Пьер Бордаж - Левый берег (введение + главы 1-2)

Формат документа: pdf
Размер документа: 0.27 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

Вступление
Вчера я вернулся в комнату, где мой далекий предок сложил сотни книг,
спасенных от уничтожения. Мой отец и его отец до него утверждали, что здесь
сохранились последние и самые ценные остатки цивилизации, которая была до нас.
Каждая из плотно упакованных книг на полках рассказывает нам о жизни людей до
Катастрофы и дает нам представление о том, что мы испытаем, когда придет время
вернуться на поверхность. Я зажег одну из тысяч свечей, расставленных в шкафу у раздвижных дверей и
предназначенных исключительно для чтения. Если бы другие узнали, что в нашем
жилище на Сорбонне скрывается такой запас тускло мерцающих горелок и спичечных
коробков , они тут же попытались бы отнять их у нас, чтобы перепродать по бешеной
цене по всему Левобережью. Я единст венный, кто знает о существовании этого
сокровища. Перед смертью отец заставил меня торжественно поклясться никому не
говорить об этом, даже моей будущей жене. Я смогу, так уж велено, раскрыть тайну
только своему старшему сыну, который, когда научится чита ть и писать, будет, в свою
очередь, отвечать за книги и передаст тайну своему собственному сыну. «Что будет,
если у тебя будут только девочки?» — могут возразить мне некоторые. Такого случая
пока не возникало (наша родословная, по моим оценкам, насчитывает более двадцати
поколений), и если бы такой разрыв действительно произошел, я думаю, у нас не было
бы выбора, кроме как подстроиться. Но не нужно строить догадки, сначала я должен
встретить женщину, которая мне понравится, или ту, которая мне подойдет, и мы оба не
будем бесплодны.
П ока же я решил продолжить рассказ, начатый моими предками, чтобы сохранить
нашу историю. Он послужит свидетельством для будущих поколений. Забвение кажется
неизбежным явлением, которое я и мои предки отчаянно пытаемся остановить.
Метролиты не знают другой среды, кроме Метро 2033, или Левого берега, этой мрачной
вселенной галерей, коридоров и станций. Вы могли бы сказать мне, что, поскольку я
тоже родился тут, мне тоже не с чем сравнивать. Это означает, что мы забываем о
драгоценны х книгах и их роскошных изображениях, в которых угадываются пейзажи,
ослепительные огни, бескрайнее небо и перспективы в ярких цветах, пестрая,
экстравагантная растительность, океаны с прозрачными водами. Большинство
метролитов не подозрева ет, что их предк и когда-то были изгнаны из этих чудесных мест,
и этот эпизод в религии Восхождения называется первородной ошибкой. Они понятия
не имеют, что миф о возвращении на поверхность основывается на древней реальности,
которая постепенно исчезает из их памяти. Они не проводят связи между
восхождениями, этими наказаниями, которые я лично считаю жестокими, даже
варварскими (хотя и поучительными), и Катастрофой, которая заставила людей искать
убежища в недрах земли. Однако изменения, наблюдаемые за последние несколько
поколений, постоянно увеличивающиеся, должны заставить их задуматься о том, что
Метро 2033 не является естественной средой обитания людей. Ведь появились никты,
которые видят в темноте, как будто она освещена вечным пламенем; кротты , которые
практически слепы и различают не больше пяти шагов перед собой, зато разbают
удивительно тонкий слух; вибы, чьи волосы и щетина разрастаются непомерно, как
антенны, позволяя улавливать малейшее движение, малейшее колебание на сотни шагов

вокруг; двинны, дети с огромной головой, которые видят сцены, происходящие в
нескольких сотнях или даже тысячах шагов от них, и даже вне времени. Мутации
появились одновременно в станциопиях и независимых станциях, что свидетельствует
о том, что они возникли не из-за воды, воздуха, пищи, инцестов или животных, а
жизненной потребности в адаптации к враждебной среде.
В настоящее время Левый берег имеет десять станциопий и шестнадцать
независимых станций. Если вы читаете эти строки и, к счастью, не знакомы с Метро
2033, имейте в виду, что ст анциопии состоят из нескольких объединенных станций, от
двух до девяти, в то время как независимые станции, как следует из названия, не
принадлежат ни к какой группировке.
Главная станциопия — это Монпарнас, или Восхождение, самая густонаселенная
и центральная часть Левобережья, также являющаяся местом религии Восхождения. В
ней состоят Гар, Пастер, Га ите , Кине, Вав ен, Дам -де -Ш ан, Бьенвеню , Фальгьер и
Пласид. Она традиционно связана со станциопиями 4П (Пернети, Плезанс, Порт -де -
Ван в — плантации) и Версаль (Порт -де -Версаль, Конвансьон , Вожирар).
На втором месте по значимости стоит Италия , или Малый Китай, объединяющий
Плас , Гобелен, Марсел ь, Кампо Формио, Толбиак, Мезон -Бланш и Порт -д’И. Её влияние
и мощь вс ё больше омрачают Монпарнас с тех пор, как он а заключил а соглашения с
государственными властями Иjb и Вильжюифа . Через Мэрию д ’Иври она те п е рь имеет
прямой доступ к линии RER C, точная длина которой не известна, но которая кажется
многообещающей для развития животноводства и плантаций. Затем мы видим Мобур (Эколь Милитер , Тур); Одеон (Жермен -де -Пре,
Маби льон, Сюльпис, Одеон, Сорбонна, Мишель); Бак (Орсе, Ассамблея, Сольфери но,
Рю, Вав илон); Балуб уфф (Балар, Лурмель, Бусико, Феликс Фор), главный поставщик
рыбы, ракообразных, моллюсков и других h^оплавающи х существ на Левобережье.
Автономность изолированных станций во многом зависит от доброй воли их
могущественных соседей. Н екоторые из них поставили себя под защиту станциопий,
которые вскоре соединятся с ними. Сансье, например, просил Италию защитить е го от
грабителей Монжа. Дюрок, обязательный пункт пересечения границы на запад Лево го
бере га, переводит б о́льшую часть огромной прибыли от своих пошлин гигантск ому
Монпарнас у.
Не будем забывать и о кочевых бандах, которые не принадлежат ни к какой
группировке или станции. Одни, мародеры, живут разбоем, ведут непрестанную войну
с ополченцами и систематически обречены на восхождение при взятии в плен.
Оружейники тем временем обыскивают подвалы в поисках оружия и боеприпасов,
брошенных в подвалах, которые обычно защищены и труднодоступны —
дополнительное доказательство, если кому надо , наследия, оставленного цивилизацие й
поверхности. Они также перепродают различные товары, например, горючее для
питания электрогенераторов, и ценные вещи, такие как зажигалки, спички, сигареты,
свечи, масляные лампы, батареи, алкоголь, извлеченные из подземных складов, куда
искатели могут п роникнуть. Оружейников обычно хорошо принимают, хотя они не
соблюдают никаких правил, что регулируют обычное население Левобережья. Свобода
— их единственный закон, приключения — их единственная вера. В любом случае они
оказываются полезны, возможно, не на столько, как фермеры, ухаживающие за грядками

шампиньонов и овощными плантациями, или разводчик и крыс, насекомых, червей,
рыбы, ракообразных, но они по- своему вносят вклад в общее благополучие.
Население быстро растет. Чересчур быстро. Мы начинаем производ ить
потомство все моложе и моложе, с пятнадцати у мальчиков и с тринадцати у девочек. У
меня нет официальной статистики, но личный опрос нескольких семей позволил мне
приблизительно оценить в среднем шесть детей на пару, максимум — шестнадцать, а
минимум — двоих. Поэтому голодных ртов становится вс ё больше, и я не уверен, что
мы  состоянии производить достаточно пищи, чтобы накормить их всех. Существуют
также проблемы с водой, которые пока что решены благодаря огромным цистернам,
обнаруженным в нескольких местах на Левом берегу, но первые меры по ограничению
потребления были приняты повсеместно. Балуб уфф, Инвалид, Мишель, Жюсс ьё,
Марсель, общины, расположенные на берегах Сены, рассматривают возможность
создания системы трубопроводов для сбора части воды из реки и отвод а ее после
фильтрации в резервуары различных общин, но работы будут чрезвычайно сложными,
и лидеры опасаются дальнейшего наводнения.
Что касается меня, я не буду раскрывать ни свое имя, ни место пребыZgby.
Представьте себе, что злой ч еловек со смутными представлениями о чтении найдет эту
тетрадь и обнаружит место, где я живу , — он поспешит добраться до моего дома, чтобы
украсть мои запасы свечей и спичек (сомневаюсь, что он будет мотивирован
перепродажей книг, ведь б о́льшая часть населения неграмотна). Тем, кто считает меня
эгоистом, я отвечу, что и мои предки, и я занимаемся спасением общества так же, как и
земледельцы, как и скотоводы, потому что человек — это не просто живот, который
нужно набить ; что, когда возникнет непреодолимая потребность в интеллектуальной и
духовной пище, эти тет ради позволят нашим братьям и сё страм ознакомиться с их
историей и связать все нити воедино.

— Сколько тебе лет?
— Еще ребенок, у меня нет ни волос, ни сисек. А тебе?
— Точно хэ-зэ . Я б ы с ка з а л , что ко гда у меня отрастут волосы, я буду подростком.
Как тебя зовут?
— Плезанс.
— Нравится станция?
— Ничего особенного. Я здесь родилась. Мама умерла, родив меня. Я была ее
девятым ребенком. Отец продал меня оружейникам, как только я научилась ходить.
— Он знал , что ты никт?
— Разумеется ! Никт стоит намного больше. А ты, как тебя зовут?
— Жюсс. Но остальные члены банды называют меня Крысиной Харей из -з а м о е г о
острого носа.
— По -моему, он не такой уж и острый.
— Со временем он заостряется. Ты видишь вс ё перед собой?
— Например, я вижу там буквы на табличке, но не могу их прочитать.
— А ве д ь до нее добрых пятьдесят шагов. И нет яркого пламени. Я даже таблички
не вижу.
— Ты что, кротт ?

— Просто обычный парень. Тот, кто видит, слышит и улавливает нормально,
ничё не предугадыва ет. Я всего лишь ищейка, хорошо умеющий обнаруживать парковки
и старые запасы.
— Как давно ты оружейник?
— Всё время. Как и ты, я был продан им в детстве. Мне нравит ся эта станция,
хоть она и находится в жопе мира.
— Мэрия д’Иври?
— Да. С неё есть ход на полуразрушенную лестницу, ведущую к л инии RER C. Я
бы хотел исследовать ее до самого конца
— Ох! Мы же не знаем, что там. Возможно, свирепые чудовища.
— Меня они не пугают. Ты знаешь, что я однажды видел?
— Лютого зверя?
— Видела Оша, кота банды? Тот кот был в двадцать раз больше, белый с серыми
полосами.
— Ты шутишь, да?
— Ни в коем разе. Это было на Клюни. Он определенно переплыл Сену.
— То есть он с Правого б ерега?
— Скорее всего.
— Как ты думаешь, на Правом б ерегу обитают монстры?
— Понятия не имею. Лучший способ узнать — отправиться туда.
— Ох!
— Люди повсюду рассказывают, что правобережные мерзавцы выкинут что -то
эдакое, проберутся через один из четырех проходов на Левобережье и перебьют нас.
Лучший способ избежать беды — начать шпионить за ними, чтобы знать их сильные и
слабые стороны.
— Вот и та женщина, Мадонна де Бак, всюду твердит, что они собираются нас
убить. Мне это не нравится .
— Она говорит, что соберет население Левобережья, чтобы в случае войны
объединить все силы против Правобережья. По мне, так неплохая идея. Но это явно не
произойдет с бухты -барахты: людям Восхождения и Малого Китая наплевать.
— Что такое Китай?
— Без понятия. Я думаю, что это… Ну, т ы слишком мелкая.
— Эй, я оружейник, как и ты!
— Ты пока только ученица. Когда ты подрастешь настолько, что не сможешь
больше проходить в крысиные норы, тогда ты станешь настоящим оружейником. — Ты женат?
— Ты глупышка! Я слишком молод, чтобы совать шею в петлю.
— Что это значит?
— Я не очень понимаю, но старики всегда так говорят, когда речь заходит о браке.
— Я хочу выйти за тебя замуж. Ты будешь меня ждать?
— Это будет зависеть от того, какой ты станешь. Сейчас у тебя обычное лицо,
которое может стать красивым, а я пока хочу объявить себя твоим защитником. Даже
если у меня не слишком хорошее зрение, я легко могу убить кого -нибудь в тридцати
шагах этим.

— Откуда у тебя пистолет?
— Мне его Дик дал , когда я нашел свой первый арсенал. Там, по крайней мере,
тридцать пуль.
— Он меня пугает, этот Дик .
— Нормально, что он тебя пугает, он же шеф. Я вид е л , ка к он з уб а м и выр ва л я з ык
парню, который его не слушался. Его рот был весь залит кровью. Бедолага остался жив,
но мы больше о нем не слышали. Но Дик не самый плохой, в клане есть и похуже.
— Кто?
— Скорпион Бланк. Его, правда, не надо искать, он сошел с ума и способен
переломать тебе кости одну за другой острым камнем. — А кто еще?
— Рок. Его хобби — отрезать… ну, мужские причиндалы и в онзать их в рот или
глаз покалеченному. Отвратительное зрелище.
— Ну, раз уж я видела восхождение, мне ничто не кажется более уродливым.
— Ты права. Нет ничего более мерзкого, чем рассматривать эти полусгнившие
трупы.
— Ты веришь, что мы когда -нибудь верне мся на поверхность?
— Смеешься! Это просто детские сказки.
— Почему мы никогда не выходим на поверхность?
— Она создана не для нас. Мы бы не смогли там жить. Невидимые тZjb
поселяются в твоем теле и съедают тебя изнутри, даже если ты этого не замечаешь.
В оздухом невозможно дышать, вода непригодна для питья, еда несъедобна. Не говоря
уж о жаре, который мощнее, чем тлеющие угли. Поверь, в Метро 2033 намного
безопаснее.
— Почему 2033?
— Не задавай таких вопросов! По словам Ауре, возможно, вначале было дв е
тыс ячи тридцат ь тр и жителя . Или, м ожет быть, две тысячи тридцать три станции. А
может , какой- то парень назвал число наугад , и оно прижилось . Люди иногда бывают
такими чудаками!
— Там кто -то есть.
— Где? Я никого не вижу …
— В самом конце туннеля. Выглядит как … Рок.
— Похоже, ты права, это Рок.
— Почему он ходит голый?
— Черт, да он весь в крови ! Он, должно быть, дрался и кастрировал другого.
— Мне кажется, он… был ранен тем местом, о котором ты говорил недавно.
— Черти прав обережные, они отрезали ему его… его..
— Он упал и больше не двигается…
— В таком случае ему больше нечего бояться.

Глава 1
Мадонна де Бак
Мадонна рассматривала мужчин, которые вызвались служить ей
телохранителями. Молодые и крепкие по большей части, они, вероятно, не имели

столько подлости, порочности и недоверия, сколько свойственн о опытным бойцам. С
ржавого вагона, поднятого на причал, где она жила, открывался захватывающий вид на
тёмную поверхность Сены, заполнявшей центральную часть галереи. Освещенные
рассеянным светом платформы, коридоры и лестницы станции Орсе были покрыты
жилищами из столь разных материалов, как холст, веревка, дерево и листовой металл.
Орсе была независимой, когда родилась Мадонна; независимой, то есть
неустойчивой, покорной капризам станциопии де Ба к, особенно потому, что она
пользовалась привилегированным доступом к Сене, на которую посматривали ее
могущественные соседи. Когда Мадонна взяла под свой контроль станцию после
восстания, получившего название «Кровь за кровь», она подала прошение и добила сь ее
присоединения к Баку. Сначала ей пришлось заставить замолчать группу бунтовщиков ,
которые считали эту аннексию предательством, а затем, когда её допу стили к Совету
станциопии, она постепенно навязала идею, что для большей эффективности управление
дол жно основываться только на одном символе, одном голосе, одном человеке. Тело
Эмбле, первого президента де Бак, избранного тремя голосами против двух, было
найдено наполовину съеденным крысами в галерее Рю вскоре после его вступления на
престол. Таким образ ом, провели новое голосование, и, хотя Мадонна была
единственной женщиной в Совете, она одержала победу четырьмя голосами против
одного. Тогда она основала свой грандиозный проект: собрать все станциопии и станции
всего Левобережья в одно целое . По ее словам, федерация могла бы гарантировать
лучшее распределение ресурсов и пространств а и, прежде всего, объединенные войска,
которые позволили бы Левому берегу эффективнее защищаться от возможных
вторжений диких племен Правого берега. Шесть станций и станциопий на берегах реки
— Бал уб уф ф, Жавель, Инвалид, Орсе, Мишель и Жюссь ё всегда опасались массового
вторжения сил, обитающих по другую сторону Сены. Конечно, казалось, что трудно или
даже невозможно пройти через затопленные проходы между двумя берегами, но многие
истории, распространяемые бродягами и рыбаками, все сплошь страшные и ужасные,
утверждали, что наполовину люди, напо лоbgm h^ygu_ монстры ukdZdbают из
речных глубин, чтобы пожирать мужчин, женщин и детей.
Митч, капитан стражи, подошел к Мадонне.
— Около тридцати человек, — объявил он. — Мне кажется, их будет достаточно.
Она успела рассмотреть его в свете масляной лам пы, которую он держал на
расстоянии вытянутой руки. Его светло -русые волосы, тонкое лицо, почти полностью
белые глаза, выдержанная фигура, несмотря на поношенный, плохо скроенный мундир
из крысиной кожи, контрастировали с грубыми чертами и отвратительной в нешностью
мужчин, стоявших рядами позади него, вооруженных винтовками, пистолетами, пиками
или простыми саблями.
— Тридцать решительных мужчин лучше сотни слабо мотивированных, капитан,
— произнесла она с улыбкой.
Он приблизил губы к ее уху, чтобы прошепта ть:
— Я боюсь за тебя, моя королева.
— Я не твоя королева, а твой президент, — тихо ответила она.
— Ты всегда останешься моей королевой, Мадонна.
— Я понимаю, что ваш скипетр иногда достоин королевского, капитан.

Она поддержала его слова ехидной улыбкой, от которой Митч горделиво надулся.
— Может быть, нам стоит отложить тур, — вслух произнес он. — Мне нужно
время, чтобы расширить ваш эскорт. — Не может быть и речи.
На тон Мадонны, не допускающей никаких пререканий, капитан Митч кивнул,
к ротко склонив голов у. Они планировали начать свое путешествие через Инвалид,
Варен, Франсуа -Ксавье и Дюрок, четыре независимые станции, которые послужили бы
им пробным заходом, прежде чем отправиться на покорение влиятельной станции
Монпарнас, называемой также Восхождением. Затем они убедят МПГ, Бал уб уфф, 4П,
Версаль, Одеон и, в конечном счете, Малый Китай и его сателлиты, Иjbb Вильжюиф,
самые труднодоступные и, вероятно, самые трудные для убеждений. Мадонна, скорее
всего, не сможет посетить все независимые станции, но если ей удастся сплотить самые
влиятельные, на ее взгляд, сообщества, остальные в конечном итоге последуют ее
примеру.
— Ино заменит меня на время моего отсутствия, — добавила Мадонна. — Она
надежна и знает записи не хуже меня.
— Совет Восхождения и други е правители не преподнесёт тебе подарков , —
произнес Митч, надувшись.
Мадонна бросила на него ядовитый взгляд. Он нашел ее необычайно
привлекательной, несмотря на нахмуренные брови и поджатые губы. Ее длинные волосы
неопределенного цвета, между русыми и ры жими, струились потоками по плечам и
части спины. Он любил полностью погрузиться в ее бледно -голубые глаза и водить
руками по ее изысканно мягкой и белой коже. Ему не терпелось вновь открыть для себя
драгоценные сокровища, спрятанные под её элегантным доро жным нарядом — куртка
и брюки из восстановленной ткани, светлая блузка, ботильоны из свиной кожи.
— Никто никогда не делал мне подарков, — проворчала она. — Подарки я делаю
себе сама.
О ней говорили, что она собственными руками зарезала бывших руководителей
Орсе, прежде чем сбросить их тела в реку ; что она собрала противников проекта
объединения, чтобы удобно заманить их в ловушку ; что она заказала убийство первого
президента Бак а, но Митч не придавал значения этим сплетням не только потому, что
он время от времени делил с ней постель, но и потому, что в его речах и действиях она,
казалось, искренне была привержена понятию законности.
— Достаточно ли мы взяли билетов, моя… леди?
— Десяти тысяч будет более чем достаточно, чтобы покрыть наши нужды, —
ответила она с игривым выражением лица.
— Надеюсь. Мы рискуем приманить к себе всех мародеров и разбойников Левого
б ерега.
Запасы Бaк составили пять миллионов билетов в ходе последн ей инвентаризации ,
в основном от дубления шкур, ремонта использованных тканей и торг овли рыбой,
выращенной в прудах Орсе.
— Для этого они должны быть предупреждены.

— Они догадаются, — возразил Митч. Эскорт из тридцати человек не может
обойти _kvE_ый берег, не имея удобного убежища. Пошлины, жилье, еда, взятки —
это все обходится дорого.
— Не забывай, что я президент Бака, и поэтому мои коллеги любезно предоставят
мне питание и проживание.
Капитан покачал головой и пробормотал:
— Ты станешь никем, когда покинешь пределы Бака. Это не официальные
встречи. В их глазах ты будешь просто интриганкой, пытающейся захватить власть над
всем Левобережьем .
Они двинулись в путь как раз перед тем, как погас свет, и вошли в череду сухих
галерей, ведущих к Ассамблее. П ятнадцать человек в авангарде небольшой колонны,
Мадонна и Митч посередине, а другая половина отряда замыкала шествие.
Помещения Ассамблеи, выше и больше, чем на Орсе, сгруппировались вокруг
нескольких поставленных друг на друга поездов, и некоторые из них находились в
центральном углублении. Вода из Сены до станции не доходила, несмотря на то, что она
располагалась близко к реке. Пламя свечей, свисающих с перегородок, потолков и краев
площадок, обильно освещало проходы между жилищами. Иногда движущиеся лучи
факелов омывали полотняные перегородки или слегка изогнутые с тены, где
угадывались частично стертые остатки рисунков и букв.
— Наши друзья из Ассамблеи не особо уважают ограничения света, — пробурчал
Митч.
— Все -таки придется им привыкнуть, — проворчала Мадонна. — И быстро, если
не хотят, чтобы скоро закончились све чи, батарейки или зажигалки. Мы не имеем права
оставлять своих детей в темноте.
— Какое это имеет значение? Все они станут никтами через два- три поколения…
— Они з абудут, что они существа света и откажутся от великого возвращения на
поверхность. — Ну, ha\ращение на поверхность — всего лишь басня, мечта…
Небольшой отряд без происшествий пересек Ассамблею и направился в сторону
Инвалид а.
— Насчет детей, — тихо сказал Митч, — ты не планируешь их иметь?
— От тебя?
— Например.
— Моя роль быть не матерью, а объе динить Левый берег.
— И то, и другое совместимо…
— Я не буду тратить силы на детей.
— Не бывает королевы без наследников.
— Я должна напомнить тебе еще раз, Митч, что я не королева, а только
президент?
Свое заявление она прервала кристально чистым смехом, который нервировал
капитана. Они пересекли дальнюю площадку перед тем, как в зойти на лестницу,
ведущую в галерею к Инвалид у. Свечи и другие источники света теперь были в
дефиците. По обеим сторонам дороги угадывались светлые пятна убогих , затянутых

бечевками брезента жилищ, не даривших семьям ни уединения, ни безопасности. Из
полумрака беспрестанно появлялись умоляющие руки и гримасничающие лица.
— Мы не останавливаемся! — воскликнул Митч. — Если кто -то мешает вам
двигаться вперед, оттолкните его.
Од нако им не оставалось ничего другого, как остановиться, когда посреди
прохода женщина, одетая в лохмотья, бросилась в ноги первым членам эскорта. — Я хочу доложить президенту!
— О каком президенте ты говоришь ? — вопросил охранник.
— О Мадонне, той, которую вы ведете на Восхождение.
— Откуда ты это знаешь?
— Все только об этом и говорят! Я ждала ее.
— Что тебе от нее нужно?
Женщина выпрямилась, взъерошенная, бледная, беззубая, и ее мутный взгляд,
казалось, пронзил первые ряды колонны.
— Я знаю, что вы там, миледи! — воскликнула она.
— Что вы хотите от меня? — крикнула Мадонна прежде, чем Митч успел
вмешаться.
Женщина поднялась на ноги и пошатнулась к рядам эскорта. Охранники
отступили, пропуская ее.
Митч схватил пистолет, взвел курок и нацелил на незваную гостью.
— Не подходи ближе.
Женщина гордо стояла на ногах и дерзко посмотрела на него, прежде чем
уставиться на президента.
— Моя дочь — двинн, м’дам. Она почувствовала, что вас ждут большие
неприятности.
— Не следует, чтобы ваша дочь знала об этом, — пробормотал капитан.
— Ты видишь, что это несет определенные опасности, потому что ты солдат, —
продолжала женщина, не впечатленная. — Но моя дочь, она так воспринимает, поэтому
ее нельзя винить.
— Всё , что я вижу, оборванка , это твоё тощее тело сквозь дырки в одежде!
Выпад Митча вызвал взрыв смеха у всех вокруг, не только среди его людей , но и
среди бедняков , которые слышали весь разговор.
— Я прошу вас взять ее с собой, миледи, — предложила женщина, не обращая на
внимания на гогот.
— Ты что же, думаешь, г лупая баба, что мы собираемся возиться с твоим
выродком? — вкрадчиво спросил капитан.
— Мой выродок , как ты выражаешься , солдат, может спасти твою шкуру.
— Тhx -то не смог . Всё, идем дальше, мы и так надолго тут застряли .
Эскорт собрался и приготовился уходить.
— Постойте! — громко воскликнула Мадонна.
Она пристально посмотрела на нищенку , прежде чем обратиться к ней:
— Почему ты хочешь расстаться с дочерью?
— У меня болезнь мягких костей, мадам, скоро я больше не увижу этот мир.

Едва она произнесла эти слова, как женщина упала на землю, и Мадонна поняла,
что она прилагала просто сверхчеловечески е усилия, чтобы стоять.
— Она может быть вам полезна. Вам просто нужно будет кормить ее и не давать
другим плохо с ней обращаться.
— Сколько лет вашей дочери?
— Я бы сказал а, что она между младенчеством и детством.
— Как ее зовут?
— Ионал ь.
— Ты можешь показать ее мне?
Митч наклонился к Мадонне и прошептал:
— Зачем нам этим заниматься?
Она не ответила ему, даже не взглянула на него; безразличие было наказанием,
которого он боялся больше всего. Женщина обратилась к мужчине, стоявшему среди
убогих, окутанных в большинстве своем темнотой.
— Приведи ее ко мне, Куин.
Мужчина вернулся через несколько мгновений, таща за руку крошечную
фигурку. Мадонна вытащила из кармана куртки фонарик, зажгла его и посветила на
девочку.
— М ’дам, жёсткий свет ранит ей глаза, — запротестовала женщина.
Президент опустила луч лампы так, чтобы косвенно осветить ребенка, чья голова,
круглая, обрамленная рассыпавшимися волосами, была непропорц ионально велика по
сравнению с остальным телом. Будто голову взрослого водрузили на тел о ребенка,
который учится ходить.
— Она может говорить ? — спросила Мадонна у матери, все еще лежащей.
— Задайте ей вопрос…
Президент присела перед девочкой и, насколько она могла подавить чувство
отвращения и отторжения, распространившееся по всему ее телу, целиком погрузилась
в ее глубоко запавшие глаза под выступающими надбровными дугами. У нее было
мимолетное впечатление, будто она созерцает череп с полыми глазницами,
освещенными ярким внутренним пламенем.
— Ты говоришь?
— Давно, мадам.
— Как тебя зовут?
— Иональ , мадам.
Спокойный голос Иональ и совершенная дикция странным образом
контрастировали с беспорядочными движениями ее губ и языка, розоватый кончик
которого беск онечно бегал между рядами ее крошечных зубов.
— Твоя мать утверждает, что ты чувствуешь, будто я столкнусь с серьезной
опасностью.
— Да, мадам. Вы будете выступать перед собраниями, но вас никто не будет
слушать, они завербуют людей, чтобы убить вас. — Давно у тебя такие видения будущего?
— По -разному , мадам. БыZebb очень давно, быZebb совсем недавно.
— Почему я объект твоих видений?

— Потому что я поняла, что вы делаете важную работу и сосредоточилась на вас.
Мадонна выпрямилась, разрываясь между отвра щением, которое внушала ей
девочка, и очарованием, вызванным в ней силой предсказания — силой, которую еще
предстоит подтвердить. Она много раз слышала о двиннах, но раньше с ними никогда
не встречалась , поэтому начала сомневаться в их существовании.
Митч напомнил о главном:
— Удовлетворено ли ваше любопытство, госпожа президент? Можем ли мы
теперь двинуться в путь?
— Я не продаю ее вам, м ’дам , — застонала женщина, приподнимаясь на локтях.
— Я просто хочу, чтобы вы пообещали мне, что не позволите ей быть загрызенной
крысами. Я умру, и некому б удет о ней позаботиться. Даже этому проклятому Куину: он
уже боится ссать самостоятельно.
— Она нас зам едлит, — снова проворчал капитан.
— Она может ходить? — поинтересовалась Мадонна. — Я имею в виду ходить
быстро и долго.
— Я не могу вам этого обещать, м’дам, поскольку мы никогда не покидали
Ассамблею. Однако я знаю, что она чертовски мужественная.
Мадонна задумалась еще на мгновение, хотя уже приняла решение. Митч прав:
безумие обременять себя девчонкой, требующей ежеминутного внимания, но её
восприятие могло пригодиться в опасном путешествии, предпринятом президентом и ее
сопровождением, не говоря уж о том, что у них всегда будет возможность избавиться от
нее, если от нее не будет никакой пользы.
— Хорошо, мы возьмем ее с собой.
У женщины еще хватило сил схватить Мадонну за руку и поцеловать ее с жарким
пылом.
— Вы полностью уверены в решении, госпожа президент? — вмешался Митч.
Она смерила его взглядом, в котором не было ни соучастия, ни доброты.
— Абсолютно уверена, капитан.
Он старался контролировать свой голос, пытаясь унять вспышку ярости .
— Кто за ней будет следить?
— Мы будем искать на ИнZeb^ е молодую девушку, которая позаботится о ней.
— Придется заплатить.
— Тридцать билетов на время поездки из резерва на десять тысяч.
— Не надо кричать об этом во всеуслышание.
— Вы меня временами раздражаете, капитан.
Мадонна отвернулась и снова присела перед Иональ.
— Пойдешь с нами?
Девочка немного поколебалась , прежде чем выразить свое согласие осторожным
кивком , а затем, не дожидаясь приказа уходить и не взглянув на мать, рысцой
направилась к лестнице, ныряющей в не дра Метро 2033.
— Прощай, дочка, — запинаясь, пробормотала лежащая женщина, которая,
внезапно лишившись сил, вытянулась во весь рост, прижавшись лицом к бетону,
сотрясаемая спазмами и рыданиями.

Циклы жизни станции Инвалид отличались от циклов Бак. Каждая станциопия,
каждая станция имела свою манеру считать время. Для Мадонны объединение Левого
Берега не могло обойтись без создания единого ритма для всех его обитателей. Она
созвала всех, кого Бак считал личностями или она считала таковыми, для обсуждения
те мы. После десяти встреч они договорились о решении, которое было одновременно
простым и практичным: если проект Федерации президента воплотится, циклы Бак,
основанные на древних механических часах по прозвищу Тик -так, регулярно заh^bfuo
хранителем стрелок , будут навязаны всем на Левому берегу. Время работы составляло
чуть более , чем один полный оборот маленькой стрелки, с 9 до 10, а время отдыха было
немного меньше, чем следующий поворот, с 10 до 8. Тушим свечи и лампы после конца
работы и зажигаем снова п о окончании отдыха.
Со_l ИнZeb^ а, со своей стороны, не делал различия между бодрствованием и
сном. Каждый из его обитателей работал и отдыхал, как тому нравилось, так что
непрерывная деятельность оживляла станцию, особенно на той стороне галереи -порта,
г де рыбаки, возвращающиеся из поездки по темной воде Сены , и те, кто уезжал на
рыбалку, всё время пересекались.
Иональ плавно шла в ногу с эскортом до Инвалид а, что было для нее хорошим
знаком, хотя станция была удалена от предыдущей всего на тысячу шагов. Они шли по
галереям, погруженным в кромешную тьму, зажигая свои лампы только для того, чтобы
взобраться на осыпи, местами загораживающие проход, или перелезть через поток,
пересекавший путь незадолго до того, как они увидели первые отблески Инвалид а. Так
к ак вода была слишком глубокой для девочки, ее с явной неохотой нес охранник.
Поспешность, с которой он перенес ее на другую сторону, была бы комичной, если бы
не являла внутреннее отвращение метролитов к растущему числу детей -мутантов.
Например, из последних ста рождений в станциопии Бак было пятнадцать никтов,
тринадцать кроттов и шесть вибов, что составляло около трети новорожденных.
Большинство мутантов были проданы оружейникам и другим странникам, которым, в
свою очередь, нужны были эти существа с острым зрением, слухом или
чувствительностью, чтобы предупреждать их об опасностях, скрывающихся на каждом
шагу в бесконечных пустынных галереях, катакомбах. каменоломнях, автостоянках и
других места, где они с риском для себя искали свечи, спички, зажигал ки, лампы,
батарейки , инструменты, пропан, канистры с маслом или горючим, оружие, ткани,
сигареты, алкоголь — словом, вс ё, что продавалось по высоким ценам на рынках
Левобережья.
Перед конвоем в одном из коридоров к станции образовалась толпа, враждебная,
если верить ненавистным взглядам, сиявшим на фоне полумрака. Митч сунул руку в
карман униформы, схватился за рукоятку пистолета и сдвинул предохранитель.
— Мы незаbkbfu — послышался низкий голос . — И мы останемся такими!
— Иди домой, сучка де Бак! — доба вил женский голос.
— Никогда Инвалид не б удет аннексирован как Орсе гнилыми людьми Бак!
Гвардейцы первых рядов неохотно отбивались от самых агрессивных, капитан
быстрым шагом присоединился к авангарду колонны.
— Не позволяйте им взбудоражиться!

Подкрепляя слова действием, он нанес резкий удар одному из наиболее грозных
демонстрантов, а второго оттолкнул в сторону причала. Человек пошатнулся между
полотнищами самодел ьных убежищ и упал чуть дальше на центральную, пустую часть
станции. — Кто ещё? — прорычал Митч, одной рукой направляя луч своей лампы, другой
пистолет на группу, перекрывшую коридор. Луч uoатил из темноты окроZленные лица, изуродованные руки и кисти,
оборванную одежду из ткани и кожи. Мадонна, в свою очередь, тоже направилась к
голове колонны, за ней последовала Иональ .
— Не подходите, госпожа президент.
Она продолжала идти вперед и остановилась только тогда, когда до бралась до
Митча. Незадолго до похода она слышала, что вспышка сорбонн ьеллы поразила часть
населения Инвалид а, а мужчины и женщины, освещенные капитанской лампой,
казалось, демонстрировали все симптомы болезни: лица, изрезанные глубокими
морщинами, искривл енные руки, скрюченные пальцы.
— Как давно вы болеете сорбоннь еллой? — спросила она.
Люди напротив посмотрели друг на друга, прежде чем женщина ответила:
— Достаточно долго.
— Почему вы мешаете мне пройти?
— Мы не хотим, чтобы Инвалид потерял независимость, — прорычал мужчина.
— Какая вам разница? Болезнь быстро вас выточит.
Она ждала, пока ее слова проложат свой путь в их умах, чтобы добавить:
— Возможно, вы продержались бы дольше, если бы мы объединили все наши
знания, особенно в области медицины.
— Мы не хотим попасть под закон гнил ого Бака.
— Почему вы считаете, что он гнилой?
Человек, ударивший кулаком Митча, вытер окровавленный нос о лацкан рукава,
прежде чем объявить:
— Люди Бака говорят, что они не так свободны, как раньше, что теперь им
ограничивают освещение и что…
— Что здесь происходит?
Мощный голос пронзил полумрак. Человек прорезал группу, перегораживающую
коридор, и появился в ярком луче лампы Митча. Высокий, худощавый, с лицом в
обрамлении длинной бороды, редкими волосами, глазами с выцветшими радужками,
одетый в костюм из кожи весьма хорошего качества.
— Привет или добрый вечер, Валид, — произнесла Мадонна.
Подошедший со щурился на нее с улыбкой, подчеркивающей его худобу и
подобострастие.
— Добро пожаловать на нашу скромную станцию, президент Мадонна. Меня
предупредили, что вы собираетесь начать презентационный тур вашего проекта
Федерации.
— Вы мой первый шаг.
— Какая честь!
Мадонна указала на мужчин и женщин, стоящих перед ней.

— Я вижу, что вы не забыли прислать мне приветственный комитет.
Валид изобразил удивление и возмущение со сбивающей с толку
естественностью.
— Что вы придумываете? Это простые жители нашей станции, которые взяли на
себя инициативу встретиться с вами. Здесь каждый волен высказывать свое мнение.
— Это не простые обывател и, советник, а больные сорбон ньеллой.
— Ага, вы уже узнали, что эпидемия поразила наше сообщество…
— Люди со смертельной болезнью не берут на себя инициативу, как правило, так
язвительно сообщать суть своей мысли проходящему мимо деятелю .
— Несчастье иногд а огорчает. И делает безрассудными.
Взгляд Валида остановился на Иональ , стоявшей в шаге от Мадонны.
— Вы путешествуете с двинном, президент?
— Умирающая мать передала мне ее на выходе с Ассамблеи.
— Вы благородная женщина. Многие посоветовали бы вам не об ременять себя
подобным грузом в таком долгом и опасном походе.
Валид посмотрел на Митча, который воздержался от одобрения слов советника
Инвалид а.
— Нагрузка может оказаться удачной, кто знает? Я не с официальным визитом,
но согласится ли ваш совет принять меня?
Валид поклонился.
— Конечно, президент. Нам незачем отказывать вождю дружественной
станциопии. Дв ое моих коллег уже ждут нас в зале Совета. Следуйте за мной, я отведу
вас туда.
Советник одним движением разогнал группу протестующих, затем двинулся в
сторону центра станции, за ним последовали первые пятнадцать охранников. Прежде
чем последовать их примеру, Иональ дернула низ костюма Мадонны.
— Чего ты хочешь? — поинтересовалась президент, оборачиваясь.
Двинн дала ей понять, что хочет поговорить с ней т ет-а -тет. Мадонна вздохнула,
прежде чем присесть на корточки и расположить голову на уровне голоu деhqdb
Кончик языка Иональ быстро заскользил между ее приоткрытых губ.
— Этот человек и двое его друзей, они намерены отравить вас, мадам.
Несмотря на шепот, ее слова с неслыханной силой отозвались в ушах Мадонны.
— Ты уверена в этом? — выдохнула она.
— Кто -то велел им это сделать.
— Кто?
— Мужчина. Очень старый, весь морщинистый. Он в золотых одеждах.
— Он живет здесь, на Инвалид е?
— Нет, ма дам, они встретились в другом месте, в большом зале.
Раздраженный голос Митча прервал их.
— Чего мы медлим, миледи? Нас ждет советник.
Прежде чем встать, Мадонна погладила Иональ по лбу тыльной стороной ладони
— жест, который не вызвал в ней отвращения. — Давайте не будем заставлять его больше ждать, капитан.

Глава 2
Белый скорпион
Смерть Рока, легенды оружейников Левобережья, ошеломила банду Дика. Его
убийцы применили к нему ту же казнь, которую он сам учинял над своими жертвами,
но, поскольку в нем еще оставалась жизнь, когда его освободили, он всё ещ ё был в силах
преодолеть расстояние в несколько сотен шагов от Пьер -Кюри, чтобы испустить сhc
последний вздох в полузабытой галерее Мэрии. Он был похож на большую жабу,
ставшую жертвой озорной кошки, когда луч лампы Жюсса осветил его: выпученные
глаза, опухшие щеки ; покрасневший и набрякший рот, из которого торчал трубочкой
подозрительно yeuc язык ; массивное тело, испачканное пятнами уже свернувшейся
крови, зияющая рана между бедрами, различные раны и синяк и, свидетельствующие о
жестокой схватке перед его мучениями.
— Не надо, — посоветовал Жюсс Плезанс, маленькому никту, которая выбрала
его в качестве защитника.
— Слишком поздно, я уже давно его вижу.
— Да уж, лампа для чтения тебе явно не нужна.
Чтобы метр олиты осмелились напасть на такого страшного человека, как Рок,
они должны были проявить большое мужество, либо они были многочисленными, или
же вожди могущественной организации, мандары Малого Китая, например, решили
истребить бродячие шайки Лево го берега. Недавно Дик обмолвился , что некоторые
рьяно требуют восхождения для тех, кто не принадлежит ни к какой станции или
станциопии. Возможно, трагический конец Рока был лишь началом тотальной войны с
оружейниками и другими кланами.
— Это не случайность, — проворчал Дик, пока Скорпион Бланк и Энти
заворачивали труп Рока в дырявое, вонючее одеяло. — Мы очутились на самой дальней
станции Левобережья , нам нужно пройти через Мал ый Китай, чтобы вернуться в
катакомбы и каменоломни. Легче лёгкого избавиться от нас.
Ди к устало оглядел собравшихся вокруг останков Рока членов своей шайки —
двадцать мужчин, четыре женщины, три собаки с потрепанной шерстью, плохо
выдрессированная кошка, ощетинившийся виб, два кротта с крошечными глазками и два
никта. Этого недостаточно, чтобы сопротивляться ополченцам Малого Китая, которых
он сам снабдил калашами, найденными в одном из крупных оползней в окрестностях
Денферта — логика подсказывала, что лучше передать их совету Монпарнаса или
пастору Восхождения, оба были близко от Денферта, но эмиссар из Малого Китая
предложил ему двойную цену, от которой не отказываются.
Жюсс поднял руку.
— Чего тебе, Крысиная Харя? — пролаял Дик .
— Я тут подумал…
Жюсс уже пожалел о своей инициативе, так как осторожность была одним из
ключей к выживанию в банде Дика. Но доброжелательный и завороженный взгляд
Плезанс прибавил ему мужества.
— Почему бы нам не укрыться на RER C, пока вс ё не уляжется? Я знаю, что на
Мэрии есть по лузасыпанный проход. Заодно изучим его . Мы м о г л и б ы н а й т и ч т о -нибудь
интересное там.

Дик подошел к нему тяжелой походкой. Непонятная улыбка расплылась на его
губах, огромные руки торчали из кожаного жилета, как узловатые корни, глаза полыхали
диким, под ст ать прозвищу, пламенем из -под длинных, спутанных бровей.
— Ты заодно с теми, кто истязал Рока, чесслово, — прорычал он, при глаживая
волосы и бороду. — Х очешь отправить нас обратно на поверхность? Мы не знаем, что
творится на RER.
— Именно, поскольку мы не знаем, мы могли бы пойти и посмотреть, —
настаивал Жюсс, несмотря на неодобрительное покашливание Плезанс. Он указал на
тело Рока, завернутое в одеяло. — Мы знаем, что здешний воздух не шибко полезен для
нас и что нам опасно пересекать Малый Китай.
— Может , скажешь мне, что мы там будем есть, Крысиная Харя, где мы будем
спать? А если случайно найдем что -нибудь, кому мы это продадим?
Ободренный спором с Дик ом, который бы ударил его кулаком, если бы возникло
явное несогласие, Жюсс, наконец, смог перевести дух , и его голос спустился с той
высоты, где он находился, чтобы обрести более низкий тон. — Для того, чтобы продать вещи, достаточно будет хранить вс ё, что мы найд ём,
в тайнике. Что касается еды, нам нужно только воспользоваться Мэрией и взять с собой
запасы , не говоря уж о том, что мы можем найти ее на месте. Чтобы выспаться, мы
устроим сторожевые посты, как обычно, когда проводим время в каменоломнях. И если
нам попадутся твари, мы поприветствуем их этим , — он вытащил пистолет и поднял его
над головой. — За тем мы их поджарим и сдерем с них шкуры.
Он замолчал, опьяненный и испуганный, что говорил так долго и так убежденно.
— Знаешь что, мерзавец, ты иногда порешь редкостную дичь , и лучше для всех
будет, чтобы ты завалил хлебало.
Кулак Дика сжался, и все ожидали, что он обрушится камнем на череп Крысиной
Хари. Плезанс прижалась к своему защитнику, как бы поддерживая его в этом
испытании. Скорпион Бланк, грязный палач, с нетерпением ждал сигнала вождя,
приказывающего ему разобраться с несозн ательным, который бросил вызов его
авторитету перед бандой. Его длинные безупречно белые волосы колыхались по плечам,
как разъяренные змеи, его темно -красные глаза, казалось, вот -hl uj\mlky из глазниц
под выступающими дугами.
— Но ты хороший ищейка, Жюсс , и на этот раз ты правильно сделал, что сказал
это, — проговорил Дик. — По-моему, тебе пришла в голову отличная идея. Мы пройдем
через проход, который приведет нас на более гостеприимную станцию, чем  Мал окитае .
— Ничто не доказывает нам, что парни Малог о Китая не подстерегают нас возле
Порт -д’И, чтобы пристрелить нас , — возразил Энти.
Дик повернулся к говорившему и смерил его холодным, почти ледяным взглядом.
— Как видишь, это то, что отличает лидеров от других. Мы всегда должны быть
на шаг впереди. Если мы останемся на Порт -д’И и ополченцы наткнутся на нас, для нас
kz закончится весьма плачевно. Но если мы ненадолго спрячемся на RER C, и даже если
мы не сможем найти проход на другую станцию, они в конечном счёте ослабят
бдительность, и мы сможем их пора зить.
Энти открыл рот, такой широкий и обрамленны й тонкими, как лезвия, губами, но
воздержался от ответа и просто кивнул.

— Ты уверен в том, что проход ведет на RER С? — спросил Дик у Жюсса.
— В последний раз, когда мы находились на Мэрии , я исследовал его до тех пор,
пока не нашел станцию , которую не знал.
— Откуда ты знаешь, что это RER C?
— Мне показалось, что я узнал знак на табличке.
— Ты отведешь нас туда до того, как ублюдки Малого Китая доберутся до нас
здесь. Предупреждаю, я вырву тебе язык зубами, если ты облажаешься.
— Что нам делать с телом Рока? — вмешался Скорпион Бланк.
Дик задумался на несколько мгновений.
— Отдайте его крысам. Так они растолстеют, и нам будет чем хорошенько набить
однажды животы .
— Я надеюсь, что один из этих четвероногих сможет воздать по справедливости
уродам, которые сделали это с ним! — Всё чин по чину , Скорпион, как и с крысами: он многим набил пету шков и яиц
в рот, кто имел нехорошие намерения его расстроить.
Как хороший ищейка, Жюсс быстро нашел вход в проем, который в ел к RER C, с
одной стороны, потому, что у него было отличное чувство местности, с другой, потому,
что Дик был не из тех, кто бросает слова на ветер, и лучше не разочаровывать его, когда
он угрожает в случае неудачи вырвать язык. Урье, оружейнику, который счел умным
бросить вызов шефу публично, не пришло бы в голову утверждать обратное: он не
только потерял способность говорить, но был лишен всех приятностей, которые мог
предложить этот любопытный и чувствительный кусочек плоти, постоянно
шевелящийся во рту ; приятностей, которые Жюсс испытал некоторое время назад с
женщиной с Гобелена .
Проход не имел правильной формы галереи или коридора; скорее, это был
разлом, который образовался в углу Мэрии и выпотрошил землю более или менее
широкими зигзагами. Если первые сотни шагов не представляли особых трудностей, то
вскоре они наткнулись на осыпь, о которой Жюсс не мог сказать, что она была такой
внушительной. Он затянул ремешок налобного фонаря, чтобы взобраться на камни и
найти проем, через который он прошел в прошлый раз. Плезанс и Арк, любопытный пес,
сопровождали его, пока остальная часть банды ждала у подножия обвала.
— Там, кажется, забито. Надо было семь раз пошевелить языком во рту, прежде
чем потерять его, Крысиная Харя!
Голос Скорпиона Бланка перекрыл взрыв смеха. В горле Жюсса вспух комок, и
он подумал, не ошибся ли он. Конечно, ему пришлось бы тяжко, если им придется
повернуть назад. Тыльной стороной ладони он вытер капли пота, которые высту пили у
него на лбу и попали в глаза. Арк взбирался по склону спокойно и легко, обнюхивая
каждый укромный уголок в поисках сквозняков, указывающих на брешь. Он несколько
раз спасал Дика и его людей от внезапного обрушения стены или свода.
Собака исчезла чут ь выше, словно попала в расщелину.
— Арк!
Жюсс снова услышал короткое, пронзительное тявканье, а затем на месте
происшествия вновь воцарилась тишина.
— Что там наверху? — крикнул Дик.

Ищейка не ответил, а ускорил шаг, чтобы достичь высоты Арка. Луч его лампы
осветил пятнистую застывшую шерсть собаки в проломе.
— Арк…
Ему почудилось движение поблизости.
— Скорпион, — прошептала Плезанс позади него.
Он направил луч вверх. Его кровь заледенела. Белый скорпион длиной до
предплечья возвышался на плоском камне, о громный изогнутый хвост был словно
натянутым луком над ним.
— Главное, не двигайся, — бросил Жюсс на одном дыхании.
Плезанс уже прижалась к склону, тяжело дыша, стараясь сдержать дрожь. Жюсс
вспомнил, что скорпионы и их восьминогие собратья внушали маленькому никту
беспредельный ужас. Он старался оставаться совершенно неподвижным, несмотря на
внезапное напряжение мышц и яростное желание убежать. Скорпион наказал бы
малейшее движение с его сто роны бешеной, неудержимой атакой. Его яд оставил бы ему
только время для последнего вздоха, как Арку.
— Эй, там, наверху, что происходит? — настырничал Дик.
Жюсс воздержался от ответа. Чувствительный к вибрациям, белый убийца
немедленно отреагировал бы на то, что он расценил бы как агрессию.
— Ты издеваешься надо мной, подлец? Не заставляй меня идти за тобой! Иначе
я тебя выпотрошу.
— Позволь мне притащить его за яйца! — завопил второй голос, вероятно, Энти.
Клешни скорпиона медленно открывались и закрывались, словно перемалывали
невидимого противника. Пот обильно стекал со лба Жюсса, капли просачивались ему в
глаза, вниз по носу, щекам, подбородку, по шее, по груди, по животу. Если бы только он
смог ulZsblv свое оружие, он бы превратил в кашу бронированную тварь,
преграждающую ему путь. Немного ниже Плезанс выражала свой неподдельный ужас
хриплыми выдохами. Скорпион двигался с такой скоростью, что создавалось
впечатление, будто он перелетает с места на место, не совершая ни малейшего
движения. Жюсс обнаружил его прямо над собой, затем животное ghь скрылось и
появилось в трех шагах от него, между двумя камнями, возможно, входом в его гнездо.
— Ну ты сам напросился, Крысиная Харя, я иду за тобой, — проревел Ди к.
— Научи этого ублюдка уважению! — добавил голос, наверное, Верна.
Рука Жюсса медленно переместилась в карман его одежды. Он не сводил глаз с
белого убийцы, когда вытащил свое оружие кончиками пальцев, прижал ладонь к
прикладу, опустил предохранитель бол ьшим пальцем и просунул указательный к
спусково му крючку. Затем, игнорируя звуки, которые эхом разносились внизу и
представляли смертельную опасность для него и Плезанс, он поднес руку к лицу,
нацелил дуло пистолета на скорпиона, прицелился и нажал на спус ковой крючок.
Выстрел поднял дьявольский грохот, вспышка разорвала полутьму закоулков, осколки
камня посыпались дождем вокруг него. Ищейке пришлось еще подождать, пока
рассеются клубы дыма и пыли, чтобы заметить, что межд у двумя камнями исчезла белая
тень. От него остался лишь смазанный, но отчетливый след в том месте, куда ударила
пуля.
— Ты что творишь, придурок? — воскликнул Дик.

— Белый скорпион, — ответил Жюсс, не оборачиваясь. — Он убил Арка.
Он рванулся к тому месту, где несколько мгновений назад нах одился
неумолимый белый убийца.
— Черти пра вобережные! — плюнул Дик.
— Осторожно! — крикнула Плезанс. — Возможно, он не умер.
Жюсс осторожно пересек короткую дистанцию, в глубине души не сомневаясь в
точности своего выстрела. Он не удивился, обнаружив скорпиона наполовину пробитым
и погребенным под осколками камня. Пуля, разорвавшая ему голову и верхнюю часть
тела, оставила нетронутыми его четыре задние лапы и страшный хвост, чья
полупрозрачная игла длиной в два дюйма выглядела особенно грозно при ближайшем
рассмотрении. Жюсс осторожно схватил монстра и поднял его. Зазубренная половина
осталась приваренной несколькими частями панциря к неповрежденной части, и самый
страшный убийца Левого берега предстал во всем своем великолепии, размером чуть
больше, чем ищ ейка предположил на первый взгляд ; добрых полшага, без сомнения.
— Черти правобережные, проклятья кусок! — ujm]Zeky Дик, почти добравшись
до Плезанс. — Это его гнездо наверху?
Жюсс направил луч лампы на камни и заметил внизу движение, похожее на рой.
Он м ельком увидел крошечные прозрачные фигуры, движущиеся во все стороны.
— Есть даже маленькие.
— Надо их раздавить!
— Давай их спалим.
— Плохая идея, парень. Они огнестойкие. Подожди меня, я сейчас приду.
Дик взобрался к Жюссу и посмотрел на белого убийцу, которого тот все еще
держал в руке. — Никогда не видал твари крупнее этой!
— Хреново для Арка, — вздохнул Жюсс. — Он был хорош им псом.
— У него оставалось не так много времени . Он ослеп, ему всё труднее было
ходить, и он мочился кровью. По крайней мере, у него опрятный и четкий финал, в
отличие от Рока.
Дик , в свою очередь , направил свой налобный фонарь на гнездо, затем расчистил
большие камни и схватил меньший, чтобы раздавить прозрачные фигуры, которые
продолжали паниковать в своем убежище, внезапно превр атившемся в смертельную
ловушку.
— Теперь я понимаю, почему ты мне не отвечал, — добавил он, продолжая
геноцид. — Ты бы умер, если бы раззявил хлебальник.
— Возможно, это было лучше, чем потерять язык и кишки…
Дик остановился и удивленно уставился на собеседника, прежде чем разразиться
смехом.
— Ты дерзок, Крысиная Харя, но твой язык слишком драгоценен, чтобы его
uj ывать.
Он указал указательным пальцем на Плезанс, все еще прижимавшуюся к камням.
— Ты и зассыха, я думаю, вы смотритесь как хороший тандем. Смерть Рока
предвещает трудное будущее, а в ближа йшее время нам понадобятся все, в том числе
хороший ищейка и его помощница никт.

Он наклонился к Жюссу, чтобы добавить вполголоса:
— Я говорю это только тебе и прошу тебя хранить это в абсолютном секрете: я
сожалею, что так разозлился на Урье, что оторвал ему язык. Я сделал его слабым,
несчастным человеком, из -за чего он стал… ну… в о всяком случае, менее эффективным
для остальной группы. Нам нужна солидарность, нерушимый союз, чтобы выжить, но
это не k_ готоu услышать  нашей проклятой шайке . Мне еще постоянно нужно
показывать им, кто здесь главный. Он раздавил последних детенышей белого скорпиона перед тем, как засыпать
гнездо большими камнями.
— Теперь этих ублюдков стало немного меньше. Дай мне эту тварь, чтобы я
показал ее остальным. Иначе они не поймут, почему я тебя не выпотрошил.
После того как Жюсс передал ему белого скорпиона, Дик начал спуск с
удивительной для человека его возраста и телосложения прытью .
— Найди нам проход, Жюсс. Ты же сам видел: только это нам и поможет, —
проговорил он, не поднимая головы.

Отверстие пролома едва было шириной с человека. Плезанс предложила пройти
первой, потому что она была более мелкой и меньше рисковала застрять посреди
пр охода. Кроме того, батарейки в любой миг могли сесть, а ей не нужен был фонарь.
— Н е боишься наткнуться на другого скорпиона? — спросил ее Жюсс.
— Сам знаешь, как говорят: если два раза подряд наткнешься на белого убийцу,
значит, тебе не везет и больше теб е нет шанса выжить на Левом берегу.
Она вошла первой. Жюсс подождал, пока она отойдет на несколько шагов, чтобы
войти следующим. Ему пришлось протискиваться сквозь начальное сужение, затем
проход расширился, и преодолевать его стало намного легче. Колеблющ ийся свет его
лампы освет ил Плезанс, которая была в пяти -шести шагах впереди. Никт боялась пауков
и их собратьев, но не боялась проходить сквозь узкие расщелины, образовавшиеся в
результате обрушений и оползней. Впрочем, некоторые оружейники, в конце концо 
теряли все свои ресурсы, проползая сотни и сотни шагов, чтобы наткнуться на тупик.
Они были в панике из -за внезапной потери воздуха, до такой степени, что Жюссу
дважды приходилось возвращаться в трубу, чтобы найти мужчину и женщину,
неспособных идти дал ьше.
— Клаустрофобия, — поставила диагноз Ауре.
Поскольку им нельзя было доверять, клаустрофобию отгоняли любыми
способами, а те, кто не мог, любой ценой избегали задержек при пересечении душного
прохода. Ауре лечила различные недуги грибами, кореньями, пиявками и отварами,
состава которых лучше было не знать, но лекарств от клаустрофобии у нее не было. — Один из пережитков, унаследованных от наших предков, которые жили на
поверхности, при ярком свете, — говорила она. — Они считали темноту и тесноту
опасным и.
Безрассудный мужчина, который расспрашивал ее о происхождении мира, долгое
время терпел ее объяснения и теории на эту тему. Жюсс вспомнил, что метролиты были
потомками землян, которые долгое время обитали на поверхности, прежде чем укрылись
в глубинах земли после Катастрофы. Поверхность стала нежизнеспособной, и они

спрятались в Метро 2033, ожидая возможности подняться и снова жить под лучами
солнца и луны, огромными лампами, подвешенными к гигантскому своду,
обеспечивающему постоянное освещение. Жюсс слабо верил легендам про землю,
рассказываемым там и сям на Левом берегу. Они служили опорой для жестокой религии
Восхождения, служители которой заключали ос ужденных в железные клетки,
выставляли их на поверхность и через долгое время спускали вниз, чтобы осмотреть
печально известную кашу обугленной плоти, остав авшуюся от тел убитых —
доказательств того, что метролитам не на что было надеяться в столь ужасных условиях.
Однажды он спросил Ауре, знает ли она значение числа 2033. Она ответила с
серьезностью, которая до странности удлиняла ее нос и подбородок, что это число
предков, которые пережили Катастрофу, первых метролитов.
— Мы здесь, — крикнула Плезанс.
Она исчезла в конце прохода. Когда Жюсс, в свою очередь, выбрался, она
приветствовала его широкой улыбкой, выражавшей непреодолимый энтузиазм и
некоторую гордость. — Подумать только, ты нашел это место! — воскликнула она.
Проход выходил на огромную станцию, п оддерживаемую цилиндрическими
колоннами и разделенную на три части: центральную, обрамленную двумя
прямолинейными углублениями, где стояла клеть с разрушенными перегородками, и две
боковые, ограниченные потрескавшимися стенами. Луч лампы осветил огромную
н еподвижную фигуру посреди проема.
— Черти праh бережные, поезд! — восторженно ахнул Жюсс.
Поезд длиной не менее ста шагов, состав в хорошем состоянии, ржавчина и пыль
которого не могли полностью скрыть синий, белый и красный цвета. Испуг не позволил
ему ув идеть это чудо даже мельком в последний раз, когда он приходил сюда. В углу
станции поднималась лестница, слабо освещенная фронтальным светом. Ее похоронил
оползень, оставив лишь несколько ступенек и часть пандуса. — Оставайся здесь, Плезанс, я предупрежу…
Жюсса прервало мяуканье.
— Ош , — выдохнула никт прежде, чем Жюсс успел заметить полосатую шерсть
и бледно -желтые глаза кота оружейников в ореоле его лампы.
Маленький кот подошел и заурчал у ног Плезанс , который присел, чтобы
погладить его. Обученный обнаруживать и ловить крыс, Ош с возрастом становился все
более ленивым, все более и более хитрым, чтобы притворяться минимально активным,
но оружейники уже давно не полагались на него, чтобы обеспечить себе гроши, в то
время как он, напротив , полностью зависел от них, чтобы иметь ^hоль еды.
— Раз мы первыми ее обнаружили, то сделаем ее нашей базой, — сказал Дик. —
Нужно будет просто засыпать проем, когда мы найдем проход на станцию, которая не
входит в сос тав Малого Китая.
— Это доказательство того, что легенды о поверхности имеют зерно истины, —
вмешалась Ауре.
— Не время сейчас для твоих глупостей, Ауре, — проворчал Скорпион Бланк. —
Вс ё это прекрасно, но не говорит нам, где нам найти жратву .

— Я бы , скорее , сказал, что это доказывает, что вс ё, что существовало раньше,
уже было в Метро 2033, — возразил Верн. — Люди всегда жили здесь и никогда на
поверхности. Катастрофа постигла метрополитен. Поверхность всегда была горячее, чем
задница Тали.
— Что ты знаешь об этом? — ответила Тали. — Ты никогда не был в моей
заднице.
— К счастью, она меня правда не шибко возбуждает, — проворчал Верн.
— Оставь в покое задницу Тали, черт правобережный! — б уркнул Энти.
— А вот и один из самых частых твоих посетителей! — Верн усмехнулся. — Так
покажи свой отросток, Энти, я уверен, что он чернее и облупленнее запеченной крысы.
— Б уд ь ос тороже н, чтоб ы тво й не ока з а л с я у те б я во рт у, ка к у Ро ка ! — прошипел
Энти.
— Мне нечего бояться, в мой рот он явно не влезет, — парировал В ерн. — И
задница Тали тоже недостаточно большая, чтобы приютить его.
— Ты большой хвастун, Верн! — Тали усмехнулась.
— Ты вряд ли узнаешь, потому что я никогда не рискну втереться в…
— Заткнитесь вы все! — проворчал Дик. — Я говорю, что Жюсс привел нас в
хорошее место, и мы сделаем тут наш у баз у. Мы укрепим станцию, будем складировать
тут наши припасы, а потом сможем укрыть наши семьи.
— Разве мы уже не с семьями? — возразил Илл.
— Я говорю о детях, которых мы сделаем, — объяснил Дик.
— Значит, закончились великие речи о свободе? — запротестовал Скорпион
Бланк. — О странствиях?
— Свобода — это наш собственный защищенный уголок, в который никто не
придет и не будет распоряжаться, что нам делать, — припечатал Дик. — Но если u
решите бродить, никто вас не оста новит. Точно так же, как наличие собственного уголка
не помешает нам исследовать Левобережье, чтобы откапывать вещи, оставленные в
наследство ушедшим миром. Чтобы продолжить нашу работу оружейников!
— Посмотри на нас, — бросил Верн. — Четыре женщины, одна из которых
принадлежит тебе, одна — Скорпиону Бланку, одна — Энти, одна на двадцать человек
плюс горстка так или иначе мутировавших детишек. Не с таким скудным стадом ведут
скотоводство. — Женщин вы найдете снаружи, — сказал Дик. — А потом к нам присоединя тся
другие, а также мужчины и дети.
— Ты изменился, Дик, — намекнул Скорпион Бланк. — Может быть, пришло
время сменить вождя.
— Ты знаешь процедуру, Скорпион, — ответил Дик. — Я никогда не отказывался
от борьбы насмерть. — Чтобы оспорить решение, нужно бол ьшинство, — сказал Жюсс.
— Заткнись, Крысиная Харя! — завопил Скорпион Бланк. — Мы уже говорили,
что ты слишком часто открываешь свой большой рот… — Жюсс прав, — перебила Ири. — Это закон оружейников.
— Ты думаешь, что тебе разрешено говорить о законе оруж ейников, потому что
ты позволила Дик у сунуть в твою жирную задницу? — прошипел Энти.

— Все знают закон, — отбила выпад Ири.
— Я говорю, что закон принадлежит сильнейшим, — проревел Энти. — Как и
твоя задница! И если Скорпион Бланк окажется сильнейшим, то мы будем жить по его
закону.
— Пусть докажет, что он самый сильный, — б уркнул Дик.
— Я готов, Дик ! — прошипел Скорпион Бланк.
— Ты тоже изменился, братец, — пожал плечами Дик.
— Готовься к бою… братишка, — проворчал Скорпион Бланк.
— Среди нас есть предатели, — проворчал Дик. — Ублюдки, стремящиеся
расколоть нас, чтобы проще было уничтожить.
— Готовься, вместо того чтобы хныкать, как старуха, только что потерявшая
последний зуб, — повторил Скорпион Бланк.
— Если это действительно твой выбор, Скорпион, — a^охнул Дик. — Какое
оружие?
— Я возьму железный прут, — ответил Скорпион Бланк.
— В таком случае я выберу кинжал, — заключил Дик.
X