Шаманаев А. В. НА СЛУЖБЕ ЭКСПЛУАТАТОРСКИХ КЛАССОВ ИСТОРИЯ АРХЕОЛОГИИ РОССИИ В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ СОВЕТСКОГО УЧЕНОГО

Формат документа: pdf
Размер документа: 0.22 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

440
Петров В. В. Инновационное образование в современной России. Новоси-
бирск, 2012.
Петров В. В. Организационная культура производства фундаментального
знания в условиях системных трансформаций: российская специфика // Гумани-
тар. вектор. Серия: философия, культурология. Т. 11. Вып. 2. 2016. С. 65–71.
Чуткерашвили Е. В . Кадры для науки. Специалисты высшей квалификации
в СССР и в капиталистических странах. М., 1968.
À. Â. Øàìàíàåâ
«ÍÀ ÑËÓÆÁÅ ÝÊÑÏËÓÀÒÀÒÎÐÑÊÈÕ ÊËÀÑÑλ:
ÈÑÒÎÐÈß ÀÐÕÅÎËÎÃÈÈ ÐÎÑÑÈÈ
 ÏÐÅÄÑÒÀÂËÅÍÈßÕ ÑÎÂÅÒÑÊÎÃÎ Ó×ÅÍÎÃÎ
 ñòàòüå ðàññìàòðèâàþòñÿ îñîáåííîñòè âîñïðèÿòèÿ èññëåäîâàíèé ðóññêè õ
äîðåâîëþöèîííûõ àðõåîëîãîâ â 1930-õ ãã. Àâòîð àíàëèçèðóåò ïîëîæåíèÿ ìîíî-
ãðà ôèè Ì. Ã. Õóäÿêîâà (1933), â êîòîðîé èñòîðèÿ àðõåîëîãè÷åñêîé íàóêè ïî-
ñòðîåíà íà ïðèíöèïå îòðèöàíèÿ äîñòèæåíèé äîñîâåòñêèõ ó÷åíûõ. Àâòîð ïîëàãàåò,
÷òî ðàáîòà Ì. Ã. Õóäÿêîâà îêàçàëà âëèÿíèå íà ïðåäñòàâëåíèÿ îòå÷åñòâåííûõ
ó÷åíûõ î íèçêîì óðîâíå àðõåîëîãè÷åñêèõ èññëåäîâàíèé â Ðîññèéñêîé èìïåðèè
è ñïîñîáñòâîâàëà ñëàáîìó èíòåðåñó ê èñòîðèè àðõåîëîãèè â ÑÑÑÐ.
Ê ë þ ÷ å â û å ñ ë î â à: èñòîðèÿ ÑÑÑÐ, èñòîðèÿ àðõåîëîãèè, èñòîðèî-
ãðàôèÿ, ñîâåòñêàÿ èäåîëîãèÿ, Õóäÿêîâ Ìèõàèë Ãåîðãèåâè÷.
Для отечественной археологии, как и для всей страны, 1929 г. стал
годом «в еликого перелома ». Процесс постепенного проникнов ения
идеологии правящей партии в археологическую науку перешел на каче-
ственно новый уровень, что привело к интеллектуальному и физическо-
му устранению тех исследователей, которые позволяли сомневаться в пра-
вильности установок партийных лидеров. Примечательно, что в совре-
менной историографии период конца 1920-х – начала 1930-х гг. получил
схо же оценки А. А. Формозова и Л. С. Клейна, несмотря на то, что их суж-
дения по многим другим вопросам истории археологии существенно раз-
личаются [Клейн, 1993, с. 18–22; Формозов, с. 49–62]. Л. С. Клейн назвал
это время «революцией в археологии», А. А. Формозов определил суть
происходивших событий как «разгром» [Клейн, 1993, с. 18; Формозов ,
с. 49]. Глобальными последствиями этих трансформаций стали полн ое
ÓÄÊ 930(47).084.6+902
© Шаманаев А. В., 2017
Раздел 6. Культурная революция как социальный проект

441
изменение научно-организационных структур археологической науки
(Н. И. Пл атонова) и разрыв советских археологов с дореволюционно й
традицией (Г. С. Лебедев) [Лебедев, с. 432; Платонова, с. 219].
После 1917 г. археология в советской России некоторое время нахо-
дилась вне сферы жесткого идеологического контроля. Н. И. Платонова
полагает, что до 1924 г. Наркомпрос ограничивался номинальным оформ-
лением преобразований в научной и музейной сферах, связанных с этой
дисциплиной [Платонова, с. 215]. А. А. Формозов считал, что этап само-
стоятельного развития археологии можно продлить до 1929 г. [Формозов,
с. 39]. В этот период научные разработки археологов во многом опреде-
лялись деятельностью Российской (с 1926 г. – Государственной) академи-
ей истории материальной культуры, созданной в 1919 г. (далее – ГАИМК)
[Пескарева, с. 30–32]. Сотрудникам этого учреждения удалось сохранить
коллекции, архивы, традиции досоветского времени. Археологи, остав-
шиеся на родине и избежавшие гибели в годы Гражданской войны, в ос-
новном продолжали исследования, начатые до 1917 г., сохраняя привер-
женность теориям и методам, сложившимся в конце XIX – начале XX в.
В начале 1920-х гг. был издан первый на русском языке целостный
обзор истории археологии. В 1923 г. С. А. Жебелев опубликовал двухтом-
ное «Введение археологию». Первая часть книги была посвящена «исто-
рии археологического знания», включая историю археологии в России
[Жебелев]. Исследование С. А. Жебелева не содержит каких-либо при-
знаков влияния «марксизма» или коммунистической идеологии. В выход-
ных данных «Введения…» более уместным был бы 1913 г. (курс лекций
на котором основан текст ученый читал до Первой мировой войны) [Пла-
тонова, с. 24]. Так, автор дал весьма своеобразную в Советской России
оценку вклада монархов Российской империи в развитие археологии:
«русские цари в истории археологии должны быть помянуты добры м
и благодарным словом» [Жебелев, с. 121]. В целом работа С. А . Жебеле-
ва была попыткой последовательно и объективно изложить историю ар-
хеологического знания.
Период снисходительного попустительства со стороны власти к ар-
хеологии закончился в 1929 г. Для формирования новой советской архео-
логической науки в руководстве ГАИМК были произведены кадровые
изменения. Заместителями председателя института Н. Я. Марра были
назначены партийные функционеры Ф. В. Кипарисов и С. Н. Быковский,
часть старых сотрудников была заменена новыми кадрами, обеспечив-
шими организационную и идеологическую перестройку научной работы
А. В. Шаманаев . «На службе эксплуататорских классов»

442
учреждения. Публикации лидеров этого движения разъясняли, чем и к ак
должны заниматься советские археологи [Лебедев, с. 428–432; Клейн,
1994, с. 20–22; Формозов, с. 49–62, 164–186; Платонова, с. 230–241].
В процессе создание «правильной» марксистской археологии воз-
никла необходимость дать оценку предшествующей стадии развития
дисц иплины. Программные тезисы по истории досоветской археологии
были изложены представителем нового поколения сотрудников ГАИМК
В. И. Равдоникасом [Равдоникас]. Публикация была насыщена лозунга-
ми, идеологическими обвинениями, пафосными призывами, а в историо-
графической части несколько сумбурной [Платонова, с. 27–29; Клейн,
2014, т. 1, с. 67]. В 1933 г. сотрудник ГАИМК М. Г. Худяков опубликовал
подробный обзор истории досоветской археологии, основанный на про-
гра ммных установках В. И. Равдоникаса [Худяков; Мельникова, с. 105–106].
Нужно отметить, что современные историки археологии в основном
концентрировали внимание на анализе текста В. И. Равдоникаса. Книга
М. Г. Худякова привлекала меньше внимания. Так, А. А. Формозов назы-
вает М. Г. Худякова среди других археологов пытавшихся «приспособить-
ся» к новым политическим условиям [Формозов, с. 61–62]. Л. С. Клейн
считает его только «помощником» В. И. Равдоникаса [Клейн, 2014, т. 1 ,
с. 130]. Г. С. Лебедев придавал труду М. Г. Худякова большее значение,
полагал, что его выход ознаменовал окончательный разрыв с научными
традициями, сложившимися до 1917 г. [Лебедев, с. 430]. Д ействительно,
работа М. Г. Худякова не менее интересна, чем сочинение предшествен-
ника. Более того, она наглядно показывает, что негативное отношение
к достижениям досоветской археологии приобрело системный характер.
Характер отношения к археологической науки имперской Росси и
был определен сами названием книги М. Г. Худякова – археология обслу-
живали интересы класса эксплуататоров трудового народа. Оставалось
показать на наглядных примерах, как именно она исполняла эту миссию.
Прежде всего М. Г. Худяков счел нужным подчеркнуть методологи-
ческую слабость дореволюционной археологии. Он полагал, что боль-
шинство российских археологов не смогли перейти от описаний матери-
алов раскопок к теоретическим обобщениям. Немногочисленные иссле-
дователи, поднимавшиеся выше описательных работ (М. И. Ростовцев,
Б. В. Фармаковский), следовали достижениям европейских теоретиков
археологии и «не поднимались выше тех шаблонных теорий, которые были
в ходу у всех буржуазных археологов» [Худяков, с. 95]. Эта ситуация объяс-
нялась тем, что «буржуазная наука» как часть «капиталистической систе-
мы» существовала для научного обоснования политики правящей вер-
Раздел 6. Культурная революция как социальный проект

443
хушки интере сы которой приводили к «обострению международных
отношений, к национальной вражде и усилению угнетения и эксплуата-
ции трудящихся» [Там же, с. 81].
Отсутствие собственной методологической базы российские ар-
хеологи компенсировали заимствованием теоретических основ смежных
дисциплин: расовой теории (из антропологии), теории языковых «се-
мейств» (из лингвистики), теории миграцией (из истории) и теории куль-
турных заимствований (из религиоведения, литературоведения и искус-
ствоведения) [Там же, с. 81]. Все эти науки так же были буржуазными,
их методы служили интересам капиталистов, соответственно их вли я-
ние на археологию было исключительно негативным.
Так, «расовая теория» (В. М. Флоринский) использовалась для уни-
зительных характеристик отсталости народов, с целью обоснования тер-
риториальных притязаний русского царизма [Там же, с. 82–84]. «Теория
миграций» (В. А. Городцов, Ю. В. Готье) позволяла отрицать возможность
саморазвития древних народов [Там же, с. 84–86]. «Теория заимствова-
ни й» (В. А. Городцов, С. Ф. Платонов, А. А. Спицын) служила тем же це-
лям [Там же, с. 86–89]. Эта методологическая убогость привела к тому,
что археологи не смогли даже определить место дисциплины в систе-
ме гуманитарного знания [Там же, с. 75].
М. Г. Худяков подверг резкой критике сложившиеся в археологии
базовые понятия и методы исследований. Выделение статичных во вре-
мени и пространстве «археологических культур» было объявлено «пло-
дом буржуазных теорий» [Там же, с. 91–95]. Анализ материалов буржуаз-
ные археологи подменяли описаниями, выполненными с применением
формально-сравнительного (типологического метода). Этот подход, осно-
ванный на принципах «формальной логики», нужен был для доказатель-
ства исключительно эволюционного пути развития древних обществ,
отрицания возможности революционных социокультурных изменений
[Там же, с. 89–91].
По мнению М. Г. Худякова, дореволюционная археология была по-
литически и социально ангажированной. Это проявлялось в том, что темы
исследований часто определялись политической конъюнктурой [Там же,
с. 100]. В частности, политика русификации западных регионов способ-
ствовала поиску «славянских» и «православных» памятников на этих тер-
риториях [Там же, с. 100–101]. А. А. Спицин был прямо обвинен в фаль-
сификации результатов раскопок – приписывал славянам памятники дру-
гих этносов [Там же, с. 99–100]. Московское археологическое общество
за интерес к изучению и сохранению русских древностей было объявле-
А. В. Шаманаев . «На службе эксплуататорских классов»

444
но организацией «националистической ориентации» [Там же, с. 101].
Исс ледовательская деятельность Русского археологического института
в К онстантинополе и Православного Палестинского общества была ин-
терпретирована как форма «экспансии русского капитализма на Восток»
[Там же, с. 102–107]. Изучение древних фортификационных сооружений,
вооружения, включая наконечники стрел каменного века, практиковались
для «извлечения из прошлого уроков для будущих империалистических
войн» [Там же, с. 117–118]. Дорев олюционные археологи выполняли
социальные заказы аристократии и духовенства. Так, византиноведение
было ориентировано на обслуживание интересов духовенства. Археоло-
ги выполняли роль экспертов, способствовавших пополнению частных
коллекций представителей аристократии [Там же, с. 112–117].
Коллекционирование и музейное дело, естественно, были ориенти-
рованы на удовлетворение меркантильных или идеологических запросов
правящей верхушки. Так, частные коллекции были признаны формой ка-
питалистического накопления [Там же, с. 120]. Музеи служили целям про-
паганды идеологии капитализма, что обеспечивалось тенденциозным под-
бором экспонатов и концепцией их размещения [Там же, с. 116, 141–144].
Критическая оценка была дана и охране памятников старины. С од-
ной стороны, М. Г. Худяков утверждал, что охранная деятельность нахо-
дилась в «зачаточном состоянии», с другой – декларировал ее направлен-
ность на сохранение собственности аристократов и капиталистов [Там
же, с. 145–148].
М. Г. Худяков определил причину, по которой археологии дореволю-
ционной эпохи обслуживали интересы «эксплуататоров», – социальный
состав профессионального сообщества. В Российской империи архео-
логией занимались: а) аристократы, помещики и капиталисты; б) «буржу-
азные интеллигенты» (связанные с крупным капиталом); в) мелкая бур-
жуазия (учителя, земские служащие, мелкие чиновники) [Там же, с. 122].
Представители первой группы в силу своего социального происхож-
дения рассматривали археологию как средство достижения своих клас-
совых интересов.
Сущность интеллигенции, прислуживавшей эксплуататором, была
наглядно показана на примере Н. П. Кондакова [Там же, с. 112–116]. «Ску-
пой эгоист и карьерист» рассматривал археологию как способ обогаще-
ния и приобретения высокого социального статуса [Там же, с. 115]. Ико-
но графический метод Н. П. Кондаков разработал для «обслуживания ца р-
ского дв ора и а ристократов». Он м енял напра вление исследова н ий
Раздел 6. Культурная революция как социальный проект

445
в зависимости от вкусов монархов и идеологических установок влас-
ти: при Александре II ученый занимался классическими древностями,
при Александре III (эпоха «национализма и обрусения») – византийски-
ми, а при Николае II – иконописью [Там же, с. 114]. Научная биография
А. А. Спицына была наполнена сюжетами неблаговидного поведения
ученого, присваивающего результаты труда провинциальных исследова-
телей [Там же, с.123–129].
Некоторые симпатии М. Г. Худякова вызывали археологи «мелко-
буржуазной струи», особенно те, кого он считал прогрессивными об-
ще ственными деятелями. Однако их вклад в развитие науки он оцени-
вал очень скромно, так как эти любители древностей не имели ни нуж-
ного образования, ни средств, ни административной поддержки [Там же,
с. 131–136].
Общий вывод, сделанный М. Г. Худяковым, заключался в том, что гла в-
ным достижением дореволюционной археологии в России было накоп-
ление фактического материала, осмыслить который представители бур-
жуазной науки были не в состоянии. Систематизировать и правильно ин-
терпретировать эти «археологические факты» способны только совет-
ские археологи, вооруженные правильной методологией [Там же, с. 74].
Нужно отметить, что ближайшие перспективы «пролетарской» тео-
рии в археологии (концепция Н. Я. Марра) и адептов новой советской
археологической науки были трагичны. После смерти Н. Я. Марра в де-
кабре 1934 г. его учение стало стремительно терять популярность, а поз-
же было признано ошибочным, идеологически вредным и подверглось
разгрому [Платонова, с. 253–258; Клейн, 2014, т. 2, с. 120–122]. В 1936 г.
были расстреляны Ф. В. Кипарисов, С. Н. Быковский и М. Г. Худяков
[Формозов, с. 210–211].
К сожалению, концепция истории отечественной археологии начала
1930-х гг. пережила своих создателей. Фактически она определяла отно-
шение к научным достижениям досоветского периода до 1980–1990-х гг.
История археологии как направление научных разработок было не попу-
лярным и основывалось на идеологизированных клише, архивные мате-
риалы и публикации оставались невостребованными. В историографи-
ческих разделах археологических работ исследования имперского пе-
ри ода упоминались, как правило, кратко и сводились к перечисле нию
раскопанных памятников. По сути, кампания, развернутая в начале
1930-х гг. против дореволюционной археологии, привела не просто к дис-
кредитации отдельных личностей или направлений (научных школ), а ока-
А. В. Шаманаев . «На службе эксплуататорских классов»

446
залась направленной против целой эпохи развития научной дисципл и-
ны. Созданный идеологами новой советской археологии миф лишил не-
сколько поколений отечественных исследователей научного прошлого.
Жебелев С. А . Введение в археологию : в 2-х ч. Пг., 1923. Ч. 1. История
археологического знания.
Клейн Л. С . Феномен советской археологии. СПб., 1993.
Клейн Л. С. История российской археологии: учения, школы и личности :
в 2-х т. СПб., 2014. Т. 1. Общий обзор и дореволюционное время; Т. 2. Археоло-
гия советской эпохи.
Лебедев Г. С . История отечественной археологии. 1700–1917 гг. СПб., 1992.
464 с.
Мельникова О. М . Провинциальное археологическое сообщество Вятской,
Казанской, Пермской губерний (вторая половина XIX – начало XX вв.) : биобиб-
лиогр. словарь-справочник. Ижевск, 2007.
Платонова Н. И . История археологической мысли в России: Вторая поло-
вина XIX – первая треть XX века. СПб., 2010.
Пескарева К. М. К истории создания Российской академии истории матери-
альной культуры // Крат. сообщения Ин-та археологии. 1980. Вып. 163. С. 26–31.
Равдоникас В. И. За марксистскую историю материальной культуры // Из-
вестия Государственной академии истории материальной культуры. 1930. Т. 7.
Вып. 3–4. 94 с.
Формозов А. А . Русские археологи в период тоталитаризма: Историографи-
ческие очерки. М., 2004.
Худяков М. Г. Дореволюционная русская археология на службе эксплуата-
торских классов. Л., 1933.
Ã. À. Áûêîâñêàÿ
ÑÎÖÈÀËÈÑÒÈ×ÅÑÊÈÉ ÏÐÎÅÊÒ:
ÓÏÐÀÂËÅÍÈÅ ÍÀÓ×ÍÎ-ÒÅÕÍÈ×ÅÑÊÎÉ ÑÔÅÐÎÉ
â 1920-õ ãã.
 ñòàòüå ðàññìàòðèâàåòñÿ ïðîöåññ ôîðìèðîâàíèÿ ñèñòåìû íàó÷íî-òåõ-
íè÷åñêîé ïîëèòèêè ãîñóäàðñòâà, êîòîðàÿ çàðîäèëàñü ïîñëå ðåâîëþöèîííûõ ñî-
áûòèé â Ðîññèè 1917 ã. Àâòîð îòìå÷àåò, ÷òî íîâûå ïðèíöèïû óïðàâëåíèÿ
íàó÷íî-òåõíè÷åñêîé ñôåðîé íà÷èíàþò êîððåêòèðîâàòüñÿ ñ ïðèìåíåíèåì íîâîé
ýêîíîìè÷åñêîé ïîëèòèêè â óñëîâèÿõ êàðäèíàëüíîé ñîöèàëüíî-ýêîíîìè÷åñêîé
ÓÄÊ 94(47).084.3:004
© Быковская Г. А., 2017
Раздел 6. Культурная революция как социальный проект
X