
надеясь восстановить в полном объёме ордынскую власть
над Московией, и... был раз- бит земским войском во главе
с опытным воеводой князем Михаилом Воротынским
у деревни Молоди. Героя этой великой битвы — Воротын-
ского — Иван IV отблагодарил по-своему, казнив его через
год по доносу холопа (изжарив его на медленном огне). В 1572 году царь отменил скомпрометировавшую себя
опричнину, казнил большинство её, ещё уцелевших до тех
пор, деятелей, и запретил (под страхом сурового наказания)
даже употреблять это слово. По замечанию В.Я. Хуторского:
«В истории России это была первая попытка управления
народной памятью». Как отмечает В.Б.Кобрин: «Но царь сде-
лал и некоторые жесты в пользу земщины: была возвращена
небольшая часть конфискованных имений, реабилитиро-
ваны (посмертно) некоторые из жертв террора, в Новгород
торжественно вернули две иконы в серебряных окладах,
хотя всё остальное награбленное осталось у царя». Впро-
чем, по глубокому и верному замечанию историка Д.Н. Аль-
шица: «Амнистия, так же, как и конфискация, укрепляла
самодержавие, ясно указывая, что царь утвердился в поло-
жении, когда он одинаково волен «казнить своих холопов
и жаловать их»». В эти годы царь опасался всеобщего восстания. (Кото-
рого, однако, к стыду робкого и терпеливого народа Московии,
так и не случилось). Он вёл переговоры с английской короле-
вой Елизаветой о возможном предоставлении ему политиче-
ского убежища в Англии, а, кроме того, выстроил грандиозный
Кремль в Вологде, укрепил Кирилло-Белозерский монастырь.
По мнению В.Я Хуторского, «за стенами северных крепостей
он рассчитывал укрыться в минуту опасности».

262
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Однако обескровленная страна угрюмо, но покорно
молчала, трепеща перед тираном и предпочитая бесконеч-
ные пытки и казни сопротивлению. А в 1575 году Иван IV
попытался возродить опричнину в новом обличьи, назначив
«великим князем всея Руси» касимовского хана-Чингисида
Симеона Бекбулатовича, а себя превратив в «князя Ивана
Московского» со своим уделом (аналог опричнины). В 1583 году была закончена сокрушительным пораже-
нием Ливонская война, в ходе которой Московия потеряла
все свои территории в Прибалтике и в районе Финского
залива. А в 1584 году Иван Грозный неожиданно умер, играя
в бане в шахматы. Возможно, он был отравлен приближён-
ными, желавшими спасти свои жизни и наконец избавиться
от непредсказуемого кровавого маньяка. Историки до сих пор не могут сойтись во мнениях,
решая, каковы были причины опричнины, её смысл и послед-
ствия. Был ли опричный террор просто безумной затеей
царя-сумасшедшего или же он преследовал какие-то стра-
тегические цели? Укрепил или ослабил опричный режим
Московию? Как справедливо замечает В.Б. Кобрин: «при
игре в ассоциации большинство при имени царя Ивана, не
задумываясь, произнесет именно это слово — опричнина...
В наше просвещённое время мы привыкли считать жертвы
миллионами, но в грубом и жестоком XVI в. ещё не было ни
такого количества населения (в России жили 5-7 миллионов
человек), ни тех совершенных технических средств уничто-
жения людей, которые принёс с собой научно-технический
прогресс. Да и аппарат насилия ещё был примитивен и патри-
архален. Так что в памяти людей XVI в. и их младших совре-
менников опричнина осталась таким же символом людской
мясорубки, как в нашей — тысяча девятьсот тридцать седь-
мой год». Можно ли списать все ужасы опричнины на безумие
царя? Нет. Точнее, об опричном терроре Ивана IV можно
сказать словами трагедии его современника Шекспира:

263
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
если Гамлет и пребывает в безумии, то в этом безумии есть
своя система. В.Б. Кобрин полагает: «Интеллектуальные спо-
собности царя Ивана были направлены не к процветанию Рос-
сии, а на укрепление своей личной власти. А ведь как раз этой
цели он добился. Благо же подданных вообще не входило в
систему ценностей царя Ивана». Ведь он полагал, что всё насе-
ление
Московии — это его рабы, отданные ему во власть самим
Богом.
А потому, пишет В.Б. Кобрин: «Если посмотреть на дей-
ствия Ивана Грозного сквозь призму его цели — достижение
личной власти, то мы найдём в них совсем немного ошибок.
Даже некоторые, казалось бы, бессмысленные акции обретают
тогда смысл», например, массовое убийство людей, и не дума-
ющих ничего замышлять против царя. Целью этих злодеяний
было создание атмосферы страха, доносительства, стремле-
ние парализовать волю людей к сопротивлению, воспитать их
в духе полного повиновения. В.Б. Кобрин поясняет: «Именно
поэтому террор опричнины был тотален и «лотереен»...
Непредсказуемость репрессий, когда человек не знает, в какое
время и за какую провинность (и что будет считаться про-
винностью!) он станет жертвой, превращает его в игрушку в
руках правителя. Государь выступает в ореоле божества, кото-
рому известно то, что неведомо простым смертным, боже-
ства, чьи замыслы недоступны слабому уму его подданных…
Деспот обычно стремится уничтожить не только нынешних,
но и потенциальных противников... Отсюда и невероятный
масштаб репрессий, кажущийся избыточным». И, хотя отдельные казни и репрессии были хаотич-
ными и нередко обуславливались садистскими наклонно-
стями царя, общие направления и объекты террора, бьющего
по «большим площадям», прослеживаются вполне чётко —
это силы, потенциально способные выступить против само-
державного государя, силы, ещё не до конца уничтоженные
отцом и дедом Ивана Грозного. Первой такой силой было боярство — политически
и экономически влиятельное и претендующее на соучастие

264
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
в управлении страной. Террор опричнины вырубил боярские
рода почти под корень, истребив многих русских аристокра-
тов и запугав других. Второй силой, претендующей на хотя бы призрачную
автономию от власти и сохранение морального автори-
тета, была церковь — и добивание нестяжателей, расправа
с отважным митрополитом Филипом были призваны полно-
стью подчинить церковь государю, превратив её из союзницы
в служанку государства. То, что двести лет назад не удалось
Дмитрию Донскому, сумел совершить Иван Грозный. Третьим направлением террора Ивана IV были остатки
удельной системы — и убив своего кузена Владимира
Андреевича с семьёй, он ликвидировал эти остатки (вместе
с их последними носителями). Наконец, четвёртой, потенциально опасной для власти
царя силой, был Новгород с его вековыми традициями само-
управления — и новгородский погром, уничтоживший этот
город, вполне объясним в контексте общей политики царя.
Политика массового террора, добивая общество и уничтожая
всех мало-мальски независимых людей, подрубая под корень
боярство, удельных князей, города, церковь, укрепляла лич-
ную власть монарха.
Впрочем, даже потенциальную оппозиционность бояр -
ства царю не следует преувеличивать. Всецело завися от мило -
стей московского государя (самодержца и собственника всей
земли), бояре даже не пытались оказывать царю-тирану како
-
го-либо сопротивления, устраивать заговоры и восстания
(самое большее, они, как и крестьяне, спасались бегством). Все
обвинения в заговорах, предъявленные боярам, были надуманы
и сфабрикованы: следов этих заговоров невозможно найти. Вообще, боярство, неся в себе определённый незави
-
симый дух, было заинтересовано и в объединении страны,
и в наличии сильной великокняжеской власти. В.Б. Кобрин,
разоблачая старый миф о «реакционных боярах-изменни
-
ках», пишет: «Русь не знала боярских замков... Русские бояре,

265
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
в отличие от западноевропейских баронов, никогда не оборо -
няли свои сёла: при появлении войск противника они съез -
жались под охрану стен княжеского города и защищали не
каждый свою усадьбу, а все вместе княжество в целом... Эко
-
номически бояре не были заинтересованы в сепаратизме,
скорее наоборот... Крупный землевладелец имел вотчины

и поместья в нескольких — четырёх-пяти, а то и в шести уез -
дах... Возврат к удельному сепаратизму серьезно угрожал
земельным владениям знати... Ошибочно также противопо
-
ставление бояр-вотчинников дворянам-помещикам... Нельзя
противопоставлять вотчину и поместье как наследственные

и ненаследственные владения: и вотчину можно было конфи -
сковать в опале, за служебную провинность или за полити -
ческое преступление, и поместья фактически с самого начала
передавались по наследству. Да и размеры вотчин и поместий не
дают оснований считать вотчину крупной, а поместье мелким».
А значит, «оппозиционность» боярства, как и его про-
тивопоставление дворянству, во времена Ивана IV не сле-
дует преувеличивать (как, впрочем, и независимость уделов,
церкви или новгородцев). Но даже эта (возможная, неопре-
делённая и потенциальная) оппозиционность не устраивала
самодержца. По словам немца-опричника Генриха Штадена:
«Кто был близок к великому князю, тот сжигался, а кто оста-
вался вдали, тот замерзал». Продолжая дело, начатое его дедом и отцом, но резко
расширив его масштабы, Иван IV своими казнями и терро-
ром стремился насадить в стране атмосферу полного беспра-
вия, ужаса перед властью, тотальной зависимости населения
от царской воли, разрушив последние общественные связи,
способные в будущем противостоять диктату «сверху».
В.Б. Кобрин констатирует: «Итак, острие опричного террора
было направлено вовсе не только и даже не главным образом
против боярства... Вместе с тем было бы, вероятно, ошибкой
на этой основании видеть в опричнине лишь случайный экс-
цесс, прихоть полубезумного деспота. Ведь по всей Европе

266
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
в те времена появляются на престолах тираны — Людовик
XI во Франции, Генрих VIII в Англии, Филлип II в Испании.
Не закономерность ли?» Несомненно, создание абсолютист-
ского государства на развалинах средневекового общества,
порождало подобный тип тирана-правителя, способного,
применив запредельную дозу насилия, привести обществен-
ное многообразие к «единому знаменателю» самодержавного
государства. С.Т. Жуковский и И.Г. Жуковская отмечают: «Вообще
в Московском государстве не существовало законов, защища-
ющих чьи бы то ни было права, как не было и самого понятия
прав. Поэтому историки обычно не называют социальные
группы Московского государства сословиями (сословия

это группы, различающиеся своими правами). Все землевла-
дельцы обязаны были нести военную и иную государствен-
ную службу; за провинности царь мог отобрать как поместье,
так и наследственную боярскую вотчину». А посадские люди
и крестьяне несли «тягло», то есть платили государствен-
ные налоги и выполняли повинности. Причём дворянская
служба была столь тяжела, что во времена Ивана IV появля-
ются указы, запрещающие дворянам поступать в холопы (!)
и тем самым уклоняться от своего сословного долга — воен-
ной службы. Подати же с населения собирались посред-
ством правежа — неплательщиков ежедневно но нескольку
часов били на площади по ногам палками. С.Т. Жуковский и
И.Г. Жуковская отмечают: «Способность человека выстоять
на правеже в течение установленного срока... считалась дока-
зательством того, что денег у него действительно нет». Опричнина же, в которую царь с особой охотой привле-
кал «худородных» дворян и иноземцев, способствовала экс-
проприации феодальной аристократии (при помощи «опал»,
ссылок, казней, конфискаций земли и массовых «переборов
людишек»), ослабляла боярство и усиливала дворянство, без-
оговорочно поддерживающее царя и ориентирующееся на
товарное производство — товарное производство хлеба.

267
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
Какими же были итоги правления Ивана IV? Максими-
лиан Волошин так поэтически подводит эти итоги:
«И московские Иоанны
На татарские веси и страны
Наложили тяжёлую пядь
И пятой наступили на степи...
От кремлевских тугих благолепий
Стало трудно в Москве дышать.»
Двадцатипятилетняя (и позорно проигранная!) Ливон-
ская война, набеги крымских татар, опричное разорение,
внешнеполитические неудачи, голод, эпидемии, рост налого-
вого бремени невероятно опустошили страну и ввергли её в
глубочайший и тотальный кризис. Население массово разбе-
галось на юг (в Дикие степи, в казаки), и на восток (за Волгу).
В 1570-е — 80-е годы весь север и центр Московии запустели.
Крестьяне либо погибли в годы опричного террора, либо
бежали. Необработанными в Московии в эти годы остава-
лись от 50 до 90 % земли (например, в Московском уезде обра-
батывалось 16 % пашни). Многие помещики, лишившиеся
крестьян, были вынуждены нищенствовать — «волочиться
меж двор». Псковский летописец писал тогда: «Царь учи-
ниша опричнину... И от того бысть запустение велие Русской
земли». Так, в Новгородской земле после опричного погрома,
осталась в живых лишь пятая часть жителей. В.О. Ключевский отмечал: «Люди Московского государ-
ства... как будто чувствовали себя пришельцами в своем госу -
дарстве, случайными, временными обывателями в чужом
доме; когда им становилось тяжело, они считали возможным
бежать от неудобного домовладельца, но не могли освоиться с
мыслью о возможности восставать против него или заводить
другие порядки в его доме». Земли было много, но рабочих рук
катастрофически не хватало. С.Т. Жуковский и И.Г. Жуков-
ская отмечают парадокс российской жизни XVI века:

268
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
«Огромное государство с редким, текучим и слабо организо-
ванным населением было почти неуправляемым — царь мог
отрубить любое количество голов, но не мог заставить поддан-
ных выполнять свои распоряжения. «Опираться можно лишь
на то, что оказывает сопротивление»; сопротивление всех
общественных сил, которые могли его оказывать в XVI веке
было полностью сломлено». И независимая знать, и самосто-
ятельная церковь, и вольные города, и автономные уделы —
всё было «добито» в эпоху Ивана IV. Но победа государства в
этой вековой кровавой войне против собственного населения
воистину оказалась «Пирровой» — ибо привела к разорению
и надрыву страны и катастрофе «Смутного времени».
Одним из ближайших последствий опричнины было
наступление системы крепостного права. В ответ на катастро
-
фическую убыль тяглых крестьян (вызванную политикой мас -
сированного государственного терроризма) в 1580-е годы царем
вводятся первые «заповедные лета» (то есть годы, когда крестья
-
нам нельзя было уходить от господина и в Юрьев день — пока
ещё в порядке исключения и в силу «чрезвычайных обстоя
-
тельств», на время, но известно, что чрезвычайные обстоятель -
ства могут длиться веками, и нет ничего более постоянного, чем
«временные меры»). Л.М. Ляшенко констатирует: «непосред
-
ственной причиной закрепощения крестьян стала опричнина.
При неразвитости государственного аппарата, отсутствии регу
-
лярной армии и полиции удержать крестьян в повиновении мог
только грубый террор со стороны центральной власти».
На смену «внешнему» трёхвековому игу монголов шло
новое, ещё более жуткое, трёхвековое «внутреннее» иго —
крепостное право, наложившее свой зловещий отпечаток на
всё русское общество, его сознание, быт и культуру. Дикий
деспотизм распоясавшейся власти, атмосфера страха, утверж-
дение крепостного строя, Смутное время начала XVII века —
таковы последствия правления Ивана Грозного. При этом
царь действовал, по словам В.Б. Кобрина: «с подкупающе
наивной административной логикой: крестьяне бегут —

269
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
так прикажем им сидеть на месте. Но роль опричнины в
утверждении крепостного права не ограничивается хозяй-
ственным кризисом. Ведь без террористической, репрессив-
ной диктатуры, может быть, не удалось бы загнать крестьян
в крепостное ярмо... Террор опричников привёл к установле-
нию деспотического режима, при котором возникает некое
«равенство» рабов. Завершилось превращение русских дво-
рян в холопов самодержавия... Цепная реакция рабской пси-
хологии привела к тому, что крестьяне оказались ещё более
закрепощены и принижены, чем их господа».
Логика режима Ивана IV (завершившего собой предше-
ствующую череду зловещих правителей Московии) не только
принесла неисчислимые страдания его подданным, но и ока-
залась, в конечном счёте, саморазрушительной. Опустошая
страну террором и истребляя все живые и самостоятельные
силы в Московии, царь вверг её в глубочайший экономиче-
ский, социальный и внешнеполитический кризис, сделал лёг-
кой добычей внешних врагов. Опричный режим мог лишь
истреблять оппозицию, но не защищать страну от внешних
противников (что и показали поражения в войнах с Кры-
мом и Литовской Русью). А, убив своего сына и наследника
(и предварительно старательно перебив других родственни-
ков), Иван IV подписал приговор и собственной династии. По словам В.Б.Кобрина: «Как и большинство диктатор-
ских режимов, режим Грозного, сцементированный лишь тер-
рором и демагогией, не пережил своего создателя, хотя и оста-
вил неизгладимые следы как в психологии господствующего
класса и народных масс, так и в судьбах страны... Думается,
не только разорение страны, даже не только жестокое кре-
постничество, но и в не меньшей степени развращающее вли-
яние на общественное сознание обусловливают отрицатель-
ную оценку роли опричнины и в целом деятельности Ивана
Грозного в истории России». Произвол и насилие со стороны
власти, рабство и бесправие подданных (утешающихся лишь
тем, что ими правят могучие государи, а у них самих в полном

270
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
подчинении есть ещё более бесправные рабы) окончательно
стали в эпоху Ивана IV неотъемлемыми чертами русской
политической жизни, а деспотизм в Московии восторжество-
вал в своих крайних и законченных формах.
Споры об Иване IV в исторической науке.
Оценки личности и деятельности Ивана IV в россий-
ской исторической науке XVIII—XX веков были, порой,
диаметрально противоположны: от «параноика-безумца»
до «великого и прогрессивного правителя». Одни историки
делали акцент на анализе психологии Ивана IV и эмоцио-
нально-моральных оценках его поступков, другие, напро-
тив, стремились к подчёркнуто внеморальной, «объективи-
стской» позиции и акцентировали внимание на социальном
смысле этой эпохи, на её «прогрессивности/реакционности». Различные оценки Ивана IV пытался примирить в своей
концепции в начале XIX века Н.М. Карамзин, который писал
о «двух Иванах», противопоставляя первого — «хорошего»,
раннего Ивана IV (эпохи Избранной Рады) второму — «пло-
хому» деспоту времён опричнины. Такая оценка, кстати, соот-
ветствовала тогдашней политической конъюнктуре, связывая
«хорошего» Ивана с его женой Анастасией Романовой, а «пло-
хого» — с её смертью (и тем самым отчасти легитимируя новую
династию, сменившую Рюриковичей на троне Московии). В целом, по констатации В.Б. Кобрина, «к середине XIX в.
в русской исторической науке твердо установилось отноше-
ние к царю Ивану как к жестокому и злобному тирану». Крупнейший русский историк XIX в. С.М. Соловьёв,
рассматривающий историю как процесс постепенного вытес-
нения старых «родовых» начал новыми «государственными»,
считал деятельность Ивана Грозного, при всех жестокостях,
большим шагом вперед, к победе начал «государственных»,
прогрессивных. Видный историк первой четверти XX века С.Ф. Плато-
нов, развивая эти мысли, рассматривал правление Ивана IV

271
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
как борьбу прогрессивного централизованного государства с
«реакционным боярством». А глава официальных догматиче-
ских историков-марксистов М.Н. Покровский даже утверж-
дал, что Иван Грозный в ходе опричнины осуществил «дво-
рянскую революцию» против отсталого боярства.
Подобные взгляды стали общепринятыми и обязатель-
ными в 1930-е — 1950-е годы в СССР, как в исторической науке,
так и в массовом сознании. Под нажимом высшего руковод-
ства страны образ Ивана IV представлялся в виде прогрес-
сивного царя, борющегося с боярской изменой за укрепление
государства и интересы простых людей. Этот образ нашел
своё талантливое выражение в первой серии знаменитого
и апологетического фильма С. Эйзенштейна «Иван Грозный»,
тогда как вторая серия была осуждена специальным поста-
новлением ЦК ВКП(б) (в сентябре 1946 года), поскольку в ней
будто бы недостаточно воспевалось и было даже опорочено
«прогрессивное войско опричников». Террор Ивана IV оправ-
дывался и возвеличивался (по личному указанию И.В. Ста-
лина, интуитивно ощущавшего свою духовную близость
к этому правителю), как государственная необходимость,
а сам царь представлялся великим государственным деяте-
лем и патриотом. Всякие моральные оценки изгонялась из
истории под девизом: «цель оправдывает средства» и в рам-
ках оправдания большевистского террора против населения
и воспевания «великих личностей» как двигателей истории.
По замечанию В.Б. Кобрина: «Режим стремился тем самым
гальванизировать наивно-монархические предрассудки масс
и воспитать (или поддержать) убеждение, что счастье народа
зависит не от него самого, а от мудрого вождя, уверенно веду -
щего государственный корабль к светлому будущему и безжа-
лостно сметающего со своего пути путающихся под ногами
коварных врагов-изменников и хлюпиков-интеллигентов». Однако в1950-е — 80-е годы историки С.Б. Веселовский,
А.А. Зимин и В.Б. Кобрин подвергли разрушительной критике
подобный взгляд на эпоху Ивана IV, восстановив в правах

272
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
традиционную, резко негативную оценку этого правителя.
Они стремились сочетать психологический анализ личности
царя и моральную оценку его деятельности с комплексным
рассмотрением социально-экономических и политических
процессов, происходящих в Московии в его время.
Князь против царя
(Андрей Курбский и Иван Грозный)
Наиболее принципиальной, целостной и последователь-
ной критике из всех современников подверг политику Ивана
IV, ещё при жизни царя, его вчерашний друг и соратник,
а затем противник и страстный обличитель князь Андрей
Михайлович Курбский. Герой взятия Казани, князь-Рюрикович, блестящий
полководец, широко образованный мыслитель, талантли-
вый публицист и историк, достойный ученик и приверже-
нец нестяжателей, член Избранной Рады, Андрей Курбский в
1564 году, спасая жизнь, бежал из Московии в Литовскую Русь,
рассматривая это как реализацию старинного (и уже запре-
щённого) права на отъезд аристократа в другую часть Руси.
Оттуда он дерзко прислал Ивану IV несколько страстных в
гневных посланий, обвиняя его в тирании и жестокосердном
кровопийстве и вызывая на Божий Суд за его преступления. Курбский называл Ивана IV всего лишь «великим кня-
зем Московским» (подчеркивая тем его равенство с другими
Рюриковичами), осуждал московский княжеский род («этот
ваш издавна кровопийственный род») и утверждал, (обосно-
вывая курс Избранной Рады), что государь должен в своей
политике быть милостивым и советоваться с боярами, куп-
цами, церковью и вообще с «всенародными человеками».
Курбский ярко и пронзительно перечислял злодеяния, совер-
шаемые царем и его «кромешниками». Иван IV принял вызов, дерзко брошенный князем-по-
литэмигрантом, и ответил на его послания своими пись-
мами, полными укоров, саркастической брани и ссылок на

273
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
Священное Писание. Он обвинял Курбского (и его друзей:
«собаку Алексея» (Адашева) и «попа» (Сильвестра)) в измене,
и обосновывал свою беспредельную власть Божественной
волей, чередуя площадную ругань с витиеватыми ссыл-
ками на отцов церкви. «Все рабы и рабы и никого больше,

кроме рабов», — так резюмировал основные мысли Ивана IV
В.О. Ключевский. В посланиях царя идея самодержавия полу -
чила яркое и законченное оформление. Переписка государя
и его бежавшего боярина стала важной вехой в развитии рус-
ской публицистики и общественной мысли.
Ливонская война
Стремясь к установлению прямой торговли с Англией
не через Северную Двину и Белое море, а через Балтийское море
(а значит — к устранению монопольного немецкого посредниче
-
ства на Балтике) и опьянённый легкими победами над Казанью
к Астраханью, Иван IV в 1558 году напал на ослабевший Ливон
-
ский Орден. Ливонская война (1558 — 1583 гг.) началась с лёгких
побед, одержанных русскими воеводами. Московские отряды в
1558 — 1560 годах захватили Нарву и Дерпт, уничтожая войска
ливонцев. Нарва стала ненадолго важнейшим пунктом москов
-
ской торговли с Англией (через неё вывозили лес и зерно). Однако
Иван IV хотел большего, стремясь к захвату Ревеля и Риги.
В 1560 — 1561 годах характер войны решительно изме-
нился. Наследниками распавшегося Ливонского Ордена
выступили Литовская Русь, Польша (с 1569 года они объеди-
нились а Речь Посполитую), а затем и Швеция и Дания. Эти
могущественные державы, далеко превосходившие по своей
мощи Московию, вступили в войну. К тому же начавшийся на
Руси опричный террор, бегство воеводы — главнокомандую-
щего в Ливонии — Андрея Курбского в Литву, сопротивление
прибалтийского населения и жителей Литовской Руси москов-
ским захватчикам существенно ослабили силы московитов. В 1564 году поляки и литовцы наголову разбили боль-
шую армию Ивана Грозного под Оршей и под Полоцком.

274
П.В. Рябов ИСТОРИЯ РУССКОГО НАРОДА И РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Мощные, мобильные, прекрасно вооружённые и обучен-
ные шведские и литовские армии легко побеждали огром-
ные, но нестройные полчища московских воевод. По словам
В.Б. Кобрина: «Два сильных противника вместо одного сла-
бого оказались перед Россией в этой войне». А В.Я. Хуторской
заметил, что: «Двадцатилетняя Ливонская война показала,
что в военном искусстве русские уступали своим западным
соседям в той же мере, в какой превосходили татар». На завершающем этапе войны Московии, ослабленной
опричниной и крымскими набегами, пришлось столкнуться
с объединённым польско-русско-литовским государством
Речью Посполитой, войсками которой командовал выдаю-
щийся полководец и новоизбранный король Стефан Баторий.
Баторий взял Полоцк, Великие Луки, но не смог захватить
Псков, героически выдержавший осаду его армии. Шведы
в это время выбили Московское войско из Нарвы, Иванго-
рода, Яма, Копорья и других крепостей. В 1582—1583 годах были подписаны перемирия между
Москвой, Швецией и Речью Посполитой. Москва не только
не смогла захватить новые земли, но и потеряла побережье
Финского залива и другие земли в Прибалтике, полностью
утратив выход к морю. Ливонская война, опустошив Русь и
унеся многие десятки тысяч жизней, сделала Швецию на сто
лет гегемоном на Балтийском море (которое в XVII веке было
таким же «внутренним шведским морем», как Чёрное море
было «внутренним турецким морем»). По словам Б. Кагарлицкого: «Ливонская война не только
была катастрофой в военном отношении, но и вызвана была...
стремлением царского правительства любой ценой добиться
включения в формирующуюся мировую систему». Но нарас-
тающее социально-экономическое, военное, культурное
и политическое отставание России от Европы не только пре-
вращало Московию в сырьевой придаток и периферию новой
мировой системы, но даже не позволяло ей занять это место
на относительно сносных условиях.

275
V. МОСКОВСКАЯ РУСЬ
Русско-английские отношения в эпоху Ивана IV
Во времена Ивана IV начинается постоянная и интен-
сивная торговли Московии с Англией (во многом определя-
ющая политику обеих стран). Причём Россия выступала для
Англии одновременно и как рынок сбыта товаров, и как важ-
ный источник сырья. Иван Грозный