Левые на Западе

Формат документа: pdf
Размер документа: 3.91 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

1














ЛЕВЫЕ НА ЗАПАДЕ
История болезни и нынешнее состояние .

2






www.sonar2050.org

Автор доклада – экономист, писатель, Колташов Василий Георгиевич . Тел.: +7 -967 -217 -01 -34 . E-
mail : koltashov@gmail.com . Страница автора: https://www.sonar2050.org/authors/vasiliykotlashov/

Шеф -редактор — Уралов Семён Сергеевич. Тел .: +7 -916 -215 -72 -02. E-mail : uralov @sonar2050.org

Глава аналитического бюро — Лизан Иван Юрьевич. Тел .: +7 -999 -714 -12 -40. E -mail:
lizan@sonar2050.org

«Научно -исследовательский центр проблем интеграции стран -участниц Евразийского
экономического союза "Союзный нарратив 2050"»

Адрес: Российская Федерация, 143180, Московская область, г. Звенигород, мкр. Пронина, д. 2,
офис 12

Директор — Боков Василий Сергеевич. Тел.: +7 -916 -120 -07 -08. E-mail: vb@sonar2050.org

Telegram: sonar2050

YouTube: sonar2050.org

3

Оглавление
Введение ................................ ................................ ................................ ................................ ................................ .......... 4
«Общество потребления» как триумф XX в. ................................ ................................ ................................ ................. 4
Что же произошло? ................................ ................................ ................................ ................................ ......................... 5
1968 г. Была ли мировая революция? ................................ ................................ ................................ ........................... 7
«Левый эксперимент» и его последствия ................................ ................................ ................................ ................... 10
Бессилие антиглобализма ................................ ................................ ................................ ................................ ............ 12
США, Франция и Греция разочаровывают ся в левых ................................ ................................ ................................ . 15
На службе неолиберальной реакции? ................................ ................................ ................................ ........................ 18
Заключение с надеждой на вывод ................................ ................................ ................................ .............................. 21

4

Введение
Западные левы е ныне пребывают в беспрецедентном кризисе. Движение к нему было долгим, и на
протяжении части пути это было движение «от победы к победе». Вот только победы эти одерживали прежде
всего широкие массы. По мере того как п роводились удачные социально -экономические реформы, менялся и
социум. С установлением «общества потребления» государства ядра глобальной системы пережили
материальный расцвет, который породил первую волну мутации левых. Болезнь усугубилась с приходом
неоли беральной «постиндустриальной экономики», когда Запад начал терять промышленное превосходство.
Глобальный кризис 2008 –2020 гг. породил качественно новую ситуацию. Выдохся ли в результате
антиглобализм? Как повели себя формально левые партии и не скатились ли к предательству самые яркие
вожди? В каком виде вступают левые в новую историческую эпоху и чем это обусловлено?
«Общество потребления» как триумф XX в ека
В XX в. левые силы и идеи пережили невиданный взл ёт популярности и столь же сильное падение. Оно было
результатом успеха дела рабочего класса, а не плодом ошибок, случайного стечения обстоятельств,
предательства вождей или мутации партий. Под конец века, стремясь объяснить случившееся, аналитики и
политики выдвигали разные версии. Самой популярной из них оста ётся версия о крахе СССР как ключевом
факторе упадка левых сил в мире и особенно в странах Запада — старо м ядр е глобального капитализма. Но вс ё
было не так просто. На Западе шли собственные процессы, ко торые определяли перемены.
Безработные готовятся
отправиться в Соедин ённые
Штаты, начало XX в.
В начале XX в. массы на ёмных
работников в Северной
Америке и Западной Европе
были крайне бедны
относительно современного
положения.
Множество людей трудилось
в промышленности или
сельском хозяйстве, где в
конце XX в. их место во
многом заняли иностранные
рабочие — зачастую «безбумажники», то есть не имеющие документов, а часто и почти неграмотные. Но
за сто лет до этого национальные рынки труда были в основном замкнутыми: во Франции рабочий класс
состоял в основном из французов, в Германии — из немцев, в Англии — из англичан и ирландцев (два рабочих
класса по Фридриху Энгельсу). Италия, Австро -Венгрия, Россия, скандинавские и иные страны имели столько
«лишнего пролетариата», что выталкивали его в Америку. Там «плавильный кот ёл» создавал для левых и
профсоюзов много проблем. Рабочие разных национальностей плохо находили общий язык.
Но там, где возникли и развивались национальные государства , положение было иным : там быстрее и легче
формировались левые партии и профсоюзы. Самой развитой политической организацией были социал -
демократы. Позднее они полностью перешли на реформистские позиции . Б олее радикальными в этом деле
стали социалисты, а совсем революционными — коммунисты. Анархисты не создали никаких устойчивых

5

(партийных по конструкции) структур, не считая профсоюзных организаций, в которых они и их идеи
доминировали.
«Рабочие! Голосуйте за вашу Социал -
демократическую партию» —
немецкий плакат 1924 г. ,
иллюстрирующий на какие массы
опирались классические левые
Ещ ё в X=X в. сложились принципы
процедурной партийной демократии.
В левых партиях происходили не
только собрания, но и выборы
делегатов съездов и комитетов.
Формировались, отчитывались и
контролир овались специальными
комиссиями коллегиальные органы.
Это не была номенклатура в советском
её смысле, но аппарат формировался и
пополнялся как выходцами из рабочей
массы, так и (ещ ё более) из бедной интеллигенции. При этом рабочие в массе были заперты в св оём классе.
Выбраться из него в материальном и социальном смысле было нереально. Даже Карл Маркс не увидел смысла
в бесплатном высшем образовании как лозунге социал -демократов Германии , о чём он и написал в «Критике
готской программы» (1875). Разве рабочие могли рассчитывать получить такое образование и подняться в ряды
образованных сло ёв, а может быть и собственников? Пусть буржуазия сама платит за колледж для своих детей!
Должна была произойти новая революция в технологиях, чтобы такая возможность появила сь. Но массы ждали
в начале XX в. не её.
Что же произошло?
Период 1900 –1950 гг. можно назвать революционным на Западе. Это было время отнюдь не стремительного
роста благополучия трудящихся; новые возможности открывались ценой тяж ёлой борьбы и не без помощи
страха элиты перед угрозой повторения советского сценария. Своеобразной попыткой ухода от социальной
проблемы стал для некоторых стран фашизм: массам предлагался путь включения в обеспеченные классы
посредством военной экспансии — передел а мира. К 1946 г. фашизм выгорел дотла и оставил после себя море
разочарования. Но и «советский путь» не притягивал своим аскетизмом. Вс ё это и привело к полному торжеству
реформистских идей на Западе. Прич ём в Англии к власти пришли лейбористы — партия , возникшая из
профсоюзов. Во Франции и Германии у руля тоже оказались сторонники социальных реформ.
В обстановке большого экономического кризиса 1948 –1954 гг. начался общий поворот от послевоенной
нестабильности к послевоенному экономическому росту . Он не был глобальным, а касался прежде всего
государств с развитой индустрией, тех, что к началу XXI в. называли «странами с развитой рыночной
экономикой». В период кризиса они пережили болезненные девальвации. Влияние левых партий, особенно
коммунистов во Франции и Италии, было очень велико. США стремились в этой обстановке решить две
задачи: ослабить «красную угрозу» внутри важнейших стран, включая и себя, и одновременно получить
более стабильную экономическую ситуацию в ядре капитализма. А за спиной по литиков стоял призрак
Великой депрессии 1929 –1933 гг.

6

Поэтому в США развернулась антикоммунистическая кампания во главе с ранее малоизвестным сенатором
Джозефом Маккарти. Охота на ведьм по д его началом продолжалась до 1957 г. Впрочем , не она определила
кр изис коммунистов в США, а их собственные ошибки. Компартия США не поддерживала Франклина Делано
Рузвельта во время избирательной кампании 1932 г., проходившей в разгар Великой депрессии — большого
кризиса 1929 –1933 гг. На выборах 1936 г. они снова выдвигал и своего кандидата (им был Эрл Расселл Бра удер)
вместо того, чтобы поддержать «Новый курс» Рузвельта и его самого — кандидата от Демократической партии.
Такую же ошибку допустили в реформист ской Социалистической партии США, выдвинув в противовес
Рузвельту своего кандидата. Это был критик «советского эксперимента» Томас Норман.
Между тем американцы вс ё более одобряли меры команды Рузвельта по борьбе с экономическим кризисом и
его социальными последствиями. Общество и рабочие массы вставали на путь реформизма. В 1950 -е годы этот
курс уже был закрепл ён в пределах всех старых индустриальных экономик Запада.
Президент Рузвельт и представители
рабочего класса в разных поколениях .
В обстановке 195 0-х гг. допущенные ранее
радикальными левыми ошибки позволили
выбить их из большой политики в США . В
Западной Европе и Японии добиться этого
Вашингтон не смог, но было достаточно и
того, что общество (состоявшее в
большинстве из наемных работников) было
готово двигаться по пути социальных
реформ и роста материального
благополучия, а не восставать против
капитализма как такового. Для
максималистски настроенных левых это не
всегда был приятный сюрприз. Однако
популярность левых партий в Европе,
Англии и Япони и была велика не случайно. Они были проводниками новой политики реформ, и её пришествие
не было признаком кризиса левых вообще.
В обстановке 1950 –1960 -х гг. в странах ядра мировой системы левые как массовое течение вс ё более уходили
в реформизм, тогда как на периферии капитализма , в колониях или формально независимых странах , всё было
иначе. Там взахл ёб читали брошюру Эрнесто Че Гевары «Партизанская война», восхищались опытом Фиделя
Кастро и его товарищей -барбудос и искали способ произвести столь же решите льную освободительную
революцию. Тем временем в США левую повестку оседлала Демократическая партия, хотя республиканцы
тоже сдвинулись влево. А прези дент -демократ Линдон Бэйнс Джо нсон (1963 –1969 гг.) даже объявил войну
бедности, хотя она и так стремительно отступала.
Отступала бедность и в Японии, и в Англии, и в Западной Европе. Представители рабочих профессий
пополняли ряды «среднего класса», вс ё более ощущая новую реальность — реальность «общества
потребления». Два крупных экономических кризиса подтолкн ули к его формированию. Кризис 1929 –1933 гг.
сделал это в США, державе без обширной колониальной империи, но с огромным внутренним рынком.
Выяснилось, что рабочий класс является основным покупателем и без спроса с его стороны (подорванного
кризисом) эконом ика не может ожить. Франция и Англия имели огромные колонии и старались заставить
платить за кризис их производителей и обитателей.

7

Послевоенный кризис 1948 –1954 гг. в зоне центра капитализма повлиял на социально -экономическую
политику ещ ё больше. «Общест во потребления» начало свою историю на выходе из него. С какими бы
трудностями это ни было связано, это был триумф левых и широких сло ёв общества. После реформ капитализм
Запада, а точнее образ жизни средних сло ёв в новых условиях , стал вызывать столь силь ную зависть советского
человека.
1968 г. Была ли мировая революция?
1968 г. запомнился гражданам стран Варшавского договора вводом советских войск в Чехословакию. Для
остального мира, возможно, куда более важными были события во Франции — её студенческий «красный
май». События же 1968 г. и ряда последующих лет на планете принято называть революций 1968 г.
Действительно, множество стран переживал о в этот период обострение борьбы различных сил, активное
включение в общественную жизнь под радикальными левыми лозунгами молодого поколения. Прич ём
студенты в странах западных либеральных демократий, где были сильными левые партии или проводилась
прогресс ивная политика , выражали протест старшему поколению.
«Общество потребления» — вот что подвергалось критике «революционеров». Они возмущались
поведени ем своих отцов и матерей, готовых ради уютной квартиры с недорогой мебелью, автомобиля,
холодильника и тел евизора предать идеалы полного освобождения личности. Лозунг парижских
студентов 1968 г. «Будьте реалистами, требуйте невозможного!» клеймил прежде всего реализм
старшего поколения, а вернее реформизм его партий. Советский обыватель едва ли мог понять это
возмущение. Едва ли оно было понятно жителям бедных стран Латинской Америки, Африки или Юго -
Восточной Азии. Вс ё это не было близко даже небогатым и живущим при правых диктатурах испанцам,
грекам и португальцам. Зато сами «революционеры» во Франции, в ФРГ, Англии, Италии, США и Канаде
понимали идеалы аскетичного маоизма.
Студенческая демонстрация,
Париж , 1968 г.
Или это им только казалось?
Или вс ё это только казалось
революцией?
Идеолог студенческого
антикапитализма , философ
Герберт Маркузе позднее
отмеж ёвывался от
«революционеров». Он
говорил, что это движение
взяло его идеи, а сам он
никогда не обманывался на
его сч ёт и просто делал сво ё
дело как мыслитель. А мысли
его привели к рождению
формулы «одномерный
человек», то есть человек экономический, живущ ий в одной плоскости. Подобные мысли высказывал и
психоаналитик Эрих Фромм. Задолго до событий 1968 г. он констатировал болезненное психическое состояние
западного общества, при этом указывая на его невиданное материальное процветание.

8


«Папа и мама, у вас ложные
ценности!», зарождение конфликта
поколений
Бунты 1968 г. не были направлены
против экономического процветания.
Не были они нацелены и на
привнесение маоизма на почву
государств с уже показавшим себя
«обществом потребления». Впр очем,
увлечени е Мао и культурной
революцией, тогда происходившей в
Китае (её подлинный характер никого
не интересовал, как и судьб а её жертв
— китайских интеллигентов), не могло
не сойти на нет со временем. Одной
из причин явления виделся им отказ
СССР и с оветских коммунистов от
революционных лозунгов и курс на поддержку реформистских левых на Западе. В Москве напрасно сетовали
потом, что в Западной Европе укоренился еврокоммунизм, то есть произошло отрицание диктатуры
пролетариата и других радикальных поло жений теории.
Португалия, 1974 г. Революция гвоздик
свергает проамериканскую диктатуру.
Из -за переполненности тюрем
оппозиционерами главное делают
военные. В том же году в Греции пала
диктатура «ч ёрных полковников». В
Испании власть теряют франкисты. Но
в более богатых странах иные проблемы.
Успех еврокоммунизма и закрепление
левого реформизма в 1970 -е годы можно
считать своеоб разным итогом «революции
1968 года ». Народные массы предпочли
дальнейший рост уровня жизни
химерическим и неубедительным
лозунга м молодых максималистов. Конформизм потребителей можно
было проклинать, можно было прощать, можно было отказываться
признавать, но именно в этом потреблении состоял левый триумф ХХ в.
Когда в 1973 –1974 гг. последовало падение неофашистских режимов в
Португ алии, Греции и Испании, среди левых во вс ём мире пробудилось
ожидание социалистической революции в этих странах. Казалось бы ,
революции способны подняться выше либеральной демократии , н о
этого нигде не произошло. Представительная система власти и
присоедин ение к «обществу потребления» — таковы были итоги
событий.
Карикатура на образ жизни участников «Фракции Красной армии»

9

В 1970 г. Джон Лен нон записал песню «Герой рабоч его класса» ( Working Class Hero ), в которую вложил
максимум своего разочарования. В ФРГ свой ответ на пассивность народных масс дала террористическая
организация «Фракция Красной армии» (РАФ, RAF — нем. Rote Armee Fraktion ), в Италии на тот же путь
попыток разбудить массы встали «Красны е бригады», во Франции подобный ответ давал «Гошизм» (фр.
gauchisme ) — максималистское движение студентов. Все эти радикальны е группы критиковали массовые
левые партии, даже если они назывались коммунистическими. Хотелось революции, а массы при всяком
поли тическом кризисе поворачивали к реформам и росту достатка.
Драматизм конфликта «авангарда» и
широких сло ёв трудящихся отлично
показан в фильме итальянского режисс ёра
Элио Петри «Рабочий класс ид ёт в рай»
(1972 г.) или в уже современной
французской картине Оливье Ассаяса
«Что -то в воздухе» (2012 г.). С другой
стороны, проблему заострила комедия
Жана Янна «Китайцы в Париже» (1974 г.).
Ка др из фильма «Китайцы в Париже»
В ней было показано, что стало бы с
Францией в случае победы аскетичных и
антибуржуазных идей маоизма и даже
прямого захвата Европы китайскими
маоистами. А уж что случилось бы с
французской кухней! Скука, примитивность быта и дефицит быстро подняли бы волну массового недовольства.
Только вот против «общества потребления» эта волна никак не поднималась. Даже в культуре волна была не
социально -революционной.
В молод ёжной массовой культуре возникло движение хиппи с культом любви, пацифизмом и отказ ом
следовать консервативным бытовым нормам. Возникла философия не делания, отказа от обычного трудового
пути к достатку. Это течение
было левым по духу, но не
совпадал о с линией
традиционной левой
политики. Не лучше стало,
когда в 1973 –1982 гг. настал
новый большой кризис.
Культурные результаты
«революции 1968 г.»: пол ных
наивной надежды хиппи
сменяет другая левая
субкультура — панки. В мире
возросшей безработицы они
мрачно смотрят на
будущее. Мог ли кто -то
ожидать это го в 1968 г.?
В 1965 –1975 гг. западный мир
бурлил от протестов разной

10

формы. Считается, что едва ли не кульминацией той «мировой революции» стало восстание парижских
студентов весной 1968 г. Их лозунги казались весьма яркими: «Запрещается запрещать!», «Будьте реалистами
— треб уйте невозможного», «Не торгуй тесь с боссами! Упраздните их!» Особенно забавно звучал лозунг
«Экономика ранена — надеюсь, она умр ёт!» Его автор наверняка не мог знать, что приближается новый
большой экономический кризис и он очень скоро убь ёт и прежний фор мат экономики, и прежние иллюзии
борьбы.
«Левый эксперимент» и его последствия
Не распад СССР, а событи я во Франции в 1980 –1983 гг. ознаменовали новый поворот истории левых в странах
центра капитализма. Этот поворот определил их современное состояние. Но прежде чем он произош ёл,
мировая экономика пережила ещ ё один большой экономический кризис. За сочетание высокой инфляции и
застоя его называли стагфляцией, а за сочетание спада и инфляции — слампфляцией. Комментируя эту игру
слов , великий французский исто рик Фернан Бродель указал: назвать — ещ ё не значит объяснить. А объяснить
волны экономических проблем после двух десятилетий процветания было непросто.
Кризис диктовал изменение экономической политики, но общество, политики и партии старой школы
сопротивл ялись как могли. Уже когда в США и в Англии к власти пришли неоконсерваторы (неолибералы) ,
правые силы нового толка, во Франции левые дали сво ё крупное сражение кризису и капиталу. Это событие
вошло в историю как «левый эксперимент». Ему предшествовало уси ление левых настроений во французском
обществ е. Выступления 1968 г. сыграли здесь немалую роль. Это были реформистские настроения, которые
удручали левых максималистов, но это были массовые настроения, и они влияли на страну. На них к власти
пришли социали сты.
Президент Франсуа Мит теран слушает
товарищей по Социалистической партии
Франции и, возможно, д умает о
необходимости отступить.
Лидер Социалистической партии Франсуа
Ми ттеран был избран президенто м
Франции в 1981 г. В мае он вступил в
должность. Кейн сианская политика в старых
промышленных странах к этому времени
всюду оказалась в кризисе. Но во Франции
политический расклад был таков, что её не
только не собирались св ёртывать, но и
рассчитывали развить до более
радикальной стратегии. Этот курс получил
название «левого эксперимента». Он состоял в наступлении на бизнес. Ми ттеран сразу сформировал
коалиционный левый кабинет во главе с Пьером Моруа. Минимальная оплата труда была повышена более чем
на 40 %, были увеличены пособия по безработице и семейные по собия. Одновременно были расширены
полномочия муниципалитетов. Увеличился контроль профсоюзов над предприятиями, а рабочая неделя
сократилась до 39 часов. Пенсионный возраст был понижен до 60 лет.
Последовала национализация в промышленности и банковской с фере. В 1982 г. общее количество
государственных предприятий перевалило за 3 тысячи, а в пяти перешедших под государственный контроль
индустриальных группах работало около 25 % трудоспособных граждан. Эти группы обеспечивали 50 %
вложений в экономику и порядка 1/3 валового национального продукта и 1/3 экспорта. В информатике,
энергетике, киноиндустрии господствовало государство. 36 коммерческих банков были поставлены под

11

контроль государства. Под его властью оказались крупнейшие финансовые группы «Париба » и «Сюэз». Это
привело к росту доли государства в финансовом и кредитном секторе до 95 %.
Это не ритуальная демонстрация в СССР,
это старая Франция.
Казалось бы, идея постепенного социал -
демократического наступления на частный
капитал и рыночную анархи ю торжествовала.
Казалось бы, брали верх идеи кейнсианского
ответа на кризис — усиление регуляции без
отмены рынка. Однако вскоре выяснилось, что
экономический кризис победить не уда ётся и
рассчитывать на развитие при такой модели
экономики не приходится. Только в 1 981 г.
Францию покинули 77 млрд франков. Взлетел
дефицит бюджета страны, так как отныне все
последствия неэффективности экономики
падали на него. Доллар дорожал, а франк пришлось девальвировать на 3 % в 1981 г. и на 10 % в 1982 г. Это при
том, чт о пришлось на ряд месяцев заморозить цены на основные продукты и размер заработной платы в
стране.
Социалистическая партия
Франции оплакивает свои
неудачи?
Правительство старалось
преодолевать трудности,
но государственный сектор
не был достаточно
эффек тивным. В 1981 –1982
гг. производство во
Франции увеличивалось на
2 % ежегодно. В 1983 г. рост
понизился до 0,7 %, тогда
как безработица достигла 2
млн человек. Уровень
жизни понижался, и массы не без основания сетовали на инфляцию. Срочно было создано 200 тысяч новых
рабочих мест в гос ударственном секторе, но это не помогло. Вместе с экономическим кризисом нарастал и
политический: Мит теран и его окружение вс ё более задум ыв ались о необходимости отступить. Решение было
принято. Последовала новая девальвация ф ранка, но бежавшие ранее капиталы начали возвращаться , и
ситуация в экономике нач ала выправляться. Власти стали постепенно уменьшать долю государственного
сектора в экономике.
Моруа пришлось уйти в отставку в 1983 г. из -за несогласия с новым курсом социал истов. Но этот курс дал
результаты.
В 1984 г. производство выросло на 1,75 %, а в 1985 г. — на 2 %. Начал улучшаться и торговый баланс Франции.
Мит теран продолжил медленное движение вправо, а его партию раздирали разногласия. Но какими бы
горячими н и были идейные споры, с коль бы острым н и казался коррупционный кризис в партии (1993 г.), левый
курс явно потерпел неудачу. В критической ситуации, применив весьма радикальные решения, левое
правительство повернуло на путь неолиберальных реформ. В дальнейшем они коренным образом изменили
лицо левых.

12


Профсоюзная демонстрация во
Франции, наши дни
«Левый эксперимент» во Франции
показал невозможность
дальнейшего движения по пути
левых социально -экономических и
политических реформ в условиях,
сложившихся под влиянием
большого кризиса 1973 –1982 гг .

Ещ ё раньше, в момент «революции 1968 г.» , выяснилось, что никакой новой революции нет и не может пока
быть. Массы трудящихся промышленно развитых европейских стран желали улучшения своего
материального по ложения, но не слома основанной на частной собственности и широком рынке системы.
Падение диктатур в Греции, Испании и Португалии подтвердило это, а политические события 1984 –2007
гг. в Евросоюзе (при растущей критике глобализации и неолиберальных мер) только ускорил и
неолиберальную эволюцию левых.
В США левые силы и идеи не были сильны в последней четверти XX в. Но в Западной Европе левые формально
были очень влиятельными, другое дело, что они при этом становились вс ё более формальными левыми.
Именно в силу этого во зникший в 1990 -е годы антиглобализм с его контрсаммитами G7, всемирными и
европейскими социальными форумами провозгласил недоверие к партиям. Показав в «левом эксперименте»
пределы продвижения, социалисты и коммунисты Франции, входившие в коалицию, должны были заметить,
как возросло разочарование в возможностях среди их коллег в других странах Евросоюза. Если комфортная
экономическая обстановка 1990 -х годов в Европе и Северной Америке не требовала радикальных и шоковых
неолиберальных реформ, то ни о каком с двиге политики влево речь тоже идти не могла.
Бессилие антиглобализма
Разрушение СССР только усилил о общее разочарование в левых практиках и теориях на Западе. Последовал
распад или быстрая декоммунизация компартий, которые могли сохранить при этом сво ё историческое
название. В некоторых случаях происходила мумификация радикальных партий и групп. Согласно концепции
итальянского мыслителя -
марксиста Антонио Грамши, это
означало искусственное
сохранение тв ёрдо верующими
приверженцами политических
организаци й и идеологии
посредством защиты от
внешнего мира.
Западные радикальные левые
пытаются сохранить самое
ценное в структурах и

13

идеологии древним способом, впервые описанным Антонио Грамши .
Коммунистическая партия Франция, не когда одна из сильнейших в Европе , мутировала, но не изменила
названия. Другая прежде мощная политическая сила , Коммунистическая партия Италии , была ликвидирована
в 1991 г. Расколы привели к образованию в Испании нескольких компартий. Ориентированные на «реальный
социализм» п олитсил ы повсеместно потеряли общественный вес и кадры. Их аппарат старался вписаться в
новую политическую повестку, которая сильно сдвинулась вправо.
Левые максималистские группы и партии делали ставку на догматизм и мумификацию. В таком положении
оказались многие троцкистские и сталинистские группы. В первом случае констатировалось:
перерождение революции и бюрократизация СССР привели (так как не могли не привести) к реставрации
капитализма, а рабочий класс будет очень долго приходить в себя. Во втором случае указывалось: крах
наступил из -за подлого предательства руководства партии и обман масс ложными идеалами рынка.
Мумификация была единственным реше нием для тех, кто отказывался признать закономерные причины
катастрофы в СССР и левых сил на Западе. Казалось, что только таким образом можно сохранить
революционное и реформистское снаряжение до прихода «большой воды», нового массового подъ ёма. Все,
кто н е избрал этого пути , постепенно подпадали по д влияние новых веяний, каковыми были защита интересов
сексуальных, культурных и иных меньшинств (помощь в реализации политики позитивной дискриминации);
экология как ключевая проблема современности; продвижение альтернативных капитализму практик в
культуре, питании (вегетарианцы и веганы) и потреблении вообще.
Вс ё это нашло отражение во время антиглобалист ского подъ ёма на Западе. Он развернулся в конце 1990 -х
годов, когда напор консьюмеризма начал слабеть. Эта ф илософия потребления и личных интересов,
основанных на обладании, столкнулась с реальностью: массовая бедность в странах третье го мира , разорение
постсоветских экономик, вынос индустрии из стран «развитого капитализма». Но прежде чем это произошло ,
иллюзии были очень велики. Они имелись не только в странах бывшего Варшавского договора, но и на Западе.
В США они выражались в ожидании большого рыночного подъ ёма. Во многом ожидания эти в 1990 -е годы
оправдались , и разговоры о «новой экономике» не были столь уж пустыми. Левые идеи были
дискредитированы. В Европе положение было не столь однозначным, но дискредитация продолжалась.
Левые партии в большинстве сдвигались вправо, в сторону неолиберализма. Это вызывало разочарование, но
и надежду. На такой надежде Эн тони Блэр в Англии стал лидером лейбористов, а затем , с 1997 г. , и главой
правительства. Его идеи «нового лейборизма» и «третьего пути» быстро встретили критику как красиво
риторически обставленная сдача рынку позиций общества. Левые лейбористы констатиров али, что партия
идейно и практически сдвинулась вправо.
Бурю возмущения вызвала готовность
Блэра поддерживать военное вторжение
США в Ирак в 2003 г. Власти Франции и
Германии не поддерживали такую
политику Вашингтона. Но именно тогда
выяснилось, насколько созрело новое
левое движение на Западе. На свою беду
оно не было похоже на прежнее.
Несогласных становится вс ё больше, но
они не могут структурировать себя и
вообще плохо относятся к
структурированию и процедурам
демцентрализма

14

С приходом 2000 -х годов вс крылись многие противоречия неолиберального порядка в мире. «Свободный
рынок» не решил проблем человечества, а «конец истории» с глобальным сотрудничеством на базе всеобщей
торговли обернулся установлением американоцентричного порядка. США в его рамках реш али свои проблемы
с помощью обычных империалистических методов. Они бомбили всех, кого считали необходимым, вторгались
в страны, которые сами (без оглядки на ООН) определяли как врагов демократии и прав человека. Вс ё это не
могло не вызвать раздражени я в н ародах, особенно в западных странах, где массы не чувствовали себя
удовлетвор ёнными материально. Проблема масс, а значит и левых сил, состояла в ослаблении промышленного
рабочего класса и его профсоюзных структур в силу выноса производства в страны с более деш ёвой рабочей
силой. Эта политика корпораций и правительств была одним из важнейших предметов критики слева в 2000 –
2007 гг.
Антиглобализм как воплощение новой левой повестки и практики вырос не на пустом месте. Он вырос на
развалинах. Моральные развали ны возникли в силу успеха «общества потребления» с одной стороны и краха
радикального левого реформизма. Вместе с этим распад СССР и дискредитация идей советского
коммунизма создавали особый элемент психологического ландшафта. Вынос из экономик Северной Ам ерики
и Западной Европы индустрии в зону периферии и полупериферии мировой системы ослабил традиционные
экономические и партийные структуры рабочего класса, который лишь в слабой доле боролся за их
сохранение — мумификацию. Зато в большинстве он оказался р азочарован в структурах, их бюрократии и
её политических играх, хотя сам вс ё это прежде породил. Предлагалось: «Пусть люди сами на низовом
уровне решают, без президиумов и комитетов!» Сетевой принцип выдвигался на место партийного.
Движение антиглобалистов справедливо описывалось как возмущение среднего класса Запада, следствие его
обиды и разочарования. Альтерглобалисты — таким было самоназвание этого движения, хотя никакой ч ёткой
альтернативы финансовой глобализации не предлагалось . Это отличало движение всеобщего социального
диалога и взаимодействия от социалистов и коммунистов XX в. Возникали т акие идеи, как введение налога на
финансовые транзакции — налога экономиста Джеймса Тобина (Tobin tax). Для ограничения трансграничной
мигр ации краткосрочного капитала предлагалось введение сбора размером от 1 до 0,1 %. Но если Тобин
опасался дестабилизации национальных финансовых систем, то некоторые антиглобалисты видели в его
налоге средство решения социальных и экологических проблем во вс ём мире. Трудность состояла лишь во
введени и этого налога — сделать такой шаг было некому. Некому во власти было и продвинуть свободное
программное обеспечение, освободить корпоративные патенты и ослабить петлю интеллектуальной
собственности.
Американска я полиция разгоняет
протестующих в Сиэтле, 1999 г.
Первая крупномасштабная акция
движения произошла в городе Сиэтле
(штат Вашингтон). Демонстрантов
было так много, что торжественное
открытие конференции Всемирной
торговой организации (ВТО) было
скомкано и почти сорвано. В 2000 г. в
Праге прошли столь же массовые
акции против саммита Всемирного
банка и МВФ. Подобные массовые
акции проходили против войн США и
их союзников, НАТО, G7 и политики ЕС.
Движение включало в себя разнородные элементы: эко активисто в, борцов за мир, синдикалистов, левых

15

профессоров, феминисток, защитников прав животных, сторонников свободы в интернете и в обмене
информацией, троцкистов и различных неомарксистов, тихих анархистов и анархистов из «ч ёрного блока»,
славящегося своими погром ами и большим числом агентов полиции в его рядах. Сюда следует добавить
противников тоталитаризма бр ендов, детского труда, нового рабства , угнетения «третьего мира» и многих
иных «достижений» глобализации.
«Ч ёрный блок» не упускает
возможности действоват ь, зачастую
провоцируя полицию. Не имея строгой
структуры, остальные силы не
управляют им.
Антиглобализм как движение резко
пош ёл на спад с началом нового
мирового кризиса в 2008 г. В книге
«Капитализм кризисов и революций»
автор доклада показывает , в сил у каких
причин это произошло. Началась новая
трансформация глобальной экономики
и возрождение государства. В
преддверии этого поворота одни мумифицированные левые партии обличали бессилие движения ради
движения, но без структур и целей (было ли возможно эт о создать?) другие участвовали в антиглобалист ском
процессе. Ни то ни другое не дало заметных результатов. С приходом нового большого кризиса антиглобализм
начал сходить со сцены. Надежды на перемены устремились к крупнейшим или самым ярким будто бы
реформ истским левым партиям.
США, Франция и Греция разочаровывают ся в левых
В 2008 г. процесс экономического роста оборвался. Глобализация попала под удар мирового экономического
кризиса, быстро показавшего сво ё полное превосходство над кризисными ситуациями 1 990 –1993 и 1998 –2002
гг. Кризис болезненно переживался центром мировой системы — Западом. Прич ём если его экономическая
стихия быстро была взята под контроль, то социальные проблемы непрерывно нарастали. Миф о «золотом
миллиарде» разрушался: граждане богатейших государств Северной Америки набирали долги, теряли доходы,
постоянные и защищ ённые хорошие рабочие места, а с ним и и веру в будущее. Это привело к резкому
снижению активности игр в антиглобализм.
Возник запрос на вмешательство старых партий, д олгое время пребывавших в состоянии трансформации и сна
левых или формально левых организаций.
Любой лидер годился, лишь бы от него
можно было ожидать правильных рецептов:
защиту от новых неолиберальных мер (в ЕС
они исходили от еврократии) и выхода из
кри зиса. Конечно, годились и правые лидеры,
если они могли обеспечить своей стране
защиту от финансовых потрясений. Именно
по этой причине в ФРГ граждане голосовали
за Христианских демократов, хотя и ругали
лидера партии Ангелу Меркель, а в Англии –
за консер ваторов. Но это был запрос на
консервацию, а не на радикальные
неолиб еральные реформы.

16

«Тоже левые», Барак Обама и Георгиос Папандреу. Президент США смущ ён тем, что его греческий коллега
ещ ё более циничен в политике?
В США человеком -надеждой вроде бы ле вого типа оказался представитель Демократической партии Барак
Обама. В Греции это был лидер Всегреческого социалистического движения (ПАСОК) Георгиос Папа ндреу, во
Франции эту роль сыграл президент от Социалистической партии Франсуа Ол ланд. Всюду массы ока зались
обмануты, вернее , выражали разочарование.
В Греции «социалисты» принялись проводить под нажимом еврокомиссии, ЕЦБ и МВФ политику «ж ёсткой
экономии» — урезания социальных расходов, трудовых и иных прав граждан. Был введ ён знач ительный налог
на жиль ё. Даже для безработных появился специальный налог. Он составлял 300 евро в год. Если гражданин
имел жиль ё в собственности, то налог возрастал до 600 и более евро в год по причине подтверждения наличия
денег на его содержание. Заработная плата в бюджетной сфере сокращалась, а вакансии ликвидировались.
Если в больнице врач уходил на пенсию или переходил на иную работу, нового специалиста на его место уже
не искали. В одном из телеинтервью Папа ндреу заявил: ко мне подош ёл рабочий и сказал, что поддерживает
на ши меры и даже готов ради спасения родины отдать половину заработной платы. Так вы ходило , будто бы
настоящим патриотам ничего не жаль ради
победы над финансовым кризисом. После
этого заявления глава правительства уже
нигде не мог появляться без охраны. А е го
партию в итоге не спасли от краха даже
«демократические» трансляции заседаний
кабинета министров и иные трюки.
Уже недовольные французы на акции
протеста «день гнева», январь 2014 г.
Социалистическая партия Франции имела
устойчивую репутацию самой левой
реформист ской политической организации
на Западе. Ведь именно она решилась на грандиозный «левый эксперимент». Поэтому немногие ожидали, что
избрание президентом Франсуа Олланда будет иметь неприятные последствия, пусть кандидат и считался
безликим а ппаратчиком, поднявш имся на высоту в силу деградации общественной жизни. Зато он считался
противником «ж ёсткой экономии». Свою компанию во власти Олланд начал с дискредитации идеи
прогрессивного налога. Ещ ё в 2011 г. французская экономика перешла от медлен ного роста к застою. Долг
государства возрос до 1,688 трлн евро, что соответствовало 85 % ВВП. В 2012 г. его уровень поднимется до 90
% ВВП (более 1,7 трлн евро), хотя ещ ё в 2007 году госдолг Франции был равен всего 1,21 трлн евро. Олланд и
его команда при нялись бороться с
бюджетным дефицитом, стараясь
удерживать его в границах 3 %, что
соответствовало общей в ЕС линии.
«Защитник социального государства» и
противник непопулярных мер» встал на
путь увольнений в бюджетной сфере и
урезания трудовых прав.
«Дем ократический» и «миролюбивый»
Барак Обама обрушивает полицию на
противников безграничных денежных
вливаний в финансо вый сектор США
Последовали акции протеста. Но чтобы
отсечь всякие обвинения в измене левым

17

идеалам и прикрыть новые антисоциальные решения, Олланд пош ёл на легализацию брака для сексуальных
меньшинств, взорвав общество и вместе с этим дискредитируя классический левый взгляд на политику. По сути ,
этот шаг предопределил поворот избирателей вправо. О днако в Греции разочарование в социалистах толк нуло
избирателей дальше влево — к поддержке партии СИРИЗА. Виной то му был острейший социально -
экономический кризис. В США первоначально произошло нечто подобное.
Обама оставил от двух сроков своего президентства огромное разочарование в обществе. Экономич еский
кризис вроде бы был побежд ён ещ ё в 2009 г., когда об этом было официально сообщено на весь мир. Но
выделение триллионов в помощь финансовым корпорациям и наращивание до лга правительства ради выплат
частным держателям облигаций правительства раздражал о общество. В 2007 –2011 гг. в США в среднем
ежегодно выселялось из домов за долги порядка миллиона семей. Образование было платным , и студенческий
долг сперва перевалил за 1 трлн долларов, а в 2018 г. превысил 1,5 трлн. Проблема состояла в том, что с
начал ом эпохи мирового кризиса хороших (постоянных, согласующихся с уровнем образования,
обеспечивающих неплохую оплату и карьерные перспективы ) рабочих мест становилось вс ё меньше.
Следовательно , выпускникам колледжей становилось всё труднее покрывать долги.
В 2011 г. в Нью -Йорке развернулась волна массовых акций протеста «Захвати Уо лл-стрит» (Occupy Wall Street).
Протестующие требовали прекратить вливать деньги в банки и призвать к ответу их владельцев и управляющих
за все преступления. «Нас 99 %» , — заявлял протест, противопоставляя себя 1 % богатых американцев. Для
успокоения общества введения обязате льного медицинского страхования, « Обамакер », для всех граждан США
(бедным на это выделялась субсидия государства) явно было недостаточно. Расходы здоровых людей на оплату
страховок возросли, хотя увеличилась и их защищ ённость. Но мера была явно компромиссной; интересы
страховых компаний были учтены, никакой революции в социальной системе страны не случилось. Этим была
подведена черта под периодом больших ожиданий от партии демократов.
Берни Сандерс обещает не
отступать, не сдаваться и не
предавать, а дать американскому
народу социализм — социальное
государство в Европе
В 2016 г. миллионы американцев
поддержали участие сенатора -
социалиста Берни Сандерса в
праймериз — отборе кандидата от
Демократической партии на должность
президента. Его выдвижение вызвало
волну энтузиазма, тем более что
пожилой сенатор был единственным
явным левым в законодательном корпусе США. Он десятилетиями доказывал: нужны социальные реформы по
умеренному европейскому социал -демократическому образцу, способные дать бесплатную медицину и
образование каждому. За это в прессе его называли левым радикало м и даже коммунистом. Кризис сделал
возможным его успех, но десятилетия неолиберализма сделали невозможной такую организацию левых сил,
что продавила бы Сандерса в партии и провела бы его в президенты.
Сандерс впервые сдал свои позиции в 2016 г. Он поддался нажиму аппарата Демпартии. В тот год на съезде
партии в Филадельфии «дедушка Берни» одобрил выдвижение своей бывшей соперницы , «кандидата
финансистов» Хиллари Клинтон. В 2020 г. он вновь уступил канди дату Уолл -стрит и аппарата демократов
Джо Байдену, вновь разочаровав всех, кто ожидал разв ёртывания левой избирательной кампании, а в
конечном итоге левого поворота в государственной политике США. При этом сами сторонники левого

18

поворота в США не смогли ор ганизоваться в самостоятельную силу. Они утратили такую способность в
процессе деиндустриализации, сильно изменившей общество.
В США, Франции и Греции политические фигуры и силы , считающиеся левыми, показали свою способность
манипулировать общественным мн ением. Они работали с ожиданиями и умеренностью своих сторонников, но
вместо самых умеренных социальных реформ предавали, проводили или одобряли меры неолиберального
типа. Но в череде измен была одна , более всего повлиявшая на политические процессы в Европ е. Её совершил
Алексис Ципрас.
На службе неолиберальной реакции?
Ни а нтиглобалистское движение, ни радикальные левые, сохранившие идеи, а с ними в высушенном виде свои
структуры и внутренние практики, не смогли пробудить общество. Одним не помогла их уме ренность и
креативность, другим — резкость критики и радикализм лозунгов. Общество не почувствовало в их рецептах
спасительных мер. Формально левые партии предавали его в годы глобального кризиса. Но именно они и были
готовы внушать надежду.
В Греции спус тя много лет кризиса и «ж ёсткой экономии» избиратели оказали поддержку партии СИРИЗА. Её
успех стал результатом фиаско другой «левой» силы, партии ПАСОК. Её правительство слепо выполнял о
антисоциальные рецепты «тройки» (ЕЦБ, еврокомиссии и МВФ), что мораль но уничтожило эту некогда
влиятельную системную силу в глазах избирателей и собственных членов. Последние подались в СИРИЗУ,
пополнив её аппарат циниками и идейными коррупционерами. Вся Европа следила за тем, как СИРИЗА будет
действовать во власти. Традици онные радикальные левые, такие как греческие коммунисты (КПГ) или менее
крупные организации и коалиции , раздражали большинство избирателей нежеланием действовать в формате
«буржуазного государства», ЕС и действующей конституции. Они пугали не столько резко стью лозунгов,
сколько сомнительностью материальных выгод и вероятностью потерь для массы мелких собственников.
СИРИЗА вела себя с избирателем обходительно. Оставаясь символически левой, она предлагала разрешение
кризиса в формате переговоров с высшей бю рократией ЕС. Вся Европа следила за развитием событий, а
иностранные прогрессивные пр офессоры писали статьи в поддержку левого поворота Греции. При общем для
Испании и Греции 25% -ном уровне безработицы на Пиренеях не могли не осознавать: возникшая в 2014 г .
испанская левая партия «Под е́мос » (« Можем! » — исп. Podemos) могла рассчитывать при удаче греческого
опыта на приход к власти. Левые во Франции, Германии и других странах еврозоны, если только они не
принадлежали к ка тегории явных лево либералов и не были дискредитированы прежней работой во власти,
могли рассчитывать на успех.
«Мы выдвигаем всё то, что объединяет левые
политические силы», — заявил Алексис
Алаванос, передавая лидерство в партии
СИРИЗА Алексису Ципрасу. Тот ездил на
мотоцикле, хорошо говорил и выглядит очень
модно.
СИРИЗА пришла к власти в январе 2015 г.
Последовавшие переговоры с «тройкой»
показали: никаких уступок ожидать н е стоит, а
«ж ёсткая экономия» не может быть св ёрнута.
Экономист Янис Варуфакис покинул пост
министра финансов страны, а Ципрас решился на
референдум. Летом избиратели сказали нет

19

требованиям ЕС, МВФ и лично Ангеле Меркель. В ответ «тройка» при участии Герм ании поставил а Ципрасу ещ ё
более ж ёсткие условия выделения кредитов. И Ципрас капитулировал — принял максимальные по ж ёсткости
требования. Греки переживали эту ситуацию в режиме финансовой блокады: снять с банковских карт более 50
евро было невозможно, и д аже после капитуляции Ципраса долго сохранялись ограничения на онлайн -покупки
и переводы денег за рубеж. Страх, что возврат к драхме и разрыв с ЕС привед ёт к невиданной бедности,
определил моральную капитуляцию народа.
Приняв максимальные по ж ёсткости тре бования «тройки» и поставив Грецию в ещ ё больший режим «ж ёсткой
экономии», Ципрас заявил: «М ы победили! » Его не смутило, что еврократия буквально растоптала надежду на
то, что, опираясь на демократическое большинство, можно договариваться в ЕС о ч ём угодно . В свою очередь ,
еврократия и власти ФРГ показали малым нациям и умеренным левым или риторически левым силам
невозможность никакого компромисса. Это почувствовали и греки — общество было сломлено , СИРИЗА
раскололась. Но раскол не пош ёл на пользу тем, кто критиковал лидера партии слева. На выборах в сентябре
2015 г. СИРИЗА во главе с Ципрасом одержала победу, а её честные и справедливые критики не прошли в
парламент.
С этого момента мягкий, демократический путь , путь якобы возможного переубеждения неолибе ральной
бюрократии ЕС , стал очевидно нереальным. Это отразилось на позициях левых и условно левых во многих
странах ЕС. В Испании «Подемос» в 2015 –2020 гг. так и не пришла к власти. Во Франции в 2017 г. во время
президентских выборов т оже было продемонстри ровано, что никакого левого умеренно -реформистского
выхода из социального кризиса не существует. Представитель «Левой партии» Жан -Люк Меланшо н получил на
выборах четв ёртое место среди кандидатов при
19,58 % голосов. Хотя это показало , как велико
влияние ле вых идей и как сильны левые
настроения во Франции, это демонстрировало и
неизменность кризиса левых.
Демонстрация «Подемос», символика
выдержана в отнятом у испанского флага после
падения второй Испанской республики (1939 г.)
фи олетовом цвете, что должно подчё ркивать
лево республиканскую традицию партии.
Во время избират ельной кампании 2007 г. Меланшо н мог удивлять публику техническими трюками на
митингах (трансляция его изображения в 3D), мог надевать френч Мао Цзэдуна, подч ёркивая свою решимость
в полити ке, но обличать политику еврократии и угрозу правых для Франции не снимало проблему. С лева и из
лагеря национал -консерваторов его обвиняли в
скрытой игре за Эмманюэля Макрона, так как лишь
он и глава «Национального фронта» Марин Ле Пен
были настроены радик ально против ЕС. А
Меланшон во втором туре призвал не голосовать
за Ле Пен. Он заявил: «Моя позиция однозначна. Я
не буду голосовать за "Национальный фронт", я
сражаюсь с "Национальн ым фронтом". И я
обращаюсь ко всем, кто меня сейчас слышит: не
совершайте ужасную ошибку, не отдавайте свой
голос за "Национальный фронт", иначе страна
погрузится в волнения, которым не будет конца».
Эти волнения пришли позднее в виде
непартийного движения «ж ёлтых жилетов».

20

Меланшон во френче Мао Цзэдуна старается подчеркнуть с вою решимость и ортодоксальность перед
избирателями .
В 2017 г. , накануне второго тура президентских выборов , Меланшон за явил: «Через месяц мы избавимся от
политики Олланд а, потому что этот человек не способен управлять страной». Впрочем, было очевидно, чт о
громкие фразы не могут заменить отсутствие убедительных и реалистичных рецептов для политики и
экономики Франции. Тем более что это именно Франция за несколько десятилетий до этого показала границы
даже самого смелого левого реформизма. Размер государств а был недостаточно велик, чтобы в современных
условиях поймать капитал в пространственную ловушку: навязать ему правила игры в экономике и при этом
обеспечить устойчивость её развития.
С одной стороны э тот французский опыт, с другой — позорная капитуляци я правительства партии СИРИЗА
перед еврократией, а значит и перед финансовой элитой Европы, показывали проблему с реальной политикой
левого типа, исходящей при этом вроде бы от левой политическ ой силы.
Париж, 2019 г. «Ж ёлтые жилеты»
против Макрона . Д емонс триру ют
ещ ё большее недоверие к партиям
в обществе, чем было прежде.
Кост ёр нужен для выгорания
слезоточивого газа, распыляемого
полицией.
Однако главной проблемой
являлось само общество, на
которое декларативные левые и
ориентировались. Выражаясь
библейским языком, не только
греки и испанцы, но и сравнительно
зажиточные французы не хотели
идти «через пустыню». Отказ от евро и возврат к франк у, песо, драхме или другой прежней валюте не
воспринимался как решение, возвращающее экономику в состояние 1990 -х гг. Большинство обоснован но
ожидало падени я уровня жизни. Конфликт с бюрократией ЕС был слишком очевиден при таком сценарии,
когда была бы пре дпринята попытка возврата к относительно самостоятельному развитию. Экономика
пережила бы ломку и в силу во многом утраченных внешних рынков и многих производств.
Поэтому в Англии полевевшие лейбористы во главе с Дереми Корбином в критический момент рефер ендума
по членству страны в ЕС (2016 г.) колебались. Они и обличали ЕС, и предупреждали о тяготах разрыва. Зато
партия консерваторов была более категорична. Это во многом предопределило формирование ею нового
правительства Соедин ённого Королевства, которое и должно было обеспечить развод с ЕС. При такой робости
в плане конкретных судьбоносных для государства решений лейбористы не могли рассчитывать на полное
доверие к своему красивому плану, предлагавшему стране вернуться к регулированию в экономике, улучши ть
инфраструктуру и жилищные условия трудящихся, расширить их социальную поддержку и создать новые
рабочие места.
Для предлагаемых лейбористами перемен в Британии нужно было в первую очередь добиться снижения
издержек в местном воспроизвод ств е. Сделать ст рану менее дорогой во всех смыслах могла бы девальвация
фунта стерлингов, но её не могли желать средние слои общества, многие представители которых работали в
сфере услуг или финансового управления. Наконец, проблемой являлись рынки: где они могли бы откры ться
для британских товаров, случись в Соедин ённом Королевстве реиндустриализация по левой программе? Но
дела у сменявших друг друга консервативных кабинетов шли не очень хорошо ни во внешней политике, ни в
экономике, ни в плане противодействия пандемии, и это оставляло лейбористам возможность остро

21

критиковать правых. В этом смысле они находились в хорошей позиции, чего никак нельзя сказать о многих
иных западных левых. Впрочем, никто не осознавал перспективы.
Череда неудачных, циничных и вероломных дейст вий, включая повторную капитуляцию Сандерса, в 2008 –2020
гг. показала , сколь мало экономический кризис повлиял на состояние западных левых. Большинство из них в
той или иной форме оказал ось на службе западной финансовой элиты, а общество было бессильно (чт о лишний
раз показала бесплодность «ж ёлтых жилетов») из самого себя в наиболее развитых странах капитализма, как
принято было всегда считать, сформировать нечто новое или оживить мумифицированные формы
максималистских левых. «Полевение » настроений на Запад е не перешло в левый политический поворот и не
позволило решить ни одной крупной социальной или экономической проблемы. «Партия» антиглобалистов
осталась ничем. А поиск ответов в марксизме образца XX в. не породил понимания ситуации.
Заключение с надеждой на вывод
Глобальный кризис 2008 –2020 гг. не прив ёл к возрождению левых на Западе. Но основатель миросистемного
анализа Иммануил Валлерстайн был прав, когда утверждал, что «после наблюдавшегося последние десять
лет сдвига вправо маятник качнулся в другую сторону». Общественная повестка повсеместно сдвигалась
влево. Однако мир не был бы сложной системой, если бы вс ё в н ём могло происходить равномерно или рост
социально -экономических проблем на Западе автоматически возродил бы неких правильных левых. Само
об щество там изменилось в XX в. так сильно, что повторить старые рецепты не выходило.
Напротив, в Китае власти провели пенсионную реформу, увеличив доступность пенсий и число пенсионеров. В
России тоже начались социальные реформы, что показали события 2020 г. Эти сдвиги организовывались
высшей бюрократией и в общественной реальности, сильно отлич ающейся от западной, тогда как в старых
центрах глобального капитализма наблюдалась пробуксовка процессов и даже регресс. Манипуляции как бы
левых политиков и ангаж ированность вроде бы народнических организаций неизменно переч ёркивали
ожидания «низов».
Постиндустриальная молод ёжь
запад ных мегаполисов, хипстеры
— хиппи и панки , переработанные
десятилетиями работы в офисах,
сервисах и торговле. Влюбленные
в сво ё «я» и гаджеты, способны ли
они дать новых левых?
Несмотря на долгие годы
экономической нестабильности,
положение граждан в странах
Запада не было столь уж
катастрофическим. Существовала
проблема трудоустройства
образованной молод ёжи (рабочие
места под низки й уровень
образования имелись), относительная дороговизна рабочей силы в сравнении с новыми индустриальными
странами вела к распространению частичной занятости. Центральные банки, ФРС, ЕЦБ, Банк Англии и другие
работали на обеспечение финансовой стабильнос ти и на высокий курс валюты, избегая девальваций. С точки
зрения цены бумаг, предприятий, недвижимости это было весьма рационально. Производство было дорогим.

22

Высокой оказывал ась и стоимость жизнь в таких странах, а относительно большая заработная плата не
позволяла получить намного меньший уровень комфорта, чем на половину или треть такой суммы было
возможно в «развивающихся экономиках».
Те, кто делал ставку на радикальность революционного класса, обнаруживали , что его не существует.
Усилия по мумификации идей и структур оказывались напрасными. Массы, как было показано в докладе
Института нового общества «Общество без оппозиции», выражали желание не рисковать и сохранять
существующий порядок, лишь изменив его. Но и т ут не наблюдалось тв ёрдой решимости.
В этой ситуации условно левые силы не только обманывали массы или себя самих, строя иллюзии по поводу
лёгкости социально -экономических реформ на Западе (особенно в США), но и могли находиться в относительно
тепличных у словиях. В богатых странах еврозоны неолиберальн ый нажим не был сильным. Особенно
примечательна ситуация Германии: христианские демократы во главе с Меркель как правая сила продавливали
«ж ёсткую экономию» всюду в ЕС, но не посягали на социальные траты и пр актики в сво ём государстве. Так ,
государство доплачивало к доходам немцев необходимую для аренды жилья сумму, которая могла составлять
и 1000 евро в месяц. Поэтому Левая партия в Германии могла заниматься частностями.
«Счастливые левые» — так иногда назы вали Левую партию ФРГ (нем. Die Linke; Linkspartei) прожившие в
стрессовой обстановке левые других стран Запада. Партия занималась муниципальными вопросами, защитой
прав меньшинств, мигрантов и иными социальными темами, стараясь не слишком критиковать Мерк ель и не
предлагая Германии радикальных реформ во внутреннем и внешнем курсе. Имея разные платформы, эта
партия удерживала и неплохие проценты на выборах, пока Германию не накрыл миграционный кризис. Если
на выборах в бундестаг 2009 г. партия имела 11,9 %, то в 2017 г. она получила лишь 9,2 %. Против политики
бездумного при ёма переселенцев выступила самая яркая фигура в партии — Сара Вагенкнехт, что не
согласовывалось с линией Левой партии. С 2014 г. Вагенкнехт обличала «постмайданную » власть на Украине,
заявляя , что «в правительстве Киева … ключевые посты заняты нацистами». Это при том, что структуры Левой
партии не брезговали работать с «промайданными » левыми Украины, а «умеренное крыло» пыталось осудить
российскую «аннексию Крыма». В 2017 г. на съезде в Г анновере предложение было провалено: большинство
делегатов не поддержало предложени я осудить «противоречащую международному праву аннексию Крыма
Россией» и войну на востоке Украины, возложив вину на не ё на Москву. Вагенкнехт заявила, что в отношениях
с Россией следует вернуться к традициям «политики разрядки».
Сара Вагенкнехт, самая яркая фигура
Левой партии, выдавленная из неё за
искренность, самостоятельность,
антилиберализм и симпатии к России.
Трез вый взгляд Вагенкнехт на политику
и стремление проводить её только в
интересах немецкого обществ а
обернулся конфликтом с руководством
партии. Вся эта ситуация показывала
траекторию, по которой развивались
отношения у левых в минимально
страдающих от кризис а западных
государствах. А ФРГ страдала минимально, почти неизменно относясь к «зел ёной зоне» экономики ЕС. В 2018 -
м Вагенкнехт пришлось создать новое политическое движение «Вставайте» (нем. Aufstehen), собрав здоровые
кадры активистов, дал ёкие от коррумпи рованного руководства всех именующих себя левыми структур. Цель
состояла в замене разложившихся и циничных политиков во всех формально левых структурах новыми

23

людьми. На Вагенкнехт было оказано сильнейшее давление, и в 2019 г. она покинула пост председател я
фракции Левой партии в бундестаге и должность руководителя движения. Во время съезда партии на не ё
обрушилась беспрецедентная по ярости и организованности критика.
В верхнем эшелоне формально левых структур ФРГ «проблемы со здоровьем» Вагенкнехт, новост ь о её
«выгорании» от работы восприняли с ликованием. Функционеры Левой партии, социал -демократов (СДПГ) и
Партии зел ёных были очень резки в комментариях. Вагенкнехт обвиняли в предательстве своих сторонников,
в непоследовательности и деш ёвом популизме. Жу рналист Тим Херден так описал начало этой атаки:
«Трибунал для Вагенкнехт, устроенный на последнем съезде партии в Лейпциге в прошлом году, потрясает
меня до сегодняшнего дня. Функционеры партии публично пригвоздили её к позорному столбу из -за критики
мигр ационной политики. Долг журналиста — освещать события, но меня не покидало чувство стыда за других
людей, за то, как партия обращается со своим руководителем , и за то, что руководство партии такое допускает».
Газета M ünchner Merkur процитировал а по этому с лучаю инсайдера: «То, как партия обращалась с Вагенкнехт ,
было недостойным зрелищем, этот моббинг не мог не отразиться на её здоровье».
Неолиберализм: деэволюция начинается здесь.
Это касается не только разума индивидов, левых
структур, но и способности западных государств
выйти из современного экономического кризиса,
обрести под нажимом обществ а новый рост и
открыть новую эпоху материального
процветания.
Чем важна эта история? Вагенкнехт невольно
поставила в ЕС не политический, а социально -
психологическ ий эксперимент. Он показал, что
даже «счастливые левые» наиболее богатых и
благополучных стран еврозоны, где можно ещ ё
играть в реформизм и подпитывать надежды на
сохранение материальных достижений прошлого, являют собой тот же исторический продукт, что и СИРИЗА
или французские социалисты. Во всей красе предстала и другая беда: креативные и прогрессивные молодые
левые, будто бы критически смотрящие на мир и грезящие о его улучшени и, установлени и в н ём более
справедливых отношений , не поддержали В агенкнехт д олжным образом. Не было массовых демонстраций в
её поддержку, не возникли новые комитеты, клубы или иные структуры. Масса осталась в плену
леволиберальных дискурсов, не пожелав следовать на путь реальной политики с трезвым видением процессов,
которое давал а Вагенкнехт. В этом, вероятно, и состоял её главный надлом.
Проявилась в этой ситуации и иная общая для западных формально левых организаций проблема —
отрицательный отбор. В случае мумифицированных максималистских структур он предполагал, что
кадры долж ны принимать все догматы без сомнений и на этой основе подчиняться дисциплине. У, казалось
бы , более живых, больше связанных с «буржуазной политикой» и как будто бы реформистских левых вс ё
должно быть иначе. Однако здесь в неолиберальную эпоху установились свои догматы — дискурсы и нормы
понимания свобод и прав человека, а также демократии. Они ставили на первое место не интересы
большинства, а проблемы меньшинств. Вагенкнехт посягнула на э ти столпы, стараясь реализовать свой
проект, и обнаружила невозможность сделать это.
Границы возможности для левых на Западе стали намного уже со врем ён «левого эксперимента» во Франции.
Общество во многом утратило прежний напор, ощущение структур и гориз онтальной спайки. Левый
либерализм лишь отразил это состояние, сам он стал формой управления «низами» в интересах финансовой

24

элиты. Потому 2008 –2020 гг. обернулись целым парад ом измен лидеров и партий своим сторонникам. Попытки
честных реформ проваливались , и этого нельзя было избежать, поскольку проблема коренилась в самом
западном социуме. А его пороки были результатом успеха финанс иализации экономики или усиления сферы
услуг. В итоге левым так и не удалось запустить механизмы реформ (даже создав нажим на «верхи»), которые ,
как случалось прежде , позволили бы преодолеть пороки экономической системы Запада.
Поворот , наметившийся во второй половине эпохи мирового кризиса 2008 –2020 гг. , был левым (социальным
и регулятивным в экономике), но он был также консер вативным. Левые же не смогли на Западе стать
консервативными, а не либеральными и не догматически отреш ёнными от реальности. Общество
оказалось в ловушке, что было и причиной , и следствием развития болезни западных левых. Но была ли это
болезнь или своеобр азная, жестоко диктуемая самой историей эволюция? Этот вопрос и оставляет
надежд у на вывод. Может быть, ещ ё сохраняется надежда на выход западных левых из современного
состояния. Но это потребует немало времени, не менее десяти лет. Экономика старых центро в
капитализма при этом останется во многом зажатой в старой эпохе , если только перемены откуда -
нибудь извне не придут.
Кризис приближается к окончанию. Готовится новая эпоха — длинна я волна экономического развития,
внедрения робототехники, развития трансп орта, биологических и иных технологий. Эти перемены изменят
мир. Изменят они и западное общество, в той мере, в какой оно сможет принять участие в новом длинном
экономическом цикле. Однако западные левые не помогли прогрессу и даже почти ничего не поняли в
происходящем.

25
X