Дмитриева И. МИФ О БЕЛОВОДЬЕ, ОПОНЬСКОЕ ЦАРСТВО СТАРОВЕРОВ-БЕГУНОВ И ЗАГАДКА ВТОРОГО ТОМА ГОГОЛЯ

Формат документа: pdf
Размер документа: 0.23 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

116
МИФ О БЕЛОВОДЬЕ, ОПОНЬСКОЕ
ЦАРСТВО СТАРОВЕРОВ-БЕГУНОВ
И ЗАГАДКА ВТОРОГО ТОМА ГОГОЛЯ
© 2018 г. Е.Е. Дмитриева Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук, Москва, РоссияРоссийский государственный гуманитарныйуниверситет, Москва, РоссияДата поступления статьи : 28 ноября 2017 г. Дата публикации : 25 сентября 2018 г. DOI: 10.22455/2500-ч4247-2018-3-3-116-ч143
Аннотация : В статье анализируется внутренняя связь, что существует между
намерением Гоголя перенести продолжение действия своей поэмы в Сибирь и
намечающейся во втором томе темой раскольников. Тема эта у Гоголя появляется
не случайно: именно в 18ч40-е гг. в отношении государства к старообрядцам
начинаются репрессии, а их деятельность становится объектом расследования
различных комиссий. В одной из таких комиссий состоял Иван Аксаков, особо
заинтересовавшийся в ходе работы комиссии сектой странников, или бегунов.
В миросозерцании этого крайне левого ответвления старообрядчества, с
которым связывается легенда о Беловодье, была одна особенность, которая
дает возможность по-иному взглянуть на сам инцидент чс покупкой «мертвых
душ». Странники объявляли воплощением Антихриста не столько царя и
никонианскую церковь, сколько первые всеобщие ревизии податных душ. Здесь
замысел гоголевской поэмы и доктрина бегунов неожиданно смыкаются. Не
случайно в первом томе поэмы Чичиков, скупающий «мертвые души», объявлен
перепуганным обществом Антихристом. Но одновременно тема бегунов,
бежавших в Сибирь в поичсках своего рая на земле, «поддерживает» и известный
нам по мемуарной литературе гоголевский план духовного преображения героев
в продолжении поэмы.
Ключевые слова : Гоголь, «Мертвые души», второй том, староверы-бегуны, Сибирь,
легенда о Беловодье.
Информация об авторе: Екатерина Евгеньевна Дмитриева — доктор филологических
наук, ведущий научный сотрудник, Институт мировой литературы
им. А.М. Горького Российской академии наук, ул. Поварская, д. 25 а, 121069 ч
г. Москва, Россия; профессор кафедры сравнительной истории литератур,
Российский государственный гуманитарный университет, Миусская площадь,
д. 6, 125993 г. Москва, Россия.
E-mail: katiadmitrieva@mail.ru
Для цитирования: Дмитриева Е.Е. Миф о Беловодье, Опоньское царство староверов-
бегунов и загадка второго тома Гоголя // Studia Litterarum. 2018. Т. 3, № 3.
С. 116–143. DOI: 10.22455/2500-ч4247-2018-3-3-116-ч143
УДК 821.161.1ББК 83.3(2Рос=Рус)52
Федральнаеео л дгьс у твб ьС о д ьюжьчь ю

117
THE MYTH OF BELOVODIE, OPONSKOE
[JAPAN ] KINGDOM OF THE OLD BELIEVERS,
AND THE MYSTERY OF THE SECOND
VOLUME OF GOGOL’S DEAD SOULS
© 2018. E.E. Dmitrieva A.M. Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences,Moscow, Russia, Russian State University for the Humanities, Moscow, RussiaReceived: November 28, 2017 Date of publication: September 25, 2018
Abstract : There is a hypothesis that Gogol was planning to move the setting of the second
volume of Dead Souls to Siberia. The paper offers one more explanation of this design.
Gogol seems to have left a clue in tчhe last of the surviving chapters of the second
volume where he outlines the theme of the Schismatics (Old Believers). This theme is
not casual: it was in the 1840s, when the state-afflicted repressions of the Old Believers
began, and the activities of the latter became the object of investigation by various
commissions. A member of one of these commissions was Ivan Aksakov who became
particularly interested in one of the schismatics sects, namely the sect of wanderers or
runners. The ideology of this extremely left branch of the Old Believers linked to the
legend of Land of Whiчte Waters enables us to reconsider the purchase of the dead souls
plot. The runners believed that not only the Niconian church incarnated Antichrist;
they considered the audit of rustic population as demonic practice. Here we come to
the point where the idea of Gogol’s poem and the doctrine of the runners overlap.
Let us recall that already in the first volume of the poem, Chichikov, the buyer of the
dead souls, is called Antichrist. At the same time, the theme of the runners who fled
to Siberia in search of their Belovodie, a kind of peasant paradise on earth, “supports”
Gogol’s plan for spiritual enlightenment and transformation of his characters in the
second volume of Dead Souls.
Keywords: Gogol, Dead Souls , second volume, Old Believers, Siberia, the legend of Belovodie.
Information about the author: Ekaterina E. Dmitrieva, DSc in Philologчy, Leading Research
Fellow, A.M. Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences,
Povarskaya 25 a, 121069 Mosчcow, Russia; Professor, Russian State University for the
Humanities, Miusskaya 6, 125993 Moscow, Russia.
E-mail: katiadmitrieva@mail.ru
For citation: Dmitrieva E.E. The Myth of Belovodie, Oponskoe [Japan] Kingdom
of the Old Believers, and the Mystery of the Second Volume of Gogol’s Dead Souls .
Studia Litterarum , 2018, vol. 3, no 3, pp. 1ч16–143. (In Russ.)
DOI: 10.22455/2500-ч4247-2018-3-3-116-ч143
This is an open access article distributed under the Creative Commons Attribution 4.0 International (CC BY 4.0)
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

118
В русской литературе есть роман, один из самых таинственных, ускольза -
ющий от какого-либо более-менее внятного толкования (сколько интер -
претаций его было предложено, причем каждая из них словно полностью
опровергала все другие!). Роман, который и романом не назывался, но —
поэмой. Имя ему, как легко можно догадаться, «Мертвые души».
Впрочем, надо признаться, что загадочность «Мертвых душ» есть не
только следствие их поэтики, порождающей и сложнейшую герменевтику,
но также и генезиса того текста, над которым Гоголь работал последние де -
сять лет своей жизни, который три раза сжигал и который в результате так
и остался незавершенным.
Прозаик, в котором возобладал талант драматурга
Позволю себе кратко напомнить эту историю. Первый том поэмы
«Мертвые души», фабульно построенный на истории скупки предприимчи -
вым героем Павлом Ивановичем Чичиковым умерших крестьянских душ,
которые числились еще живыми в ревизских листах, был завершен и сразу
же напечатан в 1842 г., став одним из наиболее значительных и обсужда -
емых явлений литературной жизни того времени. При этом, еще даже не
закончив первый том, Гоголь замышляет его продолжение — второй том, а
возможно, даже и третий, в которых, как он обещает, «явятся чудные обра -
зы и все повергнется в прах» [12, с. 163].
Работа на самом деле шла сложно. Опуская многие детали, упомяну
только, что, по некоторым версиям, уже в 1843 г. Гоголь первый раз сжигает
написанные им главы второго тома. Второй раз он сжигает их в 1845 г. Виня
в неудаче не только себя, но и потенциального читателя, он в это время
Федральнаеео л дгьс у твб ьS t u ьюжьчь ю

119
считает необходимым подготовить его к восприятию своей поэмы другим
произведением — публицистически-дидактического характера, а именно
выдержками из писем к друзьям, которым он придает видимость книги и
которые публикует в 1847 г. соответственно под названием «Выбранные ме -
ста из переписки с друзьями». Книга эта встретила резкую критику не толь -
ко недругов, но и прежде всего друзей Гоголя, причем друзей, принадлежав -
ших как к лагерю западников, так и славянофилов (уже в ХХ в. Дмитрий
Чижевский увидит в «Выбранных местах...» русский аналог «Патриотиче -
ских фантазий» (1765–1775) Юстуса Мезера [36, с. 755], ср.: [46]). Висса -
рион Белинский, с энтузиазмом приветствовавший более ранние произве -
дения Гоголя, в том числе и первый том «Мертвых душ», и один из первых
заговоривший о гоголевском периоде в истории русской литературы [5, т. 6,
с. 259], написал Гоголю гневное письмо-отповедь, назвав «Выбранные ме -
ста» ханжеством и мракобесием (знаменитое «зальцбрунское письмо» Бе -
линского 1847 г.). Потрясенный неприятием и непониманием книги, на ко -
торую он возлагал такие надежды, Гоголь вновь возвращается к работе над
продолжением поэмы «Мертвые души», на этот раз настаивая уже на том,
что живое изображение скажет читателю заведомо больше, чем абстракт -
ное слово [21, с. 193]. Так, в третий раз он приступает к работе над вторым
томом в 1847–1848 гг. и к концу 1851 г. работу над ним завершает. Во всяком
случае так он говорит об этом сам, обсуждает план печатания второго тома
с друзьями, хотя рукопись в полном объеме никому не показывает. Мак -
симальное же количество глав, которые в его чтении слушали некоторые
его друзья, доходит до семи (публичные чтения глав второго тома Гоголь
устраивал начиная с 1849 г.).
Свою работу Гоголь вообще любил окутывать тайной. Но, пожалуй,
ничто не сравнится с той таинственностью, которой была окружена рабо -
та над вторым томом «Мертвых душ». Обычно говорят, что современни -
ки несколько раз неправильно понимали Гоголя и принимали желаемое за
действительное. Когда, например, Гоголь попросил своего друга и издателя
Степана Шевырева (сам он в это время находился в Ницце) купить своим
друзьям томик «Подражания Иисусу Христу…» Фомы Кемпийского в пода -
рок от него на новый 1844 г., а некоторые друзья, в частности С.Т. Аксаков,
были убеждены, что получат рукопись второго тома [3, с. 128]. Или же когда
матушка Гоголя приняла посланную Гоголем посылку с огородными семе -
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

120
нами для сестер за только что вышедшую книгу «Мертвых душ», повторив
тем самым историю с невольной мистификацией С.Т. Аксакова. Однако, по
всей видимости, подобные мистификации входили в замысел того, кто умел
быть великим драматургом не только в своих пьесах, но также и в жизни,
талантливо режиссируя также и свой обман.
Развязка же драмы под названием «второй том ‘Мертвых душ’» на -
ступила в 1852 г., когда Гоголь велел своему дворовому мальчику затопить
камин и сжег рукопись поэмы, выход которой вся образованная публи -
ка России ожидала с великим нетерпением. Случилось это в ночь с 11 на
12 февраля. А 4 марта, т. е. менее чем месяц спустя, Гоголь умирает.
Как то и полагалось, комнату в доме графа А.П. Толстого, в которой
последние месяцы своей жизни проживал Гоголь, после его смерти опечаты -
вают, найдя в ней лишь немного «личных вещей покойного» и никаких бумаг
[19, т. 1, с. 362]. Ничего сколь-либо значительного не было обнаружено и по
ее вскрытии, 30 апреля 1852 г. [19, с. 366–369]. И лишь через несколько дней
после того, как комната была распечатана, пронесся слух, что в ней был все
же найден портфель с уцелевшими рукописями Гоголя, в частности, «Автор -
ской исповедью» и вторым томом «Мертвых душ» [28, с. 486], ср. [4, с. 161].
По другой версии, «Мертвых душ» в портфеле не было, но зато они были
найденными завалившимися за книжный шкаф [22, с. 291–292; см. также: 13,
т. 2, с. 936]. Правда, это была рукопись незаконченного (или почти закон -
ченного) второго тома поэмы, некая ее промежуточная редакция. Именно
эту редакцию, опубликованную три года спустя, т. е. в 1855 г. стараниями
С.П. Шевырева и племянника Гоголя Николая Трушковского мы и читаем и
знаем как второй том поэмы «Мертвые души».

Тайны второго тома «Мертвых душ»
Но что, в сущности, мы знаем о втором томе? Вопрос, при всей его
очевидности, не из легких, поскольку даже самое главное знание о нем — о
факте его сожжения — остается и по сей день загадкой, провоцирующей на
разного рода домыслы: была ли то действительно рукопись продолжения
поэмы, что погибла в огне в 1852 г.? Или же, возможно, рукопись осталась
спрятанной и тогда есть смысл ее искать [34, с. 137–138; 35, с. 139; 41, с. 455–
458]. Или же, наоборот: Гоголь, вопреки собственным утверждениям, вто -
рой том отнюдь не закончил и сжигал не столько рукопись, сколько соб -
Федральнаеео л дгьс у твб ьS t u ьюжьчь ю

121
ственную фантазию. А ведь свидетелей сожжения было только двое: сам
Гоголь и его дворовый мальчик, который быстро преисполнился сознанием
важности своей персоны и со временем давал все более противоречивые
показания [6, с. 166–186ч; 23, с. 42–47].
Далеко не все ясно и с найденными пятью главами второго тома, ко -
торые, как уже было сказано, представляют собой более раннюю редакцию,
чем та, которая была сожжена. Точнее сказать, они представляют собой
сразу две более ранние редакции, поскольку сохранившийся текст с очевид -
ностью поддается расслоению: нижний слой рукописи представляет собой
перебеленный (переписанный набело) текст, который уже затем (и скорее
всего по прошествии некоторого времени) Гоголь правит. И правка эта об -
разует более позднюю в сравнении с нижним слоем редакцию. Именно этот
верхний слой переписал в 1852 г. Шевырев, и его транскрипция появилась
в издании 1855 г. с пометой «Редакция в исправленном виде» [16, с. 103].
Однако уже начиная со следующего издания, подготовленного соплемен -
ником Гоголя Пантелеймоном Кулишом [15, т. 4], издаваться второй том
«Мертвых душ» стал в двух редакциях: по верхнему слою («в исправленном
виде») и по нижнему («в первоначальном виде»). И традиция эта сохраня -
ется по сей день.
При этом из материалов, относящихся ко второму тому поэмы, мы,
помимо сохранившегося собственно гоголевского текста, имеем: 1) вос -
поминания тех, кто слышал чтение Гоголем написанных им глав, дающие
возможность реконструировать утраченное содержание второго тома 1;
2) косвенные сведения о высказываниях самого Гоголя о возможном про -
должении поэмы (например, свидетельство А.М. Бухарева, восходящее к
их разговору с Гоголем по поводу продолжения «Мертвых душ» [7]); 3) а
также предложения, исходившие от лиц, с которыми Гоголь беседовал и ко -
торые как-то могли повлиять на дальнейшее развитие замысла (например,
о. Матфея Констаниновского [26]).
Сохранившиеся отзывы современников, присутствовавших на чте -
нии Гоголем глав поэмы, показывают, что действие в ней продвинулось
дальше, чем можно судить по опубликованным главам, что появлялись в
1 Таковы воспоминания Л.И. Арнольди «Мое знакомство с Гоголем» и Д.А. Оболенского «О первом издании посмертных сочинений Гоголя. Воспоминания» [12, с. 472–498, 544–556], а также свидетельства А.О. Смирновой-Россет [32].
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

122
нем и новые лица. И ожидало большинство героев «просветление», о кото -
ром написанный текст давал пока еще слабое представление. По свидетель -
ству Бухарева, Гоголь «как будто с радостию подтвердил, что <...> первым
вздохом Чичикова для истинной прочной жизни должна кончиться поэма»
и что «прочие спутники Чичикова» «тоже воскреснут, если захотят», «по -
том стал говорить, как необходимо далее привести ему своих героев в стол -
кновение с истинно хорошими людьми, и проч. и проч.» [7, с. 138–139]ч.
Еще одно свидетельство, на этот раз непосредственно Гоголя, о том,
что помимо Чичикова к «возрождению» Гоголь собирался привести еще од -
ного персонажа первого тома — скопидомца Плюшкина, обнаруживается в
письме «Предметы для лирического поэта в нынешнее время» (1844), об -
ращенном к Н.М. Языкову и вошедшем впоследствии в «Выбранные места
из переписки с друзьями». Призывая Языкова выставить читателю «ведь -
му старость <…>, которая ни крохи чувства не отдает назад и обратно», он
писал: «Воззови, в виде лирического сильного воззвания, к прекрасному,
но дремлющему человеку <…> О, если б ты мог сказать ему то, что должен
сказать мой Плюшкин, если доберусь до третьего тома “Мертвых душ”!» По
предположению Алексея Веселовского, поддержанному В.В. Гиппиусом,
Плюшкин в продолжении поэмы «должен был превратиться в бессребре -
ника, раздающего имущество нищим» [11, с. 18ч3].
То, что этому просветлению и воскресению суждено было случиться
даже и не во втором, а в третьем томе, породило впоследствии весьма устой -
чивую легенду о том, что Гоголь, задумывая «Мертвые души», собирался
создать некий русский аналог «Божественной поэмы» Данте с ее трехчаст -
ным делением на «Ад», «Чистилище» и «Рай» 2. Для нашей же темы особый
интерес представляют следующие два момента: свидетельства как самого
2 Легенда о том, что Гоголь в «Мертвых душах» ориентировался на трехчастную структуру именно «Божественной комедии» Данте, получила распространение, скорее всего, с легкой руки П.А. Вяземского, который, однако, использовал эту аналогию как раз в негативном пла - не: «О попытках его, оставленных нам в недоконченных посмертных главах романа, положи - тельно судить нельзя; но едва ли успел бы он без крутого поворота и последовательно выдти на светлую дорогу и, подобно Данту, довершить свою Divina Comedia Чистилищем и Раем» [10, стб. 1081–1082]. Впоследствии сравнение это уже в положительном смысле подхватили Д.Н. Овсянико-Куликовский, А.Н. Веселовский и С.К. Шамбинаго. При том что данная гипо - теза уже в 1920-е гг. была опровергнута почти одновременно В.В. Зеньковским [20, с. 230] и В.В. Гиппиусом [11, с. 168], в последующей литературной критике она получила очень широ - кое распространение.
Федральнаеео л дгьс у твб ь\037 ьюжьчь ю

123
Гоголя, так и его современников о том, что в продолжении поэмы герои
должны воскреснуть для новой жизни , а также то, что местом действия этого
«воскрешения» должна была стать Сибирь .
Почему Сибирь?
О том, что действие уже написанных Гоголем, но сожженных в фев -
рале 1852 г. глав второго тома «Мертвых душ» перемещалось частично в Си -
бирь, также имеются свидетельства первых слушателей второго тома поэмы
(напомню, что действие первого тома поэмы разворачивалось в анонимном
городе N, а действие сохранившихся от сожжения глав второго тома — в вы -
мышленном Тьфуславле, имя которого есть уже само по себе оксюморон).
Так, С.П. Шевырев, которому Гоголь прочитал в июле 1851 г. семь глав,
рассказывал Оболенскому о судьбе, ожидавшей персонажей именно второ -
го тома: «…в то время когда Тентетников, пробужденный от своей апатии
влиянием Уленьки, блаженствует, будучи ее женихом, его арестовывают и
отправляют в Сибирь; этот арест имеет связь с тем сочинением, которое он
готовил о России, и с дружбой с недоучившимся студентом с вредным ли -
беральным направлением… Уленька следует за Тентетниковым в Сибирь, —
там они венчаются и проч.» [12, с. 555–556ч].
Иван Аксаков (по свидетельству Данилевского) высказывал предпо -
ложение, что в Сибирь (по-видимому, уже в третьем томе поэмы, где, соб -
ственно, и должно было произойти преображение и просветление главных
героев поэмы) должен был попасть и Чичиков. Предположение это не было
голословным, но основывалось на круге чтения Гоголя второй половины
1840-х гг., когда он усиленно начинает работать над вторым томом и в связи
с этим изучает книги о Сибири:
Надо думать, что Чичиков, в конце этой части, вероятно, попадет за
новые проделки в ссылку в Сибирь, так как Гоголь у нас и у Шевырева взял
много книг с атласами и чертежами Сибири. С весны он затевает большое
путешествие по России; хочет на многое взглянуть самолично, собственны -
ми глазами, назвучаться русскими звуками, русскою речью и затем уже снова
выступить на литературной сцене, с своими новыми образами ([12, с. 441],
ср.: [42, с. 447–4ч51]).
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

124
И действительно, если судить по имеющимся у нас данным: переписке
самого Гоголя, его друзей, воспоминаниям современников, — в это время на
смену его интересу к среднеевропейской полосе России, которая и была ме -
стом действия его предыдущих произведений, включая первый и частично
второй том поэмы, приходит ярко выраженный интерес к сибирскому мате -
риалу. Можно предположить, что геополитическое и этнографическое содер -
жание утраченных частей второго тома и планировавшегося Гоголем треть -
его тома определялось, в частности, содержанием «Путешествия по Сибири
в 1733–1743 гг.» И.-Г. Гмелина и «Путешествий по разным провинциям Рос -
сийского государства...» П.-С. Палласа (1773–1778) — книг, которые Гоголь
брал в 1851 г. для чтения у Аксаковых и Шевырева и которые (как, например,
первые части «Путешествия» Палласа) он еще ранее конспектировал.
И все же возникает вопрос: почему Сибирь? Край, который Гоголь
сам не знал, хотя и собирался туда отправиться. Казалось бы, ответ здесь
может быть самый простой: в Сибирь должны попасть гоголевские герои за
те или иные преступления. Тентетников — за преступление против государ -
ственных устоев (не случайно в его истории многими видится отраженная
история петрашевцев). То, что за Тентетниковым едет невеста, ставшая его
женой, также вписывается в известную литературную и историко-культур -
ную мифологию, на этот раз декабристскую. За мошенничество попадает
в Сибирь и Чичиков, что тоже вполне понятно. Хотя в его случае Сибирь
могла иметь еще и дополнительную мотивировку: Сибирь как край откры -
вающихся еще непознанных экономических возможностей могла оказаться
весьма перспективным пространством для Чичикова, талантливого эконо -
мического предпринимателя 3. Не случайно в последующих, довольно мно -
гочисленных попытках «дописать» «Мертвые души» уже в постгоголевские
времена на первый план выступала именно это сторона Чичикова — хитро -
умного дельца, недооцененного в свое время, но пришедшегося «ко двору»
в последующие времена. В одной из таких стилизаций 1920-х гг. Чичиков и
вовсе выступил как нэпман — деятель эпохи Новой экономической полити -
ки, имевшей целью развитие частного предпринимательства 4.
3 О Сибири и Дальнем Востоке, ставших с начала XIX в. частью государственного про - екта по «гомогенизации государства и порождению у подданных чувства общности» см.: [9, с. 245–345].
4 См. пьесу Сигизмунда Волка «Мертвые души, или Похождения Чичикова: Комедия в 3 д. 11 картинах» (ОРиРК СПбГТМБ, шифр: I Лар).
Федральнаеео л дгьс у твб ьž С м ьюжьчь ю

125
Однако если принять перечисленные здесь причины для объяснения
того, почему Гоголь выбирает именно Сибирь местом продолжения своей
поэмы, то открытым остается вопрос: как данные экспликации связаны с
намерением Гоголя духовно (а вовсе не материально) преобразить своих ге -
роев и «воскресить их для истинной прочной жизни». Почему именно Си -
бирь должна стать местом этого духовного преображения ?
Неожиданно возникающая тема раскольников
В дошедшем до нас тексте второй части, а именно в последней по сче -
ту главе, которую традиционно не совсем точно именуют заключительной,
обращает на себя внимание эпизод, который долгое время интерпретиро -
вался скорее как гоголевский алогизм. Благородный откупщик Муразов,
которому в этой же главе отведена роль спасителя Чичикова, пытается ду -
ховно спасти еще одного, казалось бы, периферийного, но весьма примеча -
тельного персонажа, Хлобуева (в поэме он вперчвые появляется в четвертой
главе). В структуре сохранившихся глав второго тома персонаж этот за -
нимает весьма загадочное место, будучи обрисован Гоголем как живущий
не по средствам помещик-бездельник, способный за один вечер спустить
огромные деньги и обрекающий тем самым свое семейство на существова -
ние в долг, но на которого постоянно «падает» откуда-то очередная сумма
денег, позволяющая ему и далее существовать безбедно. И тем не менее он,
как и Чичиков, оказывается тем, на кого возлагает надежду единственный
абсолютно положительный герой второго тома откупщик Муразов. Именно
ему, одному из самых легкомысленных гоголевских героев, благородный
миллионер предлагает неожиданно покаяться, отправившись по России со -
бирать пожертвования на церковь.
Возможный маршрут Хлобуева в сохранившихся главах не про -
черчен, однако в разговоре с ним Муразова появляется одна реалия, ко -
торая все же позволяет предположить, куда мог отправиться Хлобуев.
Предлагая ему «две службы» разом — сослужить « одну службу Богу, а
другую мне», — Муразов призывает его тем самым, с одной стороны, со -
бирать деньги на храм (служба Богу), а с другой — осведомляться о тех
волнениях, которые происходят в крестьянской среде, и прежде всего в
среде раскольников:
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

126
— Призадумались? — сказал Муразов. — Вы здесь две службы сослу -
жите. Одну службу Богу, а другую мне.
— Какую же вам?
— А вот какую. Так как вы отправитесь по тем местам, где я еще не
был, так вы узнаете-с на месте все, как там живут мужички. Где побога<че,>
где терпят нужду, и в каком состояньи все. <…> Раскольники там и всякие-с
бродяги смущают их. Восстановляют против властей и порядков... [14, т. 7,
с. 354].
На самом же деле тема раскольников у Гоголя появляется вовсе не
случайно. Собственно, раскольниками Гоголь начинает интересоваться уже
с начала 1840-х гг. Н.М. Языкова он просит в письме от 23 сентября (5 ок -
тября) 1843 г. из Дюссельдорфа прислать ему труд Дмитрия Ростовского
«Розыск о раскольнической брынской вере». Записи о раскольниках мы
находим в записной книжке Гоголя 1841–1844 гг., и они свидетельствуют о
гораздо более толерантном отношении к ним самого Гоголя по сравнению с
тем, какое он приписал Муразову. Но в особенности интерес его к расколь -
никам усиливается в 1846 г., о чем свидетельствуют вопросы о раскольни -
ках, которые Гоголь задавал Смирновой в письмах к ней от 27 января 1846 г.
и 20 февраля (4 марта) 1846 г.
Что заставило Гоголя именно во второй половине 1840-х гг. обра -
титься к теме раскольников? И как эта тема стала тем ключом, который про -
ливает свет на замысел Гоголя перенести действие своей поэмы в Сибирь?
На это были свои предпосылки, как сугубо биографические, так и социо -
культурные.
Вспомним, что именно в 1840-е гг. в отношении государства к старо -
обрядцам наступает резкий перелом: после почти столетия довольно терпи -
мого к ним отношения начинаются репрессии, а их деятельность становится
объектом расследования различных комиссий. В одной из таких комиссий
состоял уже упомянутый выше Иван Аксаков, сын писателя-славянофила
Степана Тимофеевича Аксакова, с семьей которого Гоголь особенно тесно
общается в 1840-е гг. К слову сказать, семейство Аксаковых принадлежало
к числу тех особо чтимых Гоголем лиц, которым он прочитал наибольшее
количество написанных им глав второго тома. И главное — это было семей -
ство, которому Гоголь в особенности доверял.
Федральнаеео л дгьс у твб ь\037 ьюжьчь ю

127
Делопроизводство con amore
Иван Аксаков занимал в том семействе особое место: литературно
одаренный и высоко образованный, как и все Аксаковы, он, в отличие отца
и своего младшего брата Константина, выбирает не литературный путь,
но путь государственного чиновника и начинает свою деятельность в ми -
нистерстве юстиции. Как вспоминали о нем люди, его знавшие, «это был
новый, только еще начавший тогда развиваться тип чиновника-идеалиста,
служившего “делу”, а не “лицам”, и требовавший одинаково как от своих
коллег, так и от подчиненных, точного исполнения закона» [24, с. 106]. Ха -
рактерно, что именно такого чиновника-идеалиста, своего рода белую во -
рону на фоне остального коррумпированного чиновничества, выводит во
втором томе Гоголь в самом финале поэмы 5, и, по всей видимости, в этом
идеальном чиновнике угадывался именно Иван Аксаков, сам немало раз -
мышлявший о функциях чиновника в России и об уготовленной ему в Рос -
сии судьбе 6.
А судьба этого «идеального чиновника» представала весьма драма -
тичной. Отказавшись поставить свою подпись на подложном документе,
он не избежал преследования властей, вынужден был оставить службу по
министерству юстиции и перешел в министерство внутренних дел, которым
управлял в те времена граф Л.А. Перовский. Именно Перовский предлага -
ет в середине 1840-х гг. опальному Аксакову заняться изучением раскола
и посылает его в Бессарабию (нынешнюю Молдавию). Тщательно изучив
раскол, Аксаков высказывается в его защиту в ряде статей, чем навлекает на
себя новое гонение. На вопросы Третьего отделения он отвечает словами, в
которых поразительным образом узнается гоголевская интонация («…цель
моя на службе ездить по России с поручениями и изучать ее во всех отноше -
ниях, не только по одному предмету возлагаемого на меня поручения» [24,
с. 108]). Пережив арест и получив освобождение, Иван Аксаков хлопочет
о командировке в Малороссию, но получает назначение в Ярославль — и
тоже в связи с делом изучения раскола. В марте 1849 г. Иван Аксаков от -
5 Ср.: «В это время вошел молодой чиновник и почтительно остановился с портфелем. Забота, труд выражались на его молодом и еще свежем лице. Видно было, что он недаром служил по особым порученьям. Это был один из числа тех немногих, который занимался де - лопроизводством con amore» [14, т. 7, с. 120].
6 См., в частности, статью И. Аксакова «О служебной деятельности в России (письмо к чиновнику)», так и оставшуюся не опубликованной при его жизни [ч1, с. 70–72].
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

128
правляется из Абрамцева в ярославскую командировку, заехав на пути в
Москву к Гоголю. С этого времени обращенные к отцу и сестрам письма его
полны сведениями о работе комиссии и полученными им впечатлениями о
старообрядцах. Очевидно, что многие из этих писем читались и Гоголю, и
в присутствии Гоголя. Вспомним, что 1849 г. — начало особо интенсивной
работы Гоголя над новой редакцией второго тома. Поразительные встре -
чаются порой совпадения. «Отец… я сохраняю аккуратно твои письма, —
пишет Иван Аксаков отцу 29 сентября 1849 г. — Вот так бы надобно было
объездить всю Россию (разумеется, не одному человеку) и такого рода опи -
сания было бы полезно прочесть нашему Министру… Каково разнообразие
нашей беспредельной Руси!» [2]. И Гоголь словно вторит ему в письме от
10–18 июля 1850 г., предположительно обращенном к тому самому графу
Л.А. Перовскому, под началом которого служил Иван Аксаков:
Нам нужно живое, а не мертвое изображенье России, — та существен -
ная, говорящая ее география, начертанная сильным, живым слогом, которая
поставила бы русского лицом к России < … > . Книга эта составляла давно
предмет моих размышлений. Она зреет вместе с нынешним моим трудом и,
может быть, в одно время с ним будет готова» [14, т. 14, с. 280].

Но именно здесь возникает весьма примечательная «интрига», стя -
гивающая в единый узел и гоголевский план духовного просветления и пре -
ображения своих героев в продолжении поэмы, и те географические грани -
цы, которые этому воскрешению оказываются предопределены (а именно
Сибирь), и, наконец, тему раскольников.
За восемь месяцев работы в Ярославской губернии Иван Аксаков
сумел в подробностях обследовать не только положение раскольников, но
и экономическое положение края. Об этом свидетельствуют сохранившие -
ся по сей день его тетради, наполненные статистикой, песнями, предания -
ми, рисунками. Среди подготовленных им материалов — статья об одном
из ответвлений старообрядцев — секте странников , или, как их в то время
называли, бегунов , которую он вскоре публикует под названием «Краткая
заметка о странниках и бегунах» [29, стб. 627].
А далее происходит неожиданное: правительство, проигнорировав
совершенную И.А. Аксаковым работу, делает конфиденциальный запрос по
Федральнаеео л дгьс у твб ьН а у ьюжьчь ю

129
поводу написанной и читанной на публике поэмы «Бродяга» (отрывки из
нее были напечатаны в «Московском Сборнике» за 1852 г.), и, хотя и не на -
ходит в ней ничего предосудительного [2], предлагает оставить ему литера -
турное поприще как «отвлекающее от служебных занятий». Оскорбленный
до глубины души Аксаков пишет отповедь министерству и в конце апреля
1851 г. подает и получает отставку.
Между тем, как бы ни относиться к реакции министерства, нельзя
не признать, что была у министерства своя сермяжная правда. Поскольку
повесть (точнее, поэма), носившая название «Бродяга», в которой ныне
видится первый в России опыт народной русской эпопеи, предваряющий в
этом смысле «Кому на Руси жить хорошо» Н.А. Некрасова [27, с. 31], на этот
раз художественными средствами преследовала ту цель, за которую Акса -
ков уже и прежде подвергался обструкции — а именно защиту интересов
раскольников, и, более конкретно, по-видимому, наиболее заинтересовав -
шей его секты старообрядцев-странников, или бегунов, которых в народе
называли еще и бродягами (так что название поэмы на деле было не столь
уж и невинным). Достаточно сопоставить ее сюжет, где рассказывается о
крестьянине, «отправляющемся бродить вследствие какого-то безотчетно -
го влечения» [27, с. 31]ч, с размышлением Аксакова в статье о бегунах:
Независимо от идеи первоначального своего происхождения, секта
странников обратилась в религиозное оправдание бродяжничества и бегства
вообще. Бежал ли солдат из полку, крепостной мужик от барщины, молодая
баба от мужа — все православные — они находили оправдание своему по -
ступку в учении странническом, которое возводило бродяжничество в дог -
мат, звание беглого в сан [29, стб. 627].
И хотя статья эта опубликована была лишь в 1866 г., однако очень
большая доля вероятности, что высказанные в ней соображения обсужда -
лись в кругу Аксаковых в то самое время, когда у них часто гостил Гоголь.
Вся эта немного длинная предыстория важна мне была для того, что -
бы показать возможный генезис не просто интереса Гоголя к староверам,
который, собственно, очевиден, но и то, что этот интерес был подогрет де -
ятельностью Ивана Аксакова, по-видимому, заставившей Гоголя присмо -
треться внимательнее также и к секте бегунов , о которых сам Гоголь, правда,
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

130
конкретно не упоминает, но отголоски доктрины которых, как представля -
ется, и являются во многом ключом для понимания так и не дописанного
продолжения «Мертвых душ». Конечно, здесь мы вступаем уже в область
некоторой умозрительной реконструкции, но тем важнее контекст, в кото -
рой эта реконструкция оказывается возможной.
Бегуны и легенда о Беловодье
Бегуны были одним из беспоповских направлений старообрядче -
ства. Они считали, что невозможно сохранить «истинную церковь», сохра -
няя отношения с «антихристовым» миром, а потому призывали бежать и
скрываться от «антихристовых» властей. В основе этого учения, изложен -
ного основоположниками секты Евфимием и Никитой Киселевым, лежало
общее старообрядческое представление, что со времени реформы Никона
начался век антихристов. Однако существенное расхождение бегунов с дру -
гими старообрядцами заключалось в том, что бегуны, или странники, объяв -
ляли воплощением антихриста не только и не столько царя и никонианскую
церковь, сколько государственные законы и установления. Был один, исклю -
чавший какие бы то ни было компромиссы выход: бежать, уклоняясь от всех
гражданских повинностей — видимых знаков власти антихристовой, иными
словами, «не имети ни града, ни села, ни дома», перейти к конспиративному
существованию, меняя пристанища и не даваясь в руки начальства [37, с. 241–
243]. Сам Евфимий обрел себе в пошехонских лесах первых последователей,
скрывался затем в лесах галичских, а потом в окрестностях Ярославля, где
и умер в 1792 г. По смерти его в роли наставницы выступила его спутница
Ирина Фёдорова, которая перешла в село Сопелки на правом берегу Волги,
также недалеко от Ярославля. Это село с тех пор стало играть роль столицы
бегунства; по его имени и секту стали называть «сопелковской». Именно
сопелковское дело расследовал в конце 1840-х гг. Иван Аксаков.
В фольклоре русских крестьян XVII–ХVIII вв. существовала красивая
легенда о Беловодье, стране с богатыми землями и природой, свободной от
гнета бояр и «гонителей веры», где вдали от мира живут святые праведники,
где главенствует добродетель и справедливость. Страна эта сначала поме -
щалась на Крайнем Севере, в «северных землях в Поморье, от реки великой
Обь до устья Беловодной реки, и эта вода бела как молоко…». Впоследствии
представления о местонахождении Беловодья менялись: страну эту искали
Федральнаеео л дгьс у твб ьS t u ьюжьчь ю

131
в Сибири, на Алтае, в Китае, Монголии, Тибете, наконец, в Японии, с чем
связано появление другого ее наименования — «Опоньское царство». Так
и не найденная земля блаженного Беловодья смещалась в представлении
русских крестьян все дальше в неосвоенные территории.
С середины 1820-х гг. Беловодье становится одной из наиболее об -
суждаемых в обществе тем, что связано с сообщением приехавшего в Пе -
тербург из Томской губернии поселянина Бобылева, который донес мини -
стерству внутренних дел, что «на море», в Беловодье, живут старообрядцы
числом до 500 000 человек и дани никому не платят, что они осели на дале -
ких островах Тихого океана, до которых можно было добраться, двигаясь
от Бухтармы через Китай. Бобылев сообщил, что старообрядцы не прочь
служить русскому царю. Министерство поверило страннику и выдало ему
на посольские расходы 150 руб. Однако он не доехал даже до сибирского
генерал-губернатора и бесследно исчез [37, с. 239–240]ч.
Упомянутая в официальной переписке легенда о Беловодье не пере -
ставала будоражить умы почти до начала XX в. А основными распростра -
нителями этой легенды стали, по вполне понятным причинам, члены секты
«бегунов», или «странников», которые на протяжении всего XIX в. отправ -
лялись на поиски этого царства Божьего на земле.
Отправлявшиеся на поиски Беловодья бегуны тайно снабжались осо -
бым путеводителем — «Путешественником», в котором содержался прямой
призыв бежать на «райские острова» и подробная инструкция о том, каким
путем следует добираться до Беловодья: Казань, Екатеринбург, Тюмень, Ал -
тайские горы, Уймон. Это были листки в одну-две странички, исписанные
крестьянской рукой и восходившие к распространившемуся со второй по -
ловины XVIII в. в среде старообрядцев рукописному повествованию инока
Марка из Топозерского монастыря Архангельской губернии, который в по -
исках «древнего благочестия» отправился на Восток. Добрался он до Китая,
перешел Гоби и достиг Японии, где искомое благочестие обнаружил пребы -
вающим в несказанном расцвете. А хранителями его он называл христиан
«ассирскаго языка» 7. Завершался рассказ описанием неземного благополу -
7 Существует также и научное объяснение, почему Беловодье с Севера, Сибири, Алтая, Китая оказалось в конечном счете вытесненным в японское пространство. Речь идет о так называемой несторианской «древней Церкви Востока». Беглые старообрядцы, столкнувшись в Азии с «ассирскими христианами», подхватили их рассказы о миссии в Японии, связав их с известной легендой о Беловодье, превратившейся теперь в опоньское царство [30, с. 181–186].
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

132
чия. «В тамошних местах... светского суда не имеют; управляют народы и
всех людей духовные власти. Тамо древа равны с высочайшими древами»
(cр.: [25, гл. 11]).
И снова «Мертвые души»
Согласимся, что в доктрине именно странников-бегунов было не -
мало того, что в особенности могло привлечь работающего над своими
«Мертвыми душами» Гоголя. В миросозерцании и идеологии этого край -
не левого ответвления старообрядчества, связанного с распространением
ставшей весьма популярной с конца XVIII в. легенды о Беловодье (она же в
расширительном толковании — Опоньское царство), была та особенность,
которая вообще дает возможность по-иному вглянуть на сам инцидент с по -
купкой мертвых душ — и тем самым на генезис поэмы.
Казалось бы, в учении бегунов мы имеем дело с одним из проявле -
ний анархического утопизма, отрицающего государство. Но — что для нас
очень важно — бегуны связывали наступление царства антихристова даже
не столько во временем Никона, сколько с первыми всеобщими ревизиями
податных душ, переписью податного населения.
Здесь мы доходим до той точки, где замысел гоголевской поэмы и
доктрина бегунов неожиданно смыкаются. Вспомним, что уже в первом
томе поэмы Чичиков, скупающий мертвые души и в последних главах ра -
зоблаченный, объявлен перепуганным обществом антихристом. Во втором
томе слух о народившемся антихристе, скупающем ревизские души, уже не -
посредственно приписывается раскольникам:
В другой части губерни<и> расшевелились раскольники. Кто-то про -
пустил между ним<и,> что народился антихрист, который и мертвым не дает
покоя, скупая какие * мертвые души. Каялись и грешили, и под видом изло -
вить антихриста укокошили не антихристов [14, т. 7, с. 118].
Но при этом многослойность и многосоставность поэмы позволяют
взглянуть на проблему и несколько иначе. Это только по внешнему абрису
Чичиков, скупающий мертвые души, — антихрист — роль, которая закре -
пляется за ним в массовом сознании и порожденной им легенде. А на самом
деле Чичиков, скупая мертвые души, именно своим эпатирующим, анархи -
Федральнаеео л дгьс у твб ьS t u ьюжьчь ю

133
ческим, глумливым над помещиками актом вскрывает абсурд ревизии как
таковой. А закрепленная за ним роль бродяги-пикаро, который при всей
своей обходительности нигде подолгу не находит пристанища, делает его
дополнительно родственным сектантам-бегунам.
В этой перспективе смыкаются намеченные Гоголем для продолже -
ния поэмы, казалось бы, гетерогенные ее моменты: Чичикова, мечтающего
о жене с детишками в надежде создать свой маленький рай на земле — по -
добно тому как и бегуны-сектанты, в отличие о мистических сект духобо -
ров и молокан, утверждавших царствие божие внутри нас, по-крестьянски
жаждали царства Божьего на земле , а также путь Чичикова, как и других
персонажей его поэмы, в Сибирь — событийно объяснимый теми или ины -
ми конкретными обстоятельствами, но бытийно ставший определенным
аналогом пути в Беловодье.
В истории с Гоголем, мечтавшим о своем и своих соплеменников
духовном перерождении, случилось так, что легенда о Беловодье и стала
тем мыслимым «маршрутом», к которому устремился его творческий взор,
заставивший его перенести окончание действия «Мертвых душ» в Сибирь.
Произошло ли то сознательно или, выражаясь словами Пушкина, по стран -
ному сближению витающих в воздухе идей, судить трудно. Да и практиче -
ски невозможно. Хотя в силу всего вышеизложенного исключить то, что
Беловодье как страна, в которой живут по Божескому закону, как почти ре -
ализованная утопия, была в оптике Гоголя, тоже невозможно, тем более что
второй и даже, скорее, третий том «Мертвых душ» и задумывался Гоголем
во многом как дань утопическому мышлению [17, сч. 338–345].
Для нас же здесь не менее важно и другое: не только для Гоголя, но
и для русской литературы в целом Беловодье (Сибирь) становится именно
тем местом, с которым связывается возможность духовного преображения
и где крестьянская материальная утопия встречается с поиском «древлего
благочестия», антиохийского древнего восточного православия, жития со -
гласного с мыслию Христовой (см.: [37, с. 286]). Так, М.Е. Салтыков-Ще -
дрин в «Пошехонской старине» будет писать о ходивших в то время слухах
о секте бегунов, которая «преходила от деревни к деревне, взыскуя вышне -
го града». Так и отлучение от церкви Льва Толстого немедленно порождает
слух, что он побывал в Беловодье, и делегация уральских казаков немедлен -
но посетит в этой связи Ясную Поляну, хотя и возвратится оттуда разочаро -
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

134
ванной (Толстой этот слух не подтвердил). Беловодье описывает, как уже
упоминалось выше, и Мельников-Печерский.
В последнее время Сибирь все более привлекает исследователей как
пространство разных форм исторического и материального палимпсеста и
культурного трансфера. Рискуя впасть в народную этимологию, укажу тем
не менее на еще один возможный, на этот раз топонимический трансфер.
Маршрут уже упомянутого выше «Путешественника» инока Марка прохо -
дил через Бийск, Горноалтайский округ, Бухтарминскую и Уймонскую до -
лины. Далее, однако, начиналась легендарная часть маршрута — неведомы -
ми горными проходами в Китайское государство и после 44 дней пути — в
Беловодье. В этой дальнейшей части маршрута географические названия
представляли одну загадку за другой: Губань (Гоби?), Буран (Бурат-река?),
Кукания и проч. Что касается последнего топонима, то, конечно, можно
вспомнить, что, как указывает К.В. Чистов, есть близкие ему модификации:
село Кукан Улатавского района или же Куканский хребет [37, с. 260]. Но не
вправе ли мы услышать в топониме Кукания также и отголоски европей -
ской страны Кокань (pays de Cocagne 8), аналога русской страны с молочны -
ми реками и кисельными берегами ?
О стране Кокань Жак Ле Гофф говорил как о «единственной сред -
невековой утопии — не только потому, что она получила особое распро -
странение в Средних веках, но еще и потому, что в изображении Кокани
отразились важные моменты жизни человека того времени: прожива -
ние и питание, религия, хозяйственная и социальная сферы. Тексты об
этой стране содержат «радикальную критику феодального общества… и
его главных ценностей, на которых оно держится: деньги и работа» [44,
р. 276–277]. Так и в тексте старофранцузского «Фаблио про Кокань» ге -
рой-рассказчик идет к Папе за покаянием, а тот отправляет его в чудес -
ную благословенную страну — Кокань, в которой «plus on y dort, plus on y
gagne» («чем больше спишь, тем больше получаешь» (см.: [38; 39; 40; 45]).
8 Варианты слова «cocagne» можно найти во многих европейских языках, что свиде - тельствует о распространенности этого понятия: во французском “coquaigne”, “quoquaigne”, “Cocaigne”, в итальянском “Cuccagna”, “Cucagna”, в испанском “Cuca ña”, “Coca ña” и т. д. Ха - рактерно, что слово «Кокань» встречается и в названиях реальных топонимов (деревня Кок - кенген (Kokkengen) в провинции Утрехт в Голландии, где, по легенде, колонисты пытались создать священное государство, местечко Куканья (Cucagna) на пути из Рима в Лорето, зна - менитое своим плодородием и красотой (см.: [31]).
Федральнаеео л дгьс у твб ьН а у ьюжьчь ю

135
Тезис о сне и ничего неделании, которые становятся основным условием
благополучия, неожиданно возвращает нас к гоголевскому персонажу
Хлобуеву, прожигающему жизнь:
...почти всегда приходила к нему откуда-нибудь неожиданная по -
мощь. <…> Благоговейно признавал он тогда необъятное милосердье прови -
денья, служил благодарственный молебен и вновь начинал беспутную жизнь
свою [14, т. 7, c. 88].
Внутренняя логика этого причудливого персонажа становится, од -
нако, более понятной, если увидеть в ней отсвет той утопической мечты,
которая легла в основу легенды о благословенной стране Кокань и которая,
по-видимому, эхом отразилась в той Куканьи, что в маршруте «Путеше -
ственника» должна была стать этапом на пути обретения Беловодья, оно
же — Опоньское царство.
***
Тема бегунов, бежавших в Сибирь в поисках своего Беловодья, сво -
его рода крестьянского рая на земле, «поддерживает» план духовного про -
светления и преображения героев в продолжении второго тома «Мертвых
душ», известный нам по мемуарной литературе и по высказываниям самого
Гоголя. Она же в определенном смысле проливает свет и на те географиче -
ские границы, которые ему оказываются предопределены, — а именно Си -
бирь и, возможно, даже более конкретно Алтай (не случайно открывающее
второй том описание поместья Тентетникова — «меловые горы, блиставшие
белизною даже и в ненастное время, как бы освещало их вечное солнце»
[14, т. 7, с. 8] — почти повторяет изображение Алтайских гор в сделанном
Гоголе конспекте из Палласа [8, с. 185] 9), так что в определенном смысле
можно сказать, что пристальный интерес в конце 1840-х гг. к Сибири рабо -
тающего над продолжением «Мертвых душ» Гоголя шел параллельно все
усиливающемуся интересу к теме раскольников. А для изображения дра -
9 Ср.: «Сверху Осиновой горы представляется грозный вид снежных Алтайских <гор>, называемых, по причине вечной белизны , белками. <…> Видна оттоле другая гора фигуры ко - нической, коея верх подобен великой каменной пирамиде, превышающей облака» [14, т. 8, с. 339].
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

136
мы человеческой души ему понадобился своеобразный маршрут — от без -
ымянного города N через Тьфуславь и — затем — Алтайские горы, меловая
белизна которых отзовется в первой же главе второго тома — в гипотети -
ческое Беловодье, ту самую утопию, которую он сначала хотел претворить
в «Выбранных местах из переписки с друзьями», а затем в продолжении
своей так и не оконченной, сожженной поэмы и которая оказалась утопией
в самом исконном значении этого слова — а именно местом, которого нет .
Федральнаеео л дгьс у твб ьН а у ьюжьчь ю

137
Список литературы
1 Аксаков И. О служебной деятельности в России (письмо к чиновнчику) // Человек.
1993. № 1. С. 70–7ч2.
2 Аксаков И.С. Письма к родным. 1849–1856 / Ичзд. подгот. Т.Ф. Пирожкова.
М.: Наука, 1994. 653 с.
3 Аксаков С.Т. История моего знакомства с Гоголем / Изд. подгот. Е.П. Населенко
и Е.А. Смирнова. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1960. 294 с.
4 Балакшина Ю.В. Была ли услышана «чистосердечная повесть» Н.В. Гоголя?
История распространения «Авторской исповеди» в списках (К постановке
проблемы) // Н.В. Гоголь: Материалы и исследования. М.: ИМЛИ, 2009ч. Вып. 2.
C. 160–172.
5 Белинский В.Г. Полн. собр. соч.: в 13 т. М.: Изд-во Академии наук СССР,
1953–1959.
6 Бочаров С.Г. Генетическая память литературы. М.: РГГУ, 2012. 341 с.
7 Бухарев А.М. Три письма к Н.В. Гоголю, писанные в 1848ч году. СПб.: Тип. Мор -
ского мин-ва, 1860. 260 с.
8 Видугирите И. Географическое воображение. Гоголь. Вильнюс: Вильнюсский
ун-т, 2015. 294 с.
9 Вишленкова Е. Человеческое разнообразие в локальной перспективе: «боль -
шие теории» и эмпирические знания (Казань, первая половина XIX века) //
Ab imperio. 2009. № 3. Сч. 245–345.
10 Выдержки из старых бумаг Остафьевского Архива. Письма к кн. П.Ач. Вяземско -
му // Русский архив. 1866. № 7. Стбч. 1081–1082.
11 Гиппиус В . Гоголь; Зеньковский В. Н.В. Гоголь / предисл., сост. Л. Аллена.
СПб.: Logos, 1994. 343 c.
12 Гоголь в воспоминаниях современников. М.: ГИХЛ, 1952.ч 719 c.
13 Гоголь в воспоминаниях, дневникчах, переписке современников: в 3 т.
М: ИМЛИ РАН, 2011–2013.
14 Гоголь Н.В. Полн. собр. соч: в 14 т. <Б.м.>: Изд-во АН СССР, 1937–1952.
15 [ Гоголь Н.В. ] Сочинения и письма Н.В.ч Гоголя: в 4 т. Изд-е П.А. Кулиша.
СПб.: В тип. Императорской академии наук, 1857.
16 [ Гоголь Н.В. ] Сочинения Николая Васильевича Гоголя, найденные после его смер -
ти. Похождения Чичикова, или Мертвые души. Поэма Н.чВ. Гоголя. Том второй.
(5 глав). М.: В Университетской Тип., 1855. 304 c.
17 Дмитриева Е. Продолжение «Мертвых душ»: специфика национальной утопии //
Острова любви БорФеда: Сборник к 90-летию Бориса Федоровича Егоро -
ва / ИРЛИ РАН; СПбИИ РАН; Союз писателей Санкт-Петербурга; ред.-сост.
А.П. Дмитриев и П.С. Глушаков. СПб.: Росток, 2016. С. 338–3ч45.
18 Дмитриева Е.Е. «Мне нужно побольше прочесть о Сибири»: русский Запад versus
российский Восток в мифопоэтике Гоголя // Диалог культур: поэтика локального
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

138
текста. Материалы IV Международной научной конференции / под ред.
П.В. Алексеева. Горно-Алтайск: Горно-Алтайский ун-т, 2014. С. 134–144ч.
19 Дурылин С.Н. «Дело» об имуществе Гоголя // Н.В. Гоголь. Материалы и исследо -
вания: в 2 т. / под ред. В.В. Гиппиуса. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1936. Т. 1.
С. 359–374.
20 Зеньковский В. Н.В. Гоголь // Гиппиус В. Гоголь; Зеньковский В . Н.В. Гоголь.
СПб.: Логос, 1994. С. 189–33ч8.
21 Манн Ю. В поисках живой души: «Мертвые души». Писатель-критика-читатель.
2-е изд., испр. и доп. М.ч: Книга, 1987. 350 чc.
22 Манн Ю.В. Зачем сожжен второй том «Мертвых душ»… // Известия Российской
академии наук. Сер. Лит. и яз. М., 2009. Тч. 68, № 2. С. 42–4ч7.
23 Манн Ю.В. Гоголь. Книга третья: Завершение пути. 1845–1852. М.: чРГГУ, 2013.
496 c.
24 Материалы по истории русской литературы и культуры. И.С. Аксаков в Ярослав -
ле. По неизданным письмам к немчу С.Т. Аксакова и его семьи. Сообщил
А.А. Дунин // Русская мысль. 1915. № 8. С. ч89–131.
25 Мельников П.И. (Андрей Печерский). В лесах. М.: Эксмо, 1998. 942 c.
26 Образцов Ф., протоиерей. О. Матфей Константиновский, протоиерей Ржевского
собора (14 апреля 1857 г.) по моим воспоминаниям // Тверские Епархиальные
ведомости. 1902. № 5, 1 мачрта. С. 128–147.
27 Осповат А.Л. И.С. Аксаков // Русские писатели. 1800–1917. Биогчрафический
словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1989. Т. 1. C. 29–32.
28 Паламарчук П.Г. Список уцелевших от сожжения рукописей Гоголя // Гоголь.
История и современность. М.: Советская Россия, 1985. C. 484–ч493.
29 Русский архив. 1866. № 4. Стбч. 627.
30 Селезнев Н. Старообрядцы XVIII в. и «асичрские христиане» Японии // Волшеб -
ная Гора: Традиция, религия, культура. М.: Волшебная гора, 2006. Вып. XII. ч
С. 181–186.
31 Силантьева О.Ю. Страна Кокань и Шлараффия во французской и немецкой лите -
ратурах XVIII–XIX вв.: дчис. ... канд. филол. наук. М., 2006. 297 чс.
32 Смирнова-Россет А.О . Дневник. Воспоминания / Изд. подгот. С.В. Житомирская.
М.: Наука, 1989. 789 с.
33 Строев А.Ф. Мифы о Сибири в эпоху Просвещения // Сибирско-французский
диалог XVII–XX веков и литературное освоение Сибири. Материалы междуна -
родного научного семинара / под ред. Е.Е. Дмитриевой, О.Б. Лебедевой,
А.Ф. Строева. М.: ИМЛИ РАН, 2016. С. 33–48ч.
34 Хетсо Г. Что случилось со вторым томом Мертвых душ? // Scandoч-Slavica. 1989.
Т. 35. P. 137–138.
35 Хетсо Г. Что случилось со вторым томом Мертвых душ? // Вопросы литературы.
1990. № 7. С. 128–ч139.
Федральнаеео л дгьс у твб ьН а у ьюжьчь ю

139
36 Чижевский Д.И. Неизвестный Гоголь // Чижевский Д.И. Избранное: в 3 т. М.:
Русское зарубежье, Русский путь, 2007. Т. 3. С. 734–765.
37 Чистов К.В. Русские народные социально-утопические легенды XVII–XчIX вв.
М.: Наука, 1967. 342 с.
38 Benz E. Das Recht auf Faulheit, oder die Friedliche Beendigung des Klassenkampfes //
Lafargue-Studien. Stuttgart: Editions Alpha, 1974. P. 91–108.
39 Burat de Gurgy H. Voyage au pays de Cocagne. Paris: J. Vermot, 1863. 116 p.
40 Hervilly E. d’. A Cocagne! Aventures de MM. Gabriel et Fricontin. Paris: A. Lemerre,
1898. 358 p.
41 Kjetsaa G. Soviet Views on Gogol Today // Literature, culture and society in the
modern age: In honor of Joseph Frank. Stanford, 1992. Part II. (Stanford Slavic Studies.
Vol. 4:2). P. 455–458.
42 Kluge R.-D. S ollte Čiçikov nach Sibirien verbannt warden? Mutmassungen über
Fortsetzung und Schluss von N.V. Gogol`s “Toten Seelen” // T übinger geographische
Studien. Festschrift f ür Adolf Karger. 1989. Heft 1. S.ч 447–451.
43 Le Goff J. L’utopie m édiévale: le pays de cocagne // Revue europ éene des sciences
sociales. T. 27. N 85. Gen ève, 1989. P. 276–277.
44 Maguire R. A. Exploring Gogol. Stanford: Stanford U.P., 1994. 341 p.
45 Müller M. Das Schlaraffenland. Der Traum von Faulheit und M üßiggang. Wien: Edition
Brandst ätter, 1984. 186 p.
46 Schreier H. Gogol`s religi öses Weltbild und sein literarisches Werk. Zur Antagonie
zwischen Kunst und Tendenz. M ünchen: Sagner, 1977. 123 p.
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

140
References
1 Aksakov I. O sluzhebnoy deyatel’nosti v Rossii (pis’mo k chinчovniku) [On official
activity in Russia (letter to the official)]. Chelovek , 1993, no 1, pp. ч70–72. (In Russ.)
2 Aksakov I.S. Pis’ma k rodnym. 1849–1856 / Izd. podgot. T.F. Pirozhkova [Letters to
relatives. 1849–1856 / T. Pirozhkova (ed.)]. Moscow, Nauka Publ., 1994. 653ч р.
(In Russ.)
3 Aksakov S.T. Istoriya moyego znakomstva s Gogolem / Izd. podgot. Ye.P. Naselenko
i Ye. A. Smirnova [History of my acquaintance with Gogol / E.P. Naselenko and
E. A. Smirnova (ed.)]. Moscow, Izd-vo Akademii nauk SSSR Publ., 196ч0. 294 p.
(In Russ.)
4 Balakshina Yu.V. Byla li uslyshana “chistoserdechnaya povest’” N.V. Gogolya? Istoriya
rasprostraneniya “Avtorskoy ispovedi” v spiskakh (K postanovke problemy) [Was the
“upright story” of N.V. Gogol heard? The history of the circulation of The Author’s
Confession in the lists (Stating the problem)]. N.V. Gogol’. Materialy i issledovaniya
[N.V. Gogol: Materials and research]. Moscow, IMLI RAN Publ., ч2009, issue 2,
pp. 160–172. (In Rчuss.)
5 Belinskiy V.G. Polnoye sobraniye sochineniy : v 13 t. [Complete works: in 13 vols.]
Moscow, Izd-vo Akademii nauk SSSR Publ., 195ч3–1959. (In Russ.)
6 Bocharov S.G. Geneticheskaya pamyat’ literatury [Genetic memory of literature].
Moscow, RGGU Publ., 2012. 34ч1 p. (In Russ.)
7 Bukharev A.M. Tri pis’ma k N.V. Gogolyu, pisannyye v 1848 godu [Three letters
to N. Gogol, written in 1848]. St. Pчetersburg, Tip. Morskogo ministerstva Publ., 1860.
260 p. (In Russ.)
8 Vidugirite I. Geograficheskoye voobrazheniye. Gogol’ [Geographic imagination. Gogol].
Vil’nyus, Vil`nyusskij un-t Publ., 2ч015. 294 p. (In Russ.)
9 Vishlenkova Ye. Chelovecheskoye raznoobraziye v lokal’noy perspektive: “bol’shiye
teorii” i empiricheskiye znaniya (Kazan’, pervaya polovina XIX veka) [Human diversity
in the local perspective: “big theories” and empirical kчnowledge (Kazan, first half
of the 19 th century)]. Ab imperio , 2009, no 3, pp. ч245–345. (In Russ.)
10 Vyderzhki iz starykh bumag Ostaf’yevskogo Arkhiva. Pis’ma k kn. P.A. Vyazemskomu
[Excerpts from the old papers of the Ostafyev Archive. Letters to Prince
P.A. Viazemsky]. Russkiy arkhiv , 1866, no 7, pp. ч1081–1082. (In Russ.)
11 Gippius V. Gogol [Gogol]; Zenkovsky V. N.V. Gogol [Gogol] (preface., comp. L. Allчen).
St. Petersburg, Logos Publ., 1994. 34ч3 p. (In Russ.)
12 Gogol’ v vospominaniyakh sovremennikov [Gogol in the memoir of his cчontemporaries].
Moscow, GIKHL Publ., 195ч2. 719 p. (In Russ.)
13 Gogol’ v vospominaniyakh, dnevnikakh, perepiske sovremennikov : v 3 t. [Gogol in the
memoir, diaries, and correspondence of his conчtemporaries: in 3 vols.] Moscow,
IMLI RAN Publ., 20ч11–2013. (In Russ.)
Федральнаеео л дгьс у твб ьS t u ьюжьчь ю

141
14 Gogol’ N.V. Polnoye sobraniye sochineniy: v 14 t. [Complete Works: in 14 vols.].
: Izd-vo AN SSSR Publ., 1ч937–1952. (In Russ.)
15 [Gogol’ N.V.] Sochineniya i pis’ma N.V. Gogolya : v 4 t. Izdaniye P.A. Kulisha [Works
and letters of N.V. Gogol: in 4 vols. Ed. P. Kulish ]. St. Petersburg, V Tipografii
Imperatorskoy akademii nauk Publ., 1857. (Iчn Russ.)
16 [Gogol’ N.V.] Sochineniya Nikolaya Vasil’yevicha Gogolya, naydennyye posle yego smerti.
Pokhozhdeniya Chichikova, ili Mertvyye dushi. Poema N.V. Gogolya. Tom vtoroy. (5 glav)
[Works by Nikolay Vasilyevich Gogol found after his death. Chichikov’s Adventures,
or Dead Souls. Poem N.V. Gogol. Volume two. (5 chapters)].
Moscow, V Universitetskoy Tipografii Publ., 1855. 3ч04 p. (In Russ.)
17 Dmitriyeva Ye. Prodolzheniye “Mertvykh dush”: spetsifika natsional’noy utopii
[A Sequel to “Dead Souls”: Specificity of the National Utopia]. Ostrova lyubvi BorFeda:
Sbornik k 90-letiyu Borisa Fedorovicha Yegorova [Isles of Love BorFed: In honor of the
90th anniversary of Boris Yegorov], ed. A.P. Dmitriev and P.S Glushakov)].
St. Peterburg, Rostok Publ., 2016, ppч. 338–345. (In Russ.)
18 Dmitriyeva Ye.Ye. “Mne nuzhno pobol’she prochest’ o Sibiri”: russkiy Zapad versus
rossiyskiy Vostok v mifopoetike Gogolya [“I need to read more about Siberia”: Russian
West versus Russian East in Gogol’s mythopoetics]. Dialog kul’tur: poetika lokal’nogo
teksta. Materialy IV Mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii [Dialogue of cultures:
Poetics of the local text. Proceedings of the 4 th International scholarly conference],
ed P.V. Alekseev. Gorno-Altaysk, Gorno-Altaiskij Universitet, 2014, pp. 134–1ч44.
(In Russ.)
19 Durylin S. N. “Delo” ob imushchestve Gogolya [“The Case” of Gogol’s Property].
N.V. Gogol’. Materialy i issledovaniya: v 2 t. [N.V. Gogol. Materials and research:
in 2 vols.], ed. V. V. Gippius. Moscow, Leningrad, Izd. AN SSSR Pчubl., 1936, vol. 1,
pp. 359–374. (In Rчuss.)
20 Zen’kovskiy V. N.V. Gogol’ [N.V. Gogol]. Gippius V. Gogol’ ; Zen’kovskiy V. N.V. Gogol’
[Gippius V. Gogol ; Zenkovsky V. N.V. Gogol ]. St. Petersburg, Logos Publ., 1994,
pp. 189–338. (In Rчuss.)
21 Mann Yu. V poiskakh zhivoy dushi: “Mertvyye dushi”. Pisatel’-kritika-chitatel’ [In search
of a living soul: “Dead Souls.” Writer-critic-reader]. 2nd ed. Moscow, Kniga Publ.,
1987. 350 p. (In Rчuss.)
22 Mann Yu.V. Pochemu sgorel vtoroy tom “Mertvyye dushi” [Why was the second volume
of Dead souls burned]. Vestnik Rossiyskoy akademii nauk , ser. lit. i yaz. Moscow, 2009,
vol. 68, no 2, pp. ч42–47. (In Russ.)
23 Mann Yu.V. Gogol. Kniga tretja: Zavershenie puti. 1845–1852 [Gogol. The third book:
The end of the road. 1845–1852]. Мoчscow, RGGU Publ., 2013. 49ч6 p. (In Russ.)
24 Materialy po istorii russkoy literatury i kul’tury. I.S. Aksakov v Yaroslavle.
Po neizdannym pis’mam k nemu S.T. Aksakova i yego sem’i. Soobshchil A.A. Dunin
[Materials on the history of Russian literature and culture. I.S. Aksakov in Yaroslavl.
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа

142
Unpublished letters to him by S.T. Aksakov and his family. Reported by A.A. Dunin].
Russkaya mysl’, 1915, no 8, pp. 8ч9–131. (In Russ.)
25 Melnikov P.I. (Andrey Pechersky). V lesakh [In the woods]. Moscow, Eksmo Publ.,
1998. 942 p. (In Rчuss.)
26 Obraztsov F., protoiyerey. O. Matfey Konstantinovskiy, protoiyerey Rzhevskogo sobora
(14 aprelya 1857 g.) po moim vospominaniyam [Matthew Konstantinovsky, Archpriest
of the Rzhev Cathedral (April 14, 1857), acчcording to my memories]. Tverskiye
Yeparkhial’nyye vedomosti, 1902, no 5, The 1чst of March, pp. 128–147. (чIn Russ.)
27 Ospovat A.L. I.S. Aksakov [I.S. Aksakov]. Russkiye pisateli. 1800–1917. Bio:graficheskiy
slovar’ [Russian writers. 1800–1917. Biogчraphical dictionary]. Moscow,
Izd. Sovetskaja encyklopedija Publ., 1989, vol. 1, pp. 29–32. ч(In Russ.)
28 Palamarchuk P.G. Spisok utselevshikh ot sozhzheniya rukopisey Gogolya
[List of Gogol’s manuscripts that survived from burning]. Gogol’. Istoriya i sovremennost’
[Gogol. History and modernity]. Moscow, Sovetskaja Rossija Publ., 1985, pp.ч 484–493.
(In Russ.)
29 Russkiy arkhiv, 1866, no 4, columчn 627. (In Russ.)
30 Seleznev N. Staroobryadtsy XVIII v. i “asirskiye khristiane” Yaponii [Old Believers of
the 18 th century and “Asir Christians” of Japan]. Volshebnaya Gora: Traditsiya, religiya,
kul’tura [Magic Mountain: Tradition, religion, culture]. Moscow, Volshebnaya gora
Publ., 2006, issue 12, рр. 181–18ч6. (In Russ.)
31 Silant’yeva O. Strana Kokan’ i Shlaraffiya vo frantsuzskoy i nemetskoy literaturakh XVIII–
XIX vv.: dissertatsiya ... kandidata filologicheskikh nauk [Country Kokany and Shlarafia
in French and German Literatures of the 18 th–19 th centuries… PhD thesis]. Moscow,
2006. 297 р. (In Rчuss.)
32 Smirnova-Rosset A.O. Dnevnik. Vospominaniya / Izd. podgot. S.V. Zhitomirskaya
[Journal. Memoir. Ed. S.V. Zhitomirskaya]. Moscow, Nauka Publ., 1989. 789ч p.
(In Russ.)
33 Stroev A.F. Mify o Sibiri v чepokhu Prosveshcheniya [Myths about Siberia in the
Enlightenment]. Sibirsko-frantsuzskiy dialog XVII–XX vekov i literaturnoye osvoyeniye
Sibiri. Materialy mezhdunarodnogo nauchnogo seminara [Siberian-French Dialogue
of the 18 th-20 th centuries and the literary development of Siberia. Proceedings of the
international workshop], eds. E.E. Dmitrieva, O.B. Lebedeva, A.F. Stroev. Moscow,
IWL RAS Publ., 2016, pp.ч 33–48. (In Russ.)
34 Khetso G. Chto sluchilos’ so vtorym tomom Mertvykh dush? [What happened to the
second volume of Dead souls? ] Scando-Slavica , 1989, vol. 35, pp. 137–13ч8. (In Russ.)
35 Khetso G. Chto sluchilos’ so vtorym tomom Mertvykh dush? [What happened to the
second volume of Dead souls ]. Voprosy literatury , 1990, no 7, pp. ч128–139. (In Russ.)
36 Chizhevskiy D.I. Neizvestnyi Gogol’ [Unknown Gogol]. Chizhevskiy D.I. Izbrannoye :
v 3 t. [Selected works: in 3 vols.]. Moscow, Russkoye zarubezh’ye, Russkiy put’ Publ.,
2007, vol. 3, pp. 734–765ч. (In Russ.)
Федральнаеео л дгьс у твб ьН а у ьюжьчь ю

37 Chistov K.V. Russkiye narodnyye sotsial’no-utopicheskiye legendy XVII–XIX vv. [Russian
folk socio-utopian legends of the 17 th–19 th centuries]. Moscow, Nauka Publ., 1967.
342 p. (In Russ.)
38 Benz E. Das Recht auf Faulheit, oder die Friedliche Beendigung des Klassenkampfes .
Lafargue-Studien . Stuttgart, Editions Alpha, 1974, pp.ч 91–108. (In German)
39 Burat de Gurgy H. Voyage au pays de Cocagne . Paris, J. Vermot, 1863. 116 p. (Iчn French)
40 Hervilly E. d’. A Cocagne! Aventures de MM. Gabriel et Fricontin . Paris, A. Lemerre,
1898. 358 p. (In Fчrench)
41 Kjetsaa G. Soviet Views on Gogol Today Literature, culture and society in the modern
age: In honor of Joseph Frank. Stanford, 1992. Part II (Stanford Slavic Studies. Vol. 4:2),
рр. 455–458. (In Eчnglish)
42 Kluge R.-D. Sollte Čiçikov nach Sibirien verbannt werden? Mutmassungen über
Fortsetzung und Schluss von N.V. Gogol`s “Toten Seelen”. Tübinger geographische
Studien. Festschrift f ür Adolf Karger . 1989. Heft 1. S.ч 447–451. (In German)
43 Le Goff J. L’utopie m édiévale: le pays de cocagne. Révue europ éene des sciences sociales ,
t. 27, N 85. Gen ève, 1989, pp. 276–2ч77. (In French)
44 Maguire R.A. Exploring Gogol . Stanford, Stanford U.P., 1994. 341 p. (Iчn English)
45 M üller M. Das Schlaraffenland. Der Traum von Faulheit und M üßiggang . Wien, Edition
Brandst ätter, 1984. 186 p. (Inч German)
46 Schreier H. Gogol`s religi öses Weltbied und sein literarisches Werk. Zur Antagonie
zwischen Kunst und Tendenz. M ünchen, Sagner, 1977. 123 p. (Inч German)
Феддрально гса есаьуьтвтвьбюо согжа
X