Гоголь Н. В. Вечера на хуторе близ Диканьки.

Формат документа: pdf
Размер документа: 1.36 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

Николай Васильеbq=h]hev
ВЕЧЕРА НА ХУТОРЕ БЛИЗ ДИКАНЬКИ

По_klbba^Zggu_iZkbqgbdhfJm^ufIZgvdhf

Оглавление
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРЕДИСЛОВИЕ
СОРОЧИНСКАЯ ЯРМАРКА
ВЕЧЕР НАКАНУНЕ ИВАНА КУПАЛА
МАЙСКАЯ НОЧЬ, ИЛИ УТОПЛЕННИЦА
ПРОПАВШАЯ ГРАМОТА
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПРЕДИСЛОВИЕ
НОЧЬ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ
СТРАШНАЯ МЕСТЬ
ИВАН ФЕДОРОВИЧ ШПОНЬКА И ЕГО ТЕТУШКА
ЗАКОЛДОВАННОЕ МЕСТО
«ВЕЧЕРА НА ХУТОРЕ БЛИЗ ДИКАНЬКИ»
Н. В. Гоголя
ОБЪЯСНЕНИЕ НЕПОНЯТНЫХ СЛОВ И ВЫРАЖЕНИЙ



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ


«Это что за неb^Zev «Вечера на хуторе близ Диканьки»? Что это за «Вечера»? И
шujgme\k\_ldZdhc -то пасичник! СлаZ[h]m еще мало ободрали гусей на перья и из_eb
тряпья на бумагу! Еще мало народу, всякого зZgbybk[jh^m\ufZjZehiZevpu чернилах!
Дернул а же охота и пасичника дотащиться ke_^ за другими! Праh печатной бумаги
раз_ehkvklhevdhqlhg_ijb^mfZ_rvkdhjhqlh[ulZdh_aZ\_jgmlv нее».
Слушало, слышало _s__fh_\k_wlbj_qb_s_aZf_kypLh_klvy]hорю, что нашему
брату, хуторянину, uk унуть нос из сh_]haZohemklvy большой с_l — батюшки мои! Это
k_jZно как, случается, иногда зайдешь ihdhbеликого пана: k_h[klmiyll_[ybihc^ml
дурачить. Еще бы ничего, пусть уже ukr__ лакейстh нет, какой -нибудь оборZgguc
мальчишка, посмотр еть — дрянь, который копается на заднем дhj_ и тот пристанет; и
начнут со k_o сторон притопывать ногами. «Куда, куда, зачем? пошел, мужик, пошел!..» Я
ZfkdZ`m>Zqlh]hорить! Мне легче дZ раза ]h^kt_a^blv Миргород, dhlhjhfот
уже пять лет к ак не b^Ze меня ни подсудок из земского суда, ни почтенный иерей, чем
показаться wlhlеликий с_l:ihdZaZeky — плачь не плачь, даZchlет.
У нас, мои любезные читатели, не h гне будь сказано (вы, может быть, и
рассердитесь, что пасичник гоhjblа м запросто, как будто какому -нибудь сZlmkоему или
куму), — у нас, на хуторах, h^blky издаgZ как только окончатся работы  поле, мужик
залезет отдыхать на kx зиму на печь и наш брат припрячет сhbo пчел  темный погреб,
когда ни жураe_cgZg_[_gb груш на дере_ не уb^bl_[he__, — тогда, только _q_j уже

на_jgh где -нибудь в конце улицы брезжит огонек, смех и песни слышатся издалека,
бренчит балалайка, а подчас и скрипка, гоhj шум… Это у нас вечерницы ! Они, изhebl_
b^_lv они похожи на Zrb б алы; только нельзя сказать чтобы совсем. На балы если u
едете, то именно для того, чтобы по_jl_lv ногами и позеZlv  руку; а у нас соберется 
одну хату толпа девушек соk_f не для балу, с _j_l_ghf с гребнями; и сначала будто и
делом займутся: _j_l_g а шумят, льются песни, и каждая не подымет и глаз  сторону; но
только нагрянут  хату парубки с скрыпачом — подымется крик, затеется шаль, пойдут
танцы и за_^mlkylZdb_rlmdbqlhbjZkkdZaZlvg_evay.
Но лучше всего, когда собьются k_ тесную кучку и п устятся загадывать загадки или
просто нести болтоgx Боже ты мой! Чего только не расскажут! Откуда старины не
udhiZxlDZdbokljZoh не нанесут! Но нигде, может быть, не было рассказываемо столько
дикоbg как на _q_jZo у пасичника Рудого Панька. За что меня миряне прозZeb Рудым
Паньком — ей -богу, не умею сказать. И hehku кажется, у меня теперь более седые, чем
рыжие. Но у нас, не изhevl_]g_аться, такой обычай: как дадут кому люди какое прозbs_
то и h _db _dh останется оно. Бывало, соберутся накануне праздничного дня добрые
люди ]hklb пасичникову лачужку, усядутся за стол, — и тогда прошу только слушать. И
то сказать, что люди были h\k_g_ijhklh]h^_kyldZg_dZdb_ -нибудь мужики хуторянские.
Да, может, иному, и поur_ пасичника, сделали бы честь посещением. Вот, например,
знаете ли u^vydZ^bdZgvkdhcp_jdи, Фому ГригорьеbqZ?

Эх, голоZ Что за истории умел он отпускать! Две из них найдете  этой книжке. Он
никогда не носил пестрядеh]h халата, какой klj_lbl_ u на многих дере_gkdbo дьячках;
но заходите к нему и  будни, он Zk k_]^Z примет  балахоне из тонкого сукна, ц_lm
застуженного картофельного киселя, за которое платил он  Полтаве чуть не по шести
рублей за аршин. От сапог его, у нас никто не скажет на целом хуторе, чтобы с лышен был
запах дегтя; но kydhfmbaестно, что он чистил их самым лучшим смальцем, какого, думаю,
с радостью иной мужик положил бы себе  кашу. Никто не скажет также, чтобы он когда -
либо утирал нос полою сh_]h[ZeZohgZdZdlh^_eZxlbgu_ex^b_]haания ; но ugbfZeba
пазухи опрятно сложенный белый платок, вышитый по k_f краям красными нитками, и,
испраbши что следует, складывал его сноZ по обыкно_gbx  д_gZ^pZlmx долю и
прятал iZamom:h^bgba]hkl_cGmlhlm`_[uelZdhciZgbqqlhohlvk_c час нарядить в
заседатели или подкомории. Бывало, постаbl перед собою палец и, глядя на конец его,
пойдет рассказывать — uqmjgh да хитро, как  печатных книжках! Иной раз слушаешь,
слушаешь, да и раздумье нападет. Ничего, хоть убей, не понимаешь. Откуда он слов
понабрался таких! Фома Григорьеbq раз ему насчет этого слаgmx сплел присказку: он
рассказал ему, как один школьник, учиrbcky у какого -то дьяка грамоте, приехал к отцу и
стал таким латыньщиком, что позабыл даже наш язык праhkeZный. Все слоZ св орачиZ_l
на ус . Лопата у него — лопатус, баба — бабус. Вот, случилось раз, пошли они f_kl_ с
отцом  поле. Латыньщик уb^_e грабли и спрашиZ_l отца: «Как это, батьку, по -Zr_fm
называется?» Да и наступил, разинуrb рот, ногою на зубцы. Тот не успел соб раться с
от_lhfdZdjmqdZjZafZogmшись, поднялась и — хZlv_]hihe[mIjhdeylu_]jZ[eb! —
закричал школьник, ухZlykvjmdhxaZeh[bih^kdhqbши на аршин, — как же они, черт бы
спихнул с мосту отца их, больно бьются!» Так hl как! Припомнил и имя, г олубчик! Такая
присказка не по душе пришлась затейлиhfm рассказчику. Не гоhjy ни слоZ klZe он с
места, расстаbegh]bkои посереди комнаты, нагнул голову немного i_j_^aZkmgmejmdm
задний карман горохового кафтана сh_]h вытащил круглую под лако м табакерку, щелкнул
пальцем по намалеZgghc роже какого -то бусурманского генерала и, захZlbши немалую
порцию табаку, растертого с золою и листьями любистка, поднес ее коромыслом к носу и
ulygme носом на лету kx кучку, не дотронувшись даже до большого пальца, — и kz ни
слоZ^ZdZdihe_a другой карман и ugmekbgbc клетках бумажный платок, тогда только
проhjqZe про себя чуть ли еще не погоhjdm «Не мечите бисер перед сbgvyfb «Быть
же теперь ссоре», — подумал я, замети что пальцы у Фомы Григ орьеbqZ так и

складывались дать дулю.

К счастию, старуха моя догадалась постаblv на стол горячий книш с маслом. Все
принялись за дело. Рука Фомы ГригорьеbqZместо того чтоб показать шиш, протянулась к
книшу, и, как k_]^Z водится, начали прихZebать мастерицу хозяйку. Еще был у нас один
рассказчик; но тот (нечего бы к ночи и kihfbgZlv о нем) такие udZiu\Ze страшные
истории, что hehku ходили по голо_ Я нарочно и не помещал их сюда. Еще напугаешь
добрых людей так, что пасичника, прости господи, ка к черта, k_ станут бояться. Пусть
лучше, как доживу, если даст бог, до ноh]h году и uimsm другую книжку, тогда можно
будет постращать uoh^pZfb с того света и диZfb какие тhjbebkv  старину 
праhkeZной стороне нашей. Меж ними, статься может, найде те побасенки самого
пасичника, какие рассказывал он сhbf gmdZf Лишь бы слушали да читали, а у меня,
пожалуй, — лень только проклятая рыться, — наберется и на десять таких книжек.
Да, hl было и позабыл самое глаgh_ как будете, господа, ехать ко мне, т о
прямехонько берите путь по столбоhc дороге на Диканьку. Я нарочно и uklZил ее на
перhf листке, чтобы скорее добрались до нашего хутора. Про Диканьку же, думаю, u
наслышались ^hоль. И то сказать, что там дом почище какого -нибудь пасичникоZdmj_gy.
А про сад и гоhjblvg_q_]h Петербурге вашем, _jghg_kus_l_lZdh]hIjb_oZши же в
Диканьку, спросите только перh]h попаr_]hky наklj_qm мальчишку, пасущего в
запачканной рубашке гусей: «А где жи_l пасичник Рудый Панько?» — «А hl там!» —
скажет он, указаrb пальцем, и, если хотите, до_^_l вас до самого хутора. Прошу, однако
ж, не слишком закладывать назад руки и, как гоhjblky финтить, потому что дороги по
хуторам нашим не так гладки, как перед Zrbfb хоромами. Фома Григорьеbq третьего
году, п риезжая из Диканьки, пона_^Zeky -таки ijhал с ноhxlZjZlZcdhxkоею и гнедою
кобылою, несмотря на то что сам праbe и что с_jo сhbo глаз надеZe по j_f_gZf еще
покупные.
Зато уже как пожалуете ]hklblh^ugvih^Z^bflZdbodZdb_ы отроду, может б ыть,
не ели; а меду, и забожусь, лучшего не сыщете на хуторах. Предстаvl_ себе, что как
g_k_rv сот — дух пойдет по k_c комнате, hh[jZablv нельзя какой: чист, как слеза или
хрусталь дорогой, что бывает в серьгах. А какими пирогами накормит моя старуха! Что за
пироги, если б ulhevdhagZebkZoZjkhершенный сахар! А масло так hlbl_q_lih]m[Zf
когда начнешь есть. Подумаешь, праh на что не мастерицы эти бабы! Пили ли u когда -
либо, господа, грушевый кZkkl_jghыми ягодами или Zj_gmomkbaxfhfb слиZfb"Beb
не случалось ли Zf подчас есть путрю с молоком? Боже ты мой, какие на с_l_ нет
кушаньеKlZg_rv_klv — объяденье, да и полно. Сладость неописанная! Прошлого года…
Однако ж что я,  самом деле, разболтался?.. Приезжайте только, приезжайте п оскорей; а
накормим так, что будете рассказывать и klj_qghfmbihi_j_qghfm.
Пасичник Рудый Панько.


На kydbc случай, чтобы не помянули меня недобрым слоhf uibku\Zx сюда, по
азбучному порядку, те слоZdhlhju_ книжке этой не kydhfmihgylgu.
Банд ура — инструмент, род гитары.
Бат ог — кнут.
Бол ячка — золотуха.
Бондарь — бочарь.
Бублик — круглый крендель, баранчик.
Бур як — с_deZ.
Бухан ец — небольшой хлеб.
Винница — bghdmjgy.
Гал ушки — клецки.
Голодр абец — бедняк, бобыль.

Гоп ак, горлица — малороссийские танцы.
Дивчина — девушка.
Дивч ата — девушки.
Диж а — кадка.
Дриб ушки — мелкие косы.
Домов ина — гроб.
Дуля — шиш.
Дук ат — род медали, носится на шее.
Зн аор — многознающий, hjh`_y.
Ж инка — жена.
Жуп ан — род кафтана.
Каган ец — род с_lbevgb.
Кл епки — uimdeu_^hs_qdbbadhbokhklZлена бочка.
Книш — род печеного хлеба.
Кобза — музыкальный инструмент.
Ком ора — амбар.
Кор аблик — голоghcm[hj.
Кунт уш — _jog__klZjbggh_ieZlv_.
Коров ай — свадебный хлеб.
Кухоль — глиня ная кружка.
Лысый дидько — домоhc^_fhg.
Люлька — трубка.
Мак итра — горшок, dhlhjhfljmlfZd.
Маког он — пест для растирания мака.
Малах ай — плеть.
Миска — дереyggZylZj_edZ.
Молод ица — замужняя женщина.
Наймыт — нанятой работник.
Наймычка — нанятая работница.
Осел едец — длинный клок hehkgZ]hehе, заматывающийся на ухо.
Оч ипок — род чепца.
Памп ушки — кушанье из теста.
Пасичник — пчелоh^.
Парубок — парень.
Пл ахта — нижняя одежда женщин.
Пекло — ад.
Пер екупка — торгоdZ.
Перепол ох — испуг.
Пейсики — жидоkdb_ehdhgu.
Пов етка — сарай.
Полутаб енек — шелкоZyfZl_jby.
Путря — кушанье, род каши.
Рушн ик — утиральник.
Св итка — род полукафтанья.
Синд ячки — узкие ленты.
Сластёны — пышки.
Св олок — перекладина под потолком.
Слив янк а — налиdZbakeb.
См ушки — бараний мех.
Соняшница — боль `bоте.
Соп илка — род флейты.
Стус ан — кулак.

Стр ички — ленты.
Тройч атка — тройная плеть.
Хл опец — парень.
Хутор — небольшая деревушка.
Хустка — платок носоhc.
Циб уля — лук.
Чумак и — обозники, едущие DjufaZkhevxbju[hx.
Чупр ина — чуб, длинный клок hehkgZ]heh\_.
Ш ишка — небольшой хлеб, делаемый на сZ^v[Zo.
Юшка — соус, жижа.
Ятка — род палатки или шатра.

СОРОЧИНСКАЯ ЯРМАРКА


I


Менi нудно oZlL`blv.
Ой, _ab`f_g_ iз дому,
Де багацько грому, грому,
Де гопцюють k_^Lки,
Де гуляють парубки! 1

Из старинной легенды

Как упоителен, как роскошен летний день в Малороссии! Как томительно жарки те
часы, когда полдень блещет lbrbg_bagh_b]hem[hcg_baf_jbfuchd_ZgkeZ дострастным
куполом нагнуrbcky над землею, кажется, заснул, _kv потонувши  неге, обнимая и
сжимая прекрасную \ha^mrguoh[tylbyokоих! На нем ни облака. В поле ни речи. Все как
будто умерло; \_jom только,  небесной глубине, дрожит жаhjhghd и сереб ряные песни
летят по ha^mrguf ступеням на ex[e_ggmx землю, да изредка крик чайки или зhgdbc
голос перепела отдается  степи. Лениh и бездумно, будто гуляющие без цели, стоят
подоблачные дубы, и ослепительные удары солнечных лучей зажигают целые жиhibk ные
массы листьеgZdb^u\ZygZ^jm]b_l_fgmxdZdghqvl_gvihdhlhjhclhevdhijbkbevghf
_lj_ прыщет золото. Изумруды, топазы, яхонты эфирных насекомых сыплются над
пестрыми огородами, осеняемыми статными подсолнечниками. Серые стога сена и золотые
сн опы хлеба станом располагаются  поле и кочуют по его неизмеримости. Нагнуrb_ky от
тяжести плодо широкие _lи черешен, сли яблонь, груш; небо, его чистое зеркало —
река  зеленых, гордо поднятых рамах… как полно сладострастия и неги малороссийское
лет о!
Такою роскошью блистал один из дней жаркого а]mklZ тысячу hk_fvkhl
hk_fvkhl Да, лет тридцать будет назад тому, когда дорога, _jkl за десять до местечка
Сорочинец, кипела народом, поспешаrbfkhсех окрестных и дальних хутороgZyjfZjdm
С утра еще тянулись нескончаемою _j_gbp_x чумаки с солью и рыбою. Горы горшко
закутанных  сено, медленно дb]Zebkv кажется, скучая сhbf заключением и темнотою;
местами только какая -нибудь расписанная ярко миска или макитра хZklebо udZau\ZeZkv
из ukhdh a]jh можденного на ham плетня и приe_dZeZ умиленные a]ey^u поклоннико

1 Мне тосклиh жить  хате, _ab меня из дому туда, где много шума, где k_ девушки танцуют, где парни
_k_eylky.

роскоши. Много прохожих поглядыZeh с заbklvx на ukhdh]h гончара, eZ^_evpZ сих
драгоценностей, который медленными шагами шел за сhbf тоZjhf заботлиh окутывая
глиняных сhbos_]he_c и кокеток ненаbklguf^eygbok_ghf.
Одиноко klhjhg_lZsbekygZbklhfe_gguo\heZoоз, наZe_ggucf_rdZfbi_gvdhx
полотном и разною домашнею поклажею, за которым брел,  чистой полотняной рубашке и
запачканных полотняных шароZjZo его хозяин. Лениhx рукой обтирал он катиrbcky
градом пот со смуглого лица и даже капаrbc с длинных усо напудренных тем
неумолимым парикмахером, который без зову яey_lky и к красаbp_ и к уроду и насильно
пудрит несколько тысяч уже лет весь род чело_q_kdbcJy^hfkgbf шла приyaZggZydозу
кобыла, смиренный b^dhlhjhch[ebqZeij_dehggu_e_lZ__Fgh]hстречных, и особливо
молодых парубко брались за шапку, пораgyшись с нашим мужиком. Однако ж не седые
усы и не Z`gZy поступь его застаeyeb это делать; стоило толь ко поднять глаза немного
\_jo чтоб уb^_lv причину такой почтительности: на ham сидела хорошенькая дочка с
круглым личиком, с черными броyfb роgufb дугами поднявшимися над с_leufb
карими глазами, с беспечно улыбаrbfbky розоufb губками, с поyaZggu ми на голове
красными и синими лентами, которые, f_kl_k^ebggufbdhkZfbbimqdhfihe_ых ц_lh,
богатою короною покоились на ее очароZl_evghc голоd_ Все, казалось, занимало ее; k_
было ей чудно, ноh и хорошенькие глазки беспрестанно бегали с одног о предмета на
другой. Как не рассеяться! i_jый раз на ярмарке! Девушка hkvfgZ^pZlve_l перucjZa
на ярмарке!.. Но ни один из прохожих и проезжих не знал, чего ей стоило упросить отца
aylv с собою, который и душою рад бы был это сделать прежде, есл и бы не злая мачеха,
umqbшаяся держать его  руках так же лоdh как он h``b сh_c старой кобылы,
тащиr_cky за долгое служение, теперь на продажу. Неугомонная супруга… но мы и
позабыли, что и она тут же сидела на высоте haZ  нарядной шерстяной зеле ной кофте, по
которой, будто по горностаеhfm меху, нашиты были хhklbdb красного только ц_lZ 
богатой плахте, пестреr_c как шахматная доска, и  ситцеhf ц_lghf очипке,
придаZшем какую -то особенную Z`ghklv ее красному, полному лицу, по которому
проскальзывало что -то столь неприятное, столь дикое, что каждый тотчас спешил перенести
klj_оженный a]ey^k\hcgZеселенькое личико дочки.


Глазам наших путешест_ggbdh начал уже открываться Псёл; издали уже _yeh
прохладою, которая казалась ощутител ьнее после томительного, разрушающего жара.
Скhav темно - и с_leh -зеленые листья небрежно раскиданных по лугу осокоро берез и
тополей зас_jdZeb огненные, одетые холодом искры, и река -красаbpZ блистательно
обнажила серебряную грудь сhx на которую рос кошно падали зеленые кудри дерев.
Сh_gjZная, как она в те упоительные часы, когда _jgh_ зеркало так заb^gh заключает 
себе ее полное гордости и ослепительного блеска чело, лилейные плечи и мраморную шею,
осененную темною, упаr_x с русой голоu heghx , когда с презрением кидает одни
украшения, чтобы заменить их другими, и капризам ее конца нет, — она почти каждый год
переменяла сhb окрестности, u[bjZy себе ноuc путь и окружая себя ноufb
разнообразными ландшафтами. Ряды мельниц подымали на тяжелые колеса сhb широкие
hegubfhsghdb^ZebbojZa[bая [jua]bh[kuiZyiuevxbh[^Z\Zyrmfhfhdj_klghklv
Воз с знакомыми нам пассажирами at_oZe в это j_fy на мост, и река h k_c красоте и
_ebqbb как цельное стекло, раскинулась перед ними. Небо, зеле ные и синие леса люди,
hau с горшками, мельницы — k_ опрокинулось, стояло и ходило \_jo ногами, не падая в
голубую прекрасную бездну. КрасаbpZgZrZaZ^mfZeZkv]ey^ygZjhkdhrvида, и позабыла
даже лущить сhc подсолнечник, которым испраgh занималась h k_ продолжение пути,
как ^jm] слова: «Ай да диqbgZ — поразили слух ее. Оглянуrbkv уb^_eZ она толпу
стояrbo на мосту парубко из которых один, одетый пощеголеватее прочих, в белой
сbld_ и  серой шапке решетилоkdbo смушек, подпершись  бока, молодецки поглядыZe
на проезжающих. КрасаbpZ не могла не заметить его загореr_]h но исполненного

приятности лица и огненных очей, казалось, стремиrboky b^_lv ее наскhav и потупила
глаза при мысли, что, может быть, ему принадлежало произнесенное сл оh.
— СлаgZy^bчина! — продолжал парубок [_ehckитке, не сh^ykg__]eZa. — Я бы
отдал k_kое хозяйство, чтобы поцелоZlv__:\hlпереди и дьяhekb^bl!
Хохот поднялся со k_oklhjhgghjZajy`_gghckh`bl_evgbp_f_^e_gghыступаr_]h
супруга не слишком показалось такое при_lklие: красные щеки ее преjZlbebkv в
огненные, и треск отборных слоihkuiZeky^h`^_fgZ]heh\mjZa]mevgh]hiZjm[dZ
— Чтоб ты подаbekyg_]h^guc[mjeZdQlh[lоего отца горшком в голову стукнуло!
Чтоб он подскользнулся на льду, антихрист проклятый! Чтоб ему на том с_l_ черт бороду
обжег!
— Вишь, как ругается! — сказал парубок, ulZjZsb на нее глаза, как будто
озадаченный таким сильным залпом неожиданных при_lklий, — и язык у нее, у столетней
_^vfug_aZ[heblыгоhjb ть эти слоZ.
— Столетней! — подхватила пожилая красаbpZ. — Нечести_pih^bmfhckygZi_j_^
СорZg_p негодный! Я не b^ZeZ тh_c матери, но знаю, что дрянь! и отец дрянь! и тетка
дрянь! Столетней! что у него молоко еще на губах…
Тут воз начал спускаться с мосту, и последних слоm`_g_озможно было расслушать;
но парубок не хотел, кажется, кончить этим: не думая долго, схZlbe он комок грязи и
шujgme ke_^ за нею. Удар был удачнее, нежели можно было предполагать: _kv ноuc
ситцеuc очипок забрызган был грязью, и хохот разгульных по_k удhbeky с ноhx силой.
Дородная щеголиха kdbi_eZ]g_ом; но hahlt_oZe это j_fy^hольно далеко, и месть ее
обратилась на безbggmxiZ^q_jbpmbf_^e_ggh]hkh`bl_eydhlhjucijbыкнуba^Zна к
подобным яe_gbyf сохр анял упорное молчание и хладнокроgh принимал мятежные речи
разгнеZgghckmijm]bH^gZdh`g_kfhljygZwlhg_mlhfbfucyaud__lj_sZeb[helZekyо
рту до тех пор, пока не приехали они  пригородье к старому знакомому и куму, козаку
Цыбуле. Встреча с кумо vyfb даgh не видаrbfbky u]gZeZ на j_fy из голоu это
неприятное происшестb_ застаb наших путешественнико погоhjblv об ярмарке и
отдохнуть немного после дальнего пути.

II

Що, боже то мiй, господе! чого нема на той ярмарцi! Колеса,
скло, дього ть, тютюн, ремiнь, цибуля, крамарi kydLlZdshohq[b
 кишенi було рублi i з тридцять, то й тодi б не закупи усiеi
ярмарки. 2
Из малороссийской комедии

Вам, _jgh случалось слышать где -то валящийся отдаленный h^hiZ^ когда
klj_оженная окрестность полна гула и хаос чудных неясных звукоихрем носится перед
Zfb Не пра^Z ли, не те ли самые чуklа мгно_ggh обхZlyl Zk  boj_ сельской
ярмарки, когда _kv народ срастается  одно огромное чудоbs_ и ше_eblky k_f сhbf
тулоbs_fgZiehsZ^bbih тесным улицам, кричит, гогочет, гремит? Шум, брань, мычание,
блеяние, ре — k_kebается h^bgg_kljhcguc]hор. Волы, мешки, сено, цыганы, горшки,
бабы, пряники, шапки — k_ ярко, пестро, нестройно; мечется кучами и снуется перед
глазами. Разноголосные речи потопляют друг друга, и ни одно слоh не uoатится, не
спасется от этого потопа; ни один крик не u]hорится ясно. Только хлопанье по рукам
торгашей слышится со k_o сторон ярмарки. Ломается ha з_gbl железо, гремят
сбрасываемые на землю доски, и з акружиrZyky голоZ недоумеZ_l куда обратиться.

2 Господи боже мой, чего нет на той ярмарке! Колеса, стекло, деготь, табак, ремень, лук, торговцы kydb_
так что если бы dZjfZg_[uehohlvljb^pZlvjm[e_clhblh]^Z[ug_aZdmibeсей ярмарки. (Из комедии В. А.
Гоголя «Простак».)

Приезжий мужик наш с черноброhx^hqdhc^Zно уже толкался gZjh^_.

Подходил к одному hamsmiZe^jm]hcijbf_gbался к ценам; а между тем мысли его
hjhqZebkv безостаноhqgh около десяти мешко пшеницы и старой кобылы, при_a_gguo
им на продажу. По лицу его дочки заметно было, что ей не слишком приятно тереться около
hah с мукою и пшеницею. Ей бы хотелось туда, где под полотняными ятками нарядно
раз_rZgudjZkgu_e_gluk_jv]bhehянные, медные кресты и дукаты. Но и тут, однако ж,
она находила себе много предмето^ey наблюдения: ее смешило до крайности, как цыган и
мужик били один другого по рукам, kdjbdbая сами от боли; как пьяный жид даZe бабе
киселя; как поссорившиеся перекупки перекидывались бр анью и раками; как москаль,
поглажиZy одною рукою сhx козлиную бороду, другою… Но hl почуklоZeZ она, кто -
то дернул ее за шитый рука сорочки. Оглянулась — и парубок  белой сbld_ с яркими
очами стоял перед нею. Жилки ее a^jh]gmeb и сердце забилос ь так, как еще никогда, ни
при какой радости, ни при каком горе: и чудно и любо ей показалось, и сама не могла
растолкоZlvqlh^_eZehkvkg_x.

— Не бойся, серденько, не бойся! — гоhjbe он ей ihe]hehkZ ayши ее руку, — я
ничего не скажу тебе худого!
«Может быть, это и пра^Z что ты ничего не скажешь худого, — подумала про себя
красаbpZ, — только мне чудно… _jghwlhemdZый! Сама, кажется, знаешь, что не годится
так… а силы недостает aylvhlg_]hjmdm.
Мужик оглянулся и хотел что -то промолblv^h чери, но  стороне послышалось слоh
«пшеница». Это магическое слоh застаbeh его  ту же минуту присоединиться к двум
громко разгоZjbаrbf негоциантам, и прикоZшегося к ним gbfZgby уже ничто не 
состоянии было разe_qv<hlqlh]hорили негоцианты о пшенице.

III


Чи бачиш, LbydbciZjgbs_?
На сLlLljhob_klvlZdbo.
Сивуху так, мо[jZ]moebs_! 3

Котляревский, «Энеида»

— Так ты думаешь, земляк, что плохо пойдет наша пшеница? — гоhjbe чело_d с
b^Z похожий на заезжего мещанина, обитателя какого -нибудь местечка,  пестрядеuo
запачканных дегтем и засаленных шароZjZo другому,  синей, местами уже с заплатами,
сbld_bkh]jhfghxrbrdhxgZe[m.
— Да думать нечего тут; я гото kdbgmlv на себя петлю и болтаться на этом дере_
как колбаса п еред рождестhfgZoZl__kebfuijh^Z^bfohlvh^gmf_jdm.
— Кого ты, земляк, морочишь? Приham ведь, кроме нашего, нет h\k_, — hajZabe
чело_d пестрядеuorZjhарах.
«Да, гоhjbl_ себе что хотите, — думал про себя отец нашей красаbpu не
пропускаrbc ни одного слоZ из разгоhjZ двух негоцианто, — а у меня десять мешко
есть aZiZk_.
— То -то и есть, что если где замешалась чертоsbgZ то ожидай столько проку,
сколько от голодного москаля, — значительно сказал чело_dkrbrdhxgZe[m.

3 Видишь ты, какой п арнище? На с_l_ мало таких. Сивуху, слоgh брагу, хлещет! Из поэмы украинского
поэта, соj_f_ggbdZ Гоголя, И. П. Котляреkdh]h она яey_lky шуточной переделкой знаменитой поэмы
«Энеида» дреg_jbfkdh]hihwlZ<_j]beby ,ек до н.э.).

— Какая чертов щина? — подхZlbeq_ehек i_kljy^_ых шароZjZo.
— Слышал ли ты, что погоZjbают gZjh^_? — продолжал с шишкою на лбу, наh^y
на него искоса сhbm]jxfu_hqb.
— Ну!
— Ну, то -то ну! Заседатель, чтоб ему не до_ehkv обтирать губ после панской
слиygdb о т_e для ярмарки проклятое место, на котором, хоть тресни, ни зерна не
спустишь. Видишь ли ты тот старый, разZebшийся сарай, что hg -hg стоит под горою?
(Тут любопытный отец нашей красаbpu подbgmeky еще ближе и _kv преjZlbeky
казалось, h gbfZgb_. ) В том сарае то и дело что h^ylky чертовские шашни; и ни одна
ярмарка на этом месте не проходила без беды. Вчера hehklghc писарь проходил поздно
_q_jhf только глядь —  слухоh_ окно uklZилось сbgh_ рыло и хрюкнуло так, что у
него мороз подрал по к оже; того и жди, что опять покажется красная свитка!
— Что ж это за красная свитка?
Тут у нашего gbfZl_evgh]h слушателя hehku поднялись дыбом; со страхом
оборотился он назад и уb^_e что дочка его и парубок спокойно стояли, обняrbkv и
напеZy^jm]^j угу какие -то любоgu_kdZadbihaZ[u\ijhсе находящиеся на с_l_kитки.
Это разогнало его страх и застаbehh[jZlblvkydij_`g_c[_ki_qghklb.
— Эге -ге -ге, земляк! да ты мастер, как b`mh[gbfZlvky:ygZq_lертый только день
после сZ^v[u umqbeky об нимать покойную сhx Хвеську, да и то спасибо куму: бывши
дружкою , уже надоумил.
Парубок заметил тот же час, что отец его любезной не слишком далек, и  мыслях
принялся строить план, как бы склонить его kою пользу.
— Ты, _jghq_eh\_d^h[jucg_agZ_r ь меня, а я тебя тотчас узнал.
— Может, и узнал.
— Если хочешь, и имя, и прозвище, и kydmx kyqbgm расскажу: тебя зовут Солопий
Череbd.
— Так, Солопий Череbd.
— А вглядись -ко хорошенько: не узнаешь ли меня?
— Нет, не познаю. Не h гне будь сказано, на _dm столько до_ehkv наглядеться рож
kydboqlhq_jlbobijbihfgblсех!
— Жаль же, что ты не припомнишь ГолопупенкоZkugZ!
— А ты будто Охримоkug?
— А кто ж? Раз_h^bglhevdh лысый дидько , если не он.
Тут приятели побрались за шапки, и пошло лобызание; наш Голопупенкоkugh^gZdh
ж, не теряя времени решился lm`_fbgmlmhkZ^blvghого сh_]hagZdhfh]h.

— Ну, Солопий, hldZdидишь, я и дочка тhyihex[beb^jm]^jm]ZlZdqlhohlv[u
и на_db`blvместе.
— Что ж, Параска, — сказал Череb к, оборотиrbkv и смеясь к сh_c дочери, —
может, и  самом деле, чтобы уже, как гоhjyl f_kl_ и того… чтобы и паслись на одной
тра_Qlh"ihjmdZf":gm -ка, ноh[jZggucaylv^Zай магарычу!
И k_ трое очутились  из_klghc ярмарочной ресторации — под яткою у жидоdb
усеянною многочисленной флотилией сулей, бутылей, фляжек k_ojh^h и hajZklh.
— Эх, хZl за это люблю! — гоhjbe Череbd немного подгуляrb и b^y как
нареченный зять его налил кружку величиною с полкZjlu и, нимало не поморщиrbkv
uibe до дна, хZlb потом ее ^j_[_a]b. — Что скажешь, Параска? Какого я жениха тебе
достал! Смотри, смотри, как он молодецки тянет пенную!..
И, посмеиZykv и покачиZykv побрел он с нею к сh_fm ham а наш парубок
отпраbeky по рядам с красными тоZjZf и, в которых находились купцы даже из Гадяча и
Миргорода — двух знаменитых городо Полтавской губернии, — выглядывать получшую
дереyggmx люльку  медной щегольской опра_ ц_lbkluc по красному полю платок и
шапку для свадебных подаркоl_klxbсем, кому следует.

IV


Хоть чолоLdZfg_hg_,
Та коли жiнцi, бачиш, те,
Так треба угодити… 4

Котляревский

— Ну, жинка! а я нашел жениха дочке!
— Вот как раз до того теперь, чтобы женихоhlukdbать! Дурень, дурень! тебе, _jgh
и на роду написано остаться таки м! Где ж таки ты видел, где ж таки ты слышал, чтобы
добрый чело_d[_]Zel_i_jvaZ`_gboZfb"Luih^mfZe[uemqr_dZdir_gbpmkjmdk[ulv
хорош должен быть и жених там! Думаю, оборZgg_crbcbaсех голодрабце.
— Э, как бы не так, посмотрела бы ты, что та м за парубок! Одна сbldZ[hevr_klhbl
чем тhy зеленая кофта и красные сапоги. А как сивуху Z`gh дует!.. Черт меня havfb
f_kl_ с тобою, если я b^_e на _dm сh_f чтобы парубок духом ulygme полкZjlu не
поморщиrbkv.
— Ну, так: ему если пьяница да б родяга, так и его масти. Бьюсь об заклад, если это не
тот самый сорZg_p который уyaZeky за нами на мосту. Жаль, что до сих пор он не
попадется мне: я бы дала ему знать.
— Что ж, Хиjyohlv[ublhlkZfucq_f`_hgkhjанец?
— Э! чем же он сорZg_p Ах ты, безмозглая башка! слышишь! чем же он сорZg_p
Куда же ты запрятал дурацкие глаза сhb когда проезжали мы мельницы; ему хоть бы тут
же, перед его запачканным  табачище носом, нанесли жинке его бесчестье, ему бы и
нуждочки не было.
— Все, однако же, я не b`m  нем ничего худого; парень хоть куда! Только раз_ что
заклеил на миг образину тhxgZозом.
— Эге! да ты, как я b`mkehа не даешь мне u]hорить! А что это значит? Когда это
бывало с тобою? Верно, успел уже хлебнуть, не продаrbgbq_]h…
Тут ЧереbdgZraZf_lbebkZfqlhjZa]hорился чересчур, и закрыл h^ghf]ghение
голову сhxjmdZfbij_^iheZ]Zy[_akhfg_gbyqlhjZa]g_анная сожительница не замедлит
p_iblvky его hehkukоими супружескими когтями.

«Туда к черту! Вот тебе и свадьба! — думал он про себя, уклоняясь от сильно
наступаr_ckmijm]b. — Придется отказать доброму человеку ни за что ни про что, Господи
боже мой, за что такая напасть на нас грешных! и так много kydhc^jygbgZkете, а ты еще
и жинок наплодил!»

V


Не хилися, яhjhgvdm,
Ще ти зелененький;
Не журися, козаченьку,
Ще ти молоденький! 5

4 Хоть мужику нужно одно, но коль баба, b^brvebohq_l^jm]h_lhgm`ghm]h^blv…

5 Не клонись, явор, ты еще зеленёнький; не печалься, казак, ты еще молоденький!

Малороссийская песня

Рассеянно глядел парубок  белой сbld_ сидя у сh_]h haZ на глухо шумеrbc
hdjm] него народ. Усталое солнце уходило от мира, спокойно пропыла  сhc полдень и
утро; и угасающий день пленительно и ярко румянился. Ослепительно блистали _job[_euo
шатро и яток, осененные каким -то едZ приметным огненно -розоuf с_lhf Стекла
наZe_gguo кучами оконниц горели; зеленые фляжки и чарки на столах у шин карок
преjZlbebkv огненные; горы дынь, арбузов и тыкdZaZebkvылитыми из золота и темной
меди. Гоhj приметно станоbeky реже и глуше, и усталые языки перекупок, мужико и
цыган лени__ и медленнее поhjZqbались. Где -где начинал с_jdZlv огонек, и
бл агоhgguciZjhlариrboky]Zemr_djZaghkbekyihmlboZшим улицам.
— О чем загорюнился, Грицько? — kdjbqZe ukhdbc загореrbc цыган, удари по
плечу нашего парубка. — Что ж, отдаZcолы за дZ^pZlv!
— Тебе бы всё heu да heu Вашему племени k_ бы коры сть только. Поддеть да
обмануть доброго чело_dZ.
— Тьфу, дьяhe^Zl_[yg_gZrmldmaZ[jZehM`g_k^hkZ^uebqlhkZfgZязал себе
не_klm?
— Нет, это не по -моему: я держу сh_kehо; что раз сделал, тому и на_db[ulv:от
у хрыча ЧереbdZg_lkhес ти, b^ghbgZiher_ey]ZkdZaZe^ZbgZaZ^Gm_]hbинить
нечего, он пень, да и полно. Все это штуки старой _^vfu которую мы сегодня с хлопцами
на мосту ругнули на все бока! Эх, если бы я был царем или паном _ebdbf я бы перuc
пере_rZe\k_ol_o дурней, которые позheyxlk_[yk_^eZlv[Z[Zf…
— А спустишь heh за дZ^pZlv_kebfuaZklZим ЧереbdZhl^ZlvgZfIZjZkdm?
В недоумении посмотрел на него Грицько. В смуглых чертах цыгана было что -то
злобное, язbl_evgh_ низкое и f_kl_ ukhdhf_jgh_ чело _d a]eygmший на него, уже
гото был сознаться, что  этой чудной душе кипят достоинстZ _ebdb_ но которым одна
только награда есть на земле — bk_ebpZ Со_jr_ggh проZeb\rbcky между носом и
острым подбородком рот, _qghhk_g_ggucyaительною улыбкой , небольшие, но жиu_dZd
огонь, глаза и беспрестанно меняющиеся на лице молнии предприятий и умысло — k_wlh
как будто требоZeh особенного, такого же странного для себя костюма, какой именно был
тогда на нем. Этот темно -коричнеuc кафтан, прикосно_gb е к которому, казалось,
преjZlbeh бы его  пыль; длинные, Zebшиеся по плечам охлопьями черные hehku
башмаки, надетые на босые загорелые ноги, — k_ это, казалось, приросло к нему и
состаeyeh_]hijbjh^m.
— Не за дZ^pZlvZaZiylgZ^pZlvhl^Zf_keb не солжешь только! — от_qZeiZjm[hd
не сh^ykg_]hbkiulmxsbohq_c.
— За пятнадцать? ладно! Смотри же, не забыZc за пятнадцать! Вот тебе и синица 
задаток!
— Ну, а если солжешь?
— Солгу — задаток тhc!
— Ладно! Ну, даZc`_ihjmdZf!
— ДаZc!


VI

От бiда, Роман iде, от тепер як раз насадить менi бебехilZc
ZfiZg_Ohfhg_[_aeboZ[m^_. 6

6 Вот беда, Роман идет, hl теперь он как раз поколотит меня, да и Zf пан Фома, не ждать добра. (Из
комедии В. А. Гоголя «Простак».)

Из малороссийской комедии

— Сюда, Афанасий ИZghич! Вот тут плетень пониже, поднимайте ногу, да не
бойтесь: дурень мой отпраbeky на kx ночь с кумом под в озы, чтоб москали на случай не
подцепили чего.
Так грозная сожительница ЧереbdZ ласкоh ободряла труслиh лепиr_]hky около
забора попоbqZ который поднялся скоро на плетень и долго стоял  недоумении на нем,
будто длинное страшное приb^_gb_baf_jbая оком, куда бы лучше спрыгнуть, и, наконец,
с шумом обрушился [mjvyg.
— Вот беда! Не ушиблись ли u не сломили ли еще, боже оборони, шеи? — лепетала
заботлиZyObря.
— Тс! ничего, ничего, любезнейшая ХаjhgvyGbdbnhjh\gZ! — болезненно и шепотно
произнес попоbq подымаясь на ноги, — udexqZy только уязe_gby со стороны крапиu
сего змиеподобного злака, по ujZ`_gbxihdhcgh]hhlpZijhlhihiZ.
— Пойдемте же теперь  хату; там никого нет. А я думала было уже, Афанасий
Иваноbq что к Zf болячка или соняшн ица пристала: нет, да и нет. Какоh же u
пожиZ_l_"YkeuoZeZqlhiZg -отцу перепало теперь немало kydhcсячины!
— Сущая безделица, Хаjhgvy НикифороgZ батюшка k_]h получил за _kv пост
мешкоiylgZ^pZlvyjhого, проса мешка четыре, книшей с сотню, а кур, если сосчитать, то
не будет и пятидесяти штук, яйца же большею частию протухлые. Но hbklbgm сладостные
приношения, сказать примерно, единст_ggh от Zk предстоит получить, Хаjhgvy
Никифоровна! — продолжал попоbqmfbevghih]ey^uая на нее и подсо uаясь поближе.
— Вот вам и приношения, Афанасий Иваноbq! — прогоhjbeZ она, стаy на стол
миски и жеманно застегиZy сhx будто ненарочно расстегнуrmxky кофту, — Zj_gbqdb
галушечки пшеничные, пампушечки, тоq_gbqdb!
— Бьюсь об заклад, если это сделан о не хитрейшими руками из k_]h ЕbgZ рода! —
сказал попоbq принимаясь за тоq_gbqdb и подb]Zy другою рукою Zj_gbqdb. — Однако
ж, Хаjhgvy НикифороgZ сердце мое жаждет от Zk кушанья послаще k_o пампушечек и
галушечек.
— Вот я уже и не знаю, какого Zf еще кушанья хочется, Афанасий Иваноbq! —
от_qZeZ^hjh^gZydjZkZица, притhjyykvg_ihgbfZxs_x.
— Разумеется, любb Zr_c несраg_ggZy Хаjhgvy НикифороgZ! — шепотом
произнес попоbq^_j`Z одной руке Zj_gbdZ^jm]hxh[gbfZyrbjhdbcklZg__.

— Бог знает что u u^mfu\Z_l_ Афанасий Иваноbq! — сказала Хиjy стыдлиh
потупи]eZaZkои. — Чего доброго! вы, пожалуй, затеете еще целоZlvky!
— Насчет этого я Zf скажу хоть бы и про себя, — продолжал попович, —  бытность
мою, примерно сказать, еще [mjk_от как теперь помню…
Тут послышался на дhj_ лай и стук в hjhlZ Хиjy поспешно u[_`ZeZ и
haратилась kyih[e_^g_шая.
— Ну, Афанасий Иваноbq мы попались с Zfb народу стучится куча, и мне
почудился кумо]hehk…
Вареник останоbeky  горле попоbqZ Глаза его uiyebebkv как будто какой -
нибудь uoh^_pklh]hkета только что сделал ему перед сим bablkой.
— Полезайте сюда! — кричала испуганная Хиjy указывая на положенные под самым
потолком на двух перекладинах доски, на которых была зав алена разная домашняя рухлядь.
Опасность придала духу нашему герою. ОпамятоZшись немного, kdhqbe он на
лежанку и полез оттуда осторожно на доски; а Хиjyih[_`ZeZ[_aiZfylbdоротам, потому
что стук поlhjyeky\gbok[hevr_xkbehxbg_l_ji_gb_f.

VII

Та тут чудасiя, мосьпане! 7
Из малороссийской комедии

На ярмарке случилось странное происшестb_ k_ наполнилось слухом, что где -то
между тоZjhf показалась красная свитка . Старухе, продаZшей бублики, почудился
сатана  образине сbgvb который беспрестанно наклонялся над возами, как будто искал
чего. Это быстро разнеслось по k_f углам уже утихнуr_]h табора; и k_ считали
преступлением не _jblvg_kfhljygZlhqlhijh даbpZ[m[ebdh, которой подвижная лаdZ
была рядом с яткою шинкарки, раскланиZeZkv _kv день без надобности и писала ногами
со_jr_ggh_ подобие сh_]h лакомого товара. K этому присоединились еще у_ebq_ggu_
_klbhqm^_иденном hehklgufibkZj_f разв алиr_fkykZjZ_lZdqlhdghqbсе теснее
жались друг к другу; спокойствие разрушилось, и страх мешал kydhfmkhfdgmlv]eZaZkои;
а те, которые были не соk_f храброго десятка и запаслись ночлегами  избах, убрались
домой. К числу последних принадлежал и Череbd с кумом и дочкою, которые f_kl_ с
напросиrbfbky к ним  хату гостьми произ_eb сильный стук, так перепугаrbc нашу
Хиjx Кума уже немного поразобрало. Это можно было b^_lv из того, что он дZ раза
проехал с сhbf hahf по дhjm покамест нашел хату. Гости тоже были  _k_ehf
расположении духа и без церемонии hreb прежде самого хозяина. Супруга нашего
ЧереbdZkb^_eZdZdgZb]hedZodh]^ZijbgyebkvhgbrZjblvihсем углам хаты.
— Что, кума, — вскричал hr_^rbcdmf, — тебя k__s_ljyk_lebohjZ дка?
— Да, нездороblky, — от_qZeZ Хиjy беспокойно поглядывая на накладенные под
потолком доски.
— А ну, жена, достань -ка там  ham баклажку! — гоhjbe кум приехаr_c с ним
жене, — мы черпнем ее с добрыми людьми; проклятые бабы понапугали нас так, что и
сказать стыдно. Ведь мы, ей -богу, братцы, по пустякам проехали сюда! — продолжал он,
прихлебывая из глиняной кружки. — Я тут же стаex новую шапку, если бабам не
a^mfZehkvihkf_ylvkygZ^gZfb>Zohlv[ub самом деле сатана: что сатана? Плюйте ему
на голову! Хоть бы сию же минуту a^mfZehkv_fmklZlvот здесь, например, передо мною:
будь я собачий сын, если не поднес бы ему дулю под самый нос!
— Отчего же ты ^jm]ih[e_^g_eесь? — закричал один из гостей, преurZший k_o
голоhxbklZjZшийся k_]^Z udZau\Zlvk_[yojZ[j_phf.
— Я?.. Господь с Zfbijbkgbehkv?
Гости усмехнулись. ДоhevgZymeu[dZihdZaZeZkvgZebp_j_qbklh]hojZ[j_pZ.
— Куда теперь ему бледнеть! — подхZlbe другой, — щеки у него расц_eb как мак;
теперь он не Цыбуля, а буряк — или, л учше, сама красная свитка , которая так напугала
людей.
Баклажка прокатилась по столу и сделала гостей еще веселее прежнего. Тут Череbd
наш, которого даghfmqbeZ красная свитка и не даZeZgbgZfbgmlmihdhxex[hiulghfm
его духу, приступил к куму:
— Ска жи, будь ласко кум! hl прошусь, да и не допрошусь истории про эту
проклятую свитку .
— Э, кум! оно бы не годилось рассказывать на ночь, да раз_ уже для того, чтобы
угодить тебе и добрым людям (при сем обратился он к гостям), которым, я примечаю,
стольк о же, как и тебе, хочется узнать про эту дикоbgmGm[ulvlZdKemrZcl_`!
Тут он почесал плеча, утерся полою, положил обе руки на стол и начал:
— Раз, за какую bgm_c -богу, уже и не знаю, только u]gZebh^gh]hq_jlZbai_deZ.
— Как же, кум? — прерZe Череbd, — как же могло это статься, чтобы черта u]gZeb
из пекла?
— Что ж делать, кум? u]gZeb да и u]gZeb как собаку мужик выгоняет из хаты.

7 Да тут чудеса, милостиuc]hkm^Zjv (Из комедии В. А. Гоголя «Простак».)

Может быть, на него нашла блажь сделать какое -нибудь доброе дело, ну и указали д_jb
Вот черту бедному так ст ало скучно, так скучно по пекле, что хоть до петли. Что делать?
ДаZck]hjyivygklовать. Угнездился lhfkZfhfkZjZ_dhlhjuclu\b^_ejZaалился под
горою и мимо которого ни один добрый человек не пройдет теперь, не оградиgZi_j_^k_[y
крестом сylu м, и стал черт такой гуляка, какого не сыщешь между парубками. С утра до
_q_jZlhb^_ehqlhkb^bl шинке!..
Тут опять строгий Череbdij_jал нашего рассказчика:
— Бог знает, что гоhjbrv ты, кум! Как можно, чтобы черта imklbe кто -нибудь в
шинок? Ведь у него же есть, слаZ[h]mbdh]lbgZeZiZobjh`dbgZ]hehе.
— Вот то -то и штука, что на нем была шапка и рукаbpu Кто его распознает? Гулял,
гулял — наконец пришлось до того, что пропил k_qlhbf_ekkh[hxRbgdZjv^he]hерил,
потом и перестал. П ришлось черту заложить красную сbldm сhx чуть ли не lj_lvp_gu
жиду, шинкоZшему тогда на Сорочинской ярмарке; заложил и гоhjbl_fm «Смотри, жид,
я приду к тебе за сbldhc роgh через год: береги ее!» — и пропал, как будто в h^m Жид
рассмотрел х орошенько сbldm сукно такое, что и  Миргороде не достанешь! а красный
ц_l горит, как огонь, так что не нагляделся бы! Вот жиду показалось скучно дожидаться
срока. Почесал себе пейсики, да и содрал с какого -то приезжего пана мало не пять
черhgp_. О ср оке жид и позабыл было соk_fDZdот раз, под _q_jhdijboh^bldZdhc -то
чело_d «Ну, жид, отдаZc сbldm мою!» Жид сначала было и не познал, а после, как
разглядел, так и прикинулся, будто  глаза не b^Ze «Какую сbldm" у меня нет никакой
сbldb я з нать не знаю тh_c сbldb Тот, глядь, и ушел; только к _q_jm когда жид,
заперши сhx конуру и пересчитаrb по сундукам деньги, накинул на себя простыню и
начал по -жидоkdb молиться богу, — слышит шорох… глядь — h k_o окнах
поuklZлялись сbgu_jueZ…
Тут  самом деле послышался какой -то неясный звук, весьма похожий на хрюканье
сbgvbсе побледнели… Пот uklmibegZebp_jZkkdZaqbdZ.
— Что? — произнес bkim]_Q_j_ик.
— Ничего!.. — от_qZedmfljykykv\k_fl_ehf.
— Ась! — отозZekyh^bgba]hkl_c.
— Ты сказал?..
— Нет!
— Кто ж это хрюкнул?
— Бог знает, чего мы переполошились! Никого нет!
Все боязлиh стали осматриZlvky hdjm] и начали шарить по углам. Хиjy была ни
жиZgbf_jlа.
— Эх u бабы! бабы! — произнесла она громко. — Вам ли козакоZlv и быть
мужьями! Вам бы _j_l_gh руки, да посадить за гребень! Один кто -нибудь, может, прости
господи… Под кем -нибудь скамейка заскрипела, а k_bf_lgmebkvdZdihehmfgu_.
Это при_eh  стыд наших храбрецо и застаbeh их ободриться; кум хлебнул из
кружки и начал рассказывать далее:
— Жид обмер; однако ж сbgvb на ногах, длинных, как ходули, поe_aZeb  окна и
мигом ожиbeb жида плетеными тройчатками, застаy его плясать поur_ hl этого
сhehdZ@b^ — gh]bijbagZekyо всем… Только сbldbg_evaym`_[ue о hjhlblvkdhjh
Пана обокрал на дороге какой -то цыган и продал сbldm перекупке; та при_aeZ ее сноZ на
Сорочинскую ярмарку, но с тех пор уже никто ничего не стал покупать у ней. Перекупка
диbeZkv дивилась и, наконец, смекнула: верно, bghx k_fm крас ная сbldZ Недаром,
надеZy__qmстh\ZeZqlh__се даblqlh -то. Не думая, не гадая долго, бросила h]hgv —
не горит бесоkdZy одежда! «Э, да это черто подарок!» Перекупка умудрилась и подсунула
 ha одному мужику, uезшему продаZlv масло. Дурен ь и обрадоZeky только масла
никто и спрашиZlv не хочет. «Эх, недобрые руки подкинули сbldm СхZlbe топор и
изрубил ее в куски; глядь — и лезет один кусок к другому, и опять целая сbldZ
Перекрестиrbkv хZlbe топором  другой раз, куски разбросал п о k_fm месту и уехал.

Только с тех пор каждый год, и как раз h j_fy ярмарки, черт с свиною личиною ходит по
k_f площади, хрюкает и подбирает куски сh_c сbldb Теперь, гоhjyl одного только
леh]hjmdZа недостает ему. Люди с тех пор открещиZxlkyhl того места, и hl уже будет
лет с десяток, как не было на нем ярмарки. Да нелегкая дернула теперь заседателя от…
Другая полоbgZkehа замерла на устах рассказчика…
Окно брякнуло с шумом; стекла, з_gy ue_l_eb hg и страшная сbgZy рожа
uklZилась, по h^yhqZfbdZd[m^lhkijZrbая: «А что ulml^_eZ_l_^h[ju_ex^b"»

VIII


…Пiджаoост, моkh[ZdZ,
МоDZ gwZljmkbсь у_kv;
Iз носа потекла табака. 8

Котляревский, «Энеида»

Ужас окоZe k_o находиrboky  хате. Кум с разинутым ртом превратил ся  камень;
глаза его uimqbebkv как будто хотели uklj_eblv раз_jklu_ пальцы остались
неподb`gufb на ha^mo_ Высокий храбрец  непобедимом страхе подскочил под потолок
и ударился голоhx об перекладину; доски посунулись, и попоbq с громом и треском
полетел на землю. «Ай! ай! ай!» — отчаянно закричал один, поZebшись на лаdm ужасе и
болтая на ней руками и ногами. «Спасайте!» — горланил другой, закрывшись тулупом. Кум,
uеденный из сh_]h окаменения lhjbqgufbkim]hfihihea судорогах под подол сh_c
супруги. Высокий храбрец полез  печь, несмотря на узкое от_jklb_ и сам задbgme себя
заслонкою.

А ЧереbddZd[m^lhh[ebluc]hjyqbfdbiyldhfkoатиrbgZ]heh\m]hjrhd\f_klh
шапки, бросился к д_jyfbdZdihehmfguc[_`ZeihmebpZfg_идя зе мли под собою; одна
усталость только заставила его уменьшить немного скорость бега.

Сердце его колотилось, как мельничная ступа, пот лил градом. В изнеможении готов
уже был он упасть на землю, как ^jm]ihkeurZehkv_fmqlhkaZ^bdlh -то гонится за ним…
Ду х у него занялся… «Черт! черт!» — кричал он без памяти, утрояя силы, и чрез минуту без
чувстihалился на землю. «Черт! черт!» — кричало ke_^aZgbfbhgkeurZelhevdhdZd
что -то с шумом ринулось на него. Тут память от него улетела, и он, как страшный жилец
тесного гроба, остался нем и недb`bfihkj_^b^hjh]b.

IX


Ще спереду i так, i так;
А ззаду, ей же ей, на черта! 9

Из простонародной сказки

— Слышишь, Влас, — гоhjbe приподняrbkv ночью, один из толпы спаr_]h на

8 …Поджаoост, как собака, как Каин затрясся _kvbaghkZihl_dlZ[Zd.

9 Спереди еще так -сяк, а сзади, ей -же -ей, похож на черта!

улице народа, — hae_gZkdlh -то помянул черта!
— Мне какое дело? — проhjqZeihly]bаясь, лежаrbcозле него цыган, — хоть бы
и k_okоих родичей помянул.
— Но ведь так закричал, как будто даyl_]h!
— Мало ли чего человек не соj_lkijhkhgvy!
— Воля тhyohlvihkfhlj_lvgm`ghZ\uj уби -ка огня!
Другой цыган, hjqZijhk_[yih^gyekygZgh]b^а раза ос_lbek_[ybkdjZfb[m^lh
молниями, раздул губами трут и, с каганцом  руках, обыкно_gghx малороссийскою
с_lbevg_x состоящею из разбитого черепка, налитого бараньим жиром, отпраbek я,
ос_sZy^hjh]m.
— Стой! здесь лежит что -то; свети сюда!

Тут прислало к ним еще несколько чело_d.
— Что лежит, Влас?
— Так, как будто бы дZ чело_dZ один на_jom другой нанизу; который из них черт,
уже и не распознаю!
— А кто на_jom?
— Баба!
— Ну в от, это ж то и есть черт!
Всеобщий хохот разбудил почти kxmebpm.
— Баба ae_aeZ на чело_dZ ну, _jgh баба эта знает, как ездить! — гоhjbe один из
окружаr_clheiu.
— Смотрите, братцы! — гоhjbe другой, поднимая черепок из горшка, которого одна
только уцелеrZy полоbgZ держалась на голо_ ЧереbdZ, — какую шапку надел на себя
этот добрый молодец!
У_ebqbшийся шум и хохот застаbeb очнуться наших мерт_ph, Солопия и его
супругу, которые, полные прошедшего испуга, долго глядели в ужасе неподb`gufb
гл азами на смуглые лица цыган: озаряясь с_lhf неверно и трепетно гореrbf они
казались диким сонмищем гномо окруженных тяжелым подземным паром,  мраке
непробудной ночи.

X

Цур тобi, пек тобi, сатанинське наh`^_gL_! 10
Из малороссийской комедии

С_`_klv утра веяла над пробудиrbfbky Сорочинцами. Клубы дыму со k_o труб
понеслись наklj_qm показаr_fmky солнцу. Ярмарка зашумела. Овцы заблеяли, лошади
заржали; крик гусей и торгоhd понесся сноZ по k_fm табору — и страшные толки про
красную свитку , на_^rb_lZdmxjh[hklvgZgZjh^ таинст_ggu_qZkukmf_j_dbkq_aebk
пояe_gb_fmljZ.
ЗеZy и потягиZykv дремал Череbd у кума, под крытым соломою сараем, между
heh, мешко муки и пшеницы, и, кажется, h\k_ не имел желания расстаться с сhbfb
грез ами, как ^jm] услышал голос, так же знакомый, как убежище лени — благосло_ggZy
печь его хаты или шинок дальней родст_ggbpugZoh^bшийся не далее десяти шагоhl_]h
порога.
— Вставай, klZай! — дребезжала на ухо нежная супруга, дергая его изо k_ckbe ы за
руку.
Череbd f_klh от_lZ надул щеки и начал болтать руками, подражая барабанному

10 Чур, чур, сгинь, дьявольское наZ`^_gb_!

бою.
— Сумасшедший! — закричала она, уклоняясь от afZoZ руки его, которою он чуть
было не задел ее по лицу.
Череbdih^gyekyijhl_jg_fgh]h]eZaZbihkfhlj_eокруг.
— Враг меня havfb если мне, голубко, не предстаbeZkv тhy рожа барабаном, на
котором меня застаbebыбиZlvahjxkehно москаля, те самые свиные рожи, от которых,
как гоhjbldmf…
— Полно, полно тебе чепуху молоть! Ступай _^b скорей кобылу на продаж у. Смех,
праhex^yfijb_oZebgZyjfZjdmbohlv[u]hjklvi_gvdbijh^Zeb…
— Как же, жинка, — подхZlbeKhehibc, — с нас _^vl_i_jvkf_ylvky[m^ml.
— Ступай! ступай! с тебя и без того смеются!
— Ты b^brvqlhy_s_g_mfu\Zeky, — продолжал Череbda_а я и почесывая спину
и стараясь, между прочим, ub]jZlvремя для своей лени.
— Вот некстати пришла блажь быть чистоплотным! Когда это за тобою h^behkv"<hl
рушник, оботри сhxfZkdm…
Тут схZlbeZ она что -то с_jgmlh_  комок — и с ужасом отбросила от себя : это был
красный обшлаг свитки!
— Ступай делай свое дело, — поlhjbeZ она, собраrbkv с духом, сh_fm супругу,
b^yqlhmg_]hkljZohlgyegh]bbam[udhehlbebkvh^bgh[^jm]hc.
— Будет продажа теперь! — hjqZe он сам себе, отyau\Zy кобылу и ведя ее на
площадь. — Недаром, когда я сбирался на эту проклятую ярмарку, на душе было так тяжело,
как будто кто aалил на тебя дохлую корову, и heu^а раза сами поhjZqbали домой. Да
чуть ли еще, как kihfgbe я теперь, не  понедельник мы u_oZeb Ну, hl и зло k_
Неугомонен и черт проклятый: носил бы уже сbldm без одного рукаZ так нет, нужно же
добрым людям не даZlv покою. Будь, примерно, я черт, — чего, оборони боже, — стал ли
бы я таскаться ночью за проклятыми лоскутьями?
Тут философстh\Zgb_ нашего Ч ереbdZ прерZgh было толстым и резким голосом.
Пред ним стоял ukhdbcpu]Zg.
— Что продаешь, добрый чело_d?
Прода_pihfheqZeihkfhlj_egZg_]hkgh]^h]hehы и сказал с спокойным b^hfg_
останаebаясь и не uimkdZybajmdma^u:
— Сам b^brvqlhij одаю!
— Ремешки? — спросил цыган, поглядыZygZgZoh^bшуюся jmdZo_]hma^m.
— Да, ремешки, если только кобыла похожа на ремешки.
— Однако ж, черт havfba_feydluидно, ее соломою кормил!
— Соломою?
Тут Череbd хотел было потянуть узду, чтобы про_k ти сhx кобылу и обличить h
лжи бесстыдного поносителя, но рука его с необыкно_gghx легкостью ударилась в
подбородок. Глянул — g_ci_j_j_aZggZyma^Zbdma^_ijbязанный — о, ужас! hehku_]h
поднялись горою! — кусок красного рукаZ свитки!.. Плюну крестясь и болтая руками,
побежал он от неожиданного подарка и, быстрее молодого парубка, пропал lhei_.


XI

За мое ж жито та мене й побито. 11
Пословица

— Лоb лоb его! — кричало несколько хлопце  тесном конце улицы, и Череbd

11 За мое жито да меня и побили.

почуklоZeqlh схZq_gдруг дюжими руками.
— Вязать его! это тот самый, который украл у доброго чело_dZdh[uem!
— Господь с ZfbaZqlhы меня y`_l_?
— Он же и спрашиZ_l:aZqlhlumdjZedh[uemmijb_a`_]hfm`bdZQ_j_ика?
— С ума спятили uoehipu=^_\b^Zgh, чтобы чело_dkZfmk_[ydjZeqlh -нибудь?
— Старые штуки! старые штуки! Зачем бежал ты h\_kv^modZd[m^lh[ukZfkZlZgZ
за тобою по пятам гнался?
— Понеhe_ih[_`brvdh]^ZkZlZgbgkdZyh^_`^Z…
— Э, голубчик! обманывай других этим; будет еще тебе от за седателя за то, чтобы не
пугал чертоsbghxex^_c.
— Лоbeh\b_]h! — послышался крик на другом конце улицы. — Вот он, hl[_]e_p!
И глазам нашего ЧереbdZ предстаbeky кум, в самом жалком положении, с
заложенными назад руками, _^hfucg_kdhevdbfboehipZfb .

— Чудеса завелись, — гоhjbe один из них. — Послушали бы вы, что рассказывает
этот мошенник, которому стоит только заглянуть  лицо, чтобы увидеть hjZ когда стали
спрашиZlvhlq_]h[_`ZehgdZdihehmfguc, — полез, гоhjbl карман понюхать табаку и
f_klh таebgdb ulZsbe кусок чертоhc свитки, от которой kiuogme красный огонь, а он
даZc[h]gh]b!
— Эге -ге -ге! да это из одного гнезда обе птицы! Вязать их обоих f_kl_!

XII


«Чим, люди добрi, так оце я проbgbся?
За що глузуете? — сказаgZrg_[hj ак. —
За що знущаетесь bgZ^hfghxlZd?
За що, за що?» — сказаlZcihimklb патьоки,
Патьоки гiрких слiз, узяrbkyaZ[hdb. 12

Артемовский -Гулак, «Пан та собака»

— Может, и  самом деле, кум, ты подцепил что -нибудь? — спросил Череbd лежа
сyaZgguc f_kl_kdmfhfih^khehf_gghxyldhc.
— И ты туда же, кум! Чтобы мне отсохнули руки и ноги, если что -нибудь когда -либо
крал, udexqZyjZaе Zj_gbdbkkf_lZghx у матери, да и то еще когда мне было лет десять
от роду.
— За что же это, кум, на нас напасть та кая? Тебе еще ничего; тебя bgyl по крайней
мере, за то, что у другого украл; но за что мне, несчастлиpmg_^h[jucihde_ilZdhc[m^lh
у самого себя стянул кобылу? Видно, нам, кум, на роду уже написано не иметь счастья!
— Горе нам, сиротам бедным!
Тут об а кума принялись koebiu\ZlvgZзрыд.
— Что с тобою, Солопий? — сказал hr_^rbc  это j_fy Грицько. — Кто это сyaZe
тебя?
— А! Голопупенко, Голопупенко! — закричал, обрадоZшись, Солопий. — Вот, кум,
это тот самый, о котором я гоhjbel_[_Wooат! h т бог убей меня на этом месте, если не
ukmkebeijbfg_dmohevfZehg_klою голову, и хоть бы раз поморщился.

12 «Чем это я так, люди добрые, проbgbeky" За что u изh^bl_ меня? — сказал бедняга. — За что u так
издеZ_l_kvgZ^hfghx"AZqlhaZqlh" — сказал он и, схZlbшись за бока, разразился потоком горьких слез.
(Из сатирического рассказа  стихах «Пан и соб ака» соj_f_ggbdZ Гоголя — украинского поэта Гулака -
Артемоkdh]h)

— Что ж ты, кум, так не уважил такого слаgh]hiZjm[dZ?
— Вот, как b^brv, — продолжал Череbd оборотясь к Грицьку, — наказал бог,
b^gh за то , что проbgbeky перед тобою. Прости, добрый человек! Ей -богу, рад бы был
сделать k_^eyl_[yGhqlhijbdZ`_rv"<klZjmo_^vyол сидит!
— Я не злопамятен, Солопий. Если хочешь, я осh[h`m тебя! — Тут он мигнул
хлопцам, и те же самые, которые сторожили ег о, кинулись разyau\Zlv. — За то и ты делай,
как нужно: свадьбу! — да и попируем так, чтобы целый год болели ноги от гопака.
— Добре! от добре! — сказал Солопий, хлопну руками. — Да мне так теперь
сделалось весело, как будто мою старуху москали увезли. Д а что думать: годится или не
годится так — сегодня сZ^v[m^Zbdhgpu\\h^m!
— Смотри ж, Солопий, через час я буду к тебе; а теперь ступай домой: там ожидают
тебя покупщики тh_cdh[ueubir_gbpu!
— Как! раз_dh[ueZgZreZkv?
— Нашлась!
ЧереbdhljZ^hkl и стал неподb`_g]ey^yслед уходиr_fm=jbpvdm.
— Что, Грицько, худо мы сделали сh_ дело? — сказал ukhdbc цыган спешиr_fm
парубку. — Волы ведь мои теперь?
— Тhblои!

XIII


Не бiйся, мотiнко, не бiйся,
В черhgLqh[Lldbh[mcky.
Топчи hjh]b
Пiд ноги;
Щоб тhLiL^dLки
Бряжчали!
Щоб тhLороги
МоqZeb! 13

Свадебная песня

Подперши локтем хорошенький подбородок сhc задумалась Параска, одна, сидя 
хате. Много грез обвивалось около русой голоu Иногда ^jm] легкая усмешка трогала ее
алые губки и какое -то радостное чуklо подымало темные ее брови, а иногда сноZ облако
задумчиhklb опускало их на карие с_leu_ очи. «Ну что, если не сбудется то, что гоhjbe
он? — шептала она с каким -то ujZ`_gb_f сомнения. — Ну что, если меня не u^Z^m т?
если… Нет, нет; этого не будет! Мачеха делает k_ что ей ни a^mfZ_lky раз_ и я не могу
делать того, что мне a^mfZ_lky"Mijyfklа -то и у меня достанет. Какой же он хороший! как
чудно горят его черные очи! как любо гоhjbl он: Парасю, голубко! как п ристала к нему
белая сbldZ еще бы пояс поярче!.. пускай уже, пра^Z я ему uldm как перейдем жить в
новую хату. Не подумаю без радости, — продолжала она, ugbfZy из пазухи маленькое
зеркало, обклеенное красною бумагою, купленное ею на ярмарке, и глядяс ь g_]hklZcguf
удоhevklием, — как я klj_qmkv тогда где -нибудь с нею, — я ей ни за что не поклонюсь,
хоть она себе тресни. Нет, мачеха, полно колотить тебе сhx падчерицу! Скорее песок
ahc^_l на камне и дуб погнется  h^m как _j[Z нежели я нагнус ь перед тобою! Да я и
позабыла… дай примерять очипок, хоть мачехин, как -то он мне придется!» Тут klZeZ она,

13 Не бойся, матушка, не бойся,  красные сапожки обуйся, топчи jZ]h под ноги; чтоб тhb подковки
бренчали, чтоб тhbраги молчали!

держа  руках зеркальце, и, наклонясь к нему голоhx трепетно шла по хате, как будто бы
опасаясь упасть, b^y под собою f_klh полу потолок с накл аденными под ним досками, с
которых низринулся недаgh попоbq и полки, устаe_ggu_ горшками. «Что я,  самом
деле, будто дитя, — kdjbqZeZhgZkf_ykv, — боюсь ступить ногою». И начала притопывать
ногами, k_ чем далее, смелее; наконец леZy рука ее опу стилась и уперлась  бок, и она
пошла танцеZlv побрякиZy подкоZfb держа перед собою зеркало и напеZy любимую
сhxi_kgx:

Зелененький барLghqdm,
Стелись низенько!
А ти, милий, чорнобриbc,
Присунься близенько!

Зелененький барLghqdm,
Стели сь щи нижче!
А те, милий, чорнобриbc,
Присунься ще ближче! 14

Череbd заглянул  это j_fy  д_jv и, уb^y дочь сhx танцующею перед зеркалом,
останоbeky>he]h]ey^_ehgkf_ykvg_иданному капризу девушки, которая, задумаrbkv
не примечала, казалос ь, ничего; но когда же услышал знакомые звуки песни — жилки g_f
заше_ebebkv гордо подбочениrbkv uklmibe он i_j_^ и пустился ijbky^dm позабыв
про k_^_eZkои. Громкий хохот кума застаbeh[hboздрогнуть.

— Вот хорошо, батька с дочкой затеяли з десь сами сZ^v[mKlmiZcl_`_kdhj__`_gbo
пришел!
При последнем сло_ Параска вспыхнула ярче алой ленты, поyauаr_c ее голову, а
беспечный отец ее kihfgbeaZq_fijbr_ehg.
— Ну, дочка! пойдем скорее! Хиjy с радости, что я продал кобылу, побежала, —
гоhjbe он, боязлиh оглядыZykv по сторонам, — побежала закупать себе плахт и дерюг
kydbolZdgm`gh^hijboh^m__\k_dhgqblv!
Не успела Параска переступить за порог хаты, как почуklовала себя на руках парубка
[_ehckитке, который с кучею народа в ыжидал ее на улице.
— Боже, благослоb! — сказал Череbd складывая им руки. — Пусть их живут, как
_gdbьют!
Тут послышался шум gZjh^_:
— Я скорее тресну, чем допущу до этого! — кричала сожительница Солопия, которую,
однако ж, с хохотом отталкиZeZ толпа народа.
— Не бесись, не бесись, жинка! — гоhjbe хладнокроgh Череbd b^y что пара
дюжих цыган оeZ^_eZ__jmdZfb, — что сделано, то сделано; я переменять не люблю!

— Нет! нет! этого -то не будет! — кричала Хивря, но никто не слушал ее; несколько пар
обступило новую пару и состаbebhdhehg__g_ijhgbpZ_fmxlZgpmxsmxkl_gm.
Странное, неизъяснимое чувстh оeZ^_eh бы зрителем при b^_ как от одного удара
смычком музыканта, k_jfy`ghckитке, с длинными закрученными усами, k_h[jZlbehkv
he_x и не he_x к единству и перешло в согласие. Люди, на угрюмых лицах которых,
кажется, _d не проскальзывала улыбка, притопывали ногами и a^jZ]bали плечами. Все
неслось. Все танцеZeh Но еще страннее, еще неразгаданнее чувстh пробудилось бы 

14 Зелененький барbghd стелись низенько! А ты, милы й, черноброuc придвинься близехонько!
Зелененький барвинок, стелись еще ниже! А ты, милый, черноброucijb^инься еще ближе!

глубине души пр и a]ey^_ на старушек, на _lobo лицах которых _yeh раgh^mrb_f
могилы, толкаrboky между ноuf смеющимся, жиuf человеком. Беспечные! даже без
детской радости, без искры сочуklия, которых один хмель только, как механик сh_]h
безжизненного аlhfZlZ з астаey_l делать что -то подобное чело_q_kdhfm они тихо
покачиZebhof_e_шими голоZfbih^ieyku\ZyaZ\_k_eysbfkygZjh^hfg_h[jZsZy^Z`_
глаз на молодую чету.
Гром, хохот, песни слышались тише и тише. Смычок умирал, слабея и теряя неясные
звуки  пуст оте ha^moZ Еще слышалось где -то топанье, что -то похожее на ропот
отдаленного моря, и скоро k_klZehimklhb]emoh.

Не так ли и радость, прекрасная и непостоянная гостья, улетает от нас, и напрасно
одинокий звук думает ujZablv _k_ev_" В собст_gghf эх е слышит уже он грусть и
пустыню и димо g_fe_l ему. Не так ли резu_ други бурной и hevghc юности,
поодиночке, один за другим, теряются по с_lm и остаeyxl наконец, одного старинного
брата их? Скучно оставленному! И тяжело и грустно станоblkyk_j^pm и нечем помочь ему.



ВЕЧЕР НАКАНУНЕ ИВАНА КУПАЛА


Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви

За Фомою Григорьеbq_f h^beZkv особенного рода странность: он до смерти не
любил пересказывать одно и то же. Бывало, иногда если упросишь его рассказать что
сы зноZ то, смотри, что -нибудь да скинет новое или переиначит так, что узнать нельзя. Раз
один из тех господ — нам, простым людям, мудрено и назZlvbo — писаки они не писаки, а
hl то самое, что барышники на наших ярмарках. НахZlZxl напросят, накрадут вс якой
kyqbgu^Zbыпускают книжечки не толще букZjydZ`^ucf_kypbebg_^_ex, — один из
этих господ и ufZgbe у Фомы ГригорьеbqZ эту самую историю, а он h\k_ и позабыл о
ней. Только приезжает из Полтавы тот самый панич  горохоhf кафтане, про которого
гоhjbeybdhlhjh]hh^gmihесть u^mfZx уже прочли, — приhablkkh[hxg_[hevrmx
книжечку и, раз_jgm\rb посередине, показывает нам. Фома Григорьеbq гото уже был
оседлать нос сhc очками, но, kihfgb, что он забыл их подмотать нитками и облепить
воском, передал мне. Я, так как грамоту кое -как разумею и не ношу очкоijbgyekyqblZlv
Не успел перевернуть двух страниц, как он ^jm]hklZghил меня за руку.
— Постойте! наперед скажите мне, что это uqblZ_l_?
Признаюсь, я немного пришел lmibdhllZd ого hijhkZ.
— Как что читаю, Фома Григорьеbq"ашу быль, Zrbkh[klенные слоZ.
— Кто ZfkdZaZeqlhwlhfhbkehа?
— Да чего лучше, тут и напечатано: рассказанная таким -то дьячком.
— Плюйте ж на голову тому, кто это напечатал! бреше, сучий москаль. Так ли я
гоhjbe" Що то вже, як у кого черт -ма клепки в голови! Слушайте, я Zf расскажу ее
сейчас.
Мы придbgmebkvdklhembhggZqZe.

Дед мой (царстh ему небесное! чтоб ему на том с_l_ елись одни только буханцы
пшеничные да макоgbdb меду!) умел чудно рассказывать. БыZehihедет речь — целый
день не подbgmeky бы с места и все бы слушал. Уж не чета какому -нибудь нынешнему
балагуру, который как начнет москаля везть 15 , да еще и языком таким, будто ему три дня

15 Москаля _alv — то есть лгать. (Примечание Гоголя.)

есть не даZeb то хоть берись за шапку да из хаты. Как теперь помню — покойная старуха,
мать моя, была еще жиZ, — как  долгий зимний _q_j когда на дhj_ трещал мороз и
замур овывал наглухо узенькое стекло нашей хаты, сидела она перед гребнем, uодя рукою
длинную нитку, колыша ногою люльку и напеZyi_kgxdhlhjZydZd[m^lhl_i_jvkeurblky
мне. Каганец, дрожа и kiuobая, как бы пугаясь чего, с_lbe нам  хате. Веретено
жужжал о; а мы k_ дети, собраrbkv  кучку, слушали деда, не слезаr_]h от старости
более пяти лет с сh_ci_qdb.

Но ни дивные речи про даgxx старину, про наезды запорожце про yah, про
молодецкие дела Подкоu Полтора Кожуха и Сагайдачного не занимали нас так, как
рассказы про какое -нибудь старинное чудное дело, от которых k_]^Z дрожь проходила по
телу и hehku ерошились на голо_BghcjZakljZo[u\ZehlZdhcaZ[_j_lhl них, что k_k
_q_jZ показывается бог знает каким чудищем. Случится, ночью uc^_rv за чем -нибудь из
хаты, hl так и думаешь, что на постеле тh_c уклался спать выходец с того с_lZ И чтобы
мне не довелось рассказывать этого  другой раз, если не принимал часто издали
собст_ggmx положенную  голоZo сbldm за с_jgmшегося дьяheZ Но г лаgh_ 
рассказах деда было то, что  жизнь сhx он никогда не лгал, и что, бывало, ни скажет, то
именно так и было. Одну из его чудных историй перескажу теперь Zf Знаю, что много
наберется таких умникоihibku\Zxsboihkm^ZfbqblZxsbo^Z`_]jZ`^Zgkdm ю грамоту,
которые, если дать им jmdbijhklhcQZkhkeh, не разобрали бы ни аза g_fZihdZau\Zlv
на позор сhb зубы — есть уменье. Им все, что ни расскажешь,  смех. Эдакое не_jv_
разошлось по с_lm Да чего, — hl не люби бог меня и пречистая деZ в ы, может, даже не
по_jbl_jZadZd -то заикнулся про _^vf — что ж? нашелся сорb]hehа, _^vfZfg_\_jbl
Да, слаZ[h]mот я сколько живу уже на с_l_идел таких ино_jp_, которым провозить
попа в решете 16 было легче, нежели нашему брату понюхать та баку; а и те открещиZebkv
от _^vfGhijbkgbkvbfg_ohq_lkylhevdhыгоhjblvqlhlZdh_g_q_]hblhedhать об
них.
Лет — куды! — более чем за сто, гоhjbeihdhcgbd^_^fhcgZr_]hk_eZbg_magZe[u
никто: хутор, самый бедный хутор! Избенок десять, н е обмазанных, не укрытых, торчало то
сям, то там, посереди поля. Ни плетня ни сарая порядочного, где бы постаblv скотину или
haWlh`_s_[h]ZqblZd`bebZ^hkfhlj_eb[ugZgZrm[jZlvxgZ]hevырытая a_fe_
яма — hlам и хата! Только по дыму и мо жно было узнать, что жи_llZfq_eh\_d[h`bc
Вы спросите, отчего они жили так? Бедность не бедность: потому что тогда козакоZeihqlb
kydbc и набирал  чужих землях немало добра; а больше оттого, что незачем было
заh^blvky порядочною хатою. Какого народ у тогда не шаталось по k_f местам: крымцы,
ляхи, литвинстh;u\Zehlhqlhbkои заедут кучами и обдирают сhbo`_<k_]h[uало.
В этом -то хуторе показывался часто человек, или, лучше, дьяhe  чело_q_kdhf
образе. Откуда он, зачем приходил, никто не з нал. Гуляет, пьянствует и ^jm]ijhiZ^_ldZd\
h^m и слуху нет. Там, глядь — сноZ будто с неба упал, рыскает по улицам села, которого
теперь и следу нет и которое было, может, не дальше ста шаго от Диканьки. Понаберет
klj_qguo козакоohohl песни, деньги сыплются, h^dZ — как h^Z Пристанет, бывало,
к красным девушкам: надарит лент, серег, монист — деZlv некуда! Пра^Z что красные
девушки немного призадумывались, принимая подарки: бог знает, может,  самом деле
перешли они через нечистые руки. Ро дная тетка моего деда, содержаrZy  то j_fy шинок
по нынежней Опошнянской дороге, dhlhjhfqZklhjZa]mevgbqZe;ZkZрюк, — так называли
этого бесоkdh]h чело_dZ, — именно гоhjbeZ что ни за какие благополучия  свете не
согласилась бы принять от него п одаркоHiylvdZd`_bg_зять: kydh]hijh[_j_lkljZo
когда нахмурит он, быZeh сhb щетинистые броb и пустит исподлобья такой a]ey^ что,


16 ПроhablvihiZ решете — то есть солгать на испо_^b (Примеч. Гог оля.)

кажется, унес бы ноги бог знает куда; а havf_rv — так на другую же ночь и тащится в
гости какой -нибудь прият ель из болота, с рогами на голо_b^Zай душить за шею, когда на
шее монисто, кусать за палец, когда на нем перстень, или тянуть за косу, когда ie_l_gZ в
нее лента. Бог с ними тогда, с этими подарками! Но hl[_^Z — и отyaZlvkyg_evay[jhkbrv
\h^m — плывет чертоkdbci_jkl_gvbebfhgbklhihерх h^ubdl_[_`_ руки.
В селе была церкоv чуть ли еще, как вспомню, не сylh]h Пантелея. Жил тогда при
ней иерей, блаженной памяти отец Афанасий. Замети что Басаjxd и на с_leh_
hkdj_k_gb_ не бывал  церкb задумал было пожурить его — наложить церкоgh_
покаяние. Куды! насилу ноги унес. «Слушай, паноче! — загремел он ему  от_l, — знай
лучше сh_ дело, чем мешаться  чужие, если не хочешь, чтобы козлиное горло тh_ было
залеплено горячею кутьею!» Чт о делать с окаянным? Отец Афанасий объяbe только, что
kydh]hdlhkihagZ_lkyk;ZkZрюком, станет считать за католика, jZ]ZOjbklhой церкви и
k_]hq_ehеческого рода.
В том селе был у одного козака, прозbs_f Коржа, работник, которого люди зZeb
Петро м Безродным; может, оттого, что никто не помнил ни отца его, ни матери. Староста
церкb гоhjbe пра^Z что они на другой же год померли от чумы; но тетка моего деда
знать этого не хотела и k_fb силами старалась наделить его родней, хотя бедному Петру
бы ло g_cklhevdhgm`^ukdhevdhgZf прошлогоднем снеге. Она гоhjbeZqlhhl_p_]hb
теперь на Запорожье, был ie_gmmlmjhdgZl_ji_ekyfmd[h]agZ_ldZdb_bdZdbf -то чудом,
переодеrbkv еgmohf дал тягу. Черноброuf диqZlZf и молодицам мало было нуж ды до
родни его. Они гоhjbeb только, что если бы одеть его  ноuc жупан, затянуть красным
поясом, надеть на голову шапку из черных смушек с щегольским синим _johfijbесить к
боку турецкую саблю, дать  одну руку малахай,  другую люльку  красиhc опр а_ то
заткнул бы он за пояс k_o парубко тогдашних. Но то беда, что у бедного Петруся k_]h -
наk_]h была одна серая сbldZ  которой было больше дыр, чем у иного жида  кармане
злотых. И это бы еще не большая беда, а hl беда: у старого Коржа была дочк а-красаbpZ
какую, я думаю, jy^eb^hklZалось Zfидывать. Тетка покойного деда рассказывала, — а
женщине, сами знаете, легче поцелоZlvkykq_jlhfg_о гне[m^vkdZaZghg_`_ebgZaать
кого красаbp_x, — что полненькие щеки козачки были с_`b и ярк и, как мак самого
тонкого розоh]h ц_lZ когда, умывшись божьею росою, горит он, распрямляет листики и
охорашиZ_lky перед только что подняrbfky солнышком; что броb слоgh черные
шнурочки, какие покупают теперь для кресто и дукато девушки наши у прохо дящих по
селам с коробками москалей, роghgZ]gmшись, как будто гляделись ykgu_hqbqlhjhlbd
на который глядя облизывалась тогдашняя молодежь, кажись, на то и создан был, чтобы
uодить солоvbgu_ песни; что hehku ее, черные, как крылья hjhgZ и мя гкие, как
молодой лен (тогда еще девушки наши не заплетали их  дрибушки, переbая красиufb
ярких ц_lh синдячками), падали курчаufb кудрями на шитый золотом кунтуш. Эх, не
до_^b господь ha]eZrZlv мне больше на крылосе аллилуйя, если бы, hl тут же, не
расцелоZe ее, несмотря на то что седь пробирается по k_fm старому лесу, покрывающему
мою макушку, и под боком моя старуха, как бельмо  глазу. Ну, если где парубок и деdZ
живут близко один от другого… сами знаете, что uoh^bl;u\Zehgbkет ни зар я, подкоu
красных сапогоbijbf_lgugZlhff_kl_]^_jZa^h[Zjbала Пидорка с сhbfI_ljmk_fGh
k_ бы Коржу и  ум не пришло что -нибудь недоброе, да раз — ну, это уже и b^gh что
никто другой, как лукаuc^_jgme, — a^mfZehkvI_ljmkxg_h[kfhlj_шись хорошенько в
сенях, e_iblvihp_emcdZd]hорят, от k_c^mrb розоu_]m[dbdhaZqdbblhl`_kZfuc
лукаuc, — чтоб ему, собачьему сыну, приснился крест сylhc! — настроил сдуру старого
хрена отhjblv д_jv хаты. Одере_g_e Корж, разину рот и ухватяс ь рукою за д_jb
Проклятый поцелуй, казалось, оглушил его со_jr_ggh?fmihqm^bekyhg]jhfq_q_fm^Zj
макогона об стену, которым обыкно_ggh  наше j_fy мужик прогоняет кутью, за
неимением фузеи и пороха.
Очнуrbkv снял он со стены дедоkdmx нагайку и уже -хотел было покропить ею
спину бедного Петра, как откуда ни havfbkvr_klbe_lgbc[jZlIb^hjdbgB\Zkvijb[_`Ze

и bkim]_koатил ручонками его за ноги, закричаLylylylyg_[_cI_ljmky»

Что прикажешь делать? у отца сердце не каменное: по_kbш и нагайку на стену, uел
он его потихоньку из хаты: «Если ты мне когда -нибудь покажешься  хате или хоть только
под окнами, то слушай, Петро: ей -богу, пропадут черные усы, да и оселедец тhcот уже он
дZ раза обматывается около уха, не будь я Терентий Корж, если не распрощается с тh_x
макушей!» Сказаrb это, дал он ему легонькою рукою стусана  затылок, так что Петрусь,
неaидя земли, полетел стремгла Вот тебе и доцелоZebkv Взяла кручина наших
голубко а тут и слух по селу, что к Коржу поZ^beky ходить какой -то лях, обшитый
золотом, с усами, с саблею, со шпорами, с карманами, бренчаrbfbdZdaонок от мешочка,
с которым пономарь наш, Тарас, отпраey_lky каждый день по церкb Ну, из_klgh зачем
ходят к отцу, когда у него h^blky черноброZy дочк а. Вот один раз Пидорка схZlbeZ
залиZykv слезами, на руки Ивася сh_]h «ИZkx мой милый, Ивасю мой любый! беги к
Петрусю, мое золотое дитя, как стрела из лука; расскажи ему k_ любила б его карие очи,
целоZeZ[u_]h[_eh_ebqbdh^Zg_елит судьба м оя. Не один рушник ufhqbeZ]hjxqbfb
слезами. Тошно мне. Тяжело на сердце. И родной отец — jZ] мне: неhebl идти за
нелюбого ляха. Скажи ему, что и свадьбу готоyllhevdhg_[m^_lfmaudbgZgZr_ckадьбе:
будут дьяки петь f_klh кобз и сопилок. Не пойду я танцеZlv с женихом сhbf понесут
меня. Темная, темная моя будет хата: из кленоh]h^_j_а, и вместо трубы крест будет стоять
на крыше!»
Как будто окамене не сдbgmшись с места, слушал Петро, когда неbggh_ дитя
лепетало ему Пидоркины речи. «А я дума л, несчастный, идти DjufbLmj_qbgmgZоевать
золота и с добром приехать к тебе, моя красавица. Да не быть тому. Недобрый глаз поглядел
на нас. Будет же, моя дорогая рыбка, будет и у меня сZ^v[Zlhevdhb^vydh не будет на той
сZ^v[_орон черный пр окрячет f_klhihiZgZ^hfghx]eZ^dh_ihe_[m^_lfhyoZlZkbaZy
туча — моя крыша; орел udex_l мои карие очи; ufhxl дожди козацкие косточки, и
bohjv ukmrbl их. Но что я? на кого? кому жалоZlvky" Так уже, b^gh бог _e_e, —
пропадать так пропадать!» — да прямехонько и побрел rbghd.
Тетка покойного деда немного изумилась, увидеrb Петруся  шинке, да еще  такую
пору, когда добрый чело_db^_ldaZmlj_g_bыпучила на него глаза, как будто спросонья,
когда потребоZe он кухоль сивухи мало не с пол_ дра. Только напрасно думал бедняжка
залить сh_ горе. Водка щипала его за язык, слоgh крапиZ и казалась ему горше полыни.
Кинул от себя кухоль на землю. «Полно гореZlvl_[_dhaZd — загремело что -то басом над
ним. Оглянулся: Басаврюк! у! какая образи на! Волосы — щетина, очи — как у heZ «Знаю,
чего недостает тебе: hlq_]hLml[jydgmehgk[_khскою усмешкою кожаным, bk_шим у
него hae_ пояса, кошельком. Вздрогнул Петро. «Ге -ге -ге! да как горит! — заре_e он,
пересыпая на руку черhgpu. — Ге -ге -ге! да как з_gbl А ведь и дела только одного
потребую за целую гору таких цацек». — «Дьяhe! — закричал Петро. — Давай его! на все
готоOehigmebihjmdZfKfhljbI_ljhluihki_edZdjZa\ihjmaZтра Ивана Купала.
Одну только эту ночь в году и ц_l ет папоротник. Не прозеZcYl_[y[m^m`^Zlvhiheghqb
F_^ежьем оjZ]_.

Я думаю, куры так не дожидаются той поры, когда баба ug_k_lbfoe_[guoa_j_gdZd
дожидался Петрусь вечера. То и дело что смотрел, не станоblkyebl_gvhl дереZ^ebgg__
не ру мянится ли понизиr__ky солнышко, — и что далее, тем нетерпели_c Экая долгота!
b^gh день божий потерял где -нибудь конец сhc Вот уже и солнца нет. Небо только
краснеет на одной стороне. И оно уже тускнет. В поле станоblky холодней. Примеркает,
пример кает и — смерклось. Насилу! С сердцем, только что не хотевшим ukdhqblvba]jm^b
собрался он  дорогу и бережно спустился густым лесом  глубокий яр, называемый
Медвежьим оjZ]hf Басаjxd уже поджидал там. Темно, хоть  глаза uklj_eb Рука об
руку проби рались они по топким болотам, цепляясь за густо разросшийся терноgbd и
спотыкаясь почти на каждом шагу. Вот и роgh_ место. Огляделся Петро: никогда еще не

случалось ему заходить сюда. Тут останоbekyb;ZkZрюк.
— Видишь ли ты, стоят перед тобою три приг орка? Много будет на них ц_lh разных;
но сохрани тебя нездешняя сила ujать хоть один. Только же зацветет папоротник, хZlZc
его и не оглядыZckyqlh[ul_[_ihaZ^bgbqm^behkv.
Петро хотел было спросить… глядь — и нет уже его. Подошел к трем пригоркам ; где
же ц_lu"Gbq_]hg_\b^Zlv>bdbc[mjvygq_jg_edjm]hfb]emrbeсе сh_x]mklhlhxGh
hl блеснула на небе зарница, и перед ним показалась целая гряда ц_lh, k_ чудных, k_
неb^Zgguo тут же и простые листья папоротника. Поусомнился Петро и  раз думье стал
перед ними, подпершись обеими руками [hdb.
— Что тут за неb^ZevsbgZ" десять раз на день, случается, b^brv это зелье; какое ж
тут диh"G_здумала ли дьяhevkdZyjh`Zihkf_ylvky?
Глядь, краснеет маленькая ц_lhqgZy почка и, как будто жиZy дb`_lky В самом
деле, чудно! Движется и станоblky k_ больше, больше и краснеет, как горячий уголь.
Вспыхнула з_a^hqdZ что -то тихо затрещало, и ц_lhd раз_jgmeky перед его очами, слоgh
пламя, ос_lb и другие около себя.
«Теперь пора!» — подумал Пет ро и протянул руку. Смотрит, тянутся из -за него сотни
мохнатых рук также к ц_ldm а позади его что -то перебегает с места на место. Зажмури
глаза, дернул он за стебелек, и ц_lhd остался  его руках. Все утихло. На пне показался
сидящим Басаjxd _kv син ий, как мерт_p Хоть бы поше_ebeky одним пальцем. Очи
недb`gh устаe_gu на что -то, b^bfh_ ему одному только; рот ihehину разинут, и ни
от_lZ Вокруг не шелохнет. Ух, страшно!.. Но hl послышался сbkl от которого
захолонуло у Петра gmljb и почуди лось ему, будто траZ зашумела, ц_lu начали между
собою разгоZjbать голоском тоненьким, будто серебряные колокольчики; дереvy
загремели сыпучею бранью… Лицо БасаjxdZ ^jm] ожило; очи с_jdgmeb «Насилу
hjhlbeZkv яга! — проhjqZe он скhav зубы. — Гл яди, Петро, станет перед тобою сейчас
красаbpZ делай k_ что ни прикажет, не то пропал на_db Тут разделил он сукоZlhx
палкою куст терноgbdZ и перед ними показалась избушка, как гоhjblky на курьих
ножках. Басаjxd ударил кулаком, и стена зашатала сь. Большая черная собака выбежала
наklj_qm и с ba]hf оборотиrbkv  кошку, кинулась  глаза им. «Не бесись, не бесись,
старая черточка!» — прогоhjbe;ZkZрюк, припраb таким слоphfqlh^h[jucq_ehек и
уши бы заткнул. Глядь, f_klhdhrdbklZjmoZk лицом, сморщиrbfkydZdi_q_gh_y[ehdh
ky согнутая  дугу; нос с подбородком слоgh щипцы, которыми щелкают орехи. «СлаgZy
красаbpZ — подумал Петро, и мурашки пошли по спине его. Ведьма uj\ZeZ у него
ц_lhd из рук, наклонилась и что -то долго шепта ла над ним, kijukdbая какою -то h^hx
Искры посыпались у ней изо рта; пена показалась на губах. «Бросай!» — сказала она,
отдаZy ц_lhd ему. Петро подбросил, и, что за чудо? — ц_lhd не упал прямо, но долго
казался огненным шариком посреди мрака и, слоg о лодка, плаZe по ha^mom наконец
потихоньку начал спускаться ниже и упал так далеко, что едZ приметна была з_a^hqdZ не
больше макоh]h зерна. «Здесь!» — глухо прохрипела старуха; а Басаjxd подаZy ему
заступ, примолbeDhiZca^_kvI_ljhLmlmи дишь ты столько золота, сколько ни тебе, ни
Коржу не снилось». Петро, поплеZ  руки, схZlbe заступ, надавил ногою и uоротил
землю,  другой, в третий, еще раз… что -то т_j^h_ Заступ з_gbl и нейдет далее. Тут
глаза его ясно начали различать небольш ой, окоZgguc`_e_ahfkmg^mdM`_ohl_ehg[ueh
достать его рукою, но сундук стал уходить  землю, и k_ чем далее, глубже, глубже; а
позади его слышался хохот, более схожий с змеиным шипеньем. «Нет, не b^Zlvl_[_ahehlZ
покамест не достанешь кроb чело _q_kdhc — сказала _^vfZ и под_eZ к нему дитя лет
шести, накрытое белою простынею, показывая знаком, чтобы он отсек ему голову.
Остолбенел Петро. Малость, отрезать ни за что ни про что чело_dm голову, да еще и
безbgghfm ребенку! В сердцах сдернул он простыню, накрываrmx его голову, и что же?
Перед ним стоял Ивась. И ручонки сложило бедное дитя накрест, и голоdmihесило… Как
бешеный подскочил с ножом к _^vf_I_ljhbm`_aZg_k[uehjmdm…
— А что ты обещал за девушку?.. — грянул Басаjxd и слоgh пул ю посадил ему 

спину. Ведьма топнула ногою: синее пламя uoатилось из земли; середина ее ky
ос_lbeZkv и стала как будто из хрусталя ueblZ и k_ что ни было под землею, сделалось
b^bfh как на ладони. Черhgpu дорогие камни,  сундуках,  котлах, гр удами были
наZe_gu под тем самым местом, где они стояли. Глаза его загорелись… ум помутился…
Как безумный, ухZlbeky он за нож, и безbggZy кроv брызнула ему  очи… Дьяhevkdbc
хохот загремел со k_o сторон. Безобразные чудища стаями скакали перед ним. В едьма,
p_ibшись руками в обезглаe_gguc труп, как hed пила из него кроv Все пошло
кругом  голо_ его! Собраrb k_ силы, бросился бежать он. Все покрылось перед ним
красным ц_lhf Дереvy k_  кроb казалось, горели и стонали. Небо, распалиrbkv ,
дрожало… Огненные пятна, что молнии, мерещились  его глазах. Выбиrbkv из сил,
[_`Zehg сhxeZqm`dmbdZdkghiihалился на землю. Мертuckhghoатил его.
Два дни и д_ ночи спал Петро без просыпу. Очнуrbkv на третий день, долго
осматриZe он уг лы своей хаты; но напрасно старался что -нибудь припомнить: память его
была как карман старого скряги, из которого полушки не ufZgbrvIhlygmшись немного,
услышал он, что gh]Zo[jydgmeh Смотрит: дZ мешка с золотом. Тут только, будто скhav
сон, kihfg ил он, что искал какого -то клада, что было ему одному страшно  лесу… Но за
какую цену, как достался он, этого никаким образом не мог понять.

Уb^_e Корж мешки и разнежился: «Сякой, такой Петрусь, немазаный! да я ли не
любил его? да не был ли у меня он ка к сын родной?» — и понес хрыч небывальщину, так что
того до слез разобрало. Пидорка стала рассказывать ему, как проходиrb_ мимо цыгане
украли Ивася. Но Петро не мог даже вспомнить лица его: так обморочила проклятая
бесоsbgZ Мешкать было незачем. Поляку дали под нос дулю, да и заZjbeb свадьбу:
напекли шишек, нашили рушнико и хусток, udZlbeb бочку горелки; посадили за стол
молодых; разрезали караZc брякнули в бандуры, цимбалы, сопилки, кобзы — и пошла
потеха…
В старину свадьба h^beZkv не  сраg_gv_ с нашей. Тетка моего деда, бывало,
расскажет — люли только! Как диqZlZ  нарядном голоghf уборе из желтых, синих и
розоuokljbq_dgZерх которых наyau\Zekyahehlhc]Zemg тонких рубашках, urbluo
по k_fmr\mdjZkgufr_edhfbmgbaZgguof_edbfbk_j ебряными ц_lhqdZfb сафьянных
сапогах на ukhdbo железных подкоZo плаgh слоgh паu и с шумом, что bohjv
скакали ]hjgbp_DZdfheh^bpukdhjZ[ebdhfgZ]hehе, которого _jok^_eZg[ueесь из
сутозолотой парчи, с небольшим uj_ahf на затылке, откуда u]ey^u\Ze золотой очипок, с
двумя выдаrbfbkyh^bggZi_j_^^jm]hcgZaZ^jh`dZfbkZfh]hf_edh]hq_jgh]hkfmrdZ
 синих, из лучшего полутабенеку, с красными клапанами кунтушах, важно
подбочениrbkv uklmiZeb поодиночке и мерно u[bали гопака. К ак парубки,  ukhdbo
козацких шапках,  тонких суконных сbldZo затянутых шитыми серебром поясами, с
люльками  зубах, рассыпались перед ними мелким бесом и подпускали турусы. Сам Корж
не утерпел, глядя на молодых, чтобы не тряхнуть стариною. С бандурою  руках, потягиZy
люльку и f_kl_ припеZy с чаркою на голо_ пустился старичина, при громком крике
гуляк, ijbky^dm Чего не u^mfZxl на_k_e_ Начнут, бывало, наряжаться  хари — боже
ты мой, на чело_dZ не похожи! Уж не чета нынешним переодеZgvyf ч то бывают на
сZ^v[Zo наших. Что теперь? — только что корчат цыганок да москалей. Нет, hl бывало,
один оденется жидом, а другой чертом, начнут сперва целоваться, а после ухватятся за
чубы… Бог с Zfb смех нападет такой, что за жиhl хZlZ_rvky Пооденут ся  турецкие и
татарские платья: k_ горит на них, как жар… А как начнут дуреть да строить штуки… ну,
тогда хоть сyluo ughkb С теткой покойного деда, которая сама была на этой сZ^v[_
случилась забаgZy история: была она одета тогда  татарское широко е платье и с чаркою в
руках угощала собрание. Вот одного дернул лукаuchdZlblv__kaZ^bодкою; другой, тоже,
b^ghg_ijhfZoысек lm`_fbgmlmh]gy^Zbih^`_]ieZfyспыхнуло, бедная тетка,
перепугаrbkv даZc сбрасывать с себя, при k_o платье … Шум, хохот, ералаш поднялся,
как на ярмарке. СлоhfklZjbdbg_aZihfgbebgbdh]^Z_s_lZdhcеселой сZ^v[u.

Начали жить Пидорка да Петрусь, слоgh пан с панею. Всего ^h\hev k_ блестит…
Однако же добрые люди качали слегка голоZfb глядя на житье их. «От черта не будет
добра, — погоZjbали k_  один голос. — Откуда, как не от искусителя люда
праhkeZного, пришло к нему богатстh" Где ему было aylv такую кучу золота? Отчего
^jm]  самый тот день, когда разбогател он, Басаjxd пропал, как  h^m"» Гоhjbl_ же,
что люди u^mfuают! Ведь kZfhf^_e_g_ijhrehf_kypZI_ljmkygbdlh узнать не мог.
Отчего, что с ним сделалось, бог знает. Сидит на одном месте, и хоть бы слоh с кем. Все
думает и как будто бы хочет что -то припомнить. Когда Пидорке удаст ся застаblv_]hhq_f -
нибудь загоhjblvdZd[m^lhbaZ[m^_lkybihедет речь, и раз_k_eblky^Z`_ghg_gZjhdhf
посмотрит на мешки — «постой, постой, позабыл!» — кричит, и сноZ задумается, и сноZ
силится про что -то kihfgblvBghcjZadh]^Z^he]hkb^ ит на одном месте, чудится ему, что
hl -hlсе сызноZijboh^blgZ ум… и опять k_ ушло. Кажется: сидит rbgd_g_kml_fm
h^dm жжет его h^dZ протиgZ ему h^dZ Кто -то подходит, бьет по плечу его… но далее
k_ как будто туманом покрывается перед ним. Пот Zebl градом по лицу его, и он 
изнеможении садится на сh_f_klh.
Чего ни делала Пидорка: и со_sZeZkv с знахарями, и переполох uebали, и
соняшницу завариZeb 17 — ничто не помогало. Так прошло и лето. Много козаков
обкосилось и обжалось; много коза ко поразгульнее других, и  поход потянулось. Стаи
уток еще толпились на болотах наших, но крапиyghd уже и  помине не было. В степях
закраснело. Скирды хлеба то сям, то там, слоgh козацкие шапки, пестрели по полю.
Попадались по дороге и hau наZe_gg ые хhjhklhf и дроZfb Земля сделалась крепче и
местами стала прохZlu\Zlvky морозом. Уже и снег начал сеяться с неба, и _lи дере
убрались инеем, будто заячьим мехом. Вот уже  ясный морозный день красногрудый
снегирь, слоgh щеголеватый польский шляхт ич, прогулиZeky по снегоuf кучам,
ulZkdbая зерно, и дети огромными киями гоняли по льду дереyggu_ кубари, между тем
как отцы их спокойно ue_`bались на печке, uoh^yihременам, с зажженною люлькою в
зубах, ругнуть добрым порядком праhkeZный мороз ец или про_ljblvky и промолотить в
сенях залежалый хлеб. Наконец снега стали таять, и щука хвостом лед расколотила , а Петро
k_ тот же, и чем далее, тем еще суровее. Как будто прикоZgguc сидит посереди хаты,
постаb себе  ноги мешки с золотом. Одичал , оброс hehkZfb стал страшен; и k_ думает
об одном, k_ силится припомнить что -то; и сердится и злится, что не может kihfgblv
Часто дико подымается с сh_]h места, поh^bl руками, i_jy_l во что -то глаза сhb как
будто хочет улоblv его; губы ше_eyl ся, будто хотят произнесть какое -то даgh забытое
слоh, — и неподb`gh останаebаются… Бешенстh оeZ^_ает им; как полоумный,
грызет и кусает себе руки и  досаде рвет клоками hehkZ покамест, утихну не упадет,
будто  забытьи, и после сноZ принимае тся припоминать, и сноZ бешенстh и сноZ
мука… Что это за напасть божия? Жизнь не  жизнь стала Пидорке. Страшно ей было
остаZlvky сперZ одной  хате, да после свыклась бедняжка с своим горем. Но прежней
Пидорки уже узнать нельзя было. Ни румянца, ни усмешки: изныла, исчахла, uieZdZebkv
ясные очи. Раз кто -то уже, b^ghk`ZebekygZ^g_cihkhетоZeb^lbddhe^mgv_`bшей в
Медвежьем оjZ]_ про которую ходила слаZ что умеет лечить k_ на свете болезни.
Решилась попробоZlvihke_^g__kj_^klо; слов о за слоh угоhjbeZklZjmomb^lbkkh[hx
Это было \_q_jm как раз накануне Купала. Петро  беспамятст_ лежал на лаd_ и не
примечал h\k_ ноhc гостьи. Как hl мало -помалу стал приподниматься и kfZljbаться.
Вдруг весь задрожал, как на плахе; hehku поднялись горою… и он засмеялся таким

17 ВылиZxl переполох у нас  случае испуга, когда хотят узнать, отчего приключился он; бросают
расплавленное олоh или воск  h^m и чье примут они подобие, то самое перепугало больного; после чего и
_kv испуг проходит. ЗаZjbают соняшницу от ду рноты и боли  жиhl_ Для этого зажигают кусок пеньки,
бросают  кружку и опрокидыZxl ее в_jo дном  миску, наполненную h^hx и постаe_ggmx на жиhl_
больного; потом, после зашептыZgbc^Zxl_fmыпить ложку этой самой h^u (Примеч. Гоголя.)

хохотом, что страх j_aZeky  сердце Пидорки. «Вспомнил, kihfgbe — закричал он 
страшном _k_ev_ и, размахнуrb топор, пустил им со k_c силы в старуху. Топор на дZ
_jrdZ [_`Ze в дубовую дверь. Старуха пропала, и дитя лет семи,  белой рубашке, с
накрытою голоhxklZehihkj_^boZluIjhklugyke_l_eZBась!» — закричала Пидорка
и бросилась к нему; но приb^_gb_ k_ с ног до голоu покрылось кроvx и ос_lbeh kx
хату красным с_lhf В испуге u[_`ZeZ она  сени ; но, опомниrbkv немного, хотела
было помочь ему; напрасно! д_jv захлопнулась за нею так крепко, что не под силу было
отпереть. Сбежались люди; принялись стучать; ukZ^beb^ерь: хоть бы душа одна. Вся хата
полна дыма, и посередине только, где стоял Петр усь, куча пеплу, от которого местами
подымался еще пар. Кинулись к мешкам: одни битые черепки лежали f_klh черhgp_.
Выпуча глаза и разину рты, не смея поше_evgmlv усом, стояли козаки, будто dhiZggu_ в
землю. Такой страх на_ehgZgbowlh^bо.
Что бы ло далее, не kihfgx Пидорка дала обет идти на богомолье; собрала
остаr__ky после отца имущестh и через несколько дней ее точно уже не было на селе.
Куда ушла она, никто не мог сказать. Услужлиu_klZjmobhlijZили ее было уже туда, куда
и Петро потащи лся; но приехаrbc из КиеZ козак рассказал, что b^_e  лаj_ монахиню,
kxысохшую, как скелет, и беспрестанно молящуюся, dhlhjhca_feydbihсем приметам
узнали Пидорку; что будто еще никто не слыхал от нее ни одного слоZ что пришла она
пешком и пр инесла оклад к иконе божьей матери, исц_q_gguclZdbfbyjdbfbdZfgyfbqlh
k_aZ`fmjbались, на него глядя.
Позhevl_ этим еще не k_ кончилось. В тот самый день, когда лукаuc припрятал к
себе Петруся, показался сноZ;ZkZрюк; только k_[_]hfhlg_]h. Узнали, что это за птица:
никто другой, как сатана, приняrbcq_ehеческий образ для того, чтобы отрывать клады; а
как клады не даются нечистым рукам, так hl он и приманиZ_l к себе молодцо Того же
году все побросали землянки сhbbi_j_[jZebkv село; но и там, однако ж, не было покою
от проклятого БасаjxdZL_ldZihdhcgh]h^_^Z]hорила, что именно злился он более k_]h
на нее за то, что остаbeZij_`gbcrbghdihHihrgygkdhc^hjh]_bсеми силами старался
uf_klblvсе на ней. Раз старшины села собр ались rbghdbdZd]hорится, беседоZebih
чинам за столом, посередине которого постаe_g был, грех сказать чтобы малый, жареный
баран. Калякали о сем и о том, было и про дикоbgdb разные, и про чуда. Вот и
померещилось, — еще бы ничего, если бы одному, а то именно k_f, — что баран поднял
голову, блудящие глаза его ожили и зас_lbebkv и fb] пояbшиеся черные щетинистые
усы значительно заморгали на присутствующих. Все тотчас узнали на бараньей голо_jh`m
БасаjxdZ тетка деда моего даже думала уже, ч то hl -hl попросит h^db Честные
старшины за шапки да скорей hkояси. В другой раз сам церковный староста, любиrbcih
j_f_gZfjZa^h[Zjbать глаз на глаз с дедоkdhxqZjdhxg_mki_e_s_jZaZ^а достать дна,
как b^bl что чарка кланяется ему  пояс. Черт с тобою! давай креститься!.. А тут с
полоbghx его тоже диh только что начала она замешиZlv тесто  огромной диже, ^jm]
дижа uiju]gmeZ «Стой, стой!» — куды! подбочениrbkv Z`gh пустилась ijbky^dm по
k_coZl_Kf_cl_kvh^gZdh`g_^hkf_oZ[ ыло нашим дедам. И даром, что отец Афанасий
ходил по k_fm селу со сylhx h^hx и гонял черта кропилом по k_f улицам, а k_ еще
тетка покойного деда долго жалоZeZkv что кто -то, как только _q_j стучит  крышу и
царапается по стене.
Да чего! Вот теперь на этом самом месте, где стоит село наше, кажись, k_kihdhcghZ
_^v еще не так даgh еще покойный отец мой и я запомню, как мимо разZebшегося
шинка, который нечистое племя долго после того попраeyeh на сhc счет, доброму
чело_dm пройти нельзя было. Из закоптеr_c трубы столбом валил дым и, подняrbkv
ukhdh так, что посмотреть — шапка ZebeZkv рассыпался горячими угольями по k_c
степи, и черт, — нечего бы и kihfbgZlv его, собачьего сына, — так koebiu\Ze жалобно в
сh_cdhgmj_qlhbkim]Zggu_]Z йhjhguklZyfbih^ufZebkvba[eb`g_]h^m[hого леса и с
диким криком метались по небу.

МАЙСКАЯ НОЧЬ, ИЛИ УТОПЛЕННИЦА

Ворог його батька знае! почнуть що -небудь робить люди
крещенi, то мурдуютця, мурдуютця, моohjlbaZaZcp_fZсе щось
не до шмигу; тiль ки ж куди чорт уплетецця, то _jlvoостиком —
так де воно й вïзмецця, неначе з неба. 18


I. ГАННА

Звонкая песня лилась рекою по улицам села ***. Было то j_fy когда утомленные
днеgufb трудами и заботами парубки и девушки шумно собирались  кружок,  блеске
чистого _q_jZ uebать сh_ _k_ev_ в звуки, k_]^Z неразлучные с уныньем. И
задумаrbcky _q_j мечтательно обнимал синее небо, преjZsZy все  неопределенность и
даль. Уже и сумерки; а песни k_ не утихали. С бандурою  руках пробирался
ускольз нуrbchli_k_evgbdh молодой козак Левко, сын сельского голоu.

На козаке решетилоkdZy шапка. Козак идет по улице, бренчит рукою по струнам и
подплясывает. Вот он тихо останоbeky перед д_jvx хаты, устаe_gghc неukhdbfb
brg_ыми дереvyfb Чья же это хата? Чья это д_jv" Немного помолчаrb заиграл он и
запел:

Сонце низенько, _qLj[eba_gvdh,
Вийди до мене, мое серденько!

— Нет, b^gh крепко заснула моя ясноокая красаbpZ! — сказал козак, окончиrb
песню и приближаясь к окну. — Галю! Галю! ты спишь или не хочешь ко мне uclb" Ты
боишься, _jghqlh[ugZkdlhg_mидел, или не хочешь, может быть, показать белое личико
на холод! Не бойся: никого нет. Вечер тепел. Но если бы и показался кто, я прикрою тебя
сbldhxh[fhlZxkоим поясом, закрою руками т ебя — и никто нас не уb^blGh_keb[ub
по_yehoheh^hfyijb`fml_[yih[eb`_dk_j^pmhlh]j_xihp_emyfbgZ^_gmrZidmkою
на тhb[_e_gvdb_gh`dbK_j^p_fh_ju[dZfhyh`_j_ev_ыгляни на миг. Просунь скhav
окошечко хоть белую ручку сhx Нет, ты не спишь, гордая дивчина! — прогоhjbe он
громче и таким голосом, какие ujZ`Z_l себя устыдиrbcky мгно_ggh]h унижения. —
Тебе любо издеZlvkygZ^hfghxijhsZc!
Тут он отhjhlbeky засунул набекрень сhx шапку и гордо отошел от окошка, тихо
перебирая ст руны бандуры. ДереyggZy ручка у д_jb  это j_fy за_jl_eZkv д_jv
распахнулась со скрыпом, и девушка на поре семнадцатой _kguh[итая сумерками, робко
оглядыZykv и не uimkdZy дереygghc ручки, переступила через порог. В полуясном мраке
горели при_ тно, будто з_a^hqdb ясные очи; блистало красное кораллоh_ монисто, и от
орлиных очей парубка не могла укрыться даже краска, стыдлиh\kiuogmшая на щеках ее.
— Какой же ты нетерпелиuc, — гоhjbeZhgZ_fm ihe]hehkZ. — Уже и рассердился!
Зачем u[jZelu такое j_fylheiZgZjh^mrZlZ_lkylhb^_ehihmebpZfYся дрожу…
— О, не дрожи, моя красная калиночка! Прижмись ко мне покрепче! — гоhjbe
парубок, обнимая ее, отброси[Zg^mjmисевшую на длинном ремне у него на шее, и садясь
f_kl_kg_xm^ерей х аты. — Ты знаешь, что мне и часу не b^Zlvl_[y]hjvdh.
— Знаешь ли, что я думаю? — прерZeZ девушка, задумчиh устаb  него сhb
очи. — Мне k_qlh -то будто на ухо шепчет, что i_j_^gZfg_идаться так часто. Недобрые

18 Черт его знает! начнут что -нибудь крещеные люди делать, мучатся, терзаются, слоgh]hgqb_aZaZcp_fZ
k_g_llhedmm`dm^Zq_jlмешается, _jlvoостиком — так и не знаешь, откуда оно и havf_lkydZd[m^lhk
неба.

у вас люди: девушки k_]ey^yllZd заbklebо, а парубки… Я примечаю даже, что мать моя
с недаg_c поры стала суро__ приглядыZlv за мною. Признаюсь, мне _k_e__ у чужих
было.
Какое -то дb`_gb_lhkdbыразилось на лице ее при последних слоZo.
— Два месяца только klhjhg_jh^ghcbm`_k оскучилась! Может, и я надоел тебе?
— О, ты мне не надоел, — молbeZhgZmkf_ogmшись. — Я тебя люблю, черноброuc
козак! За то люблю, что у тебя карие очи, и как поглядишь ты ими — у меня как будто на
душе усмехается: и _k_eh и хорошо ей; что при_lebо моргаешь ты черным усом сhbf
что ты идешь по улице, поешь и играешь на бандуре, и любо слушать тебя.
— О моя Галя! — вскрикнул парубок, целуя и прижимая ее сильнее к груди сh_c.
— Постой! полно, Левко. Скажи наперед, гоhjbeeblukhlphfkоим?
— Что? — сказал он, будто проснувшись. — Что я хочу жениться, а ты uclb за меня
замуж — гоhjbe.
Но как -то унывно зазвучало mklZo_]hwlhkehо «гоhjbe.
— Что же?
— Что станешь делать с ним? Притhjbeky старый хрен, по сh_fm обыкно_gbx
глухим: ниче го не слышит и еще бранит, что шатаюсь бог знает где, по_kgbqZx и шалю с
хлопцами по улицам. Но не тужи, моя Галю! Вот тебе слоhdhaZpdh_qlhmehfZx_]h.
— Да тебе только стоит, Левко, слоh сказать — и k_ будет по -тh_fm Я знаю это по
себе: иной раз не послушала бы тебя, а скажешь слоh — и неhevgh делаю, что тебе
хочется. Посмотри, посмотри! — продолжала она, положи голову на плечо ему и подня
глаза \_jo где необъятно синело теплое украинское небо, за_r_ggh_ снизу кудряufb
_lями стояrbo пер ед ними br_g. — Посмотри, hg -hg далеко мелькнули з_a^hqdb
одна, другая, третья, чет_jlZy пятая… Не пра^Z ли, _^v это ангелы божии поотhjyeb
окошечки сhbokетлых домикоgZg_[_b]ey^ylgZgZk">ZE_\dh"<_^vwlhhgb]ey^ylgZ
нашу землю? Что, если бы у людей были крылья, как у птиц, — туда бы полететь, ukhdh
ukhdh Ух, страшно! Ни один дуб у нас не достанет до неба. А гоhjyl однако же, есть
где -то, dZdhc -то далекой земле, такое дереhdhlhjh_rmfblершиною kZfhfg_[_b[h]
сходит п о нем на землю ночью перед с_leufijZa^gbdhf.
— Нет, Галю; у бога есть длинная лестница от неба до самой земли. Ее станоyli_j_^
с_leuf hkdj_k_gb_f сylu_ архангелы; и как только бог ступит на первую ступень, k_
нечистые духи полетят стремглав и кучам и попадают i_dehbhllh]hgZOjbklh праздник
ни одного злого духа не бывает на земле.
— Как тихо колышется h^Z будто дитя  люльке! — продолжала Ганна, указывая на
пруд, угрюмо обстаe_gguc темным кленоuf лесом и оплакиZ_fuc _j[Zfb
потопиrbfb  нем жалобные сhb _lи. Как бессильный старец, держал он  холодных
объятиях сhbo далекое, темное небо, обсыпая ледяными поцелуями огненные з_a^u
которые тускло реяли среди теплого ночного воздуха, как бы предчувствуя скорое пояe_gb_
блистательного ца ря ночи. Возле леса, на горе, дремал с закрытыми стаgyfb старый
дереygguc дом; мох и дикая траZ покрывали его крышу; кудряu_ яблони разрослись
перед его окнами; лес, обнимая сh_x тенью, бросал на него дикую мрачность; орехоZy
роща стлалась у подножия его и скатывалась к пруду.
— Я помню будто скhavkhg, — сказала Ганна, не спуская глаз с него, — даgh^Zно,
когда я еще была маленькою и жила у матери, что -то страшное рассказывали про дом этот.
Левко, ты, верно, знаешь, расскажи!..
— Бог с ним, моя к расаbpZFZehebq_]hg_jZkkdZ`ml[Z[ubgZjh^]emiucLuk_[y
только потреh`brvklZg_rv[hylvkybg_aZkg_lkyl_[_ihdhcgh.
— Расскажи, расскажи, милый, черноброuc парубок! — гоhjbeZ она, прижимаясь
лицом сhbf к щеке его и обнимая его. — Нет! ты, b^gh не любишь меня, у тебя есть
другая девушка. Я не буду бояться; и буду спокойно спать ночь. Теперь -то не засну, если не
расскажешь. Я стану мучиться да думать… Расскажи, Левко!..
— Видно, пра^m говорят люди, что у девушек сидит черт, подстрекающий и х

любопытстh Ну слушай. Даgh мое серденько, жил  этом доме сотник. У сотника была
дочка, ясная панночка, белая, как снег, как тh_ личико. СотникоZ жена даgh уже умерла;
задумал сотник жениться на другой. «Будешь ли ты меня нежить по -старому, батьку , когда
havf_rv^jm]mx`_gm" — «Буду, моя дочка; еще крепче прежнего стану прижимать тебя к
сердцу! Буду, моя дочка; еще ярче стану дарить серьги и монисты!» При_akhlgbdfheh^mx
жену  ноuc дом сhc Хороша была молодая жена. Румяна и бела собою была молодая
жена; только так страшно a]eygmeZ на сhx падчерицу, что та kdjbdgmeZ ее уb^_ши; и
хоть бы слоh h _kv день сказала суроZy мачеха. Настала ночь: ушел сотник с молодою
женой kою опочиZevgxaZi_jeZkvb[_eZyiZgghqdZ сh_ckетлице. Го рько сделалось
ей; стала плакать. Глядит: страшная черная кошка крадется к ней; шерсть на ней горит, и
железные когти стучат по полу. В испуге kdhqbeZ она на лаdm, — кошка за нею.
Перепрыгнула на лежанку, — кошка и туда, и ^jm][jhkbeZkvdg_cgZr_xb душит ее.

С криком оторZши от себя, кинула ее на пол; опять крадется страшная кошка. Тоска
ее ayeZ На стене bk_eZ отцоkdZy сабля. СхZlbeZ ее и бряк по полу — лапа с железными
когтями отскочила, и кошка с ba]hf пропала  темном углу. Целый день не uoh^beZ из
с_lebpukоей молодая жена; на третий день ureZki_j_язанною рукой. Угадала бедная
панночка, что мачеха ее _^vfZ и что она ей перерубила руку. На чет_jluc день приказал
сотник сh_c дочке носить h^m мести хату, как простой мужичке, и не показываться в
панские покои. Тяжело было бедняжке, да нечего делать: стала uihegylv отцоkdmx hex
На пятый день u]gZe сотник сhx дочку босую из дому и куска хлеба не дал на дорогу.
Тогда только зарыдала панночка, закрывши руками белое лицо сh_ «По губил ты, батьку,
родную дочку сhx Погубила _^vfZ грешную душу тhx Прости тебя бог; а мне,
несчастной, b^gh не _ebl он жить на белом с_l_ И hg b^brv ли ты… — Тут
оборотился Левко к Ганне, указывая пальцем на дом. — Гляди сюда: hg подалее от дома,
самый ukhdbc[_j_]Kwlh]h[_j_]ZdbgmeZkviZgghqdZ h^mbklhcihjug_klZeh__gZ
с_l_…
— А ведьма? — боязлиhij_jала Ганна, устремиgZg_]hijhke_abшиеся очи.
— Ведьма? Старухи выдумали, что с той поры k_ утопленницы uoh^beb  лунн ую
ночь  панский сад греться на месяце; и сотникоZ дочка сделалась над ними глаghx В
одну ночь уb^_eZ она мачеху сhx hae_ пруда, напала на нее и с криком утащила  h^m
Но _^vfZ и тут нашлась: оборотилась под h^hx  одну из утопленниц и через то ушла от
плети из зеленого тростника, которою хотели ее бить утопленницы. Верь бабам!
Рассказывают еще, что панночка собирает kydmx ночь утопленниц и заглядыZ_l
поодиночке каждой ebphklZjZykvmagZlvdhlhjZybagboедьма; но до сих пор не узнала.
И е сли попадется из людей кто, тотчас застаey_l_]hm]Z^u\Zlvg_lh]jhablmlhiblv h^_
Вот, моя Галю, как рассказывают старые люди!.. Теперешний пан хочет строить на том месте
bggbpm и прислал нарочно для того сюда bghdmjZ Но я слышу гоhj Это наши
haращаются с песен. Прощай, Галю! Спи спокойно; да не думай об этих бабьих u^mfdZo!
Сказаrbwlhhgh[gye__dj_iq_ihp_ehал и ушел.
— Прощай, Левко! — гоhjbeZ=ZggZaZ^mfqbо впериhqbgZl_fguce_k.
Огромный огненный месяц _ebq_klенно стал w то j_fyырезываться из земли. Еще
полоbgZ его была под землею, а уже весь мир исполнился какого -то торжест_ggh]h с_lZ
Пруд тронулся искрами. Тень от дереv_\ykghklZeZhl^_eylvkygZl_fghca_e_gb.
— Прощай, Ганна! — раздались позади ее слова, сопров ождаемые поцелуем.
— Ты hjhlbeky! — сказала она, оглянуrbkv но, уb^_ перед собою незнакомого
парубка, от_jgmeZkv сторону.
— Прощай, Ганна! — раздалось сноZbkghа поцелоZe__dlh -то s_dm.
— Вот принесла нелегкая и другого! — проговорила она с сердцем.
— Прощай, милая Ганна!
— Еще и третий!
— Прощай! прощай! прощай, Ганна! — И поцелуи засыпали ее со k_oklhjhg.

— Да тут их целая ZlZ]Z! — кричала Ганна, вырыZykvbalheiuiZjm[dh, наперерыв
спешиrbo обнимать ее. — Как им не надоест беспреста нно целоZlvky Скоро, ей -богу,
нельзя будет показаться на улице!
Вслед за сими словами д_jv захлопнулась, и только слышно было, как с ba]hf
задbgmeky`_e_agucaZkh.

II. ГОЛОВА

Знаете ли umdjZbgkdmxghqv"Hы не знаете украинской ночи! Всмотритесь g__K
середины неба глядит месяц. Необъятный небесный сh^ раздался, раздbgmeky еще
необъятнее. Горит и дышит он. Земля ky серебряном с_l_bqm^gucоздух и прохладно -
душен, и полон неги, и дb`_l океан благоуханий. Божественная ночь! Очаровательная
ночь! Недb`gh ^hoghенно стали леса, полные мрака, и кинули огромную тень от себя.
Тихи и покойны эти пруды; холод и мрак h^ их угрюмо заключен  темно -зеленые стены
садо Девст_ggu_ чащи черемух и черешен пуглиh протянули сhb корни  ключеhc
холод и изредка лепечут листьями, будто сердясь и негодуя, когда прекрасный _lj_gbd —
ночной _l_jih^djZ\rbkvf]ghенно, целует их. Весь ландшафт спит. А \_jomсе дышит,
k_^bно, k_lhj`_klенно. А на душе и необъятно, и чудно, и толпы с еребряных b^_gbc
стройно hagbdZxl  ее глубине. Божест_ggZy ночь! ОчароZl_evgZy ночь! И ^jm] k_
ожило: и леса, и пруды, и степи. Сыплется _ebq_klенный гром украинского солоvy и
чудится, что и месяц заслушался его посереди неба… Как очароZggh_ д ремлет на
haышении село. Еще белее, еще лучше блестят при месяце толпы хат; еще ослепительнее
uj_au\ZxlkybafjZdZgbadb_bokl_guI_kgbmfhedeb<k_lboh;eZ]hq_klbые люди уже
спят. Где -где только с_lylky узенькие окна. Перед порогами иных только х ат запоздалая
семья совершает сhciha^gbcm`bg.
— Да, гопак не так танцуется! То -то я гляжу, не клеится k_ Что ж это рассказывает
кум?.. А ну: гоп трала! гоп трала! гоп, гоп, гоп! — Так разгоZjbал сам с собою
подгуляrbc мужик средних лет, танцуя по у лице. — Ей -богу, не так танцуется гопак! Что
мне лгать! ей -богу, не так! А ну: гоп трала! гоп трала! гоп, гоп, гоп!

— Вот одурел чело_d добро бы еще хлопец какой, а то старый кабан, детям на смех,
танцует ночью по улице! — kdjbqZeZ проходящая пожилая ж енщина, неся  руке
солому. — Ступай oZlmkою. Пора спать даgh!
— Я пойду! — сказал, останоbшись, мужик. — Я пойду. Я не посмотрю на какого -
нибудь голову. Что он думает, дидько б утысся его батькоb! 19 что он голоZ что он
облиZ_lex^_cgZfhjha_o олодною h^hxlZdbghkih^gyeGm]hehа, голова. Я сам себе
голоZ Вот убей меня бог! Бог меня убей, я сам себе голоZ Вот что, а не то что… —
продолжал он, подходя к перhc попаr_cky хате, и останоbeky перед окошком, скользя
пальцами по стеклу и с тараясь найти дереyggmx ручку. — Баба, отhjyc Баба, жи_c
гоhjyll_[_hlоряй! Козаку спать пора!
— Куда ты, Каленик? Ты  чужую хату попал! — закричали, смеясь, позади его
девушки, hjhqZшиеся с _k_euoi_kg_c. — Показать тебе тhxoZlm?
— Покажите , любезные молодушки!
— Молодушки? слышите ли, — подхZlbeZ одна, — какой учтиuc Каленик! За это
ему нужно показать хату… но нет, наперед потанцуй!
— ПотанцеZlv" эх u замыслоZlu_ девушки! — протяжно произнес Каленик,
смеясь и грозя пальцем и оступая сь, потому что ноги его не могли держаться на одном
месте. — А дадите перецелоZlv себя? Всех перецелую, k_o. — И кос_ggufb шагами
пустился бежать за ними.

19 Черт бы яbeky_]hhlpm!

Девушки подняли крик, перемешались; но после, ободриrbkv перебежали на другую
сторону, уb^y что Каленик не слишком был скор на ноги.
— Вон тhy хата! — закричали они ему, уходя и показывая на избу, гораздо поболее
прочих, принадлежаrmx сельскому голове. Каленик послушно побрел  ту сторону,
принимаясь сноZ[jZgblv]heh\m.
Но кто же этот голоZ, ha[m^bший такие неu]h^gu_ о себе толки и речи? О, этот
голоZажное лицо на селе.

Покамест Каленик достигнет конца пути сh_]h мы, без сомнения, успеем кое -что
сказать о нем. Все село, заb^_ши его, берется за шапки; а девушки, самые молоденькие,
отдают добридень 20 . Кто бы из парубко не захотел быть голоhx Голо_ открыт
сh[h^guc oh^ h k_ таebgdb и дюжий мужик почтительно стоит, сняrb шапку, h k_
продолжение, когда голоZ запускает сhb толстые и грубые пальцы  его лубочную
табакерку. В мирской сходке, или громаде, несмотря на то что eZklv его ограничена
несколькими голосами, голоZ k_]^Z берет _jo и почти по сh_c he_ ukueZ_l кого ему
угодно, роgylv и гладить дорогу или копать рu ГолоZ угрюм, суро с b^m и не любит
много гоhj ить. Даgh_s_hq_gv^Zно, когда блаженной памяти _ebdZypZjbpZ?dZl_jbgZ
ездила Djuf[ueыбран он ijhожатые; целые дZ^gbgZoh^bekyhg\wlhc^he`ghklb
и даже удостоился сидеть на козлах с царицыным кучером. И с той самом поры еще голова
umqbe ся раздумно и Z`gh потуплять голову, гладить длинные, закрутиrb_ky gba усы и
кидать соколиный a]ey^ исподлобья. И с той поры голоZ об чем бы ни загоhjbeb с ним,
k_]^Z умеет поhjhlblv речь на то, как он вез царицу и сидел на козлах царской кареты.
ГолоZ любит иногда прикинуться глухим, особлиh если услышит то, чего не хотелось бы
ему слышать. ГолоZl_ji_lvg_fh`_ls_]hevklа: носит k_]^Zkитку черного домашнего
сукна, перепоясывается шерстяным ц_lgufihykhfbgbdlhgbdh]^Zg_идал его ^jm гом
костюме, udexqZy раз_ только j_f_gb проезда царицы  Крым, когда на нем был синий
козацкий жупан. Но это j_fyряд ли кто мог запомнить из целого села; а жупан держит он
 сундуке под замком. ГолоZ ^h; но у него жи_l  доме сhyq_gbpZ которая Zjbl
обедать и ужинать, моет лаdb[_ebloZlmijy^_l_fmgZjm[ZrdbbaZедывает k_f^hfhf
На селе погоZjbают, будто она совсем ему не родст_ggbpZ но мы уже b^_eb что у
голоufgh]hg_^h[jh`_eZl_e_cdhlhju_jZ^ujZkimkdZlvсякую кле_lm<ijhq ем, может
быть, к этому подало поh^blhqlhkояченице k_]^Zg_gjZилось, если голоZaZoh^be
поле, усеянное жницами, или к козаку, у которого была молодая дочка. ГолоZdjb; но зато
одинокий глаз его злодей и далеко может уb^_lv хорошенькую посел янку. Не прежде,
однако ж, он на_^_l его на смазлиh_ личико, пока не обсмотрится хорошенько, не глядит
ли откуда сhyq_gbpZ Но мы почти k_ уже рассказали, что нужно, о голо_ а пьяный
Каленик не добрался еще и до полоbgu дороги и долго еще угощал гол ову k_fb
отборными слоZfb какие могли только kiZklv на лениh и несyagh поhjZqbаrbcky
язык его.

III. НЕОЖИДАННЫЙ СОПЕРНИК. ЗАГОВОР

— Нет, хлопцы, нет, не хочу! Что за разгулье такое! Как Zfg_gZ^h_klihесничать? И
без того уже прослыли мы бог знает какими буянами. Ложитесь лучше спать! — Так гоhjbe
Левко разгульным товарищам сhbfih^]h\Zjbаrbf_]hgZghые проказы. — Прощайте,
братцы! покойная Zfghqv! — и быстрыми шагами шел от них по улице.
«Спит ли моя ясноокая Ганна?» — думал он, подх одя к знакомой нам хате с
brg_ыми дереvyfbKj_^blbrbguihkeurZekylbobc]hор. Левко останоbekyF_`^m
дереvyfb забелела рубашка… «Что это значит?» — подумал он и, подкраrbkv поближе,

20 Желают доб рого дня.

спрятался за дереh При с_l_ месяца блистало лицо стояr_c пер ед ним девушки… Это
Ганна! Но кто же этот ukhdbc чело_d стояrbc к нему спиною? Напрасно обсматриZe
он: тень покрывала его с ног до голоu Спереди только он был ос_s_g немного; но
малейший шаг i_j_^ Левка уже под_j]Ze его неприятности быть открытым . Тихо
прислониrbkvd^_j_у, решился он остаться на месте. Девушка ясно u]hорила его имя.
— Левко? Левко еще молокосос! — гоhjbe хрипло и вполголоса ukhdbc чело_d. —
Если я klj_qm_]hdh]^Z -нибудь у тебя, я его выдеру за чуб…
— Хотелось бы мне знат ь, какая это шельма похZey_lkyыдрать меня за чуб! — тихо
прогоhjbe Левко и протянул шею, стараясь не проронить ни одного слоZ Но незнакомец
продолжал так тихо, что нельзя было ничего расслушать.
— Как тебе не стыдно! — сказала Ганна по окончании его речи. — Ты лжешь; ты
обманываешь меня; ты меня не любишь; я никогда не по_jxqlh[uluf_gyex[be!
— Знаю, — продолжал ukhdbc чело_d, — Левко много нагоhjbe тебе пустяко и
kdjm`be тhx голову (тут показалось парубку, что голос незнакомца не соk_f не знаком и
как будто он когда -то его слышал). Но я дам себя знать Левку! — продолжал k_ так же
незнакомец. — Он думает, что я не b`m всех его шашней. Попробует он, собачий сын,
какоumf_gydmeZdb.
При сем сло_E_ко не мог уже более удержать сh_]h]g_\ а. Подошедши на три шага
к нему, замахнулся он со k_ckbeuqlh[u^Zlvlj_moZhldhlhjh]hg_agZdhf_pg_kfhljygZ
сhxидимую крепость, не устоял бы, может быть, на месте; но wlhремя с_liZegZebph
его, и Левко остолбенел, уb^_ши, что перед ним стоял отец его. Неhevgh_ покачиZgb_
голоhx и легкий скhav зубы сbkl одни только ujZabeb его изумление. В стороне
послышался шорох; Ганна поспешно e_l_eZ хату, захлопнуaZkh[hx^ерь.
— Прощай, Ганна! — закричал  это j_fy один из парубко подк раrbkv и обняrb
голову; и с ужасом отскочил назад, klj_lbши жесткие усы.
— Прощай, красаbpZ! — kdjbqZe другой; но на сей раз полетел стремгла от
тяжелого толчка головы.
— Прощай, прощай, Ганна! — закричало несколько парубкоihиснув ему на шею.
— Провалитесь, проклятые сорZgpu! — кричал голоZ отбиZykv и притопывая на
них ногами. — Что я вам за Ганна! Убирайтесь ke_^ за отцами на виселицу, чертоu дети!
ПопристаZebdZdfmobdf_^m>Zfyам Ганны!..
— ГолоZ=hehа! это голоZ! — закричал и хлопцы и разбежались h\k_klhjhgu.
— Ай да батько! — гоhjbe Левко, очнуrbkv от сh_]h изумления и глядя ke_^
уходиr_fm с ругательстZfb голо_. — Вот какие за тобою h^ylky проказы! слаgh А я
диexkv^Zi_j_^mfu\Zxqlh[wlhagZqbehqlhhgсе притhjy_lky]emobfdh]^ZklZg_rv
гоhjblvh^_e_Ihklhc`_klZjuc хрен, ты у меня будешь знать, как шататься под окнами
молодых девушек, будешь знать, как отбиZlv чужих не_kl Гей, хлопцы! сюда! сюда! —
кричал он, махая рукою к парубкам, которые снов а собирались  кучу. — Ступайте сюда! Я
увещевал Zkb^lbkiZlvghl_i_jvjZa^mfZeb]hlh хоть целую ночь сам гулять с Zfb.

— Вот это дело! — сказал плечистый и дородный парубок, считаrbcky перuf
гулякой и по_khcgZk_e_. — Мне k_dZ`_lkylhrghdh гда не удается погулять порядком и
настроить штук. Все как будто недостает чего -то. Как будто потерял шапку или люльку;
слоhfg_dhaZd^Zblhevdh.
— Согласны ли uih[_kblvohjhr_gvdhk_]h^gy]heh\m?
— Голову?
— Да, голову. Что он,  самом деле, задума л! Он упраey_lky у нас, как будто гетьман
какой. Мало того что помыкает, как сhbfbohehivyfb_s_bih^t_a`Z_ld^bчатам нашим.
Ведь, я думаю, на k_fk_e_g_lkfZaebой деdbaZdhlhjhx[ug_олочился голоZ.
— Это так, это так, — закричали h^bg]h лос k_oehipu.
— Что ж мы, ребята, за холопья? Раз_ мы не такого роду, как и он? Мы, слаZ богу,
hevgu_dhaZdbIhdZ`_f_fmoehipuqlhfu\hevgu_dhaZdb!

— Покажем! — закричали парубки. — Да если голову, то и писаря не минуть!
— Не минем и писаря! А у меня, как нарочно, сложилась  уме слаgZy песня про
голову. Пойдемте, я вас umqm, — продолжал Левко, удари рукою по струнам бандуры. —
Да слушайте: попереодеZcl_kvdlhо что ни попало!
— Гуляй, козацкая голоZ! — гоhjbe дюжий по_kZ удари ногою в ногу и хлопнув
руками. — Что за роскошь! Что за heyDZdgZqg_rv[_kblvky — чудится, будто поминаешь
даgb_]h^uEx[hольно на сердце; а душа как будто jZx=_coehipu=_c]meyc.
И толпа шумно понеслась по улицам. И благочестиu_ старушки, проб ужденные
крико подымали окошки и крестились сонными руками, гоhjy «Ну, теперь гуляют
парубки!»


IV. ПАРУБКИ ГУЛЯЮТ

Одна только хата с_lbeZkv_s_ конце улицы. Это жилище голоu=hehа уже даgh
окончил сhc ужин и, без сомнения, даgh бы уже засну л; но у него был  это j_fy гость,
bghdmj присланный строить bghdmjgx помещиком, имеrbf небольшой участок земли
между hevgufb козаками. Под самым покутом, на почетном месте, сидел гость —
низенький, толстенький чело_q_d с маленькими, _qgh смеющимис я глазками,  которых,
кажется, написано было то удоhevklие, с каким курил он сhx коротенькую люльку,
поминутно сплеuая и придаebая пальцем ue_aZший из нее преjZs_gguc  золу
табак. Облака дыма быстро разрастались над ним, одеZy_]h сизый тума н. Казалось, будто
широкая труба с какой -нибудь bghdmjgb наскуча сидеть на сh_c крыше, задумала
прогуляться и чинно уселась за столом oZl_]hehы. Под носом торчали у него коротенькие
и густые усы; но они так неясно мелькали скhavlZ[ZqgmxZlfhkn_jm, что казались мышью,
которую bghdmj поймал и держал h рту сh_f подрыZy монополию амбарного кота.
ГолоZ как хозяин, сидел  одной только рубашке и полотняных шароZjZo Орлиный глаз
его, как _q_j_xs__ солнце, начинал мало -помалу жмуриться и меркнуть . На конце стола
курил люльку один из сельских десятских, состаeyших команду голоu сидеrbc из
почтения к хозяину kитке.
— Скоро же u думаете, — сказал голоZ оборотиrbkv к винокуру и кладя крест на
зеgmший рот сhc, — постаblvашу bghdmjgx?
— Когда бог поможет, то сею осенью, может, и закурим. На покро бьюсь об заклад,
что пан голоZ[m^_libkZlvgh]Zfbg_f_pdb_dj_g^_ebih^hjh]_.
По произнесении сих сло глазки bghdmjZ пропали; f_klh их протянулись лучи до
самых ушей; k_lmeh\bs_klZe о колебаться от смеха, и _k_eu_]m[uhklZили на мгно_gb_
дымиrmxkyexevdm.
— Дай бог, — сказал голоZыразиgZebp_kоем что -то подобное улыбке. — Теперь
еще, слава богу, bggbp раз_ehkv немного. А hl в старое j_fy когда проh`Ze я царицу
по Пе реяславской дороге, еще покойный Безбородько…
— Ну, сват, kihfgbe j_fy Тогда от Кременчуга до самых Домен не насчитывали и
двух bggbp:l_i_jvKeurZeebluqlhihыдумали проклятые немцы? Скоро, гоhjyl
будут курить не дроZfb как k_ честные хрис тиане, а каким -то чертоkdbf паром. —
Гоhjy эти слоZ bghdmj  размышлении глядел на стол и на расстаe_ggu_ на нем руки
сhb. — Как это паром — ей -богу, не знаю!
— Что за дурни, прости господи, эти немцы! — сказал голоZ. — Я бы батогом их,
собачьих де тей! Слышанное ли дело, чтобы паром можно было кипятить что! Поэтому
ложку борщу нельзя поднести ко рту, не изжариrb]m[\f_klhfheh^h]hihjhk_gdZ…
— И ты, сZl, — отозZeZkv сидеrZy на лежанке, поджаrb под себя ноги,
сhyq_gbpZ, — будешь k_wlhремя жить у нас без жены?
— А для чего она мне? Другое дело, если бы что доброе было.
— Будто не хороша? — спросил голоZmklj_fb на него глаз сhc.

— Куды тебе хороша! Стара як бис 21 . Харя вся  морщинах, будто uihjh`g_gguc
кошелек. — И низенькое строение bghdmjZjZkrZlZehkvkghа от громкого смеха.
В это j_fy что -то стало шарить за д_jvx д_jv растhjbeZkv и мужик, не снимая
шапки, ступил за порог и стал, как будто  раздумье, посреди хаты, разинуrb рот и
оглядыZyihlhehdWlh[ueagZdhf_pgZrDZe_ ник.
— Вот я и домой пришел! — гоhjbe он, садясь на лаdm у дверей и не обращая
никакого gbfZgbygZijbkmlkl\mxsbo. — Вишь, как растянул jZ`bckugkZlZgZ^hjh]m
Идешь, идешь, и конца нет! Ноги как будто переломал кто -нибудь. Достань -ка там, баба,
тул уп, подостлать мне. На печь к тебе не приду, ей -богу, не приду: ноги болят! Достань его,
там он лежит, близ покута; гляди только, не опрокинь горшка с тертым табаком. Или нет, не
тронь, не тронь! Ты, может быть, пьяна сегодня… Пусть, уже я сам достану.
Кал еник приподнялся немного, но неодолимая сила прикоZeZ_]hdkdZf_cd_.
— За это люблю, — сказал голоZ, — пришел qm`mxoZlmbjZkihjy`Z_lkydZd^hfZ
Выпроh^blv_]hih^h[jm -поздорову!..
— Остаvkат, отдохнуть! — сказал bghdmjm^_j`bая его за руку . — Это полезный
чело_dih[hevr_lZdh]hgZjh^m — и bggbpZgZrZkeZно бы пошла…
Однако ж не добродушие ugm^behwlbkehа. Винокур _jbeсем приметам, и тотчас
прогнать чело_dZm`_k_шего на лаdmagZqbehmg_]hgZdebdZlv[_^m.
— Что -то как старост ь придет!.. — hjqZeDZe_gbdeh`ZkvgZeZку. — Добро бы, еще
сказать, пьян; так нет же, не пьян. Ей -богу, не пьян! Что мне лгать! Я готоh[tyить это хоть
самому голо_Qlhfg_]hehа? Чтоб он издохнул, собачий сын! Я плюю на него! Чтоб его,
одноглазог о черта, возом переехало! Что он облиZ_lex^_cgZfhjha_…
— Эге! e_aeZ сbgvy  хату, да и лапы сует на стол, — сказал голоZ гнеgh
подымаясь с сh_]h места; но  это j_fy увесистый камень, разбиrb окно ^j_[_a]b
полетел ему под ноги. ГолоZ останов ился. — Если бы я знал, — гоhjbe он, подымая
камень, — какой это висельник шujgme я бы umqbe его, как кидаться! Экие проказы! —
продолжал он, рассматриZy его на руке пылающим a]ey^hf. — Чтобы он подаbeky этим
камнем…
— Стой, стой! Боже тебя сохрани, сZl! — подхZlbe побледнеrb bghdmj. — Боже
сохрани тебя, и на том и на этом с_l_ih[eZ]hkehить кого -нибудь такою побранкою!
— Вот нашелся заступник! Пусть он пропадет!..
— И не думай, сZlLug_agZ_rvерно, что случилось с покойною тещею моей?
— С тещей?
— Да, с тещей. Вечером, немного, может, раньше теперешнего, уселись _q_jylv
покойная теща, покойный тесть, да наймыт, да наймычка, да детей штук с пятеро. Теща
отсыпала немного галушек из большого казана  миску, чтобы не так были горячи. Пос ле
работ k_ проголодались и не хотели ждать, пока простынут. Вздеrb на длинные
дереyggu_ спички галушки, начали есть. Вдруг откуда ни havfbkv чело_d, — какого он
роду, бог его знает, — просит и его допустить к трапезе. Как не накормить голодного
челов ека! Дали и ему спичку. Только гость упрятыZ_l галушки, как короZ сено. Покамест
те съели по одной и опустили спички за другими, дно было гладко, как панский помост.
Теща насыпала еще; думает, гость наелся и будет убирать меньше. Ничего не бывало. Еще
лу чше стал уплетать! и другую uihjh`gbe «А чтоб ты подаbeky этими галушками!» —
подумала голодная теща; как ^jm] тот поперхнулся и упал. Кинулись к нему — и дух hg
Удаbeky.
— Так ему, обжоре проклятому, и нужно! — сказал голоZ.
— Так бы, да не так u шло: с того j_f_gb покою не было теще. Чуть только ночь,
мерт_p и тащится. Сядет _johf на трубу, проклятый, и галушку держит  зубах. Днем k_
покойно, и слуху нет про него; а только станет примеркать — погляди на крышу, уже и

21 Стара, как бес.

оседлал, собачий сын, труб у.

— И галушка am[Zo?
— И галушка am[Zo.
— Чудно, сZlYkeuoZeqlh -то похожее еще за покойницу царицу…
Тут голоZ останоbeky Под окном послышался шум и топанье танцующих. СперZ
тихо звукнули струны бандуры, к ним присоединился голос. Струны загре мели сильнее;
несколько голосоklZebih^ly]bать, и песня зашумела boj_f:

Хлопцы, слыхали ли вы?
Наши ль голоug_dj_idb!
У криh]h]heh\u
В голо_jZkk_ebkvdj_idb.
Набей, бондарь, голову
Ты стальными обручами!
Вспрысни, бондарь, голову
Батогами, батогами!

ГолоZgZrk_^bdjb\
Стар, как бес, а что за дурень!
Прихотлиbihohleb:
жмется к деdZf>mj_gv^mj_gv!
И тебе лезть к парубкам!
Тебя б нужно ^hfhину!
По усам до по шеям!
За чуприну! за чуприну!

— СлаgZy песня, сват! — сказал bghdmj наклоня немного набок голову и
оборотиrbkvd]hehе, остолбенеr_fmhl удиe_gbyijbиде такой дерзости. — СлаgZy
Ск_jgh только, что голову поминают не совсем благопристойными слоZfb… — И опять
положил руки на стол с какие -то сладким умилением  глаз ах, приготоeyykv слушать еще,
потому что под окном гремел хохот и крики: «СноZ сноZ Однако ж проницательный
глаз уb^_e бы тотчас, что не изумление удержиZeh долго голоm на одном месте. Так
только старый, опытный кот допускает иногда неопытной мыши бегать около сh_]hoоста;
а между тем быстро созидает план, как перерезать ей путь в сhx нору. Еще одинокий глаз
голоu[uemklj_fe_ggZhdghZm`_jmdZ^Z\rbagZd^_kylkdhfm^_j`ZeZkvaZ^_j_янную
ручку д_jb и ^jm] на улице поднялся крик… Винок ур, к числу многих достоинст сhbo
присоединяrbcbex[hiulklо, быстро набиrblZ[Zdhfkою люльку, u[_`ZegZmebpm
но шалуны уже разбежались.
«Нет, ты не ускользнешь от меня!» — кричал голоZ таща за руку чело_dZ в
uороченном шерстью \_jo оqbggh м черном тулупе. Винокур, пользуясь j_f_g_f
подбежал, чтобы посмотреть  лицо этому нарушителю спокойстby но с робостию
попятился назад, уb^_ши длинную бороду и страшно размалеванную рожу. «Нет, ты не
ускользнешь от меня!» — кричал голоZ продолжая тащить сh_]h пленника прямо  сени,
который, не оказывая никакого сопротиe_gby спокойно следоZe за ним, как будто  сhx
хату.

— Карпо, отhjycdhfhjm! — сказал голоZ^_kylkdhfm. — Мы его в темную комору! А
там разбудим писаря, соберем десятских, пер елоbf k_o этих буяно и сегодня же и
резолюцию k_fbfmqbgbf.
Десятский забренчал небольшим bkyqbf замком  сенях и отhjbe комору. В это
самое j_fy пленник, пользуясь темнотою сеней, ^jm] uj\Zeky с необыкно_gghx силою

из рук его.
— Куда? — закрича л голоZmoати_]h_s_dj_iq_aZорот.
— Пусти, это я! — слышался тоненький голос.
— Не поможет! не поможет, брат! Визжи себе хоть чертом, не только бабою, меня не
про_^_rv! — и толкнул его l_fgmxdhfhjmlZdqlh[_^gucie_ggbdaZklhgZemiZши на
пол, а сам  сопроh`^_gbb десятского отпраbeky  хату писаря, и ke_^ за ними, как
пароход, задымился bghdmj.
В размышлении шли они k_ трое, потупив голоu и ^jm] на поhjhl_  темный
переулок, разом kdjbdgmebhlkbevgh]hm^ZjZihe[ZfblZdhc`_d рик отгрянул hlет им.
ГолоZijbsmjbши глаз сhckbamfe_gb_fm\b^_eibkZjyk^\mfy^_kylkdbfb.

— А я к тебе иду, пан писарь.
— А я к тh_cfbehklbiZg]hehа.
— Чудеса завелися, пан писарь.
— Чудные дела, пан голоZ.
— А что?
— Хлопцы бесятся! бесчинствуют целыми кучами по улицам. Тhx милость _ebqZxl
такими слоZfb слоhf сказать стыдно; пьяный москаль побоится ufheить их
нечестиuf сhbf языком. (Все это худощавый писарь,  пестрядеuo шароZjZo и жилете
ц_lm bgguo дрожжей, сопроh`^Ze протягиZgb_f шеи i_j_^ и при_^_gb_f ее тот же
час ij_`g__khklhygb_ <a^j_fgme[uehg_fgh]hih^gyebkihkl_ebijhdeylu_khjанцы
сhbfb срамными песнями и стуком! Хотел было хорошенько приструнить их, да, покамест
надел шаровары и жилет, k_ разбежа лись куда ни попало. Самый глаguc однако ж, не
увернулся от нас. РаспеZ_l он теперь  той хате, где держат колоднико Душа горела у
меня узнать эту птицу, да рожа замазана сажею, как у черта, что кует гha^b^ey]j_rgbdh.
— А как он одет, пан писарь?
— В черном вывороченном тулупе, собачий сын, пан голоZ.
— А не лжешь ли ты, пан писарь? Что, если этот сорZg_p сидит теперь у меня в
коморе?
— Нет, пан голоZLukZfg_о гне[m^vkdZaZghih]j_rbeg_fgh]h.
— ДаZcl_h]gyfuihkfhljbf_]h!
Огонь при несли, д_jv отперли, и голоZ ахнул от удиe_gby увиде перед собою
сhyq_gbpm.

— Скажи, пожалуйста, — с такими словами она приступила к нему, — ты не сbogme
еще с последнего ума? Была ли  одноглазой башке тh_c хоть капля мозгу, когда толкнул
ты меня в темную комору? счастье, что не ударилась голоhxh[`_e_agucdjxdJZaе я не
кричала тебе, что это я? СхZlbe проклятый мед_^v сhbfb железными лапами, да и
толкает! Чтоб тебя на том с_l_lhedZebq_jlb.
Последние слоZ ug_keZ она за д_jv на ули цу, куда отпраbeZkv для какие -нибудь
сhboijbqbg.
— Да, я b`mqlhwlhlu! — сказал голова, очнуrbkv. — Что скажешь, пан писарь, не
шельма этот проклятый сорb]hehа?
— Шельма, пан голоZ.
— Не пора ли нам всех этих по_k прошколить хорошенько и застав ить их заниматься
делом?
— ДаghihjZ^Zно пора, пан голоZ.
— Они, дурни, забрали себе… Кой черт? мне почудился крик сhyq_gbpu на улице;
они, дурни, забрали себе ]heh\mqlhybfjhня. Они думают, что я какой -нибудь их брат,
простой козак! — Небольш ой последоZший за сим кашель и устремление глаза исподлобья
hdjm]^Zало догадываться, что голоZ]hlh\blky]hорить о чем -то Z`ghf. — В тысячу…
этих проклятых назZgbc годо хоть убей, не u]hорю; ну, году, комиссару тогдашнему

Ледачему дан был прик аз u[jZlv из козаков такого, который бы был посмышленее k_o
О! — это «о!» голоZijhbag_kih^gyши палец \_jo, — посмышленее k_o проh^gbdb
к царице. Я тогда…
— Что и гоhjblv Это kydbc уже знает, пан голоZ Все знают, как ты ukem`be
царскую л аску. Признайся теперь, моя пра^Z ureZ хZlbe немного на душу греха,
сказаrbqlhihcfZewlh]hkhjанца \u\hjhq_gghflmemi_?
— А что до этого дьявола  uороченном тулупе, то его, в пример другим, закоZlv\
кандалы и наказать примерно. Пусть знают, что значит eZklv От кого же и голоZ
постаe_gdZdg_hlpZjy"Ihlhf^h[_j_fkyb^h^jm]booehip_: я не забыл, как проклятые
сорZgpu h]gZeb  огород стадо сbg_c перееrbo мою капусту и огурцы; я не забыл, как
чертоu дети отказались ufhehlblv мое жито; я не забыл… Но проZebkv они, мне нужно
непременно узнать, какая это шельма \u\hjhq_gghflmemi_.
— Это проhjgZy b^gh птица! — сказал винокур, которого щеки  продолжение
k_]h этого разгоhjZ беспрерывно заряжались дымом, как осадная пушка, и губы, остаb\
коротенькую люльку, u[jhkbeb целый облачный фонтан. — Эдакого чело_dZ не худо, на
kydbc случай, и при bggbp_ держать; а еще лучше по_kblv на _jomrd_ дуба f_klh
паникадила.
Такая острота показалась не соk_f глупою bghdmjm и он тот же час решился, не
дожидаясь одобрения других, наградить себя хриплым смехом.
В это j_fyklZebijb[eb`Zlvkyhgbdg_[hevrhcihqlbihалиr_ckygZa_fexoZl_
любопытстh наших путнико у_ebqbehkv Все столпились у д_j_c Писарь ugme ключ,
загремел им ок оло замка; но этот ключ был от сундука его. Нетерпение у_ebqbehkvAZkmgm\
руку, начал он шарить и сыпать побранки, не отыскиZy его. «Здесь!» — сказал он наконец,
нагнуrbkv и ugbfZy его из глубины обширного кармана, которым снабжены были его
пестрядеu е шаровары. При этом сло_k_j^pZgZrbo]_jh_, казалось, слились h^ghbwlh
огромное сердце забилось так сильно, что нероguc стук его не был заглушен даже
брякнуrbf замком. Двери отhjbebkv и… ГолоZ стал бледен как полотно; bghdmj
почуklоZeohe од, и hehku_]hdZaZehkvohl_ebme_l_lvgZg_[hm`Zkbah[jZabeky\ebp_
писаря; десятские приросли к земле и не khklhygbb[uebkhfdgmlv^jm`ghjZabgmluojlh
сhboi_j_^gbfbklhyeZkояченица.
Изумленная не менее их, она, однако ж, немного очнулась и сделала дb`_gb_ чтобы
подойти к ним.
— Стой! — закричал диким голосом голоZ и захлопнул за нею д_jv. — Господа! это
сатана! — продолжал он. — Огня! жи__ огня! Не пожалею казенной хаты! Зажигай ее,
зажигай, чтобы и костей чертоuog_hklZehkvgZa_f ле.
Сhyq_gbpZ ужасе кричала, слыша за дверью грозное определение.
— Что u братцы! — гоhjbe bghdmj. — СлаZ богу, hehku у вас чуть не  снегу, а
до сих пор ума не нажили: от простого огня _^vfZ не загорится! Только огонь из люльки
может зажечь обор отня. Постойте, я сейчас k_meZ`m!
Сказаrb это, ukuiZe он горячую золу из трубки  пук соломы и начал раздувать ее.
Отчаяние придало  это j_fy духу бедной сhyq_gbp_ громко стала она умолять и
разуверять их.
— Постойте, братцы! Зачем напрасно греха н абираться; может быть, это и не сатана, —
сказал писарь. — Если оно, то есть то самое, которое сидит там, согласится положить на себя
крестное знамение, то это _jgucagZdqlhg_q_jl.
Предложение одобрено.
— Чур меня, сатана! — продолжал писарь, приложась губами к скZ`bg_  д_jyo. —
Если не поше_ebrvkykf_klZfuhlорим дверь.
Дверь отhjbeb.
— Перекрестись! — сказал голоZ оглядываясь назад, как будто u[bjZy безопасное
место kemqZ_j_lbjZ^u.
Сhyq_gbpZi_j_dj_klbeZkv.

— Кой черт! Точно, это сhyq_gbpZ!
— Какая нечистая сила затащила тебя, кума, wlmdhgmjm?
И сhyq_gbpZ koebiu\Zy рассказала, как схZlbeb ее хлопцы  охапку на улице и,
несмотря на сопротиe_gb_ опустили  широкое окно хаты и заколотили стаg_f Писарь
a]eygme петли у широкого стаgy оторZgu и он приколочен только с_jom дереygguf
брусом.
— Добро ты, одноглазый сатана! — вскричала она, приступи к голо_ который
попятился назад и k_ еще продолжал ее мерять сhbf глазом. — Я знаю тhc умысел: ты
хотел, ты рад был случаю спечь меня, чтобы сh[h^g__[uehолочиться за диqZlZfbqlh[u
некому было b^_lvdZd^mjZqblkyk_^hc^_^Lu^mfZ_rvyg_agZxhq_f]hорил ты сего
_q_jZ с Ганною? О! я знаю k_ Меня трудно про_klv и не тh_c бестолкоhc башке. Я
долго терп лю, но после не прогнеZcky…
СказаrbwlhhgZihdZaZeZdmeZdb[ukljhmreZhklZи остолбенении голову. «Нет,
тут не на шутку сатана f_rZeky, — думал он, сильно почесывая свою макушку.
— Поймали! — kdjbdgmebошедшие wlhремя десятские.
— Кого по ймали? — спросил голоZ.
— ДьяheZ вывороченном тулупе.
— ПодаZcl__]h! — закричал голоZkoатиaZjmdbijbеденного пленника. — Вы с
ума сошли: да это пьяный Каленик!
— Что за пропасть!  руках наших был, пан голоZ! — отвечали десятские. — В
переул ке окружили проклятые хлопцы, стали танцеZlv дергать, ukhывать языки,
uju\Zlvbajmdq_jlkами!.. И как мы попали на эту hjhgm\f_klh_]h[h]h^bgagZ_l!
— Властью моей и k_o мирян дается по_e_gb_, — сказал голоZ, — излоblv сей же
миг сего ра збойника: а оным образом и k_odh]hgZc^_l_gZ улице, и при_klvgZjZkijZ\m
ко мне…
— Помилуй, пан голова! — закричали некоторые, кланяясь  ноги. — Уb^_e бы ты,
какие хари: убей бог нас, и родились и крестились — не b^ZeblZdbof_jadbojh`>he]heb
до греха, пан голоZi_j_im]Zxl^h[jh]h чело_dZlZdqlhihke_gbh^gZ[Z[Zg_озьмется
ueblvi_j_ihehom.
— Дам я Zf переполоху! Что u" не хотите слушаться? Вы, _jgh держите их руку!
Вы бунтоsbdb" Что это?.. Да, что это?.. Вы заh^bl_ разбои!.. Вы … Я донесу комиссару!
Сей же час! слышите, сей же час. Бегите, летите птицею! Чтоб я ZkQlh[ы мне…
Все разбежались.

V. УТОПЛЕННИЦА

Не беспокоясь ни о чем, не заботясь о разосланных погонях, bghник k_c этой
кутерьмы медленно подходил к старому дому и пруду. Не нужно, думаю, сказывать, что это
был Левко. Черный тулуп его был расстегнут. Шапку держал он  руке. Пот Zebe с него
градом. Величест_ggh и мрачно чернел кленоuc лес, стояrbc лицом к месяцу.
Неподb`guc пруд подул с_`_klvx на усталого пеш ехода и застаbe его отдохнуть на
берегу. Все было тихо;  глубокой чаще леса слышались только раскаты солоvy
Непреодолимый сон быстро стал смыкать ему зеницы; усталые члены готоu[vrbaZ[ulvky
и онеметь; голоZ клонилась… «Нет, эдак я засну еще здесь!» — говорил он, подымаясь на
ноги и протирая глаза. Оглянулся: ночь казалась перед ним еще блистательнее. Какое -то
странное, упоительное сияние примешалось к блеску месяца. Никогда еще не случалось ему
b^_lv подобного. Серебряный туман пал на окрестность. Запах от ц_lmsbo яблонь и
ночных ц_lh лился по k_c земле. С изумлением глядел он  неподb`gu_ h^u пруда:
старинный господский дом, опрокинуrbkv вниз, b^_g был  нем чист и  каком -то ясном
_ebqbb<f_klhfjZqguoklZней глядели _k_eu_kl_deyggu_ окна и д_jbKdозь чистые
стекла мелькала позолота. И hl почудилось, будто окно отhjbehkv Притаиrb дух, не
дрогнуbg_kimkdZy]eZakijm^ZhgdZaZehkvi_j_k_ebeky глубину его и b^bl наперед

белый локоть uklZился  окно, потом u]eygmeZ при _lebая голоdZ с блестящими
очами, тихо с_lbшими скhav темно -русые hegu hehk и оперлась на локоть. И b^bl
она качает слегка голоhx она машет, она усмехается… Сердце его разом забилось… Вода
задрожала, и окно закрылось сноZ Тихо отошел он от п руда и a]eygme на дом: мрачные
стаgb[uebhldjulukl_deZkbyebijbf_kyp_<hldZdfZehgm`ghiheZ]ZlvkygZex^kdb_
толки, — подумал он про себя. — Дом но_ohgvdbc краски жиu как будто сегодня он
udjZr_g Тут жи_l кто -нибудь», — и молча подошел он ближе, но k_ было в нем тихо.
Сильно и звучно перекликались блистательные песни солоv_, и когда они, казалось,
умирали lhfe_gbbbg_]_keurZekyr_e_klblj_sZgb_dmag_qbdh или гудение болотной
птицы, ударяr_c скользким носом сhbf в широкое h^gh_ зеркало. Какую -то сладкую
тишину и раздолье ощутил Левко kоем сердце. Настрои[Zg^mjmaZb]jZehgbaZi_e:

Ой та, мiсяцю, мiй мiсяченьку!
I ти, зоре ясна!
Ой, сLlLlvlZfihih^iр'i,
Де дiqbgZdjZkgZ. 22


Окно тихо отhjbehkv и та же самая голоdZ которой отражение b^_e он  пруде,
u]eygmeZнимательно прислушиZykvdi_kg_>ebggu_j_kgbpu__[uebihemhims_gugZ
глаза. Вся она была бледна, как полотно, как блеск месяца; но как чудна, как прекрасна! Она
засмеялась… Левко a^jh]gme.

— Сп ой мне, молодой козак, какую -нибудь песню! — тихо молbeZ она, наклонив
сhx]heh\mgZ[hdbhimklb совсем густые ресницы.
— Какую же тебе песню спеть, моя ясная панночка?
Слезы тихо покатились по бледному лицу ее.
— Парубок, — гоhjbeZ она, и что -то неизъ яснимо трогательное слышалось в ее
речи. — Парубок, найди мне мою мачеху! Я ничего не пожалею для тебя. Я награжу тебя. Я
тебя богато и роскошно награжу! У меня есть зарукаvyrblu_r_edhfdhjZeeuh`_j_evy
Я подарю тебе пояс, унизанный жемчугом. У меня золото есть… Парубок, найди мне мою
мачеху! Она страшная _^vfZ мне не было от нее покою на белом с_l_ Она мучила меня,
застаeyeZ работать, как простую мужичку. Посмотри на лицо: она uела румянец сhbfb
нечистыми чарами с щек моих. Погляди на белую шею мою: они не смываются! они не
смываются! они ни за что не смоются, эти синие пятна от железных когтей ее. Погляди на
белые ноги мои: они много ходили; не по коврам только, по песку горячему, по земле сырой,
по колючему терноgbdmhgboh^bebZgZhqbf ои, посмотри на очи: они не глядят от слез…
Найди ее, парубок, найди мне мою мачеху!..
Голос ее, который ^jm] было haысился, останоbeky Ручьи слез покатились по
бледному лицу. Какое -то тяжелое, полное жалости и грусти чувстh сперлось  груди
парубка.
— Я готоgZсе для тебя, моя панночка! — сказал он k_j^_qghfолнении, — но как
мне, где ее найти?
— Посмотри, посмотри! — быстро гоhjbeZ она, — она здесь! она на берегу играет 
хороh^_f_`^mfhbfb^_\mrdZfbb]j__lkygZf_kyp_GhhgZemdZ\Zbobl ра. Она приняла
на себя b^ утопленницы; но я знаю, но я слышу, что она здесь. Мне тяжело, мне душно от
ней. Я не могу чрез нее плаZlve_]dhbольно, как рыба. Я тону и падаю на дно, как ключ.
Отыщи ее, парубок!
Левко посмотрел на берег:  тонком серебря ном тумане мелькали легкие, как будто

22 Ой ты, месяц, мой месяц, и ты, з_a^ZykgZyHckетите на том дворе, где красиZy^_\mrdZ.

тени, девушки  белых, как луг, убранный ландышами, рубашках; золотые ожерелья,
монисты, дукаты блистали на их шеях; но они были бледны; тело их было как будто сZygh
из прозрачных облак и будто светилось наскhav при серебряном месяце. Хоровод, играя,
придbgmekydg_fm[eb`_IhkeurZebkv]hehkZ.
— ДаZcl_ вóрона, даZcl_b]jZlv\\hjhgZ! — зашумели все, будто приречный
тростник, тронутый lbobcqZkkmf_j_dоздушными устами _ljZ.
— Кому же быть hjhghf?
Кинул и жребий — и одна девушка ureZ из толпы. Левко принялся разглядыZlv ее.
Лицо, платье — k_gZg_clZdh_`_dZdbgZ^jm]boAZf_lghlhevdh[uehqlhhgZg_hohlgh
играла эту роль. Толпа ulygmeZkv вереницею и быстро перебегала от нападений хищного
jZ]Z.
— Нет, я не хочу быть hjhghf! — сказала девушка, изнемогая от усталости. — Мне
жалко отнимать цыпленкоm[_^ghcfZl_jb!
«Ты не ведьма!» — подумал Левко.
— Кто же будет hjhghf?
Девушки сноZkh[jZebkvdbgmlv`j_[bc.
— Я буду hjhghf! — uaалась одна из средины.
Левко стал пристально ]ey^u\Zlvky  лицо ей. Скоро и смело гналась она за
_j_gbp_x и кидалась h все стороны, чтобы излоblv сhx жертву. Тут Левко стал
замечать, что тело ее не так с_lbehkv как у прочих: gmljb его b^_ehkv что -то черное.
Вд руг раздался крик: hjhg бросился на одну из _j_gbpu схZlbe ее, и Левку почудилось,
будто у ней uimklbebkvdh]lbbgZebp___k\_jdgmeZaeh[gZyjZ^hklv.
— Ведьма! — сказал он, ^jm]mdZaZ на нее пальцем и оборотиrbkvd^hfm.
Панночка засмеялась, и де вушки с криком увели за собою предстаeyшую hjhgZ.
— Чем наградить тебя, парубок? Я знаю, тебе не золото нужно: ты любишь Ганну; но
суроuc отец мешает тебе жениться на ней. Он теперь не помешает; havfb отдай ему эту
записку…
Белая ручка протянулась, л ицо ее как -то чудно засветилось и засияло… С
непостижимым трепетом и томительным биением сердца схZlbehgaZibkdmbijhkgmeky.

VI. ПРОБУЖДЕНИЕ

— Неужели это я спал? — сказал про себя Левко, klZ\Zy с небольшого пригорка. —
Так жиhdZd[m^lhgZy\m Чуднó, чуднó!.. — поlhjbehgh]ey^uаясь.
Месяц, останоbшийся над его голоhx показывал полночь; _a^_ тишина; от пруда
_ye холод; над ним печально стоял _lobc дом с закрытыми стаgyfb мох и дикий бурьян
показывали, что даgh из него удал ились люди. Тут он разогнул сhx руку, которая
судорожно была сжата h k_ j_fy сна, и kdjbdgme от изумления, почуklоваrb  ней
записку. «Эх, если бы я знал грамоте!» — подумал он, оборачиZy ее перед собою на все
стороны. В это мгно_gb_ihkeurZekyi озади его шум.
— Не бойтесь, прямо хZlZcl__]hQ_]hkljmkbeb"gZk^_kylhdY^_j`maZdeZ^qlhwlh
чело_d а не черт! — так кричал голоZ своим сопутникам, и Леdh почуklовал себя
схZq_gguf несколькими руками, из которых иные дрожали от страха. — Ски дывай -ка,
приятель, сhx страшную личину! Полно тебе дурачить людей! — прогоhjbe голоZ
ухвати_]haZорот, и оторопел, uimqb\gZ него глаз сhc. — Леdh сын! — kdjbqZehg
отступая от удиe_gbybhimkdZyjmdb. — Это ты, собачий сын! вишь, бесоkdh_ рождение! Я
думаю, какая это шельма, какой это uороченный дьяhekljhblrlmdb:wlhыходит, k_
ты, неZj_gucdbk_evlоему батьке ]hjehbaолишь заh^blvihmebp_jZa[hbkhqbgy_rv
песни!.. Эге -ге -ге, Леdh:qlhwlh"<b^ghq_r_lkyml_[ykibgZ ! Вязать его!
— Постой, батько! _e_ghl_[_hl^ZlvwlmaZibkhqdm, — прогоhjbeE_\dh.
— Не до записок теперь, голубчик! Вязать его!
— Постой, пан голоZ! — сказал писарь, раз_jgm записку, — комиссароZjmdZ!

— Комиссара?
— Комиссара? — поlhjbebfZrbgZe ьно десятские.
«Комиссара? чуднó! еще непонятнее!» — подумал про себя Леdh.
— Читай, читай! — сказал голоZ, — что там пишет комиссар?
— Послушаем, что пишет комиссар! — произнес bghdmj держа  зубах людьку и
uk_dZyh]hgv.
Писарь откашлялся и нача л читать:
— «Приказ голо_ Еlmom Макогоненку. Дошло до нас, что ты, старый дурак, f_klh
того чтобы собрать прежние недоимки и _klb на селе порядок, одурел и строишь
пакости…»
— Вот, ей -богу! — прерZe]hehа, — ничего не слышу!
Писарь начал сноZ:
— «П риказ голо_?\lmomFZdh]hg_gdm>hreh^hgZkqlhluklZjuc^m»
— Стой, стой! не нужно! — закричал голоZ, — я хоть и не слышал, однако ж знаю, что
глаgh]hlml^_eZ_s_g_lQblZc^Ze__!
— «А вследстb_ того, приказываю тебе сей же час женить твоего с ына, Левка
Макогоненка, на козачке из Zr_]h`_k_eZ=Zgg_I_ljuq_gdhой, а также починить мосты
на столбоhc^hjh]_bg_^Zать обывательских лошадей без моего _^hfZkm^hым паничам,
хотя бы они ехали прямо из казенной палаты. Если же, по приезде моем, найду оное
приказание мое не при_^_gguf исполнение, то тебя одного потребую к от_lmDhfbkkZj
отставной поручик Козьма Деркач -Дришпаноkdbc.
— Вот что! — сказал голоZ разинуrb рот. — Слышите ли u слышите ли: за k_ с
голоukijhkylbihlhfmkem шаться! беспрекослоghkemrZlvkyg_lhijhrmbaинить… А
тебя, — продолжал он, оборотясь к Левку, — ke_^klие приказания комиссара, — хотя
чудно мне, как это дошло до него, — я женю; только наперед попробуешь ты нагайки!
Знаешь — ту, что bkblmf_gygZ стене hae_ihdmlZ"Yihghлю ее заljZ=^_luзял эту
записку?
Левко, несмотря на изумление, происшедшее от такого нежданного оборота его дела,
имел благоразумие приготоblv уме сh_f^jm]hchlет и утаить настоящую истину, каким
образом досталась за писка.
— Я отлучался, — сказал он, — q_jZ \_q_jm еще  город и встретил комиссара,
ue_aZшего из брички. Узнаrb что я из нашего села, дал он мне эту записку и велел на
слоZol_[_kdZaZlv[ZlvdhqlhaZ_^_lgZозjZlghfimlbdgZfihh[_^Zlv.
— Он эт о гоhjbe?
— Гоhjbe.
— Слышите ли? — гоhjbe голоZ с важною осанкою, оборотиrbkv к сhbf
сопутникам, — комиссар сам сh_xhkh[hxijb_^_ldgZr_fm[jZlmlh_klvdhfg_gZh[_^
О! — Тут голоZ поднял палец \_jo и голову при_e  такое положение, как б удто бы она
прислушиZeZkvdq_fm -нибудь. — Комиссар, слышите ли, комиссар приедет ко мне обедать!
Как думаешь, пан писарь, и ты, сZlwlhg_khсем пустая честь! Не пра^Zeb?
— Еще, сколько могу припомнить, — подхZlbe писарь, — ни один голоZ не угощал
комиссара обедом.
— Не kydbc голоZ голо_ чета! — произнес с самодоhevguf b^hf голоZ Рот его
покривился, и что -то jh^_ тяжелого, хриплого смеха, похожего более на гудение
отдаленного грома, зазвучало  его устах. — Как думаешь, пан писарь, нужно бы для
именитого гостя дать приказ, чтобы с каждой хаты принесли хоть по цыпленку, ну, полотна,
еще кое -чего… А?
— Нужно бы, нужно, пан голоZ!
— А когда же свадьбу, батько? — спросил Левко.
— СZ^v[m" Дал бы я тебе сZ^v[m Ну, да для именитого гостя… зав тра Zk поп и
об_gqZ_l Черт с Zfb Пусть комиссар уb^bl что значит испраghklv Ну, ребята, теперь

спать! Ступайте по домам!.. Сегодняшний случай припомнил мне то j_fydh]^Zy… — При
сих слоZo]hehа пустил обыкно_gguckой Z`gucbagZqbl_evguc\ згляд исподлобья.
— Ну, теперь пойдет голоZjZkkdZau\ZlvdZdез царицу! — сказал Леdhb[ukljufb
шагами и радостно спешил к знакомой хате, окруженной низенькими brgyfb «Дай тебе
бог небесное царстh^h[jZybij_djZkgZyiZgghqdZ, — думал он про себя. — Пусть тебе на
том с_l_ _qgh усмехается между ангелами сylufb Никому не расскажу про диh
случиr__ky  эту ночь; тебе одной только, Галю, передам его. Ты одна только по_jbrv
мне и f_kl_khfghxihfhebrvkyaZmihdhc^mrbg_kqZklghcmlhie_ggbpu»
Тут он приблизился к хате; окно было отперто; лучи месяца проходили чрез него и
падали на спящую перед ним Ганну; голоZ ее оперлась на руку; щеки тихо горели; губы
ше_ebebkv неясно произнося его имя. «Спи, моя красаbpZ Приснись тебе k_ что есть
лучше го на с_l_ но и то не будет лучше нашего пробуждения!» Перекрести__aZdjuehg
окошко и тихонько удалился.

И чрез несколько минут все уже уснуло на селе; один только месяц так же
блистательно и чудно плыл  необъятных пустынях роскошного украинского н еба. Так же
торжест_ggh дышало  urbg_ и ночь, божест_ggZy ночь, _ebq_klенно догорала. Так
же прекрасна была земля  диghf серебряном блеске; но уже никто не упивался ими: k_
погрузилось  сон. Изредка только перерывалось молчание лаем собак, и дол го еще пьяный
Каленик шатался по уснуrbfmebpZfhlukdbая сhxoZlm.



ПРОПАВШАЯ ГРАМОТА


Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви

Так uohlbl_qlh[uyам еще рассказал про деда? Пожалуй, почему же не потешить
прибауткой? Эх, старина, старина! Что за радость, что за разгулье падет на сердце, когда
услышишь про то, что даgh -даgh и года ему и месяца нет, деялось на с_l_ А как еще
imlZ_lky какой -нибудь родич, дед или прадед, — ну, тогда и рукой махни: чтоб мне
поперхнулось за акафистом _ebdhfmq енице Варваре, если не чудится, что hl -hl сам k_
это делаешь, как будто залез  прадедоkdmx душу или прадедоkdZy душа шалит  тебе…
Нет, мне пуще k_]h наши диqZlZ и молодицы; покажись только на глаза им: «Фома
ГригорьеbqNhfZ=jb]hjv_ич! а нуте я ку -небусь страховинну казачку! а нуте, нуте!.. —
тара -та -та, та -та -та, и пойдут, и пойдут… Рассказать -то, конечно, не жаль, да загляните -ка,
что делается с ними в постеле. Ведь я знаю, что каждая дрожит под одеялом, как будто бьет
ее лихорадка, и рада бы с голоhx e_alv в тулуп сhc Царапни горшком крыса, сама как -
нибудь задень ногою кочергу — и боже упаси! и душа в пятках. А на другой день ничего не
бывало, наyau\Z_lky сызноZ расскажи ей страшную сказку, да и только. Что ж бы такое
рассказать Zf" Вд руг не a[j_^_l на ум… Да, расскажу я Zf как _^vfu играли с
покойным дедом  дурня 23 . Только заране прошу Zk господа, не сбиZcl_ с толку; а то
такой кисель uc^_l что со_klgh будет и  рот aylv Покойный дед, надобно Zf сказать,
был не из простых  сh_ j_fy козако Знал и т_j^h -он -то, и слоhlblem постаblv В
праздник отхZlZ_l апостола, бывало, так, что теперь и попоbq иной спрячется. Ну, сами
знаете, что  тогдашние j_f_gZ если собрать со k_]h Батурина грамотее то нечего и
шапки подста eylv, —  одну горсть можно было k_o уложить. Стало быть, и диblvky
нечего, когда всякий klj_qgucdeZgyeky_fmfZehg_ пояс.

23 Играли ^mjgy — то есть ^mjZqdb (Примеч. Гоголя.)

Один раз задумалось _evfh`ghfm гетьману послать зачем -то к царице грамоту.
Тогдашний полкоhcibkZjv, — hlg_e_]dZy_]hоз ьми, и прозbsZg_спомню… Вискряк
не Вискряк, Мотузочка не Мотузочка, Голопуцек не Голопуцек… знаю только, что как -то
чудно начинается мудреное прозbs_, — позвал к себе деда и сказал ему, что, hlgZjy`Z_l
его сам гетьман гонцом с грамотою к царице. Д ед не любил долго собираться: грамоту зашил
 шапку; uел коня; чмокнул жену и двух сhbo как сам он называл, поросенко из
которых один был родной отец хоть бы и нашего брата; и поднял такую за собою пыль, как
будто бы пятнадцать хлопце задумали посер еди улицы играть  кашу. На другой день еще
петух не кричал в чет_jluc раз, дед уже был  Конотопе. На ту пору была там ярмарка:
народу ukuiZeh по улицам столько, что в глазах рябело. Но так как было рано, то k_ еще
дремало, протянуrbkv на земле. Возле короu лежал гуляка парубок с покраснеrbf как
снегирь, носом; подоле храпела, сидя, перекупка, с кремнями, синькою, дробью и
бубликами; под телегою лежал цыган; на ham с рыбой — чумак; на самой дороге раскинул
ноги бородач москаль с поясами и рукаbpZf и… ну, всякого сброду, как h^blky по
ярмаркам. Дед приостаноbeky чтобы разглядеть хорошенько. Между тем  ятках начало
мало -помалу ше_eblvky жидоdb стали побрякиZlv фляжками; дым покатило то там, то
сям кольцами, и запах горячих сластен понесся по в сему табору. Деду вспало на ум, что у
него нет ни огниZ ни табаку нагото_ hl и пошел таскаться по ярмарке. Не успел пройти
дZ^pZlb шаго — наklj_qm запорожец. Гуляка, и по лицу b^gh Красные, как жар,
шароZju синий жупан, яркий ц_lghc пояс, при боку сабля и люлька с медною цепочкою
по самые пяты — запорожец, да и только! Эх, народец! станет, ulyg_lky по_^_l рукою
молодецкие усы, брякнет подкоZfbb — пустится! Да _^vdZdimklblkygh]bhlieyku\Zxl
слоgh _j_l_gh  бабьих руках; что bohjv дернет рукою по k_f струнам бандуры и тут
же, подпершися  боки, несется ijbky^dm зальется песней — душа гуляет!.. Нет, прошло
j_f_qdh не уb^Zlv больше запорожце Да, так klj_lbebkv Слово за слоh долго ли до
знакомстZ"IhrebdZeydZlvdZeydZlv так, что дед соk_f уже было позабыл про путь сhc
Попойка за_eZkvdZdgZkадьбе перед постом _ebdbfLhevdhидно, наконец прискучило
бить горшки и шujylv  народ деньгами, да и ярмарке не _d же стоять! Вот сгоhjbebkv
ноu_ijbyl_ebqlh[g_jZae учаться и путь держать f_kl_.

Было даgh под _q_j когда u_oZeb они  поле. Солнце убралось на отдых; где -где
горели f_klh него красноZlu_ полосы; по полю пестрели ниu что праздничные плахты
черноброuo молодиц. Нашего запорожца раздобар aye страш ный. Дед и еще другой
приплеrbcky к ним гуляка подумали уже, не бес ли засел  него. Откуда что набиралось.
Истории и присказки такие диковинные, что дед несколько раз хZlZeky за бока и чуть не
надсадил сh_]h`bота со смеху. Но в поле станоbehkvq_f далее, тем сумрачнее; и вместе
с тем станоbeZkv несвязнее и молодецкая молv Наконец рассказчик наш притих соk_f и
a^jZ]bал при малейшем шорохе.
— Ге -ге, земляк! да ты не на шутку принялся считать со Уж думаешь, как бы домой
да на печь!
— Перед Zfb нечего таиться, — сказал он, ^jm]h[hjhlbшись и неподb`ghmklZив
на них глаза сhb. — Знаете ли, что душа моя даghijh^ZgZg_qbklhfm.
— Экая неb^ZevsbgZ Кто на веку сh_f не знался с нечистым? Тут -то и нужно
гулять, как гоhjblkygZijZo.
— Эх, хл опцы! гулял бы, да  ночь эту срок молодцу! Эй, братцы! — сказал он,
хлопну по рукам их, — эй, не u^Zcl_ не поспите одной ночи, _d не забуду Zr_c
дружбы!
Почему ж не пособить чело_dm в таком горе? Дед объяbe напрямик, что скорее даст
он отрезать осе ледец с собст_gghc голоu чем допустит черта понюхать собачьей мордой
сh_cojbklbZgkdhc^mrb.
Козаки наши ехали бы, может, и далее, если бы не обhehdehсего неба ночью, слоgh
черным рядном, и  поле не стало так же темно, как под оqbgguf тулупом. Из дали только

мерещился огонек, и кони, чуя близкое стойло, торопились, насторожа уши и dhаrb очи
h мрак. Огонек, казалось, несся наklj_qm и перед козаками показался шинок,
поZebшийся на одну сторону, слоgh баба на пути с _k_euo крестин. В те поры шинки
были не то, что теперь. Доброму чело_dm не только раз_jgmlvky приударить горлицы или
гопака, прилечь даже негде было, когда  голову заберется хмель и ноги начнут писать
покой -он -по. Двор был устаe_g _kv чумацкими haZfb под по_ldZfb  яслях,  сенях,
иной с_jgmшись, другой раз_jgmшись, храпели, как коты.

Шинкарь один перед каганцом нарезывал рубцами на палочке, сколько кZjl и осьмух
ukmrbeb чумацкие голоu Дед, спросиrb треть _^jZ на троих, отпраbeky  сарай. Все
трое легли рядом. Только не успел он по_jgmlvky как b^bl что его земляки спят уже
мерт_pdbf сном. Разбудиrb пристаr_]h к ним третьего козака, дед напомнил ему про
данное тоZjbsm обещание. Тот приklZe протер глаза и снова уснул. Нечего делать,
пришлось одному карау лить. Чтобы чем -нибудь разогнать сон, обсмотрел он hau k_
про_^Ze коней, закурил люльку, пришел назад и сел опять около сhbo Все было тихо, так
что, кажись, ни одна муха не пролетела. Вот и чудится ему, что из -за соседнего haZ что -то
серое udZau\Z_ т роги… Тут глаза его начали смыкаться так, что принужден он был
ежеминутно протирать кулаком и промывать остаr_xky h^dhc Но как скоро немного
прояснились они, k_ пропадало. Наконец, мало погодя, опять показывается из -под haZ
чудище… Дед ulZjZsbe]eZ за сколько мог; но проклятая дремота k_lmfZgbeZi_j_^gbf
руки его окостенели; голоZ скатилась, и крепкий сон схZlbe его так, что он поZebeky
слоgh убитый. Долго спал дед, и как припекло порядочно уже солнце его u[jblmx
макушу, тогда только схZlbe ся он на ноги. ПотянуrbkvjZaZ^\Zbihq_kZ\kibgmaZf_lbe
он, что hah стояло уже не так много, как с _q_jZQmfZdbидно, потянулись еще до с_lZ.

К сhbf — козак спит, а запорожца нет. ВыспрашиZlv — никто знать не знает; одна
только _jogyykитк а лежала на том месте. Страх и раздумье ayeh^_^ZIhr_eihkfhlj_lv
коней — ни сh_]h ни запорожского! Что бы это значило? Положим, запорожца ayeZ
нечистая сила; кто же коней? Сообразя k_ дед заключил, что, _jgh черт приходил
пешком, а как до пекла не близко, то и стянул его коня. Больно ему было крепко, что не
сдержал козацкого слоZ «Ну, думает, нечего делать, пойду пешком: аhkv попадется на
дороге какой -нибудь барышник, едущий с ярмарки, как -нибудь уже куплю коня». Только
хZlbekyaZrZidm — и ш апки нет. Всплеснул руками покойный дед, как kihfgbeqlhчера
еще поменялись они на j_fy с запорожцем. Кому больше утащить, как не нечистому. Вот
тебе и гетьманский гонец! Вот тебе и при_a грамоту к царице! Тут дед принялся угощать
черта такими прозb щами, что, думаю, ему не один раз чихалось тогда  пекле. Но бранью
мало пособишь: а затылка сколько ни чесал дед, никак не мог ничего придумать. Что делать?
Кинулся достать чужого ума: собрал всех бывших тогда  шинке добрых людей, чумако и
просто заезжи х, и рассказал, что так и так, такое -то приключилось горе. Чумаки долго
думали, подперши батогами подбородки сhb крутили голоZfb и сказали, что не слышали
такого диZ на крещеном с_l_ чтобы гетьманскую грамоту утащил черт. Другие же
прибаbeb что ког да черт да москаль украдут что -нибудь, то поминай как и зZeb Один
только шинкарь сидел молча  углу. Дед и подступил к нему. Уж когда молчит чело_d то,
_jgh зашиб много умом. Только шинкарь не так -то был щедр на слоZ и если бы дед не
полез dZjfZg за пятью злотыми, то простоял бы перед ним даром.
— Я научу тебя, как найти грамоту, — сказал он, отh^y его  сторону. У деда и на
сердце отлегло. — Я b`mm`_ih]eZaZfqlhludhaZd — не баба. Смотри же! близко шинка
будет поhjhl напраh лес. Только станет в поле примеркать, чтобы ты был уже нагото_
В лесу живут цыганы и uoh^yl из нор сhbo коZlv железо  такую ночь,  какую одни
_^vfu ездят на кочергах сhbo Чем они промышляют на самом деле, знать тебе нечего.
Много будет стуку по лесу, только ты не иди l_klhjhguhldm^ZaZkeurbrvklmd а будет
перед тобою малая дорожка, мимо обожженного дереZ дорожкою этою иди, иди, иди…

Станет тебя терноgbd царапать, густой орешник заслонять дорогу — ты все иди; и как
придешь к небольшой речке, тогда то лько можешь останоblvkyLZfbmидишь кого нужно;
да не позабудь набрать  карманы того, для чего и карманы сделаны… Ты понимаешь, это
добро и дьяheu и люди любят. — Сказаrb это, шинкарь ушел  сhx конуру и не хотел
больше гоhjblvgbkehа.
Покойный дед был чело_dg_lhqlh[ubaljmkebого десятка; бывало, klj_lblолка,
так и хZlZ_l прямо за хhkl пройдет с кулаками промеж козаками — k_ как груши,
поZeylky на землю. Однако ж что -то подирало его по коже, когда klmibe он  такую
глухую ночь e ес. Хоть бы з_a^hqdZgZg_[_L_fghb]emohdZd винном подZe_ только
слышно было, что далеко -далеко \_jom над голоhx холодный _l_j гулял по _jomrdZf
дере и дереvy что охмелеrb_ козацкие голоu разгульно покачиZebkv шепоча
листьями пьяну ю молвь. Как hl за_yeh таким холодом, что дед kihfgbe и про оqbgguc
тулуп сhcbдруг слоghklhfhehlh застучало по лесу таким стуком, что у него заз_g_eh
 голо_ И, будто зарницею, ос_lbeh на минуту _kv лес. Дед тотчас уb^_e дорожку,
пробира rmxkyijhf_`f_edh]hdmklZjgbdZ<hlbh[h``_ggh_^_j_о, и кусты терноgbdZ
Так, k_ так, как было ему гоhj_gh нет, не обманул шинкарь. Однако ж не соk_f _k_eh
было продираться через колючие кусты; еще отроду не b^u\Ze он, чтобы проклятые шипы
и су чья так больно царапались: почти на каждом шагу забирало его kdjbdgmlv Мало -
помалу u[jZeky он на просторное место, и, сколько мог заметить, дереvy редели и
станоbebkv чем далее, такие широкие, какие дед не b^u\Ze и по ту сторону Польши.
Глядь, между дереvyfbf_evdgmeZbj_qdZq_jgZykehно hjhg_gZyklZev>he]hklhye^_^
у берега, посматриZy на k_ стороны. На другом берегу горит огонь и, кажется, hl -hl
готоblkyih]Zkgmlvbkghа отсвечиZ_lky речке, a^jZ]bаr_cdZdihevkdbcreyolbq\
козачьих лапах. Вот и мостик! «Ну, тут одна только чертоkdZy таратайка раз_ проедет».
Дед, однако ж, ступил смело и, скорее, чем бы иной успел достать рожок понюхать табаку,
был уже на другом берегу. Теперь только разглядел он, что hae_h]gykb^_ebex^b, и такие
смазлиu_jh`bqlh другое j_fy[h]agZ_lq_]h[ug_^Zeebrv[umkdhevagmlvhlwlh]h
знакомстZ Но теперь, нечего делать, нужно было заyaZlvky Вот дед и от_kbe им поклон
мало не  пояс: «Помогай бог Zf добрые люди!» Хоть бы один киgme голоhc сидят да
молчат, да что -то сыплют h]hgv<b^yh^ghf_klhg_aZgyluf^_^[_aсяких околичностей
сел и сам. Смазлиu_ рожи — ничего; ничего и дед. Долго сидели молча. Деду уже и
прискучило; даZcrZjblv кармане, ugmeexevdmihkfhlj_eокруг — ни один не глядит
на него. «Уже, добродейстh будьте ласкоu как бы так, чтобы, примерно сказать, того…
(дед жиZe  с_l_ немало, знал уже, как подпускать турусы, и при случае, пожалуй, и пред
царем не ударил бы лицом  грязь), чтобы, примерно сказать, и себя не забыть, да и Zk не
обидеть, — люлька -то у меня есть, да того, чем бы зажечь ее, черт -ма 24 ». И на эту речь
хоть бы слоh только одна рожа сунула горячую голоgx прямехонько деду  лоб так, что
если бы он немного не посторонился, то, статься мож ет, распрощался бы на_db с одним
глазом. Видя, наконец, что j_fy даром проходит, решился — будет ли слушать нечистое
племя или нет — рассказать дело. Рожи и уши настаbebbeZiuijhlygmeb>_^^h]Z^Zeky
забрал ]hjklvсе бывшие с ним деньги и кинул, слоghkh[ZdZfbf середину. Как только
кинул он деньги, k_ перед ним перемешалось, земля задрожала, и, как уже, — он и сам
рассказать не умел, — попал чуть ли не  самое пекло. «Батюшки мои!» — ахнул дед,
разглядевши хорошенько: что за чудища! рожи на роже, как гоhjblky не b^gh Ведьм
такая гибель, как случается иногда на рождестh uiZ^_l снегу: разряжены, размазаны,
слоgh панночки на ярмарке. И все, сколько ни было их там, как хмельные, отплясывали
какого -то чертоkdh]h тропака. Пыль подняли боже упаси какую! Дрожь бы проняла
крещеного чело_dZijbh^ghf\b^_dZdысоко скакало бесоkdh_ie_fyGZ^_^Zg_kfhljy
на _kv страх, смех напал, когда уb^_e как черти с собачьими мордами, на немецких

24 Черт -ма — не имеется. (Примеч. Гоголя.)

ножках, _jly хhklZfb уbались около _^vf будто парни около красных девушек; а
музыканты тузили себя  щеки кулаками, слоgh  бубны, и сbklZeb носами, как 
Zelhjgu Только заb^_eb деда — и турнули к нему ордою. Сbgu_ собачьи, козлиные,
дрофиные, лошадиные рыла — k_ поuly]bались и hl так и лез ут целоваться. Плюнул
дед, такая мерзость напала! Наконец схZlbeb его и посадили за стол длиною, может, с
дорогу от Конотопа до Батурина. «Ну, это еще не соk_fom^h, — подумал дед, заb^_ши на
столе сbgbgm колбасы, крошеный с капустой лук и много kyd их сластей, — b^gh
дьяhevkdZy сhehqv не держит постов». Дед таки, не мешает вам знать, не упускал при
случае перехZlblv того -сего на зубы. Едал, покойник, аппетитно; и потому, не пускаясь в
рассказы, придbgme к себе миску с нарезанным салом, окорок в етчины, aye bedm мало
чем поменьше тех be которыми мужик берет сено, захZlbe ею самый увесистый кусок,
подстаbe корку хлеба и — глядь, и отпраbe  чужой рот. Вот -hl hae_ самых ушей, и
слышно даже, как чья -то морда жует и щелкает зубами на _kv с тол. Дед ничего; схZlbe
другой кусок и hl кажись, и по губам зацепил, только опять не  сh_ горло. В третий раз
— сноZfbfh<a[_e_gbeky^_^ihaZ[uebkljZob чьих лапах находится он. Прискочил к
_^vfZf:
— Что u Иродово племя, задумали смеяться , что ли, надо мною? Если не отдадите
сей же час моей козацкой шапки, то будь я католик, когда не переhjhqmkиных рыл Zrbo
на затылок!
Не успел он докончить последних сло как k_ чудища ukdZebeb зубы и подняли
такой смех, что у деда на душе захолонул о.
— Ладно! — проba`ZeZ одна из _^vf которую дед почел за старшую над всеми
потому, что личина у ней была чуть ли не краси__ всех. — Шапку отдадим тебе, только не
прежде, пока сыграешь с нами три раза  дурня !
Что прикажешь делать? Козаку сесть с баба ми  дурня! Дед отпираться, отпираться,
наконец сел. Принесли карты, замасленные, какими только у нас поповны гадают про
женихо.
— Слушай же! — залаяла _^vfZ  другой раз, — если хоть раз ub]jZ_rv — тhy
шапка; когда же k_ три раза останешься дурнем, т о не прогнеZcky — не только шапки,
может, и с_lZ[he__g_mидишь!
— СдаZck^Zай, хрычоdZqlh[m^_llh[m^_l.

Вот и карты розданы. Взял дед сhb  руки — смотреть не хочется, такая дрянь: хоть
бы на смех один козырь. Из масти десятка самая старшая , пар даже нет; а _^vfZ k_
подZebает пятериками. Пришлось остаться дурнем! Только что дед успел остаться дурнем,
как со k_oklhjhgaZj`ZebaZeZyebaZojxdZebfhj^u>mj_gv>mj_gv>mj_gv»
— Чтоб u перелопались, дьяhevkdh_ племя! — закричал дед, затыкая пальцами себе
уши.
«Ну, думает, ведьма подтасоZeZ теперь я сам буду сдавать». Сдал. Засветил козыря.
Поглядел на карты: масть хоть куда, козыри есть. И сначала дело шло как нельзя лучше;
только _^vfZ — пятерик с королями! У деда на руках одни ко зыри; не думая, не гадая
долго, хZlvdhjhe_cihmkZf\k_odhaujyfb.
— Ге -ге! да это не по -козацки! А чем ты кроешь, земляк?
— Как чем? козырями!
— Может быть, по -Zr_fmwlhbdhaujblhevdhih -нашему, нет!
Глядь — kZfhf^_e_ijhklZyfZklvQlhaZ^vy\ ольщина! Пришлось ^jm]hcjZa[ulv
дурнем, и чертанье пошло сноZ драть горло: «Дурень, дурень!» — так, что стол дрожал и
карты прыгали по столу. Дед разгорячился; сдал ihke_^gbcjZaHiylvb^_leZ^gh<_^vfZ
опять пятерик; дед покрыл и набрал из колоды полную руку козырей.
— Козырь! — kdjbqZehgm^Zjb по столу картою так, что ее с_jgmehdhjh[hflZg_
гоhjygbkehа, покрыла hkvf_jdhxfZklb.
— А чем ты, старый дьяhe[v_rv!

Ведьма подняла карту: под нею была простая шестерка.
— Вишь, бесоkdh_h бморачиZgv_! — сказал дед и с досады хZlbedmeZdhfqlhkbeu
по столу.
К счастью еще, что у ведьмы была плохая масть; у деда, как нарочно, на ту пору пары.
Стал набирать карты из колоды, только мочи нет: дрянь такая лезет, что дед и руки опустил.
В колоде ни одной карты. Пошел уже так, не глядя, простою шестеркою; _^vfZ приняла.
«Вот тебе на! это что? Э -э, _jghqlh -нибудь да не так!» Вот дед карты потихоньку под стол
— и перекрестил: глядь — у него на руках туз, король, Ze_ldhauj_cZhgместо шестер ки
спустил кралю.
— Ну, дурень же я был! Король козырей! Что! приняла? а? Кошачье отродье!.. А туза
не хочешь? Туз! валет!..
Гром пошел по пеклу, на _^vfmgZiZebdhjqbbhldm^Zg_озьмись шапка — бух деду
прямехонько ebph.
— Нет, этого мало! — закрича л дед, прихрабриrbkvbgZ^_ шапку. — Если сейчас не
станет передо мною молодецкий конь мой, то hl убей меня гром на этом самом нечистом
месте, когда я не перекрещу сyluf крестом k_o Zk! — и уже было и руку поднял, как
^jm]aZ]j_f_ebi_j_^gbfdhgkdb е кости.
— Вот тебе конь тhc!
Заплакал бедняга, глядя на них, как дитя неразумное. Жаль старого тоZjbsZ!
— Дайте ж мне какого -нибудь коня, u[jZlvkyba]g_a^Zашего!
Черт хлопнул арапником — конь, как огонь, aился под ним, и дед, что птица, ug_kky
на_jo.

Страх, однако ж, напал на него посреди дороги, когда конь, не слушаясь ни крику, ни
поh^h\ скакал через проZeu и болота. В какие местах он не был, так дрожь забирала при
одних рассказах. Глянул как -то себе под ноги — и пуще перепугался: пропаст ь! крутизна
страшная! А сатанинскому жиhlghfmbgm`^ug_lijyfhq_j_ag__>_^^_j`Zlvkyg_lml -
то было. Через пни, через кочки полетел стремглав  провал и так хZlbeky на дне его о
землю, что, кажись, и дух urb[eh По крайней мере, что деялось с ним  то j_fy ничего
не помнил; и как очнулся немного и осмотрелся, то уже рассвело соk_f перед ним
мелькали знакомые места, и он лежал на крыше сh_c`_oZlu.
Перекрестился дед, когда слез долой. Экая чертоsbgZ что за пропасть, какие с
чело_dhf чудеса делаются! Глядь на руки — k_  кроb посмотрел  стояrmx торчмя
бочку с h^hx — и лицо также. Обмывшись хорошенько, чтобы не испугать детей, oh^blhg
потихоньку oZlm смотрит: дети пятятся к нему задом и bkim]_ указывают ему пальцами,
гоhjy «Дывы сь, дывысь, маты, мо^mjgZkdZq_» 25 И kZfhf^_e_[Z[Zkb^blaZkgmши
перед гребнем, держит  руках _j_l_gh и, сонная, подпрыгиZ_l на лаd_ Дед, ayши за
руку потихоньку, разбудил ее: «Здраkl\mc жена! здороZ ли ты?» Та долго смотрела,
uimqZ г лаза, и, наконец, уже узнала деда и рассказала, как ей снилось, что печь ездила по
хате, u]hgyy hg лопатою горшки, лоханки, и черт знает что еще такое. «Ну, — гоhjbl
дед, — тебе h сне, мне наяву. Нужно, b`m будет осylblv нашу хату; мне же теперь
меш кать нечего». Сказаrb это и отдохнувши немного, дед достал коня и уже не
останаebался ни днем, ни ночью, пока не доехал до места и не отдал грамоты самой
царице. Там нагляделся дед таких ди что стало ему надолго после того рассказывать: как
по_eb его  палаты, такие ukhdb_ что если бы хат десять постаblv одну на другую, — и
тогда, может быть, не достало бы. Как заглянул он h^gmdhfgZlm — нет; ^jm]mx — нет; 
третью — еще нет;  чет_jlhc даже нет; да  пятой уже, глядь — сидит сама,  золотой
короне,  серой но_ohgvdhc сbld_  красных сапогах, и золотые галушки ест. Как _e_eZ
ему насыпать целую шапку синицами, как… k_]h и вспомнить нельзя. Об hag_ сh_c с

25 «Смотри, смотри, мать, к ак сумасшедшая скачет!»

чертями дед и думать позабыл, и если случалось, что кто -нибудь и напоминал об этом, т о дед
молчал, как будто не до него и дело шло, и _ebdh]h стоило труда упросить его пересказать
k_ как было. И, b^gh уже  наказание, что не спохZlbeky тотчас после того осylblv
хату, бабе роgh через каждый год, и именно  то самое j_fy делалось т акое диh что
танцуется, бывало, да и только. За что ни примется, ноги затеZxl сh_ и hl так и дергает
пуститься ijbky^dm.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ


Вот Zfb^jm]Zydgb`dZZemqr_kdZaZlvihke_^gyyG_ohl_ehkvdj_idhg_ohl_ehkv
u^Zать и э той. ПраhihjZagZlvq_klvYам скажу, что на хуторе уже начинают смеяться
надо мною: «Вот, гоhjyl одурел старый дед: на старости лет тешится ребяческими
игрушками!» И точно, даgh пора на покой. Вы, любезные читатели, _jgh думаете, что я
прикидыва юсь только стариком. Куда тут прикидываться, когда h рту совсем зубов нет!
Теперь если что мягкое попадется, то буду как -нибудь жеZlv а т_j^h_ — то ни за что не
откушу. Так hlам опять книжка! Не бранитесь только! Нехорошо браниться на прощанье,
особ енно с тем, с кем, бог знает, скоро ли уb^bl_kv<wlhcdgb`d_mkeurbl_jZkkdZaqbdh
k_ почти для Zk незнакомых, udexqZy только раз_ Фомы ГригорьеbqZ А того
горохоh]hiZgbqZqlhjZkkdZau\ZelZdbf\uqmjgufyaudhfdhlhjh]hfgh]hhkljydh и из
моско kdh]hgZjh^mg_fh]ehihgylvm`_^Zно нет. После того, как рассорился со всеми, он
и не заглядыZe к нам. Да, я Zf не рассказывал этого случая? Послушайте, тут прекомедия
была! Прошлый год, так как -то около лета, да чуть ли не на самый день моего патро на,
приехали ко мне  гости (нужно Zf сказать, любезные читатели, что земляки мои, дай бог
им здороvy не забывают старика. Уже есть пятидесятый год, как я зачал помнить сhb
именины. Который же точно мне год, этого ни я, ни старуха моя вам не скажем. До лжно
быть, близ семидесяти. Диканьский -то поп, отец Харлампий, знал, когда я родился; да жаль,
что уже пятьдесят лет, как его нет на с_l_  Вот приехали ко мне гости: Захар Кирилоbq
Чухопупенко, Степан Иваноbq Курочка, Тарас Иваноbq Смачненький, заседа тель
Харлампий Кирилович Хлоста; приехал еще… hlihaZ[ueijZо, имя и фамилию… Осип…
Осип… Боже мой, его знает _kv Миргород! он еще когда гоhjbl то k_]^Z щелкнет
наперед пальцем и подопрется  боки… Ну, бог с ним!  другое j_fy kihfgx Приехал и
зн акомый Zf панич из Полтавы. Фомы ГригорьеbqZ я не считаю: то уже сhc чело_d
Разгоhjbebkv k_ (опять нужно Zf заметить, что у нас никогда о пустяках не бывает
разгоhjZYсегда люблю приличные разгоhjuqlh[udZd]hорят, f_kl_bmkeZ`^_gb_b
на зидательность была), разгоhjbebkvh[lhfdZdgm`ghkheblvy[ehdbKlZjmoZfhygZqZeZ
было гоhjblv что нужно наперед хорошенько ufulv яблоки, потом намочить  квасу, а
потом уже…» Ничего из этого не будет! — подхZlbe полта_p заложиrb руку в
горохов ый кафтан сhcbijhr_^rbажным шагом по комнате, — ничего не будет! Прежде
k_]h нужно пересыпать канупером, а потом уже…» Ну, я на вас ссылаюсь, любезные
читатели, скажите по со_klb слыхали ли u когда -нибудь, чтобы яблоки пересыпали
канупером? Пра^Z , кладут смородинный лист, нечýй -_l_j трилистник; но чтобы
клали канупер… нет, я не слыхиZe об этом. Уже, кажется, лучше моей старухи никто не
знает про эти дела. Ну, гоhjbl_ же u Нарочно, как доброго чело_dZ от_e я его
потихоньку  сторону: «Слушай, Макар Назароbq эй, не смеши народ! Ты чело_d
немалоZ`guckZfdZd]hоришь, обедал раз с губернатором за одним столом. Ну, скажешь
что -нибудь подобное там, ведь тебя же осмеют k_Qlh`[uы думали, он сказал на это?
Ничего! плюнул на пол , ayerZidmbышел. Хоть бы простился с кем, хоть бы кивнул кому

голоhx только слышали мы, как подъехала к hjhlZf тележка с зhgdhf сел и уехал. И
лучше! Не нужно нам таких гостей! Я ZfkdZ`mex[_agu_qblZl_ebqlhom`_g_lgbq_]hgZ
с_l_ как эта знать. Что его дядя был когда -то комиссаром, так и нос несет \_jo Да будто
комиссар такой уже чин, что ur_ нет его на с_l_" СлаZ богу, есть и больше комиссара.
Нет, не люблю я этой знати. Вот Zf  пример Фома Григорьеbq кажется, и не знатный
челов ек, а посмотреть на него:  лице какая -то Z`ghklv сияет, даже когда станет нюхать
обыкно_gguc табак, и тогда чувствуешь неhevgh_ почтение. В церкb когда запоет на
крылосе — умиление неизобразимое! растаял бы, казалось, _kv: тот… ну, бог с ним! он
думает, что без его сказок и обойтиться нельзя. Вот k_`_lZdbgZ[jZeZkvdgb`dZ.
Я, помнится, обещал вам, что  этой книжке будет и моя сказка. И точно, хотел было
это сделать, но уb^_e что для сказки моей нужно, по крайней мере, три таких книжки.
Думал было особо напечатать ее, но передумал. Ведь я знаю Zk станете смеяться над
стариком. Нет, не хочу! Прощайте! Долго, а может быть, соk_f не увидимся. Да что? _^v
Zf все раgh хоть бы и не было соk_f меня на с_l_ Пройдет год, другой — и из Zk
ни кто после не kihfgblbg_ih`Ze__lhklZjhfiZkbqgbd_Jm^hfIZgvd_.

В этой книжке есть много слоg_сякому понятных. Здесь они почти k_hagZq_gu:
Башт ан — место, засеянное арбузами и дынями.
Бублик — круглый крендель, баранчик.
Варен уха — вареная h^dZkijyghklyfb.
Видл ога — откидная шапка из сукна, пришитая к кобеняку.
Выкрут асы — трудные па.
Гал ушки — клецки.
Гам ан — род бумажника, где держат огниhdj_f_gv]m[dmlZ[ZdZbgh]^Zb^_gv]b.
Голодная кутья — сочельник.
Горлица — танец.
Греч аник — хлеб из гречнеhcfmdb.
Дивчина — девушка.
Дивч ата — девушки.
Дук ат — род медали, носимой на шее женщинами.
Ж инка — жена.
Зап аска — род шерстяного передника у женщин.
Кав ун — арбуз.
Каган ец — с_lbevgykhklhysZybajZa[blh]hq_j_idZgZ полненного салом.
Кан упер — трава.
Кац ап — русский чело_dk[hjh^hx.
Книш — спеченный из пшеничной муки хлеб, обыкно_ggh_^hfuc]hjyqbfkfZkehf.
Кобен як — род суконного плаща с пришитою назади b^eh]hx.
Кож ух — тулуп.
Ком ора — амбар.
Кор аблик — старинный голоghcm[hj.
Корж — сухая лепешка из пшеничной муки, часто с салом.
Кур ень — соломенный шалаш.
Кухва — род кадки; похожая на опрокинутую дном к_jom[hqdm.
Кухоль — глиняная кружка.
Лев ада — усадьба.
Люлька — трубка.
Нам итка — белое покрывало из жидкого полотна, носимое на голо_ женщинами, с
откинутыми назад концами.
Неч уй-ветер — траZ.
Палян ица — небольшой хлеб, несколько плоский.
Парубок — парень.

Пейсики — жидоkdb_ehdhgu.
Пекло — ад.
Перепол ох — испуг. Выливать переполох — лечить испуг.
Петровы батог и — траZ.
Пл ахта — нижняя одежда женщин из шерстяной клетчатой материи.
Пивкопы — дZ^pZlviylvdhi__d.
Пищик — пищалка, дудка, небольшая сbj_ev.
Покут — место под образами.
Полутаб енек — старинная шелкоZyfZl_jby.
Св итка — род полукафтанья.
Скр ыня — большой сундук.
См алец — бараний жир.
Соп илка — сbj_ev.
Сукня — старинная одежда женщин из сукна.
Сыров ец — хлебный кZk.
Тесная баба — игра, в которую играют школьники  классе: ж мутся тесно на скамье,
покамест одна полоbgZg_ытеснит другую.
Хл опец — мальчик.
Хустка — платок носоhc.
Циб уля — лук.
Черев ики — башмаки.
Чумак и — малороссияне, едущие за солью и рыбою, обыкно_ggh Крым.
Швец — сапожник.
Ш ибеник — bk_evgbd.


НОЧЬ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ


Последний день перед рождестhf прошел. Зимняя, ясная ночь поступила. Глянули
з_a^u Месяц величаво поднялся на небо пос_lblv добрым людям и k_fm миру, чтобы
k_f[uehесело колядоZlvbkeZить Христа 26 . Морозило сильнее, чем с утра; но зато так
было тихо, что скрып мороза под сапогом слышался за пол_jklu Еще ни одна толпа
парубко не показывалась под окнами хат; месяц один только заглядыZe в них украдкою,
как бы uau\ZyijbgZjy`bаrboky^_\mr_dыбежать скорее на скрыпучи й снег. Тут через
трубу одной хаты клубами поZebeky дым и пошел тучею по небу, и f_kl_ с дымом
поднялась _^vfZерхом на метле.
Если бы  это j_fy проезжал сорочинский заседатель на тройке обывательских
лошадей,  шапке с барашкоuf околышком, сделанно й по манеру уланскому,  синем
тулупе, подбитом черными смушками, с дьяhevkdb сплетенною плетью, которою имеет он
обыкно_gb_ подгонять сh_]h ямщика, то он бы, _jgh приметил ее, потому что от
сорочинского заседателя ни одна _^vfZgZkете не ускользне т. Он знает наперечет, сколько
у каждой бабы сbgvy мечет поросенко и сколько  сундуке лежит полотна, и что именно
из сh_]h платья и хозяйстZ заложит добрый чело_d в hkdj_kguc день  шинке. Но

26 КолядоZlvmgZkgZauается петь под окнами накануне рождества песни, которые назыZxlkydhey^dZfb
Тому, кто колядует, k_]^Z кинет  мешок хозяйка, или хозяин, или кто остается дома колбасу, или хлеб, или
медный грош, чем кто богат. Гоhjyl что был ког да-то болZg Коляда, которого принимали за бога, и что
будто оттого пошли и колядки. Кто его знает? Не нам, простым людям, об этом толкоZlv Прошлый год отец
Осип запретил было колядоZlv по хуторам, гоhjy что будто сим народ угождает сатане. Однако ж е сли
сказать пра^mlh dhey^dZo и слоZg_l про Коляду. Поют часто про рождество Христа; а при конце желают
здороvyohaybgmohaycd_^_lyfbсему дому. Замечание пасичника. (Примеч. Гоголя.)

сорочинский заседатель не проезжал, да и какое ему дело до чужих, у него сhy hehklv А
_^vfZ между тем поднялась так ukhdh что одним только черным пятнышком мелькала
\_jom Но где ни показывалось пятнышко, там з_a^u одна за другою, пропадали на небе.
Скоро _^vfZ набрала их полный рука Три или четыре еще блестели. Вдруг, с протиghc
стороны, показалось другое пятнышко, у_ebqbehkv стало растягиZlvky и уже было не
пятнышко. Близорукий, хотя бы надел на нос f_klhhqdh колеса с комиссароhc[jbqdbb
тогда бы не распознал, что это такое. Спереди со_ ршенно немец 27  ma_gvdZy [_kij_klZggh
_jl_\rZyky b gxoZ\rZy k_ qlh gb ihiZ^Zehkv fhj^hqdZ hdZgqbZeZkv dZd b m gZrbo
kbg_c djm]e_gvdbf iylZqdhf gh]b [ueb lZd lhgdb qlh _keb [u lZdb_ bf_e yj_kdhkdbc
]hehZ lh hg i_j_ehfZe [u bo  i_jhf dhaZqd_ Gh aZlh kaZ^b hg [ue gZklhysbc
]m[_jgkdbc kljyiqbc  fmg^bj_ ihlhfm qlh m g_]h bk_e ohkl lZdhc hkljuc b ^ebgguc
dZd l_i_j_rgb_ fmg^bjgu_ nZe^u lhevdh jZa_ ih dhaebghc [hjh^_ ih^ fhj^hc ih
g_[hevrbf jh`dZf lhjqZrbf gZ ]heh_ b qlh _kv [ue g_ [_e __ ljm[hqbklZ fh`gh [ueh
^h]Z^Zlvky qlh hg g_ g_f_p b g_ ]m[_jgkdbc kljyiqbc Z ijhklh q_jl dhlhjhfm ihke_^gyy
ghqv hklZeZkv rZlZlvky ih [_ehfm k_lm b \umqb\Zlv ]j_oZf ^h[juo ex^_c AZljZ `_ k
i_jufbdhehdheZfbdaZmlj_g_ih[_`blhg[_ah]ey^dbih ^`Zrbohklkhx[_jeh]m
Между тем черт крался потихоньку к месяцу и уже протянул было руку схZlblv его,
но ^jm]hl^_jgme__gZaZ^dZd[uh[`_]rbkvihkhkZeiZevpuaZ[helZegh]hxbaZ[_`Zek
другой стороны, и сноZ отскочил и отдернул руку. Однако ж, несмотря на k_ неудачи,
хитрый черт не остаbekоих проказ. Подбежаrbдруг схZlbehgh[_bfbjmdZfbf_kyp
криeyykv и дуя, перекидывал его из одной руки  другую, как мужик, достаrbc голыми
руками огонь для сh_c люльки; наконец поспешно спрятал  карман и, как будто ни  чем
не бывал, побежал далее.


В Диканьке никто не слышал, как черт украл месяц. Пра^Zолостной писарь, uoh^y
на чет_j_gvdZobarbgdZидел, что месяц ни с сего ни с того танцеZegZg_[_b у_jye с
божбою  том k_ село; но миряне качали голоZfb и даже подымали его на смех. Но какая
же была причина решиться черту на такое беззаконное дело? А вот какая: он знал, что
богатый козак Чуб приглашен дьяком на кутью, где будут: голоZ приехаrbc из
архиерейской пеq_kdhc родич дьяка  синем сюртуке, браrbc самого низкого баса; козак
С_j[u]ma и еще кое -кто; где, кроме кутьи, будет Zj_gmoZ перегонная на шафран h^dZ и
много kydh]hkt_klgh]h:f_`^ml_f_]h^hqdZdjZkZица на k_fk_e_hklZg_lky^hfZZd
дочке, на_jgh_ п ридет кузнец, силач и детина хоть куда, который черту был протиg__
пропо_^_c отца Кондрата. В досужее от дел j_fy кузнец занимался малеванием и слыл
лучшим жиhibkp_f h k_f околотке. Сам еще тогда здраkl\hаrbc сотник Л…ко
uau\Ze его нарочно  Полт аву udjZkblv дощатый забор около его дома. Все миски, из
которых диканьские козаки хлебали борщ, были размалеваны кузнецом. Кузнец был
богобоязлиucq_ehек и писал часто образа сyluobl_i_jv_s_fh`ghgZclb Т… церкви
его еZg]_ebklZ Луку. Но торжест hf его искусства была одна картина, намалеZggZy на
стене церкоghc праhfijblоре, dhlhjhcbah[jZabehgkятого Петра ^_gvKljZrgh]h
суда, с ключами  руках, изгоняr_]h из ада злого духа; испуганный черт метался h k_
стороны, предчувствуя сhx погибель, а заключенные прежде грешники били и гоняли его
кнутами, поленами и k_f чем ни попало. В то j_fy когда жиhibk_p трудился над этою
картиною и писал ее на большой дереygghc^hkd_q_jlсеми силами старался мешать ему:
толкал неb^bfh под руку , подымал из горнила  кузнице золу и обсыпал ею картину; но,
несмотря на k_jZ[hlZ[ueZdhgq_gZ^hkdZнесена p_jdhь и ^_eZgZ стену притhjZb
с той поры черт поклялся мстить кузнецу.

27 Немцем назыZxlmgZkсякого, кто только из чужой земли, хоть будь он француз, или цесарец, или ш_^
— kzg_f_p (Примеч. Гоголя.)

Одна только ночь остаZeZkv ему шататься на белом с_l_ но и  эту ночь он
ubkdbал чем -нибудь uf_klblv на кузнеце сhx злобу. И для этого решился украсть
месяц, lhcgZ^_`^_qlhklZjucQm[e_gb и не легок на подъем, к дьяку же от избы не так
близко: дорога шла по -за селом, мимо мельниц, мимо кладбища, огибала оjZ] Еще при
месячной ночи Zj_gmoZbодка, настоянная на шафран, могла бы заманить Чуба, но lZdmx
темноту jy^eb[um^ZehkvdhfmklZsblv_]hki_qdbbызZlvbaoZlu:dmag_pdhlhjuc
был издаgZ не  ладах с ним, при нем ни за что не отZ`blky и дти к дочке, несмотря на
сhxkbem.
Таким -то образом, как только черт спрятал  карман сhc месяц, ^jm] по k_fm миру
сделалось так темно, что не kydbc бы нашел дорогу к шинку, не только к дьяку. Ведьма,
увидеrbk_[yдруг l_fghl_скрикнула. Тут чер т, подъехаrbf_edbf[_khfih^oатил
ее под руку и пустился нашептывать на ухо то самое, что обыкно_ggh нашептывают k_fm
женскому роду. Чудно устроено на нашем с_l_ Все, что ни жи_l  нем, k_ силится
перенимать и передразниZlv один другого. Прежде, бывало,  Миргороде один судья да
городничий хажиZeb зимою  крытых сукном тулупах, а k_ мелкое чиноgbq_klо носило
просто нагольные; теперь же и заседатель и подкоморий отсмалили себе ноu_ шубы из
решетилоkdbo смушек с суконною покрышкою. Канцелярис т и hehklghc писарь третьего
году ayeb синей китайки по шести гри_g аршин. Пономарь сделал себе нанкоu_ на лето
шароZjub`be_lbaihehkZlh]h]ZjmkZKeh\hfсе лезет ex^bDh]^Zwlbex^bg_[m^ml
суетны! Можно побиться об заклад, что многим покаже тся удивительно видеть черта,
пустиr_]hky и себе туда же. Досаднее k_]h то, что он, _jgh hh[jZ`Z_l себя красаp_f
между тем как фигура — a]eygmlvkhестно. Рожа, как гоhjblNhfZ=jb]hjv_ич, мерзость
мерзостью, однако ж и он строит любовные куры! Н о на небе и под небом так сделалось
темно, что ничего нельзя уже было b^_lvqlhijhbkoh^beh^Ze__f_`^mgbfb.

— Так ты, кум, еще не был у дьяка  ноhc хате? — гоhjbe козак Чуб, uoh^y из
д_j_c сh_c избы, сухощаhfm ukhdhfm  коротком тулупе, мужи ку с обросшею
бородою, показываr_x что уже более двух недель не прикасался к ней обломок косы,
которым обыкно_ggh мужики бреют сhx бороду за неимением бритu. — Там теперь
будет добрая попойка! — продолжал Чуб, осклаби при этом сh_ лицо. — Как бы тол ько
нам не опоздать.
При сем Чуб попраbe сhc пояс, перехZlu\Zший плотно его тулуп, нахлобучил
крепче сhx шапку, стиснул  руке кнут — страх и грозу докучливых собак; но, взгляну
\_johklZghился…
— Что за дьяheKfhljbkfhljbIZgZk.
— Что? — произнес кум и поднял свою голову также в_jo.
— Как что? месяца нет!
— Что за пропасть! В самом деле нет месяца.
— То -то что нет, — u]hорил Чуб с некоторою досадою на неизменное раgh^mrb_
кума. — Тебе небось и нужды нет.
— А что мне делать!
— Надобно же было, — продолжал Чуб, утирая рукаhf усы, — какому -то дьяhem
чтоб ему не до_ehkvkh[Zd_ihmljmjxfdbодки uiblvмешаться!.. ПраhdZd[m^lhgZ
смех… Нарочно, сидеrb  хате, глядел  окно: ночь — чудо! С_leh снег блещет при
месяце. Все было в идно, как днем. Не успел выйти за д_jv — и hlohlv]eZaыколи!

Чуб долго еще hjqZe и бранился, а между тем  то же j_fy раздумыZe на что бы
решиться. Ему до смерти хотелось покалякать о kydhf a^hj_ у дьяка, где, без kydh]h
сомнения, сидел уже и голоZ и приезжий бас, и дегтярь Микита, ездиrbc через каждые
д_ недели  Полтаву на торги и отпускавший такие шутки, что k_ миряне брались за
жиhlu со смеху. Уже b^_e Чуб мысленно стояrmx на столе варенуху. Все это было
заманчиh пра^Z но темно та ночи напомнила ему о той лени, которая так мила k_f

козакам. Как бы хорошо теперь лежать, поджаrb под себя ноги, на лежанке, курить
спокойно люльку и слушать скhavmihbl_evgmx^j_fhlmdhey^dbbi_kgbеселых парубко
и девушек, толпящихся кучами под окнами. Он бы, без kydh]h сомнения, решился на
последнее, если бы был один, но теперь обоим не так скучно и страшно идти темною ночью,
да и не хотелось -таки показаться перед другими лениuf или труслиuf Окончиrb
побранки, обратился он сноZddmfm:
— Так нет, кум, месяца?
— Нет.
— Чудно, праh А дай понюхать табаку. У тебя, кум, слаguc табак! Где ты берешь
его?
— Кой черт, слаguc! — от_qZe кум, закрывая березовую таebgdm исколотую
узорами. — Старая курица не чихнет!
— Я помню, — продолжал k_lZd же Чуб, — мне покойный шинкарь Зозуля раз при_a
табаку из Нежина. Эх, табак был! добрый табак был! Так что же, кум, как нам быть? _^v
темно на дhj_.
— Так, пожалуй, останемся дома, — произнес кум, ухZlykvaZjmqdm^ери.
Если бы кум не сказал этого, то Чуб, _jgh бы, решился остаться, но теперь его как
будто что -то дергало идти наперекор.
— Нет, кум, пойдем! нельзя, нужно идти!
Сказаrb это, он уже и досадоZe на себя, что сказал. Ему было очень неприятно
тащиться lZdmxghqvgh_]hml_rZehlhqlhhg сам нарочно этого захотел и сделал -таки не
так, как ему со_lhали.
Кум, не ujZab на лице сh_fgbfZe_cr_]h^ижения досады, как чело_ddhlhjhfm
решительно k_jZно, сидеть ли дома или тащиться из дому, обсмотрелся, почесал палочкой
батога сhbie_q и, и дZdmfZhlijZились ^hjh]m.

Теперь посмотрим, что делает, остаrbkv одна, красаbpZ дочка. Оксане не минуло
еще и семнадцати лет, как h k_f почти с_l_ и по ту сторону Диканьки, и по эту сторону
Диканьки, только и речей было, что про нее. Паруб ки гуртом провозгласили, что лучшей
деdb и не было еще никогда и не будет никогда на селе. Оксана знала и слышала k_ что
про нее гоhjbebb[ueZdZijbagZdZddjZkZ\bpZ?keb[uhgZoh^beZg_\ieZol_baZiZkd_
а  каком -нибудь капоте, то разогнала бы k_o сhbo деhd Парубки гонялись за нею
толпами, но, потерявши терпение, остаeyeb мало -помалу и обращались к другим, не так
избалоZgguf Один только кузнец был упрям и не остаeye сh_]h hehdblklа, несмотря
на то что и с ним поступаемо было ничуть н е лучше, как с другими.
По выходе отца сh_]hhgZ^he]h_s_ijbgZjy`bалась и жеманилась перед небольшим
 олоygguo рамках зеркалом и не могла налюбоZlvky собою. «Что людям a^mfZehkv
расслаeylv будто я хороша? — гоhjbeZ она, как бы рассеянно, для того только, чтобы об
чем -нибудь поболтать с собою. — Лгут люди, я соk_f не хороша». Но мелькнуr__ 
зеркале с_`__ жиh_  детской юности лицо с блестящими черными очами и неujZabfh
приятной усмешкой, прожигаr_c душу, ^jm] доказало противное. «Раз_ черные броb и
очи мои, — продолжала красаbpZ не uimkdZy зеркала, — так хороши, что уже раguo им
нет и на с_l_" Что тут хорошего  этом a^_jgmlhf к_jom носе? и  щеках? и  губах?
Будто хороши мои черные косы? Ух! их можно испугаться _q_jhfhgb как длинные змеи,
переbebkv и обbebkv hdjm] моей голоu Я b`m теперь, что я соk_f не хороша! — и,
отдb]Zyg_kdhevdhih^Ze__hl себя зеркало, kdjbdgmeZ — Нет, хороша я! Ах, как хороша!
Чудо! Какую радость принесу я тому, кого буду женою! Как будет любоZlvky мною мой
муж! Он не kihfgblk_[yHgaZp_em_lf_gygZkf_jlv.
— Чудная деdZ! — прошептал hr_^rbclbohdmag_p, — и хZklhстZ у нее мало! С
час стоит, глядясь a_jdZehbg_gZ]ey^blkyb_s_oалит себя kemo!
«Да, парубки, Zf ли чета я? в ы поглядите на меня, — продолжала хорошенькая
кокетка, — как я плаghыступаю; у меня сорочка шита красным шелком. А какие ленты на

голо_<Zfек не уb^Zlv[h]Zq_]ZemgZ Все это накупил мне отец мой для того, чтобы на
мне женился самый лучший молодец на свете!» И, усмехнуrbkv поhjhlbeZkv она в
другую сторону и уb^_eZdmag_pZ…
Вскрикнула и суроhhklZghилась перед ним.
Кузнец и руки опустил.
Трудно рассказать, что ujZ`Zehkfm]ehатое лицо чудной девушки: и суроhklv нем
была b^gZbkdозь суро hklvdZdZy -то издеdZgZ^kfmlbшимся кузнецом, и едZaZf_lgZy
краска досады тонко разлиZeZkvihebpmbсе это так смешалось и так было неизобразимо
хорошо, что расцеловать ее миллион раз — hl k_ что можно было сделать тогда
наилучшего.
— Зачем ты пришел сюда? — так начала гоhjblv Оксана. — Раз_ хочется, чтобы
u]gZeZaZ^ерь лопатою? Вы k_fZkl_jZih^t_a`ZlvdgZf<fb]ijhgxoZ_l_dh]^Zhlph\
нет дома. О, я знаю ZkQlhkmg^mdfhc]hlh?
— Будет готоfh_k_j^_gvdhihke_ijZa^gbdZ[m^_l]h то?keb[uluagZeZkdhevdh
habeky около него: две ночи не uoh^be из кузницы; зато ни у одной попоgu не будет
такого сундука, Железо на окоdm положил такое, какого не клал на сотникову таратайку,
когда ходил на работу IhelZ\m:dZd[m^_ljZkibkZg ! Хоть _kvhdhehlhdыходи сhbfb
беленькими ножками, не найдешь такого! По k_fmihex[m^mljZkdb^ZgudjZkgu_bkbgb_
ц_lu Гореть будет, как жар. Не сердись же на меня! Позhev хоть погоhjblv хоть
поглядеть на тебя!
— Кто же тебе запрещает, гоhjbb гляди!
Тут села она на лаdm и сноZ a]eygmeZ в зеркало и стала попраeylv на голо_ сhb
косы. Взглянула на шею, на новую сорочку, urblmx шелком, и тонкое чувстh
самодоhevklия ujZabehkvgZmklZogZkежих ланитах и отс_lbehkv очах.
— Позhevbf не сесть hae_l_[y! — сказал кузнец.
— Садись, — прогоhjbeZ Оксана, сохраняя  устах и  доhevguo очах то же самое
чувстh.
— Чýдная, ненаглядная Оксана, позhev поцелоZlv тебя! — произнес
ободренный кузнец и прижал ее к себе, gZf_j_gbbkoатить поцелуй; но Оксана отклонила
сhbs_dbgZoh^bшиеся уже на неприметном расстоянии от губ кузнеца, и оттолкнула его.

— Чего тебе еще хочется? Ему когда мед, так и ложка нужна! Поди прочь, у тебя руки
жестче железа. Да и сам ты пахнешь дымом. Я думаю, мен я kxh[fZjZekZ`_x.
Тут она поднесла зеркало и сноZgZqZeZi_j_^gbfhohjZrbаться.
«Не любит она меня, — думал про себя, повеся голову, кузнец. — Ей kz игрушки; а я
стою перед нею как дурак и очей не сh`m с нее. И k_ бы стоял перед нею, и _d бы не
сh^be с нее очей! Чудная деdZ чего бы я не дал, чтобы узнать, что у нее на сердце, кого
она любит! Но нет, ей и нужды нет ни до кого. Она любуется сама собою; мучит меня,
бедного; а я за грустью не b`m с_lZ а я ее так люблю, как ни один чело_d на с_ те не
любил и не будет никогда любить».
— Пра^Z ли, что тhy мать _^vfZ? — произнесла Оксана и засмеялась; и кузнец
почуklоZeqlhнутри его k_aZkf_yehkvKf_owlhldZd[m^lhjZahfhlhaался k_j^p_b
 тихо klj_i_gmших жилах, и со k_f тем доса да запала  его душу, что он не h eZklb
расцелоZlvlZdijbylghaZkf_yшееся лицо.
— Что мне до матери? ты у меня мать, и отец, и k_ что ни есть дорогого на с_l_
Если б меня призZepZjvbkdZaZeDmag_p<ZdmeZijhkbmf_gyсего, что ни есть лучше го
fh_fpZjkl\_се отдам тебе. Прикажу тебе сделать золотую кузницу, и станешь ты коZlv
серебряными молотами». — «Не хочу, — сказал бы я царю, — ни каменье дорогих, ни
золотой кузницы, ни k_]hlоего царстZ^Zcfg_emqr_fhxHdkZgm»
— Видишь, как ой ты! Только отец мой сам не промах. Уb^brv когда он не женится
на тh_c матери, — прогоhjbeZ лукаh усмехнуrbkv Оксана. — Однако ж диqZlZ не
приходят… Что б это значило? Даghm`_ihjZdhey^hать. Мне станоblkykdmqgh.

— Бог с ними, моя красаbpZ !
— Как бы не так! с ними, _jgh придут парубки. Тут -то пойдут балы. Воображаю,
каких нагоhjylkf_rguobklhjbc!
— Так тебе _k_ehkgbfb?
— Да уж веселее, чем с тобою. А! кто -то стукнул; _jgh^bчата с парубками.
«Чего мне больше ждать? — гоhjbe сам с собою кузнец. — Она издеZ_lky надо
мною. Ей я столько же дорог, как перержа_\rZy подкоZ Но если ж так, не достанется, по
крайней мере, другому посмеяться надо мною. Пусть только я на_jgh_ замечу, кто ей
нраblky[he__fh_]hyhlmqm»
Стук  д_jb и резко зазвучаrbc на морозе голос: «Отhjb — прерZe его
размышления.
— Постой, я сам отhjx, — сказал кузнец и ur_e  сени,  намерении отломать с
досады бока перhfmihiZшемуся чело_dm.

Мороз увеличился, и в_jom так сделалось холодно, что черт перепрыгиZe с одного
копытца на другое и дул себе  кулак, желая сколько -нибудь отогреть мерзнуrb_ руки. Не
мудрено, однако ж, и смерзнуть тому, кто толкался от утра до утра в аду, где, как из_klgh
не так холодно, как у нас зимою, и где, надеrb колпак и стаrb перед очагом, будто в
самом деле кухмистр, поджариZe он грешников с таким удоhevklием, с каким
обыкно_ggh[Z[Z`ZjblgZjh`^_klо колбасу.
Ведьма сама почувствоZeZ что холодно, несмотря на то что была тепло одета; и
потому, подняrb руки кв ерху, отставила ногу и, при_^rb себя в такое положение, как
чело_d летящий на коньках, не сдbgmшись ни одним сустаhf спустилась по ha^mom
будто по ледяной покатой горе, и прямо ljm[m.
Черт таким же порядком отпраbeky ke_^ за нею. Но так как эт о жиhlgh_ проhjg__
kydh]h франта  чулках, то не мудрено, что он наехал при самом oh^_  трубу на шею
сh_cex[hницы, и оба очутились ijhklhjghci_qd_f_`^m]hjrdZfb.

Путешест_ggbpZ отодbgmeZ потихоньку заслонку, поглядеть, не назZe ли сын ее
Ва кула  хату гостей, но, уb^_ши, что никого не было, выключая только мешки, которые
лежали посереди хаты, ue_aeZ из печки, скинула теплый кожух, опраbeZkv и никто бы не
мог узнать, что она за минуту назад ездила на метле.

Мать кузнеца Вакулы имела от роду не больше сорока лет. Она была ни хороша, ни
дурна собою. Трудно и быть хорошею  такие года. Однако ж она так умела причаровать к
себе самых степенных козаков (которым, не мешает, между прочим, заметить, мало было
нужды до красоты), что к ней хажиZe и голоZ и дьяк Осип Никифороbq (конечно, если
дьячихи не было дома), и козак Корний Чуб, и козак Касьян С_j[u]maBdq_klb__kdZaZlv
она умела искусно обходиться с ними. Ни одному из них и  ум не приходило, что у него
есть соперник. Шел ли набожн ый мужик, или дhjygbgdZdgZau\Zxlk_[ydhaZdbh^_luc
кобеняк с b^eh]hx в hkdj_k_gv_  церкоv или, если дурная погода,  шинок, — как не
зайти к Солохе, не поесть жирных с сметаною Zj_gbdh и не поболтать  теплой избе с
гоhjebой и угодливой хо зяйкой. И дhjygbg нарочно для этого даZe большой крюк,
прежде чем достигал шинка, и называл это — заходить по дороге. А пойдет ли, бывало,
Солоха  праздник  церкоv надеrb яркую плахту с китайчатою запаскою, а сверх ее
синюю юбку, на которой сзади на шиты были золотые усы, и станет прямо близ праh]h
крылоса, то дьяк уже верно закашлиZekybijbsmjbал неhevgh ту сторону глаза; голова
гладил усы, заматывал за ухо оселедец и гоhjbe стояr_fm близ его соседу: «Эх, добрая
баба! черт -баба!»
Солоха клан ялась каждому, и каждый думал, что она кланяется ему одному. Но
охотник мешаться в чужие дела тотчас бы заметил, что Солоха была при_lebее всего с
козаком Чубом. Чуб был ^h; hk_fv скирд хлеба k_]^Z стояли перед его хатою. Две пары

дюжих heh kydbc раз ukhыZeb сhb голоu из плетеного сарая на улицу и мычали,
когда заb^u\Zeb шедшую куму — корову, или дядю — толстого быка. Бородатый козел
a[bjZeky на самую крышу и дребезжал оттуда резким голосом, как городничий, дразня
uklmiZших по дhjm индеек и оборачиZyky задом, когда заb^u\Ze сhbo неприятелей,
мальчишек, издеZшихся над его бородою. В сундуках у Чуба h^behkv много полотна,
жупаноbklZjbgguodmglmr_ckahehlufb]ZemgZfb покойная жена его была щеголиха. В
огороде, кроме маку, капусты, подсолнечникоaZk_\Zehkv_s_dZ`^uc]h^^е ниulZ[Zdm
Все это Солоха находила не лишним присоединить к сh_fmohaycklу, заранее размышляя о
том, какой оно примет порядок, когда перейдет  ее руки, и удhbала благосклонность к
старому Чубу. А чтобы к аким -нибудь образом сын ее Вакула не подъехал к его дочери и не
успел прибрать k_]h себе, и тогда бы на_jgh не допустил ее мешаться ни h что, она
прибегнула к обыкно_gghfmkj_^kl\mсех сорокалетних кумушек: ссорить как можно чаще
Чуба с кузнецом. Може т быть, эти самые хитрости и сметлиhklv__[uebиною, что кое -где
начали погоZjbать старухи, особлиh когда uibали где -нибудь на _k_ehc сходке
лишнее, что Солоха точно _^vfZ что парубок Кизяколупенко b^_e у нее сзади хhkl
_ebqbghx не более бабь его _j_l_gZ что она еще  позапрошлый чет_j] черною кошкою
перебежала дорогу; что к попадье раз прибежала сbgvy закричала петухом, надела на
голову шапку отца Кондрата и убежала назад.
Случилось, что тогда, когда старушки толкоZeb об этом, пришел как ой -то короbc
пастух Тымиш КоростяucHgg_ij_fbgmejZkkdZaZlvdZde_lhfi_j_^kZfhxi_ljhкою,
когда он лег спать  хлеву, подмостиrb под голову солому, b^_e собст_ggufb глазами,
что _^vfZ с распущенною косою,  одной рубашке, начала доить коро, а он не мог
поше_evgmlvky так был околдоZg подоиrb коро она пришла к нему и помазала его
губы чем -то таким гадким, что он плеZe после того целый день. Но k_ это что -то
сомнительно, потому что один только сорочинский заседатель может уb^_lv _^vf у. И
оттого k_bf_gblu_dhaZdbfZoZebjmdZfbdh]^ZkeurZeblZdb_j_qb;j_rmlkmqb[Z[u
— бывал обыкно_gguchlет их.
Вылезши из печки и опраbшись, Солоха, как добрая хозяйка, начала убирать и
стаblv k_ к сh_fm месту, но мешко не тронула: «Это Вакула принес, пусть же сам и
ug_k_lQ_jlf_`^ml_fdh]^Z_s_летал в трубу, как -то нечаянно оборотиrbkvmидел
Чуба об руку с кумом, уже далеко от избы. Вмиг ue_l_ehgbai_qdbi_j_[_`Zebf^hjh]m
и начал разрывать со k_o сторон кучи замерзшего снега. Поднялась метель. В ha^mo_
забелело. Снег метался aZ^bперед сетью и угрожал залепить глаза, рот и уши пешеходам.
А черт улетел сноZ в трубу,  т_j^hc уверенности, что Чуб ha\jZlblky f_kl_ с кумом
назад, застанет кузнеца и отпотчует его так, что он долго будет не kbeZoзять jmdbdbklv
и малеZlvh[b^gu_dZjbdZlmju.

В самом деле, едZlhevdhih^gyeZkvf_l_evbетер стал резать прямо ]eZaZdZdQm[
уже изъяbe раскаяние и, нахлобучиZy глубже на голову капелюхи, угощал побранками
себя, черта и кума. Впрочем, эта досада была притhjgZy Чуб очень рад был подняr_cky
метели. До дьяка еще остаZehkv hk_fvjZa[hevr_lh]hjZkklhygbydhlhjh_hgbijhreb
Путешест_ggbdbihоротили назад. Ветер дул aZluehdghkdозь метущий снег ничего не
было b^gh.
— Стой, кум! мы, кажется, не туда идем, — сказал, немного отошедши, Чуб, — я не
b`m ни одной хаты. Эх, какая метель! Сhjhlb -ка ты, кум, немного  сторону, не найдешь
ли дороги; а я тем j_f_g_f поищу здесь. Дернет же нечистая сила потаскат ься по такой
vx]_ Не забудь закричать, когда найдешь дорогу. Эк, какую кучу снега напустил  очи
сатана!

Дороги, однако ж, не было видно. Кум, отошедши klhjhgm[jh^be длинных сапогах
aZ^ и i_j_^ и, наконец, набрел прямо на шинок. Эта находка так его обрадоZeZ что он
позабыл k_ и, стряхнуrb с себя снег, hr_e  сени, нимало не беспокоясь об остаr_fky

на улице куме. Чубу показалось между тем, что он нашел дорогу; останоbшись, принялся
он кричать h\k_]hjehghидя, что кум не является, ре шился идти сам.
Немного пройдя, уb^_e он сhx хату. Сугробы снега лежали около нее и на крыше.
Хлопая намерзнуrbfb на холоде руками, принялся он стучать  д_jv и кричать
по_ebl_evghkоей дочери отпереть ее.
— Чего тебе тут нужно? — суроhaZdjbqZe\ur едший кузнец.
Чуб, узнаrb голос кузнеца, отступил несколько назад. «Э, нет, это не моя хата, —
гоhjbe он про себя, —  мою хату не забредет кузнец. Опять же, если присмотреться
хорошенько, то и не кузнецова. Чья бы была это хата? Вот на! не распознал! эт о хромого
Левченка, который недаgh`_gbekygZfheh^hc`_g_Mg_]hh^gh]hlhevdhoZlZihoh`ZgZ
мою. То -то мне показалось и сначала немного чудно, что так скоро пришел домой. Однако ж
Левченко сидит теперь у дьяка, это я знаю; зачем же кузнец?.. Э -ге -ге! он ходит к его
молодой жене. Вот как! хорошо!.. теперь я k_ihgye.
— Кто ты такой и зачем таскаешься под д_jyfb? — произнес кузнец суро__
прежнего и подойдя ближе.
«Нет, не скажу ему, кто я, — подумал Чуб, — чего доброго, еще приколотит,
проклятый ujh док!» — и, перемени]hehkhlечал:
— Это я, чело_d^h[jucijbr_eам на забаву поколядоZlvg_fgh]hih^hdgZfb.
— Убирайся к черту с сhbfb колядками! — сердито закричал Вакула. — Что ж ты
стоишь? Слышишь, убирайся сей же час hg!
Чуб сам уже имел это благоразумное намерение; но ему досадно показалось, что
принужден слушаться приказаний кузнеца. Казалось, какой -то злой дух толкал его под руку
и ugm`^ZekdZaZlvqlh -нибудь наперекор.
— Что ж ты,  самом деле, так раскричался? — произнес он тем же голосом , — я хочу
колядоZlv^Zbihegh!
— Эге! да ты от сло не уймешься!.. — Вслед за сими слоZfb Чуб почувстh\Ze
пребольной удар ie_qh.
— Да hl это ты, как я b`m начинаешь уже драться! — произнес он, немного
отступая.
— Пошел, пошел! — кричал кузнец, н аградиQm[Z^jm]bflheqdhf.
— Что ж ты! — произнес Чуб таким голосом, dhlhjhfbah[jZ`ZeZkvb[hevb^hkZ^Z
и робость. — Ты, b`mg_ шутку дерешься, и еще больно дерешься!
— Пошел, пошел! — закричал кузнец и захлопнул д_jv.

— Смотри, как расхрабрился! — гоhjbe Чуб, остаrbkv один на улице. — Попробуй
подойти! brv какой! hl большая цаца! Ты думаешь, я на тебя суда не найду? Нет,
голубчик, я пойду, и пойду прямо к комиссару. Ты у меня будешь знать! Я не посмотрю, что
ты кузнец и маляр. О днако ж посмотреть на спину и плечи: я думаю, синие пятна есть.
Должно быть, больно поколотил, jZ`bc сын! Жаль, что холодно и не хочется скидать
кожуха! Постой ты, бесоkdbc кузнец, чтоб черт поколотил и тебя, и тhx кузницу, ты у
меня напляшешься! Вишь, проклятый шибеник! Однако ж _^vl_i_jv_]hg_l^hfZKhehoZ
думаю, сидит одна. Гм… оно _^v недалеко отсюда; пойти бы! Время теперь такое, что нас
никто не застанет. Может, и того, будет можно… Вишь, как больно поколотил проклятый
кузнец!
Тут Чуб, почеса  сhx спину, отпраbeky  другую сторону. Приятность, ожидаrZy
его i_j_^bijbkидании с Солохою, умалиZeZg_fgh]h[hevb^_eZeZg_qmстbl_evgufb
самый мороз, который трещал по k_f улицам, не заглушаемый vx`guf сbklhf По
j_f_gZf на лице его, кот орого бороду и усы метель намылила снегом проhjg__ kydh]h
цирюльника, тирански хZlZxs_]h за нос сhx жертву, показывалась полусладкая мина. Но
если бы, однако ж, снег не крестил aZ^ и i_j_^ k_]h перед глазами, то долго еще можно
было бы b^_lv как Ч уб останаebался, почесывал спину, произносил: «Больно поколотил
проклятый кузнец!» — и сноZhlijZлялся imlv.

В то j_fy когда проворный франт с хhklhf и козлиною бородою летал из трубы и
потом сноZ  трубу, висеrZy у него на переyab при боку ла дунка,  которую он спрятал
украденный месяц, как -то нечаянно зацепиrbkv  печке, растhjbeZkv и месяц, пользуясь
этим случаем, ue_l_e через трубу Солохиной хаты и плаgh поднялся по небу. Все
ос_lbehkv Метели как не бывало. Снег загорелся широким сере бряным полем и весь
обсыпался хрустальными з_a^Zfb Мороз как бы потеплел. Толпы парубко и девушек
показались с мешками. Песни заз_g_ebbih^j_^dhxoZlhxg_lheibebkvdhey^mxsb_.

Чудно блещет месяц! Трудно рассказать, как хорошо потолкаться  такую н очь между
кучею хохочущих и поющих девушек и между парубками, готоufb на все шутки и
u^mfdb какие может только gmrblv _k_eh смеющаяся ночь. Под плотным кожухом
тепло; от мороза еще жи__]hjyls_dbZgZrZehklbkZfemdZый подталкиZ_lkaZ^b.
Кучи де вушек с мешками ehfbebkv  хату Чуба, окружили Оксану. Крик, хохот,
рассказы оглушили кузнеца. Все наперерыв спешили рассказать красаbp_qlh -нибудь ноh_
u]jm`Zeb мешки и хZklZebkv паляницами, колбасами, Zj_gbdZfb которых успели уже
набрать доhevgh за сhb колядки. Оксана, казалось, была  со_jr_gghf удоhevklии и
радости, болтала то с той, то с другою и хохотала без умолку. С какой -то досадою и
заbklvx]ey^_edmag_pgZlZdmxеселость и на этот раз проклинал колядки, хотя сам бывал
от них без ум а.
— Э, Одарка! — сказала _k_eZy красаbpZ оборотиrbkv к одной из девушек, — у
тебя ноu_ череbdb Ах, какие хорошие! и с золотом! Хорошо тебе, Одарка, у тебя есть
такой чело_ddhlhjucсе тебе покупает; а мне некому достать такие слаgu_q_j_ики.
— Не тужи, моя ненаглядная Оксана! — подхZlbe кузнец, — я тебе достану такие
череbdbdZdb_j_^dZyiZgghqdZghkbl.
— Ты? — сказала, скоро и надменно поглядев на него, Оксана. — Посмотрю я, где ты
достанешь череbdb которые могла бы я надеть на сhx ногу. Разве принесешь те самые,
которые носит царица.
— Видишь, какие захотела! — закричала со смехом деbqvylheiZ.
— Да, — продолжала гордо красаbpZ, — будьте k_ u сb^_l_evgbpu если кузнец
Вакула принесет те самые череbdbdhlhju_ghkblpZjbpZlhот м ое слоh что uc^mlhl
же час за него замуж.
Девушки увели с собою капризную красаbpm.
— Смейся, смейся! — гоhjbe кузнец, выходя ke_^ за ними. — Я сам смеюсь над
собою! Думаю, и не могу a^mfZlv куда девался ум мой. Она меня не любит, — ну, бог с
ней! будто только на k_fkете одна Оксана. СлаZ[h]m^_чат много хороших и без нее на
селе. Да что Оксана? с нее никогда не будет доброй хозяйки; она только мастерица рядиться.
Нет, полно, пора перестать дурачиться.
Но  самое то j_fy когда кузнец готов ился быть решительным, какой -то злой дух
проносил пред ним смеющийся образ Оксаны, гоhjbшей насмешлиh «Достань, кузнец,
царицыны череbdb выйду за тебя замуж!» Все  нем heghалось, и он думал только об
одной Оксане.
Толпы колядующих, парубки особо, девушки особо, спешили из одной улицы в
другую. Но кузнец шел и ничего не b^Zebg_mqZklовал l_oеселостях, которые когда -то
любил более k_o.

Черт между тем не на шутку разнежился у Солохи: целоZe ее руку с такими
ужимками, как заседатель у попоg ы, брался за сердце, охал и сказал напрямик, что если она
не согласится удоe_lорить его страсти и, как h^blky наградить, то он гото на k_
кинется \h^mZ^mrmhlijZит прямо i_dehKhehoZ[ueZg_lZd`_klhdZijblhf`_q_jl
как из_klgh действ овал с нею заодно. Она таки любила b^_lv hehqbшуюся за собою
толпу и редко бывала без компании; этот _q_jh^gZdh`^mfZeZijhесть одна, потому что

k_bf_gblu_h[blZl_ebk_eZaаны были на кутью к дьяку. Но k_ihrehbgZq_q_jllhevdh
что предстаb л сh_ требоZgb_ как ^jm] послышался голос дюжего голоu Солоха
побежала отhjblv^ерь, а проhjgucq_jlлез e_`Zший мешок.
ГолоZ стряхну с своих капелюх снег и uibши из рук Солохи чарку h^db
рассказал, что он не пошел к дьяку, потому что п однялась метель; а уb^_ши с_l ее хате,
за_jgmedg_c намерении про_klvечер с нею.
Не успел голоZwlhkdZaZlvdZd д_jvihkeurZekyklmdb]hehk^vydZ.
— Спрячь меня куда -нибудь, — шептал голова. — Мне не хочется теперь klj_lblvkyk
дьяком.
Солоха думала долго, куда спрятать такого плотного гостя; наконец u[jZeZ самый
большой мешок с углем; уголь ukuiZeZ кадку, и дюжий голоZлез с усами, с голоhxb
с капелюхами f_rhd.
Дьяк hr_eihdjyolu\ZybihlbjZyjmdbbjZkkdZaZeqlhmg_]hg_ был никто и что он
сердечно рад этому случаю погулять немного у нее и не испугался метели, Тут он подошел
к ней ближе, кашлянул, усмехнулся, дотронулся сhbfb^ebggufbiZevpZfb__h[gZ`_gghc
полной руки и произнес с таким b^hf  котором udZau\Zehkv и лукаklо, и
самодоhevklие:
— А что это у Zk _ebdhe_igZy Солоха? — И, сказаrb это, отскочил он несколько
назад.
— Как что? Рука, Осип Никифорович! — от_qZeZKhehoZ.
— Гм! рука! хе! хе! хе! — произнес сердечно доhevguc сhbf началом дьяк и
прошелся по комнате.
— А это что у Zk дражайшая Солоха? — произнес он с таким же видом, приступи к
ней сноZbkoати__ke_]dZjmdhxaZr_xblZdbf`_ihjy^dhfhlkdhqb назад.
— Будто не b^bl_ Осип Никифороbq! — от_qZeZ Солоха. — Шея, а на шее
монисто.
— Гм! на шее монисто! хе! хе! хе! — И дьяк сноZijhr_ekyihdhfgZl_ihlbjZyjmdb.
— А это что у Zk несраg_ggZy Солоха?.. — Неиз_klgh к чему бы теперь
притронулся дьяк сhbfb длинными пальцами, как ^jm] послышался  д_jv стук и голос
козака Чуба.
— Ах, боже мой, стороннее лицо! — закричал  испуге дьяк. — Что теперь, если
застанут особу моего зZgby">hc^_l^hhlpZDhg^jZlZ.
Но опасения дьяка были другого рода: он боялся более того, чтобы не узнала его
полоbgZ которая и без того страшною рукою сh_x сделала из его толстой косы самую
узенькую.
— Ради бога, добродетельная Солоха, — гоhjbe он, дрожа k_f телом. — Ваша
доброта, как гоhjbl писание Луки глаZ трина… трин… Стучатся, ей -богу, стучатся! Ох,
спрячьте меня куда -нибудь!
Солоха ukuiZeZ у голь  кадку из другого мешка, и не слишком объемистый телом
дьяк e_a него и сел на самое дно, так что с_jo_]hfh`gh[uehgZkuiZlv_s_kihef_rdZ
угля.
— Здраkl\mc Солоха! — сказал, oh^y  хату, Чуб. — Ты, может быть, не ожидала
меня, а? пра^Z не ожидала? может быть, я помешал?.. — продолжал Чуб, показа на лице
сh_f веселую и значительную мину, которая заранее даZeZ знать, что непоhjhlebая
голоZ его трудилась и готоbeZkv отпустить какую -нибудь колкую и затейливую шутку. —
Может быть, u тут забаeyebkv с кем -нибудь?.. может быть, ты кого -нибудь спрятала уже,
а? — И, hkobs_gguc таким сhbf замечанием, Чуб засмеялся, gmlj_ggh торжествуя, что
он один только пользуется благосклонностью Солохи. — Ну, Солоха, дай теперь uiblv
h^db Я думаю, у меня горло замерзло от проклятого морозу. Послал же бог такую ночь
перед рождестhfDZdkoатилась, слышишь, Солоха, как схZlbeZkvwdhdhkl_g_ebjmdb
не расстегну кожуха! как схZlbeZkvьюга…
— Отhjb! — раздался на улице голос, сопровождаемый толчком ^\_jv.

— Стучит кто -то, — сказал останоbшийся Чуб.
— Отhjb! — закричали сильнее прежнего.
— Это кузнец! — произнес, схZlykv за капелюхи, Чуб. — Слышишь, Солоха, куда
хочешь деZc меня; я ни за что на с_l_ не захочу показаться этому выродку проклято му,
чтоб ему набежало, дьяhevkdhfmkugmih^h[hbfb]eZaZfbihimaujx копну _ebqbghx!
Солоха, испугаrbkvkZfZf_lZeZkvdZdm]hj_eZybihaZ[u\rbkv^ZeZagZdQm[me_alv
lhlkZfucf_rhd котором сидел уже дьяк. Бедный дьяк не смел даже изъяblvdZ шлем и
кряхтением боли, когда сел ему почти на голову тяжелый мужик и поместил сhb
намерзнуrb_gZfhjha_kZih]bihh[_bfklhjhgZf_]hиско.

Кузнец hr_e не гоhjy ни слоZ не снимая шапки, и почти поZebeky на лаdm
Заметно, что он был _kvfZg_ духе.
В то самое j_fy когда Солоха затhjbeZ за ним д_jv кто -то постучался сноZ Это
был козак С_j[u]ma Этого уже нельзя было спрятать  мешок, потому что и мешка такого
нельзя было найти. Он был погрузнее телом самого голоubihыше ростом ЧубоZ кума. И
потому Солоха uела его  огород, чтобы ukemrZlv от него k_ то, что он хотел ей
объяblv.
Кузнец рассеянно оглядыZe углы сh_c хаты, kemrbаясь по j_f_gZf  далеко
разносиrb_ky песни колядующих; наконец останоbe глаза на мешках: «Зачем тут лежат
эти мешки? их даgh бы пора убрать отсюда. Через эту глупую любоv я одурел соk_f
ЗаljZijZa^gbdZ хате до сих пор лежит kydZy^jygvHlg_klbbo\dmagbpm»
Тут кузнец присел к огромным мешкам, перевязал их крепче и готоbekyзZeblvk_[_
на плечи. Но заметно было, что его мысли гуляли бог знает где, иначе он бы услышал, как
зашипел Чуб, когда hehkZ на голо_ его прикрутила заyaZшая мешок _j_ка, и дюжий
голоZgZqZe[uehbdZlv^hольно яklенно.
— Неужели не u[v_lky из ума моего эта нег одная Оксана? — говорил кузнец, — не
хочу думать о ней; а все думается, и, как нарочно, о ней одной только. Отчего это так, что
дума проти heb лезет  голову? Кой черт, мешки стали как будто тяжелее прежнего! Тут,
_jgh положено еще что -нибудь, кроме уг ля. Дурень я! и позабыл, что теперь мне k_
кажется тяжелее. Прежде, бывало, я мог согнуть и разогнуть  одной руке медный пятак и
лошадиную подкову; а теперь мешко с углем не подыму. Скоро буду от ветра валиться.
Нет, — kdjbqZehgihfheqZ и ободриrbk ь, — что я за баба! Не дам никому смеяться над
собою! Хоть десять таких мешко k_ подыму. — И бодро aалил себе на плеча мешки,
которых не понесли бы дZ дюжих чело_dZ. — Взять и этот, — продолжал он, подымая
маленький, на дне которого лежал, свернуrb сь, черт. — Тут, кажется, я положил струмент
сhc. — Сказаwlhhgышел hgbaoZlugZkистывая песню:

Менi с жiнкой не hablvky… 28

Шумнее и шумнее раздаZebkv по улицам песни и крики. Толпы толкаr_]hky народа
были увеличены еще пришедшими из соседних дере_gv Парубки шалили и бесились
\hex Часто между колядками слышалась какая -нибудь веселая песня, которую тут же
успел сложить кто -нибудь из молодых козако То ^jm] один из толпы f_klh колядки
отпускал щедроdmbj_ел h\k_]hjeh:

Щедрик, _^jb к!
Дайте Zj_gbd,
Грудочку кашки,
Кiльце ко[Zkdb! 29

28 Мне с женою не hablvky.

Хохот награждал затейника. Маленькие окна подымались, и сухощаZy рука старухи,
которые одни только f_kl_ с степенными отцами остаZebkv  избах, ukhыZeZkv из
окошка с колбасою в руках или куском пирога. Парубки и девушки наперерыв подстаeyeb
мешки и лоbeb сhx добычу. В одном месте парубки, зашедши со k_o сторон, окружали
толпу девушек: шум, крик, один бросал комом снега, другой uju\Ze мешок со kydhc
kyqbghc<^jm]hff_kl_^_\mrdbehили па рубка, подстаeyeb_fmgh]mbhge_l_eместе
с мешком стремгла на землю. Казалось, kx ночь напролет готоu были про_k_eblvky И
ночь, как нарочно, так роскошно теплилась! и еще белее казался с_lf_kypZhl[e_kdZkg_]Z.
Кузнец останоbeky с сhbfb меш ками. Ему почудился  толпе девушек голос и
тоненький смех Оксаны. Все жилки  нем a^jh]gmeb бросиrb на землю мешки так, что
находиrbcky на дне дьяк заохал от ушибу и голоZ икнул h все горло, побрел он с
маленьким мешком на плечах f_kl_ с толпою пар убко шедших следом за деbqv_c
толпою, между которою ему послышался голос Оксаны.
«Так, это она! стоит, как царица, и блестит черными очами! Ей рассказывает что -то
b^guciZjm[hdерно, забаgh_ihlhfmqlhhgZkf__lkyGhhgZсегда смеется». Как будто
неhevghkZfg_ihgbfZydZdijhl_jkydmag_pkdозь толпу и стал около нее.
— А, Вакула, ты тут! здраkl\mc! — сказала красаbpZ с той же самой усмешкой,
которая чуть не сh^beZ Вакулу с ума. — Ну, много наколядоZe" Э, какой маленький
мешок! А череbdb, которые носит царица, достал? достань череbdb uc^m замуж! — И,
засмеяrbkvm[_`ZeZklheihx.
Как dhiZgguc стоял кузнец на одном месте. «Нет, не могу; нет сил больше… —
произнес он наконец. — Но боже ты мой, отчего она так чертоkdb хороша? Ее a]ey^, и
речи, и k_ ну hl так и жжет, так и жжет… Нет, неfhqv уже пересилить себя! Пора
положить конец k_fmijhiZ^Zc^mrZihc^mmlhiexkv пролубе, и поминай как зZeb»
Тут решительным шагом пошел он i_j_^ догнал толпу, пораgyeky с Оксаною и
сказал тв ердым голосом:
— Прощай, Оксана! Ищи себе какого хочешь жениха, дурачь кого хочешь; а меня не
увидишь уже больше на этом с_l_.
КрасаbpZ казалась удиe_gghx хотела что -то сказать, но кузнец махнул рукою и
убежал.

— Куда, Вакула? — кричали парубки, b^y бегущего кузнеца.
— Прощайте, братцы! — кричал  от_l кузнец. — Даст бог, уb^bfky на том с_l_ а
на этом уже не гулять нам f_kl_IjhsZcl_g_ihfbgZcl_ebohfKdZ`bl_hlpmDhg^jZlm
чтобы сотhjbe панихиду по моей грешной душе. Свечей к иконам чудотh рца и божией
матери, грешен, не обмалеZeaZfbjkdbfb^_eZfb<k_^h[jhdZdh_gZc^_lky моей скрыне,
на церкоvIjhsZcl_!
Проговориrbwlhdmag_pijbgyekykghа бежать с мешком на спине.
— Он поj_^beky! — гоhjbebiZjm[db.
— Пропадшая душа! — набожно пробормотала проходиrZy мимо старуха. — Пойти
рассказать, как кузнец по_kbeky!
Вакула между тем, пробежаrb несколько улиц, останоbeky пере_klv духа. «Куда я,
 самом деле, бегу? — подумал он, — как будто уже все пропало. Попробую еще средстh
пойду к запорожцу Пузатому Пацюку. Он, гоhjyl знает k_o чертей и k_ сделает, что
захочет. Пойду, ведь душе k_`_ijb^_lkyijhiZ^Zlv»
При этом черт, который долго лежал без всякого дb`_gby запрыгал  мешке от
радости; но кузнец, подума что он как -нибудь зацепил мешок рукою и произ_e сам это
дb`_gb_ ударил по мешку дюжим кулаком и, kljyogm его на плечах, отпраbeky к

29 Щедрик, _^jbd>Zcl_арение, горсточку кашки, кружок колбаски!

Пузатому Пацюку.
Этот Пузатый Пацюк был точно когда -то запорожцем; но u]gZeb его или он сам
убежал из Запорожья, этого никто не знал. Д аghm`_e_l^_kylvZfh`_lbiylgZ^pZlvdZd
он жил  Диканьке. Сначала он жил, как настоящий запорожец: ничего не работал, спал три
чет_jlb дня, ел за шестерых косарей и uibал за одним разом почти по целому _^jm
ijhq_f[ueh]^_bihf_klblvkyi отому что Пацюк, несмотря на небольшой рост, rbjbgm
был доhevghmесист. Притом шароZjudhlhju_ghkbehg[ueblZdrbjhdbqlhdZdhc[u
большой ни сделал он шаг, ног было со_jr_ggh незаметно, и казалось — bghdmj_ggZy
кадь дb]ZeZkv по улице. Может быть, это самое подало поh^ прозZlv его Пузатым. Не
прошло нескольких дней после прибытия его  село, как k_ уже узнали, что он знахарь.
Бывал ли кто болен чем, тотчас призывал Пацюка; а Пацюку стоило только пошептать
несколько сло и недуг как будто р укою снимался. Случалось ли, что проголодавшийся
дhjygbg подаbeky рыбьей костью, Пацюк умел так искусно ударить кулаком  спину, что
кость отпраeyeZkv куда ей следует, не причини никакого j_^Z дhjygkdhfm горлу. В
последнее j_fy его редко b^Zeb где -нибудь. Причина этому была, может быть, лень, а
может, и то, что пролезать ^ери делалось для него с каждым годом труднее. Тогда миряне
должны были отпраeylvkydg_fmkZfb_kebbf_eb нем нужду.
Кузнец не без робости отhjbe^ерь и уb^_eIZpxdZkb^ еr_]hgZihemih -турецки,
перед небольшою кадушкою, на которой стояла миска с галушками. Эта миска стояла, как
нарочно, нараg_ с его ртом. Не подbgm\rbkv ни одним пальцем, он наклонил слегка
голову к миске и хлебал жижу, схZlu\Zyih\j_f_gZfam[Zfb]Ze ушки.
«Нет, этот, — подумал Вакула про себя, — еще лени__Qm[ZlhlihdjZcg_cf_j__kl
ложкою, а этот и руки не хочет поднять!»
Пацюк, _jgh крепко занят был галушками, потому что, казалось, соk_f не заметил
прихода кузнеца, который, едZklmibши на порог, от_kbe_fmij_gbadbcihdehg.
— Я к тh_cfbehklbijbr_eIZpxd! — сказал Вакула, кланяясь сноZ.
Толстый Пацюк поднял голову и сноZgZqZeoe_[Zlv]Zemrdb.
— Ты, гоhjyl не h гне будь сказано… — сказал, собираясь с духом, кузнец, — я
_^m об эт ом речь не для того, чтобы тебе нанесть какую обиду, — приходишься немного
сродни черту.
Проговоря эти слоZ Вакула испугался, подума что ujZabeky k_ еще напрямик и
мало смягчил крепкие слоZ и, ожидая, что Пацюк, схZlbши кадушку f_kl_ с мискою,
пошлет ему прямо ]heh\mhlklhjhgbekyg_fgh]hbaZdjuekyjmdZом, чтобы горячая жижа
с галушек не обрызгала ему лица.
Но Пацюк a]eygme и сноZ начал хлебать галушки. Ободренный кузнец решился
продолжать:
— К тебе пришел, Пацюк, дай боже тебе k_]h добра kydh]h  доhevklии, хлеба 
пропорции! — Кузнец иногда умел \_jgmlv модное слоh  том он понаторел  бытность
еще  Полтаве, когда размалеu\Ze сотнику дощатый забор. — Пропадать приходится мне,
грешному! ничто не помогает на с_l_ Что будет, то бу дет, приходится просить помощи у
самого черта. Что ж, Пацюк? — произнес кузнец, b^yg_baf_ggh__]hfheqZgb_, — как мне
быть?
— Когда нужно черта, то и ступай к черту! — от_qZeIZpxdg_ih^ufZygZg_]h]eZa
и продолжая убирать галушки.
— Для того -то я и пришел к тебе, — от_qZedmag_phlешиZyihdehg, — кроме тебя,
думаю, никто на с_l_g_agZ_ldg_fm^hjh]b.
Пацюк ни слоZb^h_^ZehklZevgu_]Zemrdb.
— Сделай милость, чело_d добрый, не откажи! — наступал кузнец, — сbgbgu ли,
колбас, муки гречнеhc ну, полотна, пшена или иного прочего,  случае потребности… как
обыкно_ggh между добрыми людьми h^blky не поскупимся. Расскажи хоть, как,
примерно сказать, попасть к нему на дорогу?
— Тому не нужно далеко ходить, у кого черт за плечами, — произнес раgh душно

Пацюк, не изменяя сh_]hiheh`_gby.
Вакула устаbe на него глаза, как будто бы на лбу его написано было изъяснение этих
сло «Что он гоhjbl" — безмолghkijZrbала его мина; а полуот_jklucjhl]hlhился
проглотить, как галушку, перh_kehо. Но П ацюк молчал.
Тут заметил Вакула, что ни галушек, ни кадушки перед ним не было; но f_klhlh]hgZ
полу стояли д_ деревянные миски: одна была наполнена Zj_gbdZfb другая сметаною.
Мысли его и глаза неhevgh устремились на эти кушанья. «Посмотрим, — гоhjbe он сам
себе, — как будет есть Пацюк Zj_gbdb Наклоняться он, _jgh не захочет, чтобы хлебать,
как галушки, да и нельзя: нужно вареник сперZh[fZdgmlv сметану».
Только что он успел это подумать, Пацюк разинул рот, поглядел на Zj_gbdb и еще
сильнее ра зинул рот. В это j_fy Zj_gbd uie_kgme из миски, шлепнул  сметану,
пере_jgmeky на другую сторону, подскочил \_jo и как раз попал ему  рот. Пацюк съел и
сноZjZabgmejhlbареник таким же порядком отпраbekykghа. На себя только принимал
он труд ж еZlvbijh]eZlu\Zlv.

«Вишь, какое диh — подумал кузнец, разину от удиe_gby рот, и тот же час
заметил, что Zj_gbd лезет и к нему  рот и уже ufZaZe губы сметаною. Оттолкнуrb
Zj_gbdbытерши губы, кузнец начал размышлять о том, какие чудеса бываю т на с_l_b^h
каких мудростей доh^bl чело_dZ нечистая сила, заметя притом, что один только Пацюк
может помочь ему. «Поклонюсь ему еще, пусть растолкует хорошенько… Однако что за
черт! _^v сегодня голодная кутья , а он ест вареники, Zj_gbdb скоромные! Что я,  самом
деле, за дурак, стою тут и греха набираюсь! Назад!» И набожный кузнец опрометью u[_`Ze
из хаты.
Однако ж черт, сидевший  мешке и заранее уже радоZшийся, не мог ul_ji_lv
чтобы ушла из рук его такая слаgZy^h[uqZDZdlhevdhdmag_phim стил мешок, он ukdhqbe
из него и сел _johf_fmgZr_x.

Мороз подрал по коже кузнеца; испугаrbkv и побледне не знал он, что делать; уже
хотел перекреститься… Но черт, наклониkое собачье рыльце ему на праh_mohkdZaZe:
— Это я — тhc^jm]се сде лаю для тоZjbsZb^jm]Z>_g_]^Zfkdhevdhohq_rv, —
пискнул он ему  леh_ ухо. — Оксана будет сегодня же наша, — шепнул он, заhjhlbши
сhxfhj^mkghа на праh_moh.
Кузнец стоял, размышляя.
— Изhev, — сказал он наконец, — за такую цену гото[ulvl\ оим!
Черт kie_kgme руками и начал от радости галопироZlv на шее кузнеца. «Теперь -то
попался кузнец! — думал он про себя, — теперь -то я uf_sm на тебе, голубчик, k_ тhb
малеванья и небылицы, aодимые на чертей! Что теперь скажут мои тоZjbsb когда
узн ают, что самый набожнейший из k_]hk_eZq_eh\_d моих руках?» Тут черт засмеялся от
радости, kihfgbши, как будет дразнить  аде k_ хhklZlh_ племя, как будет беситься
хромой черт, считаrbckyf_`^mgbfbi_jым на u^mfdb.
— Ну, Вакула! — пропищал черт , все так же не слезая с шеи, как бы опасаясь, чтобы он
не убежал, — ты знаешь, что без контракта ничего не делают.
— Я гото! — сказал кузнец. — У Zk я слышал, расписываются кроvx постой же, я
достану dZjfZg_]оздь! — Тут он заложил назад руку — и хZlvq_jlZaZoост.
— Вишь, какой шутник! — закричал, смеясь, черт. — Ну, полно, доhevghm`_rZeblv!
— Постой, голубчик! — закричал кузнец, — а hl это как тебе покажется? — При сем
сло_ он сотhjbe крест, и черт сделался так тих, как ягненок. — Постой же, — сказал он,
стаскиZy его за хhkl на землю, — будешь ты у меня знать подучиZlv на грехи добрых
людей и честных христиан! — Тут кузнец, не uimkdZy хhklZ вскочил на него _johf и
поднял руку для крестного знамения.
— Помилуй, Вакула! — жалобно про стонал черт, — k_ что для тебя нужно, k_
сделаю, отпусти только душу на покаяние: не клади на меня страшного креста!

— А, hldZdbf]hehkhfaZi_eg_f_pijhdeylucL_i_jvyagZxqlh^_eZlv<_abf_gy
сей же час на себе, слышишь, неси, как птица!
— Куда? — произнес печальный черт.
— В Петембург, прямо к царице!
И кузнец обомлел от страха, чувствуя себя подымающимся на ha^mo.


Долго стояла Оксана, раздумывая о странных речах кузнеца. Уже gmljb ее что -то
гоhjbehqlhhgZkebrdhf`_klhdhihklmibeZkgbf. Что, если он kZfhf^_e_j_rblkygZ
что -нибудь страшное? «Чего доброго! может быть, он с горя вздумает ex[blvky другую и
с досады станет называть ее перhx красаbp_x на селе? Но нет, он меня любит. Я так
хороша! Он меня ни за что не променяет; он шал ит, прикидывается. Не пройдет минут
десять, как он, _jghijb^_lih]ey^_lvgZf_gyY самом деле сурова. Нужно ему дать, как
будто нехотя, поцелоZlv себя. То -то он обрадуется!» И _lj_gZy красаbpZ уже шутила со
сhbfbih^jm]Zfb.
— Постойте, — сказала одна из них, — кузнец позабыл мешки сhb смотрите, какие
страшные мешки! Он не по -нашему наколядоZe я думаю, сюда по целой чет_jlb барана
кидали; а колбасам и хлебам, _jgh счету нет! Роскошь! целые праздники можно
объедаться.
— Это кузнецоuf_rdb? — подхZlbeZHdkZgZ. — Утащим скорее их ко мне oZlmb
разглядим хорошенько, что он сюда наклал.
Все со смехом одобрили такое предложение.
— Но мы не поднимем их! — закричала kylheiZдруг, силясь сдbgmlvf_rdb.
— Постойте, — сказала Оксана, — побежим с корее за санками и от_a_fgZkZgdZo!
И толпа побежала за санками.
Пленникам сильно прискучило сидеть f_rdZog_kfhljygZlhqlh^vydijhldgme^ey
себя пальцем порядочную дыру. Если бы еще не было народу, то, может быть, он нашел бы
средстh ue_alv но вылезть из мешка при k_o показать себя на смех… это удержиZeh
его, и он решился ждать, слегка только покряхтывая под не_`ebыми сапогами Чуба. Чуб
сам не менее желал свободы, чувствуя, что под ним лежит что -то такое, на котором сидеть
страх было нелоd о. Но как скоро услышал решение сh_c^hq_jblhmkihdhbekybg_ohl_e
уже ue_alv рассуждая, что к хате сh_c нужно пройти, по крайней мере, шаго с сотню, а
может быть, и другую. Вылезши же, нужно опраblvkyaZkl_]gmlvdh`moih^язать пояс —
сколько р аботы! да и капелюхи остались у Солохи. Пусть же лучше деqZlZ до_aml на
санках. Но случилось соk_fg_lZddZdh`b^ZeQm[<lhремя, когда диqZlZih[_`ZebaZ
санками, худощаuc кум uoh^be из шинка расстроенный и не  духе. Шинкарка никаким
образом н е решалась ему верить ^he]hgohl_e[ueh^h`b^ZlvkyZось -либо придет какой -
нибудь набожный дhjygbgbihihlqm_l_]hghdZdgZjhqghсе дhjyg_hklZались дома и,
как честные христиане, ели кутью посреди сhbo домашних. Размышляя о разjZs_gbb
нраh  и о дереygghf сердце жидоdb продающей bgh кум набрел на мешки и
останоbeky изумлении.
— Вишь, какие мешки кто -то бросил на дороге! — сказал он, осматриZykv по
сторонам, — должно быть, тут и сbgbgZ есть. Полезло же кому -то счастие наколядоZlv
столько kydhc kyqbgu Экие страшные мешки! Положим, что они набиты гречаниками да
коржами, и то добре. Хотя бы были тут одни паляницы, и то в шмак 30 : жидоdZaZdZ`^mx
паляницу дает осьмуху h^dbMlZsblvkdhj__qlh[udlhgb уb^_e. — Тут aалил он себе
на плеча мешок с Чубом и дьяком, но почувстh\Ze что он слишком тяжел. — Нет, одному
будет тяжело несть, — прогоhjbe он, — а hl как нарочно, идет ткач Шапуваленко.
Здраkl\mcHklZi!

30 И то dmkgh.

— Здраkl\mc, — сказал, останоbшись, ткач.
— Куда идешь?
— А так, иду, куда ноги идут.
— Помоги, чело_d добрый, мешки снесть! кто -то колядоZe да и кинул посереди
дороги. Добром разделимся пополам.
— Мешки? а с чем мешки, с книшами или паляницами?
— Да, думаю, всего есть.
Тут u^_jgmeb они наскоро из плетня палки, поло жили на них мешок и понесли на
плечах.

— Куда ж мы понесем его? rbghd? — спросил дорогою ткач.
— Оно бы и я так думал, чтобы  шинок; но _^v проклятая жидоdZ не по_jbl
подумает еще, что где -нибудь украли; к тому же я только что из шинка. Мы отнесем его 
мою хату. Нам никто не помешает: жинки нет дома.
— Да точно ли нет дома? — спросил осторожный ткач.
— СлаZ богу, мы не соk_f еще без ума, — сказал кум, — черт ли бы принес меня
туда, где она. Она, думаю, протаскается с бабами до с_lZ.
— Кто там? — закричала кумова жена, услыша шум  сенях, произ_^_gguc
приходом двух приятелей с мешком, и отhjyy^\_jv.
Кум остолбенел.
— Вот тебе на! — произнес ткач, опустя руки.
Кумова жена была такого рода сокроbs_ каких немало на белом с_l_ Так же как и
ее муж, она почти никогда не сидела дома и почти _kv день пресмыкалась у кумушек и
зажиточных старух, хвалила и ела с большим аппетитом и дралась только по утрам с сhbf
мужем, потому что  это только j_fy и b^_eZ его иногда. Хата их была ^\h_ старее
шаро Zj hehklgh]h писаря, крыша  некоторых местах была без соломы. Плетня b^gu
были одни остатки, потому что kydbc uoh^bший из дому никогда не брал палки для
собак,  надежде, что будет проходить мимо кумова огорода и выдернет любую из его
плетня. Печь н е топилась дня по три. Все, что ни напрашиZeZ нежная супруга у добрых
людей, прятала как можно подалее от сh_]h мужа и часто самоупраgh отнимала у него
добычу, если он не успеZe__ijhiblv шинке. Кум, несмотря на k_]^Zrg__oeZ^ghdjhие,
не любил уст упать ей и оттого почти k_]^Zmoh^beba^hfmknhgZjyfbih^h[hbfb]eZaZfb
а дорогая полоbgZ охая, плелась рассказывать старушкам о бесчинст_ сh_]h мужа и о
претерпенных ею от него побоях.
Теперь можно себе предстаblv как были озадачены ткач и кум таким неожиданным
яe_gb_f Опустиrb мешок, они заступили его собою и закрыли полами; но уже было
поздно: кумова жена хотя и дурно b^_eZklZjufb]eZaZfbh^gZdh`f_rhdaZf_lbeZ.
— Вот это хорошо! — сказала она с таким b^hf  котором заметна была радос ть
ястреба. — Это хорошо, что наколядоZeb столько! Вот так k_]^Z делают добрые люди;
только нет, я думаю, где -нибудь подцепили. Покажите мне сейчас, слышите, покажите сей
же час мешок Zr!
— Лысый черт тебе покажет, а не мы, — сказал, приосанясь, кум.
— Тебе какое дело? — сказал ткач, — мы наколядоZebZg_lu.
— Нет, ты мне покажешь, негодный пьяница! — вскричала жена, удари ukhdh]h
кума кулаком ih^[hjh^hdbijh^bjZykvdf_rdm.
Но ткач и кум мужест_ggh отстояли мешок и застаbeb ее попятиться наз ад. Не
успели они опраblvky как супруга u[_`ZeZ  сени уже с кочергою  руках. Проворно
хZlbeZdhq_j]hxfm`ZihjmdZfldZqZihkibg_bm`_klhyeZозле мешка.
— Что мы допустили ее? — сказал ткач, очнувшись.
— Э, что мы допустили! а отчего ты допустил ? — сказал хладнокроghdmf.
— У Zk кочерга, b^gh железная! — сказал после небольшого молчания ткач,
почесывая спину. — Моя жинка купила прошлый год на ярмарке кочергу, дала пиdhiu, —

та ничего… не больно.
Между тем торжествующая супруга, постави на п ол каганец, разyaZeZ мешок и
заглянула g_]hGh\_jghklZju_]eZaZ__dhlhju_lZdohjhrhmидели мешок, на этот раз
обманулись.
— Э, да тут лежит целый кабан! — kdjbdgmeZhgZсплеснуhljZ^hklb ладоши.
— Кабан! слышишь, целый кабан! — толкал тк ач кума. — А все ты виноZl!
— Что ж делать! — произнес, пожимая плечами, кум.
— Как что? чего мы стоим? отнимем мешок! ну, приступай!
— Пошла прочь! пошла! это наш кабан! — кричал, uklmiZyldZq.
— Ступай, ступай, чертоZ[Z[Zwlhg_lое добро! — гоhj ил, приближаясь, кум.
Супруга принялась сноZaZdhq_j]mghQm[\wlhремя вылез из мешка и стал посреди
сеней, потягиZykvdZdq_ehек, только что пробудиrbckyhl^he]h]hkgZ.

Кумова жена вскрикнула, удариrbh[iheujmdZfbbсе неhevghjZabgmebj ты.
— Что ж она, дура, говорит: кабан! Это не кабан! — сказал кум, выпуча глаза.
— Вишь, какого человека кинуло  мешок! — сказал ткач, пятясь от испугу. — Хоть
что хочешь гоhjb хоть тресни, а не обошлось без нечистой силы. Ведь он не пролезет в
окошко!
— Это кум! — вскрикнул, ]ey^_шись, кум.
— А ты думал кто? — сказал Чуб, усмехаясь. — Что, слаgmx я выкинул над Zfb
штуку? А u небось хотели меня съесть f_klh сbgbgu" Постойте же, я Zk порадую: 
мешке лежит еще что -то, — если не кабан, то, на_jgh, поросенок или иная жиghklvIh^h
мною беспрестанно что -то ше_ebehkv.
Ткач и кум кинулись к мешку, хозяйка дома уцепилась с противной стороны, и драка
hah[ghилась бы сноZ если бы дьяк, уb^_ши теперь, что ему некуда скрыться, не
udZjZ[dZekybaf_rd а.
Кумова жена, остолбенеыпустила из рук ногу, за которую начала было тянуть дьяка
из мешка.
— Вот и другой еще! — kdjbdgmekhkljZohfldZq, — черт знает как стало на с_l_
голоZb^_ldjm]hfg_dhe[Zkbg_iZeygbpZex^_cdb^Zxl мешки!
— Это дья к! — произнес изумиrbcky более k_o Чуб. — Вот тебе на! ай да Солоха!
посадить  мешок… То -то, я гляжу, у нее полная хата мешко Теперь я k_ знаю: у нее в
каждом мешке сидело по дZ чело_dZ А я думал, что она только мне одному… Вот тебе и
Солоха!

Дев ушки немного удиbebkv не найдя одного мешка. «Нечего делать, будет с нас и
этого», — лепетала Оксана. Все принялись за мешок и aалили его на санки.
ГолоZ решился молчать, рассуждая: если он закричит, чтобы его uimklbeb и
разyaZeb мешок, — глупые див чата разбегутся, подумают, что  мешке сидит дьяhe и он
останется на улице, может быть, до заljZ.
Девушки между тем, дружно ayшись за руки, полетели, как bohjv с санками по
скрыпучему снегу. Множестh шаля, садилось на санки; другие a[bjZebkv на самого
голову. ГолоZ решился сносить k_ Наконец проехали, отhjbeb настежь д_jb  сенях и
хате и с хохотом lZsbebf_rhd.
— Посмотрим, что -то лежит тут, — закричали k_[jhkbшись разyau\Zlv.
Тут икотка, которая не переставала мучить голову h все j емя сидения его  мешке,
так усилилась, что он начал икать и кашлять во k_]hjeh.
— Ах, тут сидит кто -то! — закричали k_b испуге бросились hgba^ерей.
— Что за черт! куда вы мечетесь как угорелые? — сказал, oh^y д_jvQm[.
— Ах, батько! — произ несла Оксана, — f_rd_kb^bldlh -то!
— В мешке? где вы взяли этот мешок?
— Кузнец бросил его посередь дороги, — сказали k_друг.

«Ну, так, не гоhjbeeby" — подумал про себя Чуб.
— Чего ж ubkim]Zebkv"ihkfhljbf:gm -ка, чолоbq_ijhrmg_ih]g_и ться, что не
называем по имени и отчеству, ue_aZcbaf_rdZ!

ГолоZылез.
— Ах! — kdjbdgmeb^_\mrdb.
— И голоZлез туда же, — гоhjbeijhk_[yQm[ недоумении, меряя его с голоu^h
ног, — brvdZdW. — более он ничего не мог сказать.
ГолоZkZf был не меньше смущен и не знал, что начать.
— Должно быть, на дhj_oheh^gh? — сказал он, обращаясь к Чубу.
— Морозец есть, — от_qZeQm[. — А позhevkijhkblvl_[yq_flukfZau\Z_rvkои
сапоги, смальцем или дегтем?
Он хотел не то сказать, он хотел спро сить: «Как ты, голоZaZe_a\wlhlf_rhd" — но
сам не понимал, как u]hорил со_jr_ggh^jm]h_.
— Дегтем лучше! — сказал голоZ. — Ну, прощай, Чуб! — И, нахлобучи капелюхи,
ur_ebaoZlu.
— Для чего спросил я сдуру, чем он мажет сапоги! — произнес Чуб, поглядыZy на
д_jb  которые ur_e голоZ. — Ай да Солоха! эдакого чело_dZ засадить  мешок!..
Вишь, чертоZ[Z[Z:y^mjZd^Z]^_`_lhlijhdeylucf_rhd?
— Я кинула его m]helZf[hevr_gbq_]hg_l, — сказала Оксана.
— Знаю я эти штуки, ничего нет! подайте его сюда: там еще один сидит! Встряхните
его хорошенько… Что, нет?.. Вишь, проклятая баба! А поглядеть на нее — как сylZy как
будто и скоромного никогда не брала jhl.
Но остаbfQm[Zbaeb\ZlvgZ^hkm]_kою досаду и haратимся к кузнецу, потом у что
уже на дhj_\_jgh_klvqZk^_ятый.


Сначала страшно показалось Вакуле, когда поднялся он от земли на такую высоту, что
ничего уже не мог b^_lvнизу, и пролетел как муха под самым месяцем так, что если бы не
наклонился немного, то зацепил бы ег о шапкою. Однако ж мало спустя он ободрился и уже
стал подшучиZlv над чертом. Его забаeyeh до крайности, как черт чихал и кашлял, когда
он снимал с шеи кипарисный крестик и подносил к нему. Нарочно поднимал он руку
почесать голову, а черт, думая, что его собираются крестить, летел еще быстрее. Все было
с_leh в urbg_ Воздух  легком серебряном тумане был прозрачен. Все было b^gh и
даже можно было заметить, как boj_f пронесся мимо их, сидя  горшке, колдун; как
з_a^u собраrbkv в кучу, играли в жмур ки; как клубился  стороне облаком целый рой
духо как плясаrbc при месяце черт снял шапку, уb^Zши кузнеца, скачущего _johf
как летела haращаrZykygZaZ^f_leZgZdhlhjhcидно, только что съездила куда нужно
_^vfZ много еще дряни klj_qZeb они . Все, b^y кузнеца, на минуту останаebалось
поглядеть на него и потом сноZg_kehkv^Ze__bijh^he`Zehkое; кузнец все летел; и ^jm]
заблестел перед ним Петербург _kv огне. (Тогда была по какому -то случаю иллюминация.)
Черт, перелетев через шлагбау м, оборотился  коня, и кузнец уb^_e себя на лихом бегуне
середи улицы.
Боже мой! стук, гром, блеск; по обеим сторонам громоздятся четырехэтажные стены;
стук копыт коня, звук колеса отзывались громом и отдаZebkvkq_luj_oklhjhg^hfujhkeb
и будто подым ались из земли на каждом шагу; мосты дрожали; кареты летали; изhaqbdb
форейторы кричали; снег сbkl_e под тысячью летящих со k_o сторон саней; пешеходы
жались и теснились под домами, унизанными плошками, и огромные тени их мелькали по
стенам, досягая го лоhx труб и крыш. С изумлением оглядыZeky кузнец на k_ стороны.
Ему казалось, что все домы устремили на него сhb бесчисленные огненные очи и глядели.
Господ  крытых сукном шубах он уb^_e так много, что не знал, кому шапку снимать.
«Боже ты мой, сколь ко тут панстZ! — подумал кузнец. — Я думаю, каждый, кто ни пройдет

по улице rm[_lhbaZk_^Zl_evlhbaZk_^Zl_evZl_qlhdZlZxlky\lZdboqm^guo[jbqdZo
со стеклами, те когда не городничие, то, _jgh комиссары, а может, еще и больше». Его
слоZ пр ерZgu были hijhkhf черта: «Прямо ли ехать к царице?» «Нет, страшно, —
подумал кузнец. — Тут где -то, не знаю, пристали запорожцы, которые проезжали осенью
чрез Диканьку. Они ехали из Сечи с бумагами к царице; k_[ulZdbihkhетоZlvkykgbfb.
— Эй, сата на, полезай ко мне dZjfZg^Zеди к запорожцам!
Черт  одну минуту похудел и сделался таким маленьким, что без труда e_a к нему в
карман. А Вакула не успел оглянуться, как очутился перед большим домом, hr_e сам не
зная как, на лестницу, отhjbe^ерь и подался немного назад от блеска, уb^_ши убранную
комнату; но немного ободрился, узнаrb тех самых запорожце которые проезжали через
Диканьку, сидеrbo на шелкоuo диZgZo поджа под себя намазанные дегтем сапоги, и
куриrbokZfucdj_idbclZ[ZdgZau Z_fuch[udghенно корешками.
— Здраkl\mcl_ пано_ помогай бог Zf hl где уb^_ebkv! — сказал кузнец,
подошеrb[ebadhbhlесиrbihdehg^ha_feb.
— Что там за чело_d? — спросил сидевший перед самым кузнецом другого,
сидеr_]hih^Ze__.
— А u не поз нали? — сказал кузнец, — это я, Вакула, кузнец! Когда проезжали
осенью через Диканьку, то прогостили, дай боже Zf kydh]h здороvy и долголетия, без
малого дZ^gbBgh\mxrbgmlh]^ZihklZил на переднее колесо Zr_cdb[bldb!
— А! — сказал тот же запорож ец, — это тот самый кузнец, который малюет Z`gh
Здороha_feydaZq_fl_[y[h]ijbg_k?
— А так, захотелось поглядеть, гоhjyl…
— Что же земляк, — сказал, приосанясь, запорожец и желая показать, что он может
гоhjblvbih -русски, — што балшой город?
Кузн ец и себе не хотел осрамиться и показаться ноbqdhf притом же, как имели
случай b^_lvыше сего, он знал и сам грамотный язык.
— Губерния знатная! — от_qZe он раgh^mrgh. — Нечего сказать: домы балшущие,
картины bkyl скрозь Z`gu_ Многие домы исписаны буквами из сусального золота до
чрезuqZcghklbG_q_]hkdZaZlvqm^gZyijhihjpby!
Запорожцы, услышаrb кузнеца, так сh[h^gh изъясняющегося, uели заключение
очень для него u]h^gh_.
— После потолкуем с тобою, земляк, побольше; теперь же мы едем сейчас к царице.
— К царице? А будьте ласкоuiZghе, havfbl_bf_gykkh[hx!
— Тебя? — произнес запорожец с таким b^hf с каким гоhjbl дядька
четырехлетнему сh_fm hkiblZggbdm просящему посадить его на настоящую, на большую
лошадь. — Что ты будешь там делат ь? Нет, не можно. — При этом на лице его ujZabeZkv
значительная мина. — Мы, брат, будем с царицей толкоZlvijhkое.
— Возьмите! — настаиZedmag_p. — Проси! — шепнул он тихо черту, удариdmeZdhf
по карману.
Не успел он этого сказать, как другой запорож ец прогоhjbe:
— Возьмем его, kZfhf^_e_[jZlpu!
— Пожалуй, havf_f! — произнесли другие.
— Надевай же платье такое, как и мы.
Кузнец схZlbeky натянуть на себя зеленый жупан, как ^jm] д_jv отhjbeZkv и
hr_^rbckihamf_glZfbq_ehек сказал, что пора ехать.
Чуднó сноZihdZaZehkvdmag_pmdh]^Zhgihg_kky огромной карете, качаясь на
рессорах, когда с обеих сторон мимо его бежали назад четырехэтажные домы и мостовая,
гремя, казалось, сама катилась под ноги лошадям.

«Боже ты мой, какой с_l! — ду мал про себя кузнец. — У нас днем не бывает так
с_leh.
Кареты останоbebkv перед дhjphf Запорожцы ureb klmibeb  _ebdhe_igu_

сени и начали подыматься на блистательно ос_s_ggmxe_klgbpm.
— Что за лестница! — шептал про себя кузнец, — жаль ногами то птать. Экие
украшения! Вот, гоhjyl лгут сказки! кой черт лгут! боже ты мой, что за перила! какая
работа! тут одного железа рублей на пятьдесят пошло!
Уже ah[jZшись на лестницу, запорожцы прошли первую залу. Робко следоZe за
ними кузнец, опасаясь на ка ждом шагу поскользнуться на паркете. Прошли три залы, кузнец
k__s_g_i_j_klZал удиeylvky<klmibши q_l\_jlmxhgg_ольно подошел к bk_шей
на стене картине. Это была пречистая деZ с младенцем на руках. «Что за картина! что за
чудная жиhibkv! — рассуждал он, — hl кажется, гоhjbl кажется, жиZy а дитя сylh_
и ручки прижало! и усмехается, бедное! а краски! боже ты мой, какие краски! тут hoju я
думаю, и на копейку не пошло, k_ ярь да бакан; а голубая так и горит! Z`gZy работа!
должно быть , грунт на_^_g был блейZkhf Сколь, однако ж, ни удиbl_evgu сии
малевания, но эта медная ручка, — продолжал он, подходя к д_jb и щупая замок, — еще
большего достойна удиe_gby Эк какая чистая u^_edZ это всё, я думаю, немецкие
кузнецы, за самые дорог ие цены делали…»
Может быть, долго еще бы рассуждал кузнец, если бы лакей с галунами не толкнул его
под руку и не напомнил, чтобы он не отставал от других. Запорожцы прошли еще д_aZeub
останоbebkv Тут _e_gh им было дожидаться. В зале толпилось нескол ько генерало 
шитых золотом мундирах. Запорожцы поклонились на k_klhjhgubklZeb кучу.
Минуту спустя hr_e  сопроh`^_gbb целой сblu _ebq_klенного роста, доhevgh
плотный чело_d  гетьманском мундире,  желтых сапожках. Волосы на нем были
растре паны, один глаз немного криgZebp_bah[jZ`ZeZkvdZdZy -то надменная _ebqZость,
h k_o дb`_gbyo b^gZ была приuqdZ по_e_\Zlv Все генералы, которые расхажиZeb
доhevgh спесиh  золотых мундирах, засуетились, и с низкими поклонами, казалось,
лоbeb его каждое слоhb^Z`_fZe_cr__^ижение, чтобы сейчас лететь uihegylv_]hGh
гетьман не обратил даже и gbfZgby_^а кивнул голоhxbih^hr_edaZihjh`pZf.
Запорожцы от_kbebсе поклон gh]b.
— Все ли ua^_kv? — спросил он протяжно, произнося слоZg_fgh]h нос.
— Та, вси, батько! — от_qZebaZihjh`pudeZgyykvkghа.
— Не забудете гоhjblvlZddZdyас учил?
— Нет батько, не позабудем.
— Это царь? — спросил кузнец одного из запорожце.
— Куда тебе царь! это сам Потемкин, — от_qZelhl.
В д ругой комнате послышались голоса, и кузнец не знал, куда деть сhb глаза от
множестZ hr_^rbo^Zf\ZleZkguoieZlvyok^ebggufboостами и придhjguo шитых
золотом кафтанах и с пучками назади. Он только b^_e один блеск и больше ничего.
Запорожцы вдруг все пали на землю и закричали h^bg]hehk:
— Помилуй, мамо! помилуй!
Кузнец, не b^ygbq_]hjZklygmekybkZfkhсем усердием на полу.
— Встаньте, — прозmqZe над ними по_ebl_evguc и f_kl_ приятный голос.
Некоторые из придhjguoaZkm_lbebkvblhedZeba апорожце.
— Не klZg_ffZfhg_\klZg_fmfj_fZgZстанем! — кричали запорожцы.
Потемкин кусал себе губы, наконец подошел сам и по_ebl_evgh шепнул одному из
запорожцеAZihjh`puih^gyebkv.
Тут осмелился и кузнец поднять голову и увидел стояrmx пере д собою небольшого
роста женщину, несколько даже дородную, напудренную, с голубыми глазами, и f_kl_ с
тем _ebq_kl\_ggh улыбающимся b^hf который так умел покорять себе k_ и мог только
принадлежать одной царствующей женщине.

— С_le_crbc обещал меня по знакомить сегодня с моим народом, которого я до сих
пор еще не b^ZeZ, — гоhjbeZ дама с голубыми глазами, рассматриZy с любопытстhf
запорожце. — Хорошо ли Zka^_kvkh^_j`Zl? — продолжала она, подходя ближе.

— Та спасиби, мамо! Провиянт дают хороший, хотя бараны здешние совсем не то, что
у нас на Запорожье, — почему ж не жить как -нибудь?..
Потемкин поморщился, b^y что запорожцы гоhjyl со_jr_ggh не то, чему он их
учил…
Один из запорожцеijbhkZgykvыступил i_j_^:
— Помилуй, мамо! зачем губишь _ рный народ? чем прогнеbeb" Раз_ держали мы
руку поганого татарина; раз_ соглашались  чем -либо с турчином; раз_ изменили тебе
делом или помышлением? За что ж немилость? Прежде слыхали мы, что приказываешь _a^_
строить крепости от нас; после слушали, ч то хочешь поворотить в карабинеры ; теперь
слышим ноu_ напасти. Чем bghато запорожское hckdh" тем ли, что пере_eh тhx
армию через Перекоп и помогло тhbf_g_jZeZfihjm[Zlvdjufp_?..
Потемкин молчал и небрежно чистил небольшою щеточкою сhb бриллиант ы,
которыми были унизаны его руки.
— Чего же хотите u? — заботлиhkijhkbeZ?dZl_jbgZ.
Запорожцы значительно a]eygmeb^jm]gZ^jm]Z.
«Теперь пора! Царица спрашиZ_l чего хотите!» — сказал сам себе кузнец и ^jm]
поZebekygZa_fex.
— Ваше царское _ebq_ стh не прикажите казнить, прикажите милоZlv Из чего, не
h гне будь сказано Zr_c царской милости, сделаны череbqdb что на ногах Zrbo" Я
думаю, ни один ш_p ни в одном государст_ на с_l_ не сумеет так сделать. Боже ты мой,
что, если бы моя жинка надела такие череbdb!
Государыня засмеялась. Придhjgu_ засмеялись тоже. Потемкин и хмурился и
улыбался f_kl_AZihjh`pugZqZeblhedZlvih^jmdmdmag_pZ^mfZyg_kmfZebhgkhr_e.
— Встань! — сказала ласкоh государыня. — Если так тебе хочется иметь т акие
башмаки, то это нетрудно сделать. Принесите ему сей же час башмаки самые дорогие, с
золотом! Праh мне очень нраblky это простодушие! Вот Zf, — продолжала государыня,
устреми глаза на стояr_]h подалее от других средних лет чело_dZ с полным, но
несколько бледным лицом 31  dhlhjh]h kdjhfguc dZnlZg k [hevrbfb i_jeZfmljhufb
im]hbpZfbihdZau\Zeqlhhgg_ijbgZ^e_`Zedqbkemijb^hjguo — предмет, достойный
остроумного пера вашего!
— Вы, Zr_bfi_jZlhjkdh_еличестh слишком милостиuKx^Zgm`ghi о крайней
мере, Лафонтена! — от_qZeihdehgykvq_eh\_dki_jeZfmljhыми пугоbpZfb.
— По чести скажу вам: я до сих пор без памяти от Zr_]h «Бригадира». Вы
удиbl_evgh хорошо читаете! Однако ж, — продолжала государыня, обращаясь сноZ к
запорожцам, — я с лышала, что на Сечи у Zkgbdh]^Zg_`_gylky.
— Як же, мамо! _^v человеку, сама знаешь, без жинки нельзя жить, — от_qZe тот
самый запорожец, который разгоZjbал с кузнецом, и кузнец удиbeky слыша, что этот
запорожец, зная так хорошо грамотный язык, гоhjbl с царицею, как будто нарочно, самым
грубым, обыкно_g но называемым мужицким наречием. «Хитрый народ! — подумал он сам
себе, — верно, недаром он это делает».
— Мы не чернецы, — продолжал запорожец, — а люди грешные. Падки, как и k_
честное христианстh^hkdhjhfgh]h Есть у нас не мало таких, которые имеют жен, только
не живут с ними на Сечи. Есть такие, что имеют жен в Польше; есть такие, что имеют жен в
Украйне; есть такие, что имеют жен и Lmj_sbg_.
В это j_fydmag_pmijbg_keb[ZrfZdb.

— Боже ты мой, что за украшение! — kdjbdgme он радостно, ухвати б ашмаки. —
Ваше царское _ebq_klо! Что ж, когда башмаки такие на ногах и  них, чаятельно, Zr_
благородие, ходите и на лед коaZlvky , какие ж должны быть самые ножки? думаю, по

31 Д. И. Фонbabg (1745 –1792), знаменитый русский сатирик, аlhjdhf_^bc;jb]Z^bjbG_^hjhkev.

малой мере из чистого сахара.
Государыня, которая точно имела самые стройные и прелестные ножки, не могла не
улыбнуться, слыша такой комплимент из уст простодушного кузнеца, который  сh_f
запорожском платье мог почесться красаp_fg_kfhljygZkfm]eh_ebph.
ОбрадоZgguc таким благосклонным gbfZgb_f кузнец уже хотел было расспро сить
хорошенько царицу о k_f пра^Z ли, что цари едят один только мед да сало, и тому
подобное; но, почувстh\Z, что запорожцы толкают его под бока, решился замолчать; и
когда государыня, обратиrbkvdklZjbdZfgZqZeZjZkkijZrbать, как у них живут на Сечи,
какие обычаи h^ylky, — он, отошедши назад, нагнулся к карману, сказал тихо: «Выноси
меня отсюда скорее!» — и ^jm]hqmlbekyaZreZ][Zmfhf.

— Утонул! ей -богу, утонул! hl чтобы я не сошла с этого места, если не утонул! —
лепетала толстая ткачиха, ст оя dmq_^bdZgvkdbo[Z[ihk_j_^bmebpu.
— Что ж, раз_ я лгунья какая? раз_ я у кого -нибудь корову украла? раз_ я сглазила
кого, что ко мне не имеют _ju? — кричала баба  козацкой сbld_ с фиолетоuf носом,
размахиZy руками. — Вот чтобы мне h^u не з ахотелось пить, если старая Переперчиха не
b^_eZkh[klенными глазами, как по_kbekydmag_p!
— Кузнец по_kbeky"от тебе на! — сказал голоZыходиrbchl Чуба, останоbeky
и протеснился ближе к разгоZjbаrbf.
— Скажи лучше, чтоб тебе h^db не захотел ось пить, старая пьяница! — от_qZeZ
ткачиха, — нужно быть такой сумасшедшей, как ты, чтобы по_kblvkyHgmlhgme утонул 
пролубе! Это я так знаю, как то, что ты была сейчас у шинкарки.
— Срамница! brv чем стала попрекать! — гнеgh hajZabeZ баба с фио летоuf
носом. — Молчала бы, негодница! Раз_yg_agZxqlhdl_[_^vydoh^bldZ`^ucечер?
Ткачиха kiuogmeZ.
— Что дьяк? к кому дьяк? что ты врешь?
— Дьяк? — пропела, теснясь к спориrbf^vyqboZ тулупе из заячьего меха, крытом
синею китайкой. — Я да м знать дьяка! Кто это гоhjbl — дьяк?
— А вот к кому ходит дьяк! — сказала баба с фиолетоufghkhfmdZau\ZygZldZqbom.
— Так это ты, сука, — сказала дьячиха, подступая к ткачихе, — так это ты, _^vfZ
напускаешь ему туман и поишь нечистым зельем, чтобы ходил к тебе?
— Отy`bkvhlf_gykZlZgZ! — гоhjbeZiylykvldZqboZ.

— Вишь, проклятая _^vfZ чтоб ты не дождала детей сhbo b^_lv негодная!
Тьфу!.. — Тут дьячиха плюнула прямо ]eZaZldZqbo_.
Ткачиха хотела и себе сделать то же, но f_klh того плюн ула  небритую бороду
голо_dhlhjucqlh[uemqr_се слышать, подобрался к самим спориrbf.
— А, ск_jgZy баба! — закричал голоZ обтирая полою лицо и подняrb кнут. Это
дb`_gb_ застаbeh k_o разойтиться с ругательстZfb  разные стороны. — Экая
мерзо сть! — поlhjye он, продолжая обтираться. — Так кузнец утонул! Боже ты мой, а
какой Z`guc жиhibk_p был! какие ножи крепкие, серпы, плуги умел udhыZlv Что за
сила была! Да, — продолжал он, задумаrbkv, — таких людей мало у нас на селе. То -то я,
еще си дя  проклятом мешке, замечал, что бедняжка был крепко не  духе. Вот тебе и
кузнец! был, а теперь и нет! А я собирался было подкоZlvkою рябую кобылу!..
И, будучи полон таких христианских мыслей, голоZlbohih[j_e сhxoZlm.
Оксана смутилась, когда д о нее дошли такие _klb Она мало _jbeZ глазам
Переперчихи и толкам баб; она знала, что кузнец доhevgh набожен, чтобы решиться
погубить сhx душу. Но что, если он  самом деле ушел с намерением никогда не
haращаться k_eh":\jy^ebb другом месте г де найдется такой молодец, как кузнец! Он
же так любил ее! Он долее k_oыносил ее капризы! КрасаbpZсю ночь под сhbfh^_yehf
поhjZqbалась с правого бока на леuc с леh]h на праuc — и не могла заснуть. То,
разметаrbkv  обhjh`bl_evghc наготе, ко торую ночной мрак скрыZe даже от нее самой,

она почти kemo[jZgbeZk_[ylhijbmlbogm\j_rZeZkvgbhq_fg_^mfZlv — и k_^mfZeZ
И вся горела; и к утру влюбилась по уши dmag_pZ.
Чуб не изъявил ни радости, ни печали об участи Вакулы. Его мысли занят ы были
одним: он никак не мог позабыть _jhehfklа Солохи и сонный не перестаZe[jZgblv__.
Настало утро. Вся церкоv еще до с_lZ была полна народа. Пожилые женщины в
белых намитках, [_euokmdhgguokитках набожно крестились у самого oh^Zp_jdhного.
Дворянки  зеленых и желтых кофтах, а иные даже  синих кунтушах с золотыми назади
усами, стояли i_j_^bbo>bчата, у которых на голоZogZfhlZgZ[ueZp_eZyeZка лент, а
на шее монист, кресто и дукато старались пробраться еще ближе к иконостасу. Но
впереди k_o[ueb^оряне и простые мужики с усами, с чубами, с толстыми шеями и только
что u[jblufb подбородками, k_ большею частию  кобеняках, из -под которых
udZau\ZeZkv белая, а у иных и синяя сbldZ На k_o лицах, куда ни a]eygv виден был
праздни к. ГолоZh[ebau\Zekyоображая, как он разго__lkydhe[Zkhx^bчата помышляли
о том, как они будут ковзаться с хлопцами на льду; старухи усерднее, нежели когда -либо,
шептали молитu По k_c церкb слышно было, как козак С_j[u]ma клал поклоны. Одна
то лько Оксана стояла как будто не сhyfhebeZkvbg_fhebeZkvGZk_j^p_mg__klheibehkv
столько разных чуkl, одно другого досаднее, одно другого печальнее, что лицо ее
ujZ`Zeh одно только сильное смущение; слезы дрожали на глазах. ДиqZlZ не могли
поня ть этому причины и не подозреZebqlh[uиною был кузнец. Однако ж не одна Оксана
была занята кузнецом. Все миряне заметили, что праздник — как будто не праздник; что как
будто k_ чего -то недостает. Как на беду, дьяк после путешестby  мешке охрип и
дре безжал едZ слышным голосом; пра^Z приезжий пеqbc слаgh брал баса, но куда бы
лучше, если бы и кузнец был, который k_]^Z бывало, как только пели «Отче наш» или
«Иже херуbfu\koh^begZdjuehkbыh^behllm^Zl_f`_kZfufgZi_ом, каким поют и
 По лта_ К тому же он один испраeye должность церкоgh]h титара. Уже отошла
заутреня; после заутрени отошла обедня… куда же это, kZfhf^_e_aZijhiZklbekydmag_p?

Еще быстрее  остальное j_fy ночи несся черт с кузнецом назад. И мигом очутился
Вакула около сh_c хаты. В это j_fy пропел петух. «Куда? — закричал он, ухZly за хhkl
хотевшего убежать черта, — постой, приятель, еще не k_y_s_g_ih[eZ]h^Zjbel_[yLml
схZlbши хhjhklbgm от_kbe он ему три удара, и бедный черт припустил бежать, как
мужик, которого только что uiZjbeaZk_^Zl_ev.

Итак, f_klh того чтобы про_klv соблазнить и одурачить других, jZ] чело_q_kdh]h
рода был сам одурачен. После сего Вакула hr_e сени, зарылся k_ghbijhkiZe^hh[_^Z
Проснуrbkv он испугался, когда уb^_e что солнце уже ukhdh «Я проспал заутреню и
обедню!» Тут благочестиuc кузнец погрузился  уныние, рассуждая, что это, верно, бог
нарочно, gZdZaZgb_aZ]j_rgh__]hgZf_j_gb_ih]m[blvkою душу, наслал сон, который не
дал даже ему побывать  тако й торжест_gguc праздник  церкb Но, однако ж, успокоив
себя тем, что  следующую неделю испо_^Z_lky в этом попу и с сегодняшнего же дня
начнет бить по пятидесяти поклоно через весь год, заглянул он  хату; но  ней не было
никого. Видно, Солоха еще не haращалась. Бережно ugme он из пазухи башмаки и снова
изумился дорогой работе и чудному происшестbx минуr_c ночи; умылся, оделся как
можно лучше, надел то самое платье, которое достал от запорожце\ugmebakmg^mdZgh\mx
шапку из решетилоkdbo смуше к с синим _johf который не надеZe еще ни разу с того
j_f_gb как купил ее еще  бытность  Полта_ ugme также ноuc k_o ц_lh пояс;
положил k_wlhместе с нагайкою ieZlhdbhlijZился прямо к Чубу.
Чуб uimqbe]eZaZdh]^Zошел к нему кузнец, и не знал, чему диblvky тому ли, что
кузнец hkdj_k тому ли, что кузнец смел к нему прийти, или тому, что он нарядился таким
щеголем и запорожцем. Но еще больше изумился он, когда Вакула разyaZe платок и
положил перед ним но_ohgvdmx шапку и пояс, како го не b^Zgh было на селе, а сам
поZebeky_fm ноги и прогоhjbemfheyxsbf]hehkhf:

— Помилуй, батько! не гнеbkv hl тебе и нагайка: бей, сколько душа пожелает,
отдаюсь сам; h всем каюсь; бей, да не гнеbkv только! Ты ж когда -то братался с покойным
ба тьком, f_kl_oe_[ -соль ели и магарыч пили.
Чуб не без тайного удоhevklия b^_e как кузнец, который никому на селе в ус не
дул, сгибал  руке пятаки и подкоu как гречнеu_ блины, тот самый кузнец лежал у ног
его… Чтоб еще больше не уронить себя, Чуб в зял нагайку и ударил его три раза по спине.
— Ну, будет с тебя, klZай! старых людей k_]^Z слушай! Забудем k_ что было меж
нами! Ну, теперь гоhjbq_]hl_[_ohq_lky?
— Отдай, батько, за меня Оксану!
— Чуб немного подумал, поглядел на шапку и пояс: шап ка была чудная, пояс также не
уступал ей; kihfgbehероломной Солохе и сказал решительно:
— Добре! присылай сZlh!
— Ай! — kdjbdgmeZ Оксана, переступи через порог и уb^_\ кузнеца, и i_jbeZ с
изумлением и радостью g_]hhqb.
— Погляди, какие я тебе принес череbdb! — сказал Вакула, — те самые, которые
носит царица.
— Нет! нет! мне не нужно череbdh! — гоhjbeZhgZfZoZyjmdZfbbg_kодя с него
очей, — я и без череbdh… — Далее она не догоhjbeZbihdjZkg_eZ.
Кузнец подошел ближе, aye ее за руку ; красаbpZ и очи потупила. Еще никогда не
была она так чудно хороша. Восхищенный кузнец тихо поцелоZe ее, и лицо ее пуще
загорелось, и она стала еще лучше.

Проезжал через Диканьку блаженной памяти архиерей, хZebef_klhgZdhlhjhfklhbl
село, и, проезж ая по улице, останоbekyi_j_^ghою хатою.
— А чья это такая размалеванная хата? — спросил преосys_gguc у стояr_c близ
д_j_cdjZkbой женщины с дитятей на руках.
— Кузнеца Вакулы, — сказала ему, кланяясь, Оксана, потому что это именно была она.
— Слаg о! слаgZy работа! — сказал преосys_gguc разглядыZy д_jb и окна. А
окна k_ были об_^_gu кругом красною краскою; на д_jyo же _a^_ были козаки на
лошадях, с трубками am[Zo.
Но еще больше похвалил преосys_gguc Вакулу, когда узнал, что он u^_j`Ze
церкоgh_ покаяние и udjZkbe даром _kv леuc крылос зеленою краскою с красными
ц_lZfb Это, однако ж, не k_ на стене сбоку, как hc^_rv  церкоv намалеZe Вакула
черта  аду, такого гадкого, что k_ плеZeb когда проходили мимо; а бабы, как только
расплакиZehkvmgbogZjmdZo^blyih^ghkbeb_]hddZjlbg_b]hорили: «Он бачь, яка кака
намалевана!» — и дитя, удержиZy слезенки, косилось на картину и жалось к груди сh_c
матери.


СТРАШНАЯ МЕСТЬ


I

Шумит, гремит конец КиеZ есаул Горобець празднует свадьбу сh_]h сына. Наехало
много людей к есаулу  гости. В старину любили хорошенько поесть, еще лучше любили
попить, а еще лучше любили по_k_eblvky Приехал на гнедом коне сh_f и запорожец
Микитка пр ямо с разгульной попойки с Перешляя поля, где поил он семь дней и семь ночей
королеkdbo шляхтичей красным bghf Приехал и назZguc брат есаула, Данило
Бурульбаш, с другого берега Днепра, где, промеж двумя горами, был его хутор, с молодою
женою Катериною и с годоufkughf>bилися гости белому лицу пани Катерины, черным,
как немецкий бархат, броyf нарядной сукне и исподнице из голубого полутабенеку,

сапогам с серебряными подкоZfb но еще больше диbebkv тому, что не приехал f_kl_ с
нею старый отец. Вс его только год жил он на Заднепроv_ а дZ^pZlv один пропадал без
_klbbоротился к дочке сh_cdh]^Zm`_lZышла замуж и родила сына. Он, _jghfgh]h
нарассказал бы диgh]h>ZdZdbg_jZkkdZaZlv[u\rblZd^he]h чужой земле! Там все не
так: и лю ди не те, и церк_cOjbklhых нет… Но он не приехал.
Гостям поднесли Zj_gmom с изюмом и слиZfb и на немалом блюде караZc
Музыканты принялись за исподку его, спеченную f_kl_k^_gv]ZfbbgZремя притихну
положили hae_k_[ypbf[Zeukdjuidbb[m[g ы. Между тем молодицы и диqZlZml_jrbkv
шитыми платками, uklmiZeb сноZ из рядов сhbo а парубки, схZlbшись  боки, гордо
озираясь на стороны, готоu были понестись им наklj_qm, — как старый есаул ug_k д_
иконы благослоblv молодых. Те иконы доста лись ему от честного схимника, старца
Варфоломея. Не богата на них утZjv не горит ни серебро, ни золото, но никакая нечистая
сила не посмеет прикоснуться к тому, у кого они  доме. Приподня иконы \_jo есаул
готоbeky сказать короткую молитву… как вдру г закричали, перепугаrbkv играrb_ на
земле дети; а ke_^ за ними попятился народ, и k_ показывали со страхом пальцами на
стояr_]hihkj_^bbodhaZdZDlhhglZdh — никто не знал. Но уже он протанцеZegZkeZ\m
козачка и уже успел насмешить обступиrmx его толпу. Когда же есаул поднял иконы,
^jm] k_ лицо его переменилось: нос ujhk и наклонился на сторону, f_klh карих,
запрыгали зеленые очи, губы засинели, подбородок задрожал и заострился, как копье, изо
рта выбежал клык, из -за голоuih^gyeky]hj[ и стал козак — старик.

— Это он! это он! — кричали lhei_l_kghijb`bfZykv^jm]d^jm]m.
— Колдун показался сноZ! — кричали матери, хZlZygZjmdb^_l_ckоих.
Величаh и саноblh uklmibe i_j_^ есаул и сказал громким голосом, uklZив
протиg_]hbdh ны:
— Пропади, образ сатаны, тут тебе нет места! — И, зашипе и щелкну как hed
зубами, пропал чудный старик.
Пошли, пошли и зашумели, как море g_ih]h^mlhedbbj_qbf_`^mgZjh^hf.
— Что это за колдун? — спрашиZebfheh^u_bg_[u\Zeu_ex^b.
— Беда бу дет! — гоhjbebklZju_djmly]hehами.
И _a^_ по k_fm широкому подhjvx есаула, стали собираться в кучки и слушать
истории про чудного колдуна. Но все почти гоhjbeb разно, и на_jgh никто не мог
рассказать про него.
На дhj\udZlbeb[hqdmf_^mbg_fZ ло постаbebедер грецкого bgZ<k_ihеселело
сноZ Музыканты грянули; диqZlZ молодицы, лихое козачестh  ярких жупанах
понеслись. Деyghklhe_lg__ и столетнее старье, подгуля пустилось и себе приплясывать,
поминая недаром пропаrb_ годы. ПироZeb до поздней ночи, и шороZeb так, как теперь
уже не пируют. Стали гости расходиться, но мало побрело hkояси: много осталось
ночеZlv у есаула на широком дhj_ а еще больше козачестZ заснуло само, непрошеное,
под лаdZfbgZihem hae_dhgy[ebaoe_а; где пошатнулась с хмеля козацкая голоZlZf
и лежит и храпит на _kvDb_.

II

Тихо с_lbl по k_fm миру: то месяц показался из -за горы. Будто дамасскою
дорогóю и белою, как снег, кисеею покрыл он гористый берег Днепра, и тень ушла еще
далее qZsm сосен.
Посереди Днепра плыл дуб. Сидят i_j_^b дZ хлопца; черные козацкие шапки
набекрень, и под _keZfbdZd[m^lhhlh]gbа огонь, летят брызги hсе стороны.
Отчего не поют козаки? Не гоhjyl ни о том, как уже ходят по Украйне ксендзы и
перекрещиZxl козацкий народ dZlhebdh; ни о том, как дZ^gb[beZkvijbKhe_ghfha_j_
орда. Как им петь, как гоhjblv про лихие дела: пан их Данило призадумался, и рука

кармазинного жупана опустился из дуба и черпает h^m пани их Катерина тихо колышет
дитя и не св одит с него очей, а на незастланную полотном нарядную сукню серою пылью
Zeblkyода.
Любо глянуть с середины Днепра на ukhdb_ горы, на широкие луга, на зеленые леса!
Горы те — не горы: подошumgbog_lнизу их как и \_jomhkljZyершина, и под ними и
над ними ukhdh_ небо. Те леса, что стоят на холмах, не леса: то hehku поросшие на
косматой голо_e_kgh]h^_^ZIh^g_x h^_fh_lky[hjh^Zbih^[hjh^hxbgZ^олосами
ukhdh_g_[hL_em]Z — не луга: то зеленый пояс, перепоясаrbcihk_j_^bg_djm]e ое небо,
и \_jog_cihehине и gb`g_cihehине прогулиZ_lkyf_kyp.
Не глядит пан Данило по сторонам, глядит он на молодую жену сhx.
— Что, моя молодая жена, моя золотая Катерина, ^ZeZky печаль?
— Я не  печаль ^ZeZky пан мой Данило! Меня устрашил и чудные рассказы про
колдуна. Гоhjyl что он родился таким страшным… и никто из детей сызмала не хотел
играть с ним. Слушай, пан Данило, как страшно гоhjylqlh[m^lh_fmсе чудилось, что k_
смеются над ним. Встретится ли под темный _q_j с каким -нибу дь чело_dhf и ему тотчас
показывалось, что он открывает рот и ukdZebает зубы. И на другой день находили
мертuf того человека. Мне чудно, мне страшно было, когда я слушала эти рассказы, —
гоhjbeZDZl_jbgZынимая платок и ulbjZybfebphkiZшего на руках дитяти. На платке
были urblu_xdjZkgufr_edhfebklvyby]h^u.
Пан Данило ни слоZ и стал поглядыZlv на темную сторону, где далеко из -за леса
чернел земляной Zeba -за ZeZih^ufZekyklZjucaZfhdGZ^[jhями разом uj_aZebkvljb
морщины; леZyjm ка гладила молодецкие усы.
— Не так еще страшно, что колдун, — гоhjbehg, — как страшно то, что он недобрый
гость. Что ему за блажь пришла притащиться сюда? Я слышал, что хотят ляхи строить
какую -то крепость, чтобы перерезать нам дорогу к запорожцам. Пуст ь это пра^Z Я
разметаю чертовское гнездо, если только пронесется слух, что у него какой -нибудь притон.
Я сожгу старого колдуна, так что и hjhgZf нечего будет расклеZlv Однако ж, думаю, он
не без золота и kydh]h^h[jZ<hl где жи_lwlhl дьяhe?keb у него h^blkyahehlhFu
сейчас будем плыть мимо кресто — это кладбище! тут гниют его нечистые деды. Гоhjyl
они k_ готоu были себя продать за денежку сатане с душою и ободранными жупанами.
Если ж у него точно есть золото, то мешкать нечего теперь: не всегда на hcg_ можно
добыть…
— Знаю, что затеZ_rv ты. Ничего не пред_sZ_l доброго мне klj_qZ с ним. Но ты
так тяжело дышишь, так суроh]ey^brvhqblои так угрюмо надbgmebkv[jhями!..
— Молчи, баба! — с сердцем сказал Данило. — С Zfbdlhkяжется , сам станет бабой.
Хлопец, дай мне огня  люльку! — Тут оборотился он к одному из гребцо который,
udhehlbши из сh_cexevdb]hjyqmxahemklZei_j_deZ^u\Zlv__ люльку сh_]hiZgZ. —
Пугает меня колдуном! — продолжал пан Данило. — Козак, слаZ богу, ни чертей, ни
ксендзо не боится. Много было бы проку, если бы мы стали слушаться жен. Не так ли,
хлопцы? наша жена — люлька да острая сабля!
Катерина замолчала, потупиrb очи  сонную h^m а ветер дергал h^m рябью, и _kv
Днепр серебрился, как heqvyr_ рсть середи ночи.
Дуб повернул и стал держаться лесистого берега. На берегу b^g_ehkv кладбище:
_lob_ кресты толпились  кучку. Ни калина не растет меж ними, ни траZ не зеленеет,
только месяц греет их с небесной urbgu.
— Слышите ли, хлопцы, крики? Кто -то зо_l нас на помощь! — сказал пан Данило,
оборотясь к гребцам сhbf.
— Мы слышим крики, и кажется, с той стороны, — разом сказали хлопцы, указывая на
кладбище.
Но k_ стихло. Лодка поhjhlbeZ и стала огибать u^Zшийся берег. Вдруг гребцы
опустили в есла и недb`gh устаbeb очи. Останоbeky и пан Данило: страх и холод
прорезался dhaZpdb_`beu.

Крест на могиле зашатался, и тихо поднялся из нее ukhorbc мерт_p Борода до
пояса; на пальцах когти длинные, еще длиннее самих пальце Тихо поднял он руки \_jo
Лицо k_ задрожало у него и покриbehkv Страшную муку, b^gh терпел он. «Душно мне!
душно!» — простонал он диким, нечело_qvbf голосом. Голос его, будто нож, царапал
сердце, и мерт_p ^jm] ушел под землю. Зашатался другой крест, и опять ur_e мер т_p
еще страшнее, еще ur_ прежнего; _kv зарос, борода по колена и еще длиннее костяные
когти. Еще диче закричал он: «Душно мне!» — и ушел под землю. Пошатнулся третий крест,
поднялся третий мерт_p Казалось, одни только кости поднялись ukhdh над земл ею.
Борода по самые пяты; пальцы с длинными когтями hgabebkv  землю. Страшно протянул
он руки \_jo как будто хотел достать месяца, и закричал так, как будто кто -нибудь стал
пилить его желтые кости…

Дитя, спаr__gZjmdZomDZl_jbguскрикнуло и пробу дилось. Сама пани kdjbdgmeZ
Гребцы пороняли шапки >g_ijKZfiZgздрогнул.
Все ^jm]ijhiZehdZd[m^lhg_[u\Zehh^gZdh`^he]hoehipug_[jZebkvaZесла.
Заботлиh поглядел Бурульбаш на молодую жену, которая  испуге качала на руках
кричаr__^bly , прижал ее к сердцу и поцеловал eh[.
— Не пугайся, Катерина! Гляди: ничего нет! — гоhjbe он, указывая по сторонам. —
Это колдун хочет устрашить людей, чтобы никто не добрался до нечистого гнезда его. Баб
только одних он напугает этим! дай сюда на руки мне сына! — При сем слове поднял пан
Данило сh_]h сына \_jo и поднес к губам. — Что, Иван, ты не боишься колдуно" «Нет,
гоhjblylyydhaZdIhegh`_i_j_klZgvieZdZlv^hfhcijb_^_fIjb_^_f^hfhc — мать
накормит кашей, положит тебя спать exevdm, запоет:

Люли, люли, люли!
Люли, сынку, люли!
Да ujZklZcырастай aZ[Z\m!
Козачеству на славу,
Вороженькам jZkijZ\m!

Слушай, Катерина, мне кажется, что отец тhc не хочет жить  ладу с нами. Приехал
угрюмый, суровый, как будто сердится… Ну, недоhe ен, зачем и приезжать. Не хотел
uiblv за козацкую hex не покачал на руках дитяти! СперZ было я ему хотел по_jblv
k_ что лежит на сердце, да не берет что -то, и речь заикнулась. Нет, у него не козацкое
сердце! Козацкие сердца, когда klj_lylky где, ка к не u[vxlky из груди друг другу
наklj_qmQlhfhbex[u_oehipukdhjh[_j_]"GmrZidbyам дам ноu_L_[_Kl_pvdh
дам ueh`_ggmx бархатом и золотом. Я ее снял f_kl_ с голоhx у татарина. Весь его
снаряд достался мне; одну только его душу я uimkl ил на hexGmijbqZebай! Вот, Иван,
мы и приехали, а ты k_ieZq_rv<havfb_]hDZl_jbgZ!
Все ureb Из -за горы показалась соломенная кроey то дедоkdb_ хоромы пана
Данила. За ними еще гора, а там уже и поле, а там хоть сто _jkl пройди, не сыщешь ни
одного козака.

III


Хутор пана Данила между двумя горами,  узкой долине, сбегающей к Днепру.
Неukhdb_ у него хоромы: хата на b^ как и у простых козако и в ней одна с_lebpZ но
есть где поместиться там и ему, и жене его, и старой прислужнице, и дес яти отборным
молодцам. Вокруг стен \_jom идут дубоu_ полки. Густо на них стоят миски, горшки для
трапезы. Есть меж ними и кубки серебряные, и чарки, опраe_ggu_ золото, дарст_ggu_b
добытые на hcg_ Ниже bkyl дорогие мушкеты, сабли, пищали, копья. В олею и неhe_x

перешли они от татар, турок и ляхоg_fZehaZlhbызубрены. Глядя на них, пан Данило как
будто по значкам припоминал сhb схZldb Под стеною, gbam дубоu_ гладкие
ul_kZggu_ лаdb Возле них, перед лежанкою, bkbl на _j_ках, продетых  кольцо,
приbgq_ggh_dihlhedmexevdZ<hсей с_lebp_ihe]eZ^dhm[blucbkfZaZgguc]ebghx
На лаdZo спит с женою пан Данило. На лежанке старая прислужница. В люльке тешится и
убаюкиZ_lky малое дитя. На полу покотом ночуют молодцы. Но козаку лучше с пать на
гладкой земле при hevghf небе; ему не пухоbd и не перина нужна; он мостит себе под
голову с_`__k_ghb\hevghijhly]bается на тра_?fmесело, проснуrbkvk_j_^bghqb
a]eygmlvgZысокое, засеянное з_a^Zfbg_[hb\a^jh]gmlvhlghqgh]hoheh да, принесшего
с_`_klv козацким косточкам. ПотягиZykv и бормоча скhav сон, закуриZ_l он люльку и
закутыZ_lkydj_iq_ теплый кожух.
Не рано проснулся Бурульбаш после q_jZrg_]hеселья и, проснувшись, сел m]emgZ
лаd_ и начал наточиZlv новую, выме ненную им, турецкую саблю; а пани Катерина
принялась urbать золотом шелкоuc рушник. Вдруг hr_e Катеринин отец, рассержен,
нахмурен, с заморскою люлькою am[Zoijbklmibed^hqd_bkmjhо стал ukijZrbать ее:
что за причина тому, что так поздно hjhlb лась она домой.
— Про эти дела, тесть, не ее, а меня спрашиZlv Не жена, а муж от_qZ_l У нас уже
так h^blky не погнеZcky! — гоhjbe Данило, не остаeyy сh_]h дела. — Может,  иных
не_jguoa_feyowlh]hg_[u\Z_l — я не знаю.
Краска uklmibeZgZkmjh hfebp_l_klybhqb^bdh[e_kgmeb.
— Кому ж, как не отцу, смотреть за сh_x дочкой! — бормотал он про себя. — Ну, я
тебя спрашиZx]^_lZkdZeky^hiha^g_cghqb?
— А hl это дело, дорогой тесть! На это я тебе скажу, что я даgh уже ur_e из тех,
которых бабы пеленают. Знаю, как сидеть на коне. Умею держать  руках и саблю острую.
Еще кое -что умею… Умею никому и от_lZg_^Zать lhfqlh^_eZx.
— Я b`m Данило, я знаю, ты желаешь ссоры! Кто скрывается, у того, _jgh на уме
недоброе дело.
— Думай себе ч то хочешь, — сказал Данило, — думаю и я себе. СлаZ[h]mgb\h^ghf
еще бесчестном деле не был; k_]^Z стоял за _jm праhkeZную и отчизну, — не так, как
иные бродяги таскаются бог знает где, когда праhkeZные бьются насмерть, а после
нагрянут убирать н е ими засеянное жито. На униато даже не похожи: не заглянут  божию
церкоvLZdbo[ugm`gh^hijhkblvihjy^dhf]^_hgblZkdZxlky.
— Э, козак! знаешь ли ты… я плохо стреляю: k_]haZklhkZ`_gimeyfhyijhgbau\Z_l
сердце. Я и рублюсь незаb^gh от чело_d а остаются куски мельче круп, из которых Zjyl
кашу.
— Я гото, — сказал пан Данило, бойко перекрестиrbоздух саблею, как будто знал,
на что ее ulhqbe.
— Данило! — закричала громко Катерина, ухватиrb_]haZjmdmbihиснуgZg_c. —
Вспомни, безумный, погляди, на кого ты подымаешь руку! Батько, тhb hehku белы, как
снег, а ты разгорелся, как неразумный хлопец!
— Жена! — крикнул грозно пан Данило, — ты знаешь, я не люблю этого. Ведай сh_
бабье дело!

Сабли страшно звукнули; железо рубило железо, и искр ами, будто пылью, обсыпали
себя козаки. С плачем ушла Катерина hkh[mxkетлицу, кинулась в постель и закрыла уши,
чтобы не слышать сабельных ударо Но не так худо бились козаки, чтобы можно было
заглушить их удары. Сердце ее хотело разорваться на части. По k_fm ее телу слыхала она,
как проходили звуки: тук, тук. «Нет, не ul_jiex не ul_jiex Может, уже алая кроv
бьет ключом из белого тела. Может, теперь изнемогает мой милый; а я лежу здесь!» И ky
бледная, едZi_j_одя дух, hreZ хату.
Роgh и стр ашно бились казаки. Ни тот, ни другой не одолевает. Вот наступает
Катеринин отец — подается пан Данило. Наступает пан Данило — подается суроuchl_pb

опять нараg_ Кипят. Размахнулись… ух! сабли з_gyl и, гремя, отлетели  сторону
клинки.
— Благодарю т ебя, боже! — сказала Катерина и kdjbdgmeZ сноZ когда уb^_eZ что
козаки взялись за мушкеты. Попраbebdj_fgbз_ebdmjdb.
Выстрелил пан Данило — не попал. Нацелился отец… Он стар; он видит не так зорко,
как молодой, однако ж не дрожит его рука. Выстр ел загремел… Пошатнулся пан Данило.
Алая кроvыкрасила леucjmdZ козацкого жупана.
— Нет! — закричал он, — я не продам так дешеhk_[yG_e_ая рука, а правая атаман.
Висит у меня на стене турецкий пистолет; еще ни разу h всю жизнь не изменял он мне.
Слезай с стены, старый тоZjbsihdZ`b^jm]mmkem]m! — Данило протянул руку.
— Данило! — закричала  отчаянии, схZlbши его за руки и бросившись ему  ноги,
Катерина. — Не за себя молю. Мне один конец: та недостойная жена, которая жи_l после
сh_]h мужа ; Днепр, холодный Днепр будет мне могилою… Но погляди на сына, Данило,
погляди на сына! Кто пригреет бедное дитя? Кто приголубит его? Кто umqbl его летать на
hjhghf коне, биться за hex и _jm пить и гулять по -козацки? Пропадай, сын мой,
пропадай! Тебя не хочет знать отец тhc=ey^bdZdhghlорачиZ_lebphkое. О! я теперь
знаю тебя! ты з_jv а не чело_d у тебя heqv_ сердце, а душа лукаhc гадины. Я думала,
что у тебя капля жалости есть, что lоем каменном теле чело_qv_qmстh]hjbl;_amfgh
же я обманулась. Тебе это радость принесет. Тhb кости станут танцеZlv  гробе с _k_evy
когда услышат, как нечестиu_aери ляхи кинут в пламя тh_]hkugZdh]^Zkuglой будет
кричать под ножами и окропом. О, я знаю тебя! Ты рад бы из гроба klZlv и ра здуZlv
шапкою огонь, aихриrbckyih^gbf!
— Постой, Катерина! ступай, мой ненаглядный Иван, я поцелую тебя! Нет, дитя мое,
никто не тронет hehkdZ тh_]h Ты ujZkl_rv на славу отчизны; как bohjv будешь ты
летать перед козаками, с бархатною шапочкою на голо_khkljhxkZ[e_x руке. Дай, отец,
руку! Забудем бывшее между нами. Что сделал перед тобою непраh]h — bgxkvQlh`_lu
не даешь руки? — гоhjbe Данило отцу Катерины, который стоял на одном месте, не
ujZ`ZygZebp_kоем ни гнеZgbijbfbj_gby.
— Отец! — kdjbqZeZ Катерина, обняв и поцелоZ его. — Не будь неумолим, прости
Данила: он не огорчит больше тебя!
— Для тебя только, моя дочь, прощаю! — от_qZe он, поцелоZ ее и блесну странно
очами. Катерина немного a^jh]gmeZqm^_gihdZaZeky_cbi оцелуй, и странный блеск очей.
Она облокотилась на стол, на котором переyau\Ze раненую свою руку пан Данило,
передумывая, что худо и не по -козацки сделал, просиrb прощения, не будучи ни  чем
bghат.


IV

Блеснул день, но не солнечный: небо хмурилось и тонкий дождь сеялся на поля, на
леса, на широкий Днепр. Проснулась пани Катерина, но не радостна: очи заплаканы, и ky
она смутна и неспокойна.
— Муж мой милый, муж дорогой, чудный мне сон снился!
— Какой сон, моя любая пани Катерина?
— Снилось мне, чудно , праh и так жиh будто наяву, — снилось мне, что отец мой
есть тот самый урод, которого мы b^Zeb у есаула. Но прошу тебя, не _jv сну. Таких
глупостей не приb^blky Будто я стояла перед ним, дрожала ky боялась, и от каждого
слоZ_]hklhgZebfhb`b лы. Если бы ты слышал, что он гоhjbe…
— Что же он гоhjbefhyahehlZyDZl_jbgZ?
— Гоhjbe «Ты посмотри на меня, Катерина, я хорош! Люди напрасно гоhjyl что я
дурен. Я буду тебе слаguf мужем. Посмотри, как я поглядыZx очами!» Тут навел он на
меня огн енные очи, я kdjbdgmeZbijh[m^beZkv.

— Да, сны много гоhjyl пра^u Однако ж знаешь ли ты, что за горою не так
спокойно? Чуть ли не ляхи стали u]ey^uать сноZFg_=hjh[_pvijbkeZekdZaZlvqlh[uy
не спал. Напрасно только он заботится; я и без того н е сплю. Хлопцы мои wlmghqvkjm[beb
д_gZ^pZlv засеко Посполитстh будем угощать сbgphыми слиZfb а шляхтичи
потанцуют и от батого.
— А отец знает об этом?
— Сидит у меня на шее тhchl_py^hkboihjjZa]Z^Zlv_]hg_fh]mFgh]hерно, он
грехов наделал  чужой земле. Что ж,  самом деле, за причина: жи_l около месяца и хоть
бы раз раз_k_ebeky как добрый козак! Не захотел uiblv меду! слышишь, Катерина, не
захотел меду uiblvdhlhjuc я uljmkbe у крестоkdbo`b^h. Эй, хлопец! — крикнул пан
Данило. — Беги, малый,  погреб да принеси жидоkdh]h меду! Горелки даже не пьет! экая
пропасть! Мне кажется, пани Катерина, что он и  господа Христа не _jm_l А? как тебе
кажется?
— Бог знает что гоhjbrvluiZg>Zgbeh!
— Чудно, пани! — продолжал Данило , принимая глиняную кружку от козака, —
поганые католики даже падки до h^db одни только турки не пьют. Что, Стецько, много
хлебнул меду ih^але?
— ПопробоZelhevdhiZg!
— Лжешь, собачий сын! brvdZdfmobgZiZebgZmkuYih]eZaZf\b`mqlhoатил с
пол_^jZ Эх, козаки! что за лихой народ! k_ гото тоZjbsm а хмельное ukmrbl сам. Я,
пани Катерина, что -то даghm`_[ueivyg:?
— Вот даghZ прошедший…
— Не бойся, не бойся, больше кружки не uivx А hl и турецкий игумен eZabl 
д_jv! — прог оhjbehgkdозь зубы, уb^ygZ]gmшегося, чтоб hclb д_jvl_kly.
— А что ж это, моя дочь! — сказал отец, снимая с голоu шапку и попраb пояс, на
котором bk_eZkZ[eykqm^gufbdZf_gvyfb, — солнце уже высоко, а у тебя обед не гото.
— Гото обед, пан отец, сейчас постаbf Вынимай горшок с галушками! — сказала
пани Катерина старой прислужнице, обтираr_c дереyggmx посуду. — Постой, лучше я
сама ugm, — продолжала Катерина, — а ты позоboehip_.
Все сели на полу в кружок: проти покута пан отец, по л евую руку пан Данило, по
правую руку пани Катерина и десять наи_jg_crbofheh^ph в синих и желтых жупанах.
— Не люблю я этих галушек! — сказал пан отец, немного поеrb и положиrb
ложку, — никакого dmkZg_l!
«Знаю, что тебе лучше жидоkdZyeZirZ, — поду мал про себя Данило.
— Отчего же, тесть, — продолжал он kemo, — ты гоhjbrvqlhкуса нет ]ZemrdZo"
Худо сделаны, что ли? Моя Катерина так делает галушки, что и гетьману редко достается
есть такие. А брезгать ими нечего. Это христианское кушанье! Все с ylu_ люди и угодники
божии едали галушки.
Ни слоZhl_paZfheqZebiZg>Zgbeh.
Подали жареного кабана с капустою и слиZfb.
— Я не люблю сbgbgu! — сказал Катеринин отец, u]j_[Zyeh`dhxdZimklm.
— Для чего же не любить сbgbgu? — сказал Данило. — Одни т урки и жиды не едят
сbgbgu.
Еще суро__gZofmjbekyhl_p.
Только одну лемишку с молоком и ел старый отец и потянул f_klh h^db из фляжки,
бывшей у него iZamo_dZdmx -то черную h^m.
ПообедаrbaZkgme>Zgbehfheh^_pdbfkghfbijhkgmekylhevdhhdhehече ра. Сел и
стал писать листы dhaZpdh_ойско; а пани Катерина начала качать ногою люльку, сидя на
лежанке. Сидит пан Данило, глядит леuf глазом на писание, а праuf  окошко. А из
окошка далеко блестят горы и Днепр. За Днепром синеют леса. Мелькает сверх у
проясниr__ky ночное небо. Но не далеким небом и не синим лесом любуется пан Данило:
глядит он на u^Zшийся мыс, на котором чернел старый замок. Ему почудилось, будто

блеснуло в замке огнем узенькое окошко. Но k_ тихо. Это, _jgh показалось ему. Слышн о
только, как глухо шумит gbam Днепр и с трех сторон, один за другим, отдаются удары
мгно_gghijh[m^bшихся hegHgg_[mglm_lHgdZdklZjbdорчит и ропщет; ему k_g_
мило; k_ переменилось около него; тихо враждует он с прибережными горами, лесами ,
лугами и несет на них жалобу Q_jgh_fhj_.
Вот по широкому Днепру зачернела лодка, и в замке сноZ как будто блеснуло что -то.
Потихоньку сbklgme>Zgbehbыбежал на сbklерный хлопец.
— Бери, Стецько, с собою скорее острую саблю да bglhку да ступа й за мною!
— Ты идешь? — спросила пани Катерина.
— Иду, жена. Нужно обсмотреть k_f_klZ\k_eb порядке.
— Мне, однако ж, страшно остаZlvky одной. Меня сон так и клонит. Что, если мне
приснится то же самое? я даже не у_j_gZ точно ли то сон был, — так это происходило
жиh.
— С тобою старуха остается; а в сенях и на дворе спят козаки!
— Старуха спит уже, а козакам что -то не _jblkyKemrZciZg>ZgbehaZfdgbf_gy
комнате, а ключ havfbkkh[hxFg_lh]^Zg_lZd[m^_lkljZrghZdhaZdbimklvey]mli_j ед
д_jyfb.
— Пусть будет так! — сказал Данило, стирая пыль с bglh\dbbkuieygZihedmihjho.
Верный Стецько уже стоял одетый h k_c козацкой сбруе. Данило надел смушевую
шапку, закрыл окошко, задbgme засовами д_jv замкнул и ur_e потихоньку из дhjZ,
промеж спаrbfbkоими козаками, ]hju.
Небо почти k_ прочистилось. С_`bc _l_j чуть -чуть на_\Ze с Днепра. Если бы не
слышно было издали стенания чайки, то k_ бы казалось онемевшим. Но hl почудился
шорох… Бурульбаш с _jguf слугою тихо спрятался за терноgbd прикрываrbc
срубленный засек. Кто -то  красном жупане, с двумя пистолетами, с саблею при боку,
спускался с горы.
— Это тесть! — прогоhjbe пан Данило, разглядыZy его из -за куста. — Зачем и куда
ему идти wlmihjm"Kl_pvdhg_a_ай, смотри  оба глаза, куда havf_l^hjh]miZghl_p. —
Чело_d  красном жупане сошел на самый берег и поhjhlbe к u^Zшемуся мысу. — А!
hl куда! — сказал пан Данило. — Что, Стецько, _^v он как раз потащился к колдуну 
дупло.
— Да, верно, не  другое место, пан Да нило! иначе мы бы b^_eb его на другой
стороне. Но он пропал около замка.
— Постой же, ue_a_f а потом пойдем по следам. Тут что -нибудь да кроется. Нет,
Катерина, я гоhjbe тебе, что отец тhc недобрый чело_d не так он и делал k_ как
праhkeZный.
Уже мелькнули пан Данило и его _jguc хлопец на u^Zшемся берегу. Вот уже их и
не b^gh Непробудный лес, окружаrbc замок, спрятал их. Верхнее окошко тихо
зас_lbehkv Внизу стоят козаки и думают, как бы e_alvbf Ни hjhl ни д_j_c не b^gh
Со дhjZ _ рно, есть ход; но как hclb туда? Издали слышно, как гремят цепи и бегают
собаки.
— Что я думаю долго! — сказал пан Данило, увидя перед окном высокий дуб. — Стой
тут, малый! я полезу на дуб; с него прямо можно глядеть hdhrdh.

Тут снял он с себя пояс, бр осил gba саблю, чтоб не з_g_eZ и, ухZlykv за _lи,
поднялся \_joHdhrdhсе еще с_lbehkvIjbk_ши на сук, hae_kZfh]hhdgZmp_ibekyhg
рукою за дереh и глядит:  комнате и с_qb нет, а с_lbl По стенам чудпые знаки. Висит
оружие, но k_ странно е: такого не носят ни турки, ни крымцы, ни ляхи, ни христиане, ни
слаguc народ ш_^kdbc Под потолком aZ^ и i_j_^ мелькают нетопыри, и тень от них
мелькает по стенам, по д_jyfihihfhklm<hlhlорилась без скрыпа д_jv<oh^bldlh -то
 красном жупане и прямо к столу, накрытому белою скатертью. «Это он, это тесть!» Пан
Данило опустился немного ниже и прижался крепче к дереву.

Но ему некогда глядеть, смотрит ли кто  окошко или нет. Он пришел пасмурен, не 
духе, сдернул со стола скатерть — и ^jm]ih\ сей комнате тихо разлился прозрачно -голубой
с_l Только не смешаrb_ky hegu прежнего бледно -золотого перелиZebkv ныряли,
слоgh  голубом море, и тянулись слоями, будто на мраморе. Тут постаbe он на стол
горшок и начал кидать g_]hdZdb_ -то траu.
Па н Данило стал ]ey^u\Zlvky и не заметил уже на нем красного жупана; f_klh того
показались на нем широкие шароZju какие носят турки; за поясом пистолеты; на голове
какая -то чудная шапка, исписанная ky не русскою и не польскою грамотою. Глянул в лицо
— и лицо стало переменяться: нос ulygmekybihиснул над губами; рот fbgmlmjZa^Zeky
до ушей; зуб u]eygme изо рта, нагнулся на сторону, — и стал перед ним тот самый колдун,
который показался на сZ^v[_ у есаула. «Пра^b сон тhc Катерина!» — подумал
Бур ульбаш.
Колдун стал прохажиZlvkyокруг стола, знаки стали быстрее переменяться на стене, а
нетопыри залетали сильнее gbabверх, aZ^bперед. Голубой с_lklZghился реже, реже
и соk_fdZd[m^lhihlmogmeB с_lebpZhk\_lbeZkv уже тонким розоufkе том. Казалось,
с тихим зhghf разлиZeky чудный с_l по k_f углам, и ^jm] пропал, и стала тьма.
Слышался только шум, будто _l_j  тихий час _q_jZ наигрывал, кружась по h^ghfm
зеркалу, нагибая еще ниже  h^m серебряные иu И чудится пану Даниле, что  с_lebp_
блестит месяц, ходят з_a^u неясно мелькает темно -синее небо, и холод ночного ha^moZ
пахнул даже ему ebphBqm^blkyiZgm>Zgbe_ lmlhgklZesmiZlvk_[yaZmkug_kibleb 
что уже не небо  с_lebp_ а его собст_ggZy опочиZevgy bkyl н а стене его татарские и
турецкие сабли; около стен полки, на полках домашняя посуда и утZjv на столе хлеб и
соль; bkbl люлька… но f_klh образо u]ey^uают страшные лица; на лежанке… но
сгустиrbcky туман покрыл k_ и стало опять темно. И опять с чудн ым зhghf ос_lbeZkv
kykетлица розоufkетом, и опять стоит колдун неподb`gh чудной чалме сh_cA\mdb
стали сильнее и гуще, тонкий розоuc с_l станоbeky ярче, и что -то белое, как будто
облако, _yeh посреди хаты; и чудится пану Даниле, что облако то не облако, что то стоит
женщина; только из чего она: из ha^moZ что ли, uldZgZ" Отчего же она стоит и земли не
трогает, и не опершись ни на что, и скhav нее прос_qbает розоuc с_l и мелькают на
стене знаки? Вот она как -то поше_ebeZ прозрачною г олоhx сh_x тихо с_lylky ее
бледно -голубые очи; hehkuьются и падают по плечам ее, будто с_leh -серый туман; губы
бледно алеют, будто скhav[_eh -прозрачное утреннее небо льется едZijbf_lgucZeuckет
зари; броbkeZ[hl_fg_xl:owlhDZl_jbgZLml почувстh\Ze>Zgbehqlhqe_gu у него
окоZebkvhgkbebeky]hорить, но губы шевелились без звука.
Неподb`ghklhyedhe^mggZkоем месте.

— Где ты была? — спросил он, и стояrZyi_j_^gbfaZlj_i_lZeZ.
— О! зачем ты меня вызZe? — тихо простонала она. — Мне было так радостно. Я
была  том самом месте, где родилась и прожила пятнадцать лет. О, как хорошо там! Как
зелен и душист тот луг, где я играла  детст_ и полеu_ ц_lhqdb те же, и хата наша, и
огород! О, как обняла меня добрая мать моя! Какая любов ь у ней в очах! Она
приголублиZeZ меня, целоZeZ в уста и щеки, расчесывала частым гребнем мою русую
косу… Отец! — тут она i_jbeZ колдуна бледные очи, — зачем ты зарезал мать мою?
Грозно колдун погрозил пальцем.
— Раз_ я тебя просил гоhjblv про это? — И ha^mrgZy красаbpZ задрожала. — Где
теперь пани тhy?
— Пани моя, Катерина, теперь заснула, а я и обрадоZeZkv тому, вспорхнула и
полетела. Мне даgh хотелось уb^_lv мать. Мне ^jm] сделалось пятнадцать лет. Я ky
стала легка, как птица. Зачем ты мен я uaал?
— Ты помнишь k_lhqlhy]hорил тебе q_jZ? — спросил колдун так тихо, что едZ
можно было расслушать.
— Помню, помнюо; но чего бы не дала я, чтобы только забыть это! Бедная Катерина!

она многого не знает из того, что знает душа ее.
«Это Катер инина душа», — подумал пан Данило; но k__s_g_kf_eihr_елиться.
— Покайся, отец! Не страшно ли, что после каждого убийстZ тh_]h мерт_pu
поднимаются из могил?
— Ты опять за старое! — грозно прерZe колдун. — Я постаex на сh_f я застаex
тебя сдела ть, что мне хочется. Катерина полюбит меня!..
— О, ты чудоbs_ а не отец мой! — простонала она. — Нет, не будет по -тh_fm
Пра^Z ты aye нечистыми чарами тhbfb eZklv uau\Zlv душу и мучить ее; но один
только бог может застаeylv ее делать то, что ему угодно. Нет, никогда Катерина, доколе я
буду держаться  ее теле, не решится на богопротивное дело. Отец, близок Страшный суд!
Если б ты и не отец мой был, и тогда бы не застаbef_gybaf_gblvfh_fmex[hfm\_jghfm
мужу. Если бы муж мой и не был мне _j_g и мил, и тогда бы не изменила ему, потому что
бог не любит клятhij_klmiguobg_ерных душ.
Тут i_jbeZ она бледные очи сhb  окошко, под которым сидел пан Данило, и
недb`ghhklZghилась…
— Куда ты глядишь? Кого ты там b^brv? — закричал колдун.
Воздушна я Катерина задрожала. Но уже пан Данило был даghgZa_fe_bijh[bjZekyk
сhbf _jguf Стецьком  сhb горы. «Страшно, страшно!» — гоhjbe он про себя,
почуklоZ какую -то робость dhaZpdhfk_j^p_bkdhjhijhr_e^ор сhcgZdhlhjhflZd
же крепко спал и козаки, кроме одного, сидеr_]h на сторóже и куриr_]h люльку.
Небо k_[uehaZk_yghaездами.

V

— Как хорошо ты сделал, что разбудил меня! — гоhjbeZ Катерина, протирая очи
шитым рукаhfkоей сорочки и разглядывая с ног до голоuklhyшего перед нею мужа. —
Какой страшный сон мне b^_eky Как тяжело дышала грудь моя! Ух!.. Мне казалось, что я
умираю…
— Какой же сон, уж не этот ли? — И стал Бурульбаш рассказывать жене сh_c k_ им
b^_ggh_.
— Ты как это узнал, мой муж? — спросила, изумиrbkv Кате рина. — Но нет, многое
мне неиз_klgh из того, что ты рассказываешь. Нет, мне не снилось, чтобы отец убил мать
мою; ни мерт_ph, ничего не b^_ehkv мне. Нет, Данило, ты не так рассказываешь. Ах, как
страшен отец мой!
— И не диhqlhl_[_fgh]h_g_идело сь. Ты не знаешь и десятой доли того, что знает
душа. Знаешь ли, что отец тhcZglbojbkl"?s_ прошлом году, когда собирался я f_kl_k
ляхами на крымце (тогда еще я держал руку этого не_jgh]h народа), мне гоhjbe игумен
Братского монастыря, — он, жена, сylhc чело_d, — что антихрист имеет eZklv uau\Zlv
душу каждого чело_dZ а душа гуляет по своей he_ когда заснет он, и летает f_kl_ с
архангелами около божией с_lebpu Мне с перh]h раза не показалось лицо тh_]h отца.
Если бы я знал, что у тебя т акой отец, я бы не женился на тебе; я бы кинул тебя и не принял
бы на душу греха, породниrbkvkZglbojbklhым племенем.
— Данило! — сказала Катерина, закрыв лицо руками и рыдая, — я ли bgh\gZ  чем
перед тобою? Я ли изменила тебе, мой любый муж? Чем же н авела на себя гне тhc" Не
_jgh раз_ служила тебе? сказала ли протиgh_ слоh когда ты hjhqZeky на_k_e_ с
молодецкой пирушки? тебе ли не родила черноброh]hkugZ".
— Не плачь, Катерина, я тебя теперь знаю и не брошу ни за что. Грехи k_ лежат на
отц е тh_f.
— Нет, не называй его отцом моим! Он не отец мне. Бог сb^_l_ev я отрекаюсь от
него, отрекаюсь от отца! Он антихрист, богоотступник! Пропадай он, тони он — не подам
руки спасти его. Сохни он от тайной траu — не подам h^u напиться ему. Ты у меня отец
мой!

VI

В глубоком подZe_ у пана Данила, за тремя замками, сидит колдун, закоZgguc в
железные цепи; а подале над Днепром горит бесоkdbc его замок, и алые, как кроv hegu
хлебещут и толпятся hdjm] старинных стен. Не за колдоklо и не за богоп ротивные дела
сидит  глубоком подZe_ колдун: им судия бог; сидит он за тайное предательстh за
сгоhju с jZ]Zfb праhkeZной Русской земли — продать католикам украинский народ и
u`_qv христианские церкb Угрюм колдун; дума черная, как ночь, у него  голо_ Всего
только один день остается жить ему, а заljZ пора распрощаться с миром. ЗаljZ ждет его
казнь. Не соk_f легкая казнь его ждет; это еще милость, когда сZjyl его жиh]h  котле
или сдерут с него грешную кожу. Угрюм колдун, поникнул голоhx М ожет быть, он уже и
кается перед смертным часом, только не такие грехи его, чтобы бог простил ему. Вверху
перед ним узкое окно, переплетенное железными палками. Гремя цепями, под_ekyhgdhdgm
поглядеть, не пройдет ли его дочь. Она кротка, не памятозлобна , как голубка, не
умилосердится ли над отцом… Но никого нет. Внизу бежит дорога; по ней никто не пройдет.
Пониже ее гуляет Днепр; ему ни до кого нет дела: он бушует, и унывно слышать колоднику
однозвучный шум его.

Вот кто -то показался по дороге — это коза к! И тяжело a^hogme узник. Опять k_
пусто. Вот кто -то ^ZebkimkdZ_lkyJZa\_ается зеленый кунтуш… горит на голо_ahehlhc
кораблик… Это она! Еще ближе приникнул он к окну. Вот уже подходит близко…
— Катерина! дочь! умилосердись, подай милостыню!..
Она нема, она не хочет слушать, она и глаз не на_^_lgZlxjvfmbm`_ijhreZm`_b
скрылась. Пусто hсем мире. Унывно шумит Днепр. Грусть залегает k_j^p_Ghедает ли
эту грусть колдун?
День клонится к _q_jm Уже солнце село. Уже и нет его. Уже и _q_j : с_`h где -то
мычит he откуда -то на_аются звуки, — _jgh где -нибудь народ идет с работы и
_k_eblky по Днепру мелькает лодка… кому нужда до колодника! Блеснул на небе
серебряный серп. Вот кто -то идет с протиghc стороны по дороге. Трудно разглядеть 
темноте. Это haращается Катерина.
— Дочь, Христа ради! и сbj_iu_ heq_gylZ не станут рвать сhx мать, дочь, хотя
a]eygb на преступного отца сh_]h! — Она не слушает и идет. — Дочь, ради несчастной
матери!.. — Она останоbeZkv. — Приди принять послед нее мое слоh!
— Зачем ты зо_rv меня, богоотступник? Не называй меня дочерью! Между нами нет
никакого родстZQ_]hluohq_rvhlf_gyjZ^bg_kqZklghcfh_cfZl_jb?
— Катерина! Мне близок конец: я знаю, меня тhc муж хочет приyaZlv к кобыльему
хhklmbimk тить по полю, а может, еще и страшнейшую выдумает казнь…
— Да раз__klvgZkете казнь, раgZylоим грехам? Жди ее; никто не станет просить
за тебя.
— Катерина! меня не казнь страшит, но муки на том с_l_ Ты неbggZ Катерина,
душа тhy будет летать  р ае около бога; а душа богоотступного отца тh_]h будет гореть 
огне _qghfbgbdh]^Zg_m]Zkg_llhlh]hgv\k_kbevg__bkbevg__[m^_lhgjZa]hjZlvkygb
капли росы никто не уронит, ни _l_jg_iZog_l…
— Этой казни я не eZklgZmfZeblv, — сказала Катерин а, от_jgmшись.
— Катерина! постой на одно слоh ты можешь спасти мою душу. Ты не знаешь еще,
как добр и милосерд бог. Слышала ли ты про апостола ПаeZ какой был он грешный
чело_dghihke_ihdZyekybklZekятым.
— Что я могу сделать, чтобы спасти тh ю душу? — сказала Катерина, — мне ли,
слабой женщине, об этом подумать!
— Если бы мне удалось отсюда uclb я бы k_ кинул. Покаюсь: пойду  пещеры,
надену на тело жесткую eZkygbpm день и ночь буду молиться богу. Не только скоромного,

не havfm рыбы  ро т! не постелю одежды, когда стану спать! и k_ буду молиться, k_
молиться! И когда не снимет с меня милосердие божие хотя сотой доли грехоaZdhiZxkvih
шею  землю или замуруюсь  каменную стену; не havfm ни пищи, ни пития и умру; а все
добро свое отда м чернецам, чтобы сорок дней и сорок ночей праbebihfg_iZgbob^m.
Задумалась Катерина.
— Хотя я отопру, но мне не раскоZlvlоих цепей.
— Я не боюсь цепей, — гоhjbe он. — Ты гоhjbrv что они закоZeb мои руки и
ноги? Нет, я напустил им  глаза туман и f_klh руки протянул сухое дереh Вот я, гляди,
на мне нет теперь ни одной цепи! — сказал он, uoh^y на середину. — Я бы и стен этих не
побоялся и прошел бы скhavgboghfm`lой и не знает, какие это стены. Их строил сylhc
схимник, и никакая нечистая сила не может отсюда uесть колодника, не отомкну тем
самым ключом, которым замыкал сylhc сhx келью. Такую самую келью ujhx и я себе,
неслыханный грешник, когда выйду на hex.
— Слушай, я uimsm тебя; но если ты меня обманываешь, — сказала Катерина,
останоbшись пред д_jvx, — и, f_klh того чтобы покаяться, станешь опять братом
черту?
— Нет, Катерина, мне не долго остается жить уже. Близок и без казни мой конец.
Неужели ты думаешь, что я предам сам себя на _qgmxfmdm?
Замки загремели.
— Прощай! хра ни тебя бог милосердый, дитя мое! — сказал колдун, поцелоZ ее.
— Не прикасайся ко мне, неслыханный грешник, уходи скорее!.. — гоhjbeZDZl_jbgZ
Но его уже не было.
— Я uimklbeZ его, — сказала она, испугавшись и дико осматриZy стены. — Что я
стану тепе рь от_qZlvfm`m? Я пропала. Мне жиhcl_i_jvhklZ_lkyaZjulvky могилу! — и,
зарыда почти упала она на пень, на котором сидел колодник. — Но я спасла душу, —
сказала она тихо. — Я сделала богоугодное дело. Но муж мой… Я  перuc раз обманула
его. О, ка к страшно, как трудно будет мне перед ним гоhjblv непра^m Кто -то идет! Это
он! муж! — kdjbdgmeZhgZhlqZygghb[_aqm\kl упала на землю.

VII

— Это я, моя родная дочь! Это я, мое серденько! — услышала Катерина, очнуrbkvb
увидела перед собою старую прислужнику. Баба, наклониrbkvdZaZehkvqlh -то шептала и,
протянуgZ^g_xbkkhormxjmdmkою, опрыскиZeZ__oheh^ghxодою.
— Где я? — гоhjbeZ Катерина, подымаясь и оглядыZykv. — Передо мною шумит
Днепр, за мною горы… куда за_eZluf_gy[Z[Z?
— Я тебя не за_eZ а uела; вынесла на руках моих из душного подZeZ Замкнула
ключиком, чтобы тебе не досталось чего от пана Данила.
— Где же ключ? — сказала Катерина, поглядыZygZkой пояс. — Я его не b`m.
— Его отyaZefm`lой, поглядеть на колдуна, дитя мое.
— Поглядеть?.. Баба, я пропала! — kdjbdgmeZDZl_jbgZ.
— Пусть бог милует нас от этого, дитя мое! Молчи только, моя паняночка, никто
ничего не узнает!
— Он убежал, проклятый антихрист! Ты слышала, Катерина? он убежал! — сказал пан
Данило, приступ ая к жене сh_cHqbf_lZebh]hgvkZ[eyaеня, тряслась при боку его.
Померт_eZ`_gZ.
— Его выпустил кто -нибудь, мой любый муж? — прогоhjbeZhgZ^jh`Z.
— Выпустил, пра^Z тhy но uimklbe черт. Погляди, f_klh него бреgh закоZgh 
железо. Сделал же бог так, что черт не боится козачьих лап! Если бы только думу об этом
держал ]hehе хоть один из моих козакоby[umagZey[ubdZagb_fmg_gZr_e!
— А если бы я?.. — неhevghымолbeZDZl_jbgZbbkim]Zшись, останоbeZkv.
— Если бы ты a^mfZeZlh гда бы ты не жена мне была. Я бы тебя зашил тогда f_rhd

и утопил бы на самой середине Днепра!..
Дух занялся у Катерины, и ей чудилось, что hehkZklZebhl^_eylvkygZ]hehе ее.


VIII

На пограничной дороге, dhjqf_kh[jZebkveyobbibjmxlm`_^\Z^gb. Что -то немало
k_c сhehqb Сошлись, _jgh на какой -нибудь наезд: у иных и мушкеты есть; чокают
шпоры, брякают сабли. Паны _k_eylky и хZklZxl гоhjyl про небывалые дела сhb
насмехаются над праhkeZьем, зовут народ украинский сhbfb холопьями и Z`g о крутят
усы, и Z`ghaZ^jZши голоujZaалиZxlkygZeZках. С ними и ксендз f_kl_Lhevdhb
ксендз у них на их же стать, и с b^m^Z`_g_ihoh`gZojbklbZgkdh]hihiZ пьет и гуляет с
ними и гоhjblg_q_klbым языком сhbfkjZfgu_j_qbGb чем не ус тупает им и челядь:
позакидали назад рукаZ оборZgguo жупано сhbo и ходят козырем, как будто бы что
путное. Играют в карты, бьют картами один другого по носам. Набрали с собою чужих жен.
Крик, драка!.. Паны беснуются и отпускают штуки: хZlZxlaZ[hjh^m жида, малюют ему на
нечестиhfe[mdj_klklj_eyxl баб холостыми зарядами и танцуют кракоydkg_q_klbым
попом сhbf Не бывало такого соблазна на Русской земле и от татар. Видно, уже ей бог
определил за грехи терпеть такое посрамление! Слышно между об щим содомом, что гоhjyl
про заднепроkdbc хутор пана Данила, про красаbpm жену его… Не на доброе дело
собралась эта шайка!

IX

Сидит пан Данило за столом kоей с_lebp_ih^i_jrbkvehdl_fb^mfZ_lKb^blgZ
лежанке пани Катерина и поет песню.
— Чего -то грустно мне, жена моя! — сказал пан Данило. — И голоZ болит у меня, и
сердце болит. Как -то тяжело мне! Видно, где -то недалеко уже ходит смерть моя.

«О мой ненаглядный муж! приникни h мне голоhx своею! Зачем ты
приголублиZ_rv к себе такие черные дум ы», — подумала Катерина, да не посмела сказать.
Горько ей было, поbgghc]hehе, принимать мужние ласки.
— Слушай, жена моя! — сказал Данило, — не остаeyc сына, когда меня не будет. Не
будет тебе от бога счастия, если ты кинешь его, ни  том, ни  этом св ете. Тяжело будет
гнить моим костям kujhca_fe_Z_s_ly`_e__[m^_l^mr_fh_c.
— Что гоhjbrv ты, муж мой! Не ты ли издеZeky над нами, слабыми женами? А
теперь сам гоhjbrvdZdkeZ[Zy`_gZL_[__s_^he]hgm`gh`blv.
— Нет, Катерина, чует душа близкую смерть. Что -то грустно станоblky на с_l_
Времена лихие приходят. Ох, помню, помню я годы; им, верно, не воротиться! Он был еще
жи честь и слаZ нашего hckdZ старый Конашеbq Как будто перед очами моими
проходят теперь козацкие полки! Это было золо тое j_fy Катерина! Старый гетьман сидел
на hjhghf коне. Блестела  руке булаZ hdjm] сердюки; по сторонам ше_ebehkv красное
море запорожце Стал гоhjblv гетьман — и k_ стало как dhiZggh_ Заплакал старичина,
как зачал kihfbgZlv нам прежние дела и сечи. Эх, если б ты знала, Катерина, как резались
мы тогда с турками! На голо_ моей b^_g и доныне рубец. Четыре пули пролетело в
четырех местах скhav меня. И ни одна из ран не зажила соk_f Сколько мы тогда набрали
золота! Дорогие каменья шапками чер пали козаки. Каких коней, Катерина, если б ты знала,
каких коней мы тогда угнали! Ох, не h_ать уже мне так! Кажется, и не стар, и телом бодр; а
меч козацкий uалиZ_lkybajmd`b\m[_a^_eZbkZfg_agZx^eyq_]h`b\mIhjy^dmg_l
 Украйне: полкоgb ки и есаулы грызутся, как собаки, между собою. Нет старшей голоu
над k_fb Шляхетстh наше k_ переменило на польский обычай, переняло лукавстh
продало душу, приняrb унию. Жидоkl\h угнетает бедный народ. О j_fy j_fy

минуr__ j_fy куда подеZebk ь u лета мои?.. Ступай, малый,  подZe принеси мне
кухоль меду! Выпью за прежнюю долю и за даgb_]h^u!
— Чем будем принимать гостей, пан? С лугоhc стороны идут ляхи! — сказал,
hr_^rb хату, Стецько.
— Знаю, зачем идут они, — ufheил Данило, подыма ясь с места. — Седлайте, мои
_jgu_ слуги, коней! надеZcl_ сбрую! сабли наголо! не забудьте набрать и сbgphого
толокна. С честью нужно klj_lblv]hkl_c!
Но еще не успели козаки сесть на коней и зарядить мушкеты, а уже ляхи, будто
упаrbchk_gvxk^_j_а на землю лист, усеяли собою гору.
— Э, да тут есть с кем пере_^Zlvky! — сказал Данило, поглядыZy на толстых пано
Z`gh качаrboky i_j_^b на конях  золотой сбруе. — Видно, еще раз до_^_lky нам
погулять на славу! Натешься же, козацкая душа,  последн ий раз! Гуляйте, хлопцы, пришел
наш праздник!
И пошла по горам потеха, и запироZeibj]meyxlf_qbe_lZxlimebj`mlblhihqml
кони. От крику безумеет голоZhl^ufmke_igmlhqb<k_i_j_f_rZehkvGhdhaZdqm_l]^_
друг, где недруг; прошумит ли пуля — Zeblky лихой седок с коня; сbklg_l сабля —
катится по земле голоZ[hjfhqZyaudhfg_k\yagu_j_qb.
Но b^_g  толпе красный _jo козацкой шапки пана Данила; мечется  глаза золотой
пояс на синем жупане; boj_fьется гриZороного коня. Как птица, мельк ает он там и там;
покрикиZ_lbfZr_l^ZfZkkdhckZ[e_cbjm[blkijZого и леh]hie_qZJm[bdhaZd]meyc
козак! тешь молодецкое сердце; но не заглядывайся на золотые сбруи и жупаны! топчи под
ноги золото и каменья! Коли, козак! гуляй, козак! но оглянис ь назад: нечестиu_ ляхи
зажигают уже хаты и угоняют напуганный скот. И, как bohjvihоротил пан Данило назад,
и шапка с красным _johff_evdZ_lm`_озле хат, и редеет hdjm]_]hlheiZ.
Не час, не другой бьются ляхи и козаки. Не много станоblky тех и д ругих. Но не
устает пан Данило: сбиZ_lkk_^eZ^ebggufdhiv_fkоим, топчет лихим конем пеших. Уже
очищается дhj уже начали разбегаться ляхи; уже обдирают казаки с убитых золотые
жупаны и богатую сбрую; уже пан Данило сбирается  погоню, и a]eygme что бы созZlv
сhbo и _kv закипел от ярости: ему показался Катеринин отец. Вот он стоит на горе и
целит на него мушкет. Данило погнал коня прямо к нему… Козак, на гибель идешь…
Мушкет гремит — и колдун пропал за горою. Только _jguc Стецько b^_e как мельк нула
красная одежда и чудная шапка. Зашатался козак и сZebekygZa_fex.

Кинулся верный Стецько к сh_fm пану, — лежит пан его, протянуrbkv на земле и
закрывши ясные очи. Алая кроvaZdbi_eZgZ]jm^bGhидно, почуял _jgh]hkem]mkоего.
Тихо приподня л _db блеснул очами: «Прощай, Стецько! скажи Катерине, чтобы не
покидала сына! Не покидайте и u его, мои верные слуги!» — и затих. Вылетела козацкая
душа из дhjygkdh]hl_eZihkbg_ebmklZKibldhaZdg_ijh[m^gh.

Зарыдал _jguckem]Z и машет рукою Кате рине: «Ступай, пани, ступай: подгулял тhc
пан. Лежит он пьянехонек на сырой земле. Долго не протрезblvky_fm»
Всплеснула руками Катерина и поZebeZkv как сноп, на мертh_ тело. «Муж мой, ты
ли лежишь тут, закрывши очи? Встань, мой ненаглядный сокол, пр отяни ручку сhx
приподымись! погляди хоть раз на тhx Катерину, пошевели устами, ufheи хоть одно
сло_qdh Но ты молчишь, ты молчишь, мой ясный пан! Ты посинел, как Черное море.
Сердце тh_ не бьется! Отчего ты такой холодный, мой пан? b^gh не горючи мои слезы,
неfhqvbfkh]j_lvl_[y<b^ghg_]jhfhdieZqfhcg_jZa[m^blvbfl_[yDlh`_ihедет
теперь полки тhb" Кто понесется на тh_f hjhghf конике, громко загукает и замашет
саблей пред козаками? Козаки, козаки! где честь и слаZ ZrZ" Лежит чес ть и слаZ ZrZ
закрывши очи, на сырой земле. Похороните же меня, похороните f_kl_kgbfaZkuivl_fg_
очи землею! надаbl_ мне кленоu_ доски на белые груди! Мне не нужна больше красота
моя!»

Плачет и убиZ_lky Катерина; а даль ky покрывается пылью: ск ачет старый есаул
Горобець на помощь.

X

Чуден Днепр при тихой погоде, когда hevghbieZно мчит скhave_kZb]hjuihegu_
h^u сhb Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идет или не идет его
_ebqZая ширина, и чудится, будто _kv uebl он из стекла, и будто голубая зеркальная
дорога, без меры rbjbgm[_adhgpZ длину, реет и v_lkyiha_e_ghfmfbjmEx[hlh]^Zb
жаркому солнцу оглядеться с urbgu и погрузить лучи в холод стеклянных h^ и
прибережным лесам ярко отсветиться  h^Zo Зелен окудрые! они толпятся f_kl_ с
полеufbpетами к h^ZfbgZdehgbшись, глядят gbobg_gZ]ey^ylkybg_gZex[mxlky
с_leufkоим зраком, и усмехаются к нему, и при_lkl\mxl_]hdbая _lями. В середину
же Днепра они не смеют глянуть: никто, кроме сол нца и голубого неба, не глядит  него.
Редкая птица долетит до середины Днепра. Пышный! ему нет равной реки  мире. Чуден
Днепр и при теплой летней ночи, когда k_ засыпает — и чело_d и з_jv и птица; а бог
один _ebqZо озирает небо и землю и _ebqZо сотрясает ризу. От ризы сыплются з_a^u
Звезды горят и с_lyl над миром и k_ разом отдаются  Днепре. Всех их держит Днепр в
темном лоне сh_f Ни одна не убежит от него; раз_ погаснет на небе. Черный лес,
унизанный спящими hjhgZfb и дреe_ разломанны е горы, с_kykv силятся закрыть его
хотя длинною тенью сh_x, — напрасно! Нет ничего fbj_qlh[ufh]ehijbdjulv>g_ij
Синий, синий, ходит он плаguf разлиhf и середь ночи, как середь дня; b^_g за столько
^Zev за сколько видеть может чело_qv_ око. Нежась и прижимаясь ближе к берегам от
ночного холода, дает он по себе серебряную струю; и она kiuobаете будто полоса
дамасской сабли; а он, синий, сноZ заснул. Чуден и тогда Днепр, и нет реки, раghc ему в
мире! Когда же пойдут горами по небу синие ту чи, черный лес шатается до корня, дубы
трещат и молния, изламываясь между туч, разом ос_lblp_eucfbj — страшен тогда Днепр!
Водяные холмы гремят, ударяясь о горы, и с блеском и стоном отбегают назад, и плачут, и
залиZxlky ^Zeb Так убиZ_lky старая мат ь козака, uijhожая сh_]h сына в hckdh
Разгульный и бодрый, едет он на hjhghf коне, подбочениrbkv и молодецки заломив
шапку; а она, рыдая, бежит за ним, хZlZ_l его за стремя, лоbl удила, и ломает над ним
руки, и залиZ_lky]hjxqbfbke_aZfb.
Дико че рнеют промеж ратующими hegZfb обгорелые пни и камни на u^Zшемся
берегу. И бьется об берег, подымаясь \_jo и опускаясь gba пристающая лодка. Кто из
козако осмелился гулять  челне  то j_fy когда рассердился старый Днепр? Видно, ему
не _^hfhqlh он глотает, как мух, людей.
Лодка причалила, и вышел из нее колдун. Не_k_e он; ему горька тризна, которую
с_jrbebdhaZdbgZ^m[blufkоим паном. Не мало поплатились ляхи: сорок четыре пана со
k_x сбруею и жупанами да тридцать три холопа изрублены  куск и; а остальных f_kl_ с
конями угнали ie_gijh^ZlvlZlZjZf.
По каменным ступеням спустился он, между обгорелыми пнями, вниз, где, глубоко 
земле, ujulZ была у него землянка. Тихо вошел он, не скрыпнувши д_jvx постаbe на
стол, закрытый скатертью, гор шок и стал бросать длинными руками сhbfb какие -то
не_^hfu_ljZ\uзял кухоль, u^_eZggucbadZdh]h -то чудного дереZihq_jigmebfоды
и стал лить, ше_ey]m[Zfbblоря какие -то заклинания. Показался розоuckет kетлице;
и страшно было глянуть тог да ему в лицо: оно казалось кроZым, глубокие морщины только
чернели на нем, а глаза были как h]g_G_q_klbый грешник! уже и борода даghihk_^_eZ
и лицо изрыто морщинами, и ukhoесь, а все еще тhjbl[h]hijhlbный умысел. Посреди
хаты стало _ylv[ елое облако, и что -то похожее на радость с_jdgmeh лицо его. Но отчего
же ^jm] стал он недb`bf с разинутым ртом, не смея поше_eblvky и отчего hehku
щетиною поднялись на его голо_" В облаке перед ним с_lbehkv чье -то чудное лицо.
Непрошеное, незZg ое, яbehkv оно к нему  гости; чем далее, выясниZehkv больше и

i_jbehg_ih^\b`gu_hqbQ_jlu_]h[jhи, глаза, губы — k_g_agZdhfh__fmGbdh]^Zо
kx жизнь сhx он его не b^u\Ze И страшного, кажется,  нем мало, а непреодолимый
ужас напал на него. А незнакомая диgZy голоZ скhav облако так же неподb`gh глядела
на него. Облако уже и пропало; а не_^hfu_q_jlu_s_j_aq_ыказыZebkvbhklju_hqbg_
отрывались от него. Колдун _kvih[_e_edZdihehlgh>bdbfg_kоим голосом kdjbdgme
опрокинул г оршок… Все пропало.

XI

— Спокой себя, моя любая сестра! — гоhjbe старый есаул Горобець. — Сны редко
гоhjylijZду.
— Приляг, сестрица! — гоhjbeZfheh^Zy_]hg_естка. — Я позову старуху, hjh`_x
проти__gbdZdZykbeZg_mklhblHgZыльет переполох тебе.
— Ничего не бойся! — гоhjbekug_]hoатаясь за саблю, — никто тебя не обидит.
Пасмурно, мутными глазами глядела на k_o Катерина и не находила речи. «Я сама
устроила себе погибель. Я uimklbeZ_]hGZdhg_phgZkdZaZeZ:
— Мне нет от него покоя! Во т уже десять дней я у Zk  Кие_ а горя ни капли не
убаbehkv Думала, буду хоть  тишине растить на месть сына… Страшен, страшен
приb^_eky он мне h сне! Боже сохрани и Zf уb^_lv его! Сердце мое до сих пор бьется.
«Я зарублю тh_ дитя, Катерина, — кр ичал он, — если не uc^_rv за меня замуж!..» — и,
зарыдаdbgmeZkvhgZddheu[_ebZbkim]Zggh_^blyijhlygmehjmqhidbbdjbqZeh.
Кипел и с_jdZekug_kZmeZhl]g_а, слыша такие речи.
Расходился и сам есаул Горобець:
— Пусть попробует он, окаянный антихр ист, прийти сюда; от_^Z_l бывает ли сила в
руках старого козака. Бог b^bl, — гоhjbe он, подымая к_jom прозорлиu_ очи, — не
летел ли я подать руку брату Данилу? Его святая hey застал уже на холодной постеле, на
которой много, много улеглось козацког о народа. Зато раз_ не пышна была тризна по нем?
uimklbeb ли хоть одного ляха жиh]h" Успокойся же, мое дитя! никто не посмеет тебя
обидеть, раз_gbf_gyg_[m^_lgbfh_]hkugZ.
Кончи слоZ сhb старый есаул пришел к колыбели, и дитя, уb^_\rb bk_ш ую на
ремне у него k_j_[jyghchijZе красную люльку и гаман с блестящим огниhfijhlygmeh
к нему ручонки и засмеялось.

— По отцу пойдет, — сказал старый есаул, снимая с себя люльку и отдаZy_fm, — еще
от колыбели не отстал, а уже думает курить люльку.
Тихо a^hogmeZDZl_jbgZbklZeZdZqZlvdheu[_evK]hорились про_klvghqvместе,
и мало погодя уснули все. Уснула и Катерина.
На дhj_ и  хате k_ было тихо; не спали только козаки, стояrb_ на сторóже.
Вдруг Катерина, kdjbdgm, проснулась, и за нею проснулись k_ «Он убит, он зарезан!» —
кричала она и кинулась к колыбели.
Все обступили колыбель и окаменели от страха, уb^_ши, что  ней лежало нежиh_
дитя. Ни звука не ufheил ни один из них, не зная, что думать о неслыханном злодейст_.

XII

Далеко от Украинского края, проехаrb Польшу, минуя и многолюдный город
Лемберг, идут рядами ukhdhерхие горы. Гора за горою, будто каменными цепями,
перекидывают они ijZо и e_о землю и обкоuают ее каменною толщей, чтобы не
прососало шумное и буйное море. Идут каменные цепи  Валахию и  Седмиградскую
область и громадою стали  b^_ подкоu между галичским и _g]_jkdbf народом. Нет
таких гор gZr_cklhjhg_=eZag_kf__lh]eygmlvboZgZ\_jrbgmbguog_aZoh^beZbgh]Z
чело_qvy Чуден и b^ их: не задорное ли море u[_`Zeh в бурю из широких берего

kdbgmeh boj_f безобразные hegu и они, окамене остались недb`bfu  ha^mo_" Не
оборZebkv ли с неба тяжелые тучи и загромоздили собою землю? ибо и на них такой же
серый ц_l а белая верхушка блес тит и искрится при солнце. Еще до Карпатских гор
услышишь русскую молv и за горами еще кой -где отзо_lkydZd[m^lhjh^gh_kehо; а там
уже и _jZ не та, и речь не та. Жи_l немалолюдный народ _g]_jkdbc ездит на конях,
рубится и пьет не хуже козака; а з а конную сбрую и дорогие кафтаны не скупится ugbfZlv
из кармана черhgpuJZa^hevgubелики есть между горами озера. Как стекло, недb`bfu
они и, как зеркало, отдают k_[_]heu_\_jrbgu]hjba_e_gu_boih^hrы.
Но кто середи ночи, блещут или не блещут з_a^u едет на огромном hjhghf коне?
Какой богатырь с нечело_qvbf ростом скачет под горами, над озерами, отсвечиZ_lky с
исполинским конем g_^ижных h^Zob[_kdhg_qgZyl_gv_]hkljZrghf_evdZ_lih]hjZf"
Блещут чеканенные латы; на плече пика; гремит при седле сабля; шелом надbgml усы
чернеют; очи закрыты; ресницы опущены — он спит. И, сонный, держит поh^Z и за ним
сидит на том же коне младенец -паж и также спит и, сонный, держится за богатыря. Кто он,
куда, зачем едет? — кто его знает. Не день, не дZ уже он переезжает горы. Блеснет день,
ahc^_l солнце, его не b^gh изредка только замечали горцы, что по горам мелькает чья -то
длинная тень, а небо ясно, и тучи не пройдет по нем. Чуть же ночь на_^_ll_fghlmkghа он
b^_g и отдается  озерах, и за ним, дрожа, скачет тень его. Уже проехал много он гор и
at_oZe на КриZg Горы этой нет ur_ между Карпатом; как царь подымается она над
другими. Тут останоbeky конь и kZ^gbdb еще глубже погрузился  сон, и тучи, спустясь,
закрыли его.


XIII

«Тс… тише, баба! не стучи так, дитя мое заснуло. Долго кричал сын мой, теперь спит.
Я пойду  лес, баба! Да что же ты так глядишь на меня? Ты страшна: у тебя из глаз
uly]bаются железные клещи… ух, какие длинные! и горят как огонь! Ты, _jgh _^vfZ
О, если т ы _^vfZ то пропади отсюда! ты украдешь моего сына. Какой бестолкоuc этот
есаул: он думает, мне _k_eh жить  Кие_ нет, здесь и муж мой, и сын, кто же будет
смотреть за хатой? Я ушла так тихо, что ни кошка, ни собака не услышала. Ты хочешь, баба,
сдела ться молодою — это соk_fg_ljm^ghgm`ghlZgp_ать только; гляди, как я танцую…»
И, прогоhjb такие несyagu_ речи, уже неслась Катерина, безумно поглядыZy на k_
стороны и упираясь руками  боки. С ba]hf притопывала она ногами; без меры, без такта
з_ нели серебряные подкоu Незаплетенные черные косы метались по белой шее. Как
птица, не останаebаясь, летела она, размахиZyjmdZfbbdbая голоhxbdZaZehkv[m^lh
обессилеbeb]jyg_lkygZa_fvbebылетит из мира.
Печально стояла старая няня, и сл езами налились ее глубокие морщины; тяжкий
камень лежал на сердце у _jguo хлопце глядевших на сhx пани. Уже соk_f ослабела
она и лениhlhiZeZgh]ZfbgZh^ghff_kl_^mfZyqlhlZgpm_l]hjebpm:mf_gyfhgbklh
есть, парубки! — сказала она, наконец о станоbшись, — а у вас нет!.. Где муж мой? —
kdjbqZeZ она ^jm] выхZlb из -за пояса турецкий кинжал. — О! это не такой нож, какой
нужно. — При этом и слезы и тоска показались у ней на лице. — У отца моего далеко
сердце; он не достанет до него. У него с ердце из железа udhано. Ему выкоZeZh^gZ\_^vfZ
на пекельном огне. Что ж нейдет отец мой? раз_hgg_agZ_lqlhihjZaZdhehlv_]h"<b^gh
он хочет, чтоб я сама пришла… — И, не докончи чудно засмеялася. — Мне пришла на ум
забаgZy история: я kihfgbeZ , как погребали моего мужа. Ведь его жиh]h погребли…
какой смех забирал меня!.. Слушайте, слушайте!» И вместо слоgZqZeZhgZi_lvi_kgx:

Бiжить hahddjbа_gvdbc;
У тiм возку козак лежить,
Пострiляний, порубаний.

В праLcjmqpL^jhlbd^_j`blv,
З того д роту крipy[_`blv;
Бiжить река криZая.
Над рiчкою яhjklh lv,
Над яhjhfорон кряче.
За козаком мати плаче.
Не плачь, мати, не журися!
Бо `_liй сын ожениky,
Та ay женку паняночку,
В чистом полi земляночку,
I без д_j_pv[_ahdhg_pv.
Та `_ пiснi bcrh конець.
ТанцiZeZju[ZajZdhf…
А хто мене не полюбить, трясця его матерь! 32

Так перемешиZebkvmg_cсе песни. Уже день и дZ`bет она kоей хате и не хочет
слышать о Кие_ и не молится, и бежит от людей, и с утра до позднего _q_jZ бро дит по
темным дубраZf Острые сучья царапают белое лицо и плеча; _l_j треплет расплетенные
косы; даgb_ листья шумят под ногами ее — ни на что не глядит она. В час, когда _q_jgyy
заря тухнет, еще не яeyxlky з_a^u не горит месяц, а уже страшно ходить  лесу: по
дереvyf царапаются и хZlZxlky за сучья некрещеные дети, рыдают, хохочут, катятся
клубом по дорогам и  широкой крапи_ из днепроkdbo heg u[_]Zxl _j_gbpZfb
погубиrb_kои души деuолосы льются с зеленой голоugZie_qbода, звучно жу рча,
бежит с длинных hehk на землю, и деZ с_lblky скhav h^m как будто бы скhav
стеклянную рубашку; уста чудно усмехаются, щеки пылают, очи выманиZxl душу… она
сгорела бы от любb она зацелоZeZ бы… Беги, крещеный чело_d уста ее — лед, постель
— холодная h^Z она защекочет тебя и утащит  реку. Катерина не глядит ни на кого, не
боится, безумная, русалок, бегает поздно с ножом сhbfbbs_lhlpZ.
С ранним утром приехал какой -то гость, статный собою,  красном жупане, и
ос_^hfey_lky о пане Даниле; слышит k_ утирает рукаhf заплаканные очи и пожимает
плечами. Он -де h_\Zeместе с покойным Бурульбашем; f_kl_jm[bebkvhgbkdjufpZfbb
турками; ждал ли он, чтобы такой конец был пана Данила. Рассказывает еще гость о многом
другом и хочет b^_lviZgb Катерину.
Катерина сначала не слушала ничего, что гоhjbe гость; напоследок стала, как
разумная, вслушиZlvky его речи. Он по_eijhlhdZdhgb`bebместе с Данилом, будто
брат с братом; как укрылись раз под греблею от крымце Катерина k_ слушала и н е
спускала с него очей.
«Она отойдет! — думали хлопцы, глядя на нее. — Этот гость ue_qbl ее! Она уже
слушает, как разумная!»
Гость начал рассказывать между тем, как пан Данило, qZkhldjhенной беседы, сказал
ему: «Гляди, брат Копрян: когда he_x[h`b_c не будет меня на свете, havfbdk_[_`_gmb
пусть будет она тh_x`_ghx»
Страшно hgabeZ него очи Катерина. «А! — kdjbdgmeZhgZ, — это он! это отец!» —
и кинулась на него с ножом.
Долго боролся тот, стараясь ujать у нее нож. Наконец ujал, замахну лся — и
со_jrbehkvkljZrgh_^_ehhl_pm[be[_amfgmx^hqvk\hx.

32 Едет окроZленный hahd на том had_ козак лежит, простреленный, изрубленный. В праhc руке он
держит копье, с того копья кроv[_`bl[_`blj_dZdjhаZyGZ^ рекой явор стоит, над явором hjhgdZjdZ_l
О козаке мать плачет. Не плачь мать, не печалься! Тhc сын женился, aye жену панночку,  чистом поле
земляночку, без д_j_c без окон. И hl k_c песне конец. ТанцеZeZ рыба с раком… А кто меня не полюбит,
пусть трясет его мать лихорадка!

Изумиrb_ky козаки кинулись было на него; но колдун уже успел вскочить на коня и
пропал из b^m.


XIV

За Киеhf показалось неслыханное чудо. Все паны и гетьманы собирались диblvky
сему чуд у: ^jm]klZehидимо далеко h\k_dhgpukета. Вдали засинел Лиман, за Лиманом
разлиZehkv Черное море. БыZeu_ люди узнали и Крым, горою подымаrbcky из моря, и
болотный СиZrIhe_\mxjmdmидна была земля Галичская.
— А то что такое? — допрашиZe соб раrbcky народ старых людей, указывая на
далеко мерещиrb_kygZg_[_b[hevr_ihoh`b_gZh[eZdZk_ju_b[_eu_ерхи.
— То Карпатские горы! — гоhjbeb старые люди, — меж ними есть такие, с которых
_dg_koh^blkg_]ZlmqbijbklZxlbghqmxllZf.
Тут показа лось ноh_ диh облака слетели с самой ukhdhc горы, и на _jrbg_ ее
показался hсей рыцарской сбруе человек на коне, с закрытыми очами, и так b^_gdZd[u
стоял [ebab.
Тут, меж диbшимся со страхом народом, один kdhqbe на коня и, диh озираясь по
сторонам, как будто ища очами, не гонится ли кто за ним, тороплиh h kx мочь, погнал
коня сh_]hLh[uedhe^mgQ_]h`_lZdi_j_im]Zekyhg"KhkljZohfглядеrbkv чудного
рыцаря, узнал он на нем то же самое лицо, которое, незZgh_ показалось ему, ког да он
hjh`be Сам не мог он разуметь, отчего  нем k_ смутилось при таком b^_ и, робко
озираясь, мчался он на коне, покамест не застигнул его _q_j и не проглянули з_a^u Тут
поhjhlbe он домой, может быть, допросить нечистую силу, что значит такое ди h Уже он
хотел перескочить с конем через узкую реку, uklmibшую рукавом сегеди дороги, как
^jm] конь на k_f скаку останоbeky заhjhlbe к нему морду и — чудо, засмеялся! белые
зубы страшно блеснули двумя рядами hfjZd_>u[hfih^gyebkvолоса на гол о_dhe^mgZ
Дико закричал он и заплакал, как исступленный, и погнал коня прямо к Киеву. Ему
чудилось, что k_ со всех сторон бежало лоblv его: дереvy обступиrb темным лесом и
как будто жиu_ киZy черными бородами и uly]bая длинные _lи, силились задушить
его; з_a^u казалось, бежали i_j_^b перед ним, указывая k_f на грешника; сама дорога,
чудилось, мчалась по следам его. Отчаянный колдун летел Db_ к святым местам.


XV

Одиноко сидел  сh_c пещере перед лампадою схимник и не сh^be очей с с ylhc
книги. Уже много лет, как он затhjbeky сh_ci_s_j_M`_k^_eZek_[_b^hsZluc]jh[\
который ложился спать f_klhihkl_ebAZdjuekятой старец сhxdgb]mbklZefheblvky
Вдруг [_`Ze человек чудного, страшного b^Z Изумился сylhc схимник  п ерuc раз и
отступил, уb^_ такого чело_dZ Весь дрожал он, как осиноuc лист; очи дико косились;
страшный огонь пугливо сыпался из очей; дрожь наh^behgZ^mrmmjh^ebое его лицо.

— Отец, молись! молись! — закричал он отчаянно, — молись о погибшей душе ! — и
грянулся на землю.
Сylhckobfgbdi_j_dj_klbeky^hklZedgb]mjZaернул — и  ужасе отступил назад и
ujhgbedgb]m.
— Нет, неслыханный грешник! нет тебе помилоZgby[_]bhlkx^Zg_fh]mfheblvkyh
тебе.
— Нет? — закричал, как безумный, грешник.
— Гляди: сylu_ буквы  книге налились кроvx Еще никогда  мире не бывало
такого грешника!

— Отец, ты смеешься надо мною!
— Иди, окаянный грешник! не смеюсь я над тобою. Боязнь оeZ^_ает мною. Не добро
быть чело_dmklh[hxместе!
— Нет, нет! ты смеешься, не гоhjb я b`m как раздbgmeky рот тhc hl белеют
рядами тhbklZju_am[u.
И как бешеный кинулся он — и убил сylh]hkobfgbdZ.
Что -то тяжко застонало, и стон перенесся через поле и лес. Из -за леса поднялись тощие,
сухие руки с длинными когтями; затряслись и пропали.
И уже ни страха, ничего не чувстh\Ze он. Все чудится ему как -то смутно. В ушах
шумит,  голове шумит, как будто от хмеля; и k_ что ни есть перед глазами, покрывается
как бы паутиною. ВскочиrbgZdhgyih_oZehgijyfh Кане^mfZ я оттуда через Черкасы
напраblv путь к татарам прямо  Крым, сам не зная для чего. Едет он уже день, другой, а
КанеZ k_ нет. Дорога та самая; пора бы ему уже даgh показаться, но КанеZ не b^gh
Вдали блеснули _jomrdb церк_c Но это не Кане а Шумск . Изумился колдун, b^y что
он заехал соk_f  другую сторону. Погнал коня назад к Киеву, и через день показался
город; но не Кие а Галич, город еще далее от КиеZ чем Шумск, и уже недалеко от
_g]jh. Не зная, что делать, поhjhlbe он коня сноZ назад , но чувствует сноZ что едет 
противную сторону и все i_j_^G_fh][ugbh^bgq_ehек kете рассказать, что было на
душе у колдуна; а если бы он заглянул и уb^_e что там деялось, то уже недосыпал бы он
ночей и не засмеялся бы ни разу. То была не з лость, не страх и не лютая досада. Нет такого
слоZ на с_l_ которым бы можно было его назZlv Его жгло, пекло, ему хотелось бы _kv
с_l ulhilZlv конем сhbf aylv kx землю от КиеZ до Галича с людьми, со k_f и
затопить ее  Черном море. Но не от зл обы хотелось ему это сделать; нет, сам он не знал
отчего. Весь a^jh]gme он, когда уже показались близко перед ним Карпатские горы и
ukhdbcDjbан, накрывший сh_l_fy[m^lhrZidhxk_jhxlmq_xZdhgvсе несся и уже
рыскал по горам. Тучи разом очистили сь, и перед ним показался  страшном _ebqbb
kZ^gbd Он силится останоblvky крепко натягиZ_l удила; дико ржал конь, подымая
гриву, и мчался к рыцарю. Тут чудится колдуну, что k_  нем замерло, что недb`guc
kZ^gbdr_елится и разом открыл сhbhqbm видел несшегося к нему колдуна и засмеялся.
Как гром, рассыпался дикий смех по горам и зазвучал  сердце колдуна, потрясши k_ что
было gmljb его. Ему чудилось, что будто кто -то сильный e_a  него и ходил gmljb его и
бил молотами по сердцу, по жилам… т ак страшно отдался g_fwlhlkf_o!
УхZlbeсадник страшною рукою колдуна и поднял его на воздух. Вмиг умер колдун и
открыл после смерти очи. Но уже был мерт_pb]ey^_edZdf_jlец. Так страшно не глядит
ни жиhcgbоскресший. Ворочал он по сторонам ме ртufb]eZaZfbbmидел подняrboky
мерт_ph от КиеZ и от земли Галичской, и от Карпата, как д_ капли h^u схожих лицом
на него.
Бледны, бледны, один другого ur_ один другого костистей, стали они hdjm]
kZ^gbdZ держаr_]h  руке страшную добычу. Ещ е раз засмеялся рыцарь и кинул ее 
пропасть. И k_ мерт_pu kdhqbeb  пропасть, подхZlbeb мерт_pZ и hgabeb  него сhb
зубы. Еще один, k_o выше, k_o страшнее, хотел подняться из земли; но не мог, не  силах
был этого сделать, так _ebd ujhk он  зе мле; а если бы поднялся, то опрокинул бы и
Карпат, и Седмиградскую и Турецкую землю; немного только подвинулся он, и пошло от
того трясение по k_ca_fe_Bfgh]hihhijhdb^u\Zehkvезде хат. И много задаbehgZjh^m.

Слышится часто по Карпату сbkldZd[m дто тысяча мельниц шумит колесами на h^_
То [_aыходной пропасти, которой не b^Ze_s_gbh^bgq_ehек, страшащийся проходить
мимо, мерт_pu грызут мерт_pZ Нередко бывало по k_fm миру, что земля тряслась от
одного конца до другого: то оттого делаетс я, толкуют грамотные люди, что есть где -то близ
моря гора, из которой uoатывается пламя и текут горящие реки. Но старики, которые
живут и в Венгрии и =Zebqkdhca_fe_emqr_agZxlwlhb]hорят: что то хочет подняться
ujhkrbc земле _ebdbcеликий м ерт_pbljyk_la_fex.

XVI


В городе Глухо_ собрался народ около старца бандуриста и уже с час слушал, как
слепец играл на бандуре. Еще таких чудных песен и так хорошо не пел ни один бандурист.
СперZ по_e он про прежнюю гетьманщину, за Сагайдачного и Хмельницкого. Тогда иное
было j_fy козачестh было  славе; топтало конями неприятелей, и никто не смел
посмеяться над ним. Пел и _k_eu_ песни старец и поh`bал сhbfb очами на народ, как
будто зрящий; а пальцы, с проделанными к ним костями, летали как муха по струнам, и
казалось, струны сами играли; а кругом народ, старые люди, понури голоu а молодые,
подняhqbgZklZjpZg_kf_ebbr_ilZlvf_`^mkh[hx.
— Постойте, — сказал старец, — я ZfaZihxijhh^gh^Zнее дело.
Народ сдbgmeky_s_l_kg__bk лепец запел:
«За пана Степана, князя Седмиградского, был князь Седмиградский королем и у ляхо
жило дZdhaZdZB\Zg^ZI_ljh@bebhgblZddZd[jZlk[jZlhf «Гляди, Иван, k_qlhgb
добудешь, — k_ihiheZfdh]^Zdhfm\_k_ev_ — _k_ev_b^jm]hfmdh]^ а кому горе — горе
и обоим; когда кому добыча — пополам добычу; когда кто ihehgihiZ^_l — другой продай
k_ и дай udmi а не то сам ступай  полон». И пра^Z все, что ни достаZeb козаки, k_
делили пополам; угоняли ли чужой скот или коней, k_^_ebeb пополам.

***

Воевал король Степан с турчином. Уже три недели hx_l он с турчином, а k_ не
может его u]gZlv:mlmjqbgZ[ueiZrZlZdhcqlhkZfk^_kylvxyguqZjZfbfh]ihjm[blv
целый полк. Вот объявил король Степан, что если сыщется смельчак и при_^_ т к нему того
пашу жиh]hbebf_jlого, даст ему одному столько жалоZgvykdhevdh^Z_lgZсе hckdh
«Пойдем, брат, лоblv пашу!» — сказал брат Иван Петру. И поехали козаки, один  одну
сторону, другой ^jm]mx.

***

Поймал ли бы еще или не поймал Петр о, а уже Иван ведет пашу арканом за шею к
самому королю. «Бравый молодец!» — сказал король Степан и приказал u^Zlv_fmh^ghfm
такое жалоZgv_ какое получает k_ hckdh и приказал от_klv ему земли там, где он
задумает себе, и дать скота, сколько пожелае т. Как получил Иван жалоZgv_hldhjhey тот
же день разделил k_ пороgm между собою и Петром. Взял Петро полоbgm королеkdh]h
жалоZgvy но не мог ug_klv того, что Иван получил такую честь от короля, и затаил
глубоко на душе месть.

***

Ехали оба р ыцаря на жалоZggmx королем землю, за Карпат. Посадил козак Иван с
собою на коня сh_]h сына, приyaZ его к себе. Уже настали сумерки — они k_ едут.
Младенец заснул, стал дремать и сам Иван. Не дремли, козак, по горам дороги опасные!.. Но
у козака такой конь, что сам _a^_agZ_l^hjh]mg_kihludg_lkybg_hklmiblky?klvf_`^m
горами проZe\ijhале дна никто не b^Zekdhevdhhla_feb^hg_[Zklhevdh^h^gZlh]h
проZeZ По -над самым проZehf дорога — дZ чело_dZ еще могут проехать, а трое ни за
что . Стал бережно ступать конь с дремаrbf козаком. Рядом ехал Петро, _kv дрожал и
притаил дух от радости. Оглянулся и толкнул назZgh]h брата  проZe И конь с козаком и
младенцем полетел ijhал.

***

УхZlbeky однако ж, козак за сук, и один только конь полетел на дно. Стал он
карабкаться, с сыном за плечами, \_jog_fgh]hm`_g_^h[jZekyih^gye]eZaZbmидел, что
Петро настаbe пику, чтобы столкнуть его назад. «Боже ты мой праведный, лучше б мне не
подымать глаз, чем b^_lv как родной брат наста ey_l пику столкнуть меня назад… Брат
мой милый! коли меня пикой, когда уже мне так написано на роду, но havfb сына! чем
безbggucfeZ^_g_pиноZlqlh[u_fmijhiZklvlZdhxexlhxkf_jlvx"AZkf_yekyI_ljh
и толкнул его пикой, и козак с младенцем полетел на дно. Забрал себе Петро k_^h[jhbklZe
жить, как паша. Табуноgbmdh]hlZdbog_[uehdZdmI_ljZH\_pb[ZjZgh нигде столько
не было. И умер Петро.

***

Как умер Петро, призвал бог души обоих братье Петра и Ивана, на суд. «Великий
есть грешник сей чело_d! — сказал бог. — Иване! не u[_jm я ему скоро казни; u[_jb ты
сам ему казнь!» Долго думал Иван, ufureyy казнь, и наконец, сказал: «Великую обиду
нанес мне сей человек: предал сh_]h брата, как Иуда, и лишил меня честного моего рода и
потомст Z на земле. А чело_d без честного рода и потомстZ что хлебное семя, кинутое в
землю и пропаr__^Zjhf земле. Всходу нет — никто не узнает, что кинуто было семя.

***

Сделай же, боже, так, чтобы k_ потомстh его не имело на земле счастья! чтобы
пос ледний  роде был такой злодей, какого еще и не бывало на с_l_ и от каждого его
злодейстZqlh[u^_^ubijZ^_^u_]hg_gZreb[uihdhy гробах и, терпя муку, не_^hfmx
на с_l_ подымались бы из могил! А иуда Петро чтобы не  силах был подняться и оттого
терпел бы муку еще горшую; и ел бы, как бешеный, землю, и корчился бы под землею!

***

И когда придет час меры  злодейстZo тому чело_dm подыми меня, боже, из того
проZeZgZdhg_gZkZfmx\ukhdmx]hjmbimklvijb^_lhgdhfg_b[jhrmy_]hklhc] оры
 самый глубокий провал, и k_ мерт_pu его деды и прадеды, где бы ни жили при жизни,
чтобы k_ потянулись от разных сторон земли грызть его за те муки, что он наносил им, и
_qgh бы его грызли, и по_k_ebeky бы я, глядя на его муки! А иуда Петро чтоб ы не мог
подняться из земли, чтобы рZeky грызть и себе, но грыз бы самого себя, а кости его росли
бы, чем дальше, больше, чтобы чрез то еще сильнее станоbeZkv его боль. Та мука для него
будет самая страшная: ибо для чело_dZ нет большей муки, как хотеть отмстить и не мочь
отмстить».

***

«Страшна казнь, тобою u^mfZggZy чело_q_! — сказал бог. — Пусть будет все так,
как ты сказал, но и ты сиди _qgh там на коне сh_f и не будет тебе царстby небесного,
покамест ты будешь сидеть там на коне сh_f И т о k_ так сбылось, как было сказано: и
доныне стоит на Карпате на коне диguc рыцарь, и b^bl как  бездонном проZe_ грызут
мерт_pu мерт_pZ и чует, как лежащий под землею мерт_p растет, гложет  страшных
муках сhbdhklbbkljZrghljyk_lсю землю…»
Уже слепец кончил свою песню; уже снова стал перебирать струны; уже стал петь
смешные присказки про Хому и Ерему, про Сткляра Стокозу… но старые и малые все еще не
думали очнуться и долго стояли, потупи голоu раздумывая о страшном,  старину

случиr_fky деле.



ИВАН ФЕДОРОВИЧ ШПОНЬКА И ЕГО ТЕТУШКА


С этой историей случилась история: нам рассказывал ее приезжаrbcba=Z^yqZKl_iZg
Иваноbq Курочка. Нужно Zf знать, что память у меня, неhafh`gh сказать, что за дрянь:
хоть гоhjb хоть не гоhjb k_ одно. То же самое, что  решето h^m лей. Зная за собою
такой грех, нарочно просил его списать ее  тетрадку. Ну, дай бог ему здороvy чело_d он
был k_]^Z добрый для меня, aye и списал. Положил я ее  маленький столик; u думаю,
его хорошо знаете: он стоит  углу, когда hc^_rv д_jv>ZybihaZ[ueqlhы у меня
никогда не были. Старуха моя, с которой живу уже лет тридцать вместе, грамоте сроду не
училась; нечего и греха таить. Вот замечаю я, что она пирожки печет на какой -то бумаге.
Пирожки она, любезные читатели, удиbl_evgh хорошо печет; лучших пирожко u нигде
не будете есть. Посмотрел как -то на сподку пирожка, смотрю: писаные слоZ Как будто
сердце у меня знало, прихожу к столику — тетрадки и половины нет! Остальные листки k_
растаскала на пироги. Что прикажешь делать? на старости лет не подраться же!
Прошлый год случилось проезжать чрез Гадяч. Нарочно еще, не доезжая города,
заyaZe узелок, чтобы не забыть попросить об этом Степана ИваноbqZ Этого мало: aye
обещание с самого себя — как то лько чихну  городе, то чтобы при этом kihfgblv о нем.
Все напрасно. Проехал чрез город, и чихнул, и ukfhjdZeky платок, а k_ihaZ[ue да уже
kihfgbe как _jkl за шесть отъехал от застаu Нечего делать, пришлось печатать без
конца. Впрочем, если кто желает непременно знать, о чем гоhjblky^Ze__ этой по_klblh
ему стóит только нарочно приехать  Гадяч и попросить Степана ИваноbqZ Он с
большим удоhevklием расскажет ее, хоть, пожалуй, снова от начала до конца. Жи_l он
недалеко hae_ камен ной церкb Тут есть сейчас маленький переулок: как только
поhjhlbrv переулок, то будут lhju_beblj_lvbорота. Да hlemqr_ когда уb^bl_gZ
дhj_ большой шест с перепелом и uc^_l наklj_qm Zf толстая баба  зеленой юбке (он,
не мешает сказать, _ дет жизнь холостую), то это его дhj Впрочем, u можете его
klj_lblvgZ[ZaZj_]^_[u\Z_lhgdZ`^h_mljh^h^_яти часоыбирает рыбу и зелень для
сh_]h стола и разгоZjbает с отцом Антипом или с жидом -откупщиком. Вы его тотчас
узнаете, потому что н и у кого нет, кроме него, панталон из ц_lghc u[hcdb и китайчатого
желтого сюртука. Вот еще вам примета: когда ходит он, то k_]^Z размахиZ_l руками. Еще
покойный тамошний заседатель, Денис Петроbq k_]^Z быZeh увидеrb его издали,
гоhjbe=ey^bl_ , глядите, hgb^_lетряная мельница!»

I. ИВАН ФЕДОРОВИЧ ШПОНЬКА


Уже четыре года, как Иван Федороbq Шпонька  отставке и жи_l  хуторе сh_f
Вытребеньках. Когда был он еще Ванюшею, то обучался ]Z^yqkdhfihетоhf училище, и
надобно сказать, что был преблагонраgucbij_klZjZl_evgucfZevqbdMqbl_evjhkkbckdhc
грамматики, Никифор Тимофееbq>__ijbqZklb_]hариZeqlh_keb[u\k_mg_]h[ueblZd
старательны, как Шпонька, то он не носил бы с собою  класс кленоhc линейки, которою,
как сам он признав ался, устаZe бить по рукам лениp_ и шалуно Тетрадка у него всегда
была чистенькая, кругом облинеенная, нигде ни пятнышка. Сидел он k_]^Z смирно, сложив
руки и устаb глаза на учителя, и никогда не при_rbал сидеr_fmпереди его тоZjbsm
на спину б умажек, не резал скамьи и не играл до прихода учителя  тесной бабы . Когда
кому нужда была gh`bd_hqbgblvi_jhlhhgg_f_^e_gghh[jZsZekydB\ZgmN_^hjhичу,
зная, что у него k_]^Z h^beky ножик; и Иван Федороbq тогда еще просто Ванюша,

ugbfZe его из небольшого кожаного чехольчика, приyaZggh]h к петле сh_]h серенького
сюртука, и просил только не скоблить пера острием ножика, у_jyyqlh^eywlh]h_klvlmiZy
сторона. Такое благонраb_ скоро приe_deh на него gbfZgb_ даже самого учителя
латинского языка, которого один кашель  сенях, прежде нежели ukhыZeZkv  д_jv его
фризоZyrbg_evbebphbamdjZr_ggh_hkihxgZодил страх на _kvdeZkkWlhlkljZrguc
учитель, у которого на кафедре k_]^Ze_`Zeh^а пучка розг и полоbgZkemrZl_e_cklhyeZ
на к оленях, сделал Ивана ФедороbqZ аудитором, несмотря на то что  классе было много с
гораздо лучшими способностями.
Тут не можно пропустить одного случая, сделаr_]h ebygb_ на kx его жизнь. Один
из \_j_gguo ему ученико чтобы склонить сh_]h аудитора на писать ему  списке scit 33 ,
тогда как он сh_]h урока  зуб не знал, принес  класс за_jgmluc  бумагу, облитый
маслом блин. Иван Федороbqohlyb^_j`ZekykijZедлиhklbghgZwlmihjm[ue]heh^_g
и не мог протиblvky обольщению: aye блин, постаbe пер ед собою книгу и начал есть. И
так был занят этим, что даже не заметил, как в классе сделалась ^jm]f_jlая тишина. Тогда
только с ужасом очнулся он, когда страшная рука, протянуrbkv из фризоhc шинели,
ухватила его за ухо и вытащила на средину класса. « Подай сюда блин! Подай, гоhjyll_[_
негодяй!» — сказал грозный учитель, схZlbe пальцами масляный блин и u[jhkbe его за
окно, строго запрети бегаrbf по дhjm школьникам поднимать его. После этого тут же
uk_d он пребольно Ивана ФедороbqZ по рукам. И дело: руки bghаты, зачем брали, а не
другая часть тела. Как бы то ни было, только с этих пор робость, и без того неразлучная с
ним, у_ebqbeZkv_s_[he__Fh`_l[ulvwlhkZfh_ijhbkr_klие было причиною того, что
он не имел никогда желания klmiblv  шт атскую службу, b^y на опыте, что не k_]^Z
удается хоронить концы.

Было уже ему без малого пятнадцать лет, когда перешел он hторой класс, где вместо
сокращенного катехизиса и четырех праbe арифметики принялся он за пространный, за
книгу о должностях чело_dZ и за дроби. Но, уb^_ши, что чем дальше  лес, тем больше
дро и получиrb известие, что батюшка приказал долго жить, пробыл еще дZ года и, с
согласия матушки, klmibeihlhf П*** пехотный полк.
П*** пехотный полк был соk_f не такого сорта, к какому принадлежат многие
пехотные полки; и, несмотря на то, что он большею частию стоял по дереgyfh^gZdh`[ue
на такой ноге, что не уступал иным и каZe_jbckdbf Большая часть офицеро пила
ufhjhadb и умела таскать жидо за пейсики не хуже гусаро несколько чело_d даже
танцеZeb мазурку, и полкоgbd П*** полка никогда не упускал случая заметить об этом,
разгоZjbая с кем -нибудь в обществе. «У меня -с, — гоhjbe он обыкно_ggh трепля себя
по брюху после каждого слоZ, — многие пляшут -с мазурку; _k ьма многие -с; очень многие -
с». Чтоб еще более показать читателям образоZgghklvI


i_ohlgh]hihedZfuijb[Zим,
что дh_ из офицеро были страшные игроки  банк и проигрывали мундир, фуражку,
шинель, темляк и даже исподнее платье, что не _a^_bf_`^md аZe_jbklZfbfh`ghkukdZlv.
Обхождение с такими тоZjbsZfb однако же, ничуть не уменьшило робости Ивана
ФедороbqZ И так как он не пил ufhjhahd предпочитая им рюмку h^db пред обедом и
ужином, не танцеZe мазурки и не играл  банк, то, натурально, долж ен был k_]^Z
остаZlvky один. Таким образом, когда другие разъезжали на обыZl_evkdbo по мелким
помещикам, он, сидя на сh_c кZjlbj_ упражнялся  занятиях, сродных одной кроткой и
доброй душе: то чистил пугоbpu то читал гадательную книгу, то стаbe мы шелоdb по
углам сh_cdhfgZlulhgZdhg_pkdbgmши мундир, лежал на постеле. Зато не было никого
испраg__ Ивана ФедороbqZ  полку. И a\h^hf сhbf он так командоZe что ротный
командир k_]^ZklZил его h[jZa_pAZlh скором j_f_gbkimklyh^bggZ дцать лет после
получения прапорщичьего чина, произ_^_ghg[ue подпоручики.

33 Scit (лат.) — знает.

В продолжение этого j_f_gb он получил из_klb_ что матушка скончалась; а
тетушка, родная сестра матушки, которую он знал только потому, что она приhabeZ ему в
детст_bihku лала даже =Z^yqkmr_gu_]jmrbb^_eZggu__xkZfhxij_кусные пряники
(с матушкой она была kkhj_bihlhfmB\ZgN_^hjhич после не видал ее), — эта тетушка,
по сh_fm добродушию, ayeZkv упраeylv небольшим его имением, о чем из_klbeZ его 
сh_ j_fy письмом. ИZg Федороbq будучи со_jr_ggh уверен  благоразумии тетушки,
начал по -прежнему исполнять сhx службу. Иной на его месте, получиrb такой чин,
ha]hj^beky[ugh]hj^hklvkhершенно была ему неиз_klgZbk^_eZшись подпоручиком,
он был тот же самый Иван Федороbq каким был некогда и  прапорщичьем чине. Пробыв
четыре года после этого замечательного для него события, он готоbeky uklmiblv f_kl_ с
полком из Могилеkdhc]m[_jgbb Великороссию, как получил письмо такого содержания:

«Любезный племянник,
Иван Федороbq!
Посылаю тебе белье: пять пар нитяных карпеток и четыре рубашки тонкого холста; да
еще хочу погоhjblvklh[hxh^_e_lZddZdlum`_bf__rvqbgg_fZehажный, что, думаю,
тебе из_klgh и пришел  такие лета, что пора и хозяйстhf позаняться, то  hbgkdhc
службе тебе незачем более служить. Я уже стара и не могу k_]h присмотреть  тh_f
хозяйст_ да и дейстbl_evgh многое притом имею тебе открыть лично. Приезжай,
Ванюша;  ожидании подлинного удоhevklия тебя b^_lv остаюсь мн оголюбящая твоя
тетка.
Василиса Цупчевська.
Чудная h]hjh^_mgZkыросла репа: больше похожа на картофель, чем на репу».

Через неделю после получения этого письма Иван ФедороbqgZibkZelZdhchlет:

«МилостиZy]hkm^Zjugyl_lmrdZ
Василиса КашпороgZ!
Много благодарю Zk за присылку белья. Особенно карпетки у меня очень старые, что
даже денщик штопал их четыре раза и очень оттого стали узкие. Насчет Zr_]h мнения о
моей службе я со_jr_ggh согласен с Zfb и третьего дня подал в отставку. А как только
получу увольнение, то найму изhaqbdZ Прежней Zr_c комиссии, насчет семян пшеницы,
сибирской арнаутки, не мог исполнить: hсей Могилеkdhc]m[_jgbbg_llZdhcK\bg_c`_
здесь кормят большею частию брагой, подмешиZyg_fgh]hыиграr_]hkyibа.
С со_jr_ нным почтением, милостиZy]hkm^Zjugyl_lmrdZij_[u\Zxie_fyggbdhf
Иваном Шпонькою ».

Наконец Иван Федороbq получил отставку с чином поручика, нанял за сорок рублей
жида от МогилеZ до Гадяча и сел  кибитку  то самое j_fy когда дереvy оделись
молодыми, еще редкими листьями, ky земля ярко зазеленела с_`_x зеленью и по k_fm
полю пахло _kghx.

II. ДОРОГА

В дороге ничего не случилось слишком замечательного. Ехали с небольшим д_
недели. Может быть, еще и этого скорее приехал бы Иван Федорович, но набожный жид
шабашоZeihkm[[hlZfbgZdju\rbkvkоею попоной, молился _kv^_gv.

Впрочем, Иван ФедороbqdZdm`_bf_eykemqZcaZf_lblvij_`^_[uelZdhcq_ehек,
который не допускал к себе скуки. В то j_fy разyau\Ze он чемодан, ugbfZe белье,
ра ссматриZe его хорошенько: так ли ufulh так ли сложено, снимал осторожно пушок с

ноh]h мундира, сшитого уже без погончико и сноZ k_ это укладывал наилучшим
образом. Книг он, hh[s_kdZaZlvg_ex[beqblZlvZ_kebaZ]ey^uал иногда ]Z^Zl_evgmx
кни гу, так это потому, что любил klj_qZlv там знакомое, читанное уже несколько раз. Так
городской житель отпраey_lky каждый день  клуб, не для того, чтобы услышать там что -
нибудь ноh_ghqlh[uстретить тех приятелей, с которыми он уже с незапамятных j_ мен
приud болтать  клубе. Так чиноgbd с большим наслаждением читает адрес -календарь по
нескольку раз  день, не для каких -нибудь дипломатических затей, но его тешит до
крайности печатная роспись имен. «А! Иван ГаврилоbqlZdhc -то! — поlhjy_lhg]emohi ро
себя. — А! hl и я! гм!..» И на следующий раз сноZ перечитывает его с теми же
hkdebpZgbyfb.
После двухнедельной езды Иван Федороbq^hklb]gme^_j_\mrdbgZoh^bшейся klZ
_jklZo от Гадяча. Это было  пятницу. Солнце даgh уже зашло, когда он t_oZe с
кибиткою и с жидом на постоялый дhj.
Этот постоялый дhj ничем не отличался от других, ukljh_gguo по небольшим
деревушкам. В них обыкно_ggh с большим усердием потчуют путешест_ggbdZ сеном и
оkhf как будто бы он был почтоZy лошадь. Но если бы он за хотел позаljZdZlv как
обыкно_ggh заljZdZxl порядочные люди, то сохранил бы  ненарушимости сhc аппетит
до другого случая. Иван Федороbq зная k_ это, заблаговременно запасся двумя yadZfb
бубликоbdhe[Zkhxbkijhkbши рюмку h^db которой не бы Z_lg_^hklZldZgb одном
постоялом дhj_ начал сhc ужин, усеrbkv на лаd_ перед дубовым столом, неподb`gh
dhiZgguf глиняный пол.
В продолжение этого j_f_gbihkeurZekyklmd[jbqdb<hjhlZaZkdjui_ebgh[jbqdZ
долго не t_a`ZeZgZ^ор. Громкий го лос бранился со старухою, содержаr_xljZdlbj «Я
at_^m, — услышал Иван Федороbq, — но если хоть один клоп укусит меня lоей хате, то
прибью, ей -богу, прибью, старая колдунья! и за сено ничего не дам!»
Минуту спустя д_jvhlорилась, и hr_ebebemqr е сказать, e_a толстый чело_d\
зеленом сюртуке. ГолоZ_]hg_ih^ижно покоилась на короткой шее, казаr_cky_s_lhes_
от двухэтажного подбородка. Казалось, и с b^mhgijbgZ^e_`Zedqbkeml_oex^_cdhlhju_
не ломали никогда голоugZ^imklydZfbbdhlhj ых ky`bagvdZlbeZkvihfZkem.
— Желаю здраklовать, милостиuc государь! — прогоhjbe он, уb^_ши Ивана
ФедороbqZ.
Иван Федороbq[_afheно поклонился.
— А позhevl_kijhkblvkd_fbf_xq_klv]h\hjblv? — продолжал толстый приезжий.
При таком допросе Иван Федороbq неhevgh поднялся с места и стал \uly`dm что
обыкно_gghhg^_eu\Zedh]^ZkijZrbал его о чем полкоgbd.
— ОтстаghcihjmqbdB\ZgN_^hjh Шпонька, — от_qZehg.
— А смею ли спросить, dZdb_f_klZbaолите ехать?
— В собственный хутор -с, Вытребеньки.
— Вытребеньки! — hkdebdgme строгий допросчик. — Позhevl_ милостиuc
государь, позhevl_! — гоhjbe он, подступая к нему и размахиZy руками, как будто бы
кто -нибудь его не допускал или он продирался скhav толпу, и, приблизиrbkv принял
ИZgZN_^hjhича h[tylbybh[eh[uaZekgZqZeZ правую, потом в левую и потом снова 
правую щеку. Ивану Федороbqm очень понраbehkv это лобызание, потому что губы его
приняли большие щеки незнакомца за мягкие подушки.
— Позhevl_ милостиuc государь, по знакомиться! — продолжал толстяк. — Я
помещик того же Гадячского по_lZ и Zr сосед. Живу от хутора Zr_]h Вытребеньки не
дальше пяти _jkl  селе Хортыще; а фамилия моя Григорий Григорьеbq Сторченко.
Непременно, непременно, милостиuc государь, и знать Zk не хочу, если не приедете 
гости  село Хортыще. Я теперь спешу по надобности… А что это? — прогоhjbe он
кротким голосом hr_^r_fm сh_fm лакею, мальчику  козацкой сbld_ с заплатанными
локтями, с недоумеZxs_xfbghxklZиr_fmgZklhe узлы и ящики. — Что это? что? — и
голос Григория ГригорьеbqZg_aZf_lgh^_eZeky]jhag__b]jhag__. — Раз_ywlhkx^Zелел

стаblv тебе, любезный? раз_ я это сюда говорил стаblv тебе, подлец! Раз_ я не гоhjbe
тебе наперед разогреть курицу, мошенник? Пошел! — kdjb кнул он, топну ногою. —
Постой, рожа! где погребец со штофиками? Иван Федороbq! — гоhjbe он, налиZy в
рюмку настойки, — прошу покорно лекарст_gghc!
— Ей -богу -с, не могу… я уже имел случай… — прогоhjbe Иван Федороbq с
запинкою.
— И слушать не хочу, м илостиuc]hkm^Zjv! — haысил голос помещик, — и слушать
не хочу! С места не сойду, покамест не udmrZ_l_…

Иван Федороbqmидеrbqlhg_evayhldZaZlvkyg_[_am^hольстbyыпил.
— Это курица, милостиuc государь, — продолжал толстый Григорий Григорь еbq
разрезывая ее ножом ^_j_янном ящике. — Надобно ZfkdZaZlvqlhihариха моя Я^hoZ
иногда любит куликнуть и оттого часто пересушивает. Эй, хлопче! — тут оборотился он к
мальчику dhaZpdhckитке, принесшему перину и подушки, — постели постель мн е на полу
посереди хаты! Смотри же, сена поur_gZdeZ^bih^ih^mrdm^Z\u^_jgbm[Z[ubafuqdb
клочок пеньки, заткнуть мне уши на ночь! Надобно Zf знать, милостиuc государь, что я
имею обыкно_gb_ затыкать на ночь уши с того проклятого случая, когда  о дной русской
корчме залез мне e_ое ухо таракан. Проклятые кацапы, как я после узнал, едят даже щи с
тараканами. Неhafh`gh описать, что происходило со мною:  ухе так и щекочет, так и
щекочет… ну, хоть на стену! Мне помогла уже gZrbof_klZoijhklZykl аруха. И чем бы u
думали? просто зашептыванием. Что ukdZ`_l_fbehklbый государь, о лекарях? Я думаю,
что они просто морочат и дурачат нас. Иная старуха  двадцать раз лучше знает k_o этих
лекарей.
— Дейстbl_evgh u изhebl_ гоhjblv со_jr_ggmx -с п ра^m Иная точно
бывает… — Тут он останоbekydZd[ug_ijb[bjZy^Ze__ijbebqgh]hkehа.
Не мешает здесь и мне сказать, что он hh[s_ не был щедр на слоZ Может быть, это
происходило от робости, а может, и от желания ujZablvkydjZkbее.
— Хорошенько, хорошенько перетряси сено! — гоhjbe=jb]hjbc=jb]hjv_ич сh_fm
лакею. — Тут сено такое гадкое, что, того и гляди, как -нибудь попадет сучок. Позhevl_
милостиuc государь, пожелать спокойной ночи! ЗаljZ уже не увидимся: я u_a`Zx до
зари. Ваш жид будет шабашоZlv потому что заljZ суббота, и потому Zf нечего klZать
рано. Не забудьте же моей просьбы; и знать Zkg_ohqmdh]^Zg_ijb_^_l_ село Хортыще.
Тут камердинер Григория ГригорьеbqZ стащил с него сюртук и сапоги и натянул
f_klh того халат, и Григорий Григорьеbq поZebeky на постель, и казалось, огромная
перина легла на другую.
— Эй, хлопче! куда же ты, подлец? Подь сюда, попраv мне одеяло! Эй, хлопче,
подмости под голову сена! да что, коней уже напоили? Еще сена! сюда, под этот бок! да
попра vih^e_pohjhr_gvdhh^_yeh<hllZd_s_ho.
Тут Григорий Григорьеbq_s_здохнул раза дZbimklbekljZrgucghkhой сbklih
k_c комнате, kojZiu\Zy по j_f_gZf так, что дремаrZy на лежанке старуха,
пробудиrbkvдруг смотрела h[Z]eZaZgZсе стороны, но, не b^ygbq_]hmkihdhbалась
и засыпала сноZ.
На другой день, когда проснулся ИZg Федороbq уже толстого помещика не было.
Это было одно только замечательное происшестb_kemqbшееся с ним на дороге. На третий
день после этого приближалс я он к сh_fmomlhjdm.

Тут почувстh\Ze он, что сердце  нем сильно забилось, когда u]eygmeZ махая
крыльями, _ljygZy мельница и когда, по мере того как жид гнал сhbo кляч на гору,
показывался gbamjy^ерб. Жиhbyjdh[e_kl_ekdозь них пруд и дышал с_`_klvxA^_kv
когда -то он купался,  этом самом пруде он когда -то с ребятишками брел по шею  h^_ за
раками. Кибитка at_oZeZ на греблю, и Иван Федороbq уb^_e тот же самый старинный
домик, покрытый очеретом; те же самые яблони и черешни, по которым он когда -то

украдкою лазил. Только что t_oZe он на дhj как сбежались со всех сторон собаки k_o
сорто бурые, черные, серые, пегие. Некоторые с лаем кидались под ноги лошадям, другие
бежали сзади, замети что ось вымазана салом; один, стоя hae_ кухни и накрыв лапою
кость, залиZekyо k_]hjeh^jm]hceZyeba^Zebb[_]Zeзад и i_j_^ihfZobая хhklhf
и как бы пригоZjb\Zy «Посмотрите, люди крещеные, какой я прекрасный молодой
чело_d Мальчишки  запачканных рубашках бежали глядеть. Свинья, прох ажиZшаяся
по дhjm с шестнадцатью поросенками, подняла \_jo с испытующим b^hf сh_ рыло и
хрюкнула громче обыкно_ggh]h На дhj_ лежало на земле множестh ряден с пшеницею,
просом и ячменем, сушиrboky на солнце. На крыше тоже немало сушилось разного рода
траi_ljhых батогоg_qmc -ветра и других.
Иван ФедороbqlZd[ueaZgyljZkkfZljbанием этого, что очнулся тогда только, когда
пегая собака укусила слазиr_]h с козел жида за икру. СбежаrZyky дhjgy состояrZy из
поZjbob одной бабы и двух деhd  шерстяных исподницах, после перuo hkdebpZgbc
«Та се ж паныч наш!» — объяbeZ что тетушка садила  огороде пшеничку, f_kl_ с
деdhxIZeZrdhxbdmq_jhfHf evdhfbkijZляrbfqZklh^he`ghklvh]hjh^gbdZb
сторожа. Но тетушка, которая еще издали заb^_eZ рогожную кибитку, была уже здесь. И
Иван Федороbq изумился, когда она почти подняла его на руках, как бы не до_jyy та ли
это тетушка, которая писала к нему о сh_c^jyoehklbb[he_agb.

III. ТЕТУШКА

Тетушка Василиса КашпороgZ  это j_fy имел а лет около пятидесяти. Замужем она
никогда не была и обыкно_ggh гоhjbeZ что жизнь деbq_kdZy для нее дороже k_]h
Впрочем, сколько мне помнится, никто и не сZlZe ее. Это происходило оттого, что k_
мужчины чувстh\Zeb при ней какую -то робость и никак не имели духу сделать ей
признание. «Весьма с большим характером Василиса КашпороgZ — гоhjbeb женихи, и
были со_jr_ggh праu потому что Василиса КашпороgZ хоть кого умела сделать тише
траu Пьяницу мельника, который со_jr_ggh был ни к чему не год ен, она, собст_gghx
сh_x мужест_gghx рукою дергая каждый день за чуб, без kydh]h постороннего средстZ
умела сделать золотом, а не человеком. Рост она имела почти исполинский, дородность и
силу со_jr_ggh соразмерную. Казалось, что природа сделала непр остительную ошибку,
определи ей носить темно -коричнеuc по будням капот с мелкими оборками и красную
кашемировую шаль  день с_leh]h hkdj_k_gvy и сhbo именин, тогда как ей более k_]h
шли бы драгунские усы и длинные ботфорты. Зато занятия ее со_jr_ggh соот_lklовали
ее b^mhgZdZlZeZkvkZfZgZeh^d_]j_[y\_kehfbkdmkg__\kydh]hju[hehа; стреляла дичь;
стояла неотлучно над косарями; знала наперечет число дынь и арбузо на баштане; брала
пошлину по пяти копеек с haZijh_a`Zшего через ее греблю; ae_aZeZgZ^_j_о и трусила
груши, била лениuoассалоkоею страшною рукою и подносила достойным рюмку h^db
из той же грозной руки. Почти h^ghремя она бранилась, красила пряжу, бегала на кухню,
делала кZk ZjbeZ медоh_ Zj_gv_ и хлопотала _kv день и _a^_ поспеZeZ Следстb_f
этого было то, что маленькое именьице Ивана ФедороbqZ состояr__ из осьмнадцати душ
по последней реbabb проц_lZeh  полном смысле сего слоZ К тому ж она слишком
горячо любила сh_]hie_fyggbdZblsZl_evghkh[bjZeZ для него копейку.

По приезде домой жизнь Ивана Федоровича решительно изменилась и пошла
со_jr_ggh другою дорогою. Казалось, натура именно создала его для упраe_gby
осьмнадцатидушным имением. Сама тетушка заметила, что он будет хорошим хозяином,
хотя, i рочем, не h k_ еще отрасли хозяйстZ позheyeZ ему вмешиZlvky « Воно ще
молода дытына, — обыкно_ggh она гоZjbала, несмотря на то что Ивану Федороbqm
было без малого сорок лет, — где ему все знать!»
Однако ж он неотлучно бывал  поле при жнецах и ко сарях, и это достаeyeh
наслаждение неизъяснимое его кроткой душе. Единодушный afZo десятка и более

блестящих кос; шум падающей стройными рядами траu изредка залиZxsb_ky песни
жниц, то _k_eu_ как klj_qZ гостей, то заунывные, как разлука; спокойный, чистый _q_j
и что за _q_j как he_g и с_` ha^mo как тогда ожиe_gh k_ степь краснеет, синеет и
горит ц_lZfb перепелы, дрофы, чайки, кузнечики, тысячи насекомых, и от них сbkl
жужжание, треск, крик и ^jm] стройный хор; и k_ не молчит ни на ми нуту. А солнце
садится и кроется. У! как с_`h и хорошо! По полю, то там, то там, раскладываются огни и
стаyl котлы, и djm] котло садятся усатые косари; пар от галушек несется. Сумерки
сереют… Трудно рассказать, что делалось тогда с ИZghf Федороbq_f Он забыZe
присоединяясь к косарям, от_^Zlvbo]Zemr_ddhlhju_hq_gvex[bebklhyeg_^ижимо на
одном месте, следя глазами пропадаrmx  небе чайку или считая копы нажитого хлеба,
унизываrb_ihe_.
В непродолжительном j_f_gb об Иване Федороbq_ _a^_ пошли речи как о _ebdhf
хозяине. Тетушка не могла нарадоZlvky сhbf племянником и никогда не упускала случая
им похZklZlvky В один день, — это было уже по окончании жатu и именно  конце
июля, — Василиса КашпороgZ ayши Ивана ФедороbqZ с таинст_ нным b^hf за руку,
сказала, что она теперь хочет погоhjblvkgbfh^_e_dhlhjh_k^Zних пор уже ее занимает.
— Тебе, любезный Иван Федороbq, — так она начала, — из_klghqlh тh_fomlhj_
осьмнадцать душ; ijhq_f это по реbabb а без того, может, наберется больше, может,
будет до дZ^pZlbq_luj_oGhg_h[wlhf^_ehLuagZ_rvlhle_khdqlhaZgZr_xe_адою,
и, _jgh знаешь за тем же лесом широкий луг:  нем дZ^pZlv без малого десятин; а траu
столько, что можно каждый год продаZlv больше чем н а сто рублей, особенно если, как
гоhjyl Гадяче будет конный полк.
— Как же -с, тетушка, знаю: траZhq_gvohjhrZy.
— Это я сама знаю, что очень хорошая; но знаешь ли ты, что ky эта земля по -
настоящему тhy" Что ж ты так uimqbe глаза? Слушай, Иван Федо роbq Ты помнишь
Степана Кузьмича? Что я гоhjx помнишь! Ты тогда был таким маленьким, что не мог
u]hорить даже его имени; куда ж! Я помню, когда приехала на самое пущенье, перед
филиппоdhx и ayeZ было тебя на руки, то ты чуть не испортил мне k_]h платья; к
счастию, что успела передать тебя мамке Матрене. Такой ты тогда был гадкий!.. Но не об
этом дело. Вся земля, которая за нашим хутором, и самое село Хортыще было Степана
Кузьмича. Он, надобно тебе объяblv еще тебя не было на с_l_ как начал езд ить к тh_c
матушке; пра^Z  такое j_fy когда отца твоего не бывало дома. Но я, однако ж, это не 
укор ей гоhjx Упокой господи ее душу! — хотя покойница была k_]^Z неправа против
меня. Но не об этом дело. Как бы то ни было, только Степан Кузьмич сд елал тебе
дарст_ggmx запись на то самое имение, об котором я тебе гоhjbeZ Но покойница тhy
матушка, между нами будь сказано, была пречудного нрава. Сам черт, господи прости меня
за это гадкое слоh не мог бы понять ее. Куда она дела эту запись — один бог знает. Я
думаю, просто, что она  руках этого старого холостяка Григория ГригорьеbqZ Сторченка.
Этой пузатой шельме досталось k_ его имение. Я готоZ стаblv бог знает что, если он не
утаил записи.
— Позhevl_ -с доложить, тетушка: не тот ли это Сторч енко, с которым я познакомился
на станции?
Тут Иван ФедороbqjZkkdZaZeijhkою klj_qm.
— Кто его знает! — от_qZeZ немного подума тетушка. — Может быть, он и не
негодяй. Пра^Zhgсего только полгода как переехал к нам жить; lZdh_ремя чело_dZ не
узнаешь. Старуха -то, матушка его, я слышала, очень разумная женщина и, гоhjyl[hevrZy
мастерица солить огурцы. Коju собст_ggu_ деdb ее умеют отлично хорошо u^_eu\Zlv
Но так как ты гоhjbrvqlhhgl_[yohjhrhijbgyelhih_a`Zcdg_fmFh`_l[ulv , старый
грешник послушается со_klbbhl^ZklqlhijbgZ^e_`blg__fmIh`Zemcfh`_rvih_oZlv
и  бричке, только проклятая дитhjZ поu^_j]bала сзади k_ гha^b Нужно будет сказать
кучеру Омельке, чтобы прибил _a^_ihemqr_dh`m.
— Для чего, тетушка? Я havfmihозку, dhlhjhcы ездите иногда стрелять дичь.

Этим окончился разгоhj.

IV. ОБЕД

В обеденную пору Иван Федороbq t_oZe  село Хортыще и немного оробел, когда
стал приближаться к господскому дому. Дом этот был длинный и не под очеретяною, как у
многих окружных помещико но под дереygghx крышею. Два амбара  дhj_ тоже под
дереygghxdjur_xорота дубовые. Иван Федороbqihoh`[uegZlh]hnjZglZdhlhjuc
заеха на бал, b^bl k_o куда ни оглянется, одетых щеголеватее его. Из почтения он
ост аноbekой hahd\hae_Zf[ZjZbih^hr_ei_rdhfddjuevpm.
— А! Иван Федороbq! — закричал толстый Григорий Григорьеbq ходиrbc по
дhjm  сюртуке, но без галстука, жилета и подтяжек. Однако ж и этот наряд, казалось,
обременял его тучную ширину, потому что пот катился с него градом. — Что же вы
гоhjbeb что сейчас, как только уb^bl_kv с тетушкой, приедете, да и не приехали? —
После сих сло]m[uBана ФедороbqZ\klj_lbebl_`_kZfu_agZdhfu_ih^mrdb.
— Большею частию занятия по хозяйству… Я -с приехал к ZfgZfbgmldm собст_ggh
по делу…
— На минутку? Вот этого -то не будет. Эй, хлопче! — закричал толстый хозяин, и тот
же самый мальчик  козацкой сbld_ u[_`Ze из кухни. — Скажи Касьяну, чтобы hjhlZ
сейчас запер, слышишь, запер крепче! А коней hl этог о пана распряг бы сию минуту!
Прошу dhfgZlma^_kvlZdZy`ZjZqlhmf_gyся рубашка мокра.
Иван Федороbqошедши dhfgZlmj_rbekyg_l_jylvgZijZkghремени и, несмотря
на сhxjh[hklvgZklmiZlvj_rbl_evgh.
— Тетушка имела честь… сказывала мне, чт о дарст_ggZy запись покойного Степана
Кузьмича…
Трудно изобразить, какую неприятную мину сделало при этих словах обширное лицо
Григория ГригорьеbqZ.
— Ей -богу, ничего не слышу! — от_qZe он. — Надобно Zf сказать, что у меня 
леhf ухе сидел таракан. В русских избах проклятые кацапы _a^_ поразh^beb таракано
Неhafh`ghhibkZlvgbdZdbfi_jhfqlhaZfmq_gb_[uehLZdот и щекочет, так и щекочет.
Мне помогла уже одна старуха самым простым средстhf…
— Я хотел сказать… — осмелился прервать Иван Федороb ч, видя, что Григорий
Григорьеbq с умыслом хочет поhjhlblv речь на другое, — что  за_sZgbb покойного
Степана Кузьмича упоминается, так сказать, о дарст_gghcaZibkbihg_cke_^m_l -с мне…
— Я знаю, это Zf тетушка успела нагоhjblv Это ложь, ей -богу, ложь! Никакой
дарст_gghcaZibkb^y^xrdZg_^_eZeOhlyijZда, aZещании и упоминается о какой -то
записи; но где же она? никто не предстаbe ее. Я вам это гоhjx потому, что искренно
желаю Zf^h[jZ?c -богу, это ложь!
Иван Федороbq замолчал, рассужда я, что, может быть, и в самом деле тетушке так
только показалось.
— А hl идет сюда матушка с сестрами! — сказал Григорий Григорьеbq, —
следоZl_evgh обед гото Пойдемте! — При сем он потащил Ивана ФедороbqZ за руку 
комнату, dhlhjhcklhyeZgZklhe_ h^dZbaZdmkdb.
В то самое j_fy hreZ старушка, низенькая, со_jr_gguc кофейник  чепчике, с
двумя барышнями — белокурой и черноhehkhcB\ZgN_^hjhич, как hkiblZggucdZалер,
подошел сначала к старушкиной ручке, а после к ручкам обеих барышень.
— Это , матушка, наш сосед, ИZg Федороbq Шпонька! — сказал Григорий
Григорьеbq.
Старушка смотрела пристально на Ивана ФедороbqZ или, может быть, только
казалась смотреr_x Впрочем, это была совершенная доброта. Казалось, она так и хотела
спросить Ивана Фед ороbqZkdhevdhы на зиму насолиZ_l_h]mjph?
— Вы водку пили? — спросила старушка.

— Вы, матушка, _jgh не ukiZebkv, — сказал Григорий Григорьеbq, — кто ж
спрашиZ_l гостя, пил ли он? Вы потчуйте только; а пили ли мы или нет, это наше дело.
Иван Фед ороbq прошу, золототысячникоhc или трохимоkdhc сивушки, какой u лучше
любите? Иван Иваноbq а ты что стоишь? — произнес Григорий Григорьеbq
оборотиrbkv назад, и Иван Федороbq уb^_e подходиr_]h к h^d_ Ивана ИваноbqZ в
долгополом сюртуке с огр омным стоячим hjhlgbdhf закрываrbf _kv его затылок, так
что голоZ_]hkb^_eZ hjhlgbd_dZd[m^lh бричке.
Иван Иваноbq подошел к h^d_ потер руки, рассмотрел хорошенько рюмку, налил,
поднес к с_lm uebe разом из рюмки kx водку в рот, но, не п роглатывая, пополоскал ею
хорошенько h рту, после чего уже проглотил; и, закусиrb хлебом с солеными опенками,
оборотился к Ивану Федороbqm.
— Не с Иваном ли Федороbq_f]hkih^bghfRihgvdhxbf_xq_klv]hорить?
— Так точно -с, — от_qZeBан Федороbq.
— Очень много изhebeb перемениться с того j_f_gb как я Zk знаю. Как же, —
продолжал Иван Иваноbq, — я еще помню вас hl какими! — При этом поднял он ладонь
на аршин от пола. — Покойный батюшка Zr^Zc[h`__fmpZjklие небесное, редкий был
чело_d: рбузы и дыни k_]^Z[u\Zebmg_]hlZdb_dZdb_l_i_jvgb]^_g_gZc^_l_<hlohlv
бы и тут, — продолжал он, отh^y его klhjhgm, — подадут ZfaZ столом дыни. Что это за
дыни? — смотреть не хочется! Верите ли, милостиuc]hkm^Zjvqlh у него были арбузы, —
произнес он с таинст_gguf b^hf расстаeyy руки, как будто бы хотел обхZlblv толстое
дереh, — ей -богу, hldZdb_!
— Пойдемте за стол! — сказал Григорий Григорьеbq ayши Ивана ФедороbqZ за
руку.
Все ureb  столовую. Григорий Григорьеbq сел на обы кно_gghf сh_f месте, в
конце стола, за_kbшись огромною салфеткою и походя wlhfиде на тех героеdhlhjuo
рисуют цирюльники на сhbo uесках. Иван Федороbq краснея, сел на указанное ему
место проти^\mo[Zjur_gvZB\ZgB\Zghич не преминул поме ститься hae_g_]hjZ^mykv
душеghqlh[m^_ldhfmkhh[sZlvkои познания.

— Вы напрасно ayeb куприк, Иван Федороbq Это индейка! — сказала старушка,
обратиrbkv к Ивану Федороbqm которому  это j_fy поднес блюдо деревенский
официант k_jhfnjZd_k черною заплатою. — Возьмите спинку!
— Матушка! ведь Zk никто не просит мешаться! — произнес Григорий
Григорьеbq. — Будьте уверены, что гость сам знает, что ему aylv Иван Федороbq
havfbl_ крылышко, hg другое, с пупком! Да что ж u так мало ayeb" В озьмите
стегнушко! Ты что разинул рот с блюдом? Проси! Станоbkv подлец, на колени! Гоhjb
сейчас: «Иван Федорович, havfbl_kl_]gmrdh»
— Иван Федороbq возьмите стегнушко! — проре_e ста на коленку официант с
блюдом.
— Гм, что это за индейка! — сказа л вполголоса Иван Иваноbq с b^hf
пренебрежения, оборотиrbkvdkоему соседу. — Такие ли должны быть индейки! Если бы
umидели у меня индеек! Я Zkmеряю, что жиру h^ghc[hevr_q_f десятке таких, как
эти. Верите ли, государь мой, что даже протиg о смотреть, когда ходят они у меня по дhjm
так жирны!..
— Иван Иваноbq ты лжешь! — произнес Григорий Григорьеbq kemrZшись  его
речь.
— Я ZfkdZ`m, — продолжал k_lZd`_kоему соседу Иван Иванович, показывая b^
будто бы он не слышал сло Григория ГригорьеbqZ, — что прошлый год, когда я отпраeye
их =Z^yq^Zали по пятидесяти копеек за штуку. И то еще не хотел брать.
— Иван Иваноbq я тебе гоhjx что ты лжешь! — произнес Григорий Григорьеbq
для лучшей ясности — по складам и громче п режнего.
Но Иван Иваноbq показывая b^ будто это со_jr_ggh относилось не к нему,

продолжал так же, но только гораздо тише.
— Именно, государь мой, не хотел брать. В Гадяче ни у одного помещика…
— Иван Иваноbq ведь ты глуп, и больше ничего, — громко с казал Григорий
Григорьеbq. — Ведь Иван ФедороbqagZ_lсе это лучше тебя и, _jghg_ihерит тебе.
Тут Иван Иваноbq со_jr_ggh обиделся, замолчал и принялся убирать индейку,
несмотря на то что она не так была жирна, как те, на которые противно смотреть .
Стук ножей, ложек и тарелок заменил на j_fy разгоhj но громче k_]h слышалось
ukfZdlu\Zgb_=jb]hjb_f=jb]hjv_ичем мозгу из бараньей кости.
— Читали ли u, — спросил Иван Иваноbq после некоторого молчания, ukhыZy
голову из сh_c брички к Ивану Фе дороbqm, — книгу «Путешестb_ КоробейникоZ ко
сyluf местам»? Истинное услаждение души и сердца! Теперь таких книг не печатают.
Очень сожалетельно, что не посмотрел, которого году.
Иван Федороbq услышаrb что дело идет о книге, прилежно начал набирать себе
соусу.
— Истинно удиbl_evgh государь мой, как подумаешь, что простой мещанин прошел
k_ места эти. Более трех тысяч _jkl]hkm^Zjvfhc;he__lj_olukyqерст. Подлинно, его
сам господь сподобил побывать IZe_klbg_bB_jmkZebf_.
— Так u гоhjbl_ , что он, — сyaZe Иван Федороbq который много наслышался о
Иерусалиме еще от сh_]h^_gsbdZ, — был и B_jmkZebf_".
— О чем u гоhjbl_ Иван Федороbq? — произнес с конца стола Григорий
Григорьеbq.
— Я, то есть, имел случай заметить, что какие есть н а с_l_ далекие страны! — сказал
Иван Федороbq будучи сердечно доhe_g тем, что u]hорил столь длинную и трудную
фразу.
— Не _jvl_ ему, Иван Федороbq! — сказал Григорий Григорьеbq не kemrZшись
хорошенько, — k_рет!
Между тем обед кончился. Григо рий Григорьеbq отпраbeky  сhx комнату, по
обыкно_gbx немножко kojZigmlv а гости пошли ke_^ за старушкою хозяйкою и
барышнями  гостиную, где тот самый стол, на котором остаbeb они, uoh^y обедать,
h^dm как бы преjZs_gb_f какие, покрылся блюдеч ками с вареньем разных сорто и
блюдами с арбузами, вишнями и дынями.
Отсутстb_ Григория ГригорьеbqZ заметно было h k_f Хозяйка сделалась
слоhhohlg__bhldju\ZeZkZfZ[_aijhkv[ufgh`_klо секретоgZkq_l^_eZgbyiZklbeub
сушения груш. Даже барышн и стали гоhjblv но белокурая, которая казалась моложе
шестью годами сh_c сестры и которой по b^m было около двадцати пяти лет, была
молчали__.
Но более k_o гоhjbe и дейстh\Ze Иван Иваноbq Будучи у_j_g что его теперь
никто не собьет и не смешает , он гоhjbebh[h]mjpZobhihk_\_dZjlhn_eybhlhfdZdb_
 старину были разумные люди — куда проти теперешних! — и о том, как kz чем далее,
умнеет и доходит к u^mfu\Zgbx мудрейших _s_c Слоhf это был один из числа тех
людей, которые с _ebqZc шим удоhevkl\b_f любят позаняться услаждающим душу
разгоhjhfb[m^ml]h\hjblvh[hсем, о чем только можно гоhjblv?kebjZa]hор касался
Z`guo и благочестиuo предмето то Иван Иваноbq a^uoZe после каждого слоZ киZy
слегка голоhx ежели до хозя йст_gguo то ukh\u\Ze голову из сh_c брички и делал
такие мины, глядя на которые, кажется, можно было прочитать, как нужно делать грушевый
кZkdZdелики те дыни, о которых он гоhjbebdZd`bjgul_]mkbdhlhju_[_]Zxlmg_]h
по дhjm.
Наконец с _e иким трудом, уже \_q_jm удалось Ивану Федороbqm распрощаться; и,
несмотря на сhx сговорчиhklv и на то, что его насильно остаeyeb ночеZlv он устоял -
таки kоем намерении ехать, и уехал.

V. НОВЫЙ ЗАМЫСЕЛ ТЕТУШКИ

— Ну что? ufZgbe у старого лиходея запись? — Таким hijhkhf klj_lbeZ Ивана
ФедороbqZ тетушка, которая с нетерпением дожидалась его уже несколько часов на
крыльце и не ul_ji_eZgZdhg_pqlh[g_ыбежать за hjhlZ.
— Нет, тетушка! — сказал Иван Федорович, слезая с поhadb, — у Григория
Гр игорьеbqZg_lgbdZdhcaZibkb.
— И ты по_jbe ему! Врет он, проклятый! Когда -нибудь попаду, праh поколочу его
собст_ggufb руками. О, я ему поспущу жиру! Впрочем, нужно наперед погоhjblv с
нашим подсудком, нельзя ли судом с него стребоZlv Но не об это м теперь дело. Ну, что
ж, обед был хороший?
— Очень… да, _kvfZl_lmrdZ.
— Ну, какие ж были кушанья, расскажи? Старуха -то, я знаю, мастерица присматриZlv
за кухней.
— Сырники были hkf_lZghxl_lmrdZKhmkk]hem[yfbgZqbs_ggufb…
— А индейка со слиZfb была? — спросила тетушка, потому что сама была большая
искусница приготоeylvwlh[ex^h.
— Была и индейца!.. Весьма красиu_ барышни, сестрицы Григория ГригорьеbqZ
особенно белокурая!
— А! — сказала тетушка и посмотрела пристально на Ивана ФедороbqZ который,
покраснеihlmibe]eZaZ землю. Новая мысль быстро промелькнула __]heh\_. — Ну, что
ж? — спросила она с любопытстhfb`bо, — какие у ней броb?
Не мешает заметить, что тетушка всегда постаeyeZ первую красоту женщины в
броyo.
— Броb тету шка, совершенно -с такие, какие, u рассказывали,  молодости были у
ZkBihсему лицу небольшие _kgmrdb.
— А! — сказала тетушка, будучи доhevgZ замечанием Ивана ФедороbqZ который,
однако ж, не имел и в мыслях сказать этим комплимент. — Какое ж было на ней платье?
хотя, ijhq_f теперь трудно найти таких плотных материй, какая hl хоть бы, например, у
меня на этом капоте. Но не об этом дело. Ну, что ж, ты гоhjbehq_f -нибудь с нею?
— То есть как?.. я -с, тетушка? Вы, может быть, уже думаете…
— А что ж ? что тут дикоbggh]h" так богу угодно! Может быть, тебе с нею на роду
написано жить парочкою.
— Я не знаю, тетушка, как ufh`_l_wlh]hорить. Это доказывает, что ukhершенно
не знаете меня…
— Ну hlm`_bh[b^_eky! — сказала тетушка. « Ще молода дытын а, — подумала она
про себя, — ничего не знает! нужно их с_klbместе, пусть познакомятся!»
Тут тетушка пошла заглянуть в кухню и остаbeZ Ивана Федоровича. Но с этого
j_f_gb она только и думала о том, как уb^_lv скорее сh_]h племянника женатым и
понян чить маленьких gmqdh. В голо_ ее громоздились одни только приготоe_gby к
сZ^v[_ и заметно было, что она h k_o делах суетилась гораздо более, нежели прежде,
хотя, впрочем, эти дела более шли хуже, нежели лучше. Часто, делая какое -нибудь
пирожное, ко торое hh[s_hgZgbdh]^Zg_^h\_jyeZdmoZjd_hgZihaZ[u\rbkvbоображая,
что hae_g__klhblfZe_gvdbc\gmq_dijhkysbcibjh]ZjZkk_ygghijhly]bала к нему руку
с лучшим куском, а дhjh\Zy собака, пользуясь этим, схZlu\ZeZ лакомый кусок и сhbf
громки м чZdZgv_f uодила ее из задумчивости, за что и бывала k_]^Z бита кочергою.
Даже остаbeZ она любимые сhb занятия и не ездила на охоту, особлиh когда f_klh
куропатки застрелила hjhgmq_]hgbdh]^Zij_`^_kg_xg_[u\Zeh.
Наконец, спустя дня четыре п осле этого, k_ уb^_eb udZq_ggmx из сарая на дhj
бричку. Кучер Омелько, он же и огородник и сторож, еще с раннего утра стучал молотком и
приколачиZe кожу, отгоняя беспрестанно собак, лизаrbo колеса. Долгом почитаю
преду_^hfblvqblZl_e_cqlhwlh[ueZ именно та самая бричка, в которой еще ездил Адам;
и потому, если кто будет u^Zать другую за адамовскую, то это сущая ложь и бричка

непременно поддельная. Со_jr_ggh неиз_klgh каким образом спаслась она от потопа.
Должно думать, что в Ноеhf коq_]_ бы л особенный для нее сарай. Жаль очень, что
читателям нельзя описать жиh ее фигуры. Довольно сказать, что Василиса КашпороgZ
была очень доhevgZ ее архитектурою и всегда изъяeyeZ сожаление, что u\_ebkv из моды
старинные экипажи. Самое устройстh брички, немного набок, то есть так, что праZy
сторона ее была гораздо ur_ леhc ей очень нраbehkv потому что с одной стороны
может, как она гоhjbeZлезать малорослый, а с другой — великорослый. Впрочем, gmljb
брички могло поместиться штук пять малорослых и трое таких, как тетушка.
Около полудня Омелько, упраbшись около брички, uел из конюшни тройку
лошадей, немного чем моложе брички, и начал приyau\Zlvboереdhxdеличест_gghfm
экипажу. Иван Федороbq и тетушка, один с леhc стороны, другая с пра hc e_aeb в
бричку, и она тронулась.

Попадаrb_ky на дороге мужики, b^y такой богатый экипаж (тетушка очень редко
u_a`ZeZ  нем), почтительно останаebались, снимали шапки и кланялись  пояс. Часа
через два кибитка останоbeZkv пред крыльцом, — думаю , не нужно гоhjblv пред
крыльцом дома Сторченка. Григория ГригорьеbqZ не было дома. Старушка с барышнями
ureZ klj_lblv гостей  столовую. Тетушка подошла _ebq_klенным шагом, с большою
лоdhklbxhlklZила одну ногу i_j_^bkdZaZeZ]jhfdh:
— Очень ра да, государыня моя, что имею честь лично доложить Zf мое почтение. А
f_kl_ с решпектом позhevl_ поблагодарить за хлебосольстh Zr_ к племяннику моему
Ивану Федороbqm который много им хZeblky Прекрасная у Zk гречиха, сударыня! я
b^_eZ__ih^t_a`Z я к селу. А позhevl_magZlvkdhevdhdhiы получаете с десятины?
После сего последоZeh k_h[s__ лобызание. Когда же уселись  гостиной, то
старушка хозяйка начала:
— Насчет гречихи я не могу Zf сказать: это часть Григория ГригорьеbqZ Я уже
даgh не з анимаюсь этим; да и не могу: уже стара! В старину у нас, бывало, я помню,
гречиха была по пояс, теперь бог знает что. Хотя, ijhq_f и гоhjyl что теперь k_
лучше. — Тут старушка a^hogmeZ и какому -нибудь наблюдателю послышался бы  этом
a^ho_здох ст аринного осьмнадцатого столетия.
— Я слушала, моя государыня, что у Zk собст_ggu_ Zrb деdb отличные умеют
u^_eu\Zlv коju, — сказала Василиса КашпороgZ и этим задела старушку за самую
чувстbl_evgmx струну. При этих слоZo она как будто ожиbeZkv и речи у ней полилися о
том, как должно красить пряжу, как приготоeylv для этого нитку. С коjh\ быстро съехал
разгоhj на соление огурцо и сушение груш. Слоhf не прошло часу, как обе дамы так
разгоhjbebkv между собою, будто век были знакомы. Василиса К ашпороgZ многое уже
начала гоhjblvkg_xlZdbflbobf]hehkhfqlhB\ZgN_^hjhич ничего не мог расслушать.
— Да не угодно ли посмотреть? — сказала, klZая, старушка хозяйка.
За нею klZeb[Zjurgbb<ZkbebkZDZrihjhна, и k_ihlygmebkv деbqvxL_lmrd а,
однако ж, дала знак Ивану ФедороbqmhklZlvkybkdZaZeZqlh -то тихо старушке.
— Машенька! — сказала старушка, обращаясь к белокурой барышне, — останься с
гостем да погоhjbkgbfqlh[u]hklxg_[uehkdmqgh!
Белокурая барышня осталась и села на диZg И Zg Федороbq сидел на сh_f стуле
как на иголках, краснел и потуплял глаза; но барышня, казалось, h\k_ этого не замечала и
раgh^mrgh сидела на диZg_ рассматриZy прилежно окна и стены или следуя глазами за
кошкою, труслиhijh[_]Zшею под стульями.
Ив ан Федороbqg_fgh]hh[h^jbekybohl_e[uehgZqZlvjZa]hор; но казалось, что k_
слоZkои растерял он на дороге. Ни одна мысль не приходила на ум.
Молчание продолжалось около чет_jlbqZkZ;Zjurgyсе так же сидела.

Наконец Иван Федороbqkh[jZeky^mo ом.
— Летом очень много мух, сударыня! — произнес он полудрожащим голосом.

— ЧрезuqZcgh много! — от_qZeZ барышня. — Братец нарочно сделал хлопушку из
старого маменькиного башмака; но k__s_hq_gvfgh]h.
Тут разгоhj опять прекратился. И Иван Федороbq никаким образом уже не находил
речи.
Наконец хозяйка с тетушкою и черняhx барышнею haратились. Поговориrb еще
немного, Василиса КашпороgZ распростилась с старушкою и барышнями, несмотря на k_
приглашения остаться ночеZlvKlZjmrdZb[Zjurgbышли на крыльцо проh^blv]hkl_cb
долго еще кланялись u]ey^uаrbfba[jbqdbl_lmrd_bie_fyggbdm.
— Ну, ИZg Федорович! о чем же u говорили ^\h_f с барышней? — спросила
дорогою тетушка.
— Весьма скромная и благонраgZy деbpZ Марья ГригорьеgZ! — сказал Иван
Федороbq.
— Слушай, Иван Федороbq я хочу погоhjblv с тобою сурьезно. Ведь тебе, слаZ
богу, тридцать осьмой год. Чин ты уже имеешь хороший. Пора подумать и об детях! Тебе
непременно нужна жена…
— Как, тетушка! — вскричал, испугаrbkv Иван Федороbq. — Как жена! Нет -с,
тетушка, сделайте милость… Вы совершенно klu^f_gyijbодите… я еще никогда не был
женат… Я со_jr_gghg_agZxqlhkg_x^_eZlv!
— Узнаешь, Иван Федороbq узнаешь, — промолbeZ улыбаясь, тетушка и подумала
про себя: — «Куды ж! ще зо всим молода дытына, ничего не знает!» — Да, Иван
Федороbq! — продолжала она kemo, — лучшей жены нельзя сыскать тебе, как Марья
ГригорьеgZ Тебе же она притом очень понраbeZkv Мы уже насчет этого много
перегоhjbeb с старухою: она очень рада b^_lv те бя сhbf зятем; еще неиз_klgh пра^Z
что скажет этот греходей Григорьеbq Но мы не посмотрим на него, и пусть только он
a^mfZ_lg_hl^Zlvijb^Zgh]hfu_]hkm^hf…
В это j_fy[jbqdZih^t_oZeZd^ору, и дреgb_deyqbh`bebqmy[ebadh_klhceh.
— Слуша й, Омелько! коням дай прежде отдохнуть хорошенько, а не _^b тотчас,
распрягши, к h^hihx они лошади горячие. Ну, ИZg Федороbq, — продолжала, ue_aZy
тетушка, — я со_lmx тебе хорошенько подумать об этом. Мне еще нужно забежать в
кухню, я позабыла Соло хе заказать ужин, а она негодная, я думаю, сама и не подумала об
этом.
Но Иван ФедороbqklhyedZd[m^lh]jhfhfh]emr_ggucIjZда, Марья ГригорьеgZ
очень недурная барышня; но жениться!.. это казалось ему так странно, так чудно, что он
никак не мог подум ать без страха. Жить с женою!.. непонятно! Он не один будет  сh_c
комнате, но их должно быть _a^_ дh_ Пот проступал у него на лице, по мере того чем
более углублялся он jZafure_gb_.
Ранее обыкно_ggh]h лег он  постель, но, несмотря на k_ старани я, никак не мог
заснуть. Наконец желанный сон, этот k_h[sbcmkihdhbl_evihk_lbe_]hghdZdhckhg_s_
несyag__ сноb^_gbc он никогда на b^u\Ze То снилось ему, что hdjm] него k_ шумит,
_jlblky а он бежит, бежит, не чувствует под собою ног… hl уже u[bается из сил…
Вдруг кто -то хZlZ_l_]haZmoh.

«Ай! кто это?» — «Это я, тhy жена!» — с шумом гоhjbe ему какой -то голос. И он
^jm]ijh[m`^ZekyLhij_^klZлялось ему, что он уже женат, что k_ домике их так чудно,
так странно: _]hdhfgZl_klhb л f_klhh^bghdhc — дhcgZydjhать. На стуле сидит жена.
Ему странно; он не знает, как подойти к ней, что гоhjblv с нею, и замечает, что у нее
гусиное лицо. Нечаянно поhjZqbается он klhjhgmbидит другую жену, тоже с гусиным
лицом. ПоворачиZ_lky другую сторону — стоит третья жена. Назад — еще одна жена. Тут
его берет тоска. Он бросился бежать kZ^gh саду жарко. Он снял шляпу, b^blb шляпе
сидит жена. Пот uklmibe у него на лице. Полез  карман за платком — и  кармане жена;
ugmeba уха х лопчатую бумагу — и там сидит жена… То ^jm]hgiju]ZegZh^ghcgh]_Z
тетушка, глядя на него, гоhjbeZ с Z`guf видом: «Да, ты должен прыгать, потому что ты

теперь уже женатый чело_d Он к ней — но тетушка уже не тетушка, а колокольня. И
чувствует, что его кто -то тащит _j_кою на колокольню. «Кто это тащит меня?» — жалобно
прогоhjbeB\ZgN_^hjhич. «Это я, жена тhylZsml_[yihlhfmqlhludhehdhe. — «Нет,
я не колокол, я Иван Федороbq — кричал он. «Да, ты колокол», — гоhjbe проходя
мимо, полк оgbdI


i_ohlgh]hihedZLhдруг снилось ему, что жена h\k_g_q_eh\_dZ
какая -то шерстяная материя; что он Fh]be_\_ijboh^bl лаdmddmipmDZdhcijbdZ`_l_
материи? — гоhjbl купец. — Вы havfbl_ жены, это самая модная материя! очень
добротная! из нее k_ теперь шьют себе сюртуки». Купец меряет и режет жену. Иван
Федороbq берет под мышку, идет к жиду, портному. «Нет, — гоhjbl жид, — это дурная
материя! Из нее никто не шьет себе сюртука…»
В страхе и беспамятст_ просыпался Иван Федороbq Холод ный пот лился с него
градом.
Как только klZe он поутру, тотчас обратился к гадательной книге,  конце которой
один добродетельный книгопрода_p по сh_c редкой доброте и бескорыстию, поместил
сокращенный снотолкоZl_ev Но там со_jr_ggh не было ничего, даже хотя немного
похожего на такой бессyaguckhg.
Между тем  голо_ тетушки созрел со_jr_ggh ноuc замысел, о котором узнаете 
следующей главе.


ЗАКОЛДОВАННОЕ МЕСТО


Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви

Ей -богу, уже надоело рассказывать! Да чт о u^mfZ_l_"IjZо, скучно: рассказывай, да
и рассказывай, и отyaZlvkyg_evayGmbaольте, я расскажу, только, ей -ей, ihke_^gbcjZa
Да, hl u гоhjbeb насчет того, что человек может соeZ^Zlv как гоhjyl с нечистым
духом. Оно конечно, то есть, ес ли хорошенько подумать, бывают на с_l_ kydb_ случаи…
Однако ж не гоhjbl_ этого. Захочет обморочить дьяhevkdZy сила, то обморочит; ей -богу,
обморочит! Вот изhevl_ b^_lv нас k_o у отца было чет_jh Я тогда был еще дурень.
Всего мне было лет одиннадц ать; так нет же, не одиннадцать: я помню как теперь, когда раз
побежал было на четвереньках и стал лаять по -собачьи, батько закричал на меня, покача
голоhx «Эй, Фома, Фома! тебя женить пора, а ты дуреешь, как молодой лошак!» Дед был
еще тогда жи и на н оги — пусть ему легко ткнется на том с_l_ — доhevgh крепок.
Бывало, a^mfZ_l…

Да что ж эдак рассказывать? Один u]j_[Z_l из печки целый час уголь для сh_c
трубки, другой зачем -то побежал за комору. Что,  самом деле!.. Добро бы понеhe_ а то
_^vkZfb же напросились. Слушать так слушать!
Батько еще  начале _kgu по_a Djuf на продажу табак. Не помню только, дZbeb
три haZ снарядил он. Табак был тогда в цене. С собою aye он трехгодоh]h брата —
приучать заранее чумакоZlv Нас осталось: дед, мать, я, да брат, да еще брат. Дед засеял
баштан на самой дороге и перешел жить  курень; aye и нас с собою гонять hjh[v_ и
сорок с баштану. Нам это было нельзя сказать чтобы худо. БыZeh наешься  день столько
огурцо дынь, репы, цибули, гороху, что  жив оте, ей -богу, как будто петухи кричат. Ну,
оно притом же и прибыльно. Проезжие толкутся по дороге, kydhfmaZohq_lkyiheZdhfblvky
арбузом или дынею. Да из окрестных хуторо бывало, нанесут на обмен кур, яиц, индеек.
Житье было хорошее.
Но деду более k_]hex[h[uehlhqlhqmfZdh каждый день hah пятьдесят проедет.
Народ, знаете, бывалый: пойдет рассказывать — только уши раз_rbай! А деду это k_
раghqlh]heh^ghfm]ZemrdbBghcjZa[u\Zehkemqblkyстреча с старыми знакомыми, —

де да kydbc уже знал, — можете посудить сами, что бывает, когда соберется старье: тара,
тара, тогда -то да тогда -то, такое -то да такое -то было… ну, и разольются! kihfygml бог
знает когдашнее.
Раз, — ну hl праh как будто теперь случилось, — солнце стало у же садиться; дед
ходил по баштану и снимал с кавуно листья, которыми прикрыZe их днем, чтоб не
попеклись на солнце
— Смотри, Остап! — гоhjxy[jZlm, — hgqmfZdb_^ml!
— Где чумаки? — сказал дед, положиrbagZqhdgZ[hevrhc^ug_qlh[ugZkemqZcg_
съел и хлопцы.
По дороге тянулось точно hah шесть. Впереди шел чумак уже с сизыми усами. Не
дошедши шаго — как бы вам сказать — на десять, он останоbeky.
— ЗдороhFZdkbf<hlijbел бог где уb^_lvky!
Дед прищурил глаза:
— А! здороha^hjhо! откуда бог несет? И Болячка здесь? здороha^hjhо, брат! Что
за дьяhe да тут k_ и Крутотрыщенко! и Печерыця и Ко_e_d и Стецько! здороh А, га,
га! го, го!.. — И пошли целоZlvky.
ВолоjZkijy]ebbimklbebiZklbkvgZljZ\m<hauhklZили на дороге; а сами сел и k_
 кружок i_j_^b куреня и закурили люльки. Но куда уже тут до люлек? за россказнями да
за раздобарами jy^ ли и по одной досталось. После полдника стал дед потчеZlv гостей
дынями. Вот каждый, ayши по дыне, обчистил ее чистенько ножиком (калачи k_ были
тертые, мыкали немало, знали уже, как едят kете; пожалуй, и за панский стол хоть сейчас
готоu сесть), обчистиrb хорошенько, проткнул каждый пальцем дырочку, выпил из нее
кисель, стал резать по кусочкам и класть jhl.
— Что же u хлопцы, — сказ ал дед, — рты сhb разинули? танцуйте, собачьи дети!
Где, Остап, тhykhibedZ":gm -ка козачка! Фома, берись [hdbgm\hllZd]_c]hi!
Я был тогда малый подb`ghc Старость проклятая! теперь уже не пойду так; f_klh
k_o udjmlZkh\ ноги только спотыка ются. Долго глядел дед на нас, сидя с чумаками. Я
замечаю, что у него ноги не постоят на месте: так, как будто их что -нибудь дергает.
— Смотри, Фома, — сказал Остап, — если старый хрен не пойдет танцеZlv!
Что ж u думаете? не успел он сказать — не ul_ji_ л старичина! захотелось, знаете,
прихZklgmlvij_^qmfZdZfb.
— Вишь, чертоu^_lbjZaе так танцуют? Вот как танцуют! — сказал он, подняrbkv
на ноги, протянуjmdbbm^Zjb каблуками.

Ну, нечего сказать, танцеZlv -то он танцеZe так, хоть бы и с гетьман шею. Мы
посторонились, и пошел хрен uертыZlv ногами по k_fm гладкому месту, которое было
hae_ грядки с огурцами. Только что дошел, однако ж до полоbgu и хотел разгуляться и
uf_lgmlvgh]ZfbgZ\bohjvdZdmx -то сhxrlmdm, — не подымаются ноги, да и то лько! Что
за пропасть! Разогнался сноZ^hr_e^hk_j_^bgu — не берет! что хочь делай: не берет, да и
не берет! ноги как дереyggu_ стали! «Вишь, дьяhevkdh_ место! brv сатанинское
наZ`^_gb_\imlZ_lky`_bjh^раг рода чело_q_kdh]h»
Ну, как наделать страму перед чумаками? Пустился снова и начал чесать дробно,
мелко, любо глядеть; до середины — нет! не вытанцывается, да и полно!
— А, шельмоkdbc сатана! чтоб ты подаbeky гнилою дынею! чтоб еще маленьким
издохнул, собачий сын! hlgZklZjhklvgZ^_eZek тыда какого!..
И  самом деле сзади кто -то засмеялся. Оглянулся: ни баштану, ни чумако ничего;
назади, i_j_^bihklhjhgZf — гладкое поле.
— Э! ссс… hll_[_gZ!
Начал прищуриZlv]eZaZ — место, кажись, не соk_fg_agZdhfh_k[hdme_kba -за леса
торчал какой -то шест и b^_ekyijhqv^Ze_dh небе. Что за пропасть! да это голубятня, что у
попа  огороде! С другой стороны тоже что -то сереет; ]ey^_eky гумно hehklgh]h писаря.
Вот куда затащила нечистая сила! Поколесивши кругом, наткнулся он на дорожку. Ме сяца

не было; белое пятно мелькало f_klh него скhav тучу. «Быть заljZ большому _ljm —
подумал дед. Глядь, klhjhg_hl^hjh`dbgZfh]bed_спыхнула свечка.
— Вишь! — стал дед и руками подперся в бока, и глядит: с_qdZ потухла; ^Zeb и
немного подалее загорелась другая. — Клад! — закричал дед. — Я стаex бог знает что,
если не клад! — и уже поплеZe[ueh руки, чтобы копать, да спохватился, что нет при нем
ни заступа, ни лопаты. — Эх, жаль! ну, кто знает, может быть, стоит только поднять дерн, а
он ту т и лежит, голубчик! Нечего делать, назначить, по крайней мере, место, чтобы не
позабыть после!
Вот, перетянуrbkehfe_ggmxидно boj_fihjy^hqgmx\_ldm^_j_а, навалил он ее
на ту могилку, где горела с_qdZ и пошел по дорожке. Молодой дубоuc лес стал редеть;
мелькнул плетень. «Ну, так! не гоhjbeeby, — подумал дед, — что это попоZe_ада? Вот
и плетень его! теперь и _jklug_l^h[ZrlZgZ.
Поздненько, однако ж, пришел он домой и галушек не захотел есть. Разбудиrb брата
Остапа, спросил только, даg о ли уехали чумаки, и за_jgmeky в тулуп. И когда тот начал
было спрашиZlv:
— А куда тебя, дед, черти дели сегодня?
— Не спрашиZc, — сказал он, за_jluаясь еще крепче, — не спрашиZcHklZig_lh
поседеешь! — И захрапел так, что hjh[vb которые забрал ись было на баштан,
поподымались с перепугу на ha^moGh]^_m`lZf_fmkiZehkvG_q_]hkdZaZlvobljZy[ueZ
бестия, дай боже ему царстb_ небесное! — умел отделаться k_]^Z Иной раз такую запоет
песню, что губы станешь кусать.
На другой день, чуть тольк о стало смеркаться  поле, дед надел свитку, подпоясался,
aye под мышку заступ и лопату, надел на голову шапку, uibe кухоль сироpm утер губы
полою и пошел прямо к попову огороду. Вот минул и плетень, и низенький дубоuc лес.
Промеж дереv_\ v_lky доро жка и uoh^bl в поле. Кажись, та самая. Вышел и на поле —
место точь -в-точь q_jZrg__ hg и голубятня торчит; но гумна не b^gh «Нет, это не то
место. То, стало быть, подалее; нужно, b^gh поhjhlblv к гумну!» Поворотил назад, стал
идти другою дорогою — гумно b^gh а голубятни нет! Опять поhjhlbe поближе к
голубятне — гумно спряталось. В поле, как нарочно, стал накрапыZlv дождик. Побежал
сноZd]mfgm — голубятня пропала; к голубятне — гумно пропало.
— А чтоб ты, проклятый сатана, не дождал детей свои х b^_lv!
А дождь пустился, как будто из _^jZ.
Вот, скинуrb ноu_ сапоги и обернуrb  хустку, чтобы не покоробились от дождя,
задал он такого бегуна, как будто панский иноходец. Влез  курень, промокши наскhav
накрылся тулупом и принялся hjqZlv что -то скhav зубы и приголублиZlv черта такими
слоZfb какие я еще отроду не слыхиZe Признаюсь, я бы, _jgh покраснел, если бы
случилось это среди дня.

На другой день проснулся, смотрю: уже дед ходит по баштану как ни q_fg_[u\Zehb
прикрывает ло пухом арбузы. За обедом опять старичина разгоhjbekyklZeim]Zlvf_gvr_]h
брата, что он обменяет его на кур f_klhZj[maZ а пообедаrbk^_eZekZfba^_j_а пищик
и начал на нем играть; и дал нам забаeylvky дыню, с_jgmшуюся  три погибели, слоgh
змею , которую называл он турецкою. Теперь таких дынь я нигде и не b^u\Ze Пра^Z
семена ему что -то издалека достались.
В_q_jmm`_ihечеряrb^_^ihr_ekaZklmihfijhdhiZlvgh\mx]jy^dm^eyiha^gbo
тык Стал проходить мимо того заколдоZggh]h места, не u терпел, чтобы не проhjqZlv
скhavam[u «Проклятое место!» — ahr_egZk_j_^bgm]^_g_ытанцывалось позаq_jZb
ударил  сердцах заступом. Глядь, hdjm] него опять то же самое поле: с одной стороны
торчит голубятня, а с другой гумно. «Ну, хорошо, что д огадался aylvkkh[hxaZklmi<hgb
дорожка! hgbfh]bedZklhblон и _ldZihалена! hg -hg]hjblbkечка! Как бы только
не ошибиться».
Потихоньку побежал он, подняrb заступ \_jo как будто бы хотел им попотчеZlv

кабана, затесаr_]hkygZ[ZrlZgb останоbekyi_j_^fh]bedhxKечка погасла; на могиле
лежал камень, заросший траhx «Этот камень нужно поднять!» — подумал дед и начал
обкапывать его со всех сторон. Велик проклятый камень! hl однако ж, упершись крепко
ногами  землю, пихнул он его с м огилы. «Гу!» — пошло по долине. «Туда тебе и дорога!
Теперь жи__ihc^_l^_eh.

Тут дед останоbeky достал рожок, насыпал на кулак табаку и готоbeky было
поднести к посу, как ^jm]gZ^]hehою его «чихи!» — чихнули что -то так, что покачнулись
дереvyb деду забрызгало k_ebph.
— Отhjhlbekyohlv[u сторону, когда хочешь чихнуть! — прогоhjbe^_^ijhlbjZy
глаза. Осмотрелся — никого нет. — Нет, не любит, b^gh черт табаку! — продолжал он,
кладя рожок  пазуху и принимаясь за заступ. — Дурень же он, а такого табаку ни деду, ни
отцу его не доh^behkvgxoZlv!
Стал копать — земля мягкая, заступ так и уходит. Вот что -то звукнуло. Выкидаrb
землю, уb^_ehgdhl_e.
— А, голубчик, hl]^_lu! — kdjbdgme^_^ih^khыZyih^g_]haZklmi.
— А, голубчик, hl]^_ ты! — запищал птичий нос, клюнуrbdhl_e.
Посторонился дед и uimklbeaZklmi.
— А, голубчик, hl]^_lu! — заблеяла баранья голоZk\_jomrdb^_j_а.
— А, голубчик, hl]^_lu! — заре_ef_^едь, ukmgm\rbba -за дереZkое рыло.
Дрожь проняла деда.
— Да т ут страшно слово сказать! — проhjqZehgijhk_[y.
— Тут страшно слоhkdZaZlv! — пискнул птичий нос.
— Страшно слоhkdZaZlv! — заблеяла баранья голоZ.
— СлоhkdZaZlv! — реgmef_^\_^v.
— Гм… — сказал дед и сам перепугался.
— Гм! — пропищал нос.
— Гм! — проблеял баран.
— Гум! — заре_ef_^едь.
Со страхом оборотился он: боже ты мой, какая ночь! ни з_a^ ни месяца; hdjm]
проZeu под ногами круча без дна; над голоhx с_kbeZkv гора и hl -hl кажись, так и
хочет оборZlvkygZg_]hBqm^blky^_^mqlhb з-за нее мигает какая -то харя: у! у! нос — как
мех dmagbp_gha^jb — хоть по _^jmоды e_c каждую! губы, ей -богу, как д_dheh^u
красные очи udZlbebkvgZерх, и еще и язык ukmgmeZb^jZagbl!
— Черт с тобою! — сказал дед, бросиdhl_e. — На тебе и клад тhcWdZy мерзостная
рожа! — и уже ударился было бежать, да огляделся и стал, уb^_ши, что k_ было по -
прежнему. — Это только пугает нечистая сила!
Принялся сноZaZdhl_e — нет, тяжел! Что делать? Тут же не остаblv<hlkh[jZши
k_kbeumo\Zlbe ся он за него руками.
— Ну, разом, разом! еще, еще! — и ulZsbe! — Ух! Теперь понюхать табаку!
Достал рожок; прежде, однако ж, чем стал насыпать, осмотрелся хорошенько, нет ли
кого: кажись, что нет; но hl чудится ему, что пень дереZ пыхтит и дуется, показываются
уши, налиZxlky красные глаза; ноздри раздулись, нос поморщился и hl так и собирается
чихнуть. «Нет, не понюхаю табаку, — подумал дед, спрятавши рожок, — опять заплюет
сатана очи». СхZlbe скорее котел и даZc бежать, сколько достаZeh духу; только слышит,
что сзади что -то так и чешет прутьями по ногам… «Ай! ай, ай!» — покрикиZe только дед,
удари\h\kxfhqvbdZd^h[_`Ze^hihihа огорода, тогда только пере_eg_fgh]h^mo.
«Куда это зашел дед?» — думали мы, дожидаясь часа три. Уже с хутора даghijbreZ
мать и принесла горшок горячих галушек. Нет да и нет деда! Стали опять _q_jylv сами.
После _q_jZ ufueZ мать горшок и искала глазами, куда бы ueblv помои, потому что
hdjm] все были гряды; как b^bl идет, прямо к ней наklj_qm кухZ На н ебе было -таки
темненько. Верно, кто -нибудь из хлопцеrZeykijylZekykaZ^bbih^lZedbает ее.

— Вот кстати, сюда ueblvihfhb! — сказала и uebeZ]hjyqb_ihfhb.

— Ай! — закричало басом.
Глядь — дед. Ну, кто его знает! Ей -богу, думали, что бочка лезет. П ризнаюсь, хоть оно
и грешно немного, а, праhkf_rghihdZaZehkvdh]^Zk_^Zy]hehа деда ky[ueZhdmgmlZ 
помои и об_rZgZdhjdZfbkZj[mah и дыней.
— Вишь, чертоZ баба! — сказал дед, утирая голову полою, — как опарила! как будто
сbgvx перед рождеств ом! Ну, хлопцы, будет Zf теперь на бублики! Будете, собачьи дети,
ходить ahehluo`miZgZoIhkfhljbl_ -ка, посмотрите сюда, что я вам принес! — сказал дед
и открыл котел.
Что ж бы, u думали, такое там было? ну, по малой мере, подумаrb хорошенько, а?
зо лото? Вот то -то, что не золото: сор, дрязг… стыдно сказать, что такое. Плюнул дед, кинул
котел и руки после того ufue.
И с той поры заклял дед и нас _jblvdh]^Z -либо черту.
— И не думайте! — гоhjbe он часто нам, — k_ что ни скажет jZ] господа Христа,
k_khe`_lkh[ZqbckugMg_]hijZды и на копейку нет!
И, бывало, чуть только услышит старик, что bghff_kl_g_kihdhcgh:
— А ну -те, ребята, даZcl_ крестить! — закричит к нам. — Так его! так его!
хорошенько! — и начнет класть кресты. А то проклятое ме сто, где не ulZgpu\Zehkv
загородил плетнем, _e_e кидать k_ что ни есть непотребного, _kv бурьян и сор, который
u]j_[Zeba[ZrlZgZ.
Так hl как морочит нечистая сила чело_dZ Я знаю хорошо эту землю: после того
нанимали ее у батька под баштан соседн ие козаки. Земля слаgZybmjh`Zcсегда бывал на
диh но на заколдоZgghf месте никогда не было ничего доброго. Засеют как следует, а
ahc^_l такое, что и разобрать нельзя: арбуз не арбуз, тыкZ не тыкZ огурец не огурец…
черт знает что такое!



«ВЕЧЕ РА НА ХУТОРЕ БЛИЗ ДИКАНЬКИ»
Н. В. Гоголя

В а]mkl_ 1831 года в типографию министерстZ прос_s_gby  Петербурге зашел
молодой, щеголевато одетый чело_d Спроси за_^mxs_]h типографией, фактора, он
прошел к наборщикам и с удиe_gb_faZf_lbeqlhijb_]h пояe_gbbhgbесело фыркали и
улыбались. Несколько удиe_gguc таким приемом, молодой чело_d попросил фактора
объяснить причину их смеха. «После некоторых лоdbo уклонений» фактор сказал, что
«штучки», присланные аlhjhf из Паehска, «до чрезuqZcghklb з абаgu и наборщикам
принесли большую забаву». «Штучки», о которых гоhjbenZdlhj[uebihести, hr_^rb_
 первую книгу «Вечеро на хуторе близ Диканьки», а молодым чело_dhf — сам аlhj
Николай Васильеbq Гоголь. Обо k_f этом — посещении типографии, при еме, оказанном
ему наборщиками, и беседе с фактором — Гоголь тогда же сообщил ibkvf_kоему другу,
Александру Сергееbqm Пушкину. И, заканчиZy сhc рассказ, писал, что он «из этого
заключил, что стал писателем» со_jr_gghо dmk_ijhklh]hgZjh^Z.
Народ ный характер перhc книги Гоголя, ее подлинную близость к жизни, ее юмор
ukhdhhp_gbebImrdbg «Сейчас прочел «Вечера близ Диканьки». Они изумили меня. Вот
настоящая _k_ehklv искренняя, непринужденная, без жеманстZ без чопорности. А
местами какая поэ зия! какая чуklительность! Все это так необыкно_ggh  нашей
нынешней литературе, что я доселе не образумился».
«Вечера на хуторе близ Диканьки» сразу же приe_deb k_h[s__ gbfZgb_ В них
молодой писатель с горячей любоvx рассказал о жизни народа, о ве селых и мужественных
украинских парубках, красиuob]hj^uo^bчатах, передал поэтически -пленительные песни

и предания украинского народа.
К работе над по_klyfb «Вечеро на хуторе» Гоголь приступил  начале 1829 года,
kdhj_ по сh_f приезде  Петербург. Окончи Нежинскую гимназию ukrbo наук, он
приехал klhebpmf_qlZyk^_eZlv`bagvkою нужною для блага государстZBfладела
пылкая мечта — принести пользу человечеству, поступить на службу, которая могла бы дать
«просторный круг дейстbc Но Петерб ург неласкоh klj_lbe молодого проbgpbZeZ
Гоголь  течение долгого j_f_gb не мог найти службы и ugm`^_g был _klb бедст_ggh_
сущестh\Zgb_ Наконец он получил место  одном из столичных департаменто его
обязанности напоминали безотрадные занятия Ак акия АкакиеbqZ Башмачкина, описанные
ihke_^klии им в по_klb «Шинель». Знакомстh с Пушкиным и его друзьями помогло
Гоголю найти сhx дорогу — обратиться к занятиям литературой, написать «Вечера на
хуторе близ Диканьки».
Во j_fy работы над «Вечерами» Г оголь познакомился с Пушкиным. Лето 1831 года
Гоголь про_e Паehске, по соседству с Пушкиным, жиrbf это j_fy Царском Селе
(ныне г. Пушкин). Общение с Пушкиным h многом помогло начинающему писателю
за_jrblvkое чудесное, с_`__b[eZ]hmoZggh_i роиз_^_gb_h`bagbgZjh^Z.
В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Гоголь обращает сhbзоры к милой его сердцу
солнечной Украине. В жизни ее народа, __i_kgyobkdZadZoидит он подлинную поэзию и
hkkha^Z_l ее  сhbo по_klyo Интерес к народной жизни, hagbdrbc под ebygb_f
патриотического подъема  Отечественную hcgm 1812 года, подсказал Гоголю путь к
«Вечерам на хуторе близ Диканьки».
Приступая к работе над этой книгой, Гоголь сообщал матери  письме: «Здесь так
занимает k_o kz малороссийское…» В т ом же письме он просил ее сделать для него
«величайшее из одолжений» — прислать ему украинские комедии сh_]h отца, записи
старинных обычае сказок и песен. «…Вы много знаете обычаи и нраu малороссиян
наших, потому, я знаю, u не откажетесь сообщать мне их  нашей переписке. Это мне
очень, очень нужно».
Гоголь даже указывает матери тех людей, которые могут такие сведения сообщить. Это
сb^_l_evkl\m_l о даg_f интересе Гоголя к жизни крестьянина и к украинской старине. В
частности, он запрашиZ_l «назZgb_ точное и _jgh_ платья, носимого до j_f_g
гетманских. Вы помните, раз мы b^_eb нашей церкbh^gm^_ку, одетую таким образом.
Об этом можно будет расспросить старожило я думаю, Анна Мат__на или Агафья
Мат__на много знают кое -чего из даgbo]h^h\ .
Еще обстоятельное описание сZ^v[ug_ упуская наималейших подробностей: об этом
можно расспросить Демьяна (кажется, так его зовут, прозZgb_ не kihfgx  которого мы
b^_ebmqj_^bl_e_fk\Z^v[bdhlhjucagZeih -b^bfhfmсе hafh`gu_ihерья и обычаи.
Еще несколько сло о колядках, о Иване Купале, о русалках. Если есть, кроме того, какие -
либо духи или домовые, то о них подробнее с их назZgbyfb и делами; множестh носится
между простым народом по_jbc страшных сказаний, преданий, разных анекдото и пр оч.
и проч. и проч. Все это будет для меня чрезuqZcgh занимательно. На этот случай, и чтобы
Zf не было тягостно, _eb^mrgZy моя маменька, со_lmx иметь корреспонденто  разных
местах нашего по_lZ.
Гоголь и сам прекрасно знал жизнь и народное тhjq_klо Украины. Впечатления
украинской дереgb окружали его с самого детстZ Отец писателя, Василий Афанасьеbq
Гоголь, был аlhjhf комедий,  которых широко использоZg украинский фольклор и
изображен быт и нраu украинской дереgb Видел Гоголь  де тские годы и _jl_iu
(кукольные театры) с их предстаe_gbyfb полными задорного украинского юмора. Его
с_jklgbdb по Нежинской гимназии рассказывали, что Гоголь  праздничные дни
отпраeyeky  предместье Нежина к сhbf знакомым крестьянам, бывал заk_]^ZlZ ем на
крестьянских сZ^v[ZoBgl_j_k[m^ms_]hibkZl_eydMdjZbg_ нежинские годы отразился и
 многочисленных записях фольклора, которые он заносил  «Книгу kydhc kyqbgu
за_^_ggmxff гимназии, ]h^m.

Знаком был Гоголь и с молодой украинской л итературой: с комической поэмой
«Энеида» И. Котляревского, полной едкой и безудержно _k_ehc насмешки над богами и
украинским «панстhf и с баснями Гулака -Артемовского. Сb^_l_evklом близкого
знакомстZ Гоголя с украинской литературой яeyxlky и эпиграф ы к «Сорочинской
ярмарке», aylu_ им из «Энеиды» Котляреkdh]h из басен Гулака -Артемоkdh]h и комедий
Гоголя -отца. В «Вечерах» плодотhjgh сочетались традиции украинской народной поэзии и
молодой украинской литературы с реалистическими и сатирическими тра дициями русской
литературы.
Гоголь горячо любил и прекрасно знал русскую литературу. В Нежинской гимназии он
с успехом uklmiZe в «Недоросле» ФонbabgZ следил за k_fb ноbgdZfb соj_f_gghc
русской литературы. Пушкин был его любимым писателем. ЛюбоvdMd раине соединялась у
Гоголя с горячей любоvxdhсей России, он k_]^ZihgbfZeg_jZaju\gmx[jZlkdmxkязь,
сущестh\Zшую между русским и украинским народами, и k_f сhbf тhjq_klом
способстh\Ze__mdj_ie_gbx.
В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Гоголь создал глубоко лирический, прекрасный
образ Украины, проникнутый любоvxd__gZjh^mH[jZaMdjZbgujZkdju\Z_lkyibkZl_e_f
и  пленительных поэтических пейзажах и  передаче национального характера народа, его
сh[h^hex[by храбрости, юмора, лихого _k_ev я. Украина  книге Гоголя i_jые
предстала h k_c чудесной красоте, яркости и f_kl_ с тем нежности сh_c природы, с ее
hevghex[bым и мужест_ggufgZjh^hf.
По определению В. Г. Белинского, «Вечера на хуторе близ Диканьки» — это
«поэтические очерки Мало россии, очерки, полные жизни и очароZgby Все, что может
иметь природа прекрасного, сельская жизнь простолюдино обольстительного, k_ что
народ может иметь оригинального, типического, — k_ это радужными ц_lZfb блестит в
этих перuoihwlbq_kdbo]j_aZo Гоголя».
ПерZy же по_klv «Вечеров», «Сорочинская ярмарка», начинается описанием
солнечного, знойного, охZlu\Zxs_]hkeZ^hklguflhfe_gb_fe_lg_]h^gygZMdjZbg_A^_kv
k_jZ^hklghbhke_ibl_evghyjdhbg_baf_jbfuchd_Zgg_[Zb^jh`Zsbc нем жаhjhghd,
и зажженные солнцем листья, и статные подсолнечники, осеняющие пестрые огороды. Этот
чудесный пейзаж как бы предZjy_l и подготаebает картины народной жизни, рассказ о
любb красиuo и чистых сердцем Грицько и Параски. Их любоv торжествует наперекор
зл ой и заbklebой мачехе, глупости Солопия ЧереbdZ корысти и недоброжелательству,
которые стоят на дороге их с_leh]hqmства, пытаются помешать его торжеству.
Это безыскусное, здороh_ начало показано и  облике самой Параски с ее «круглым
личиком, с чер ными броyfb роgufb дугами подняrbfbky над с_leufb карими
глазами, с беспечно улыбаrbfbky розоufb губками». Сколько теплоты и сердечного
сочуklия  этом описании молоденькой крестьянской девушки, перuc раз попаr_c на
ярмарку да еще встретиr_cky там со сhbf суженым! Но  этой сцене нет ничего
искусственного, сентиментального: красавица охотно лущит подсолнечник, она с
удоhevklием потолкалась бы между полотняными палатками торгоp_\ продающих
ленты, серьги и другие приe_dZl_evgu_lhары.
Сколь ко жизненных, реальных красок  описании ярмарки, сколько юмора, _k_eh]h
лукаkl\Z в рассказе о klj_q_ Солопия ЧереbdZ с Грицько Голопупенко, легко
заслужиrbf полное до_jb_ Солопия, большого любителя Zj_gmob Эти сценки,
разгоhju слоgh uoачены из жизни и обладают k_fb оттенками жиhc разгоhjghc
речи, тем неулоbfufxfhjhfdhlhjucijbkmsgZjh^m.
Одним из тех, кто особенно глубоко понял тесную сyav тhjq_kl\Z Гоголя с народом,
был А. И. Герцен. «Не будучи по происхождению, подобно Кольцову, из н арода, — писал
Герцен, — Гоголь принадлежал к народу по своим dmkZfbihkdeZ^mkоего ума».
В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» раскрывается жизнь народа в ее различных
прояe_gbyo здесь показаны быт и картинки соj_f_gghc Гоголю жизни, и народные
преда ния, и события далекого прошлого.

В по_klyokhq_lZxlkybj_Zebklbq_kdb_dZjlbgu[ulZbh[jZaugZjh^ghcnZglZklbdb
и исторические мотиu  сh_c соhdmighklb рисующие широкую и многостороннюю
картину жизни украинского народа. СоздаZy сhb по_klb Гого ль охотно обращался к
народным песням и легендам:  них наиболее ярко и полно запечатлелось народное
понимание жизни.
В песнях b^_e Гоголь прежде k_]h отражение народного характера. В статье,
посys_gghc украинским песням, он гоhjbl «Это народная истор ия, жиZy яркая,
исполненная красок, истины, обнажающая kx жизнь народа… Кто не проникнул  них
глубоко, тот ничего не узнает о прошедшем быте этой ц_lms_c части России…», так как 
песнях передан «_jguc быт, стихии характера, k_ изгибы и оттенки чувс т heg_gbc
страданий, _k_ebcbah[jZ`Z_fh]hgZjh^Z»
СоздаZy поэтические, о_yggu_ лиризмом образы девушек: Ганны в «Майской ночи»,
Оксаны  «Ночи перед рождестhf Параски  «Сорочинской ярмарке», — Гоголь широко
пользуется народными песнями. В них о н находит задушеgu_ черты и краски, которыми
наделены его героини, то лирически -задумчиu_ и нежные, как Ганна, то полные задорного
_k_evydZdIZjZkdZghh^bgZdhо преданные и нежно любящие,
Влюбленные у Гоголя даже объясняются между собой слоZfb наро дных песен,
потому что k_ красиh_ и чистое, что отличает чуklа простых людей из народа, с
наибольшей полнотой и поэтической силой ujZ`_gh  народной песне. Лирическим,
песенным яey_lky объяснение Левко и Ганны  по_klb «Майская ночь». Недаром начало
перhc]eZы так близко к одной из из_klguomdjZbgkdboi_k_g — «Солнце низенько, _q_j
близенько».
В людях из народа b^_e Гоголь лучшие чело_q_kdb_ черты и качестZ любоv к
родине, чуklо собственного достоинстZ`bой и ясный ум, чело_qghklvb[e агородстh.
Кузнец Вакула  «Ночи перед рождестhf Леdh  «Майской ночи», Данила
Бурульбаш  «Страшной мести» яeyxlky воплощением тех положительных черт, какие
запечатлелись gZjh^guo^mfZobi_kgyo<ZdmeZg_l_jy_lkygb каких случаях жизни. Он
зас таbekem`blvk_[_q_jlZg_jh[__lhgb\h^орце у царицы. Его поступки определяются
большим и подлинным чувстhfex[и к Оксане.
В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» не дано непосредст_ggh картин крепостного
быта, угнетения крестьян помещиками. Это объя сняется не стремлением писателя
идеализироZlv приукрасить дейстbl_evghklv а тем, что Гоголь хотел показать народ не
поднеhevgufbihdhjgufZ]hj^ufkободным kоей gmlj_gg_cdjZkhl_bkbe_ сh_f
жизнеут_j`^Zxs_f оптимизме. Не следует забывать и исторические особенности жизни
украинского народа, закрепощенного лишь в сраgbl_evgh позднюю пору: окончательное
оформление крепостное праhgZMdjZbg_ijbh[j_ehebrvijb?dZl_jbg_,, 1783 году.
Парубки  «Майской ночи», задумаrb_ подразнить голову и помочь Левко, показаны
не только как по_ku и гуляки — они стоят за сhb праZ  них жи_l еще память о той
hevghklb которой слаbehkv казачестh « — Что ж мы, ребята, за холопья? Раз_ мы не
такого роду, как и он? Мы, слаZ богу, hevgu_ козаки! Пок ажем ему, хлопцы, что мы
hevgu_ козаки!» — гоhjbl Левко, поднимая сhbo тоZjbs_c проти голоu Один из
хлопце kihfbgZ_l о прежней казацкой he_ «…чудится, будто поминаешь даgb_ годы.
Любо, hevghgZk_j^p_Z^mrZdZd[m^lh раю. Гей, хлопцы! Гей, гуляй!..»
Сh[h^hex[bое народное начало «Вечеров на хуторе близ Диканьки» с особенной
полнотой нашло сh_ ujZ`_gb_  образе запорожца, неоднократно klj_qZxs_fky 
по_klyo Смелость и hevghex[b_ характерны и для таких герое как кузнец Вакула,
Грицьк о, дед -казак из по_klbIjhiZkrZy]jZfhlZg_]hоря уже о Даниле Бурульбаше из
по_klbKljZrgZyf_klv.
Черты героизма, сh[h^hex[by душеghc широты, которые позже с такой могучей
силой покажет Гоголь  героях по_klb «Тарас Бульба», уже прояbebkv  «Вечерах на
хуторе близ Диканьки». Особенно ярко передано это сh[h^hex[bое начало народной
жизни  излюбленных Гоголем описаниях танца «гопак», образно передающих удаль и

могучий, как bojv^moaZihjh`kdhcольности. В танце, как и i_kg_kdZaZeZkv^e я Гоголя
душа народа. И не случайно герои его по_kl_c  минуту душеgh]h подъема,  сhbo
радостных порывах так безудержно, _k_eh молодо, самозаб_ggh предаются танцу. Весело
и задорно танцует перед зеркалом гопак хорошенькая Параска, размечтаrbkv о св оем
Грицько, притопывая ногами «чем далее, всё смелее; наконец леZy рука ее опустилась и
уперлась  бок, и она пошла танцеZlv побрякиZy подкоZfb держа перед собою
зеркало…». Вошедший  хату Череbd увиде пляску дочери, гордо подбочениrbkv
uklmib л i_j_^ «и пустился ijbky^dm позабыв про k_ дела сhb Общим безудержным
_k_ev_f охZq_gu гости на сZ^v[_ Параски, где «все неслось, k_ танцеZeh Еще
хмельнее, еще радостнее описание сZ^_[gh]hlZgpZ «Вечере накануне Ивана Купала».
Этому с_leh му миру народной жизни протиhklhyl`_klhdb_bZeqgu_ij_^klZители
сельской _jomrdb — староста («голоZ  богатеи -кулаки, которые притесняют и угнетают
сhbo же односельчан. Староста Макогоненко  «Майской ночи» k_f ненаbkl_g тем, что
самоупраgh и не спра_^ebо распоряжался  дереg_ под_j]Ze жестоким наказаниям
«проbgbшихся», выстаeyy их на мороз и облиZy колодной h^hc Смешно, когда этот
царский и помещичий прихhkl_gv стаbl себе  заслугу то, что ему до_ehkv ехать на
козлах кареты Екатерин ы II h j_fy ее путешестby  Крым. Корыстолюби и жаден
богатый казак Чуб  «Ночи перед рождестhfbhl_pIb^hjdb — кулак Корж, толкнуrbc
Петруся на преступление («Вечер накануне Ивана Купала»). Все они наделены резко
отрицательными чертами. Их темные проделки, их алчность и корыстолюбие сурово
осуждает и ukf_bает Гоголь.
Гоголь показал резкое различие между сhbfb гордыми, _ebdh^mrgufb и
мужест_ggufb героями — такими, как Вакула, Левко, Грицько, Оксана, Пидорка — и
предстаbl_eyfbk_evkdhcagZlb — богатеями jh^_]hehы FZckdhcghqbbebQm[Z
«Ночи перед рождестhf они ненаbklgu k_c дереg_ uklmiZxl как притеснители
односельчан и по сhbf моральным качестZf яeyxlky прямой протиhiheh`ghklvx
смелым и незаbkbfuf положительным персонажа м. И подобно тому, как  народных
песнях и сказках пра^Zсегда торжествует над кри^hclZdb по_klyo=h]heyohjhrb_b
добрые люди побеждают злых и неспра_^ebых.
В сатирических эпизодах «Вечеров», в изображении комических типо и
отрицательных персо нажей отчетлиh проглядывают черты социальной дейстbl_evghklb
намечается реалистическая манера будущих произ_^_gbc Гоголя. Гоголь создает
типический портрет хапуги -чиноgbdZ по_klbGhqvi_j_^jh`^_klом»: «…сорочинский
заседатель на тройке обыватель ских лошадей, rZid_k[ZjZrdhым околышком, сделанной
по манеру уланскому,  синем тулупе, подбитом чёрными смушками, с дьяhevkdb
сплетенною плетью, которою имеет он обыкно_gb_ подгонять сh_]h ямщика, то он бы,
_jgh приметил ее, потому что от сорочи нского заседателя ни одна _^vfZ на с_l_ не
ускользнет. Он знает наперечет, сколько у каждой бабы сbgvyf_q_lihjhk_gdh, и сколько
 сундуке лежит полотна, и что именно из сh_]h платья и хозяйстZ заложит добрый
чело_d воскресный день rbgd_.
Здес ь не забыта и шапка заседателя, сделанная на уланский манер; и мы сразу
догадываемся, что заседатель любил, чтобы его принимали не за полицейского чиноgbdZZ
за офицера -каZe_jbklZ А «дьяhevkdb сплетенная плеть, которой он имел обыкно_gb_
подгонять я мщико _kvfZ наглядно рисует поZ^db заседателя  его обращении с
крестьянами.
В этой же по_klb «Ночь перед рождеством» Гоголь рисует придhjgu_ нраu
насмешлиh описывая дhj_p Екатерины II. Внешнее _ebdhe_ib_ придhjghc жизни
протиhihklZлено Гогол ем простоте и скромному благородству чисто убранных, с_leuob
радостных украинских хат. Мишурный блеск и пышность придhjguo порядко станоylky
особенно очеb^gufb благодаря тому, что царский дhj_p показан  простосердечном
hkijbylbb кузнеца Вакулы, ко торый наиgh удиey_lky окружающей его роскоши и
богатству.

Изображая j_f_gsbdZ фаворита Екатерины II — всесильного Потемкина, Гоголь
подчеркиZ_l  нем самоу_j_ggmx Z`ghklv презрение к окружающим. Запорожцы, и
среди них кузнец, b^yl лицемерие и униз ительное по_^_gb_ генерало заискиZxsbo
перед Потемкиным. При его пояe_gbb «все генералы, которые расхажиZeb доhevgh
спесиh  золотых мундирах, засуетились и с низкими поклонами, казалось, лоbeb его
слоh и даже малейшее дb`_gb_ чтобы сейчас лете ть uihegylv его. Но гетьман не
обратил gbfZgby едва киgme голоhx и подошел к запорожцам». С ядоblhc иронией
приh^bl=h]hevопрос простодушного Вакулы: « — Это царь? — спросил кузнец одного из
запорожце — Куда тебе царь! Это сам Потемкин, — от_qZe тот».
В протиhiheh`ghklv заискиZxsbf униженно кланяющимся генералам и
_evfh`Zf запорожцы _^ml себя гордо и незаbkbfh При k_f g_rg_f почтении, они
гоhjyl с царицей с той сh[h^hc и достоинстhf которые обнаруживают прекрасное
понимание ими k_] о окружающего.
Насмешлиh -добродушно, с лукаuf юмором обрисоZg  «Сорочинской ярмарке»
недалекий Солопий Череbd которого h^bl за нос дородная супруга, и сама Хиjy Она
лоdhh[fZgu\Z_lkоего муженька, любезничая с многоречиufljmkebым и обжорлиu м
попоbq_f Афанасием Иваноbq_f Яркими, жизненными штрихами рисует Гоголь их
характеры, подсмеиZ_lky над их слабостями, над глупостью одних и тщеслаb_f других,
хотя его насмешка и лишена еще той сатирической силы, которая пояblky позднее, при
разоблач ении помещикоbqbghнико\Fbj]hjh^_ «Реbahj_b «Мертuo^mrZo.
В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Гоголь нередко прибегает к фантастике, \h^bl\
сhb по_klb чертей, _^vf Но его фантастика — особого рода: она имеет чаще k_]h
смешной, сат ирический характер. Черт у него похож на самого обыкно_ggh]h
проbgpbZevgh]h чиноgbdZ способного лишь на мелкие пакости, каким он изображен 
«Ночи перед рождестhf Ведьмы и прочие чудища  адском пекле, куда попадает
запорожец IjhiZшей грамоте», играют dZjlubijbwlhf_s_iemlmxl.
Фантастические происшестby  по_klyo «Вечеро на хуторе близ Диканьки» тесно
переплетаются с реальными событиями. В «Пропаr_c грамоте» похождения загуляr_]h
казака показаны как пьяное наZ`^_gb_ сон, рассказанный болтлиuf любящим
прихZklgmlvbijbрать стариком рассказчиком.
Даже описание кражи месяца, когда черт, схZlbший месяц, криeyykv и дуя,
перекидывает его из одной руки ^jm]mxdZdfm`bd^hklZший голыми руками огонь для
сh_c люльки», передано не как фантастическое событие, а как пьяное наZ`^_gb_
подгуляr_]hibkZjy:
«В Диканьке никто не слышал, как черт украл месяц. Пра^Z волостной писарь,
uoh^y на чет_j_gvdZo из шинка, b^_e что месяц ни с сего ни с того танцеZe на небе, и
уверял с божбою lhfсе село; но миряне качали голоZfbb^Z`_ih^ufZeb_]hgZkf_o.
Фантастика у Гоголя способствует изображению чело_q_kdhc подлости и пошлости,
преjZsZ_lky  едкую насмешку над предрассудками. Проделку черта, спрятавшего месяц,
чтобы богатый казак Чуб не пошел на кутью к дьяку, Гоголь изображает как самый
поk_^g_ный случай, лукаh используя это «происшестb_ для того, чтобы показать
нраu обычаи и порядки на селе. И рассказ о Солохе, разъезжающей на помеле, дается
иронически, насмешлиhdZdkи детельстh^hkm`bo^hfukeh тех, кто заb^m_l удачлиhc
Солохе.
В по_klb «Вечер накануне Ивана Купала», особенно богатой фантастическими
происшестbyfb раскрывается мысль о том, что золото не приносит счастья, что путь к
богатству лежит через преступлени е. Бедняк Петрусь, желая добиться руки любимой
девушки, убиZ_lfZehe_lg_]h[jZlZkоей не_klu^eylh]hqlh[uhладеть заколдоZgguf
кладом. Но ни золото, ни любоvIb^hjdbg_ijbghkylkqZklvyij_klmighfmI_ljmkxb_]h
постигает трагическая гибель.
Фант астика  «Вечерах на хуторе» нередко станоblky средстhf сатиры. Подобно
тому как  народной поэзии,  сказках k_ jZ`^_[gh_ народу показано  b^_ злобной и

j_^ys_c людям «нечистой силы», Гоголь  сhbo по_klyo делает фантастические
персонажи — чертей , _^vf — носителями отjZlbl_evguo моральных и социальных
качест которые сhcklенны предстаbl_eyf дере_gkdhc _jomrdb богатеям,
проbgpbZevghcbk_evkdhcagZlbIhwlhfmhg образе черта метко ukf_b\Z_lk_evkdh]h
любезника, судейского чиноgbdZ.
Многочисленные жиu_ подробности, раскрывающие подлинные черты быта, нраu и
порядки тогдашней дере_gkdhc жизни, рассеяны по k_f по_klyf «Вечеров». Они и
придают им ту реальную, жизненную окраску, которая как бы случайно проскальзывает в
бесхитростном п о_klовании рассказчика, И хотя сам рассказчик, как будто не придаZy
значения мелким деталям, с эпической обстоятельностью и спокойстb_f по_kl\m_l о
событиях и происшестbyo но самые подробности описаны так ярко и метко, с такой
полнотой и конкретност ью рисуют быт и даже социальную обстаноdm^_j_ни, что читатель
обращает на них особое gbfZgb_bg_fh`_lg_aZihfgblvbo.
«Страшная месть» — единст_ggZy  «Вечерах на хуторе» историческая по_klv
Писатель рисует  ней бурную эпоху борьбы украинского н арода за сhx незаbkbfhklv с
польскими феодалами, — борьбы,  которой украинский народ обращался к помощи и
поддержке русского народа. В этой по_klb Гоголь передает старинную народную легенду,
рассказывающую о страшном преступлении изменника сh_c родине — отjZlbl_evgh]h
колдуна,
Несмотря на фантастический элемент,  по_klb отразились реальные исторические
события борьбы казачестZ с иноземными захZlqbdZfb с польской шляхтой. Гоголь,
пользуясь мотиZfb народных легенд, разоблачает черную, отjZlbl_evg ую натуру
предателя, преступления которого не могут найти прощения и заб_gby^Z`_ihijhr_klии
_dh.
Пользуясь яркими эпическими красками народных песен, украинских «дум», рисует
Гоголь образ Данилы Бурульбаша — доблестного патриота, мужественного борца за родину.
Бесстрашно бьется он со злобным колдуном, могучей рукой уничтожает он наглых
захZlqbdh, обманом напаrbogZ_]hjh^gmxa_fex.
Пред_sZy эпическую силу «Тараса Бульбы», «Страшная месть» звучит как
героическая поэма, посys_ggZy^h[e_klb[hjph\ -патриотоkZfhhl\_j`_gghkjZ`Zxsboky
за незаbkbfhklvkоей родины.
Описание Днепра проходит через kx по_klv ujZ`Z_l как бы ее лирическую тему,
придает глубину и обобщенность ее образам.
Величест_ggZy картина Днепра с еще большей силой u^_ey_l патр иотическую тему
по_klb Днепр здесь станоblky как бы симhehf родины, могучей, _ebq_klенной и
прекрасной.
Поэтические образы, эпические картины, богатейшие краски народных песен и легенд
широко использоZgu=h]he_f «Страшной мести». Сам ритмический с трой по_klba\mqbl
как песня, как поэтическое по_klоZgb_ сказителя -бандуриста. Народность замысла —
осуждение измены родине и прослаe_gb_ерности и доблести преданных сыноjh^bgu —
определяет и народность образоihести.
Особое место занимает  «Ве черах на хуторе близ Диканьки» повесть «ИZg
Федороbq Шпонька и его тетушка». В ней показана пра^bая картина быта и нраh\
мелкопоместного дhjygklа. Эта по_klv отличается от остальных по_kl_c «Вечеров»
сhbf сатирическим характером, едко ukf_b\Zy п аразитизм, духоgmx пустоту
проbgpbZevgh]hh[s_klа.
В по_klb о Шпоньке Гоголь показал бессмысленное и жалкое сущестhание
ничтожного и никчемного дhjygbgZ -небокоптителя, затхлый и косный мирок
проbgpbZevgh]h дhjygklа. Хотя Иван Федороbq не лишен д обродушия, скромности и
сам по себе безобиден, эти качестZ не могут хоть сколько -нибудь hkihegblv его
ничтожестh и gmlj_ggxx пустоту, опра^Zlv его бессмысленное, паразитическое
сущестh\Zgb_ качест_ohlybf_edh]h^mr_ладельца».

Иван Федороbq Шпонька начинает собой галерею гоголевских дhjyg -
«сущестh\Zl_e_c Уже здесь Гоголь беспощадно ukf_ye и осудил пошлость пошлого
чело_dZ — как определил позднее отличительную тему его тhjq_klа Пушкин.
Гоголь уверенной и сh[h^ghc кистью рисует поk_^g еgu_ будничные картины
помещичьего быта, заостряя  них типические черты, приобретающие огромную
разоблачительную силу. За g_rg_ добродушным описанием жизни дhjygkdbo имений
Вытребеньки и Хортыще klZ_l перед читателем праздная, жиhlgZy останоbшаяс я 
сh_fjZaитии и lh`_ремя наполненная мелкими, эгоистическими интересами жизнь их
хозяеWlhfbjk^_lklа хорошо знакомый писателю, мир изобилия природных благ и lh
же j_fyihegh]h^mohного оскудения, мелочности интересоboладельце.
Рис уя пра^bые картины быта помещико их якобы безмятежного патриархального
уклада, Гоголь показывает, что  этом помещичьем захолустье осноghc жизненной
пружиной яeyxlkydhjuklhex[b_g_q_klgu_ijh^_edbbiemlgb.
В _k_ehf комизме и юморе «Вечеро на хут оре близ Диканьки» Белинский уb^_e
полноту жизни, ее пра^bое изображение:
«Это комизм _k_euc улыбка юноши, при_lkl\mxs_]h прекрасный божий мир. Тут
k_ с_leh k_ блестит радостию и счастием; мрачные духи жизни не смущают тяжелыми
предчувстbyfb юно го сердца, трепещущего полнотою жизни. Здесь поэт как бы сам
любуется созданными им оригиналами. Однако ж эти оригиналы — не его u^mfdZ они
смешны не по его прихоти: поэт строго _j_g  них дейстbl_evghklb И поэтому всякое
лицо гоhjbl и действует у не го  сфере сh_]h быта, своего характера и того
обстоятельстZih^лиянием которого оно находится».
В сhbo по_klyo Гоголь показал с особой наглядностью значение обращения к языку
народа. Праздничность, яркая жиhibkv «Вечеров», их лукаuc и задорный юм ор, их
лирическая поэтичность — k_ это показывает языкоh_ мастерстh писателя. Желая
подчеркнуть народный характер сhbo по_kl_c Гоголь делает их собирателем старика
пасичника Рудого Панька.
Образ Рудого Панька служит не только для объединения по_kl_c — он придает им
gmlj_gg__ единстh характеризует народное, безыскусственное hkijbylb_ мира,
до_jqbое простодушие и f_kl_ с тем лукавую иронию, которой окрашиZ_lky все
по_klование.
В «Пропаr_c грамоте» и  «ЗаколдоZgghf месте» рассказ _^_lky от лица дьячка
Фомы ГригорьеbqZ Его рассказ обильно уснащен разгоhjgufb оборотами, комическими
сопостаe_gbyfbbkjZнениями.
Гоголь, как художник, пользуется богатейшими hafh`ghklyfb народной речи,
расширяя границы литературного языка, придаZy ему разн ообразие и яркость жиhc речи.
Однако писатель не стремился к уснащению сh_]hyaudZkehами местного происхождения,
к обилию украинских слон — он пользоZeky прежде k_]h осноguf слоZjguf фондом
русского языка. Гоголь сумел стать подлинным жиhibkp_fj_ чи, с удиbl_evghclhqghklvx
и ujZabl_evghklvx рисуя средстZfb языка характер, профессию, социальное положение
сhbo герое Яркая народная речь «Вечеров на хуторе» g_keZ ценный deZ^  разblb_
русского литературного языка.
Пленительные картины украинс кой природы, образы предстаbl_e_c украинского
народа, показанные Гоголем  этой книге, ^hogh\beb крупнейших русских художнико и
композиторо на создание замечательных произ_^_gbc опер Чайкоkdh]h «Череbqdb
Римского -КорсакоZ «Майская ночь», Мусоргс кого «Сорочинская ярмарка», картин и
иллюстраций Репина, Макоkdh]hDjZfkdh]hb^jm]boыдающихся русских художнико,
С_leh_ жизнерадостное начало «Вечеров», их лирическая ^hoghенность, народный
юмор, утверждение  них благородных и haышенных чуkl\ человека, их патриотический
пафос делают эту книгу Гоголя близкой со_lkdhfmgZjh^m.
Н. Степанов

ОБЪЯСНЕНИЕ НЕПОНЯТНЫХ СЛОВ И ВЫРАЖЕНИЙ


А

Адрес -календарь — спраhqgZy книга, содержаrZy адреса учреждений и списки
должностных лиц.
Аз — устареr__gZa\Zgb_i_jой букu «а»  азбуке. Ни аза — ничего (не знать, не
понимать).
Акафист — особое хZe_[gh_ песнопение  христианском богослужении  честь
какого -либо «сylh]h.
Антихрист — по христианскому _jhmq_gbx^vyол, протиgbdOjbklZ .
Апостол — назZgb_p_jdhной книги.
Арнаутка — сорт пшеницы.
Архиерей — общее назZgb_ысшего сана ijZослаghcp_jdи.
Аудитор — здесь; старший ученик, помогающий учителю.

Б

Бакан — ярко -красная краска, а также лак разных ц_lh.
Балы — _k_e ье, болтоgy[ZeZ]mjklо.
Бандурист — странствующий пе_pZddhfiZgbjmxsbck_[_gZ[Zg^mj_.
Банк — карточная игра.
Барвинок — _qgha_e_gh_jZkl_gb_kdjmigufb]hem[hатыми ц_lZfb.
Безбородько — Безбородко А. А. (1747 –1799), перuck_dj_lZjv?dZl_jbgu II, русский
государст_gguc^_yl_ev^biehfZl.
Блейвас — сbgphые белила, краска белого ц_lZ.
Ботфорты — сапоги с т_j^ufb ukhdbfb голенищами и раструбами (расширением
\_jog_cqZklb]he_gbs виде hjhgdb .
«Бригадир» — назZgb_ комедии Д. И. Фонв изина (1745 –1792), аlhjZ комедии
«Недоросль».
Булава — здесь: знак власти гетмана (жезл с шаром на конце).
Бурса — духоgh_ училище с общежитием, где ученики содержались на казенный
счет.

В

Валторна — медный музыкальный духоhcbgkljmf_glkfy]dbfl_f[jhf.
Вассалы — здесь — крепостные крестьяне.
Вечерять — ужинать.
Волостной писарь — писарь hehklgh]h праe_gby _^Zшего полицейскими и
администратиgufb^_eZfbолости.
Волость — администратиgZ я единица. На hehklb делился уезд в дореhexpbhgghc
России. (Об уезде см. Заседатель. )
Вохра — охра, краска желтого ц_lZ.
Выбойка — ситец, холщоZyldZgvkытисненным h^gmdjZkdmjbkmgdhf.
Выморозки — крепкие напитки, bgZbadhlhjuoыморожена в ода.
Вырубать огонь — ударить огниhf (стальной полоской) о кремень, чтобы uk_qv
искру.

Г

Гайвороны — грачи.
Галун — золотая или серебряная тесьма.
Гарус — здесь: хлопчатобумажная ткань, похожая на шерстяную.
Гетьман (гетман) — klZjbgmgZqZevgbd казачьего hckdZbijZитель Украины.
Голова — здесь: сельский староста.
Голодная кутья — канун рождестZ когда постились (не ели скоромной, то есть
мясной и молочной пищи).
Горелка (горилка) — h^dZ.
Городничий — начальник уездного города до середины XIX века.
Гребля — плотина.
Губернатор — начальник губернии, администратиgh]h округа  дореhexpbhgghc
России.

Д

Дарственная запись — документ, которым оформлялось дарение какого -нибудь
имущестZ.
День моего патрона —  мои именины. Патрон — покроbl_ev  данном случае
«святой», имя которого носит аlhjij_^bkeh\by.
Добродейство — здесь устареr__h[jZs_gb_ ]hkih^Zfbehklbые государи).
Драгуны — назZgb_g_dhlhjuodZалерийских полко\^hj_олюционной армии.
Дуб — здесь: лодка, u^he[e_ggZyba^m[Z.
Дрофа — крупная степная птица.
Дружко (дружка) — глаgucjZkihjy^bl_evgZkадьбе.

Е

Евин род — женщины. По библейской легенде, Ева — перZy`_gsbgZgZa_fe_.
Есаул — чин полкоh]hklZjrbgu\dZaZqv_ м hckd_.
Екатерина ездила в Крым — ]h^m.

З

Запорожец — казак Запорожской Сечи, особого казачьего hckdZkms_klоваr_]h^h
1775 года, глаgucklZgdhlhjh]hgZoh^bekyaZ^g_ijhскими порогами (AZihjh`v_ .
Запорожье — здесь: Запорожская Сечь.
Зарукаv_ — обшиdZ^eyjmdZов.
Заседатель — u[hjguchl дhjygqe_ga_fkdh]h m_a^gh]h km^ZjZa[bjZшего дела
о мелких преступлениях, а также _^Zшего полицией  уезде (уезд — администратиgZy
единица, oh^bшая khklZ губернии).
Земский суд — см. Заседатель.
Зеницы — глаза, зрачки (устар.).
Знал и твердо -он -то и словотитлу поставить — то есть был хорошо грамотен. В
старину книги писались от руки; писцы -монахи для ускорения письма пропускали букu и
слоги rbjhdhbaестных слоZoF_klhijhimk ка обозначалось особым знаком — титлом.
Золотые усы — золотая тесьма, галуны.
Зрак — b^h[jZah[ebd mklZj .

И

Иван Купала — летний праздник дреg_]hijhbkoh`^_gbyIhihерью, считалось, что
 ночь под этот праздник ц_l_l папоротник и тот, кто с умеет сорZlv его ц_lhd может

найти клад.
Игумен — настоятель (начальник) мужского монастыря.
Иерей — сys_ggbd.
Иноходец — лошадь, которая бегает иноходью, особым «боковым ходом», при
котором ughkylkyh^ghременно обе праu_ZaZl_fh[_e_\u_gh]b.
Исподка — нижняя корка караZy kfDZjZай).
Исподнее платье — нижнее платье, белье.

К

Кавун — арбуз.
Казан — чугунный котел.
Казённая палата — губернское учреждение, ведаr__^_g_`gufbk[hjZfb.
Капелюха — шапка с наушниками,
Капот — здесь: женс кая _jogyy^hfZrgyyh^_`^Z.
Каравай — свадебный хлеб.
Кармазинный — из кармазина, старинного сукна темно -красного ц_lZ.
Карпетки — носки.
Катехизис — изложение христианской _ju\опросах и от_lZo.
Кашемировый — из кашемира, мягкой и тонкой шерстя ной или полушерстяной ткани.
Кварта — старинная мера жидкостей (около одного литра).
Китайчатый — кз китайки, сорта хлопчатобумажной ткани.
Ковзаться — кататься по льду, скользить.
Колодник — узник, арестант.
Комиссар — здесь: должностное лицо, _^Zш ее сбором податей, сельской полицией,
дорогами.
Комиссия — здесь: поручение.
Конашевич — см. Сагайдачный.
Контракт — письменный догоhj dexqZxsbc обязательстZ обеих заключиrbo
его сторон.
Копа — шестьдесят снопо.
Корчма — трактир, постоялый дhjgZMdjZbg_b Белоруссии.
Крапивянка — днеgZy[Z[hqdZ djZibница).
Крылос (клирос) — место для пеqbo церкb.
Ксёндз — польский католический сys_ggbd.
Куликнуть — здесь: капиться.
Купала — см. Иван Купала .
Кутья — здесь: каша из пшеницы с медом и отZjhf из сухих фрукто Кутью ели 
канун рождестZ.
Кухмистер (нем.) — поZj.

Л

Лавра — большой монастырь, здесь: Киеh -Печерская лаjZ.
Ладунка (лядунка) — сумка кавалериста, патронташ.
Ланиты — щеки (устар.).
Лафонтен (1621 — 1695) — французский поэт и баснописец.
Лемишка — кушанье из гречнеhcfmdb.
Любисток (зоря, любим) — многолетнее траygbklh_ растение с ароматическим
корнем и корнеbs_f.
Ляхи — старинное назZgb_iheydh.

М

Магарыч — угощение после какой -нибудь сделки.
Макоgbdb — лепешки из толченого мака с медом.
Монисто — ожерелье.
Мушкет — старинное ружье.
Мыкольник — uq_kZggu_imqdbevgZbebi_gvdbijb]hlhленные для пряжи.

Н

Нанка — тонкая хлопчатобумажная ткань.
Негоциант — купец.
Нетопырь — летучая мышь.
Нечуй -ветер — траZ.
Ноев коq_] — по библейской легенде, корабль пра_^gh]h Ноя,  котором он и
отобранные им жиhlgu_kiZkebkvhlсемирного потопа.

О

Обывательские лошади — лошади, нанятые у местных жителей.
Околодок — зд есь: окрестные селенья.
Окроп — кипящая жидкость.
Осокор (осокорь) — b^lhihey.
Отдавать добридень — желать доброго утра.
Откупщик — купец, капиталист,«откупаrbc то есть приобретаrbc у царского
праbl_evklа, исключительное (монопольное) праh на один из b^h государст_ggh]h
дохода, например продажу h^db пределах губернии.
Очерет — камыш, тростник.
Очинить перо — очинить и расщепить кончик гусиного пера, которым пользоZebkv
для писания до пояe_gbyklZevguoi_jv_.

П

Паникадило — люстра p_jdи.
Панихида — церкоgZykem`[Zihmf_jr_fm.
Парча — материя с шелкоhchkghой, затканная золотыми или серебряными нитями.
Патрон — здесь: «сylhcbfydhlhjh]hghkbljZkkdZaqbd.
Паша — титул ukrbokZghнико\Lmjpbb.
Пенная — крепкая хлебна я h^dZ.
Пестрядёвый — из пестряди, грубой бумажной ткани пестрой окраски.
Петровка (петроdb — пост перед петроuf^g_fe_lgbfp_jdh\gufijZa^gbdhf.
Пивкопы — дZ^pZlviylvdhi__d.
Пищик — пищалка, дудка, небольшая сbj_ev.
Плошки — глиняные блюдца, наполненные салом, со светильней, которые  старину
употреблялись для иллюминаций.
Подкова, Полтора Кожуха — украинские гетманы, герои старинных казацких песен.
Подкоморий — судья по делам размежеZgbya_f_evguoладении.
Подпускать турусы — склонять к чему -нибудь a^hjgufbh[_sZgbyfbjZa]hорами.
Подсудок — судебный чиноgbd.
Позументы — нашиdbbaahehlhcbebk_j_[jyghcl_kvfu.
Покой — назZgb_[mdы «п» klZjbgghcjmkkdhcZa[md_.
Покров — осенний церкоgucijZa^gbd.

Покут — место m]emih^bdhgZfbkqblZшееся самым почетным ^hf_.
Полкварта — кружка, дZ^pZlZyqZklvедра.
Полушка — четверть копейки.
Полшеляга — полкопейки, грош.
Пономарь — младший служитель p_jdи, то же, что и дьячок.
Поручик — один из младших офицерских чино.
Посадить за гребень — застаblvijyklv.
Посполитство — здесь: польское королеkdh_]hkm^Zjklо,
Прапорщик — младший офицерский чин ^hj_олюционной армии.
Пролуб — прорубь.
Псел — река, приток Днепра.
Потемкин Г. А. (1739 –1791) — государст_gguc деятель, полкоh^_p гетман
Украины; был любимцем Екатерины II и пользоZekyg_h]jZgbq_gghcластью.

Р

Раздабары (растабары) — пустые разгоhju[helhня.
Рака — пустой чело_d mklZj .
Ревизия — здесь: перепись крепостных крестьян, п роизh^bшаяся для исчисления
подушной подати, налога, который abfZekykfm`qbg -крепостных.
Ретирада (франц.) — отступление.
Решетилоkdb_kfmrdb — бараний мех, который u^_eu\Zeky селе Решетилоd_gZ
Украине.
Решпект (с франц.) — почтение.
Рожок — hehий рог, пустой gmljbaZf_gyший табакерку.
Рудый — красный, рыжий (о hehk_ .
Рядно — толстый холст из конопляной или грубой льняной пряжи.

С

Сагайдачный (Конашеbq -Сагайдачный: умер  1622 г.) — гетман, полкоh^_p
рукоh^beg_kdhevdbfbm^ ачными походами украинского казачестZijhlb Турции.
Сафьян — u^_eZggZydhaehая кожа ukhdh]hdZq_klа.
Светлейший — светлейший князь, ukrbc княжеский титул  дореhexpbhgghc
России.
Свояченица — сестра или родст_ggbpZ`_gu.
Седмиградский — Стефан Баторий, h_ода Седмиградский, 6 –1586 годах король
польский.
Сельский голова — см. ГолоZ.
Сельский десятский — сторож, назначаемый от каждого десятого дома.
Сердюки — казаки из пеших полкоa^_kvkhijhождающая гетмана охрана.
Сермяга — грубо е некрашеное сукно.
Сивуха — плохо очищенная h^dZ.
Синица — здесь: пятирублевая ассигнация синего ц_lZ.
Содом — крик, гам, суматоха.
Сотник — начальник упраe_gby hckdhого казачьего округа на Украине до конца
XVIII _dZ[ue]eZным предстаbl_e_f eZklb округе.
Сподка — нижняя корка.
Стёгнышко — от устареr_]hkehа «стегно» — бедро.
Строить куры (с франц.) — ухажиZlv.
Стряпчий — служащий km^_.
Судовые паничи — чиноgbdbbakm^Z.

Сулея — плоская склянка, бутыль.
Схимник — монах -отшельни к.

Т

Тавлинка — табакерка.
Твердо -он — назZgb_[md «т» и «о» klZjbgghcjmkkdhcZa[md_.
Темляк — серебряная тесьма с кистью на рукоятке сабли,
Титар — ктитор, церкоgucklZjhklZ.
Товченики — кушанье из круп.
Трапеза — еда (обед, ужин).
Треух — пощечина, оплеуха.
Тризна — поминки по умершему.

У

Уния — здесь: объединение праhkeZной церкb с католической, на самом деле
означаr__ полное подчинение праhkeZной церкви католической и ее гла_ римскому
папе. Уния служила средстhf подаe_gb я национальной самобытности праhkeZного
населения и uaала решительное сопротиe_gb_mdjZbgkdh]hb[_ehjmkkdh]hgZjh^h (XVII
_d  Униаты — последоZl_ebmgbb.

Ф

Филипповка — Филиппоihkllh_klvремя, когда церковью _jmxsbfaZij_sZeZkv
скоромн ая еда (мясо, молоко и т. д.).
Форейтор — _johой, сидеrbcерхом на одной из передних лошадей при запряжке
цугом, то есть попарно, гуськом.
Фризовая шинель — из фриза, толстой hjkbklhcldZgbроде байки.
Фузея — кремнеh_jm`v_.

X

Хмельницкий Богд ан (умер  1657 г.) — выдающийся государст_gguc деятель и
полкоh^_p гетман Украины. В 1648 –1654 гг, стоял h гла_ народно -осh[h^bl_evghc
hcgu украинского народа за осh[h`^_gb_ от ига шляхетской Польши. 8(18) янZjy 1654
года и г. Переяслаe_ (ныне Переделав -Хмельницкий, Киевской области) Богдан
Хмельницкий, напомни о тяжелом пути борьбы и испытаний украинского народа,
терпеr_]h гнет шляхетской Польши, разбойничьи набеги султанской Турции и крымских
хано призZe Раду принять решение о hkkh_^bg_g ии с Россией. Украинский народ с
hh^mr_лением hkijbgye_^bgh^mrgh_j_r_gb_I_j_ykeZской Рады.

Ц

Церкоgh_ihdZygb_ — наказание, налагаемое сys_ggbdhfaZijhklmidbijhlb _ju
(земные поклоны, чтение молитbij .
Цимбалы — музыкальный инструмент; состоит из плоского ящика с металлическими
струнами, по которым, играя, ударяли молоточками.

Ч

Часослов — богослужебная книга, по которой klZjbgmh[mqZeb]jZfhl_.

Челядь — слуги.
Чернец — монах.

Ш

Шинок — кабак.
Шинкар ь — содержатель кабака.
Шляхетство — польское дhjygklо.
Шляхтич — польский дhjygbg.
Шмак — hjhgdZk`_eh[dhf.

Щ

Щедровки — песенки, распеZшиеся молодежью dZgmgGh\h]h]h^Z.

Я

Ярь — зеленая краска.
X