Podavalova_petuhova_U._Na_Rasstoyanii_Dyihaniya_.a4

Формат документа: pdf
Размер документа: 3.61 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

Ульяна  Подавалова-Петухова
На расстоянии дыхания, или
Не ходите, девки, замуж!
«ЛитРес: Самиздат»
2019

Подавалова-Петухова У.
На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!  / 
У. Подавалова-Петухова —  «ЛитРес: Самиздат»,  2019
У человека нет крыльев. Поэтому он не умеет летать. Человек должен летать.
Поэтому ему нужны крылья. Вадим когда-то парил. Он жил под другим
именем и лишь изредка оглядывался на бренную землю, пока однажды…
Воскреснув, он забыл, как когда-то летал. Запретил себе вспоминать,
сожалеть, чувствовать. У него только сестра и друг. Инна сама перечеркнула
свою жизнь. Бегство из-под венца в никуда. У нее лишь Вадим. Эти двое. Что
скрывает стилист? Кого так боится Инна? Брак во спасение? Афера! И не
много ли тайн? Но главное, смогут ли они взлететь? Смогут, если окажутся на
расстоянии дыхания.
© Подавалова-Петухова У., 2019
© ЛитРес: Самиздат, 2019

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 4
Содержание Эпилог. 338

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 5 Эта книга посвящается
моим дорогим родителям —
Подаваловым Петр Петровичу и
Татьяне Александровне.
Спасибо за крылья!
Глава
I
. Подарок Судьбы.
Чертовски хотелось спать. Ночка выдалась еще та! Будь неладен этот Гришка Скоморош-
кин! Это только он мог позвонить в полночь и заявить, что без помощи Вадима никак, совсем
никак не обойтись. То есть, если он, Вадим, не приедет в клуб через двадцать минут, то Гри-
горию, человеку исключительно творческому, не останется другого выхода, как наложить на
себя руки, потому что через два часа начнется его зажигательное шоу! И вы, смертные, если
не хотите, чтобы жизнь была прожита зря, должны явиться на это феерическое представление!
Вадиму совсем не хотелось ни ехать, ни идти (хотя до клуба десять минут неспешным шагом)
и полночи выслушивать Гришкины вопли: сначала отчаянные, потом восторженные. Стилист,
стоя у окна на кухне, так и представлял себе физиономию продвинутого арт-директора. Тот
всё еще завывал в телефоне, и Вадим сдался: Григорий назвал сумму, которую готов заплатить
стилисту, если тот через полчаса приведет в порядок «этих кудлатых пуделих», то бишь тан-
цовщиц.
– Ладно, – смилостивился парикмахер.
Арт-директор хихикнул в трубку:
–  Эх, Вадик, погубит тебя жажда наживы. Нет бы сказать: «Не корысти ради, а токмо
по»…
– Мне тебя дальше слушать или, может, уже собираться? – перебил Вадим.
– Жду, – буркнул обиженный Гришка и отключился.
Феерическое шоу началось в два ночи и закончилось в четыре утра. Вадим сначала делал
начесы и локоны, а после того, как уставшие, взмыленные девицы ввались со сцены в тесную
гримерку, возвращал первоначальный облик. Кисти рук перестал чувствовать где-то в поло-
вине пятого, поэтому, когда в шесть утра приехал укладывать волосы невесте, старательно
улыбался, абстрагируясь от тупой боли. Его утешала мысль, что он неплохо заработал этой
ночью: Гришкины деньги приятно грели карман. Под восторженные ахи и охи он уложил свои
принадлежности и отбыл, наконец-то, домой.
Он ехал медленно и периодически потирал ноющую шею, зевал от души и был не особо
внимателен. А к чему осторожность? Скорость километров сорок, максимум пятьдесят; ран-
нее утро субботнего дня. Вадим нарочно свернул с Лиговского проспекта. Здесь, на узеньких
улочках старинного города, лишь изредка попадались прохожие. Сам Романов жил в центре
Санкт-Петербурга, и окна квартиры смотрели на вечно бурлящий Невский проспект и вели-
чественный Казанский собор, но ездить любил именно по таким вот тихим переулкам и улоч-
кам, так что Вадим зевал до слез и по сторонам не смотрел. Все мысли были о горячем душе
и еще более горячем чае, как вдруг… Откуда-то сбоку мелькнуло что-то белое, воздушное,
вроде облака, и выпрыгнуло перед машиной. Как ни мала была скорость, и педаль тормоза на
автоматизме вдавлена в пол, а всё же Вадим почувствовал легкий толчок. «Облако» устояло
на ногах, а потом бросилось к задней двери автомобиля. Рванув ее на себя, «оно» нырнуло в
салон и заорало прямо в ухо Вадиму:
– Гони! Гони! Что встал?
Стилист оторопел, но голос, командный и властный, словно отключил все программы
мозга, кроме одной: беспрекословно подчиняться! Вадим вжал педаль газа в пол, и старенький
«Опель», неприлично взвизгнув, рванул вперед. Перед ним мелькали какие-то дворы, арки,

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 6 и стилист ничего не узнавал. Сзади тяжело дышали, и краем глаза он видел побелевшие от
напряжения пальцы, вцепившиеся в его сидение, и рисунок на ухоженных ногтях был затейли-
вым и в то же время очень скромным, элегантным. Именно эти ногти и вернули его на землю.
В голове что-то щелкнуло, машина опять нырнула в какую-то подворотню, и водитель прыгнул
на тормоз. «Облако» нырнуло вперед, заваливаясь между сиденьями. Вадим рывком обернулся
и, уткнувшись лицом в какую-то воздушную паутину, отпрянул назад.
– Какого хрена? – вырвалось у него, глядя на возню «облака».
–  Совсем уже! А если бы я ключицу сломала?  –  взревела в свою очередь пассажирка.
Вадим не видел ни лица, ни фигуры, но всё же понимал, что «облако» женского пола.
«То есть тучка»,  – мелькнуло в голове.
–  А какого дьявола вы кидаетесь под машину, во-первых!  –  кипя от злости, взревел
он. – Во-вторых, вы, барышня, часом, не ошиблись. Это не фильм «Сбежавшая невеста»!
Паутина, а по сути фата, наконец-то, была благополучно откинута на спину, и пассажирка
села. И не просто села, она, что-то бормоча, ткнулась носом в лицо Вадиму, тот не успел отпря-
нуть. Прищурив глаза, девушка изучала его серое от усталости и хронического недосыпа лицо,
она даже придвинулась к нему ближе, так, что он чувствовал ее дыхание на своей щеке; попы-
тался отодвинуться, но тут невеста выпрямилась и не то спросила, не то подытожила:
– Вы… вы не Миша.
Вадим опешил. Он устал, чертовски устал! Иногда эта усталость чувствовалась мешком,
давящим на него. Он смотрел на свою пассажирку, и злость, как волна, поднималась в душе,
готовая смести всё на своем пути.
– Я не Миша! И даже не Ваня, и не Вася!
Девушка странно щурилась, глядя на него, и ему было не по себе. Она завозилась на
заднем сидении. Ткань шуршала, а невеста всё перебирала и перебирала складки, со стороны
казалось, что она пыталась выгнать из них пчелу. Вадим смотрел на все эти пасы и злился еще
больше. Он опять перевалился к ней, как вдруг пассажирка, задрав юбку до пупа, при этом
оголив длиннющие, просто какие-то бесконечные ноги, затянутые в белые чулки, обнаружила
искомое. На правой ноге, под кружевным верхом чулка, была надета плотная тугая резинка,
а под ней крошечный телефон. Девушка выудила его оттуда и стала быстро тыкать в кнопки,
даже не оправив платье.
– Ты где? – спросила она глухо в трубку, и только теперь Вадим посмотрел ей в лицо.
У его нежданной пассажирки была ухоженная, просто идеальная кожа. Чтобы добиться
такого эффекта, трех дней тотального ухода перед свадьбой недостаточно. Такая рос-
кошь – продукт тщательного и бережного каждодневного ухаживания за собой. На это нужны
время и деньги. И весьма немаленькие деньги. После всех этих пассов с платьем барышня рас-
краснелась, даже испарины появились на лбу и над верхней губой. Она сосредоточенно слу-
шала, что ей говорили в трубку, и с каждым словом всё больше и больше бледнела. Вадим
не сводил с нее глаз. Ему хотелось возмутиться, но что-то останавливало. Что-то в облике
пассажирки настораживало его, но он не понимал, что именно, и поэтому просто смотрел на
девушку.
– То есть? Я не поняла… – проговорила она упавшим голосом, вдруг наклонившись впе-
ред, и стилист смог услышать человека, говорившего с ней.
– Я же не виноват! Что ты, в самом деле?! Я только две недели назад ее ремонтировал.
Ну, откуда я мог знать, что она заглохнет посреди дороги? Скажи, где ты? Я возьму такси
и… – кричали из динамика.
– Ты… Ты соображаешь, что говоришь? – вдруг закричала невеста так, что Вадим даже
отшатнулся назад и теперь смотрел на нее в зеркало заднего вида.  –  Он будет меня искать!
Возможно, он уже меня ищет! У него в полиции свои люди, у него такие связи, такие деньги,
что может купить всех и вся! Да он первым делом пробьет все таксопарки, автовокзал и прочее.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 7 Он на уши поставит весь город! Я каждый шаг продумала. Я всё предусмотрела! Я месяц к
этому готовилась! А ты… у тебя сдох твой тарантас, – прошептала она, – плевать я хотела на
твой драндулет.
И после этих слов нажала отбой. Она сидела очень прямо, словно палку проглотила. Блед-
ное лицо не выражало никаких эмоций, лишь бриллиантовые капельки дрожали, словно и им
было страшно. А девушке было именно страшно. О, как же хорошо было знакомо это чувство
Вадиму! Чувство, когда ледяная пустота вдруг охватывает всё тело и разум, сердце в какой-
то миг замирает, и ты даже не знаешь, застучит ли оно опять. Цепенеют пальцы рук и ног, и
нет возможности вздохнуть, страх с каждой секундой всё больше и больше поглощает тебя,
оставляя лишь пустую оболочку.
Вадим расстегнул ремень безопасности и схватил свою пассажирку за округлое обнажен-
ное плечо в тот самый миг, когда она уже закатывала глаза, и сильно надавил на него, не думая
о том, что делает больно: главное, чтобы невеста не потеряла сознание. Девушка, будто очнув-
шись, сфокусировала свой взгляд на хозяине автомобиля и вновь прищурилась. Она почти не
видела водителя. Вместо лица – размытое пятно. Сердце замирало в груди от ужаса, но голос
молодого человека был вкрадчивым и успокаивающим.
– У вас плохое зрение, – услышала она.
Невеста не сводила с водителя близоруких глаз, а он произнес это и, как ей показалось,
улыбнулся.
– Что? – кое-как разлепив губы, выдавила она.
–  Я говорю, что, судя по всему, у вас плохое зрение, вы постоянно щуритесь. У вас
появятся раньше времени морщины, уж поверьте мне на слово.
– Думаю, до морщин я вряд ли доживу, – проговорила она и посмотрела в тонированное
окно. – Если только сегодня не состарюсь, что, как понимаете, сомнительно.
– Неудачное замужество? Он старый и лысый?
–  Он молод и вполне ничего. Большинство моих знакомых сочли бы его за подарок
Судьбы.
– Но не вы? – продолжал беседу Вадим. Он точно знал, что там, у кромки паники, так
важны нормальные, простые слова. Его бабушка говорила так: «Когда человек теряет голову
от боли, страха и просто неизвестности, нужно с ним говорить. Неважно о чем, хоть о борще
или шампуне, лишь бы оппонент отвечал и присутствовал при этом «головой»…
– Что? У меня почти минус восемь. Какой у вас автомобиль?
– «Опель Вектра», очень старый.
Она усмехнулась:
– Я сослепу перепутала вашу машину с «Рено», представляете?
– Вы же говорили, что целый месяц готовились, как же вы про очки не подумали?
Тут она посмотрела на него, и тень скользнула по ухоженному лицу. Вадима будто водой
окатило.
–  Я обронила очки, когда споткнулась на складе. Они просто спрыгнули с моего носа,
завалившись куда-то между коробками. Искать их, как понимаете, я не стала.
И вновь отвернулась к окну. Вадим смотрел и понимал, что всё, что случайная пасса-
жирка говорит, – правда от первого до последнего слова. И еще, видимо, для нее это был един-
ственно возможный вариант. Это всё равно, что играть с Судьбой в покер. У тебя могут быть
какие угодно хорошие карты, но и у нее в рукаве может сидеть джокер.
– Туфлю вы потеряли на том же складе?
Девушка опустила глаза вниз и покраснела, одернув юбку. Причем не просто покраснела,
а словно вспыхнула. Секунду назад была бледнее обезжиренного молока, раз – и красная, как
кумач.
– Простите, – пробормотала она, пряча глаза.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 8 Вадим вздохнул. Он устал, он чертовски устал. Лишь одна мысль была слабым утеше-
нием: впереди два дня выходных. Больше всего на свете ему хотелось горячего душа и просто
обжигающего сладкого чая. А потом можно рухнуть на новый огромный матрац – кровать обе-
щали привезти на следующей неделе – и проспать до вечера, если Алька не станет приставать,
глядишь, он сможет спать хоть до завтрашнего утра. Было бы весьма неплохо. О да! Есть только
маленькое «но», и это самое «но» в данный момент сидело на заднем сиденье его машины. Да
и, судя по комплекции, на маленькое это самое «но» не тянуло…
Сбежавшая невеста не кусала губы, не стенала, не плакала. Лицо не выражало никаких
эмоций. Ледяное спокойствие, просто арктическое. Только на скулах два небольших красных
пятна. Светло-русые волосы гладко зачесаны к затылку, лишь прядь затейливо уложена сбоку.
Открытый высокий лоб, очерченные скулы. Некая припухлость лица нисколько не портила. Со
стороны могло показаться, что девушка даже не волнуется, вот только грудь тяжело поднима-
лась в затянутом корсете, который судя по всему, шнуровали в четыре руки.
«Наверно, она из-за него так прямо сидит  – подумал Вадим. Он старался смотреть в лицо
и не опускать глаза ниже линии декольте, так как грудь норовила вырваться из тисков. –  Такая
красота явно доморощенная и без всякой силиконовой примеси. Интересно, у нее четвертый
или всё же пятый номер?»
Вот ведь черт! Ну почему с ним всегда так? За столько лет работы в индустрии красоты
он привык оценивать людей по их виду. Он на «раз» отличал «надутые химией» части тела от
настоящих, платье кутюрье – от недешевой подделки. Даже сейчас, вместо того, чтобы обду-
мать сложившуюся ситуацию, Вадим прикидывал стоимость бриллиантовых капель. Сумма
получалась какая-то, прямо-таки, неприличная. Даже по скромным подсчетам.
– Попытка бегства провалилась на начальном этапе – звери были пойманы и вновь водво-
рены в привычные клетки, – проговорила пассажирка и посмотрела на Вадима. Прищурилась
на краткий миг и взялась за ручку двери. – Спасибо большое.
– Э! Вы куда? Стойте же!
Он еще не до конца осознал, что и, главное, зачем делает, а уже выскочил из машины,
распахнул заднюю дверь и плюхнулся рядом с удивленной девушкой.
– Послушайте, я вам, правда, благодарна, но мне нужно идти, – проговорила она.
– Вы решили вернуться к своему благоверному?
– Что?
– Я говорю, вы решили вернуться к нему?
– К кому? К Борису? Да вы что! Он со мной такое сделает! Такое… да мне даже предста-
вить страшно! – воскликнула она и протяжно всхлипнула. Вадим смотрел на нее, не отрываясь.
Девушка часто заморгала и загнала-таки слезы обратно.
«Всё очень непросто, настолько непросто, что ей жутко от одной мысли о возвраще-
нии. Серьги и кулон явно не подарок жениха. Сейчас такие просто не делают, у современных
ювелиров не хватает для этого вкуса и изящества. Девочка она вполне небедная, а это зна-
чит, что деньги тут не причем. Что же за человек этот Борис? Бандит?»  – подумал Вадим.
– Послушайте, давайте немного успокоимся и поразмышляем. Вы сами сказали, что гото-
вились к побегу месяц. Что у вас было дальше по плану? Собирались покинуть страну?
– Нет. Не могу же я вылететь по подложному паспорту, в конце концов, это же не трил-
лер. Я собиралась остаться в городе, к зиме планировала перебраться в Москву. Если хочешь
спрятать дерево – спрячь его в лесу.
– Куда вас должен был отвезти этот… как там его?
– Михаил?
– Да, Михаил.
– Я сняла через приятельницу квартиру, сегодня должна отдать оставшуюся сумму.
– Ваши вещи там?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 9 –  Вещи? Вы имеете в виду одежду? Нет, я не могла таскать из дома баулы и тюки со
скарбом. Да и к тому же, буду отсиживаться в квартире как минимум недели две. Так что всё,
что для жизни необходимо, закуплено и ждет.
– Где?
Тут девушка, прищурившись, вновь посмотрела на него.
– А вам это зачем? – вдруг спросила она. И спросила-то спокойно, но в ее голосе Вадим
услышал нотки недоверия.
–  Послушайте,  –  вздохнув, сказал он,  –  я ужасно устал. Я уже вторые сутки на ногах.
При этом понимаю, что вам необходима помощь. Вы не сможете вот так просто выйти даже
из машины. Вас запомнят все. Как вы думаете, кто по статистике больше бросается в глаза:
клоун или невеста?
Пассажирка всё так же с недоверием взирала на мужчину.
«Куда я лезу?»  – мелькнуло молнией.
–  Невеста. Ее видят все. Девочкам помладше она напоминает принцессу-Золушку,
постарше оценивают платье и прическу. Девушки обращают внимание либо из-за того, что
собираются под венец, а если замужество им по каким-то причинам не светит  –  из зависти.
Женщины думают о своем удачном или неудачном браке и так далее. В общем, если хотите
привлечь всеобщее внимание, то, пожалуйста, можете идти на все четыре стороны. Хоть сей-
час.
– Я не поняла, вы мне помощь предлагаете?
Вадим опять вздохнул.
– Верите в Ангела Хранителя?
– Не очень.
– А зря! Ваш вот позаботился и меня отправил. Если вы хотите затеряться в этом городе,
то я тот, кто может вам в этом помочь, – без лишней скромности изрек он, – так как я стилист.
– Стилист?
–  Я изменю ваш облик так, что ни мать родная, ни жених не узнают. Естественно, не
бесплатно. Сейчас постараемся придать вам иной образ,  –  сказал он и достал свою рабочую
сумку, – чтобы можно было спокойно выйти из машины.
Девушка не возражала, хотя и не выказывала радости. Вадиму казалось, что она плохо
соображала из-за потрясения. Своего рода состояние аффекта. В машине было не развер-
нуться. Да и рост у его пассажирки был какой-то гренадерский.
– Самое главное, убрать фату, где-то у меня был парик. Правда, цвета пожарной машины.
Но это даже к лучшему. Вот только из вещей ничего нет.
– Платье можно обрезать. Ножницы ведь у вас есть?
–  Ножницы ведь у меня есть. Кстати, где-то должен быть баллончик с цветным лаком.
Может, удастся раскрасить ваш свадебный макинтош.
Они вдвоем кромсали белоснежный тюль свадебного платья, рисовали разводы. Корсаж
прикрыли рабочей рубашкой Вадима.
– Она, правда, грязная…
–  Ерунда!  –  ответила невеста и улыбнулась. Она уже решила, что всё рухнуло. План,
вынашиваемый месяц, потерпел фиаско. За те несколько мгновений передумала о многом, но
такое решение ей и в голову не приходило.
– Слушайте, но чего у меня точно нет, так это женских туфель.
– Ерунда! Посмотрите по сторонам. Сейчас столько магазинчиков во дворах понастро-
или.
Вадим завертел головой.
– Нет, ничего похожего не наблюдается, – вздохнув, произнес он. Перспектива ехать на
проспект за обувью совсем не радовала.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 10 – А это что? – вдруг спросила девушка, вытаскивая из-под ног какой-то пакет.
– Кроссовки. Мои.
– Вот и отлично! Влезу в них, если вы не против.
Вадим усмехнулся:
– Утонете.
– Ерунда! Какой у вас размер?
– Сорок пятый.
– А у меня сорок первый. Уж до подъезда я как-нибудь дойду.
Он был сражен! Еще несколько минут назад у нее, как пить дать, проскочила мысль о
самоубийстве, но едва он предложил этот вариант, ухватилась за него, как человек во времена
тотального дефицита за колбасу – не только руками, но и зубами. В близоруких глазах вновь
зажегся огонек жизни. Видимо, у нее действительно не было иного выхода. Поражало, что
оказавшись в подобной ситуации, она не впала в истерику. Хладнокровье Снежной королевы!
– Как вас зовут? – вдруг спросила она.
– Вадим Романов. А зачем вам это?
Она вновь прищурилась и посмотрела на него.
– Для того, что, если я доживу до следующего посещения церкви, то буду знать, за чье
здоровье ставить свечку.
– А вас как зовут? Хотя, может, вы не захотите говорить вашего…
– Ингеборга. Не Дапкунайте.
Вадим пересел на водительское место, повернул ключ в замке зажигания и посмотрел в
зеркальце заднего вида.
– Вы на нее совсем не похожи. Она заходит в наш салон, когда бывает в Питере, – пояснил
он и улыбнулся.
Девушка на заднем сиденье в ответ прищурилась.
Недолго покружив по дворам, они, наконец, выехали на шумный Невский. Ингеборга
смотрела в окно и долго не могла сориентироваться, пока не увидела Казанский собор, а Рома-
нов свернул и почти сразу нырнул во двор.
– Держитесь ко мне поближе, – проговорил он, распахивая перед ней дверь парадной.
Ингеборга и так старалась не отставать от него, что даже дважды наступила ему на ногу.
В парадной он поздоровался с какой-то дамой и прошел мимо консьержа, не выпуская локтя
беглянки. На лестнице они опять с кем-то столкнулись, и спаситель даже перебросился с этим
человеком парой фраз, в смысл которых Ингеборга не пыталась вникнуть.
– Сейчас направо, – сказал он и придержал ее, когда она стала сворачивать налево. – У
вас еще и с координацией неважно. Заходите и держитесь правой стороны, вы поняли – правой!
Помните, где у вас правая рука? Ею обычно держат ложку и ручку.
В его голосе проскользнул сарказм.
– Я левша, – ответила Ингеборга, и стилист вновь посмотрел на нее. Та едва сдержалась,
чтоб не прищуриться.
–  Тогда я зайду первым,  –  буркнул Вадим и шагнул в темный провал своей квартиры,
откуда тут же раздались грохот и брань. – Черт возьми! Алька! Какого хрена ты тут натворила?
Ингеборга топталась на пороге и не решалась шагнуть даже в дверной проем. Наконец,
в холле вспыхнул свет. Хозяин квартиры был зажат между стеной и какими-то досками, как
показалось на первый взгляд сбежавшей невесте.
– Смотрите под ноги, – пробормотал он. Девушка осторожно, держась за оштукатурен-
ную стену, пробралась в квартиру. Слева и справа и, кажется, даже с потолка, свисали, давили
какие-то доски, листы гипсокартона, под ногами громоздились банки с красками, какие-то
ящики, палки, рейки.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 11 – Давайте руку.
– Вы сами выберетесь оттуда живым, – проговорила Ингеборга, перешагнув своими длин-
нющими ногами через мешки с сухой смесью.
«Ну да, рост около 180»,  – мелькнуло в голове.
– С правой стороны еще один выключатель, – сказал он в спину беглянке. – Справа, это…
– Не утруждайтесь, я помню. Этой рукой вы пишите и держите ложку, – изрекла гостья.
Она нашарила выключатель, и, когда вспыхнуло освещение, в холле показалась черноволосая
девочка. Терла кулачком глаза и щурилась на свет.
– Что за шум, а драки нет? – пробубнила она и, оглядев гостью, хмыкнула. – Вадька, ты
шлюх уже домой таскаешь? Да еще и в рань такую?
Ингеборга даже не сразу поняла, что речь шла о ней. Она лишь смотрела на малышку
с высоты своего роста и никак не могла определить ни ее возраст, ни кем та приходится ее
спасителю. Как бы не пришлось оправдываться перед женой заступника…
– Алька, а тебя здороваться не учили? – буркнул Вадим, выбираясь из завала стройма-
териалов.
–  У меня неважное воспитание,  –  ответила девица, и тут бывшая невеста поняла, что
хозяйка дома, может быть, чуть младше ее, – и даже могу назвать причину оного. Это ведь ты
воспитывал меня, братец.
Тут до Ингеборги дошел смысл ранее сказанной фразы. Она вспыхнула, моментально
покраснев до кончиков ногтей. Никогда в жизни ее так не оскорбляли!
– Прошу прощения, – проговорила она, глядя на Альку.
– Ингеборга, вы не злитесь. Это она от скудости ума брякнула, – сказал Вадим, – у нее
словарный запас, как у Эллочки Людоедки.
– Дык откель же ему взяться-то? В смысле, словарному запасу. А ты, братец, как учитель
начальных классов, работу на дом берешь?
– Алька, отцепись от человека. Ты лучше мне скажи, что это такое? Ты ограбила магазин
стройматериалов?
–  Судя по той заявке, кою я вынуждена была подписать, это ты, многоуважаемый они-
сама 1, бомбанул строймаг.
– Да? – удивился он и вновь обозрел богатство.
– Ты издеваешься или у тебя просто настроение такое, поёрничать?
– А, ну да! – словно что-то вспомнив, воскликнул Вадим.
– Значит, всё-таки настроение, – сделала свой вывод Алька.
– Только они говорили, что раньше вторника не привезут, – так же на своей волне отвечал
брат.
– Онисама! Ау! Двери открываются слева!
– Какие двери? И, Алька, с утра пораньше не дави японской мовой! А то заладила: «они-
сама, онисама». Выучила два слова и возомнила себя полиглотом. Отцепись!
Он стал пробираться дальше на кухню, подталкивая впереди себя Ингеборгу. Та отча-
янно щурила глаза и смотрела исключительно под ноги.
– Слушай, брат, а на кой ляд нам столько этих самых материалов? Ой, ты всё же согласен
нанять бригаду? – воскликнула радостно сестрица и пошла вслед за парочкой.
–  Угу, а то вчера сидел и думал, ну на что же мне выкинуть лишнюю тысячу баксов?
Дай, думаю, найму гастербайтеров из солнечного Таджикистана, а потом ещё столько же отдам
другой бригаде, но уже из солнечного Узбекистана, которая будет ликвидировать недочеты
первой. Сказал же, сам сделаю.
– А можно поинтересоваться: когда?
1 Обращение к старшему брату в Японии.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 12 – Алька! – Вадим повернулся к сестре и упер в нее тяжелый уставший взгляд. – Послед-
ний раз говорю, отцепись!
– Последний? Правда, последний? Ты так плохо себя чувствуешь? – хихикнув, не уни-
малась его сестра.
Он посмотрел на Ингеборгу и вздохнул.
– Ой, брат, только не начинай! – тут Аля сложила руки в молитве, подняла глаза к потолку
и пропела жалобным голосом: – Господи, ну за что? За что мне всё это?
Вадим подошел к сестре, развернул ее к коридору и просто вытолкал из столовой.
– Это может продолжаться бесконечно, – пробормотал он и вновь посмотрел на Ингеб-
оргу. Та, обводила близоруким взглядом вокруг, словно прицеливалась, куда же присесть.
Да, стройматериалы привезли совсем не вовремя. Его ведь клятвенно заверили, что из-за
большого количества заявок, товар не смогут сразу доставить. Именно поэтому он и оформил
покупку, не откладывая на потом. Решил, что за два дня выходных, как раз сможет ошлифовать
стену в коридоре, и до конца ободрать кухню. Завтра должен приехать Степан со своим агре-
гатом, и Вадим тогда без боязни нанести ущерб своим рукам отколотит древнейшую плитку
на кухне.
–  Как на передовой,  –  пробормотала Ингеборга, обозревая масштабы стихийного
ремонта.
– Да, зря я вас сюда притащил, надо было сразу проводить в гостиную, а то здесь даже
присесть негде.
– Я вижу вы устали. Сами же сказали, что вторые сутки на ногах. Так что, занимайтесь
своими делами. Примите душ, поешьте, отдохните, одним словом. С хозяйкой я всё равно
договаривалась на вечер, так что…
– Я, правда, туго уже соображаю.
– И не только сейчас, дорогой онисама, – тут же раздалось из-за двери.
– Вот зараза! Я ведь и за ремень могу взяться! Не буди во мне зверя!
– А я не боюсь хомячков!
– Алька. Алька!
– Аллоу! – раздалось из глубины квартиры.
– Алька! Ё моё! Ты что не видишь, у нас гости!
– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро: то тут сто грамм, то там сто грамм – на
то оно и утро! На то оно и утро!
– Господи Боже Милостивый! Алька! Я приехал так поздно с работы…, – он пошел вслед
за сестрой, но гостья прекрасно слышала их словесную перепалку.
– Рано было бы более верной формулировкой! И еще непонятно, где ты шаландался?
Голоса блуждали по квартире, то приближаясь, то отдаляясь от кухни, в центре которой
стояла Ингеборга.
– Алька! Иди сюда, сейчас же!
– Чего надобно, старче?
– А по-нормальному?
– Днэвальная по хате дивчина Алька слухает!
– Ну, будь человеком, хватит паясничать, ты лучше скажи, есть что перекусить?
– Кусок медной проволоки, – был тут же ответ, и они вновь появились на кухне, только
теперь Аля возглавляла шествие.
Вадим вздохнул тяжело и как-то весомо. Сейчас его усталость, если ее оценивать по деся-
тибалльной шкале, тянула на восемь с половиной. Когда он уставал до такой степени, то ста-
рался не садиться, потому что сразу засыпал. Но сейчас спасением служило то, что он чувство-
вал голод так же сильно, как и усталость. Алька уловила это.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 13 – Брат, а ты хотя б спросил, во сколько я вчера, вернее сегодня, пришла домой? Я, между
прочим, не печеньки с кладбища тырю, а тоже работаю. Пусть не так много и денежно, как
некоторые здесь присутствующие, но всё же!
– Во сколько?
– Почти в четыре, у нас банкет только в три закончился. Зато почти три штуки чаевых
надавали. Так что я вполне довольна, – ответила Алька и полезла в холодильник. Брат стоял
рядом и принимал тарелки, что доставала из недр агрегата сестра.
– И ты что, сама добиралась домой?
– Угу, – ответила Аля и засмеялась, – да Леха меня до двери доставил. Подождал, пока
я с замком возилась, и лишь, когда зашла, отбыл восвояси.
Вадим промолчал, но по его лицу было понятно, что услышанным он доволен. Сам ста-
рался забирать сестренку, но не всегда получалось. Вот и сегодня всю ночь работал.
–  Только еду пришлось брать из ресторана. Так что у нас на завтрак свиные отбивные,
греческий салат, какая-то фигота с пармезаном и тарталетки с морепродуктами под сливочным
соусом.
– Как ты умудрилась столько стащить?
– Ерунда! Эти спортсмены, черт, как же их … в общем, они заказали больше, чем нужно,
да еще и, вроде, не все пришли на юбилей! Всё пучком! Ты же меня знаешь, я всегда на банкеты
ношу с собой контейнеры, так что скатерть самобранка сейчас нас накормит. Я же знала, что
ты будешь голодный, аки зверь. В общем, кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста.
Зажужжала микроволновка, загремели тарелки, потом долго искали хлебницу, пока Аля
не вспомнила, что утащила ее в гостиную.
–  Ой, я же вас не познакомил,  –  спохватился Вадим, когда завтрак уже подходил к
концу. – Это Ингеборга, моя знакомая. Я буду работать над ее новым образом.
– Ну, это хорошее решение, а то такой цвет волос, мягко говоря, наводит на определенные
мысли, – кивнула, соглашаясь, сестра.
Гостья провела по волосам и стащила парик.
– Я совсем про него забыла, – усмехнулась она одними губами.
– А вы почему не едите? Это не объедки, а излишки. Честное слово, их никто не ел, – про-
бормотала с набитым ртом Аля.
– Я просто не хочу, что-то кусок в горло не лезет.
–  Ну, если бы меня так затянули, я б вряд ли могла нормально дышать. Что уж о еде-
то говорить?
–  Слушайте, Ингеборга, давайте сделаем следующим образом. Я вам кое-что дам из
одежды, сходите в душ, а я хотя бы на пару часов глаза закрою.
– Да после такого завтрака они и без твоих усилий закроются, – вставила слово сестра.
–  Ну-ка, постой, а когда доставка была?  –  вдруг спохватился Вадим.  –  Сейчас без чет-
верти двенадцать. Я уехал к Гришке в полночь…
– В девять, – ответила Алька, флегматично нарезая отбивную.
– В девять? Они что там совсем уже? Даже не позвонили, а если бы тебя дома не было?
–  А они позвонили!  –  оповестила сестрица и многозначительно посмотрела на
брата. – Можно задать один крохотный вопросик? Ты какой номер оставил в той конторе?
Вадим напрягся.
– Э—э… я оставил…
– Даже не домашний, хочу заметить, а мой личный номер. Личный номер моего личного
мобильного телефона! – отчеканила малышка.
– Слушай, я не знаю, как так получилось…

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 14 – А и не надо знать. Да и не важно, в общем-то. Единственно, если в другой раз будешь
что-то заказывать на дом, извести меня хотя бы в устном виде. Можно в письменном, на холо-
дильнике. А то я тебе трижды звонила, а ты, видимо, из мобильника суп сварил и съел.
– Батарея еще вчера села.
– Да твоя батарея вечно сидит на диете. Корми чаще!
Участвовать в перепалке с сестрой сил больше не было. Горячая пища согревала изнутри,
глаза медленно, но верно закрывались. Даже пить обжигающий чай было лень. Ворчание Альки
отдалялось, и тут над ухом раздался щелчок.
– Не смей спать в антисанитарных условиях. Марш в комнату! – грозный голос сестры
вернул Вадима к действительности.
Он встал и побрел, спотыкаясь к себе. На пороге кухни остановился, вспомнив об Ингеб-
орге.
– Ингеборга…
– Без тебя разберемся, вали давай уже в люлю, – пробормотала Аля.
Ингеборга кивнула и вновь сощурилась.
– Не щурьтесь, – тут же сказал Вадим и ушел.
Его малышка—сестра посмотрела на гостью и вздохнула.
– Какое счастье, что у нас сегодня выходной. Пойдемте в ванную, я помогу вам расшну-
роваться, а то, того и гляди, вы в обморок хлопнетесь.
Она принесла чистую одежду и полотенце и кое-как расшнуровала корсет на Ингеборге,
а потом оставила гостью одну.
Сбежавшая из-под венца долго стояла под горячим струями. Как она ни готовилась к
сегодняшнему дню, как ни планировала и даже ни репетировала весь путь с Михаилом, а всё
сложилось, как было угодно Судьбе. Ингеборга, договорившись со знакомой из небольшого
продуктового магазинчика, целую неделю тренировалась лавировать по складу, двери которого
выходили во двор. От дверей до проулка, в котором ее должна была ждать машина, меньше
ста метров, точнее восемьдесят три. На каблуках и в юбке до пола их можно пробежать за
двадцать шесть секунд. Главное преимущество этого магазинчика было то, что, во-первых,
его парадный вход примыкал к проспекту, а вот служебный – выходил в глухую подворотню.
Во-вторых, в радиусе пятисот метров не было ни одной камеры наружного наблюдения. Здесь
не было ни банкоматов, ни детских площадок, ни ветлечебниц, ни даже парикмахерской или
бистро. Глухомань! После того самого разговора с Борисом Ингеборга почти перестала есть
и спать. Она не бросила балетную школу даже тогда, когда ей из-за роста стали намекать об
исключении. В то время она превратилась в изгоя, но не сдалась, поэтому не стала впадать в
отчаянье и после того «славного теплого» вечера, о котором девушка не могла вспоминать без
содрогания.
Во всей сложившейся ситуации виновата лишь она сама. Сама сплела себе эту паутину.
Правда, в тот момент Ингеборге казалось, что плетет кружевной платок, который всегда может
выкинуть. Вот только так думала лишь она. В какой-то миг платок превратился в паутину, а
Борис в паука, готового сожрать свою жертву.
– Ты не сможешь с ним жить, – говорила она себе и искала пути к спасенью.
Конечно, выход нашелся, вот только всё пошло не так с самого начала.
Никакого выкупа не было, но новобрачные умудрились попасть в пробку и потерять в
ней те необходимые для плана Ингеборги двадцать минут. Девушка, видя, как машина при-
ближается к спасительному магазинчику, всё больше изображала недомогание, но жених не
хотел останавливаться, заботливо поглаживая любимую по руке. Она действительно едва не
лишилась чувств. Из-за нахлынувшей паники, желудок скрутило в спираль, и невесту чуть

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 15 не вывернуло на блестящие ботинки будущего мужа. Только тогда Борис разрешил припарко-
ваться «где-нибудь».
Ингеборга, зажимая рот рукой, пробормотала слова благодарности и практически выва-
лилась из машины. Конечно, Борис пошел за ней. Она сетовала на йогурт, видимо, просрочен-
ный и просила прощения. Жених следовал за ней. И тут девушку поджидал первый сюрприз:
у знакомой заболел ребенок, и она не вышла на работу. В итоге Борис достал свое портмоне
и положил на прилавок двадцать долларов за разрешение воспользоваться туалетом. Он даже
собирался идти следом, но невеста его убедила, что ей и так неудобно перед ним. В итоге,
повздыхав, он остался в торговом зале.
Ингеборга пошла в сторону склада, и здесь ее ждал второй сюрприз: весь склад был
заставлен коробками и ящиками – в магазин завезли товар, поэтому ей пришлось протиски-
ваться между ними к выходу, но задняя дверь была заперта. В полумраке склада, на грани
обморока, обливаясь холодным потом, несчастная девушка шарила по двери руками, пытаясь
найти запор, и в этот самый день она благодарила Бога за свой высокий рост. Снизу сбежав-
шая невеста разглядела задвижку, вот только дотянуться не могла. Она подтащила к двери
ящик с тушенкой и, взгромоздившись на него, дотянулась до шпингалета. Когда створка, нако-
нец, отворилась, и девушка спрыгнула с ящика вниз, время, отведенное для припудривания
носика, уже истекло. И тут третья неудача: очки слетели с носа. Искать их было некогда. За
чудовищным гулом сердца, норовящего выпрыгнуть из груди, Ингеборга боялась не услышать
шагов приближающегося жениха, поэтому, протиснувшись в приоткрывшуюся щель, броси-
лась бежать со всех ног.
Она выскочила на дорогу прямо перед капотом Мишиного «Рено». Во всяком случае, ей
так показалось. От легкого толчка нога подвернулась, и туфля соскочила – четвертая неудача.
Подбирать ее не было времени. Дороги были улетающие секунды, а в машине сбежавшую неве-
сту поджидал самый удивительный подарок Судьбы.
– Могут ли пять неудач превратиться в одну большую удачу? – проговорила Ингеборга,
выбираясь из душевой. Она не могла разглядеть своего спасителя, но голос на удивление был
знакомым, вот только сегодня она не могла вспомнить, где могла его слышать.
Аля ждала ее в гостиной. Хозяйка дома отчаянно зевала, прикрывая рот ладошкой,
поглядела на гостью, и как показалось Ингеборге, усмехнулась.
– Надо же, всё пришло в пору, – сказала малышка. – Если не секрет, какой у вас рост?
– Сто семьдесят девять.
– Проще было бы сказать сто восемьдесят.
– Сто восемьдесят звучит куда ужаснее…
–  Как знаете. В общем и целом, в доме объявляется сон-час. Брат, как выспится, так
возьмется за ваш образ. У него два дня в распоряжении колдовать над вами. Вы же… даже
не знаю. Телевизор уже четыре дня как зачехлен в гостиной. Всё из-за ремонта, сами видите.
В общем…
– Алевтина, вы не волнуйтесь, отдыхайте, я, с вашего позволения, тоже бы закрыла глаза.
– Как вы меня назвали?
– Алевтина. Разве не так звучит ваше полное имя?
Аля в ответ рассмеялась.
– Сроду не догадаетесь. Брат мне еще в четырнадцать лет предлагал вместе с фамилией
имя поменять, раз оно меня так бесит, но я что-то ступила, и вот теперь вынуждена быть про-
сто Алькой. Но такая интерпретация имени меня вполне устраивает, так что зовите Алей или
Алькой. Вам постелить?
– Нет, нет. Просто, если можно, плед какой-нибудь и укажите, где можно лечь.
В итоге Ингеборга устроилась на угловом диване в гигантской гостиной и уснула сразу же,
как только закрыла глаза. По идее, она не могла заснуть. Вернее, не должна была. Но на душе

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 16 почему-то было спокойно. Умиротворенно. Словно цель достигнута, переживания и волнения
позади, и можно спать с чистой совестью. Ей впервые за последний месяц удалось сразу про-
валиться в сон. Не было больше ни тревог, ни вопросов к самой себе. Не было даже желания
анализировать начавшийся день. Стрельнула, было, мысль: что же сейчас делает Борис, и где
именно ее ищут, но накопившиеся за минувший месяц усталость и переживания дали о себе
знать. Не было даже сил подумать о брате и сестре, приютивших ее. Даже не волновало, каким
образом она будет добираться до старушки, у которой станет снимать комнату. Она вырвалась
из цепкого капкана нежелательного брака, остальное было несущественным и абстрактным.
Глава
II
. Начало авантюры.
Когда Ингеборга проснулась, в комнате царил полумрак. Она вскочила с дивана и броси-
лась бежать, тут же споткнулась обо что-то и рухнула на пол. Нога напрочь застряла где-то, да
еще и локоть ушибла. Ингеборга шарила рукой вокруг, но всё время на что-нибудь натыкалась.
Тут рядом произошло какое-то движение. Сильные руки оторвали тяжелое тело от пола, нога
была освобождена, и девушка, наконец, могла стоять самостоятельно, не опираясь на своего
спасителя.
– Вы как? Живы? – осведомился Вадим и оглядел ее со всех сторон.
– Который час?
– Сколько вы уже не спали?
– Что?
– Я спрашиваю, когда вы в последний раз нормально спали?
– Что? О чем вы? Я не понимаю.
– Не проснулись еще?
–  Ну что она там? Жива? Ноги-руки на месте?  –  поинтересовалась Алька, заглядывая
в комнату.
Ингеборга посмотрела в том направлении, откуда шел голос, но, конечно же, ничего не
увидела.
– Я спросила, который час? – повторила она свой вопрос.
– Пол-одиннадцатого.
– Сколько? – от изумления Ингеборга снова ринулась бежать, опять чуть не упала, благо
Вадим вовремя успел ее подхватить. Она тут же убрала его руки.
– Уместнее было бы спросить чего! – проговорила весело Алька.
– В смысле «чего»? – не поняла гостья и вновь прищурилась.
– Не щурьтесь, она слишком далеко от вас, вы ее всё равно не разглядите, – тут же вставил
хозяин дома и за руку потащил к двери Ингеборгу.
– Вадька тоже, бывает, устает, но даже он сроду не спал столько часов подряд. Да еще и
с таким музыкальным сопровождением! – ответствовала его сестрица.
– Каким сопровождением? – не поняла Ингеборга.
– Музыкальным. С доминирующими духовыми. А если точнее валторнами. И этим… как
же его? Такая труба узкая, кривая… вечно забываю, как она называется…
– Фагот? – проговорила совсем ошарашенная Ингеборга.
– Точно! – воскликнула Алька, и даже прищелкнула пальцами. – Я бы назвала это «Сюи-
той для фагота и валторны».
– Аля, отстань от человека! Не обращайте на нее внимания!
Гостья вдруг остановилась и вытащила свою ладонь из пальцев Вадима.
– Я что? Храпела? – прошептала она, тут же покрываясь пятнами.
– Ингеборга, да бросьте вы! – воскликнул хозяин дома.
– Как храпела? – не унималась несчастная.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 17 –  Пропорционально так сказать, собственным габаритам,  –  продолжала потешаться
Аля. – Зычно, бодро, как в мультике про богатырей.
– Ужас!
– Ха, ужас был бы, если бы такая симфония исходила, так сказать, из другого орг ана.
– Алька! – рявкнул брат и шлепнул сестру ниже поясницы. – Марш на кухню! Ни стыда,
ни совести!
– Кошмар, – пролепетала гостья.
– Вот я и спрашиваю, когда вы в последний раз спали? – опять повторил Вадим.
–  Не помню,  –  правдиво ответила Ингеборга.  –  Как-то не до сна было. Я что, правда,
проспала сутки? Почему же вы меня не разбудили?
–  А мы пробовали, да только без толку!  –  крикнула из кухни Алька.  –  Поэтому после
третьей попытки бросили. Садитесь за стол. Так сказать, завтрак дубль два.
– Аль, будь добра, свари свой замечательный кофе, – попросил Вадим, усаживая Ингеб-
оргу за стол. – Будете кофе? Моя сестра лучше всех в мире варит кофе.
– Буду, а курить где у вас можно?
Брат с сестрой переглянулись.
– Вы курите? – тихо спросила Аля.
– Да, а что такое? У вас курить нельзя? Так я могу хоть на балконе, хоть на лестничной
клетке покурить. Сигарета не найдется?
– Да-а! Представляю, в каком щенячьем восторге будет Изма Изральевна, учуяв табачный
дух у нашей двери, – проговорила малышка-сестра и хихикнула.
Вадим залез в кухонный шкаф и достал сигареты.
–  Э-э! Это что такое? Мы же договаривались, что в этом доме сигарет не будет!
Забыл? – закричала Аля, стукнув кофейником по плите.
–  Это у тебя склероз! Насколько я помню, эту пачку Анжела забыла,  –  ответил
Вадим, – курите на балконе.
Но Ингеборга замялась и положила пачку на край стола.
– Это хорошее начало новой жизни. Давно хотела бросить, вот только в доме все сплошь
курильщики, даже домработница и собака.
– Собака? – хором переспросили брат с сестрой.
– Угу, – ответила гостья и откусила от огромного бутерброда.
– Видела собаку, писающую в унитаз, а вот с сигаретой в зубах!?
–  Да нет, конечно! Она, вернее он, с сигаретой не ходит, а всегда сидит рядом с куря-
щим, – улыбнулась Ингеборга, – мы все как-то решили бросить курить: я, отец, мачеха и дом-
работница. На второй день Честер завыл так, что стали жаловаться соседи. Мы уж решили, что
заболел, а он на прогулке подбежал к курящему парню и такие фортеля перед ним выделывал,
что и в цирке не увидишь. Нам потом в ветлечебнице сказали, что Честер, увы и ах, курильщик,
хоть и пассивный, и если люди бросают курить под гнетом неопровержимых доказательств
вреда курения, то с животными этот номер не прокатывает. Так что Маргарита Викторовна с
радостным воплем тут же закурила. Мачеха продержалась дольше всех, но и она задымила.
–  Курить вредно  –  это факт! Берите пример с нас! Ни я, ни брат не курим. Ведь так,
дорогой онисама? – спросила Аля и многозначительно посмотрела на Вадима.
–  Опять двадцать пять!  –  возмутился он и вздохнул.  –  Сколько раз еще повторить, это
не я, а Славян курил! Вот ведь доколупалась!
– Ну, ну! Славян, как же! Вот встречу его и спрошу!
– Да мне-то! Спрашивай! Вот черт! – вдруг воскликнул он и бросился из кухни.
– Вадь, ты чего?
– Забыл, блин, я забыл!
– Что забыл?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 18 – Забыл с этой суматохой! – кричал он из гостиной. – Алька, где мой телефон?
– В кормушке! Где же ему еще быть. Да что случилось-то?
– Славян мне этого не простит до самой смерти! У него же в пятницу свадьба была!
– Да ты что! И он что, тебя не приглашал?
– В том-то и дело что приглашал, вот только я закрутился и забыл!
–  Какой венок тебе купить на могилку? Или лучше корзину с цветами? А меня он не
приглашал?
– И тебя тоже, – буркнул Вадим, держа трубку у уха, – что-то не отвечает.
– Ну, наверное, он сейчас весьма занят, так что хватит названивать. Куда он собирался
на медовый месяц? – спросила сестрица, вырвав телефон из пальцев брата.
– Не помню, куда-то на юг,– пробормотал Вадим, опускаясь на стул. – Вот черт!
На душе было мерзко. Славка звонил. Не раз или два. Он звонил больше двадцати раз.
Звонил с девяти утра субботы. А сейчас его телефон был вне зоны доступа.
– Ладно, не сокрушайся так! Хотя я бы тебя не простила ни за что.
– Ну, спасибо, утешила. Блин, нужно было хоть вчера позвонить!
– Это, наверно, из-за меня, – проговорила Ингеборга виновато.
– Да как же! – усмехнулась Аля и залезла с ногами на стул. – Мне иногда кажется, что я
ему нужна для хранения различной информации. Сами же вчера видели, что он даже о доставке
забыл, даже номер мой им там оставил! Да о чем мы вообще говорим! У тебя есть время
придумать что-нибудь такое-этакое в качестве извинения и подарка. Свинтус!
Вадим глянул на сестру, но промолчал. Он, правда, просто забыл и сейчас понимал весь
ужас своего поступка. Славка не просто друг. Он даже больше, чем брат или какой-то кровный
родственник. В телефоне Вадима Славка на быстром вызове под двойкой. Второй человек, о
котором переживаешь. И вот так забыть… Права Аля. Свинство в чистом виде.
– И чем только голова занята?
– Алька!
– Я уже двадцать лет как Алька и что? Ты будешь и дальше самоедством заниматься или
уже расскажешь Ингеборге о нашем предложении?
– Мне? – спросила удивленная девушка.
Вадим еще раз посмотрел на телефон и решил, что позвонит позже. Но если Славка
был сейчас далеко, то Ингеборга сидела рядом, и идея, предложенная сестрой, не казалась
необычной.
– Точно, слушайте, Ингеборга, как вы смотрите на то, чтобы остановиться у нас до отъ-
езда в Москву? – спросил он и посмотрел на гостью.
– Я? У вас? – опешила она, не веря собственным ушам.
Родственники же считали, что это  –  хороший вариант для начала новой жизни. Вадим
заметил, коль Ингеборга решила сбежать ото всех, глупо полагаться на друзей. Если жених и
правда настолько всемогущ, так почему он не может проследить за ними? Вадим и Алька с ним
не знакомы. Девушка просто исчезла в многомиллионном городе. Изменение внешности – дело
не одного дня.
– И вам лучше купить цветные линзы, – предложил Вадим, – впервые вижу, чтобы при
таком цвете волос глаза были черными. Удивительный контраст.
Ингеборга замялась.
– Это линзы, – пояснила она и вздохнула…
Блондинки сами по себе хороши и всегда считались эталоном красоты. Натураль-
ные  –  большая редкость. Те, кому посчастливилось меньше, боролись с природой, сжигая
волосы перекисью. Ингеборге повезло. Имея латышские корни, она обладала шикарной гривой
светлых волос, вот только, как и все натуральные блондинки, она получила в довесок к светлым
волосам белесые брови и невидимые ресницы, а также практически бесцветные льдисто-голу-

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 19 бые глаза. Всю жизнь она прятала их за огромными тяжелыми оправами, а когда смогла поз-
волить себе приобрести контактные линзы, то покупала только цветные, чаще темные.
Вадим на это лишь вздохнул. У него было свое мнение по поводу красоты, но озвучивать
его он пока не торопился. Отметил лишь про себя – сейчас Ингеборга словно оправдывалась
перед ними. Настолько зажата? Откуда такая неуверенность?
– А платить ты будешь триста долларов за постой, – продолжала Алька. Ингеборга заду-
малась.
Сумма была значительно ниже той, на которую она договорилась с хозяйкой другой квар-
тиры, но эта-то квартира была в разы лучше! Огромная пятикомнатная. Потолки выше трех
метров. Два санузла. И самое главное – в центре города. Центральнее не придумаешь! Алька
тут же отметила, что с братом они почти не появляются дома, так как оба очень заняты на
работе.
– Питаться можно в складчину, но если вам такой вариант не по душе, то можете питаться
отдельно. У нас лишь два правила: есть только в столовой и не курить в квартире. Нос у меня
на зависть любой ищейке. Вадим отдает вам свою комнату, так сказать, в личное распоряже-
ние, – сказала Аля.
Ингеборга задумалась. Предложение звучало заманчиво, но что-то настораживало.
– А вам это зачем? Хотите мне помочь?
Алька фыркнула. Оказалось, что мотивы сестры и брата не были бескорыстны. В квар-
тире шел ремонт, который требовал серьезных вложений. Так почему бы и не предложить слу-
чайной гостье остановиться на месяц—два? Ее крепкий сон обескуражил и брата, и сестру, но
они сделали свои выводы: так крепко и долго может спать лишь человек с чистой совестью. На
бедняжку—сиротку Ингеборга не тянула, да и ситуация с женихом не пугала родственников:
по интернету таких историй ходят тысячи. Сейчас вообще редко чем можно удивить. А смену
имиджа они предлагали начать со смены имени.
– Я вряд ли привыкну к новому, – пробормотала гостья.
– Ну, это если вдруг стать Машей или Лизой, – сказала Алька. – Ваше имя можно изме-
нить как-нибудь. Например, Инга.
–  Слишком просто. Может, Инна?  –  сказал Вадим.  –  Будь вы среднего роста, было бы
замечательно. Тогда вам действительно удалось бы исчезнуть. После моей работы вы станете
другим человеком. Так что, оставайтесь Инной. На Инну вы привыкнете откликаться. Следу-
ющее на повестке дня – ваши вещи. Где они?
Все вещи беглянки были в камерах хранения разных вокзалов. Инна побоялась стаски-
вать всё в одно место, посчитав, что со стороны должно было показаться подозрительно. Она
платила за ячейки на вокзалах и считала дни. Улыбалась Борису, а сердце омывал жуткий
страх. Сейчас не верилось, что все это осталось позади. Течение жизни прибило ее к порогу
этого дома, и она был рада.
– Степа приедет в три часа, нужно успеть вернуться, – проговорил Вадим, и Инна выныр-
нула из своих мыслей. План был продуман до мельчайших деталей, в голове даже пролег марш-
рут: оптика, затем марш—бросок по вокзалам.
Поначалу Вадима немного удивило, что беглянка так легко согласилась остаться у них.
Но присмотревшись, понял: это решение Инне далось нелегко. Сегодня она выглядела отдох-
нувшей, но какая-то неясная тень скользила по лицу, будто девушку что-то угнетало. Она даже
вынуждена была согласиться с Вадимом, который настаивал на покупке бесцветных линз вме-
сто очков. Инна попробовала возразить, но тот был непреклонен.
– Увы и ах, но у вас нет выбора. Считайте это платой за свободу, – настаивал Вадим.
Через полчаса беглянка в черном парике, и просторной спортивной одежде хозяина дома,
едва узнавала себя в зеркале. Вадим поверх парика повязал ей бандану.
– У вас комплекс неполноценности? – спросил он.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 20 – С чего вы так решили?
– У вас удивительный цвет глаз. Я в индустрии красоты работаю уже больше десяти лет,
но таких не видел ни разу. Словно два кусочка голубого льда. Удивительно!
– Не издевайтесь, – пробурчала Инна.
– Даже в мыслях не было.
Он стоял так рядом, что она улавливала запах его шампуня. От него не несло одуряющим
парфюмом, даже гель для душа имел едва уловимый аромат. Инна вчера почти все флаконы в
ванной сослепу просмотрела да перенюхала. У Вадима были темные волосы, а еще он казался
Инне очень загоревшим. Лица же рассмотреть не могла, как ни щурилась.
Он не выпустил ее руки, пока ни усадил в машину. Они ехали по воскресному Питеру под
моросящим дождем, и девушка прислушивалась к своим ощущениям, словно пробуя свободу
на вкус. Страх по привычке еще держал ее в своих тисках, но с каждым ударом сердца сжимал
всё слабее и слабее. Эх, если бы она сейчас всё могла рассмотреть, то тогда действительно бы
чувствовала себя освобожденной!
– Мы едем в оптику моей хорошей знакомой. Она сделает обследование, и вы вновь уви-
дите мир, – сказал Вадим, остановившись на светофоре.
– Я наконец-то смогу увидеть вас, своего спасителя, – проговорила она. И он посмотрел
на нее.
Ее близорукий взгляд был направлен вперед. И она впервые улыбалась.
За прошедшие сутки Вадим несколько раз подходил ее будить, но случайная гостья в
ответ скрипела зубами, натягивая плед на голову. Алька ей дала тот самый плед-коротыш,
который так раздражал Вадима. С его ростом невозможно было укрыться полностью: либо
голова, либо ноги вечно мерзли, поэтому он, сжалившись над гостьей и ее оголенными ступ-
нями, наивно почесывающими одна другую, принес свой любимый огромный плед и накрыл
им девушку. Она и правда храпела так, что хрусталь подпрыгивал в серванте. Такого рыка
даже Славян-громила не издавал, хотя тот не храпел по другим причинам. Рассказывал, что в
десанте храпунов не было вообще. Дескать, отвык. Вернее отучили. Друг верил на слово
Вчера Инна не смогла съесть и пары ложек. Зато сегодня уплетала за обе щеки, будто
век не ела. Она даже догрызла немного подсохшие креветки под сливочным соусом. Алька
благо промолчала. Видимо, брат всё же ощутимо пнул ее под столом, когда она открыла рот,
чтоб вновь что-нибудь ляпнуть. Сестра лишь мельком глянула на Вадима и многозначительно
вздохнула.
Конечно, Романов был весьма озадачен, когда Аля предложила ему оставить Ингеборгу
у них. У родственничков были весьма наполеоновские планы по поводу ремонта и покупки
мебели. Одна кухня обошлась в двести двадцать тысяч. Правда малышка едва не до смерти
забила своего брата-великана, узнав об этом. Она его гоняла по квартире, как повар мышь по
кухне.
– Ты совсем сдурел? Ты соображаешь, на что мы жить будем, после такой покупки? На
мои чаевые? – сокрушалась она. Вадим заперся в туалете и почесывал ноющую шею, по кото-
рой только что хлопнули телефонным справочником. Он слушал вопли Али, что за дверью в
черных красках рисовала их светлое будущее, и улыбался, пытаясь вставить в этот монолог,
что за мебель он уже рассчитался.
Они всегда жили вдвоем. Ругались и мирились, обижались и прощали друг другу мелкие
и крупные обиды. За минувшее время они выработали несколько правил: есть только в кухне-
столовой, не курить в квартире, не брать кредитов; звонить, если задерживаешься; если наме-
чаются полночные гости, предупреждать заранее. Последнее правило не распространялось на
двоих людей: Анжелу – подругу Али с детского сада, и Славяна – побратима Вадима. Эти двое
могли явиться хоть трезвыми, хоть пьяными, хоть в три часа ночи, точно зная, что в этом доме
их напоят, накормят и спать уложат. Теперь вот и Инна будет жить вместе с ними.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 21 Где-то на кромке подсознания Вадима беспокоила мысль, что они совсем ничего не знают
об Инне. Поверили ей на слово, как бы алчность их, действительно, не сгубила. Он полазил
по интернету, но никаких данных о сорванной свадьбе не было. Наверно, этот Борис действи-
тельно бандит, коль не афишировал свое торжество. Может, Вадиму всё же не стоило влезать
в это дело да еще и сестру втягивать.
Он весь день катал Инну по городу. Забрали вещи с вокзалов, купили линзы и продукты к
ужину. Когда вернулись домой, Степан уже успел отколотить половину кухонного «фартука»,
выложенного бледно-кремовой плиткой. Вадим тут же отобрал агрегат и продолжил начатое.
Инна теперь могла его рассмотреть. Хозяин квартиры был ненамного ее выше, смугл и
черноволос. А еще он следил за своей внешностью. Первым делом повязал бандану, потом
надел рабочие перчатки и лишь тогда приступил к работе. Такое трепетное отношение к своему
виду ее немного удивило. За отцом приходилось следить, как за малым ребенком. Он и в душ-
то ходил не каждый день, а Вадим пользовался кремами. Особенно ее шокировал набор для
ухода за руками. Точно такой же был и у нее самой, но она-то девушка, с ней всё ясно, а как
быть с мужчиной? Может он гей?
Кухня превратилась в передовую, там взвизгивал агрегат, привезенный Степаном. Алька
наглаживала рубашки в гостиной, что-то мурлыча под нос. Инна позвала ее, но та не ответила,
подпевая плееру. А Инне нечем было заняться. Весь дом был вверх дном, мало того, еще и
чужой дом. В итоге она пришла в свою комнату и начала разбирать вещи.
В огромной пятикомнатной квартире были готовы лишь две комнаты: Али и самого хозя-
ина дома. У Али уже и мебель стояла по своим местам, а вот у Вадима не было ничего, кроме
встроенных в стену белых шкафов с зеркальными дверцами. Одно окно выходило во двор,
второе – на соседний дом. Сторона северная, мало света, поэтому много ламп и светильников.
Встроенные подсвеченные панели, даже над полками пролегали светодиодные нити. Стены
оклеены белыми обоями с черными и серебристыми нитями. Пол черный, ковер стального
оттенка, и белый матрац на нем. Точно, Вадим сказал, что кровать привезут на следующей
неделе. Шкаф же придется делить с хозяином дома.
Инна об этом позабыла, открыв наугад дверцы. На верхней перекладине  –  плечики с
рубашками, развешенными по цветам от светлого к темному, на нижней – брюки. Под ними
батарея ботинок различных фасонов и цветов.
– Да он денди, – проговорила она, разглядывая всё это великолепие.
– Он обязан быть безупречным, – сказала за ее спиной Алька. Она несла еще несколько
плечиков с наутюженными рубашками.  –  Какой человек обратиться за помощью к стилисту,
если у того самого проблема с одеждой. Гардероб у братца – на зависть всякой моднице. У нас
в доме больше нет свободных шкафов, способных вместить всё это богатство, так что придется
потерпеть. Инна, а давай на «ты» перейдем, а то мне как-то не по себе.
Гостья пожала плечами.
– Да мне, в общем-то, без разницы, – сказала она.
– Вот и чудненько! Да, насчет брата. Он не я, не станет фамильярничать. Так что будет
«выкать», пока ты сама ему не предложишь свободный стиль общения.
Алька уже развернулась уходить, но Инна ее остановила.
– Аль, а где ваши родители?
Малышка посмотрела на нее своими глубокими удивительно синими глазищами.
– Мы сироты. Живем одни. Меня брат воспитал. Что-то еще? – но эту последнюю фразу
она произнесла таким тоном, что Инна сочла за благо промолчать.
– Ну, ладно, осваивайся, – как ни в чем не бывало сказала хозяйка и вышла.
Уже поздно вечером за ужином Вадим положил перед Инной связку ключей.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 22 – Это от верхнего замка, этот – от нижнего, – пояснил он, – завтра мы с Алей работаем,
так что будете весь день предоставлены сами себе. Телевизор я расчехлил. Отдыхайте.
–  Послушайте, может мне что-то полезное сделать? Я совсем не белоручка,  –  сказала
Инна.
– Ничего не нужно, – тут же ответил он.
– Приготовь ужин, – встряла сестра.
Вадим посмотрел на нее осуждающе.
– Отстань от человека.
– Без тебя разберемся.
Хозяин даже положил вилку на стол.
– Ну что за дурацкая манера! – тут же воскликнула Алька. – Ну, сколько раз говорить,
не клади приборы на скатерть!
– А где ты здесь скатерть увидела?
– Да без разницы!
– А сколько раз тебе говорить, не смей фамильярничать с малознакомыми людьми!
– Она будет жить здесь какое-то время, мы почти одного возраста. Так к чему политес
разводить? Кстати, о птичках! Как ты собираешься ее нашим многоуважаемым соседям пред-
ставить?
Вадим примолк.
– Пока не думал.
– А ты подумай, подумай!
– Подумаю!
– Подумай!
– Вот и подумаю!
– Вот и подумай!
Вадим вновь глянул на сестру и уже открыл рот, чтоб ответить, как тут встряла Инна:
– А что приготовить?
Брат с сестрой переглянулись.
–  Что-нибудь вкусненькое,  –  сказала Алька,  –  я ем всё. Люблю острое. Онисама тоже
практически всеядный, вот только на грибы у него аллергия.
– У меня тоже, – усмехнулась гостья, – ладно, посмотрю по холодильнику.
– Как часто вы моете голову? – вдруг спросил Вадим, даже не подняв головы от тарелки.
Инна смутилась.
– Раз в пять – семь дней.
– Когда красили волосы в последний раз?
– Вообще не красила.
Он поднял на нее взгляд, и она покраснела, сама не зная почему. У этого мужчины были
темные, почти черные глаза, а смотрел так, словно в душу пытался заглянуть. Вот и теперь
смотрел на нее, а у Инны по спине побежали мурашки.
– Вообще никогда?
– А что в этом такого? – проговорила она и незаметно под столом ущипнула себя за ногу.
Краснота начала понемногу сходить с лица.
– Тогда краска хорошо ляжет. Жаль, конечно, но придется вас немного подстричь.
– Слушай, брат, с ее ростом и фактурой, такой клевый парень выйдет! А?
Инна от неожиданности даже открыла рот.
– Ага! – усмехнулся Вадим. – А грудь она к спине приделает и скажет, что это горб! Или
может, будет ее отстегивать и в ванной на полке держать? Такую роскошь никакими бинтами
не утянешь.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 23 Он методично нарезал яичницу и поднял глаза, лишь когда Алька пнула его под столом.
Брат устало глянул на нее, а та кивнула в сторону гостьи. Вадим перевел взгляд и тут же отругал
себя. Инна сидела, едва дыша, опустив глаза, лишь ресницы чуть дрожали. Она была даже не
красная, а пунцовая.
«Ну, просто знамя Ильича»,  – мелькнуло в голове, и он кашлянул с досады.
– Инна…
– Ладно, я пока в душ, а вы ешьте. Я потом посуду уберу, – сказала она поднявшись. – Где
у вас посудомойка?
– Посудомойка? – переспросил Вадим.
– Это мы сейчас узнаем! – воскликнула Аля и выставила вперед руку.
– Алька, – заныл Вадим, но он был всё же благодарен сестре, что она так лихо увела от
щекотливой темы.
– Инна, ты тоже давай, – подначила ее малышка.
– Чего давать?
– С нами давай!
Инна выставила открытую ладонь, как и брат с сестрой.
– Итак, на раз, два, три! Камень, ножницы, бумага! – крикнула Алька. Три раза поднялись
и опустились два кулака, в третий раз выставив «ножницы». Аля тут же принялась кромсать
Иннину «бумагу».
– Ты сегодня посудомойка! – хихикнула она.
Инна посмотрела на нее, потом перевела взгляд на Вадима и вышла из комнаты.
Выходя из ванной, она столкнулась с Вадимом, который тащил большие мешки с мусо-
ром к входной двери. На кухне Аля мыла посуду.
– Вам помочь?
– Не стоит, – ответил он и надел шлепки.
– Да как же вы дотащите? У вас ведь контейнеры под мусор на улице стоят?
–  Даже если бы был мусоропровод, строительный мусор нельзя сбрасывать в него, так
что…
Он протащил один мешок, потом другой. На кухне оставался еще один. Пока стилист
возился с замком, Инна уже стояла рядом, придерживая рукой третий.
– Слушайте, – начал было Вадим.
– Это вы послушайте меня, – перебила его Инна, – я умею делать многое, несмотря на
нынешнее положение моей семьи. Я не всегда была богата и обеспечена. Если хотите знать,
даже подъезды одно время после школы мыла. Когда-то в моей семье денег на новые ботинки
не было, не говоря уже о домработнице. И я никогда ни у кого не сидела на шее. Те брилли-
анты привезла моя десятилетняя бабушка в далеком сорок пятом из разгромленной Риги. Они
ей достались от ее бабушки. Все вещи, что мы сегодня с вами привезли, куплены на зарабо-
танные мной деньги. И плачу я вам из своего кармана, так что, всё, что мне по силам, я буду
делать. Я проиграла и должна была убирать посуду, но, видимо, вы опять надавили на свою
сестру. Вы помните формулировку, на основе которой предложили мне остаться: не гостья, а
сожительница!
Она говорила с таким жаром, так отстаивала свою правоту, что даже немного раскрасне-
лась. Вадим усмехнулся:
– Сожительница?
Инна тут же покрылась пятнами.
– Я хотела сказать…
– Не утруждайтесь, – вздохнул он, – видимо, американская эмансипация дошла и до глу-
хой и малость подслеповатой России.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 24 – Причем тут эмансипация?
– Да, в общем-то, не причем, – пожал плечами Вадим и открыл дверь.
Он дотащил свои мешки с мусором и лихо забросил их в контейнер. У девушки так ловко
не вышло. В итоге он сам закинул мешок и пошел обратно к дому.
–  Вадим Вадимович, как же я вас давно не видела!  –  вдруг окликнула его маленькая
худощавая пожилая дама с собачкой под мышкой.
Мужчина обернулся и улыбнулся в ответ, шагнув навстречу и раскинув руки.
– Изма Изральевна! Когда вы вернулись?
– Сегодня днем, душа моя! – ответила женщина, чмокнула его в щеку и мельком глянула
на Инну. Та в ответ чуть склонила голову. Дама кивнула ей.
– А почему не зашли? – обиженно спросил он, обняв ее за плечи.
– Да что вы, мальчик мой! Мы же слышали, что у вас ремонт полным ходом! Стоило ли
отвлекать!
– Вот поэтому и нужно было зайти! Бог с ним с этим ремонтом! Постоял бы еще день,
вы ведь устали с дороги! Эх, как не совестно! – по-дружески журил ее Вадим.
– Да право не стоит волноваться!
– Как Эммануил Маркович? Ему стало лучше?
Женщина тут же сплюнула через левое плечо.
– Не будем об этом, – проговорила она заговорщицки.
– Ну, слава Богу! – выдохнул Вадим с облегчением.
– Надеюсь, Ему еще не скоро потребуется мой муж.
– Всё будет хорошо. А вы, смотрю, меня послушались. Почти не загорели.
– Да, тьфу на вас! – махнула она рукой с досады. – По вашим канонам жить – никакой
радости от жизни не получить!
– Зато пигментных пятен почти нет, а? – прошептал стилист и улыбнулся.
– Ай-ай-ай! Как нехорошо потешаться над старой больной женщиной!
Вадим завертел головой:
– Старая? Больная? Это вы о ком?
Дама в ответ весело рассмеялась, похлопав его по руке.
Инне было немного неловко стоять рядом и словно подслушивать этот разговор двух
друзей, что давно не виделись. Она уже хотела незаметно проскользнуть в подъезд, как услы-
шала ласковый, но в то же время настойчивый голос:
– Вадим Вадимович, вы меня не представите этой юной леди?
Романов рукой дотянулся до Инны и привлек ее к себе.
– Голова садовая! – изрек он. – Я так обрадовался вам, что позабыл о приличиях. Изма
Изральевна, познакомьтесь, пожалуйста, – Инна, моя девушка.
– Вы в своем уме? Как вы могли такое сказать пожилому человеку? – воскликнула Инна,
когда они вернулись в квартиру.
– А что я должен был сказать? Это Инна, чужая невеста, сбежавшая из-под венца, пере-
кантуется у нас месячишко – другой и съедет, так что ли?
– Чего у вас опять? – спросила Алька, обматывая полотенцем мокрую голову.
Брат тут же шагнул к ней и сдернул его.
– Ай, ты чего?
– Да не чего, а что! Сколько раз говорить? И я уже миллион раз повторял: не наматывай
полотенце на голову после душа! Волосы потом плохо укладываются!
– Блин, больно! – рявкнула сестра. – Что случилось-то?
Вадим, не останавливаясь, прошел в кухню.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 25 – Инн?
–  Твой брат представил меня вашей соседке, Изме Изральевне, своей девушкой!  –  с
нескрываемой злостью ответила она.
– Изма вернулась? Здорово! Я скоро! – крикнула весело Алька и выскочила из квартиры.
Тут же вернулась, пролетела в гостиную, там что-то зашелестело, заскрипели дверцы серванта,
и через несколько секунд, она уже выбежала из дома, что-то держа под мышкой, в том виде,
что и была – в халате, полотенце и тапочках. Еще через секунду в соседней квартире раздался
звонок, за которым последовал собачий лай, а потом веселый женский голос и совершенно
счастливый Алькин визг.
Инна вздохнула. С каждым новым днем ее жизнь всё больше походила на авантюрный
роман.
– Долго вы там стоять будете?
Девушка еще раз вздохнула и прошла на кухню. Вадим стоял к ней спиной и осматривал
ободранные стены. Шея уже ощутимо ныла, а завтра предстоит долгий рабочий день. Нет, на
сегодня хватит.
– Я могу вам объяснить, почему представил именно так, – сказал он, не оборачиваясь.
–  Потрудитесь, пожалуйста. Не проще было бы представить меня вашей дальней род-
ственницей? Какой-нибудь внучатой племянницей вашей двоюродной тетушки?
– Моя бабушка прожила в этом доме всю свою жизнь. Алька не просто так сказала, что
соседи у нас многоуважаемые. Здесь что не квартира, то либо «Заслуженные», либо «Народ-
ные» артисты, есть академики, в первом подъезде живут муж с женой, они писатели. Пожалуй,
из всего дома, только мы с Алькой не имеем никакого отношения ни к искусству, ни к науке.
И все всех знают, потому что заселялись в одно время. Изма Изральевна  –  оперная певица.
Насколько я знаю, ее очень любил Хрущев, а Берия даже клинья подбивал. Ее муж, Эммануил
Маркович, известнейший дирижер. Правда, теперь он практически не ходит: несколько лет
назад его разбил паралич. Моя бабушка тоже была певицей, дед  –  из династии врачей. Они
умерли в один день, бабушка пережила деда ровно на год. И кроме них у нас больше нет род-
ственников – ни дальних, ни ближних. Совсем никого. Круглые сироты.
– Разве так бывает?
Вадим посмотрел и усмехнулся уголком рта.
– До какого колена вам известны ваши, так сказать, корни?
Инна призадумалась.
– По крови я знаю лишь о бабушке, которую мой прадед привез из Риги. Как говорила
мама, она была сиротой. Немцы всех убили. Прадед со своим полком вошел в Ригу и подобрал
маленькую отощавшую девочку, а накануне ему пришло письмо, в котором прабабушка изве-
стила его о смерти дочери. Вот он после победы разыскал маленькую Ингеборгу и вернулся в
Ленинград уже с ней. По линии отца всё сложнее: там вообще концов не найти. Он говорит,
что его прадеда раскулачивали где-то на Волге. Дед воевал, но попал в плен и сгинул. Бабушка
умерла в шестидесятом, отцу было семь лет. Из родных у него осталась только сестра, у нее
двое детей от разных браков. Вот и все, – сказала она.
Вадим вновь усмехнулся.
Он знал свою родословную, правда, только по материнской линии, с одна тысяча восемь-
сот тридцать седьмого года. Крепкий род. Было кем гордиться! Его прапрадеда вызвали к Пуш-
кину. Только предок не застал Александра Сергеевича живым. Спустя несколько лет он пере-
брался в Петербург. У него было двое сыновей. Один стал врачом, второй после окончания
семинарии ушел в монастырь. Говорили, что родители ему не разрешили жениться на какой-
то камеристке. Тот, что стал доктором, открыл частную практику и обзавелся семьей. Старшая
дочь умерла бездетной. Скорее всего, из-за того, что муж был на тридцать лет ее старше. После
его смерти, ей было уже тридцать пять, повторно замуж никто не позвал. Старший сын стал

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 26 военным, погиб в русско-турецкую. Младший же стал военным врачом и спас не один десяток
жизней. Он удачно женился, и у него было шесть детей: два сына и четыре дочери!
Первенцем была девочка. Рано, но очень удачно вышла замуж. Вот только муж утонул
спустя три недели после свадьбы. Она второй раз вышла замуж, но избранника подстрелили на
охоте. Третье замужество продлилось три года, но девушку опять постигла неудача. Увы, брак
не принес детей, зато карточные долги мужа стоили тому жизни. На тот момент ей исполнилось
уже двадцать семь лет. Четвертая попытка, наконец, сделала ее матерью, но ненадолго. Маль-
чик умер от скарлатины в год, и несчастная наложила на себя руки в тридцать лет. Говорили,
что красоты была неописуемой.
Вторым был сын. Ему не повезло, он женился на бездетной женщине и не развелся с ней
до самой смерти. Бабушка Вадима утверждала, что любил он жену безумно, однако этот факт
не помешал ему на стороне иметь внебрачного сына. Участь паренька была незавидной, умер
в безвестности и нищете, не оставив потомка.
Третьей была дочь. Умерла родами, зато оставила после себя девочку. У той было двое
сыновей. Оба военные, погибли в Гражданскую. Пятая ушла в монастырь замаливать грехи
старшей сестры. Говорили, она была совсем некрасива, да и приданое за нее давали маленькое,
так что девушке не оставалось другого выхода. Шестая сбежала с каким-то бонвиваном. Потом
до родителей дошли слухи, что та сгинула в борделе.
А вот четвертый сын унаследовал клинику деда и продолжил семейное дело. У него рано
умерла жена то ли от кори, то ли от желтухи, но второй раз он не женился и в одиночку воспи-
тывал сына, который пошел по его стопам. Когда началась Гражданская, у того было уже трое
детей, и он остался в России. Дед Вадима родился в двадцатом году…
Семья Романовых. Семья, не имеющая никакого отношения к венценосцам, но заплатив-
шая за фамилию огромную цену. В тридцать седьмом родителей деда расстреляли. Старшего
брата сгноили в лагере. Средний отрекся от семьи и стал врачом. Он погиб в сорок втором под
Сталинградом. Сестра, что была старше деда всего на два года, умерла во время Блокады, но
спасла младшую сестренку. Та стала прекрасным окулистом, умерла бездетной в шестьдесят
восьмом. Сам дед прошел войну от начала и до конца. В июне сорок первого он окончил третий
курс медицинского. Так и стал военным хирургом. После войны дед вернулся в Ленинград и
разыскал свою любимую, бабушку Вадима и Альки. Еще до войны они решили пожениться.
У той тоже была огромная семья. Их ветвь тянулась чуть ли не с основания Петербурга,
вот только мужчин выкосила война, а женщин и детей – Блокада. Из всего многочисленного
семейства осталась лишь она, ее старшая сестра с племянником, две двоюродные сестры и мать.
А до войны насчитывалось пятьдесят восемь человек! У бабушки были младшие брат и две
сестренки. Ей тогда было всего двадцать, и, видя, как гибнут близкие люди, собрала всех уце-
левших детей и отправила в тыл, на юг. Вот только эшелон разбомбили немцы… после смерти
сестры она нянчилась с ее сыном до самой его смерти. Жил он бобылем: ни добра, ни детей
не нажил. Две двоюродные сестры вышли замуж. Одна полностью отдалась карьере певицы,
и на детях поставила крест. Умерла в конце девяностых. Вторая, как и бабушка, преподавала
в консерватории – была потрясающей скрипачкой. Ее младший сын погиб в Афганистане, он
был военным корреспондентом.
А вот старшая дочь жива, ей сейчас пятьдесят два. Это женщина, целиком и полностью
посвятившая себя карьере, была раз пять замужем, но детей у нее нет. Она приезжала в две
тысячи первом, когда бабушка вызвала ее из Америки, но вспоминать о ней Вадим не любил.
На то были свои причины, и мужчины не собирался их озвучивать.
– Поженившись, дед взял фамилию бабушки, но это не спасло от репрессий. Его вскоре
арестовали. От пережитого потрясения у бабушки произошел выкидыш. Вернулся дед домой
только после смерти Сталина. Мать родилась в пятьдесят шестом, когда бабушке было уже
тридцать шесть лет. Больше детей у них не было. Мать единственный ребенок, а у нее только

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 27 мы. Алькин отец был талантливым скульптором. Его работами восхищались, но сам он воспи-
танник детского дома без рода и племени.
– У вас разные отцы?
– А по нам не видно?
– Но у вас-то есть род и племя?
Вадим засмеялся:
– Вот только вы на кореянку не походите совсем.
Инна смотрела на него, не отрываясь. Он всё еще улыбался, и только теперь она увидела
у него на щеках ямочки.
– Что вы на меня так смотрите? – спросил он.
Инна вдруг тоже улыбнулась, отчего заискрились ее голубые льдинки-глаза.
– Впервые вижу взрослого человека с ямочками на щеках. Забавно!
И Вадим неожиданно для себя смутился.
–  Правда, он обаяшка, когда улыбается!  –  раздалось от двери.  –  Ой, народ, я столько
всего притащила! Идите, разбирайте!
Алька прошла в гостиную, брат поймал ее на входе и сдернул полотенце с головы.
–  Ай!  –  взвизгнула та и попыталась достать его ногой, но он лихо увернулся, правда,
едва не свалив Инну. Она вцепилась в него, пытаясь сохранить равновесие, так в обнимку они
продефилировали несколько шагов. Алька смотрела на них с нескрываемым любопытством.
– Я что-то пропустила? – спросила она, улыбаясь. Инна тут же вырвалась из мужских рук.
– Изма угостила? – как ни в чем ни бывало спросил Вадим, разглядывая подарки в руках
сестры.  –  Да и вот еще что, завтра, мадмуазель Алиса, даже не смейте подкатывать ко мне с
просьбой, уложить вам волосы!
– В глаз захотел? Где ты тут Алису увидел? А насчет волос завтра и поговорим, – сказала
она.
– Даже не мечтай, – промурлыкал брат. – А что ты ей отнесла?
– Ты привозил кедровые шишки из Старой Ладоги и конфеты, которые я Марусе зака-
зывала еще весной, – ответила сестра. – Видал такое!
Она подцепила двумя пальцами крохотный сундучок и открыла его. На ладонь выпали
браслет и серьги с гранатами.
–  Изма сказала, что это мне к тому черному платью, атласному, оно еще отливает на
свету бордовым. Тебе запонки, смотри, какие классные! Вот еще орехи и конфеты чешские.
А это тебе Эммануил Маркович успел передать, когда я уже выходила. Натуральное чешское
пиво! Изма Изральевна нас, конечно, всё равно спалила. Смешно да, мы для них всё еще дети.
Она так и кричала: «Не смей спаивать ребенка!» А он ей: «Изя, ты сорвешь голос, а у тебя
скоро приемная комиссия». Здорово, как же здорово, что Эммануил Маркович оклемался! Я
так этому рада! Да, кстати, она на тебя жаловалась. Сказала, что ты ей запретил в этом году
загорать, да? – спросила Алька, глядя на брата.
Тот рассматривал запонки и улыбался. Свет заполнял душу до краев!
– Никогда про нас не забывают. Бабушки уж десять лет нет, а они всё так же заботятся
о нас, словно мы школьники-сироты, – проговорил он.
– Да, с соседями нам повезло, словно лотерею выиграли. Так что насчет загара?
– Изме уже за восемьдесят, ей нужно опасаться ультрафиолета. Сейчас ее лучшие дру-
зья – это широкополые шляпы.
–  Вот еще что. Инна, это тебе,  –  сказала Алька и протянула брошь.  –  Я такой красоты
отродясь не видела.
Брошь представляла собой изгибающуюся ящерку с янтарными глазками и россыпью
знаменитых чешских гранатов по выгнутой спинке. Девушка повертела ее в руках и протянула
обратно Але.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 28 – Я не могу это принять, – сказала она. – Мне вообще не нравится эта авантюра. Я не могу
быть вашей девушкой, вы же сами это понимаете, Вадим. Тем более принимать дары на этом
основании. Вы ввели пожилого человека в заблуждение. Нужно извиниться и вернуть брошь.
–  Что вы так переполошились, словно я вас под венец или в постель тащу?  –  вздохнул
Романов.  –  Да, я представил вас своей девушкой, но не женой же! Да и с женой можно при
желании развестись, а с девушкой расстаться. Когда вы решите уехать в Москву, я верну брошь
Изме и скажу, чтобы она придержала ее до тех пор, пока не встречу ту самую, единственную.
Вот и всё. Хватит воду в ступе толочь. Завтра тяжелый день.
С этими словами он, потирая ноющую шею, вышел из комнаты. Алька поспешила за ним.
– Онисама, а во сколько ты завтра встаешь на работу?
– Утром, – с нескрываемой издевкой ответил он.
– А конкретнее?
– А не скажу! – в тон ей проговорил Вадим. – Я ж тебя знаю, встанешь на двадцать минут
раньше меня, сваришь свой чудесный кофе и будешь преданно смотреть мне в глаза. Меня
начнет грызть пресловутая совесть, и я, в конце концов, уложу тебе волосы на работу! Так?
Алька молчала, потом заворчала:
– Бесит, я же не собака или кошка, что ты меня вечно за ушами чешешь? Брат!
– Я в душ и спать, пока, meine kleine Schwester! 2Guten Nacht! 3
– Брат!
Инна же стояла в гостиной и рассматривала лежащую на ладони ящерку. Ее роман ста-
новился час от часу интересней и интересней. Вот только куда всё это приведет, непонятно.
Глава
III
. Тайны брата и сестры.
Утром следующего дня Инна проснулась от жужжания фена. Она застала брата и сестру
в гостиной. Вадим стоял над сидящей Алькой и управлялся то феном, то расческой, укладывая
малышке волосы. Инна поздоровалась, и увидела, каким довольным было лицо Али.
– Я всё вижу, – пробормотал брат, укладывая прядь, – если не сделаешь лицо попроще,
так и пойдешь на работу.
– А я что? Я ничего! Я даже слова не сказала, – пробурчала та. Вадим щелкнул ее рас-
ческой по носу.
– Тебе пара уже корни подкрасить.
– Ну, это до выходных теперь.
– Я постараюсь сделать на неделе.
Аля в ответ вздохнула.
– Вадим, вас не затруднит зайти в оптику, где мы с вами были? – спросила Инна.
– Что вы хотите? – не отрываясь, спросил он.
–  Там есть все мои данные после обследования, пусть сделают очки. Я буду носить их
только дома. От линз глаза устают.
– Инна, вы противоречите сами себе, – вдруг сказал он, – начнем с того, что вы носили
даже не просто линзы, а цветные, так как не нравился натуральный цвет глаз. Как же вы с этим
мирились?
Квартирантка, вторя Альке, вздохнула.
– Хорошо, это не совсем правда. Если я буду носить очки, то не так будет бросаться цвет
моих глаз, такая причина вас устроит?
2 моя маленькая сестра (нем.)3 Доброй ночи (нем.)

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 29 –  А что не так с твоими глазами? По мне, так круто! Похожи на кристаллы льда, ага,
брат? – проговорила хозяйка дома.
– Я ей уже об этом говорил, да только без толку, – пробормотал Вадим, – мне не трудно
заказать вам очки, но за пределы квартиры вы в них не выйдете, учтите. Это раз. Я сам выберу
вам оправу, а то, зная вас, могу предположить, что это будет нечто в стиле Ксении Собчак. Не
всем идут темные, прямоугольные оправы – это два. И последнее, – тут он поднял на нее свои
темные глаза, – пора избавляться от комплекса неполноценности. Большинство моих знакомых
убили бы за такой рост, почти все – за волосы, и уж точно все – за грудь. Если вы сбросите вес,
то можете смело идти в модели. У вас и осанка, и походка отличная. Когда не спотыкаетесь.
– Вадь, а она смутилась, – хихикнула Аля.
– Не верти головой! – тут же приказал брат.
Каждый день они ездили на работу, оставляя Инну одну в доме. Девушка готовила ужин,
по мере необходимости убирала в квартире и всё. Вадим уходил в восемь тридцать, а возвра-
щался уже после десяти. Алька работала официанткой в одном из самых дорогих ресторанов
Петербурга. Открывался он в десять утра и закрывался в двенадцать ночи, поэтому девушка
работала или в дневную, или в вечернюю смены. Если работала до закрытия, то возвращалась
домой на такси. Брат за этим следил строго.
Вообще, отношения этих двоих ставили Инну иногда в тупик. Они могли орать друг
на друга, но уже через минуту Алька жаловалась брату на придирчивую клиентку, и тот ей
искренне сочувствовал. Он мог сколько угодно ворчать по поводу замотанных в полотенце
волос и клясться, что завтра уж точно ни за что не возьмется ее причесывать, а утром как ни в
чем не бывало крутился вокруг сестры с расческой. Она укрывала парня пледом и подклады-
вала подушку, если его успевал сморить сон «в антисанитарных условиях».
А еще они совершенно не походили друг на друга. Алька была малышкой в сто пятьде-
сят пять сантиметров, с кукольным телосложением, осиной талией и детскими ступнями. Она
красила волосы и брови в цвет горького шоколада, а глаза были удивительного синего оттенка.
Даже без макияжа девушка смотрелась прекрасно. В отличие от брата, она практически не
пользовалась никакими средствами по уходу за своей внешностью.
Вадим был смуглым, высоким красавцем. Инна никогда не судила по внешности о харак-
тере человека, но здесь… Рост, осанка, взгляд и даже поворот головы демонстрировали пре-
восходство этого мужчины над остальными. Во всей фигуре ощущалась порода. Голубая кровь.
Белая кость. Он словно стоял надо всеми, хотя никогда не хвалился навыками, не кичился
достатком, но было в нем что-то неуловимое, необъяснимое, недосягаемое… Говорил вкрад-
чиво, спокойно, и этот голос Инне казался очень знакомым, но как она ни старалась, не могла
вспомнить, где могла его слышать. А самым удивительным во внешности Романова были глаза:
два угля, словно прожигающие насквозь. Они будто заглядывали в душу, а если Вадим начи-
нал злиться, то угли превращались в две черные дыры – затягивали и заглатывали свою жертву
целиком. Сопротивление было бесполезным. Инна на себе ощутила магию этого взгляда, и
даже поймала себя на мысли: вот если бы он так посмотрел на нее там в машине и она бы
рассмотрела это взгляд, вряд ли согласилась бы на помощь. Она порой терялась перед своим
спасителем, покоряясь его необъяснимому превосходству – так травоядное трусит перед хищ-
ником.
И было еще кое-что, что удивило беглянку: Вадим ухаживал за собой. Инну это пора-
зило. У отца был крем для бритья и после, да туалетная вода. У Бориса то же самое. А здесь
мужчина пользовался специальным гелем для умывания, при этом один был дневным, дру-
гой – ночным. Но апофеозом любви к самому себе был уход за руками: три различных скраба,
несколько масок, штук пять кремов и в довершении – хлопчатобумажные перчатки на ночь!
Зато шампунь, кондиционер и гель для душа в единственном экземпляре. При всём разнооб-

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 30 разии языков, что Инне были известны, этикетки она так и не смогла прочитать. Из короткой
надписи на флаконах было ясно лишь, что производитель данных моющих средств Италия. У
Альки предметы ухода за собой были той же фирмы.
В среду поздно вечером Вадим, наконец-то, взялся за Инну. Девушка посмотрела на его
серое от усталости лицо, но говорить ничего не стала. Она не успела опомниться, как он уже
развел краску и уже через мгновенье выписывал круги перед ней. Еще через минуту она вдруг
стала почесывать нос, а еще через две – чихать.
– Что с вами? Простыли? – поинтересовался Вадим.
– У меня аллергия на химические запахи, – призналась Инна, гнусавя.
– Странно, а реакции на кожу нет, – пробормотал он, вновь заглянув ей за ухо, где делал
тест на аллергическую реакцию.
– Не обращайте внимания! Я же понимаю, что это необходимо, – ответила она, шмыгнув
носом. – Вы ведь тоже аллергик.
– С чего вы взяли?
– У вас гель для душа, да и шампунь без запаха.
– А вы зачем нюхали? Токсикоманка или, может, клептоманка? Страсть к чужим вещам?
Инна закрутила головой от возмущения.
– Тпру! – тут же рявкнул Вадим.
– А что вы задираете? Я сослепу всё просмотрела. Вдруг у вас в ванной шампунь против
блох стоит? Знаете, как тяжко его потом с волос смывать?
–  Шампунь против блох? У нас нет ни кошки, ни собаки. Хотя, может, Алька им бы
пользовалась? Она иногда так кричит, словно тявкает. А вам что и смывать его доводилось?
–  Вот вам весело, а я потом четыре часа волосы расчесывала! С тех пор всегда читаю,
что на тюбике написано.
– Странно, а вот у кошек после мытья таким шампунем, шерстка становится гладкой и
блестящей.
– Не все кошки любят воду.
– Наш Базилио очень любил. Ему было семнадцать лет, когда он умер. Алька две недели
после этого плакала. Даже в институт не ходила.
– Она учится? Где?
–  На факультете гостиничного и ресторанного бизнеса. Вот только с английским, да и
другими языками беда: нет никаких способностей. Поднимите голову. Жуть какая! Сейчас я
вам воды и салфеток принесу.
Инна сидела, обливаясь слезами и ежесекундно шмыгая покрасневшим носом. Такого он
никогда не видел, и, честно сказать, переполошился.
–  Слушайте, а отек Квинке не случится? Выглядите кошмарно. Будто над кастрюлей с
нарезанным луком сидите. Как вы себя чувствуете?
– Как будто сижу над кастрюлей с нарезанным луком. Хватит разговаривать, давайте уже
занимайтесь делом, – пробубнила она. Но Вадим опять вышел из комнаты.
Вернулся со стаканом воды и сунул ей в руки таблетку.
– Выпейте, это супрастин. Вам станет лучше.
– Это точно, после супрастина спать буду опять сутки. Да ладно вам! Давайте сюда таб-
летку. Что вы, ей Богу, всполошились?!
Он внимательно вглядывался в ее опухшее от слез лицо и не знал, что делать дальше.
Стоял рядом, держа краску в одной руке, кисточку в другой, а желание было поскорее смыть
с несчастной жертвы всю эту химию.
– Вадим, я не умру! Только в вашей власти сократить по времени мои мучения, смилуй-
тесь!

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 31 Так быстро он еще ни разу в жизни не красил. Она шмыгала носом и молча терпела.
–  Так вот почему вы никогда не красили волосы!  –  сказал он, чтобы немного отвлечь
ее. – Слушайте, а через две недели вас ожидает химическая завивка. Переживете?
– Если сегодня не умру, – был гнусавый ответ.
Хлопнула входная дверь. Алька что-то напевая под нос, вошла в гостиную. Сегодня
Эммануил Маркович опять неважно себя чувствовал, и девушка ходила поставить укол. Она
еще три года назад научилась делать уколы, когда выхаживала брата, подхватившего пневмо-
нию. Воспаление легких он заработал по дурости: поспорил с ребятами из салона, что ему
ничего не будет, даже если зимой залезет в Неву. Сколько поставил на кон, он так и не при-
знался. Алька на тот момент училась в одиннадцатом классе. Когда брат свалился с темпера-
турой, она плакала и уговаривала его лечь в больницу. Он не мог себе представить, что она
останется дома одна, девочка же боялась вовсе лишиться брата. Вот тогда и научилась делать
уколы, ставить банки и правильно проводить ингаляции.
– О Господи! – воскликнула Аля, увидев Инну. – Что это такое? Ты ее что, до слез довел?
– Алька!
– Да, он сказал, что я толстая дылда! – вдруг сказала гостья.
– Вадим!
– Что?
– А еще, что я очкастый альбинос! – подначила Инна, гнусавя.
– Что? – уже хором вопрошали родственники.
– Ты что? Правда, такое сказал? – накинулась на брата сестра.
– Я? За кого ты меня принимаешь? Издеваешься?
– За кого? За изверга, – ответила Инна и чихнула. – Сколько ждать теперь?
Вадим глубоко вздохнул.
– Пять лет! – буркнул он и ушел в ванную мыть кисть.
Алька проследила за ним взглядом.
– Это что было?
Инна чихнула и с шумом высморкалась.
– Месть! – ответила она. – Это за то, что он представил меня своей девушкой, не спросив.
– Ну, ладно, я бай-бай, – сказала Аля.
Через полчаса она чуть не упала с кровати из-за раздавшегося крика. Вылетев из ком-
наты, она едва не переломала себе ноги в прихожей, споткнувшись о ведро с краской. Припры-
гивая на одной ноге, добралась до ванной и дернула на себя дверь.
– Что случилось?
Брат посмотрел на нее уставшими глазами и, ничего не сказав, вышел.
– Что такое?
Но он так же молча закрыл за собой дверь своей комнаты.
А перед зеркалом, понурив голову, опираясь руками на раковину, стояла Инна.
– Инн, – позвала ее малышка.
Девушка шмыгнула разбухшим носом и повернулась к ней лицом.
–  Смотри, что твой брат со мной сделал,  –  сказала она и стянула с головы полотенце.
По плечам рассыпались золотисто-каштановые волосы. – Как можно исчезнуть с такими воло-
сами? Как можно стать незаметной, если я теперь буду видна издалека? С таким результатом
можно было бы сразу выкрасить в рыжий.
– Офигеть! – выдохнула Алька. – Красотища какая!
Инна посмотрела на нее и тяжело вздохнула, забросив полотенце на дверь. Аля еще что-
то говорила, но девушка даже не прислушивалась. Нос ужасно болел, из глаз только что пере-
стали литься слезы. Она так намучилась, а ради чего? Ради того, чтобы увидеть эту «красо-
тищу». У нее с рождения были светло-русые волосы, а теперь они золотистые. Инне и в голову

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 32 не приходило, как может преобразить и словно раскрасить лишь цвет волос. Глаза теперь каза-
лись более глубокими и большими. Кожа словно светилась изнутри, и это только после про-
стого окрашивания.
– Красотища, – пробормотала она, – вот только незаметной стать будет трудно. Да, еще
с моим-то ростом. Ладно, через две недели перекрасим, и дело с концом.
Она долго не могла уснуть. От волос приятно пахло бальзамом, и в свете белых ночей
они блестели на подушке. Когда Вадим выключил фен и подвел ее к зеркалу, увидев себя,
она не удержалась от крика. У нее даже не было слов, чтоб что-то сказать своему спасителю.
Лицо было опухшим, да и нос болел немилосердно, но даже так она выглядела… удивительно.
Словно и не она вовсе.
Вот уже четыре дня она не выходит за порог квартиры. Готовит ужин для людей, у кото-
рых живет на правах квартирантки. Алька всё съедает до крошки, даже умудряется стащить
у брата пару кусков из тарелки. Он делает вид, что не замечает этого. С Инной он почти не
говорит, да и с сестрой перебрасывается лишь парой фраз и всё. К вечеру у него почти всегда
разряжена батарея на мобильнике, и Алька ставит его на зарядку, словно выполняя ежевечер-
ний ритуал.
Сегодня Вадим выглядел очень уставшим. Когда Инна встала, его уже не было дома, а
часы в гостиной пробили лишь восемь. Алька работала во вторую смену, поэтому еще спала.
Квартира большая, просторная, пятикомнатная. Не просто квартира, а великолепие ста-
рого фонда. Два санузла: один совмещенный недалеко от кухни-столовой. Второй в глубине
квартиры между спальнями. Самая маленькая из пяти комнат – вытянутый пенал площадью
двенадцать метров. В гостиной можно было давать бал. Залитая светом комната – на Невский
проспект смотрели три больших окна  –  поражала размером, лепниной на потолке и облаго-
роженным камином. Кухня-столовая, два окна которой тоже выходили на Невский, уступала
гостиной лишь размером. В холле можно было бы гонять футбол, но сейчас квартира больше
напоминала хаотичный склад стройматериалов. Обозрев это изобилие, Инна пришла к выводу,
что ремонт делать будут капитальный: в гостиной друг на друге лежали радиаторы в упаковке.
Да и судя по гардеробу родственничков, создавалось ощущение, что живут они весьма и весьма
небедно. Вот только несколько вещей не давали покоя их гостье.
Помимо двух комнат, в доме уже были завершены ремонтные работы в санузлах. В пер-
вом, отделанном под мрамор, стояла большая ванна, а напротив  –  душевая кабина. Причем
одна из дорогих, с разными насадками для водного массажа. Ближе к двери – две раковины с
высоким зеркалом над ними. Напротив раковин унитаз. Первый раз увидев зеркало напротив
унитаза, Инна усмехнулась. Она опустила крышку и присела. Но даже с ее ростом не смогла
увидеть свое отражение: хозяин всё продумал.
Туалет у спален от пола до потолка был выложен черной плиткой. Потолок – глянцевый,
с подсветкой, и тоже черный. А унитаз, как и маленькая раковина в углу, белый. Над ним, чуть
выше сливного бочка, картина в белой раме. Эта картина в первый раз даже напугала Инну.
На темном фоне перед зеркалом женщина. У нее гладко зачесаны волосы, а иссиня-черное
платье с глухим воротом спускается до пола. Лицо из-за этого кажется необычайно белым,
как у призрака. Глубокие глаза бездушны. Отражение в зеркале вообще не разобрать, словно
художнику было лень его прорисовывать – просто светлое пятно и всё. Но самое ужасное на
этой картине  –  руки: будто две сухие птичьи лапки с длинными костлявыми пальцами. Они
лежат одна на другой, и создается впечатление, что это не руки вовсе, а костлявый веер. Жуть,
одним словом, а не картина. Называлась же это произведение искусства «Печаль». Благо, что
в первый раз Инна не смогла рассмотреть все нюансы, и тогда ее просто удивило наличие
картины в таком месте. Никогда до этого она не встречала домов, где в туалете висели бы
полотна живописи.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 33 А вчера в квартире обнаружился рояль. Именно об него беглянка ушибла локоть, когда
упала, проспав сутки. Он был заставлен коробками с посудой из кухни, завален какими-то жур-
налами, папками, даже люстра покоилась сверху на закрытой крышке. Инне удалось добраться
до клавиш и открыть инструмент. От удивления она едва не села на пол.
Перед ней был не просто рояль. Если верить гравировке, это был старинный инструмент,
насчитывающий более ста лет! Большее же потрясение было от того, что он был настроен. Звук
получился чистый и словно прохладный, свежий, как осеннее утро на террасе. Почему этот
чудесный рояль стоял зачехленным в углу? Кто на нем играет или, может, играл, ведь Вадим
ей уже сказал, что ни он, ни Аля не имеют никакого отношения ни к искусству, ни к науке.
Чей же он?
Конечно, бабушка – оперная певица – могла им пользоваться, но ее уже много лет нет,
больше десяти, как поняла Инна. Любой музыкальный инструмент требует ухода и заботы.
За десять лет бездействия вряд ли рояль сумел бы сохранить такую настройку. Что-то здесь
нечисто. Может, Вадим или его сестра время от времени поигрывают на нем, ведь не все, кто
окончил музыкальную школу, обязаны стать профессиональными музыкантами. Вот только
эти двое так заняты, что трудно себе представить, что кто-то из них садится за инструмент.
Девушка, провертевшись полночи, пошла на кухню попить воды. Она успела выучить
обстановку в доме, да и небо уже светлело. Но, выйдя в прихожую, остановилась. Дверь в кухню
была закрыта, но сквозь рифлёное стекло было видно  –  там кто-то сидел, положив ноги на
стул. Светился огонек сигареты, в стакане катались кубики льда. В открытое окно доносился
приглушенный ночной говор проспекта. Зажужжала вибрация мобильника, огонек метнулся
в сторону, экран осветил на краткий миг лицо своего хозяина. Вадим провел пальцем по сен-
сорной панели и положил телефон на стол, но тот, жужжа, опять поехал по поверхности стола.
Романов затянулся и даже не посмотрел на сотовый, отхлебнув из стакана. Откинулся на спину,
запрокинув голову назад – телефон всё так же скользил по столу, окрашивая комнату в голу-
боватый цвет. В конце концов, надоел своему хозяину, тот дотянулся до него. Подхватил одной
рукой, второй раздавил сигарету в пепельнице и вновь провел пальцем по дисплею. Мобильник
вжикнул в последний раз, и экран погас. Вадим вновь принял ту же позу.
Что-то в его поведении насторожило девушку. И это была даже не сигарета, хотя, как
заявила Алька в первый день, в доме никто не курил, и не звук кубиков в стакане. На часах два
ночи. Кто мог так поздно и так настойчиво названивать Вадиму? Инна на цыпочках вернулась
в свою комнату.
В зеркальных дверцах встроенного шкафа отражалось подсвеченное сиреневой дымкой
ночное небо. Больше всего на свете Инна любила это высокое Питерское небо. Она обожала
белые ночи, и считала, что плата за них чернильными зимними ранними сумерками, не так уж
велика. Два года назад со своим другом она ездила на Новый год в северную Норвегию и там
впервые видела полярное сияние. Сердце замирало от красоты и ощущения свершавшегося
чуда. Эх, если бы в Питере хоть пару раз за темную зиму небо окрашивалось такими всполо-
хами, то город стал бы еще прекраснее!
Окна ее комнаты выходили на восток и север. Где-то там с надрывом орала кошка.
Взвизгнула и тут же замолчала автомобильная сигнализация. Красивый женский смех разорвал
тишину, и вновь всё смолкло. И сюда почти не долетал рев проспекта. Словно он был далеко-
далеко, а не за углом. В этом особая прелесть улочек этого огромного мегаполиса! Открой окно
гостиной, и в комнату тут же ворвется разговор проспекта: шум машин, голоса людей, пение
клаксонов на светофоре, или вдруг тренькнет звонок велосипеда, откуда-то долетит музыка – и
до всего этого рукой подать. Иногда многоголосье проспекта Инна сравнивала с оркестром.
Убери какой-нибудь звук, и ты получишь новую мелодию, рассказывающую свою историю.
Интересно, какая бы мелодия получилась у ее истории?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 34 – Без визга тормозов, – тихо проговорила Инна, повернувшись на бок. – Тормозов у моей
истории, судя по всему, нет.
Алька, перепутав смены, проспала. Ей позвонил администратор, и малышка долго пре-
рекалась с ним по телефону. Потом, даже не позавтракав, вылетела из квартиры. Инна помогла
ей найти зонт, так как за окном дождь стоял стеной, затем прошлась по квартире и, наконец,
зашла в ванную. Вчера она забыла снять линзы и сейчас из-за этого чувствовала дискомфорт.
Она сменила линзы и вновь посмотрела на себя. Волосы отливали золотом, и девушка вздох-
нула.
– Хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу. Хочешь спрятаться самому, стань другим
человеком, – проговорила она.
Сейчас ее мучили угрызения совести. Зря она так вчера поступила с Вадимом. Он, как и
обещал, сделал ее другой, она же в благодарность нашипела на него, аки змей! Несправедливо!
Инна поставила чайник на плиту и обозрела масштабы ремонта. Кухню она потихоньку
поободрала. Теперь стены выглядели так, словно по ним стреляли картечью. Она провела по
ним рукой и вдруг всё решила. Оглядев мешки с сухой смесью, она притащила один в столовую
и приготовила раствор. К полудню она закончила шлифовать стену с окном, как вдруг в дверь
позвонили.
Она глянула в глазок и, увидев Изму Изральевну, открыла дверь. Дама улыбнулась и
озвучила цель своего визита. Оказывается, у них в ванной перегорела лампочка, а поменять
некому. Не могла бы это сделать девушка? Инна тут же заверила оперную певицу, что, конечно
же, может, какие пустяки. Закрыла квартиру и прошла к соседям. Эммануил Маркович, кря-
жистый старик с палкой в руках, сетовал на жену, и уверял, что и сам может это сделать! Какой
же он мужчина, если даже поменять лампочку ему не по силам?! Изя махнула на него сухонь-
кой ручкой и указала девушке, где стоит стремянка: с табуретки даже с Инниным ростом до
лампочки было не достать.
Когда с этим было покончено, старики тут же пригласили ее на чай. Девушка отнекива-
лась и не знала, как бы улизнуть, никого не обидев при этом. В конце концов сказала, что раз-
вела раствор и боится, как бы тот не успел застыть. Изма Изральевна проводила ее до двери.
–  Спасибо вам, душенька,  –  сказала женщина.  –  Я, признаться, очень рада, что Вадим
нашел девушку по себе.
– По себе? – не поняла Инна.
–  Такую же статную и серьезную. И, конечно, привлекательную. У него очень хрупкая
душа, несмотря на пережитое им. Ведь годовщина уже в эту субботу? Для меня этот день
дороже собственного дня рождения. Аля как всегда что-нибудь придумала, да? Я понимаю его.
Бедный мальчик, он не любит об этом вспоминать, но наша жизнь – это платок, сотканный из
воспоминаний. Вот только у Вадима он почти черный. Надеюсь, что с появлением вас в его
жизни, платок расцветет радужными красками, и для черного цвета не останется места, – гово-
рила она, стоя на пороге своей квартиры.
Гостья смотрела на нее, не понимая смысла услышанного. Годовщина, но чего? Может,
это годовщина со дня смерти бабушки и деда?
– Изма Изральевна…, – начала она, но дама перебила.
–  Конечно, я ему и словом не обмолвилась, что помню об этом дне! Свят, свят,
свят! – воскликнула она, всплеснув руками. – Боже сохрани! А что задумала Аля?
– Я… не знаю, – честно ответила Инна, и женщина вскинула на нее удивленный взгляд.
– То есть…, – прошептала она.
– Мы еще об этом не говорили, – тут же нашлась Инна. Хуже всего будет, если Изма Изра-
льевна вдруг по своей неосторожности выболтала чужой секрет. Беднягу замучает совесть. Вон
как побледнела! Вадим и Алька ведь ей как внуки. – Сегодня четверг, так что время еще есть.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 35 Алюша сказала, что нужно всё тщательно обдумать. Я в их семье человек новый, с этим…
днем сталкиваюсь впервые, так что всецело полагаюсь на нее.
У Инны даже ладони взмокли от такой откровенной лжи. Врать она терпеть не могла.
– Это правильно, правильно, – проговорила соседка, кивая. – Самое главное, чтоб Вадим
не сбежал.
– Ну, за этим я постараюсь проследить.
– Вы знаете, каждый год я благодарю Господа за то, что Вадим выжил! Да, ему многое
пришлось оставить за порогом юности. Он был вынужден отказаться от того, чем жил столько
лет! Ведь если бы не та страшная трагедия, мы бы с придыханием произносили его имя. И не
только мы, весь мир бы рукоплескал ему! Но, увы. Я знаю, как трудно ему было расстаться с
мечтой, – вздыхала певица. – Слава Богу, этот мальчик нашел в себе силы начать жизнь заново.
Он остался жив! Это самое главное!
– Совершенно с вами согласна, – сказала Инна, потому что нужно было что-то сказать,
и на этом они распрощались.
Весь остаток дня она прокручивала и прокручивала в голове этот разговор. Нет, она не
станет говорить об этом Вадиму. Видимо, тогда действительно случилось что-то из ряда вон
выходящее. Он даже не любит об этом вспоминать, тем более не захочет говорить. Как бы
так намекнуть Альке об этом разговоре с Измой? Только сделать нужно так, чтоб девчонка не
испугалась.
К Алиному возвращению Инна зашпатлевала почти всю кухню. После проделанной
работы, стены стали ровными и совершенно белыми. Не важно, что брат с сестрой будут здесь
делать, теперь можно хоть обои клеить, хоть плитку класть, хоть панели выставлять.
– Ого! Это ты сама сделала? – изумилась Алька.
– Я, конечно, не гастарбайтер из солнечного Таджикистана, но кое-что умею, – усмехну-
лась Инна, спускаясь со стремянки. – Ну, как?
– Круто! А вот у меня руки из того места растут, откуда у большинства людей ноги, – при-
зналась Аля. – Так здорово! Весь день батрачила?
– Зато день с пользой прошел, а то от безделья уже крыша едет.
– А ужин?
– В духовке, – прокричала Инна из ванной. – Картошка с мясом в горшочках!
– Тебе цены нет!
– Давай иди в ванную, а я пока на стол направлю.
Они ужинали. Алька опять забралась на стул с ногами и рассказывала о сегодняшнем
случае.
–  Нет, ты только представь, он доковырялся до того, что я плохо говорю по-англий-
ски! – возмущалась сестра Вадима. – А я ему, дескать, это что, мой родной язык, что ли? Или
мы в школе, чтоб за него отметку получать? Почему я обязана знать его? Он мне: «Ты работа-
ешь в таком месте, а даже стараться не хочешь. Терпят тебя только из-за брата!» Так хотелось
ему врезать один разок, кое-как удержалась. Именно из-за брата и удержалась.
– А причем тут Вадим?
– Так он уже десять лет стрижет Людмилу Марковну, владелицу ресторана. Это он попро-
сил ее взять меня.
– Зачем тебе вообще работать? Вадим, как я понимаю, зарабатывает вполне неплохо, я
бы даже сказала отлично, судя по размаху ремонта. Так и спрашивается: зачем?
–  Конечно, он зарабатывает, но не хочу просить у него денег на те же прокладки, или
на то, чтоб посидеть с девчонками в кафе, – ответила, пожав плечиками, Алька. – Он меня и

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 36 одевает, и обувает, плюс кормит, а я зарабатываю, как говорится, на булавки. На мелкие, но
приятные мелочи. На те же подарки.
–  Кстати о подарках. Сегодня приходила Изма Изральевна, у них лампочка в ванной
перегорела. В общем, я совсем ничего не поняла, но она что-то говорила о предстоящей суб-
боте, – сказала Инна, следя за реакцией Али.
Та перестала облизывать ложку и уставилась на гостью.
– Я не знаю, о чем шла речь, но почему-то она решила, что я должна быть в курсе.
– Наверно потому, что « девушка» моего брата не может не знать об этом. Тем более, если
она « живет» с ним. Что именно она говорила? – спросила Аля.
Квартирантка стала пересказывать ей разговор с соседкой. Малышка сидела с абсолютно
серьезным лицом. Ни тени иронии или сарказма. Она даже как-то повзрослела. Держала ложку
у виска, опираясь локтем о колено, и молчала. Инна, сама не понимая почему, не стала пере-
давать слова Измы о забытых мечтах. Что-то было в этих словах такое, что не давало покоя и
напоминало о спящей собаке, которую не стоит будить. О рукоплещущем мире тоже промол-
чала.
–  В общем, в эту субботу одиннадцатая годовщина возвращения Вадима из боль-
ницы, – сказала Аля, и по ее тону Инна поняла, что та взвешивает каждое слово. – Он долго
и тяжело… болел. Примерно полгода. За время болезни несколько раз наступала клиническая
смерть. Он не любит об этом вспоминать, тем более говорить. Вот только для меня и тех людей,
кому он дорог, этот день очень важен. Страшно от одной мысли, что он мог не вернуться.
Только ему не говори, что ты в курсе, а то он прибьет меня.
– О чем речь? Я вообще ничего не знаю. Аль, а что вы хотите сделать в кухне? Панели?
Плитка?
– Знаю точно, что полы с подогревом. О цвете можешь не спрашивать, я дальтоник: цвет
морской волны от индиго не отличу, так что все вопросы к брату.
– Я очень виновата перед ним, – вдруг призналась Инна.
– В чем?
– Он вчера так устал, потом еще со мной намучился, а я даже не поблагодарила.
– А что? Сегодня изменила свое мнение о цвете волос? – усмехнулась его сестра.
–  Он обещал меня изменить так, что ни мать родная, ни жених не узнают. Сегодня я
всматривалась в свое отражение и не узнавала. Я даже не ожидала такого результата, вот и
шлифовала стены под гнетом вины.
– Подхалимка, – улыбнулась Аля. – У меня завтра выходной, не хочешь проверить свою
неузнаваемость? Сходишь со мной?
– Куда?
– Сначала в Галерею, мне там кое-что купить нужно, потом в Спас-на-Крови.
– Как-то страшно, может всё же выждать недельку – другую?
– Чем больше дома сидишь, тем тяжелее будет сделать первый шаг, говорю по собствен-
ному опыту.
– Я подумаю, – ответила гостья.
Они улеглись за полночь, а Вадима еще не было. Алька звонила ему, но Инна, конечно
же, не стала вдаваться в подробности. Без этого голова была занята. Сегодня очень хотелось
позвонить отцу и просто услышать его голос. Хоть таблицу умножения, лишь бы вновь распо-
знать его привычные нотки. А еще хотелось поиграть с ним в «Города». Они частенько заку-
ривали по сигарете и играли, отец даже не думал поддаваться, вот только и Инна не любила
проигрывать. Размышлять можно было всего лишь три секунды. Кто с ним теперь играет?
Он должен был уже получить ее письмо. Интересно, что же папа сказал, прочитав его?
Ничего утешительного, это точно! Инна перевернулась на другой бок. Конечно, в создавшейся

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 37 ситуации виновата лишь она одна. Никто силком ее под венец не тащил. Вот только и ускольз-
нуть не дал.
Борис, наверное, рвал и метал! Он очень хитрый и расчетливый! Он поднялся с самых
низов. Свое состояние сам сколотил: ни мама, ни папа, ни даже Крестная фея ему не помогали
в этом. Иногда своим упрямством, он напоминал Инне бульдозер: прет себе вперед и всё на
этом! После бегства своей невесты, он, наверно, встретился уже со всеми ее друзьями, захватив
даже однокашников с детского сада.
Девушка крутилась в постели, как вдруг услышала звон разбившейся чашки. Странно,
вот только, чтоб ворочался ключ в замке, она не слыхала. Поднялась и пошла на кухню. Там у
плиты стоял Вадим и смотрел на осколки кружки на полу. Девушка не видела выражения его
лица, но то, как дрожали его руки, заметила мгновенно.
– Что с вами? – спросила она.
Он оглянулся.
– Ничего, – тихо ответил и попытался взять оставленную в углу щетку, но едва прикос-
нувшись к ней, одернул руку.
Инна шагнула к нему.
–  Что такое? Судорога? Ведь ваши пальцы судорогой стягивает? Скорее, садитесь. Да
Бог с ним, с этим стеклом. Я сама уберу. Вот сюда садитесь. Сейчас, сейчас. Потерпите
немного, – засуетилась она.
Вадим опустился на стул. Она достала большую чашку, налила воды из-под крана и поста-
вила перед ним.
–  Опускайте сюда руки,  –  сказала она и сама очень осторожно, едва касаясь, опустила
большие мужские ладони в теплую воду. – Не горячо?
Он замотал головой. От боли сводило скулы. Сегодня был ужасно трудный день. Только
стрижек больше двадцати! К вечеру он пил уже черный несладкий кофе, потому что не мог
держать в пальцах чайную ложечку. Когда уже собрался домой, позвонил Гришка. Ему опять
срочно требовалась помощь Вадима. Парень уже отказался, но тут арт-директор сказал, что
помимо оплаты, достанет для Альки два билета на Мадонну, которая должна дать концерт в
Питере 9 августа. И не просто два билета, а на отличные места. Вадим уже пробовал добыть
билеты сам, вот только опомнился поздно, поэтому он собрал всю свою волю в кулак и отпра-
вился в клуб. Благо, хоть завтра день обещает быть полегче.
–  Сейчас, сейчас,  –  всё приговаривала девушка. Она выскочила из кухни и вер-
нулась с маленькой шкатулкой—чемоданчиком. Открыла ее и стала доставать крохотные
пузырьки. – Вот, понюхайте! Этот или этот?
Инна сунула ему под нос сначала один, потом другой пузырек.
– Это эфирные масла, самые что ни на есть настоящие, – сказала она. – Давайте вот это,
а? Оно еще и согревать вас будет.
С этими словами она, сунув свои руки к Вадиму в чашку, стала растирать больные
пальцы, каждый по отдельности. Он посмотрел на ее сосредоточенное лицо, которое сейчас
было так близко от его лица, и промолчал. От прикосновений ее рук и тепла, боль поне-
многу притуплялась. Затем Инна вынула большую ладонь, осторожно промокнула полотенцем
и стала втирать в кожу эфирное масло. Делала неспешно и сосредоточенно, словно мину обез-
вреживала.
– Я почти не вижу вашего лица, но понимаю, что вы на меня смотрите, – вдруг сказала
она. – Моя мама – балерина, было время, когда она не снимала пуанты больше десяти часов в
сутки. К вечеру пальцы на ногах сводило, как и у вас, судорогой. Она переползала порог дома, и
я уже ждала ее с тазом горячей воды. Правда, эфирных масел тогда не было. Довольствовались
подсолнечным.
– Сколько вам было лет, когда она умерла? – спросил Вадим.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 38 Инна даже вздрогнула, подняв на него ошарашенный взгляд.
– С чего вы взяли, что она умерла?
– Вы говорили о мачехе…
–  Мои родители развелись, когда мне исполнилось четырнадцать. Мама сейчас живет
в Германии. У нее новая семья: муж, его сын от первого брака и моя маленькая сестренка
Моника.
– Почему же вы с ней не уехали?
Инна скривилась.
–  Честно сказать, поначалу я считала ее предательницей. Дескать, она предала меня и
папу, отдав предпочтение другому мужчине и хорошей, сытой жизни. Потом я поняла, что это
не так, но в Германии мне не понравилось. Я, наверно, – только не смейтесь – патриотка. Не
могу жить нигде, лишь в этом городе. После того, как отец стал писателем, мои горизонты,
как понимаете, расширились, я бы даже сказала, распахнулись. Я не была только в Австралии,
Антарктиде и Южной Америке. Европу исколесила, так же как и Азию.
– Владеете английским?
–  В совершенстве. Вообще-то, я окончила буквально несколько дней назад институт
восточных языков. Я владею помимо русского английским, немецким, японским и корейским.
Немецкий и английский преподавали в школе. Мне повезло с учительницей. Она разглядела
мои способности к языкам и гоняла меня, как наши  –  шведов под Полтавой. Так что, при
поступлении в институт, люди в приемной комиссии сидели с открытыми ртами, внимая моему
Бернарду Шоу, которого я цитировала наизусть!
– Вы этим так гордитесь?
Инна улыбнулась.
– Вы смеетесь, значит, вам полегчало.
– Скучаете? – вдруг тихо спросил он, и Инна замерла, замялась, отводя глаза в сторону.
Душу царапнуло одиночество.
– Я знала, на что иду, – тихо ответила она. – Не больно?
– Если вас не затруднит, принесите мне барсетку. В прихожей на тумбочке стоит.
– Конечно.
Она поднялась из-за стола, и он в который раз удивился тому, какая она высокая. Такой
цвет волос ей очень идет, он не ошибся. Вадим уже заметил, что на ночь она заплетала одну
или две косы, видимо, чтоб волосы не путались. И только когда Инна вернулась в кухню, он
вдруг смутился, увидев во что та была одета. На ней были свободные штаны длиной чуть ниже
колена, а вот сверху… мужчина даже отвел взгляд. У него никогда не было фетиша по большой
груди. Даже когда был подростком. После того, как пришел в индустрию красоты, понял, что
маленькая грудь порождает большой комплекс. И на какие жертвы идут девушки, тоже знал.
Только вот к Инне пластика не имела никакого отношения. Вот и сейчас, она вновь села
на свой табурет, склонилась над чашей и стала массировать другую руку, а бедняга не знал, куда
ему деть глаза. Обычно она надевала свободные футболки, топы, а сейчас все эти шикарные
формы были затянуты белой спортивной майкой с тоненькими бретельками. И, кроме того,
майка была надета на голое тело, так что приличных мыслей в голове совсем не осталось.
– Инна, – начал Вадим. Но тут девушка подняла на него глаза.
– Слышите? – спросила она.
– Что?
–  Звук мобильника. Я сейчас,  –  она опять поднялась. Опять перед глазами качнулись
аппетитные формы – мужчина даже отпрянул назад – и вышла. Вернулась с пиджаком Вадима
в руке. – Это у вас играет.
– В левом нагрудном кармане, – стараясь не смотреть на нее, ответил он.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 39 Она выудила мобильник и положила на стол. Увидев пропущенный вызов, Вадим скри-
вился.
«Черт, ну сколько можно названивать?»  – мелькнуло в голове.
И тут девушка, видимо, сильно надавила, Вадим от боли дернул руку на себя.
– Простите, – пробормотала она, а он опять уставился в вырез майки.
«Вот ведь черт!»
– Инна, у меня в барсетке ваши очки, – сказал он и отвернулся.
– Вы заказали всё-таки? Спасибо! – обрадовалась она и быстро достала футляр с очками.
Конечно, он заказал. Вот только оправы у этих очков не было. Две душки, две линзы и
тоненькая перемычка между ними. Девушка тут же нахлобучила их на нос и посмотрела на
своего спасителя.
– Ну как? – спросила она.
– Хорошо. Инна…
– Ой, если бы вы знали, как я вам благодарна за это!
– Инна…
– С моим зрением и вашим ремонтом очень тяжело передвигаться по квартире.
– Инна…
– Вам денег хватило? Сколько я вам еще должна?
И тут у него кончилось терпение. Он сжал ее пальцы в своей руке. Она удивленно посмот-
рела на него. Всё-таки он правильно подобрал оправу: акцент с такой формой очков переходит
на глаза, а они у нее очень необычные.
– Что… такое?
– Инна, я… даже не знаю, как сказать…, – пробормотал Вадим. Теперь она могла рас-
смотреть серое от усталости лицо и темные круги под глазами. – Не могли бы вы… набросить
на себя что-нибудь… сверху…
Девушка, недоумевая, посмотрела на него. Он не хотел, но пришлось показать глазами,
о чем именно идет речь. Инна опустила глаза, и через секунду выскочила из кухни со словами:
– О Боже! Трудно было раньше сказать!
И он, не зная почему, улыбнулся, пробормотав:
– Девчонка совсем.
Ее не было довольно долго. Телефон опять зажужжал и поехал по столу. Вадим глянул на
дисплей – настроение испортилось. Пусть себе звонит. И тут на кухне вновь появилась Инна,
правда, уже в рубашке. Она не смотрела на него и была цветом пожарной машины.
– Не хотите отвечать? – зачем-то спросила она, вновь возвращаясь к своему занятию.
– Вам не должно быть неловко.
Инна покраснела еще больше.
–  А что же вы меня тогда попросили одеться?  –  вдруг спросила она тихо и глянула на
него исподлобья. Вадим даже не нашелся, что ответить. Ох, уж эти льдинки! Взгляд прям про-
низывает насквозь. Даже не по себе немного.
– Чтоб вам потом не было стыдно.
–  Да ну? Какой вы, однако, заботливый,  –  заметила с сарказмом девушка, массируя
пальцы. – Значит, вас это совсем… не тронуло?
– А должно было?.
– Ну, не знаю. По идее… должно было бы.
– Боюсь вас разочаровывать.
–  Да что вы! Может, тогда… всё же снять рубашку? Мне, знаете ли, и так неплохо
было, – вдруг усмехнулась она.
– А я вижу, Алька на вас дурно влияет: такой сарказм – это по ее части.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 40 И тут опять зажужжал телефон. Услышав это, Вадим от злости вполголоса чертыхнулся.
От Инны это не ускользнуло. Она видела, как желваки задвигались под кожей, и с какой непри-
язнью и ненавистью он смотрит на телефон.
– Звонок международный? – вдруг спросила она.
– Что?
– Сейчас полтретьего, так что вряд ли это местный звонок…
– Это, как вы выразились, местный звонок, – перебил ее Вадим.
– Может… что-то случилось?
–  Я прекрасно знаю, что именно случилось. Не обращайте внимания,  –  ответил он и
прикрыл жужжащий телефон полотенцем. Как же он от этого устал! Как же ему надоели эти
звонки среди ночи! Именно из-за них постоянно разряжена батарея.
– Я уже почти закончила. Знаете, я сегодня у ваших соседей лампочку вкручивала, а вот
поблагодарить за подарок, забыла. Даже неудобно как-то.
И тут Вадима осенила одна шальная мысль, и он сжал скользкие пальцы девушки в своей
руке.
– Это идея. Ответьте за меня! – сказал он, а глаза блестели азартом.
– Что?
– Я прошу вас ответить на звонок, но… так, как ответила бы на него моя девушка, пони-
маете?
Она затрясла головой.
– Совсем не понимаю.
Вадим наклонился к ней.
–  Я прошу вас об услуге. Своего рода плата за очки. Возьмите трубку и поговорите с
тем человеком на правах моей девушки. Можете на него наехать и даже нагрубить, только
отвечайте уверенно.
– У меня нет способностей к лицедейству!
– Вы что на «Оскара» претендуете, что ли?
–  А нельзя отключить телефон, как вы сделали это вчера?  –  спросила Инна и тут же
прикусила язык.
Вадим, прищурившись, всматривался в ее лицо. Черт, его глаза стали почти черными!
Аж мурашки по коже!
– А мы еще и шпионим?! – проговорил он, наваливаясь на стол, при этом рук Инны так
и не выпустив.
– Даже в мыслях не было, – тут же отрапортовала девушка. – Пошла на кухню…
– Водицы испить?
–  Я всё испорчу! Сами же говорите, что знаете, что нужно от вас этому человеку, не
можете отказать?
– Он не понимает моих слов.
– Отпустите. Отдайте хоть одну руку, как мне телефон-то взять.
Он тут же разжал пальцы. Инна наскоро стала вытирать руки полотенцем, глядя на жуж-
жащую трубку.
– Поклянитесь, что все последствия возьмете на себя!
– Торжественно! – тут же поддакнул Вадим и даже поднял правую руку.
Она еще раз посмотрела на него и провела пальцем по дисплею. То, что Инна услышала,
удивило до глубины души. Во-первых, на том конце ответил мужчина. У него был очень кра-
сивый, словно бархатистый голос. Во-вторых, само содержание его речи:
– Всё-таки снял трубку, – проговорил он, словно повидло по тосту размазал, – может уже
хватит от меня бегать? Я звоню каждый день, приходил к тебе на работу, но ты был так занят,

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 41 что меня без записи даже не пропустили в зал! Я же не прошу достать мне звезду с неба, я
прошу всего лишь об ужине, это так сложно?
–  Ужине? Каком ужине? Вы, простите меня, кто, чтобы звонить моему парню в такой
час, а? Или вы на Камчатке живете, и уже рассвет встречаете, тогда и говорить бы следовало
о завтраке! Я вас спрашиваю, кто вы? Почему трезвоните по ночам? Думаете, у него других
дел нет… ночью, как на ваши звонки отвечать?
– Вадим? – тут же переполошились в трубке.
Вадим зажал рот рукой и с любопытством продолжал смотреть на это представление.
Инне же даже жарко стало. Она поднялась и прошлась по кухне.
–  Любимый, тебе какой-то идиот звонит!  –  вдруг прокричала она, прикрыв телефон
рукой. – Что? Он говорит, что разговаривать с идиотами, у него нет времени! Я вас последний
раз спрашиваю, кто вы? Что вам нужно от моего парня?
– А вы кто, осмелюсь спросить?
– Кто я? Дядя, вы там как, на своей Камчатке, берега не попутали? Какое право вы име-
ете спрашивать меня, кто я такая? Это я что ли вам названиваю в три часа ночи? А, до меня
дошло! Вы позвонили, чтобы время уточнить? Как в том анекдоте про таран, что висел на
цепях посреди квартиры! Дядя, я не знаю, кто вы, но убедительно прошу, не звоните моему
Вадиму так поздно. Нам, между прочим, завтра на работу, а сегодня… еще не все дела… сде-
ланы…
– Солнышко, ты с кем там говоришь? Хватит болтать по телефону, – промурлыкал рядом
сидящий Вадим, – иди уже сюда.
– Да это не мне, дорогой, звонили, а тебе. Сейчас подожди, ну подожди же, щекотно, – и
девушка приглушенно засмеялась. – Ай, не кусаться!
– Иди сюда, я очень голоден! Я тебя съем сейчас!
–  В общем, дядя, я вам уже сказала  –  пупсик, подожди же  –  не названивайте больше,
иначе я заявлю в полицию – ну, зайка, ну потерпи немного, я уже заканчиваю – о телефонном
терроризме. Прощайте.
Она нажала отбой и посмотрела на Романова. Тот выглядел совершенно довольным и
даже поаплодировал ей.
– Браво, браво! Да вы талантище!
–  Да ну вас! И хватит хлопать. Подведете меня под монастырь,  –  махнула на него
рукой, – вы успели поесть?
–  Когда бы? А что на ужин?  –  оживился он. У него даже усталость исчезла из взгляда.
Приободрился, словно она не на звонок ответила, а живительной водицы испить дала.
–  Не машите руками, что вы делаете! Сейчас, вот так наденем перчатки и всё. Руками
ничего не трогать!
– А есть как?
– Я вас покормлю, если вы позволите!
– Я что, дитя малое? Я и сам могу!
– А вот и не можете, – сказала Инна, поставив горшочек в микроволновку.
– Можно спросить? – проговорила она, приготовившись кормить Вадима, тот, послушно
открывая рот, кивнул.
– Предполагаю, о чем именно, но мне спрашивайте.
–  Этот человек, который вам звонил,  –  начала она, зачерпнув очередную порцию для
своего пациента, – у меня создалось такое ощущение, что он вас на свидание приглашает.
Вадим улыбнулся.
– Скажите, я похож на гея? Ну, вот вы как считаете?
Инна замялась.
– Среди моих знакомых нет геев, или я просто об этом не знаю. Хотя…

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 42 Вадим с превеликим любопытством смотрел на нее. Она отвела глаза, почесала шею…
– Да говорите, как есть, что вы мнетесь!
– Я подумала об этом в самом начале нашего знакомства. Вы мужчина, а разбираетесь в
женских… интересах, как не всякая женщина.
– Я стилист!
–  Да, но процент мужчин-геев среди стилистов, парикмахеров и тому подобное очень
высок. У вас такой набор по уходу за собой! У меня полно друзей-парней, но ни один из них
не может похвастаться такой косметикой. Теперь я понимаю, что у вас очень устают и болят
руки, поэтому вы так ухаживаете за ними.
–  Значит, вы, как и большинство, склоняетесь к стереотипу, если стилист  –  мужчина,
значит гей! Обидно!
– Но почему стилист? Почему вы выбрали такую профессию?
У него сузились глаза. Он даже отобрал ложку у Инны. Рассказывать о причинах своих
поступков в его планы не входило. В душе заворочался гадкий червячок.
–  Как много вам известно профессий, которым можно было бы обучиться за
семь – восемь месяцев? Которая сумела бы вас прокормить, даже если владеешь ей лишь на
уровне чайника?
Инна пожала плечами, а в голове тут же всплыл разговор о несбывшихся мечтах.
–  К сожалению, в жизни не всё происходит так, как нам бы того хотелось,  –  вздохнул
Романов, – когда пришло мое время принимать решения, я не очень задумывался над тем, чем
именно буду заниматься. Нужна была профессия, и я ее освоил. Сейчас, без преувеличения, я
один из лучших парикмахеров, визажистов и стилистов страны! Я мастер своего дела! Пери-
одически это приходится доказывать на различных конкурсах, но оно того стоит. И я не гей.
Этот человек, с которым вы говорили по телефону, считает, что я подавляю свою истинную
ориентацию. Наша с вами шалость заставит его хотя бы пару дней мне не звонить.
– Думаю, он придет на разборки лично.
– Что??? – Вадим даже поперхнулся.
– Это напоминает поведение ревнивой девушки, не находите? – сказала Инна, наливая
ему чай. – Если он действительно желает вас заполучить, а вы артачитесь, это лишь подогревает
его интерес. Вы, в таком случае, становитесь еще более желанным. Он изводит вас ночными
звонками, точно зная, что, как бы там ни было, вы одиноки. И вдруг бац – трубку берет какая-
то девица! Сейчас этот дядя допивает бутылку водки, натачивая нож и придумывая речь к
завтрашнему дню. Почему вы позволили ему усложнить себе жизнь? Трудно было заявить в
полицию?
Вадим улыбнулся. Ох, уж эта улыбка плотоядного! Инна смотрела на него, как заворо-
женная.
– Этот дядя, как вы его назвали, непростой человек. Он весьма и весьма известен. Вы не
поверите мне, если я назову его имя.
– Тем более он не захочет огласки…
–  Ему плевать на эту самую огласку, у него весьма скандальная репутация,  –  перебил
Вадим, – единственный человек, который пострадает во всем этом – я! И как вы понимаете,
я этого, ой, как не хочу. Мои клиенты  –  это отражение моего имени. Я не причесываю тетю
Клаву из соседнего супермаркета. Большинство  –  это женщины бизнеса. Сильные и волевые
натуры. Уверен на сто процентов, что не все останутся мне верны после скандала. Для них я
мужчина, который способен сделать их еще более красивыми и желанными для других муж-
чин. Есть, конечно, звезды театра и эстрады, но таких можно по пальцам пересчитать, потому
что у большинства из них личные парикмахеры. Есть несколько бизнесменов и даже полити-
ков-мужчин. Для них я человек, который с мужской точки зрения может оценить их вид и дать
дельный совет.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 43 Он отхлебнул чай и даже прищурился от удовольствия. Хорошо-то как! Жаль только,
что рассвет уже не за горами.
– Был у меня такой клиент, бизнесмен средней руки. У него, по сути, было очень при-
быльное дело, но оно по каким-то причинам не развивалось. И вот он пришел на стрижку и
вздыхает, и вздыхает. Я ему, дескать, вам нехорошо, может чай, кофе принести? А он мне
говорит, что, несмотря на видимую прибыльность его предприятия, партнеры его всерьез не
воспринимают и поставить дело на широкую ногу не выходит. И тут у него телефон звонит.
Достает он из кармана допотопную трубку и отвечает. А я смотрю у него и часы командирские.
Маникюр на двести долларов и часы на руке за полтинник наших деревянных. Он поговорил
по телефону, и я ему посоветовал сменить часы и трубку на более дорогие и современные.
Так выяснилось, что эти часы ему отец-покойник подарил черт знает когда, а на мобильнике
фотографии и видео с маленькой дочерью. Она уже много лет живет не то в Париже, не то в
Нью-Йорке, очень занята, вот папа и просматривает время от времени счастливые моменты
своей жизни. Я ему объяснил неписаное правило людей его круга: зажигалка, портмоне, часы,
мобильник показывают, что ты за человек. Он мне ничего не сказал. Вернулся через месяц и
оставил на чай триста долларов. А я смотрю у него и авто новое, и часы на руке с бриллиан-
тами. Говорит, что дела пошли в гору. Так он у меня до сих пор консультируется. Я даже ездил
вместе с ним в магазин, чтобы подобрать пальто. А вы говорите…
– Ну а как быть с этим из телефона?
Но Вадим ее почти не слушал. Он вытянул ноги, взгромоздив их на стул, взял кружку
двумя руками и с удовольствием стал прихлебывать чай, а лицо было довольное-довольное!
– Ну, вы еще помурлычьте, – усмехнулась Инна и стала убирать со стола, затем подмела
осколки от кружки. Вадим молчал, щурясь от удовольствия. Она уже собралась уйти, как услы-
шала:
– Спасибо вам за всё.
–  Нема за що, обращайтесь еще,  –  ответила девушка,  –  и извините за вчерашнее. Мне
очень нравится мой новый образ.
– Я свое дело знаю.
– Ну, от скромности вы не умрете!
– Это факт! Спокойной ночи.
– Уместнее было бы сказать, доброе утро.
– Ну, тогда, спокойного утра!
– И вам того же!
Глава
IV
. Чужая душа

потёмки.
Проснулась она мгновенно, как и уснула. На часах было почти девять, но Инна явно
слышала голос Вадима.
– Онисама, у тебя опять руки болели? – ныла Алька. – Почему ты меня не разбудил? Я
б тебе массажик сделала…
– Мне сделали массаж, даже с ложки покормили.
– Кто? Инна?
– А у нас еще кто-то проживает в квартире? Кстати, это она ошлифовала стены?
– Круто, да?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 44 Конечно, Вадим заметил, что работа сделана хорошо, но он не привык чувствовать себя
кому-то обязанным, поэтому не знал, что теперь делать и как себя вести с девушкой.
– Одним «спасибо» здесь не обойдешься, – проворчал он.
– А ты скажи два раза, – хихикнула Алька.
– Утро доброе, – сказала Инна, появившись на пороге кухни.
– Доброе, – отозвался Романов и посмотрел на нее. – Вы чего в такую рань поднялись?
– А у нас дела! – ответила за нее малышка.
– Куда-то собрались?
– Прогуляться, а что?
– Не вздумайте надеть очки и ваши цветные линзы, для вашего же блага.
– Хорошо, я поняла, – убедила его Инна.
Тут Алька почесала ногу и решила, что пришло время спросить брата о завтрашнем дне.
– Брат, а какие у тебя на завтра планы?
– Как в каждую субботу, – ответил он, – с утра две невесты, вечером и днем тоже укладки
частного характера.
– Ты… не отдыхаешь?
– Алька, а когда ты видела, чтоб я в субботу отдыхал? Самый денежный день.
Малышка еще больше заерзала на стуле, поглядывая на него исподтишка. Ей нужно
напомнить, какой завтра день. Она даже вздохнула несколько раз.
– Чего вздыхаешь? Инна, передайте, пожалуйста, джем.
– Вадим, не перекусывайте, давайте я вам яичницу сделаю, ну что вы всё кусочки хва-
таете!?
– Кстати, мой телефон всю ночь промолчал, – вдруг сказал он и улыбнулся, – думаю, вы
всё-таки неправы.
– Еще не вечер, – тут же парировала девушка.
Он посмотрел на нее. Ну, что за напасть, неужели трудно согласиться?
– Вот вам обязательно портить другим людям настроение с утра? – возмутился он, попи-
вая кофе.
– А это для того, чтобы вы не грохнулись в обморок, встретив своего обожателя… ну, к
примеру, у дома с предложением подвезти. Или у работы с предложением более непристойного
характера.
Вадим даже жевать престал.
– Да ну вас, всё настроение испортили, – буркнул он обиженно и отвернулся.
–  А что происходит между вами?  –  тихо спросила Алька, переводя взгляд с одного на
другого.
– Ты же слышала, она покормила меня с ложки и помассировала пальцы.
– Брат, а… что ты планируешь на завтра? – опять спросила Аля.
Инна посмотрела на нее сочувствующим взглядом. Вадим же глядел на тост, по которому
размазывал масло. Настроение было приподнятым.
– Ты чего привязалась? Я же сказал, полно работы, несмотря на официальный выходной.
Занят буду. В кино хочешь сходить?
– Брат, какой завтра день? – не унималась сестра. Ей нужно ему напомнить, вот только
какая у него будет сегодня реакция, предсказать невозможно. Но ведь этот день имеет такое
большое значение для нее! Девочка с такой жадностью глядела на брата, что можно было бы
заподозрить что-то неладное. И Вадим заподозрил бы. Если бы посмотрел на нее. Но он смот-
рел на тост и на сестру глаз не поднимал.
– Алька, вы что с Инной сговорились? Одна с утра уже настроение испортить пытается…
– Ничего подобного, это для вашего же блага, – тут же ответствовала Инна.
Вадим пригвоздил ее взглядом к стулу.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 45 –  Вторая доковырялась до завтрашнего дня. Завтра, meine kleine Schwester, суббота!
Черт, не помню, как по-немецки суббота!
– Der Samstag, – подсказала Инна.
– Вот-вот, – поддакнул Вадим.
– А число? – не унималась Аля.
– Число… не помню, посмотри в календаре, – с этими словами он поднялся из-за стола.
Он прекрасно проспал оставшуюся ночь, а утром, включив телефон и не обнаружив в нем
никаких сообщений, приободрился.
– Брат, Вадим, завтра четырнадцатое июля, – раздался тихий и какой-то скорбный голос
сестры.
– Четырнадцатое июля, и что? – буркнул он недовольно, и тут же в голове зашумело. О,
как же хорошо ему знакомо это состояние! Ладони мгновенно взмокли, и он чувствовал, как
на всём теле волосы встают дыбом. Сердце сначала ухнуло вниз, образовав ледяную пустоту в
груди, потом вдруг застучало в висках и, казалось, даже в пальцах. Мужчина незряче обернулся
к сестре, и Инна вжалась в свой стул, мечтая лишь об одном – стать невидимой для него. Он
был не просто зол – он был в бешенстве! Она видела, как он сжимал и разжимал кулаки, каким
испепеляющим взглядом смотрел на свою малышку—сестру, как страшно сузились его глаза,
став очень темными, почти черными.
Вадим едва держал себя в руках.
Столько лет…
Столько лет!
Черт возьми! Столько лет!!!
Злость жгла грудь. Знакомо тяжело заныли плечи. Ему понадобилось полтора года, чтобы
вернуть свою осанку. Но сейчас плечи вновь тянуло вниз. Как тогда. Он старался дышать
глубже, чтобы унять взбесившееся сердце. Кое-как отвел глаза в сторону и бросил сестре, как
подачку:
– Мне это неинтересно.
Развернулся и пошел к двери. Алька бросилась перед ним, загораживая проход. У нее
уже прыгала нижняя губа, и слезы так близко подступила к глазам, что смотреть на Вадима
было больно.
– Брат…
Он, сжав кулаки, вздохнул.
– Ты… ты, зная, как я к этому отношусь… опять лезешь ко мне… со всем… этим, – сми-
ряя злобу, взвешивая каждое слово, пробормотал он,  –  хочешь побольнее укусить? Зачем
опять…
– Ты! – вдруг крикнула Аля, Инна от неожиданности вздрогнула. – Я тебя люблю! Ты же
знаешь, как этот день важен для меня!? Как я ждала и боялась, и не только я!
Она вдруг протяжно всхлипнула, Вадим на нее не смотрел, а у девчушки мгновенно вски-
пели на глазах слезы.
– Каждый год одно и то же! – давясь слезами, проговорила она.
–  А ты, зная, что этот день принес мне, каждый год тычешь меня в него, как котенка
в дерьмо!  –  выплюнув это, он обошел плачущую сестру и вышел из кухни, через мгновение
стукнула входная дверь.
Алька, плюхнувшись на стул, сложила руки на столе, опустила на них голову и заплакала
еще сильнее. Инна присела к ней поближе и просто гладила по спине, не зная, что сказать в
утешение.
Вадим едва не оторвал ручку у машины от злости. Та где-то клокотала почти на поверх-
ности, не давая успокоиться. Черт возьми! Одиннадцать лет прошло, а сестра всё никак не

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 46 уймется. Он прекрасно знает, как она его ждала, как боялась остаться одна, как отсчитывала
дни, проведенные им в больнице. Она сама оклемалась быстрее после всего, что произошло,
только из-за того, что жизнь брата висела на волоске, в прямом смысле этого слова.
Вот только он умер… Тогда, одиннадцать, нет, почти двенадцать лет назад он умер. И
опять-таки в прямом смысле этого слова. Реанимировали уже другого человека. Человека,
который, покинув больничную палату, стал называться Вадимом Вадимовичем Романовым.
Совсем другой человек. Тот, кто смог освоить не только новую профессию, но и воспитать
сестру сам. Если бы остался тот Вадим, который был раньше, ничего бы не вышло, потому что
он был слабаком, ведь он позволил со своей сестрой случиться такому, о чем и думать нельзя.
Тогда еще не мужчина, а мальчишка, пацан, Вадим думал, что о подобном можно услышать
только в программе «Чрезвычайное происшествие». Всякое напоминание об этом его словно
опять окунает в то время, когда он ошибся, когда он поверил тем, кому верить было нельзя. И
что с Алькой стало потом, он будет помнить до могилы.
Вадим сидел в машине, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев, как вдруг
в окно постучали. Он даже не сразу расслышал, а когда поднял глаза, увидел и…
«Вот значит как! Ревнивая девушка, значит»,  – усмехнулся Романов.
За дверью маячил Юрка. Он прикрывал ладонью лицо справа, да и темные очки закры-
вали почти половину физиономии. Певец Леон, а по паспорту Юрий Кочевой, поглядел по
сторонам, а потом вновь постучал в окно.
Вадим опустил голову. Больше всего на свете ему хотелось выйти из машины и надавать
по физиономии своему обожателю.
«Как раз под горячую руку! Вот только и это не решит дела»,  – билось нервной струн-
кой.
Но тут что-то произошло. Юрка, корчившийся за стеклом, вдруг выпрямился и посмот-
рел в сторону. Вадим потянулся к замку зажигания, решив просто уехать, как увидел перед
машиной Инну. Она стояла и не сводила глаз с Юрки, а в руках у нее был мобильник стилиста.
Что-то было в ее поведении такое, что насторожило Вадима.
«Она без очков, а линзы не успела надеть»,  – мелькнуло у того в голове.
Он распахнул свою дверь, непочтительно толкнув ею обожателя, и вышел к девушке.
– Ты чего выскочила? – спросил он и улыбнулся ей.
«Вряд ли видит».
– Ты забыл мобильник.
– Не выспался, – ответил он и подошел к ней вплотную.
«Лишь бы не заартачилась да вырываться не стала».
Но Инна будто всё поняла. Она сразу, как только увидела возле машины вызывающе
одетого парнишку, догадалась, что это и есть воздыхатель Вадима. Узнать она его не могла,
нужно было бы приглядеться, да только щуриться сейчас ни к чему. Ведь Инна не просто так
выскочила из дома. Ей нужно было примирить брата и сестру. Она еще не совсем осознавала,
что именно скажет своему спасителю, а уже бежала по лестнице вниз.
Вадим подошел к ней и запросто обнял, забрав телефон. Она не шарахнулась в сторону,
верно поняв ситуацию, но и на объятия не ответила. Он же чмокнул ее в щеку и вновь побрел
к машине.
– Не задерживайся, милый! – позвала Инна. – Не забывай, у нас на вечер планы.
– Помню! Постараюсь приехать пораньше.
Он спокойно сел в машину, будто Юрка и не стоял рядом, и стал разворачиваться. Видел,
что Инна смотрит на его маневры и, сам того не понимая, посигналил. Она в ответ помахала и
пошла к подъезду. Юрка пошел за ней. Вадим уже собирался приткнуться куда-нибудь и разо-
браться, наконец, с воздыхателем, как парнишку заметила и Инна, помахала Вадиму, словно
говоря, поезжай, я тут сама разберусь.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 47 Девушка не могла разглядеть парня хорошо, и потому не узнавала. Единственное, что
она могла рассмотреть, так это одежду. Цветастые не то лосины, не то просто обтягивающие
брюки, оранжевая кофта на выпуск с синим рисунком и темные очки на пол-лица.
«Да уж, законспирировался»,  – мелькнуло в голове.
Лучше всего было уйти, не обращая на него внимания, но он шел за ней, почти бежал.
– Вы кто? – наконец спросила она. – Что-то хотели?
Юрка остановился и сдернул очки. Наверно, в этот момент большинство людей менялись
в лице, восклицая «о, Боже мой, неужели это…», называя его по имени, но… Но Инна его едва
видела, поэтому не узнала и не воскликнула, и даже не поменялась в лице. Он, просчитавшись,
нацепил опять очки на нос.
– Не узнаете меня?
– А должна? Мы знакомы?
Юрка усмехнулся. Вот это номер, так номер! Он, звезда сцены, человек, при виде кото-
рого девчонки визжат и падают в обморок, не знаком этой дебелой девице. Эта дылда стояла
возле него с каким-то неприязненным выражением лица и не узнавала. Высоченная, грудастая,
с холодными прозрачными глазами. Вот только толстовата. Неужто Вадим клюнул на такую?
Чем она его взяла? Фигура никакая, ну титьки большие, ну и что? Поди, силиконовые.
– Могу я спросить? Откуда вы знаете Вадика? – наконец произнесло видение.
– Вадика? Какого Вадика? А, Вадима! А почему вас это интересует? – усмехнулась Инна.
Она прекрасно понимала, что это и есть тот самый обожатель стилиста, вот только увидев его,
она несколько разочаровалась. Вид у него был жалкий и словно потасканный. Это даже притом,
что она это чудо толком не видела.
– Ну…
–  Его знают многие. Одна треть Питера у него стрижется, вторая треть только мечтает
об этом, а третья – даже и мечтать не смеет, – ответила девушка, посмотрев на него холодно.
Он даже почувствовал это холод.
– Вы его… клиентка?
– А по мне можно так подумать? Меня осенило: вы хотите попасть к нему… на прием, а
то выглядите… даже не знаю, как сказать… вещички с Апрашки?
У паренька отвисла челюсть.
– Да это работа известного в Париже кутюрье! – возмутился он.
Инна покивала.
– У нас консьержка тоже в кутюрье подалась. На всех бабушек Питера шьет кофточки,
кстати, ваша-то, по-моему, как раз из ее последней коллекции, – с этими словами она подергала
его не то тунику, не то топ.
Юрка изменился в лице.
– Да что ты понимаешь? – рявкнул он, отбросив вежливость.
Инна усмехнулась и пошла к подъезду как ни в чем не бывало.
– А ну стоять! – крикнул он вслед.
Девушка сделала вид, что не услышала, а сама достала мобильник из кармана, потыкала
кнопки и приложила к уху.
– Алло, полиция? Здравствуйте, хочу заявить о преследовании. Да, у меня во дворе нахо-
дится неадекватный человек, он угрожает и не отходит ни на шаг. Еще кричит и названивает
по ночам. Его приметы?  –  быстрый взгляд на парня.  –  С виду и не понять, какого он пола,
но это мужчина, в обтянутых лосинах времен «Ласкового мая» и нелепой кофте. Рост? Около
метра семидесяти шести – семидесяти восьми. Прописка? Я его паспорт не видела, но думаю,
лимита. Вес? Задохлик, около семидесяти. Одним словом, смотреть не на что. Кабы не кофта,
то вообще бы не обратила внимания!

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 48 Она не смотрела на Юрку, но знала, что тот всё слышит. Вот только по телефону ей
отвечала Алька и почти всё время невпопад, но это было не главное. Парень больше не кричал,
а потом развернулся и пошел к машине, припаркованной под деревом, прямо на газоне.
– А еще он ставит машину прямо на газон. Номер? – нарочно очень громко сказала Инна,
следя за Юркой глазами.
Но тот сел в машину и отбыл восвояси. Девушка тут же отключила телефон. Провожать
его взглядом было делом бессмысленным, всё равно ничего не увидит, поэтому она просто
поднялась в квартиру. Дома Инна рассказала Альке о том, что случилось вчера. Та выслушала,
но промолчала. Рассказывать об своей единственной встречи с Леоном она не стала, ведь эта
встреча едва не закончилась…
Инна отказалась ехать в Галерею, боясь столкнуться в торговом центре с кем-нибудь из
знакомых, а вот в Спас-на-Крови они пошли вместе. Алька перед храмом повязала платок и
долго стояла у иконы Божьей Матери, шевеля губами. Инна тоже поставила свечи за здравие,
и они вернулись домой.
Але было очень трудно. Она молчала и вздыхала всю дорогу обратно, прижимая к груди
пакет с подарком. Дома же их поджидал сюрприз в лице каких-то рабочих. Оказалось, у Вадима
сегодня выходной, просто отлучался утром по делам. Дяденьки в фирменных костюмах меняли
старые чугунные радиаторы на более современные.
– Нет, давайте сразу всю сторону, – командовал Вадим, – во всех комнатах по этой сто-
роне, тем более только здесь и остались.
Он и сам был готов помочь, но сотрудники фирмы его потеснили, и он занялся коридо-
ром.
–  Что-то вы быстро нагулялись,  –  сказал он, увидев сестру. Та промолчала и прошла
мимо. – Как прогулка?
– Хорошо, – ответила Инна, – а как быть с обедом? Долго они еще будут возиться?
– Можем сходить в ресторан, – как бы между прочим предложил он.
Инна посмотрела ему в глаза и тихо сказала:
– Я не могу, да и не хочу лезть в ваши с Алей дела, но поговорите с ней, пожалуйста. В
качестве моей оплаты за ваше спасение утром. Пришлось разыграть спектакль после вашего
отъезда. Так что, за вами должок, – и она погрозила ему пальцем.
Вадим очень внимательно смотрел на нее. Сейчас она совсем не походила на себя. С лег-
ким загаром и золотистыми волосами, причудливо заплетенными в слабую косу, она чудесно
смотрелась в небесно-голубом платье с юбкой в пол. Оно скрадывало недостатки фигуры, даже
пышность тела не бросалась в глаза.
– Вам идут платья, но почему такое длинное? – спросил он, только для того, чтоб что-
то сказать.
– Потому что я была в церкви, а идти туда в коротком просто неприлично.
– В церкви? Зачем?
Инна усмехнулась и стащила с шеи белую под цвет сумки с туфлями косынку.
– Ставила свечку за ваше здоровье, – ответила она.
Романов тут же скис.
– Алька…
–  Ваша сестра тут ни при чем,  –  сразу заверила его Инна,  –  забыли наш разговор в
машине? В первый день, когда вы меня спасли? Вы еще спросили, верю ли я в Ангела Храни-
теля?
– И что? Теперь верите?
– Ответ тот же: не очень. Я верю в таких людей, как вы. В людей, которые не могут пройти
мимо чужой беды. Я верю в доброту и чистоту души такого человека.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 49 –  Я верю в материальный расчет,  –  заявил он, сузив глаза,  –  я помог вам, потому что
знал, что вы способны меня отблагодарить. Это сказали ваши бриллиантовые капли. Взял вас
к себе, потому что знал, что смогу заработать. Я очень расчетлив.
– Только не с сестрой, – тут же заметила Инна. – В это мире нет другого человека, который
любил бы вас хотя бы как она, что уж говорить о большем. С вашего позволения, я переоденусь.
Жарко, знаете ли.
И она ушла, а он проводил ее глазами.
Эта девушка ничего не знает об их с Алькой истории. Она действует лишь по наитию.
Брат с сестрой поссорились  –  нужно помирить. Ей было нечем заняться, и она ошлифовала
стены в кухни так, что даже придраться не к чему: ровные, гладкие, хоть стреляй с них. Каждый
день готовит для них ужин и ждет с работы. Никогда не лезет в душу с расспросами, а у Инны
наверняка есть вопросы к их странной семейке. Она даже разговор не начинает первая. Как-то
после стирки Вадим видел, как она погладила всё белье, кроме его рубашек. У самого парня
на них никогда не было времени, всегда это делала лишь Алька, даже будучи школьницей. И
эта пришлая девица не стала ломать устои семьи.
Алька очень быстро к ней привязалась и свободно общалась на равных. Однажды он
застал девиц сидящих на диване. Они смотрели «Служебный роман», еще ту, старую версию,
и хохотали.
Иногда, глядя на Инну, ему начинало казаться, что вся ее история надуманная и не стоит
даже выеденного яйца, пока однажды случайно не увидел девушку плачущей с телефоном в
руках. Она сидела в кухне на широком подоконнике и смотрела на проспект, ревущий внизу.
А в руке у нее была та самая трубку, которую отдал ей Вадим: свой телефон она выбросила в
той же подворотне после разговора с Мишей.
Телефон был старый, затертый. Хозяин дал его девушке «на всякий пожарный». Там и
симка стояла древняя, еще билайновская, а в памяти сотового было лишь два номера: Альки
и Вадима.
– Позвонить? Не позвонить? – бормотала Инна, размазывая слезы по щекам. Потом поло-
жила телефон на холодильник и тяжело вздохнула. Ее грустное, заплаканное лицо в свете свет-
лых ночей было подсвечено огнями проспекта. Золотистые пряди распущенных волос обрам-
ляли бледное лицо. И вот тогда Вадим почувствовал ее одиночество. Оно словно сидело с ней
рядом, там же, на подоконнике, так же положив голову на подтянутые к груди колени и так же
грустно глядя на жизнь улицы. Тотальное одиночество, такое, когда даже позвонить некому…
Чтобы пойти на это, нужна очень веская причина и, конечно, мужество. Это как при
пожаре прыгнуть из окна четвертого этажа. Сколько она передумала, пока решилась на этот
прыжок? Перед какими весами сидела и взвешивала каждое свое слово и действие? Чего так
боялась, что всё же решилась на бегство?
А еще он словно видел двух личностей, живущих в одном теле: спокойная, уравновешен-
ная Снежная королева, лишенная всяких эмоций, и обычная девочка, подверженная страхам,
с массой комплексов. И эти две барышни будто канат перетягивали. Тогда в машине именно
Снежная королева не впала в истерику, зато обычная девочка едва не лишилась сознания,
поняв, что раунд проигран. Только дама с ледяным сердцем смогла так просто остаться здесь,
а самая обыкновенная, неискушенная жизнью девчонка так закричать при виде нового цвета
волос.
У нее хорошее чувство юмора, да и сарказм ей не чужд. Улавливает всё на лету, не лезет
за словом в карман и всегда говорит правду, даже если собеседнику это не по душе. Нужно
будет расспросить Инну, что она такое наговорила Юрке, коль тот всё еще не звонит.
Когда рабочие ушли, Вадим поскребся в дверь к сестре. Он не очень хорошо понимал,
что же должен сказать, но когда она вот так начинала его избегать, ему становилось не по себе.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 50 Всегда, как только сестра избегала его, запираясь у себя в комнате, он чувствовал себя уже на
десять процентов виноватым.
– Алька, поехали в ресторан? Дома нет ничего, – позвал он.
– Закажи пиццу, – был холодный ответ.
– Аль, Аля! Алюша! Пошли, сходим в ресторан, тысячу лет уже никуда не выбирались.
Пошли, давай!
– Я тебя не держу! И ты наверно, забыл, онисама, я работаю в ресторане!
Он хлопнул ладонью по двери и вздохнул.
–  Ты же меня знаешь, я закрутился и забыл обо всем на свете. Я даже не знал, что в
субботу… четырнадцатое. Я знаю лишь, что суббота  –  это суббота, а значит много работы.
Давай так. Ты вылезаешь сейчас из своей берлоги, мы едем в ресторан и там отмечаем… эту
годовщину, раз тебе так неймется.
Он еще не успел договорить, а дверь уже открылась.
– Правда, правда? – довольная мордочка сестры появилась в щелке.
Брат вздохнул.
– Куда я денусь с подводной лодки? – пробормотал он устало.
– Круто! А куда пойдем?!
–  А это мы сейчас узнаем,  –  ответил он, достал мобильник и крикнул:  –  Инна, какую
кухню предпочитаете?
– Всё равно! Абсолютно всеядна. Лишь бы без грибов.
Вадим посмотрел на сестру, не спускающую с него глаз.
–  Долго ты будешь на меня таращиться? Марш одеваться,  –  скомандовал он и уже в
трубку: – Ларис, сколько лет – сколько зим! Как работа? Да ты что!? Поздравляю с новой звез-
дочкой! Обмыла? Какой из меня обмывальщик? Ты же знаешь, как я пью! Слушай, а у тебя
свободного столика нет? Да ты что?! А если я со своими дамами подъеду? Где-то через часок.
Да, на троих. Ну, все, danke schon! 4Девчонки, давайте пошустрей!
Они отлично провели вечер. Алька отдала ему подарок дома, и он не знал, что сказать,
обнаружив в коробке ремень от Кельвина Кляйна. Стоил тот немало, но вот только с сестрой
говорить о деньгах было несколько накладно. Можно было и по шее отхватить.
Как только Вадим начал прилично зарабатывать, стоимость подарков, полученных Аль-
кой по поводу и без, давно перевалила за десять тысяч рублей. В честь своего тридцатилетия
от сестры он получил печатку белого золота с бриллиантами. На нее девчушка собирала почти
год. Это – единственное украшение, которое Вадим носил, не снимая. Правда, до этого она на
свой день рождения обзавелась щегольской норковой шубкой.
Они совсем не говорили о событиях давно минувших дней, лишь раз Алька упомянула,
и Инна увидела, как Вадим под столом сжал кулак, отхлебнул от бокала и поставил его на стол.
– Кстати, завтра еще одна дата, – как бы между прочим сказал он, разрезая стейк.
Девушки посмотрели друг на друга, потом перевели взгляд на него.
– Инна, это, как говорится, по вашу душу. Завтра неделя, как вы свободный человек.
Инна немного побледнела. У нее в руке даже бокал дрогнул, и она поспешила его поста-
вить. От Вадима это не ускользнуло.
– Вам нехорошо? – спросил участливо он.
Она натянуто улыбнулась, потом вдруг расправила плечи и подняла свой бокал.
– В таком случае, я хочу выпить за вас, Вадим, и за тебя, Аля. Благодарить вас – слов не
хватит, но всё же, спасибо вам огромное. Если бы не вы, не знаю, что бы со мной было, и где
бы я была сейчас, поэтому предлагаю выпить за вас.
4 большое спасибо (нем.)

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 51 – Да ладно, – махнула рукой Аля. Вадим же просто улыбнулся одними глазами.
Они шли домой пешком. Только что прошел дождь, было свежо. Алька висела у брата на
руке и без конца что-то мурлыкала себе под нос. Он поглядывал на нее сверху вниз и молчал.
Инна шла по другую руку, вот только на пионерском расстоянии. Держала под мышкой клатч и
молчала. Тут у Альки зазвонил телефон, и она, достав его из кармана, отошла от брата вперед.
– О, Анжелка, привет! Ты вернулась? Когда? Нет, не работаю. С братом из ресторана иду.
Да, выводил, чтоб совсем не одичала. Что я в тех ресторанах не видела?
–  Э! Больше не поведу тебя ужинать! Неблагодарный ребенок,  –  тут же возмутился
Вадим. – Привет ей от меня.
– Тебе привет – тебе тоже. Да? А предки? Да ладно? Сейчас такси поймаю и приеду. Ставь
чайник, а ты мне конфет тех привезла? Ну, умница! Кто бы сомневался? Слушай, ничего, что
я без подарка припрусь?
– Куда намылилась? Никуда не пойдешь! Я тебя не отпускаю! – ревел брат возмущенно.
– Ага, ага! Вон и такси едет! – она допрыгнула до щеки брата и чмокнула его, так и не
выпустив телефон из рук. Вадим еще ворчал, но сам поймал такси, переговорил с водителем
и усадил сестру.
– Приедешь, позвони, – напутствовал он. Она кивала, но сама даже не вслушивалась в
его слова. Инне на прощанье всё же помахала.
– Да ты что!? А ты? А он? Вот ведь говнюк! Давно тебе говорила, брось этого козла, а
ты всё… Ладно, ладно. Да ты что!? Какой из себя? – трещала она в трубку, не обращая ни на
кого внимания.
–  Анжела ее подруга с детского сада,  –  пояснил Вадим, когда такси скрылось из
вида,  –  она чуть ниже вас, очень тихая девочка. Алька всю жизнь за нее заступалась, даже
смешно сказать.
–  Почему смешно? У меня есть друг детства, так он до десятого класса мне по плечо
был. Меня тогда очень задирали из-за роста, а он заступался. Представляете, чтобы немного
подрасти, он даже ходил в секцию на баскетбол, – ответила девушка.
– Может он был влюблен в вас?
Инна расхохоталась:
– Макс? В меня влюблен? Да прям!
– Вы плохо знаете мужчин или совсем их не понимаете, – тут же возразил Вадим, – я не
пошел бы в баскетбольную секцию ради девушки, которая мне просто друг. Другое дело, если
она мне нравится. Говорите, он был ниже ростом, а вас и без этого задирали! Представьте, что
было бы, если бы он предложил вам встречаться? И его самого, и главное, его возлюбленную,
подняли бы на смех. Если он до этого вас всегда защищал, то и его молчание можно расценить
именно как вашу защиту. Но его желание стать выше – равносильно желанию быть с вами. Это
очень просто.
–  Странно, но почему тогда потом он не предложил встречаться? Если всё так, как вы
говорите, то почему он не попытался меня… завоевать позже?
– В каком классе он вас догнал?
– В десятом.
– Вы на тот момент были свободны? Ухажера не было?
– Ухажера? И откуда вы такое слово взяли?
–  Да как бы не назывался! Ухажер, кавалер, избранник, бой-френд  –  без разницы! Вы
были свободны или нет?
– Всегда считала, что свободен или занят может быть только туалет! Но дайте подумать.
В десятом классе к нам перевелся мальчик из Новгорода. Спортсмен, Сережа Чертанцев.
– Баскетболист? Тот самый Чертанцев? – изумился Вадим.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 52 – Вы о нем слышали?
– Конечно. Так значит, он украл ваше сердце?
– Украл сердце? – словно пробуя на вкус это слово, проговорила девушка. – Громко ска-
зано. Просто меня не заметить было трудно, да и он… парень видный.
–  Вот именно поэтому ваш друг предпочел остаться другом и не стал влезать в ваши
отношения с будущей звездой спорта. Неужели вы не догадывались?
Инна пожала плечами. Макс был в нее влюблен? Бред какой-то!
– Хорошо, допустим, что всё именно так, как вы говорите, – сказала она, – тогда объяс-
ните мне следующее. Я сообщаю своему лучшему другу, о том, что выхожу замуж. Он заяв-
ляет, что я дура, каких свет не видел, и перестает общаться. Что это?
Романов призадумался.
–  Одно из двух: либо он понял, что его песенка спета, либо дурак. Он знал о вашем
отношении к жениху?
– А какое у меня к нему отношение?
– Вы его откровенно боитесь. Если вам так претила мысль о браке, почему не обратились
за помощью к отцу?
Инна вздохнула. Говорить о несостоявшемся замужестве не хотелось.
– Вам, наверно, всё это кажется несущественным и глупым…
– Я такого не говорил.
– И между тем вы правы. Всё это было большой глупостью с самого начала. Это был мой
глупый, я бы даже сказала дурацкий, вызов отцу и мачехе. Борис… он долго ходил за мной.
Уж не знаю, чем я его зацепила. Я сама себе не нравлюсь, что уж говорить о других, тем более
о мужчинах. А он… почему-то начал за мной ухаживать, цветы дарил, по ресторанам водил.
Я сначала его дичилась, до тех пор, пока мачеха не сказала о нем, что он… Смысл такой: со
свиным рылом в калашный ряд. Меня это зацепило сильно. Мне нравятся люди вроде вас,
Вадим. Сильные личности, способные на поступки.
– Я уже говорил, что вам помог из чистого расчета.
– Сестру в одиночку вы подняли тоже из чистого расчета? Или из грязного? – возразила
Инна. – А Борис добился всего сам. Не побоялся, не зная языка, жить в чужой стране, обучаясь
своему ремеслу. Он сам построил дом, крутится, не покладая рук.
– Вы так говорите, словно восхищаетесь им! – усмехнулся Вадим. – Почему же сбежали,
коль он такой замечательный?
Девушка отвела глаза, заправила прядку за ухо. Стилист тут же одернул ее:
– Не делайте так, вам не идет.
– То, какой он человек и то, какой он мужчина – две различные величины, – проговорила
она. – Я знаю его и с той, и… с другой стороны. Я восхищаюсь им, как личностью. Он словно
герой!
– Ого!
Инна тут же замолчала. Просто замерла на полуслове и всё. Они прошли еще немного,
пока Вадим не понял, что его возглас ее задел.
– Простите, в мыслях не было вас обидеть. Извините…
Девушка молчала. Зря она так разоткровенничалась перед ним. Какое ему дело до Бориса
и их отношений? Просто из любопытства спросил. Просто для того, чтоб дорога домой казалась
короче.
– Он… Он вас чем-то напугал. Как мужчина, – сказал Вадим, и Инна посмотрела на него.
– Сколько у вас было женщин?
Романов усмехнулся:
– Я-то тут причем?
– Вы не поняли меня, я спрашиваю не о том, со сколькими вы спали, а скольких любили?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 53 – Вопрос, конечно, интересный… Вас удивит, если я отвечу, что еще не влюблялся ни
разу?
– Я вам просто не поверю, – улыбнулась она.
– У вас есть какие-то домыслы по данному поводу?
–  Думаю, у вас есть причина такое утверждать. Вы крутитесь в мире женщин. Вы под-
страиваетесь под их интересы и капризы. Но помимо этого вам знакомы и женские слабости.
Вы всё знаете о закулисье женской красоты и обаяния, поэтому ваши стандарты выросли до
небес, однако девушка с внешностью модели вам не нужна: это весьма хлопотно, да и накладно.
Хотя с простой девчонкой вы тоже вряд ли уживетесь: вечно будете ей корректировать внеш-
ность. При всём этом у вас уже были серьезные отношения. Закончились они плачевно. Во
всяком случае, для вас.
– Интересная логика, это забавно, продолжайте.
– Продолжать нечего, – вдруг сказала Инна и повернулась к нему. Проезжающая машина
осветила фарами ее лицо и легкую улыбку. – Вы просто не верите в любовь. Из-за той самой
неудавшейся. Вы отныне и впредь верите только в холодный расчет. Начиная отношения, вы
первым делом спрашиваете, выгодно ли это вам? У вас даже не возникает мысли о продолже-
нии отношений, и уж тем паче о свадьбе. Можно спросить?
– О чем, о, великий психолог? – с усмешкой произнес Вадим.
– Обещайте ответить правдиво!
– Хорошо.
– Ваша нынешняя любовница замужем?
– Что? – от изумления он даже дар речи потерял и остановился. – Да как вы…
– Правда и только правда!
– Хорошо, я отвечу на этот ваш вопрос, но и вы тогда так же правдиво ответите мне на
мой, договорились?
– На один?
– Один единственный. Нет, моя нынешняя, как вы выразились, любовница не замужем
и даже ни разу не была. Думаю, кое-какие идеи затащить меня в Загс у нее есть. Я не стану
связываться с замужней по одной причине! И с чего вы решили, что я свяжусь с замужней
женщиной? Бред сивой кобылы! Готов в этом присягнуть на Библии!
–  Странно,  –  словно разочаровавшись, произнесла Инна.  –  А какая причина, если не
секрет. Муж?
–  Объелся груш,  –  буркнул Вадим. От непонятной злости ему чертовски захотелось
курить, вот только сигарет не было под рукой. – Я не сплю с замужними, потому что у них уже
есть мужчина, который выполняет данную задачу.
–  О, да вы брезгун!  –  усмехнулась Инна. Ее это позабивало. Никогда бы не подумала
такое.
–  Представьте себе! Если я встречаюсь с женщиной или даже просто сплю, то я на тот
момент единственный в ее жизни. Мне не нравятся невинные девочки, может, потому что мне
такие не попадались, но и знать, что моя избранница еще с кем-то делить свое ложе… брр!
Чур меня, чур!
– Кто бы мог подумать, – проговорила с усмешкой девушка.
– Моя очередь, – заявил он, – у вас есть сигаретка?
– Вы же не курите? – изумилась Инна.
– О, несравненная Мата Хари! Если вы видели в тот раз, как я отключил телефон, то мою
сигарету, как пить дать, застукали, – с сарказмом произнес Вадим.
– Я, правда, бросила.
Он еще похлопал себя по карманам, глядя по сторонам. Как назло ни одного киоска
поблизости не наблюдалось. Время уже за полночь, так что придется обойтись.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 54 – Вот какая от вас польза, даже сигареты нет. Ладно, Бог с ней, – наконец пробормотал
он и посмотрел на Инну.
– У вас такое лицо, словно вы нож про себя натачиваете, – проговорила она неуверенно.
– Хорошо, что вы это понимаете. Чем же вас спугнул герой?
Инна отвела глаза и замолчала. Возвращаться в воспоминания о том вечере совсем не
хотелось.
– Вы обещали ответить!
Она вздохнула.
–  Я вам уже говорила, что вся идея с замужеством, всего лишь повод насолить отцу и
мачехе. Просто, так судить о человеке, который добился всего сам… Я даже напомнила мачехе,
что и она сама еще совсем недавно челноком моталась в Польшу за вещами. Отец не сразу стал
богатым и знаменитым, тоже хлебнул безденежья. Вот только не думала, что едва выбравшись
из грязи, они тут же начнут мнить себя аристократами. Отец даже не в состоянии сказать, кто
его прадед хоть по какой линии, а туда же полез. Стал копаться в корнях в поисках князей.
Мачеха вообще приезжая. Я ничего не имею против провинциалов, покоряющих Москву и
Питер, я даже «за» них в каком-то роде, потому что они более амбициозные и менее ленивые,
чем коренные жители столиц. А Борис… Он истинный петербуржец! Все его предки родились
и жили здесь. Отец рано умер, мать неудачно вышла замуж во второй раз, но его ничто не
сломило. Человек со стержнем внутри. Вы знаете, я бы осталась его другом. Как другу ему
цены нет! Он всех на уши поставит, но поможет. Вот только…, – она опять замолчала, опустив
голову.
Вадим шел рядом и тоже молчал. Она молчала очень долго, кутаясь в палантин, набро-
шенный на плечи, даже как-то ссутулилась под ним.
– Вы замерзли? Может, возьмем такси? – поинтересовался Вадим.
Она замотала головой.
Тогда она думала, что всё не всерьез. Что это словно игра, когда в любой момент можно
перезапустить программу и выйти на нужный тебе результат. Вот только она ошиблась. Думала,
что сможет остановиться, когда захочет, но, после того, как они подали заявление в Загс, ее
поезд понесся с горы без тормозов. Она на его ход уже никак не могла повлиять, а Борис в
вечер помолвки…
– Тот, кого я воспринимала как друга, вдруг предстал… мужчиной, желающим… жела-
ющим получить от женщины… свое. Мужчиной из плоти и крови. Вот тогда я поняла, что
сама загнала себя в угол. Значит, и вытащить себя из этой западни должна только сама, – про-
говорила тихо Инна.
Она замолчала, продолжая идти вперед. Вадим шел рядом с ней, и ему нечего было ска-
зать. На улице почти никого, лишь изредка попадались влюбленные парочки, да машины, про-
езжая мимо, освещали их лица морозным светом фар. Ее каблуки приглушенно стучали по
тротуару. Шла чуть впереди него, сжавшись в комок, и ему вдруг стало ее жаль.
Да, она сама создала себе проблему, но также сама выбиралась из нее. Он только лишь
немного помог. Бабушка считала, что человек, признавший свою вину, уже на треть невиновен.
Глядя на свою случайную гостью, Вадим соглашался с этим суждением.
Инна же не просто признала свою вину. Ей жаль того же жениха. Она боится его до потери
сознания, но… уважает. Она сбежала от Бориса-мужчины, а вот из-за Бориса-друга ее мучают
угрызения совести.
– Вы не пробовали с ним поговорить? – вдруг спросил Вадим.
– С кем?
– С вашим женихом. Объяснить ему ситуацию, как-то намекнуть, что не хотите свадьбы?
Инна замотала головой.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 55 –  Как-то я попыталась ему об этом сказать, но…,  –  едва слышно прошептала она,  –  в
итоге лишь поняла, что он сильнее меня. Физически сильнее. И если я не сбегу…
–  Послушайте, а почему вы выбрали себе такое платье?  –  неожиданно громко и даже
бодро спросил ее спутник. – Совсем неудобное для задуманного.
Девушка улыбнулась. Этот холодный человек и дальше будет утверждать, что действует
только из расчета, а сам поменял тему разговора, потому что понимал, как это тяжело для нее.
–  У меня было другое платье. Вернее не платье, а костюм: юбка-брюки, топ и пиджак.
Мне его известная в Питере модистка сшила. Вероника Нефёдова, слышали о ней?
– Конечно, мне нравится ее последняя весенняя коллекция.
– По мне, так она слишком яркая, не люблю такое буйство красок.
– А я считаю, что после темной зимы именно буйство красок и нужно. И почему вы его
не надели?
– Я из него выпала.
– Не понял…
– Когда мы его заказали, я весила почти восемьдесят шесть килограммов.
– Сколько?
Инна смутилась. После того, как ей пришлось бросить сначала балет, а затем и уличные
танцы, она поправилась. Говорят, что поправиться бывшей балерине нереально. Вот только,
видимо, не для нее. Меньше, чем за год, Инна набрала почти двадцать килограммов. Пробо-
вала сбросить вес, но после диет, голоданий и прочего, ей приходилось менять гардероб, так
как в старую одежду она влезть уже не могла. Вот за три года и дошло до того, что весы пока-
зывали далеко за восемьдесят. Но как только она решила сбежать со свадьбы, практически
перестала есть и спать. Просто кусок в горло не лез. За три дня до бракосочетания вместе с
Борисом ездили в Карелию. И там по одному из платьев Инна и поняла, что похудела.
– Я всё больше штаны или капри ношу на резинке, а тут… В общем, у меня был шок. Я
даже взвесилась и чуть не упала: семьдесят четыре килограмма! Представляете? Вернувшись,
померила костюм… в итоге носилась по свадебным салонам как ненормальная. С моим ростом,
фактурой, фигурой и прочим я нашла только то платье, что вы видели. Цветных было полно,
а вот белое только одно.
– А что цветное не купили? Разница-то какая?
Инна сконфузилась.
– Принципиальная.
– С чего бы?
Девушка, смутившись, отвернулась:
– У моего жениха была веская причина настаивать, чтобы платье было белым.
Вадим смотрел на нее, не отрываясь.
– Только не говорите, что он и вы ни разу… Неужели, правда? Не спали?
Инна покраснела до кончиков ногтей и молчала.
– Сколько вам лет? – вдруг спросил он.
–  А что? Есть возрастные ограничения невинности?  –  вдруг бросила она, начиная
злиться. Нужно прекратить этот разговор.
– Просто…
– Просто что? Я и без вас знаю, что некрасивая, слишком высокая и толстая! Здоровенная
дылда! У меня полно друзей-парней, но ни один из них не спешил с предложением руки и
сердца или каким-то более непристойным! Я для них свой парень. Подруга. Большинство из
них жаловались мне на своих пассий, но никто не видел в роли своей девушки. В тринадцать
лет я уже была ростом метр семьдесят пять. А в девятнадцать весила соразмерно своему росту.
Плюс очкастая. Были, конечно, такие, кто подбивал клинья, но и я себя не на помойке нашла:
цену себе знаю. К тому же мое образование говорит само за себя.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 56 – Не оправдывайтесь, что вы в самом деле?! У меня и в мыслях не было вас как-то задеть!
– Зря мы с вами затеяли этот разговор, – распалившись, сказала она, – ни к чему.
Девушка прибавила шаг, и он теперь смотрел ей в спину. Неужели, она согласилась на
замужество, потому что ей впервые было оказано внимание с мужской стороны? Что такое
сделал жених, что Инна так перепугалась?
Она же ругала себя за излишнюю откровенность. Теперь Вадим будет думать, что она
клиническая идиотка. Он холодный, расчетливый человек. Ему ни до кого нет дела, кроме
сестры и самого себя. Зачем Инна рассказала ему о себе и Борисе? Зачем? Он спросил скуки
ради, а она распахнула душу. Девушку разрывало сожаление об этом разговоре. Она бы многое
сейчас отдала за то, чтобы стереть из памяти Вадима весь разговор. И тут ей на плечи лег
пиджак. Она обернулась.
–  Не сутультесь и не копайтесь в себе. Всё равно не сможете ответить на все
вопросы, – сказал Вадим. – Вы совсем замерзли. Вон такси.
Инна смотрела, как он, высокий, подтянутый, останавливает машину. Свет фар на миг
освещает его фигуру, он наклоняется к окну и называет адрес, и тут она поняла, кого он ей
напоминает: своими повадками, бесшумной походкой, грацией он походил на ягуара. Вадиму
даже не нужно голос повышать, одного взгляда порой достаточно, чтобы собеседник замолчал
на полуслове. Превосходство над остальными, завораживающая недосягаемость.
Он помог Инне сесть, сам устроился рядом. Она стала стаскивать его пиджак со своих
плеч, но Романов помотал головой, дескать, потом. Она на него не смотрела, лишь коленом чув-
ствовала тепло его ноги. Всё-таки хорошо, что он не злоупотребляет парфюмом. От пиджака
исходил лишь тонкий, едва уловимый запах, а еще в нем было тепло. Инна даже не заметила,
что так замерзла.
– Спасибо, – сказал он водителю и рассчитался. Инна завертела головой. Точно, они уже
вернулись домой.
Дома Вадим лишь раз к ней обратится, чтобы забрать вещи из шкафа на завтра. Уже
собираясь лечь, застала его, упаковывающим рабочую сумку. Она почти прошла мимо, как
услышала:
–  Завтра у меня тяжелый день, вернусь, скорее всего, поздно. Алька возможно лишь
переночевать приедет, так что отдыхайте.
– Не перетрудитесь.
– И извините, если мои слова вас задели. Ваша жизнь меня не касается. В этом вы правы.
Девушка промолчала и зашла в свою комнату. В эту ночь она долго не могла заснуть,
ругая себя за откровенность. Когда другой человек всё больше и больше узнает о тебе, словно
какие-то невидимые нити начинают связывать вас. Всё равно она скоро уедет и в дальнейшем
будет лишь вспоминать об этой случайной встрече. Вадим, скорее всего, и вовсе не сохранит
о ней каких-либо воспоминаний. Да и зачем, если подумать.
Глава
V
. Крёстная фея.
Дни покатились своим чередом. Инна от скуки ошлифовала холл. Вадим лишь раз заик-
нулся о том, что этого делать не следует. Его остановила сестра:
–  Ей даже поговорить не с кем. Она совсем—совсем одна. Ты разве не видишь, что ей
эта работа в радость? Тебе же только лучше. Делает она всё хорошо, думаю, даже лучше, чем
ты сам. Давай просто не будем брать с нее денег за квартиру.
Брат пытался настоять на своем, но, увидев девушку за работой, смирился. Действи-
тельно, вот чем она может себя занять? Телевизор очень быстро надоедает. Да и как Вадим
уже понял, Инна не любитель посидеть перед экраном. Компьютер? Но гостья свой ноутбук
практически не открывала.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 57 Он как-то посмотрел книги, что она привезла с собой, и был удивлен до глубины души.
Все  –  кроме двух  –  словари: японские катакана и кандзи, корейская хангыль, английский и
немецкий языки. А обе художественные   –  «Лебединая дорога» и «Валькирия»  –  принадле-
жали перу Марии Семеновой. У книг были весьма потертые корешки, значит, и читали их не
раз. Помимо книг на полках стояла стопка дисков, в основном иноязычные пособия. Три фото-
графии находились в рамке-гармошке: она маленькая с родителями, портрет с отцом, судя по
всему сделанный недавно, а вот третья же заинтриговала парня. Это был групповой снимок.
Парни и девушки в майках, свободных штанах, у кого на голове бандана, у кого – бейсболка.
Все абсолютно счастливы и жизнерадостны. Инна тогда разговаривала с Алькой на кухне, и
Вадим взял эту интригующую фотографию рассмотреть поближе.
Поначалу он не нашел на ней девушку, пока не присмотрелся внимательней. Там, на
заднем плане в окружении парней стояла Инна. Рост выделял ее из массы девчонок, поэтому
она и стояла в последнем ряду вместе с мальчишками. Но эту Инну Вадим не знал: улыбка
от уха до уха, блеск в прищуренных от солнца глазах, бандана, закрывающая лоб до бровей;
коса, лежащая на плече; смуглое от загара лицо с тонкими изящными чертами. Видимо, эту
фотографию сделали еще до того, как она набрала вес. Интересно, в каком году? И парень
повернул фоторамку.
Снимок был подписан несколько неожиданно: «Сочи, 2007. Я, Макс и Артур». И тут
стилист заметил, что в последнем кармашке не один, а два снимка. Да, его учили, что чужие
вещи трогать нельзя, что нельзя лезть бульдозером в чужую жизнь. но… От волнения у него
даже руки вспотели. Он выдвинул пальцем нижнее фото. Два паренька, сцепив руки, держали
сидящую на них девушку. Она же обнимала обоих за загорелые шеи и улыбалась в объектив.
– Черт! Вот это фигура! – выдохнул Вадим.
Да уж, если этот снимок сделан всего пять лет назад, то сколько же ей тогда было? Допу-
стим, лет 17 – 18. Она не носила очки, была стройной и очень даже хорошенькой. Как же тогда
она осталась без мужского внимания? И не тот ли это Макс, о котором Инна уже говорила?
Тут он услышал шаги в коридоре и быстро вернул всё на место. Вернуть-то вернул, а вот из
головы не выбросил. Виду, конечно же, не подал.
Инна мыла шпателя в тазу, как услышала, что хлопнула входная дверь.
– Аль, ну что ты так? Да плевать на нее и размазать! Ну, ты чего? – раздался жалобный
голос в дверях.
– Вот ведь стерва! – шипела Алька, расшвыривая обувь по прихожей. – Вот ведь стерва!
А ты слышала, что она проблеяла: «Да что ты, что ты? Первое, что под руку попало».
–  Аль, а меня удивляет то, что ты до сих пор удивляешься ее подлости! Ты ее знаешь
почти всю жизнь! Как ты вообще могла пойти с ней покупать платье? Временное помешатель-
ство было? – вещала высокая девица, шедшая следом за ней.
– Не сыпь мне соль на рану! – буркнула Алька. – Привет, Инн! Вот только в чем теперь
идти, ума не приложу!
– Здравствуйте, – вежливо сказала Алина подруга. Инна кивнула ей.
– Аль, что случилось? – спросила она.
– Случилось страшное, матери кровь пролил, – запела та басом.
Девица, представившаяся Анжелой рассказала, что на предварительную встречу перед
вечером встреч одноклассников Карина, одна из девчонок класса, пришла в том же платье, что
купила Аля для этого мероприятия. И теперь, коль платье засвечено, Альке не в чем идти. А
до вечера осталось всего два дня. И что теперь делать? Инна перевела взгляд на малышку. Та
бегала из угла в угол и что-то без конца бормотала.
– Да как она в него влезла-то? – не унималась Алька. – С ее фигурой-то!?
– А купить новое? – предложила Инна.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 58 И тут Алька разозлилась:
– Инн, вот ты на себя быстро можешь найти необходимое по размеру? Мы же с тобой,
что называется, не стандарт! Вот если нас смешать и поделить, тогда будет нормально. У меня
талия пятьдесят четыре сантиметра, вешу сорок один килограмм, размер обуви  –  тридцать
пятый. Про объем грудной клетки промолчим, а то у меня суицидальные мысли проскакивать
начинают. Титек нет, задница с кулак Славяна, рост – от горшка два вершка! Мне проще как
в той сказке, обмотаться сетью рыбацкой и идти в этом на встречу. Черт, больше всего бесит,
что в этом году Антоха приезжает! А-а-а-а!
– Аля! – тут же стала ее успокаивать Анжела. – Нужно что-нибудь придумать.
– Я уже придумала! Чтоб мне стало легче, я убью эту сучку!
– Хватит орать! – вдруг серьезно сказала Инна. – Встреча, говоришь, послезавтра? Зна-
чит, время есть.
– Для чего? – не поняла Анжела.
– Чтоб намылить веревку! – бросила сестра Вадима.
И тут Инна усмехнулась:
–  Бред, конечно, но всё же!  –  будто рассуждая с собой, проговорила она.  –  Алька, ты
веришь в Крестную Фею?
– Угораешь?
– Твой брат стал для меня Ангелом-Хранителем, а я для тебя буду Крестной Феей! Мы
сошьем тебе новое платье!
– Мы? – спросила неуверенно Анжела.
– Сошьем? – в тон ей произнесла Аля.
– Да ладно вам, девчонки! Это же просто! Только ткань нужно успеть купить сегодня!
Она выскочила из гостиной и вернулась с папкой с рисунками.
– Вот, вы пока смотрите, а я соберусь, – сказала она.
– Ух ты! – выдохнули хором подруги, едва открыв папку.
Втроем они влетели в торговый зал магазина, когда до закрытия оставалось всего пол-
часа. Еще по дороге они успели обсудить детали будущего платья, но то, чего так хотела Аля,
здесь не было. И девушки спорили, каждая настаивая на своем. Продавцы, как только рабо-
чий день подошел к концу, попросили нерасторопных покупательниц покинуть магазин, но тут
Инна выложила на прилавок пять тысяч рублей.
– Нам очень нужно подобрать ткань на платье этой юной леди, вопрос жизни и смерти, – и
с этими словами она наступила на ногу Але.
Та не разочаровала Инну. Картинно закатила глаза и воскликнула:
– Если мы сегодня ничего не купим, я руки на себя наложу! И почему всё именно так!?
Они так и спорили бы и дальше, но Крестной Фее надоело внимать воплям двух подруг,
и она просто рассчиталась за три наиболее понравившихся отреза.
– Это всего лишь ткань, – сказала она девицам, – она не прокиснет и не протухнет! Ее
всегда можно будет в дело пустить.
Ей предстояло решить более трудную задачу: нужно как-то связаться с Симой и забрать
из мастерской швейную машинку и оверлог. На такси деньги тратить жалко. Мастерская в
Колпино – не ближний свет.
– Инн, а ты на чем шить будешь? – вдруг спросила Аля.
– Как раз думаю об этом. У меня все швейные принадлежности в Колпино. На маршрутке
пока допилим, да и в руках всё это не унесем.
– Погоди, – тут же проговорила Аля и достала телефон. – Алё, братишка, что творишь?
Дома? Уже? А мне твоя помощь нужна. Нужно съездить кое-куда. В Колпино. Ты что? Да я
пока допилю туда, утро будет. Тем более, мне кое-что забрать нужно, а в руках не унести. Ну

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 59 и что, что Инна со мной? Она что, вьючный осёл, что ли? Ладно, я всё поняла, не можешь,
так и скажи. Я Лехе или Женьке позвоню, кто-нибудь да согласиться. Что? Кого подождать?
Сколько? Да, ладно, брат, не стоит напрягаться! Где ты нас подберешь?
Инна с Анжелой слушали лишь с открытыми ртами. Вадим действительно подобрал их у
магазина и послушно свозил в Колпино. Увидев машинку и прочие швейные принадлежности,
он, конечно, поинтересовался зачем.
– Инна, мне платье шить будет, – радостно заявила Аля.
– А есть то, что вы делать не умеете? – с сарказмом спросил парень.
– Работать газосварочным аппаратом, – в тон ему ответила Инна.
Она проработала весь вечер. Сначала выкройку делала, потом кроила, сметывала и при-
меряла на Альку. Та крутилась под ногами с желанием помочь. Инна вздыхала и продолжала
молча заниматься своим делом. Прогнать Алю у нее не хватало наглости, в конце концов, заказ-
чица подносила швее кофе, делала бутерброды.
Сама же модистка с головой ушла в работу. Давно у нее не было такого вдохновения!
Хотелось не просто платье сшить, а сшить его так, чтоб от зависти у той же Карины с зубов
эмаль осыпалась. Для работы освободили заставленную старой мебелью комнату, длинный
узкий пенал двенадцати квадратных метров, бывший бабушкин кабинет. Здесь она занималась
с учениками, давала частные уроки. Комната была небольшой с одним окном, выходящим на
проспект. Внесли стол, Алька шустро вымыла полы, смахнула пыль, пока Инна расставляла все
свои ящички и шкатулочки. Чего в них только не было: и ленты, и нитки, и бусины, и бисер – и
всё это разноцветное великолепие словно оживало в руках мастерицы.
Аля, конечно же, поинтересовалась, где квартирантка научилась шить. Та вздохнула. Всё
было очень просто. Сколько она себя помнит, занималась балетом. После развода родителей,
бросила балетную школу. Занималась уличными танцами, но после того, как отец, ставший
писателем, узнал какими именно, долго и жестоко высказывал Инне, что такие танцы не при-
стали дочери знаменитого автора. Вот тогда девушка впервые почувствовала отчуждение с
ним.
Ей нравилось встречаться с друзьями, нравилось устраивать танцевальные битвы. Здесь
она не была здоровенной дылдой. Здесь она была своя. Ее ждали, для них она не была дочерью
писателя, а просто Ингеборгой. Она могла запросто говорить с парнями, ей чертовски нрави-
лось танцевать! Вот только и это пришлось оставить.
Почему все двадцать два года она бросала то, что нравилось? Сначала музыку, потом
балет  –  и мать здесь совсем не причем,  –  а потом и танцы под открытым небом пришлось
оставить за порогом юности.
Когда Инне исполнилось девятнадцать, она поняла, что не знает, чем заняться. И вот
тогда Макс ей подарил потрясающую кожаную сумку ручной работы. Инна крутила ее в руках
и не могла налюбоваться. Друг отвел ее в магазин, где приобрел подарок, и там она познако-
милась с Серафимой, владелицей и главным мастером данной лавочки.
Эта была высокая, бледная и субтильная девица с громадными голубыми глазищами и
ворохом черных кудрей. Когда же Инна познакомилась с ассортиментом магазина, у нее, как
говорится, разбежались глаза. Чего здесь только не было: сумки, брелоки, ремни, кошельки,
а бижутерии  –  на любой вкус и цвет! И как выяснилось, всё это сделать не так сложно, как
кажется! Инна подружилась с Симой и стала заглядывать в лавку. Хозяйка почти никогда не
сидела без дела, всегда руки были чем-то заняты. Инна от нечего делать понемногу стала помо-
гать, а потом и сама стала делать украшения. Затем была сумка, которую купили на следующий
день. Всё больше втягиваясь в хендмейд, она старалась обучиться новому.
У Симы в подсобке стояла машинка и оверлог, и как-то раз она попросила свою ученицу
просто по прямой стачать две детали. Инна крутила в руках два куска ткани и никак не могла

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 60 понять, что же это такое будет, но просьбу старшей подруги всё же выполнила. Прострочила
по нарисованным мелом линиям, едва ли не высунув язык от старания. Она краем уха слушала
разговор Симы с покупателями, и ей очень хотелось сделать эту работу хорошо. После того как
две стаченные детали оказались в руках настоящего мастера, Сима за две минуты превратила
их легкую блузу. Ее купили сразу, как только вещь попала на витрину.
И вот тогда Инна будто увидела новые горизонты. На миг даже показалось, что это всё
равно, что увидеть вдали парус, когда ты сам заперт на необитаемом острове. По интернету
она нашла курсы портних, купила швейную машинку и оверлог… Вот только домой привезти
всё это не смогла…
За неделю до этого отец с мачехой как раз говорили о том, чем же должна заниматься
юная леди богатых и известных родителей. По их мнению выходило, что это – благотворитель-
ность, музыка и походы по вернисажам. Ну, и поиски замечательного принца! Ну, куда же
без принца-то? Никуда! Они даже ее учебу в институте восточных языков воспринимали под
иным углом: дескать, горизонты по поиску этого самого прЫнца заметно расширялись! Инна
намекнула, что возможно и не подастся в переводчики, а откроет швейную мастерскую…
Что было потом, она вспоминать не любила. Вот только этот разговор стал первой сту-
пенькой по лестнице, ведущей к свободе. Конечно, они не позволили жить отдельно. Снимать
квартиру? Ни-ни! Что о нас подумают в обществе? Что родной отец тебя из дома выставил?
Жить в своей собственной квартире? Это еще хуже! Хотя Инна, как ни старалась, не могла
понять, почему хуже.
– У меня много свободного времени, я хочу заниматься тем, что люблю!
–  И что? Ты любишь шить? Не смеши меня! Я понял, ты действуешь мне назло! Спе-
циально! Мне не нравятся эти подергушки, кои ты называешь танцами, и ты тут же подалась
в них! Я говорю, что девушке из высшего общества не пристало сидеть за машинкой, и на
тебе  –  ты тут же убеждаешь меня в обратном! Что тебе неймется? Многие мечтают о такой
беззаботной жизни! А ты? Неблагодарная!
И у Инны едва не сорвалось с языка: а  не по твоей ли вине, я не умею обращаться со
свободным временем? Не из-за тебя ли у меня не было его с четырнадцати лет? Я после школы
носилась с половой тряпкой между больницей и училищем, а поздно вечером мыла подъезды!
Даже пришлось наврать, что мне шестнадцать лет. Просто делать больше ничего не умела. Ты
же в чистоте и тепле сидел и ковырялся в газете, выискивая ошибки. Ты ныл каждый день,
что у тебя болят шея и плечи, тогда как я стирала руки в кровь. Я хоть раз пожаловалась тебе,
что мне тяжело? А ты ругал маму, потому что она не выдержала такой жизни и ушла. Потому
что она была молода и красива, но работать приходилось на трех работах, чтобы прокормить
тебя, гения пустого места! Конечно, сейчас ты богат и знаменит. Ты похваляешься тем, что
никогда тяжело и физически не работал, таким образом, оставляя ум и сердце чистыми. Да
уж, а я курить начала, не потому что по подъездам шлялась, а потому что от сигарет, казалось,
становилось теплее. Теперь же ты не разрешаешь мне заниматься тем, что хочу. Как будто у
тебя есть на это право!
– Я уже совершеннолетняя, – просто сказала Инна тогда и ушла.
Всё, что было куплено, ей пришлось оставить у Симы в мастерской. Кстати, Симе она
представилась Инной. Почему-то так было проще. Сама же хозяйка была рада приютить у себя
подругу. Помогала советами, порой они коротали вечера, а как-то раз даже ночевали там, когда
был огромный заказ на брелоки к выпускному. Вдвоем кроили кожу, мяли, крутили, плели,
шили, возились с крючками. Доход так же поделили пополам.
Очень скоро львиная доля товаров в магазине принадлежала Инне. Она не солгала, ска-
зав, что всю авантюру с бегством оплачивает сама. Со временем научилась многому. Работала
и с кожей, и с мехом, и с невесомой органзой, и в такие минуты сама себе казалась волшебни-

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 61 цей: из простого куска ткани рождается вещь – красивая, неповторимая, единственная в своем
роде.
Инна не умела рисовать, но научилась делать эскизы. Претворять свои идеи в жизнь – вот,
что она так долго искала! Появились заказчики, сначала всё там же в магазине, а потом и на
стороне. Так она познакомилась и с Вероникой Нефёдовой. Та заказывала Симе пуговицы из
керамопластики. Конечно, Инна вполне могла бы и сама сшить свадебный костюм, только как
это объяснить жениху, девушка не знала, поэтому обратилась к Веронике. Вот только костюм
так и не пригодился.
Как же так получилось, что, не ставя перед собой цель похудеть, она всё-таки сбросила
немного-немало, а целых двенадцать килограммов!? И судя по вещам, вес продолжает сни-
жаться.
Инна полночи провозилась с платьем. По ходу работы придумала украшение и решила
сама его сделать. С самого первого дня шитье доставляло ей радость, и, работая над очередным
заказом, она представляла, как будет рад клиент. Вот и теперь девушка улыбалась, представляя
завтрашнюю Алькину реакцию, когда та увидит платье. Требовалась еще одна примерка, но
будить заказчицу в три ночи для этого, Инна не стала и сама легла спать.
– Завтра, скорее всего, предстоит бессонная ночь, – пробормотала она, засыпая.
Алька едва встала, сразу же натянула на себя платье, вернее его полуфабрикат.
– Ой, а тут нитки торчат, – сказала она, оглядывая себя. – Так и должно быть?
– Аль, платье еще не готово, так что, пока всё так, как надо. Не переживай.
– Мне кажется или один край выше другого?
– Нет, не кажется. Просто я еще не сделала сборку по той стороне, – вздохнув, ответила
Инна.
– А здесь что? Рукава не будет? Платье ассиметричное?
– Будет здесь рукав. Ты же сама выбрала эскиз. Будет всё именно так, как там нарисовано.
Не волнуйся.
– Вот тут тянет, – сказала заказчица, поднимая руку, – не порвется?
Инна опять тяжело вздохнула:
– Порвется. Но только сейчас. Оно же просто сметано, потом будет машинная строчка.
– А…
– А ты помолчать не можешь? – вдруг проговорил Вадим. Он стоял на пороге и, засте-
гивая манжеты на рукавах рубашки, смотрел на девушек. – Ты сбиваешь ее с мысли. Сосредо-
точиться не даешь. Инна, что вы с ней церемонитесь? Она же как трещотка.
– Сам ты трещотка! Мне же интересно…
– А ты в этом хоть что-нибудь мыслишь? Если бы ты так ко мне лезла во время работы,
я бы тебе рот скотчем заклеивал. Инна, может принести?
– Онисама! – крикнула Алька и дернулась к нему.
– Тпру! – хором воскликнули Вадим и Инна. Воскликнули и посмотрели друг на друга.
Девушка первая отвела взгляд.
–  Стой, не дергайся и молчи! Человек решил тебе помочь, ты в знак благодарности
можешь спокойно постоять? Ты на нее посмотри! У твоей швеи глаза опухли, после ночи
работы. Пожалей ее хоть немного! – выговаривал брат притихшей сестре, и уже другим тоном
обратился к Инне: – Во сколько вы вчера легли?
– Мне нравится работать ночью, и Аля здесь вовсе не причем, – ответила девушка, – а
легла я, когда ночь сдавала смену утру.
– Инн, а ты успеешь доделать до завтрашнего утра? – тихо спросила Алька.
– Я приложу максимум усилий.
– А вы свое дело знаете! – как бы между прочим заявил Вадим.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 62 – О чем вы?
– Алька, честно говоря, я думал, что у тебя нет груди, а в этом платье… прям Эверест!
Алька через секунду была багровой. Она сверлила брата колючим взглядом, но не шелох-
нулась, так как швея как раз прилаживала рукав.
– Вот и умница! Вот и стой так! – засмеялся Вадим и ушел.
– Ну, погоди! Вот я вылезу из этого платья. Нашел над чем смеяться?! Я без тебя знаю,
что у меня нет груди, вот только говорить об этом – свинство, онисама!
Инна посмотрела на нее и вздохнула:
– У тебя нормальная грудь, она пропорциональна твоей фигуре. Будь она больше, смот-
релось бы смешно. А потом, Аля, большая грудь – большая морока! Знаешь, как у меня плечи
болят. А потом вечные ложбинки от бретелек бюстгальтера. Я не могу спать в нем, потому что
на утро буду вся в полоску. А еще под грудью вечно потеет. Я бы не хотела такую большую
грудь. Меня бы и единица вполне устроила.
– Ты так говоришь, потому что у тебя нет с этим проблем! – возразила Аля.
Когда она приехала вечером с работы, квартирантка уже закончила работу над платьем
и сидела над бисером, пояснив, что хочет успеть сделать украшение: серьги и колье. Они, так
же как и платье, были двуцветными. Инна кропотливо собирала из голубого и белого бисера
лепестки. Алька, не дыша, подержала один из них и тихо поинтересовалась, сколько их будет
всего.
– По два в серьгах, а вот в колье…
– А может просто серьги и всё? – опять спросила Аля. На столе перед мастерицей лежали
всего три лепестка.
– Э, нет! Ты завтра будешь королевой! Завтра эта Карина пойдет заказывать себе встав-
ную челюсть! – уверенно и даже весело заявила она.
– Почему?
– Потому что с этой у нее вся эмаль скрошится! Брат тебе сделает прическу, оденешься,
и все одноклассники попадают от твоей красоты. Ты же завтра работаешь?
–Угу.
– Ну, вот, когда начнут восторгаться, скажешь, как бы между прочим, что с работы, неко-
гда было прихорашиваться. А платье? Ну, подвернулось под руку. При этом, если будет жарко,
скажешь, что легкое, а если холодно – то с рукавами, чтоб не мерзнуть!
– Инн, а можно спросить? – вдруг тихо спросила Аля. – А почему ты так ринулась мне
на помощь, как наши – под немецкие танки?
Девушка, не прекращая работу, посмотрела на хозяйку, что с любопытством глядела на
нее, и улыбнулась.
– В школе мне нравился один мальчик, и я по неосторожности сказала об этом девочке,
которую считала своей подругой. Она меня пожалела, потому что паренек был ниже меня почти
на голову. Может, он что-то чувствовал ко мне, я не знаю. Вот только эта девочка, сказав, что
поможет мне наладить с ним отношения, сама стала вешаться ему на шею. Сама предложила
ему встречаться, а про меня сказала, что я дылда и, коль блондинка, дура. Это при том, что я
училась на «четыре» и «пять», а та с «тройки» на «тройку» прыгала. У меня из-за этой девочки
больше никогда подруг не было.
– Как так? Совсем? Тяжело же быть одной, – неуверенно сказала Аля.
– Нет, я просто не дружу с девчонками. У меня нет ни одной подруги. Ну, может только
Сима, но и ей я тоже не доверилась, не рассказала о своем бегстве из уз брака. Она даже не знает
моего настоящего имени и фамилии. Впрочем, как и я ее, – объяснила Инна. – У меня полно
друзей-парней. С ними проще и легче. Правда, до тех пор, пока они не начинают заявлять на
тебя права. А кто такой Антоха?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 63 Алька зарделась.
Антон был ее первой любовью. Первой и пока единственной. Но после окончания школы
он уехал вместе с родителями в Сочи – его отец там что-то проектировал к Олимпиаде 2014
года. У него вообще вся семья в стройке. Мать  –  архитектор, сестра  –  дизайнер. Сам Антон
тоже учится в строительном институте. В прошлом году на встречу одноклассников не приез-
жал.
– Поэтому хочешь сразить его наповал в этом, да?
Алька смутилась и отвела глаза.
– Знаешь, с десяти лет я мечтала быть маленькой и перестать расти. Мне хотелось быть
миниатюрной, изящной, хрупкой, как антикварная ваза династии Цин. В десять я была ростом
метр пятьдесят пять, а в двенадцать уже метр семьдесят. В четырнадцать бросила балет, – ска-
зала Инна, вздохнув.
– Ты занималась балетом?
–  Угу, причем сколько себя помню, где-то с трех  –  четырех лет. Мама ведь балерина.
Рано привела в студию, рано поставила к станку. И я, честно говоря, мечтала добиться успеха
в этом. Вот только…, – проговорила Инна и замолчала.
– Тебя выгнали из-за роста?
Та пожала плечами.
– И да, и нет. Просто отношение изменилось. Кто выставит играть сольную партию такую
каланчу? И в линии тех же лебедей, я как бельмо в глазу, выделяюсь. Да и партнера попробуй
подобрать. У нас итак все мальчики – бестелесные, так что…
– Жаль, наверно, было?
– Поначалу да, а потом… смирилась, наверно.
– А меня в четыре привели в музыкалку.
– Так это твой рояль в гостиной стоит?
–  Рояль? Ах, рояль! Нет, что ты! Это еще бабушкин инструмент. Она на нем играла,
когда давала уроки вокала. Мы с братом просто заботимся о нем. Нет, я играла на скрипке.
– Ого, это очень сложно! Для меня скрипачи, да в общем-то все музыканты, играющие
на смычковых – волшебники!
– Почему волшебники?
– Попробуй-ка выпилить ноту! На клавишах тоже нюансов много, особенно бесило, когда
преподаватель говорил, что я не с тем настроением играю! А как понять, какое именно должно
быть настроение? Всё сказано в нотах: быстро, медленно, тихо, громко! Меня всегда упрекали,
что я не понимаю замысла композитора и не чувствую музыку. А я, между прочим, по три часа
в день сидела за инструментом! – с жаром заявила Инна.
Она не смотрела на Алю, притихшую рядом, и потому не видела выражения ее лица. А на
нем было написано не просто удивление, помноженное на любопытство. Это был шок! У нее
даже дар речи пропал на мгновение. Алька смотрела на квартирантку, будто впервые видела.
И тут Инна подняла на нее глаза.
– Ты… чего? – неуверенно спросила она.
– Ты… играешь на пианино? – в тон ей спросила Аля.
– Играла, – поправила квартирантка, – а почему ты так удивляешься? Что здесь такого?
Девчушка опустила голову, пожала плечами. Она вздохнула пару раз глубоко, чтоб
прийти в себя, и посмотрела поверх головы Инны в угол гостиной, где стоял драгоценный
инструмент.
–  Да, в общем-то, ничего,  –  ответила она, справившись с эмоциями.  –  Ты… бросила
школу?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 64 Инна опять вздохнула. Очень долго она считала, что ко ней излишне цеплялись, потому
что мама привела ее в музыкальную школу в шесть лет, и она уже играла «Маленькую звез-
дочку» – бабушка занималась, несмотря на артрит.
–  Но однажды, когда мне было десять лет, я попала на конкурс пианистов в Вене.
Бабушка, Царство ей Небесное, возила меня, и вот там…
Она помнила всё, как будто это было вчера. Прошло больше десяти лет, но Инна не поз-
воляла себе забывать. Время от времени она возвращалась к воспоминаниям этого дня, потому
как боялась забыть насовсем. Со временем память стерла всё лишнее, но главное десятилетняя
девочка запомнила навсегда.
Финал конкурса. На сцене оркестр и рояль. При этом ее охватывала такая гордость, что
там, за роялем, ее соотечественник. Ни разу в жизни она не плакала, слушая музыку или при-
сутствуя на концерте, а тогда… До мурашек. До озноба в спине! Слезы бежали по щекам, и
не было сил их сдерживать. Этот парень за роялем был не просто великолепен. Он был богом
в тот миг! Он словно управлял умами и сердцами! Ни одна Инна утопала там в слезах. Когда
он закончил играть, казалось, что звуки музыки, словно капли, еще висят в воздухе, и девочка
даже боялась дышать. И зал, замерев, не дышал. И только, когда пианист поднялся, в гробовой,
осязаемой тишине, скрипнул стул по доскам, грянули аплодисменты. Она охрипла, потому что
хотела, чтобы он услышал ее «браво!».
С того дня она упорнее стала заниматься. Было время, когда думала, оставить балет,
отдав предпочтение музыке. А потом ей удалось с большим трудом достать тот самый концерт.
Она снова и снова слушала его!
– И наконец, поняла, что мне никогда не достичь его уровня. Даже если буду с утра до
ночи играть на пианино, всё равно не достигну. Мне было двенадцать, а я свободно исполняла
концерт Равеля для фортепиано с оркестром, но… я оставалась одной из сотни тысяч девочек
тогда, как тот парень был единственным во всей Вселенной! Поэтому, достигнув своего пре-
дела, я оставила музыку, – закончила мастерица, нанизывая на леску бисер.
Алька, замерев, не сводила с нее васильковых глаз. То, что рассказывала мастерица,
так хорошо было знакомо и ей. Знакомо на интуитивном уровне. Это как, прочитав название
песни, понимаешь, что не знаком с ней, пока не зазвучат первые аккорды. И слезы тогда наво-
рачиваются от обиды, что ты мог забыть такое сокровище. Аля посмотрела на макушку Инны.
Хорошо, что та смотрит на руки и не видит ее лица.
– И… как ты поняла, что это… предел?
Инна вздохнула и отложила еще один готовый лепесток.
Просто однажды она не только перестала «расти» в музыке, она перестала хотеть «расти».
Услышала как-то разговор преподавателя и мамы. Тот очень уважал балерину, поэтому не стал
лгать, и сказал правду, что Инне не хватает одного, но самого главного. Ей не хватает таланта,
и усердием его не заменить, хоть тресни.
В конце концов, Ингеборга окончила музыкальную школу и у нее даже есть аттестат,
свидетельствующий об этом. Вот только учиться дальше не стала. Зачем? Она не собирается
растрачивать жизнь на то, что не принесет ни денег, ни славы. Зачем заниматься тем, в чем
никогда не достигнешь успеха и признания? Зачем на это тратить драгоценное время, когда
можно найти занятие по себе?
– Я чем только не занималась: музыка, балет, танцы и везде была посредственной, – гово-
рила Инна,  –  а здесь, когда я создаю нечто особенное, необыкновенное, я чувствую себя на
своем месте. Вот взять хоть тебя. Ты увидела платье и восторгалась им, бог знает сколько вре-
мени. Завтра ты встретишься с друзьями, и они тоже поделятся с тобой частичкой радости.
Ты улыбаешься, они будут улыбаться. На работе, пока не переоденешься, тоже увидят и улыб-
нуться, потому что это действительно красиво, и мне будет так же радостно на душе. Приятно,
когда твоя работа доставляет другим радость.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 65 Она замолчала и поерзала на стуле от неловкости. Никогда никому не говорила того, что
рассказывает этим странным родственничкам. И ведь даже обвинить их не в чем: каленым
железом ее не пытают, клещами правду не тянут. Душа сама, будто намолчавшись, рвется рас-
сказать. Вот только от этой откровенности неловко.
– Тогда почему ты так грустно это говоришь? – вдруг спросила Аля и, сама того не заме-
чая, стала нанизывать на леску бисер точно так же, как это делала Инна. Та краем глаза смот-
рела на действия Али и молчала, значит, она пока справлялась.
– Потому что отец этого не понимает, – вздохнув, ответила мастерица. – Он очень сильно
изменился после того, как добился успеха. Он считает, что шитье  –  это занятие для просто-
людинов.
Инна опять вздохнула. Возомнил себя графом, чуть ли потомком Великого Петра! О,
как же ее это раздражает!
Уличные танцы? Фу, как вульгарно! Шить? Это не пристало дочери писателя! Готовить
ужин? Зачем? Ведь у нас есть домработница! Этот парень плюгав, тот – прыщав, третий – из
бедной семьи, у четвертого  –  скандальная репутация. Вот, к примеру, сын замминистра. Ну
и что, что он третий раз развелся? И что с того, что у него пузо из-за ремня вываливается?
Почему у него свинячьи глазки? А в газете про него всё клевета, ты что, этих писак не знаешь?
И вот какой нонсенс: то, что сын замминистра был застукан с путанами в сауне – это не
скандал, а то, что друг из данс-группы стал уделять Инне внимание – это ни в какие ворота!
«Именно из-за этого прессинга я так сглупила»,  – мелькнуло в голове.
– Иди спать, тебе завтра на работу, – проговорила она, клюющей носом Альке. Та глянула
на часы, почти двенадцать. А на столе всего восемь лепестков.
– Инн, а ты? Может, Бог с ним, с колье, а?
–  Ну уж нет! Нужно идти до победного конца! Марш спать! У тебя завтра непростой
день, а вечером еще нужны будут силы, чтоб танцевать. Как ты говоришь своему брату: вали
в люлю! Спокойной ночи.
– Слушай…
– Иди уже, не отвлекай меня.
Алька мялась на пороге, не зная, как поступить. Пока она делала один лепесток, Инна
успела три сплести. Но это всё равно очень долго и невероятно трудно! Сплела всего один, а
шея уже ноет!
– Не увлекайся сильно.
–Угу, – ответила Инна, не поднимая головы.
Аля долго прислушивалась к звукам в квартире. Но плести из бисера, это не то же, что
работать на машинке, не слышно. Платье получилось просто класс! Просто супер-пупер-класс!
Да уж, Карина от зависти и злости завтра лопнет. Интересно, каким стал Антон? Они общаются
в социальных сетях, но увидеть вот так вживую! Здорово!
Размышляя таким образом, девушка уснула. Проснулась она от приглушенного шипе-
нья и какого-то бормотания. За окном было относительно темно, как в любую другую летнюю
питерскую ночь. Шипение за дверью усилилось, потом что-то шаркнуло по полу.
– Блин, сам виноват. Надо было убрать еще вчера, – бормотал Вадим, и Алька открыла
дверь.
– Ты чего еще не спишь? – проворчал он, потирая ушибленную ногу.
– Я уже не сплю. Больно?
– Терпимо.
– Где шаландался?
– Тебе отчет в письменной или устной форме подать?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 66 – Желательно, конечно, в письменной, но на это уйдет черт знает сколько времени. Пока
ты вспомнишь, как пишутся те или иные буквы, пока напишешь, будет утро. Можешь просто
ответить.
– Спасибо, – с поклоном ответил брат и направился в свою комнату, – благодарю вас за
щедрость, ваше величество.
– Нема за що, обращайся еще, но на мой вопрос ты так и не ответил. Где ты был? Хотя,
нет, не так. Мне не очень интересно, где именно вас черти носили, а вот почему твоя светлость
не позвонила и не предупредила? Или не царское дело?
– Не царское дело, – повторил брат, стягивая с уставших плеч жилет.
– А! Дошло: у тебя опять батарея села! Опять Юрасик названивал?
– Не поминай дьявола к ночи, – тут же пробормотал Вадим, расстегивая рубашку.
– Тьфу, тьфу, тьфу! – Алька сплюнула через левое плечо.
– Уж не знаю, что там наговорила ему Инна, но он словно сквозь землю провалился. Уже
который день не звонит. Слава Богу!
Алька весьма картинно покашляла и вперила в брата тяжелый взгляд. Тот обречено
вздохнул.
–  Ты не поверишь, но у меня села батарея. Просто я вчера не поставил телефон на
зарядку. Звонить на домашний совсем не хотелось. Я был не один. Я каюсь и готов понести
наказание.
– Ты же понимаешь, что я просто волнуюсь. Я понимаю, что у тебя своя личная жизнь,
просто ты всегда предупреждал.
Вадим на это лишь вздохнул.
– Слушай, ваша величества, может, соизволишь покинуть мою комнату, мне переодеться
нужно, – проговорил он, Алька послушно ушла.
Когда же Вадим вышел из душа, то обнаружил под дверью сестру, готовую свалиться на
пол от усталости.
– Ты что? – спросил он.
– Я не могу разбудить Инну.
– Опять храпит?
– Нет, она уснула за столом.
– Каким столом?
– За рабочим столом. Она дошила мне платье, и даже сплела украшение из бисера: серьги
и колье, и, видимо, уснула.
– Уснула?
– Ну да! У нее к лицу даже бисер… прилип, – сказала жалобно Алька.
Вадим усмехнулся.
– Видел, как люди мордой в салате засыпали, а вот чтоб в бисер, уткнувшись, храпели…
– Да не храпит она! – пискнула сестра.
– Ладно уж, пошли будить спящую красавицу.
Они вошли в комнату, и Вадим едва сдержался от смеха. Инна спала, сидя за столом,
уткнувшись лбом в швейную машинку, которую просто отодвинула, но не убрала совсем. При
этом, судя по всему, ей было очень неудобно, так как шея загибалась под каким-то неверо-
ятным углом. На поверхности стола были рассыпаны бисер и бусины, но готовые украшения
висели на швейной машинке. Вадим потрогал один из лепестков.
–  Ты, представляешь, я один такой целый час делала, а она три успевала за это же
время! – проговорила рядом стоящая сестра.
– И сколько их всего?
–  Четыре в серьгах, и шестнадцать в колье. Не мудрено, что она так вырубилась. Брат,
ты же сильный?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 67 – Что?
– Отнеси ее в комнату! Ты же знаешь, нам ее не разбудить сейчас. Отнеси, пусть спит в
человеческих условиях, – проговорила жалобно Алька.
Вадим вздохнул. Инна точно не проснется. Ему ли об этом не знать? Но как нести совсем
немаленькую девицу, когда даже он один успел зацепиться за ящик. Вот будет смеху, если они
вдвоем грохнутся!
– Вадим…
– Иди, посмотри фонарь в кладовке. Там, должен слева лежать.
– Зачем?
– За тем и за этим, – буркнул он, приподнимая голову Инне. – Шевелись, давай!
Тут, видимо, сестра сообразила, зачем брату требуется фонарь и выскочила из комнаты.
Инну было нести неудобно, и причина была совсем не в тяжести, а в росте. Она поса-
пывала Вадиму в шею, а он боялся, как бы швея своими длиннющими ногами не зацепила
что-нибудь. Но нет. Они спокойно добрались до кровати, и мужчина уложил девушку. Аля,
направив свет фонаря в потолок, заботливо снимала бисеринки с лица Инны. Та даже ухом
не повела. Вадим уже собирался уходить, но тут Аля стал накрывать ее пледом, и он поймал
сестру за руку.
–  Подожди,  –  сказал он и опустился на одно колено на кровать. Он так и этак оглядел
спящую девушку, соображая, как же ловчее сделать то, что задумал, и когда Алька уже хотела
что-то съязвить, его рука нырнула под топ Инны. Он спиной почувствовал, как сзади замерла
сестра. Быстро нащупав застежку бюстгальтера, он ловко его расстегнул одной рукой и даже
улыбнулся про себя.
«В жизни ни разу не удавалось расстегнуть наощупь, да еще и одной рукой. Если
проснется, я труп!»  – промелькнуло в голове.
Он осторожно стянул лямку с одного плеча, потом с другого и вытащил бюстгальтер
через пройму топа. Ему даже показалось, что Инна вздохнула с облегчением и перевернулась
на другой бок. Он, не глядя, свернул бюстгальтер, еще хранящий тепло и запах своей хозяйки,
и, так же не глядя на сестру, положил его на край тумбочки и покинул комнату. Алька не дыша,
смотрела на брата, а потом выскочила следом за ним.
– Ты в своем уме? – зашипела сестра. – А если бы она проснулась?
– Ну, не проснулась же, – устало проговорил Вадим, расправляя собственную постель.
– Ты… да ты… ты же раздел ее! – топнув ногой, прошептала Алька разъяренно.
–  Всего лишь лифчик, не впервой. Иди, давай, спать хочу. Правда, первый раз снял с
девчонки лифчик и не переспал с ней. Может вернуться, а? Как думаешь?
– Чердак снесло? Мозги уже спать легли, а тело само по себе? Да это можно расценить
как сексуальное домогательство!
Вадим хмыкнул. Сегодня был непростой день, а кровать такая широкая, большая, и оде-
яло прохладное, подушка так и манит к себе… вот только сестра бы уже убралась восвояси!
– Слушай, борец за права трудящихся и военнопленных, хватит нести ахинею! Сама же
слышала, как Инна говорила, что не может спать в лифчике, потому что потом на теле остаются
следы! Так что я проявил милосердие по отношению к девушке, а то завтра походила бы на
Британский флаг – грудь в звездах, на спине полоски. Кстати, ты же знаешь, что ответить, когда
она спросит о своем лифчике? Иди уже. Мне завтра на работу. Кыш!
– Так ты подслушивал нас?
– Что, значит, подслушивал? Подслушивать, это ухо к замочной скважине подставлять,
а я просто услышал. И потом, она не моем вкусе. Сгинь!
Алька посмотрела на брата и вздохнула:
– Знаю я, кто в твоем вкусе.
Вадим вскинулся на постели и запустил подушку вслед сестре.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 68 –  Вот ведь зараза! Обязательно было так всё испоганить?  –  крикнул он.  –  И не забудь
завтра перед стартом из дома разбудить свою Крестную Фею, там, на платье, записка. Хочет
полюбоваться на тебя.
– Откуда ты знаешь про Крестную Фею? – спросила сестра и бросила подушку обратно.
Вадим поймал ее на лету и положил опять под голову.
– Что? Слушай, у меня башка уже не варит, время пятый час, иди уже спать! Не морочь
голову!
– Просто Инна сказала, что коль ты стал ее Ангелом—Хранителем, то она будет для меня
Крестной Феей.
Он открыл глаза. Что-то кольнуло в груди, и он вдруг услышал долгое и тягучее «до». В
голове будто прояснилось, словно до этого мысли толклись в тумане. В вязком и сыром тумане.
– Она так сказала? – спросил Романов.
– Угу.
– Иди спать, Золушка. Завтра тебе предстоит полдня изображать служанку, а потом стать
принцессой. Надеюсь, в полночь не превратишься в тыкву!
В отместку тут же прилетел тапок, затем хлопнула дверь. Брат почесал ногу, куда тапок
угодил, и закрыл глаза. Спать хотелось до невозможности.
Глава
VI
. Даже у подлости должен быть предел.
– Инна, Инна. Инна! Инн! – ныл голос возле кровати. Девушка еще не открыла глаза, а
уже понимала, что это Алька трясет ее за ногу, пытаясь добудиться. Сама же как всегда была
укрыта одеялом с головой. Она потянулась, что-то невнятно пробормотав.
– Мне уже бежать надо. Ты просила разбудить.
Наконец, ком зашевелился, из-под него раздалось не то мычание, не то просто стон. Ноги
втянулись под одеяло, и вдруг оно отлетело в сторону, и Инна села на кровати.
– О, ужас! – не удержалась Алька, увидев взлохмаченную подругу.
– Львы выбрались из клеток?
– Я бы сказала, что электрический заряд был сильным, но, слава Богу, не смертельным.
– Понятно, – простонала швея и потянулась так, что кости хрустнули.
– Кошмар! Вы что, метлой подрабатывали ночью? – раздалось от двери.
Инна тут же села прямо и прищурилась.
– Не щурьтесь, сколько раз вам говорить?
– Как минимум еще раз, – тут же ответила она. – Аль, не видела мои очки?
– Наверно, там, на столе, – сказала девчонка и выскочила из комнаты.
– А который час? – спросила Инна.
– А вы всегда засыпаете, закончив работу, урюхавшись в бисер носом?
– Урюхавшись? Прикольное словечко. Что означает?
– Я видел, как люди спали мордой в салате, но вот чтоб в бисере?! Алька полночи снимала
пинцетом с вашего личика бусины и прочее.
– Да что вы! Вообще-то мордой в салате спят в хлам пьяные… мн… человекоподобные.
– Так вы на трезвую совсем не тянули!
– Но и пьяной не бываю! – тут же сказала Инна, поднимаясь с постели.
– Смотря сколько выпить!
– В прошлый раз это было две бутылки водки, сабля с коньяком, не знаю, сколько там,
одна бутыль мартини, еще что-то, но увы и ах. Осталась в трезвом уме и в абсолютно твердой
памяти. Честно говоря, не верю, когда люди говорят, что не помнят ничего после пьянки. Как
так? Я же помню! Даже всегда сама домой прихожу.
– А хотелось бы, чтоб на чужой спине?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 69 Инна покачала головой, поцокав языком:
–  Вот вы всё на сестру жалуетесь, а она без стука никогда в комнату не войдет. Вы же
стоите, глазеете на меня, хотя я, так сказать в неглиже! Не стыдно?
– А вам? – парировал Вадим, усмехнувшись.
– Ни стыда, ни совести, – вынесла гостья вердикт.
– Он к тебе пристает?
– А должен? – хором спросили Инна и Вадим и уставились друг на друга.
– Где очки?
Алька протянула их. Инна надела и даже вздрогнула, увидев собственное отражение в
зеркальных дверцах шкафов. Вадим захохотал и ушел. Его смех еще долго был слышен в квар-
тире. Модистка, скривилась.
– Твой брат, наверно, и спит с расческой, – пробормотала она, – ну, покажись!
Алька была дивно хороша. Брат ей сделал прическу, макияж едва заметен. А платье пре-
вратило в настоящую леди.
– Круто, да? Ну, скажи же, круто!? – восторгалась малышка, едва не прыгая от радости.
Инна, улыбаясь, покачала головой.
– Не круто, а по-королевски элегантно, хотя покрой весьма немудреный. Помнишь, как
в сказке: «Нет, не прынцесса, а королевна!» Очень красиво! Просто бесподобно, хоть я сама
это и сшила.
– Да, ты волшебница! Настоящая Крестная Фея! Инна! – и с этим воплем она бросилась
подруге на шею. Та похлопала ее в ответ легонько по плечу.
–  Ладно, иди давай на работу, а я еще сосну часок  –  другой!  –  с этими словами она
повалилась опять на подушки, как тут же села прямо. – Алька, а как я здесь оказалась? Точно
помню, что сидела за столом.
– А сама как думаешь?
– Вадим… принес?
Алька закивала.
– Надо будет поблагодарить его, – пробормотала Инна. Она опять потянулась, и тут заме-
тила бюстгальтер на тумбочке. Схватила себя за грудь и побледнела.
– А… а… я же в лифчике была…
–  Инн, но ты же сама говорила, что у тебя от него полоски остаются, если уснешь. Так
что, извини, но это… я сняла. Через рукав вытащила.
– А?
–  Я попросила Вадима тебя перенести, а потом осторожно сняла с тебя бюстгаль-
тер, – объяснила Аля, – брата на тот момент не было в комнате. Не волнуйся.
И только тогда квартирантка выдохнула спокойно. Еще не хватало, чтоб ее мужчина раз-
девал.
– Дожилась, – пробормотала она, – носят на руках, раздевают. Так недолго и честь где-
нибудь оставить! И даже напиваться при этом необязательно. Сплю как бревно. Как Добрыня
Никитич! Фиг разбудишь! Хоть не храпела на сей раз?
– Да всё нормально!
– Значит, еще и с музыкальным сопровождением, – сделала свой вывод Инна.
– Да нет же, говорю! Спала, как младенец. Спокойно и крепко.
– Ну, слава Богу, хоть не храпела, а то… стыдобища! Ладно, Алюш, иди на работу. Потом
расскажешь, как всё прошло! Удачи!
Алька, взвизгнув на радостях, выскочила из комнаты. Инна зевнула от души и вновь
рухнула в подушки.
– Вы дальше намерены спать? – раздался голос от двери. Девушка выглянула из-под оде-
яла.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 70 – А вы против?
Вадим стоял на пороге и не спешил входить. Инна его почти не видела, но, судя по всему,
тот был уже готов идти на работу. Рубашка белая, жилет, брюки темные, даже и не скажешь
какого цвета, то ли темно—синие, то ли черные. Даже волосы уложил уже. Инна опять забра-
лась под одеяло.
– У вас ко мне какое-то дело? Говорите быстрее, спать хочется, – пробубнила она.
– Моя сестра не отличается вежливостью…
– А кто в этом виноват? Сами же ее воспитали так.
Вадим вздохнул.
– Слушайте, она наверняка не поинтересуется, но сколько я вам должен?
– Что?
– Сколько я вам должен за платье?
– А вы тут с какого боку припёку?
– Она моя сестра, я сам с вами рассчитаюсь.
Из-под одеяла хмыкнули.
– Не утруждайтесь понапрасну.
– Инна, сколько я вам должен за вашу работу? Любая работа должна быть оплачена, так
что…
– Слушайте, в самом деле, я же не вам платье сшила? С Алей у нас договоренность, чего
вам неймется? Идите уже, опоздаете.
– И о чем… договоренность, если не секрет?
– Секрет. Хорошего дня. Кстати, о птичках. Ваш обожатель не объявлялся?
Вадим встрепенулся.
– Точно, давно хотел вас спросить: что вы ему такого наговорили, что он как сквозь землю
провалился?
– Соскучились?
–  Свят, свят, свят! Просто это такой человек… В Корее говорят: отсутствие ново-
стей – уже хорошая новость, но к нему это не относится. Так и жди подлянки.
– Слушайте, а что вы ему такого сделали, что он к вам так прицепился? Надежду дали?
– Как вы там говорили, чем больше я бегаю от него, тем сильнее ему хочется меня пой-
мать? Он избалованный ребенок, у которого всегда всё было, который всё мог получить, сто-
ило лишь попросить. Вы были без очков и линз, поэтому его не узнали.
– Ну, может, тогда скажите, как его имя, чтоб я была, так сказать, готова «и дальше не
признавать».
Вадим хмыкнул.
– Вы думаете, что еще увидитесь с ним?
–  Учтите, прикидываться вашей дамой сердца  –  это одно, но драться с ним на дуэли я
не стану. И да, я точно знаю, что он скоро объявится. Если всё так, как вы говорите, он так
просто не сдастся.
– Его зовут Юрий Кочевой, но всем он известен под именем Леон.
– Что-о? – Инна даже подскочила на кровати. – Тот самый Леон? «Я укрою тебя одеялом
любви»?
Вадим вскинул на нее глаза.
– Да вы даже проснулись! Неужто его фанатка? – спросил он с легкой иронией.
Инна почесала взлохмаченную голову, потом подбородок, словно обдумывая ответ.
– Я не знаю, как сказать. Фанат – это человек, вопящий о своей любви к звезде, не даю-
щий ей прохода и всё такое. Но вы должны признать: песни у него потрясающие. И голос вели-
колепный. Удивительно, что я его не узнала, у меня ведь превосходный слух. Я разуверюсь во
всем, неужели он поет под фонограмму?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 71 Вадиму даже стало не по себе. Выходит, что если бы она его узнала, то кинулась бы
на шею? Или автограф попросила? Это, неизвестно почему, задевало самолюбие. Юрка ведь,
несмотря на голос и песни, дерьмо, какое еще не во всякой выгребной яме найдешь. Под-
лый, безжалостный, прущий на пролом. Ему плевать на страдания других людей. Он умуд-
рился выплеснуть чашку кофе на официантку, которая от восторга онемела и растерялась при
виде своего кумира. Она ставила чашку на стол, но руки дрогнули. Кофе, буквально несколько
капель, выплеснулся на блюдце. Юрка орал так, словно она ему концертный костюм залила
дегтем. А уж выражения, изрыгаемые звездой! Самые приличные «жопа» и междометия.
И вот сидит перед Вадимом еще одна фанатка безголовой звезды.
– Он поет вживую, просто через микрофон голос искажается немного. Так что, можете
и дальше любить своего Леона! – проговорил он и ушел.
– Вы чего? Вадим. Вадим! Вадим!!
Но ответом был стук входной двери.
–  Обиделся что ли?  –  пробормотала Инна, почесав еще раз взлохмаченную голову,
посмотрела на дверной проем. – Что это с ним?
Вот так с ним всегда! Стоит произойти чему-нибудь такому, и весь день проходит из рук
вон плохо. Поведение Инны его взбесило до белых пятен в глазах. Он чуть не проскочил свой
поворот, а потом под беспрерывные вои клаксонов по миллиметру вцеживался в свой ряд. На
это ушло Бог знает сколько времени. Вне себя от злости, он влетел на парковку перед салоном,
но там – как на грех – ни одного свободного места.
Там, где ставил свою машину стилист, блестел намытыми боками «Форд» Аленки, а
на нее даже злиться было стыдно и неудобно. Девчонка безотказная, сердечная, всякий раз
помогает Вадиму. Кроме того, как—никак она на седьмом месяце беременности. Поэтому он
постоял перед ее «Фордом», даже погладил по начищенной морде, да и воткнул своего «ста-
ричка» между Нонкиным «Фольксвагеном» и Ольгиным «Ниссаном». Его старенький «Опель»
смотрелся весьма специфически между двумя шикарными тачками. Но Вадим любил его, а
потому, как обычно, на прощанье похлопал по лобовому стеклу, и тут же посмотрел на пыль-
ную ладонь.
– Ладно, ладно, вечером заедем на мойку, – пообещал он верному другу. Тот мигнул ему
фарами, включив сигнализацию.
– Всем привет, – как всегда поздоровался Вадим, шагнув в уютный холл салона.
Да, всё-таки Нонна – молодец! Ей потребовалось десять лет, чтоб превратить обычную
парикмахерскую в дорогущий салон. Она с упрямством носорога и скоростью гусеницы выку-
пала площадь за площадью в этом старинном здании Петербурга, и теперь в салоне можно было
получить полный комплекс процедур по уходу за собой. Из просторного холла, где царили
мрамор и хром, налево выходила дверь в зал маникюра и педикюра, направо – в мужской зал,
а прямо простирался самый большой – женский. За стойкой рецепшена наверх вела лестница
в SPA отдел: массаж, различные обертывания, солярий, и многое-многое другое.
– О, привет, Вадим! – воскликнула Аленка, едва увидев его. – Прости меня, козу такую,
но мне с двух до трех в медцентр, я из своего угла выбираться буду часа полтора, вот и поста-
вила своего мужика на твое место!
Она шла навстречу Вадиму и грызла яблоко. Тот улыбнулся. Ну как он может на нее
злиться? Из-за куска железа, что ли? Аленка когда-то пришла в этот салон и тряслась от страха
перед Нонной. У нее было веснушчатое лицо, рыжая короткая косичка, и глаза перепуганного
зайца. Она заикалась на каждом слове и чуть ли не роняла ножницы в первый рабочий день.
Нонна была в шоке. Она не понимала ни этого страха, ни уровня навыков молодого парикма-
хера. Но чутье у нее на людей всегда удивляло Вадима. Вот и тогда она не прогнала маленькую

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 72 девчушку, за что была вознаграждена неутомимой работой, самоотверженностью и желанием
новой сотрудницы научиться еще большему. Как обычно, самых способных шефиня отдавала
в стажеры именно Вадиму. У того можно было и научиться многому, потому что сам он не
стоял на месте и постоянно развивался в профессии, да и учитель был спокойный и терпели-
вый. Аленка снизу вверх, затаив дыхание, внимала своему наставнику и быстро росла как спе-
циалист. Теперь она занимает законное место в ожерелье высококлассных профессионалов в
салоне.
– Привет, ты о чем? – притворился Вадим.
Аленка уставилась на него.
– О машине.
– Да? Да я сегодня пешком пришел. Погода-то какая!
Девушка перевела глаза на окно, за которым светило жаркое июльское солнце.
– Сегодня обещают конец света? – спросила она шепотом.
– Почему?
– Ну, чтоб ты пришел пешком… даже не знаю, с каким катаклизмом сравнить можно.
– Не дрейфь, всё пучком!
– Нос пятачком?
– Еще как!
–  Слушай, я тут спросить хотела, но…,  –  тут девушка завертела головой по сторо-
нам, – тет-а-тет.
– Что стряслось?
Аленка была самой разумной из всех девчонок, что работали в салоне. Ее тревога непо-
нятным образом передалась ему.
– Да есть кое-что, – тихо сказала будущая мать и пошла к входной двери. Вадим – за ней.
Она пересекла парковку и подняла капот своего «Форда». Вадим смотрел на нее, недоумевая.
– Аленка, ты чего? Я же в машинах ничего не понимаю, – засмеялся он.
– А то я не знаю! Но сделать вид-то ты можешь? Даже я умею менять сальники и свечи.
–  Сальники? Слушай, не вгоняй в краску,  –  взмолился стилист и, всё так же улыба-
ясь, смотрел на будущую маму. Та развернулась и бросила огрызок яблока в далеко стоящую
урну. Попала и вновь посмотрела на Вадима Тот, заметив совершенно серьезный вид коллеги,
уткнулся носом во внутренности машины. Там всё блестело и сияло. Ни грязи, ни пыли, ни
мазута. Прямо как в рекламе машинного масла «Лукойл».
– В общем, так, – наклоняясь к нему проговорила Аленка, – у меня сегодня прием, так
что я глянула в наш гроссбух, свериться со списком своих клиентов. Так вот у меня всё пучком,
но… так как твоя фамилия идет следом… в общем, у тебя на одиннадцать тридцать Леон
записан.
Вадим так резко выпрямился, что ударился головой о поднятый капот. Мерзкое чувство
поднялось из глубин души и даже ощущалось привкусом железа на языке. Как когда-то давно.
И то же чувство брезгливости. Вадим так сильно удивился, что даже не обратил внимания на
боль в затылке, на который и пришелся удар. Аленка не сводила с него глаз и молчала.
– Ты… уверена?
Она кивнула.
– Я же предупреждал всех, – пробормотал он сокрушённо.
Девушка захлопнула капот и сказала:
– Посмотри сам, но не сразу, а то… сам знаешь, сколько у нас доброжелателей на работе.
Спасибо, что глянул под капот. Сальники менять не надо?
Он поглядел на веснушчатое лицо и пробормотал:
– Тебе показалось, с твоей тачкой всё в порядке.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 73 –  Ну, вот и славненько!  –  воскликнула Аленка и , подцепив его под руку, потащила к
салону, а он переставлял деревянные ноги и пытался заглушить в себе мерзкое чувство.
В салоне Аленка поспешила к своему месту и стала переставлять флаконы и инвентарь.
Вадим же больше всего на свете хотел убедиться в том, что она ошиблась. Он спокойно пере-
оделся, повязал фартук, даже проверил рабочее место. Дождался своего первого клиента, вер-
нее клиентки. Стриг, красил ее, а сам думал, что после нужно будет проверить список клиентов
на сегодня. Когда дама ушла, он, словно паж, проводил ее до дверей, и как бы между прочим
подошел к девочкам – Вере и Свете – на рецепшен.
–  Девчонки, ну-ка, порадуйте дядю, сколько сегодня у меня желающих видоизме-
ниться? – проговорил он весело.
Света достала гроссбух и подала его Вадиму, который быстро пролистал до своего имени
и повел пальцем по строчкам.
– Вадик, у тебя офигенные руки, ты наверно ими только стрижешь. А вот у моего парня
все в мозолях, гладит, словно наждаком проводит,  –  заныла Верунчик, главная дура салона.
И за что ее только держит Нонна?
И тут Вадим увидел это. Одиннадцать тридцать: Юрий Кочевой, стрижка, покраска,
укладка. У стилиста даже потемнело в глазах от бешенства. Он сжал кулаки и посмотрел на
двух администраторов. Света и Верунчик уставились на него, как кролики на удава.
– Кто записал этого…, – но голос предательски сел окончательно от клокочущей внутри
злобы, – этого… ко мне?
Девицы посмотрели на него, потом друг на друга и, наконец, в гроссбух.
– Это не мой почерк, – в один голос проговорили они.
– Смотри, у тебя была Ольга Викторовна, финансовый директор «Петербургской Недви-
жимости», но она очень просила сообщить ей, будет ли у тебя свободное окно в другой день,
пораньше. Я ее перенесла на прошедший четверг, а здесь образовалось окно…, – затараторила
Верунчик.
– Какое к дьяволу окно? – зашипел Вадим, и ткнул пальцем в фамилию. – Я вас спраши-
ваю, кто мог записать ко мне это чмо?
– А когда он записан? В понедельник, меня по понедельникам не бывает, – тут же встряла
Света. – У меня ребенка не с кем оставить в этот день. Так что не я.
Вадим вперил тяжелый взгляд в побледневшую глупую мордашку Верунчика.
– Я… я… не записывала его, – проговорила она. – Я же помню, что ты говорил, ни под
каким именем его не записывать. Это не я, честное слово!
– А кто? – рявкнул Вадим. – Баба Луша из третьего дома? Или, может, Гульнара махала
здесь своей шваброй и на звонки отвечала?
– Да, подожди, не ори! – одернула его Света. – Почерк не Веркин, сам посмотри.
У Верунчика в предвкушении слез уже и личико набок съехало, она часто-часто дышала,
чтоб не разреветься.
– Ну-ка, давай оживляй свою память, где была? – приказала ей старшая подруга.
– Я… я… не помню… кажется, никуда не уходила, – промямлила та.
– Обедать тоже не ходила? Постилась, что ли?
Тут у почти ревущей девицы просветлело лицо.
– Точно! Я обедать ходила, а меня подменяла Нонна, – радостно оповестила она.
Света быстро пролистала гроссбух и стала водить пальцем по строкам, потом сверяться
с интересующей их записью.
–  Точно, Нонна. Сам посмотри,  –  проговорила она и повернула книгу, но Вадим даже
не взглянул на нее. Стукнул обоими кулаками по стойке рецепшена, схватил гроссбух, развер-
нулся и пошел в сторону кабинета начальницы.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 74 Вадим пересек салон, не глядя по сторонам, и ввалился вне себя от злости в кабинет
Нонны. Та подняла голову от бумаг.
– Стучать не учили? – бросила она ему и вновь уткнулась в документы.
Вадим же, сдерживая злобу, лишь сжимал и разжимал кулаки. Он швырнул книгу под
нос шефине.
– Из ума выжил? По какому праву ты так… – закричала Нонна.
– А то ты забыла, по какому именно!? Напомнить? – перебил ее Вадим и ткнул пальцем
в фамилию ненавистного клиента.  – Это ты его ко мне нарисовала?
Нонна глянула мельком на запись и посмотрела на мастера.
– И что? – спросила она, закрыв и отложив гроссбух на край стола. – Что из этого? Ты
кем себя возомнил, что даже клиентов выбираешь? Этого буду стричь, а этого нет, так что ли?
На Вадима она не смотрела, а зря. Возможно, если бы увидела, как у того желваки дви-
гались под кожей, а глаза горели ненавистью, то не стала бы всего говорить. Но женщина была
занята исключительно своими делами и на ведущего стилиста не глядела. Вадим отвел глаза в
сторону, едва справившись с желанием врезать один разок по надменной физиономии началь-
ницы.
– Я… о многом прошу? – проговорил он, взвешивая каждое слово. Перед ним была ни
какая-то девица, а Нонна. Та Нонна, с которой они вместе прошли и огонь, и воду, и даже мед-
ные трубы. Правда, до медных труб путь оказался далек и тернист. И Вадим, видимо, в отличие
от шефини, очень хорошо помнил это. В принципе, он никогда на память не жаловался.
– А почему у меня к тебе должно быть какое-то особенное отношение? И так в салоне
говорят, что ты спишь со мной, поэтому лучшие клиенты достаются только тебе, – проговорила
Нонна, выйдя из-за стола.
–  Вот значит как? Значит лучшие клиенты у меня по твоей милости, а не из-за моего
мастерства?
– А в чем дело? Что ты поднял бурю в стакане воды? Иди и работай! – рявкнула та.
Вадим подошел к ней вплотную. Она смотрела на него снизу вверх, ей стало неуютно от
этого взгляда, но отступать было некуда.
– Бурю в стакане воды? – повторил он, сузив глаза.
Тут дверь распахнулась, и на пороге показалась Верунчик с кофе в руках. Увидев началь-
ницу и Вадима, стоящих почти в обнимку, она бросила извинения и выскочила за дверь. Нонна
тут же оттолкнула от себя мужчину.
– Что это, по-твоему, публичный дом, что ли? – закричала она. – Ты обычный работник,
работающий по договору! Если клиент хочет обслуживаться у тебя, то почему я должна…
– Вот именно, публичный дом! Как я раньше-то не догадался!? Хочешь, не хочешь обслу-
живать, как ты выразилась, клиента, а обязан! Да я путана, которая обязана обслуживать кли-
ента, хочется ей того или нет!
– Я не это имела в виду…
–  Может, мне тогда и спать с ним, коль он этого хочет? А проценты тебе платить, как
сутенеру. Хотя подожди, ты ведь над всеми нами стоишь, значит, Мадам! Или Мамаша? Я
не силен в иерархии проституток, но ты-то именно на это намекаешь! Ну, так как нам тебя
величать?
– Романов!!! – взревела Нонна, побагровев от злости.
Вадим отступил от нее и оглядел презренным взглядом.
– А хорошо у тебя дело налажено, коль одеваешься в сплошь брендовые вещи. Где сию
кофтенку прибарахлила? Не на Апрашке же? – хмыкнул он.
– Пошел вон!

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 75 – Да уйду я, уйду! Я ведь сам виноват в этом. Ты мне подсунула Амалию – я смолчал, а
то, что она всегда недовольна результатом, хоть ты тресни, это фигня! Главное, она же платит!
То что, Бесшумный стрижется только у меня, «но как же, Вадик, такой клиент!»
–  Романов! А не много ли ты на себя берешь?  –  процедила она сквозь зубы.  –  Я же не
держу тебя! Или думаешь, незаменимых у нас нет?
От глухого бешенства у Вадима потемнело в глазах. Он даже отступил еще на шаг назад,
чтоб не сорваться.
–  А и то верно!  –  проговорил он глухо. Подошел к столу начальницы и выдернул из-
под бумаг папку, на корешке которой значилось: «Служебка». Почему Нонна так окрестила
ее, Вадим, сколько не думал, не понимал, но в ней отмечались рабочие дни каждого сотруд-
ника салона, и, пока начальница с матом собирала разлетевшиеся по кабинету бумаги, быстро
нашел, что искал.
–  Как ты сказала: незаменимых у нас нет? Сегодня двадцать третье июля. Ну, так вот,
Мадам, я ухожу в отпуск, обещанный вами еще в июне текущего года – это раз. А во-вторых,
я к нему приплюсую все свои неотгулянные отгулы! Итого: увидимся мы с вами, Нонна Вале-
рьяновна, аж через двадцать пять дней. Заявление пришлю по электронке. Ариведерчи!
Выпалив это, он захлопнул перед ошарашенной шефиней папку и кинул на стол.
–  А ну стоять!  –  рявкнула Нонна. Вадим даже не оглянулся, поэтому не видел, как ту
затрясло от злости. – Романов! Вернись! Немедленно!!!
Он слышал ее голос, пока шел к своему рабочему месту. Видел взгляды коллег по цеху,
пока скидывал вещи в сумку. Потом отвязал фартук и бросил его на кресло.
– В стирку его! – сказал он Насте, которая работала у соседнего кресла. Та неуверенно
кивнула. Он уже дошел до двери, когда его догнала кипящая от ненависти Нонка. Что бы она
сказала ему, неизвестно, верно, уж ничего приятного, но тут в дверях они столкнулись с вла-
делицей сети пиццерий, Виолой Николаевной. Та была неплохой теткой, которая всякий раз
рассказывала своему мастеру похабные анекдоты. Весила больше центнера, хвасталась ново-
модными диетами, благодаря которым сбросила триста граммов, и всегда, как первоклашка у
учительницы в туалет, отпрашивалась у мастера покурить. За это Романов ее любил и уважал,
несмотря на то, что она никогда не давала «на чай».
– Вадим, мальчик я к тебе, а ты от меня? – проговорила она.
– Проходите, проходите, Виола Николаевна! Вадим сейчас к вам подойдет! – тут же про-
пела сладким голосом Нонна. Подчиненный бросил на нее взгляд – словно булыжником зале-
пил.
– Виола Николаевна, видите ли, я в отпуске. Моя шефиня будет счастлива вас обслужить.
Она нисколько не растеряла ни мастерства, ни квалификации! Ведь, как-никак, именно она
главный специалист нашего салона. Я же откланиваюсь! Увидимся с вами в конце августа.
– Ясно, ну отдыхайте, отдыхайте. Съездите на море, а то больно вы бледный, – ответила
женщина и вплыла в салон. – Нонна, детка, давай уж поторопимся, а то у меня встреча с постав-
щиком новым. Ты не поверишь, какая у него говядинка! Мм, объедение!
Нонна сверлила взглядом сбежавшего мастера, но тот сделал вид, что ничего не видит,
ничего не слышит, ничего не знает. Он пересек парковку и даже успел сесть в машину, когда
увидел красный «Мерседес», вплывающий на стоянку. Вадим отклонился на спинку кресла
в тень, чтоб его не заметили. Этот «Мерс» принадлежал Леону. Романов дождался, пока тот
припаркуется, вывалится из своей тачки и зайдет в салон, и только тогда покинул парковку.
Телефон надрывался в кармане брюк, и Вадим кое-как его оттуда выудил. «Начальница» зна-
чилось на дисплее. Он, скривившись, нажал отбой, а потом и вовсе отключил мобильник, сде-
лал радио громче и вырулил на шумный проспект. На душе было легко и радостно.
Глава
VII

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 76 . Тайное должно остаться тайным.
Встав в пробке, он вновь достал мобильник и позвонил сестре.
–  Алло, ты чего мне в рабочее время трезвонишь?  –  зашипела Аля в трубку, видимо,
прикрывая телефон ладонью.
– Хочу вас оповестить, что с сегодняшнего числа я в официальном отпуске! – радостно
прокричал он.  –  Еду домой, возьмусь за ремонт! Да, кстати, Алька, поехали в Грецию? Или
Турцию, или Италию? Да без разницы куда! Давай, оформляй отпуск и рванули!
– Ну, ты даешь! И Нонка тебя отпустила? Она что там, белены объелась?
– А, по-моему, озверина хватила лишку! Ну, так куда рванем?
– Ну, можно, конечно, выбрать. Например, Камчатка, Курилы, Карелия, Алтай, там горы,
говорят, обалденные!
–  Алька, у меня отпуск не так часто выпадает летом! Какие Курилы, поехали за
рубеж! – заныл Вадим.
Сестра вздохнула.
– И всё-таки я права, что нужна тебе только для хранения информации! – буркнула она
обиженным голосом. – Ну, какие, к едрене фене, Греция вместе с Турцией? Ты загранпаспорт
новый сделал? Твой-то тю—тю! Срок давности истек! Говорила же после Финляндии, обнови,
обнови, а ты всё откладывал! Вот и наоткладывался! Ладно, езжай домой, поплачь немного и
принимайся за ремонт! А то развел бардак, а мне работать пора! Чао!
С этими словами она отключилась. Вадим тут же выключил мобильник. Вот ведь
непруха! Ну, как он мог забыть о загранпаспорте?
– Съездил на курорт! Всё, разбирай чемодан! – процитировал он и усмехнулся. «Любовь
и голуби» вместе с Алькой они посмотрели наверно раз двести, если не больше.
«Ну а что! Курилы и Камчатка не такая уж плохая идея!»   подумал он и улыбнулся.
Всё-таки отпуск, где бы он не проходил, сам по себе уже прекрасен. Даже слово «отпуск» такое
доброе, светлое, теплое, вкусное.
Он вырулил на парковку перед домом и улыбнулся: ни одной машины! Выбирай
место – не хочу! Вадим даже покружился на «Опеле» по стоянке, и наконец, поставил своего
старичка в тенек. Вышел, улыбаясь, хотел опять похлопать по лобовому стеклу, но увидев на
нем пыль, опустил руку.
– Ну, давай, завтра, а? Ну, вот обещаю! – сказал он машине и пошел к подъезду.
Он с облегчением снял туфли, бросил сумку на ящик с посудой, и с удовольствием потя-
нулся.
– Эх, как же хорошо в отпуске! – проговорил он.
Инна была в ванной, оттуда доносился плеск воды и какое-то нытье, видимо, пела. Вадим
переоделся и пошел на кухню, поставил чайник, залез в холодильник. И тут его больно коль-
нули в бок чем-то острым. Паника захлестнула так, что ноги подломились в коленях, и он рух-
нул на пол, словно его мечом ударили. Дверца холодильника, закрываясь, стукнула по носу, он
даже не успел подставить руку под удар, а что-то твердое и острое упиралось ему в ребра, и не
просто упиралось, а давило, причиняя нестерпимую боль.
Когда перед глазами перестали плавать черные круги, Вадим увидел перед собой мокрые
босые ноги. Он стал поднимать взгляд вверх. Махровое полотенце цвета оливы, придержива-
емое на груди крепкой рукой, и волосы длинные, мокрые, прилипшие к телу то здесь, то там.
Они закрывали лицо своей хозяйке, та пыталась сдуть их в сторону, но при этом палку, а по
сути щетку половую, из рук не выпускала, зажав саму метлу под мышкой, как сулицу копья, а
острый конец воткнув в ребра хозяина дома.
– Вы рехнулись? – просипел Вадим, пытаясь отодрать от бока палку.
– А ну не двигаться! – рявкнула девица. – Я сейчас полицию вызову!

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 77 – Я…
– Впервые вижу, чтоб воры по холодильникам побирались…
– Да разуйте глаза! – заорал он. Он выдернул конец палки из ребра, и дернул ее на себя,
отводя вниз и вбок. Девушка, потеряв равновесие, рухнула на него сверху. Тот больно ударился
головой о плиту.
– А-а-а-а! – заорала Инна. – Убери руки, гад!
Сказав это, она пихнула стилиста в грудь головой, так как двумя руками держала съез-
жающее с груди полотенце. Тот вновь ударился затылком о плиту. Она возилась где-то у него
в ногах, пытаясь подняться, и успевала отбиваться: ни рукой, так головой, словно не один день
на ринге провела. Заметив ее очередной рывок в целях самозащиты, он прижал ее к себе изо
всех сил. Она не собиралась сдаваться и брыкалась.
– Инна, это я! Вы слышите меня? Это я, Вадим. Да опомнитесь? – с этими словами он
встряхнул девицу.
Та вдруг замерла. Он чувствовал, как горячо она дышит ему в шею. Видел дрожащую от
дыхания прядку волос у лица. Руки, держащие полотенце, больно врезались ему в грудь, и ей,
скорее всего, тоже было больно.
–  Это я, Вадим! Я вас отпускаю, а вы меня при этом не убиваете, хорошо? И кричать
тоже не нужно, перепугаете соседей. Договорились? – проговорил он и разжал руки.
Инна отклонилась назад и села на пол. Дрожащей рукой она отвела волосы с лица и
посмотрела на парня.
– Только не щурьтесь.
–  Э… э… это… вы?  –  заикаясь, проговорила она. И тут Вадим увидел, как сильно ее
затрясло. Она сидела у него в ногах, в каких-то считанных сантиметрах от него, мокрая, голая,
дрожащая – перепуганная девчонка. И все слова, уже готовые сорваться с языка, были забыты
в тот же миг. Еще мгновение назад он думал, что она прибьет его, а теперь…
– Не… не смотрите на меня, – проговорила Инна еле слышно. – Отвернитесь.
Девушка запахивала на себе разъезжающие полы полотенца, но на такую фигуру, чтоб
скрыть наготу, нужно два таких же. Вадим поднялся, отводя взгляд от обнаженных загоревших
ног, что открывались взору почти до линии бикини, зашел в ванную и сдернул с крючка свой
халат, потом вернулся в кухню и накрыл им сгорбившуюся, дрожащую в ознобе девушку.
– Вставайте, ну же!
Инна предприняла попытку встать на ноги, но ничего не вышло.
– Дайте руку, – попросила она вполголоса, – у меня… ноги дрожат.
Вадим вздохнул и тут же скорчился от боли: в  том месте, куда она воткнула палку от
швабры, очень сильно кольнуло.
–  Воительница, едрён батон!  –  пробурчал он и, обхватив ее обеими руками за плечи,
поставил на ноги. – Стоять-то можете?
Девушка на него не смотрела, отворачивалась.
–  Вы вообще в своем уме? Или в ванной его на полке оставили? Вы соображаете, что
натворили? – вдруг разозлился он, глядя на то, как ее трясет.
– Я не знала, что это вы вернулись.
– Да причем тут это? – рявкнул хозяин дома. – Защитница, блин. У вас что, синий пояс
по айкидо, или, может, черный по каратэ? Вы, простите меня, какого хрена полезли на граби-
теля со шваброй, да еще и голая? Хотели, чтобы он из грабителя сразу в насильники переква-
лифицировался?
Она вскинула на него свои близорукие глаза.
– Вы…
– А если бы, правда, грабитель? Ну, вот так иногда бывает, бац, и тебя грабят, причем
средь бела дня! Умнее ничего не придумали?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 78 – Вадим…
– Вы… вы… даже слов нет из нормативной лексики, чтоб выразить все мои мысли о вас!
Черт возьми, сколько вам лет, что не знаете: любой мужик физически сильнее женщины!
– Я могу за себя постоять.
– Ну да, конечно. Особенно сейчас, когда вы обеими руками держите полотенце. Своим
брыканием, которое вы тут так блестяще демонстрировали, только распалите особь мужицкого
пола.
– Вы…
– Что я? Может, вы перестанете на меня глазеть и пойдете уже оденетесь? Черт возьми! И
посмотрите потом: глубокую ли дырку просверлили своей шваброй мне меж ребер! Отличный
первый день отпуска, ничего не скажешь! Вы там не грохнетесь?
– Да идите вы! – крикнула, разозлившись, Инна из коридора.
Вадим зашел в ванную и задрал на животе майку. Слева между ребер была содрана кожа
и уже наливался синяк.
– Будь это лыжная палка, синяком бы не отделался, – пробормотал он.
Дверь за его спиной открылась, и на пороге показалась Инна. Он оглядел ее – она посмот-
рела на него. Свет от лампочки падал на линзы очков, и Вадим не мог разобрать, какое сейчас
у нее выражение глаз.
– Вы… чего? – спросила она тихо.
– А вы быстро оклемались! Еще минуту назад, готовы были отключиться. Где-то подпи-
тались?
– Ёрничаете?
– А что мне еще остается? Вы посмотрите, какую красоту мне навели? Завтра станет еще
красивее: всеми цветами радуги переливаться будет! – и он задрал майку на животе.
Инна склонилась к ране. Она долго ее изучала и даже потыкала пальцем рядом с синяком.
– Давайте, на всякий пожарный в больницу съездим, а? Вдруг, правда ребро сломала?
–  Ага, счаз! Разбежался! Вот только шнурки поглажу! Давайте чем-нибудь помажем и
всё!
– И чем? Водой? Водкой? Зеленкой? Йодом? Ядом? Может мне поплевать на нее, и тогда
она быстрее заживет?
Вадим поглядел на нее, сощурившись.
– Не щурьтесь, морщины не разглаживаются! – тут же сказала она. – Или вы об этом не
знали?
– А вы… вы…
– Что я?
– Язва, вот кто! – бросил Вадим и хотел выйти, но девушка не сдвинулась ни на санти-
метр, а обойти ее было весьма проблематично.
– А то! – подхватила та и ухмыльнулась.
Нет, всё-таки глаза у нее бесподобные: ни дать, ни взять кристаллы льда! Особенно когда
смотрит вот так, язвительно и вызывающе. Тем более, что она практически одного роста с ним.
Вот только в гляделки и он умеет играть. Еще никому не проигрывал.
Вадим возвышался над ней всего на восемь сантиметров, и смотрел с усмешкой. Она – же
язвительно, словно играла с ним. Вот только он был искушен и любовью, и притворством, и
вот такой игрой глазами.
– В гляделки решили поиграть? – едва слышно сказала девушка. – Ребенок!
– А вы-то? В такой тесной комнатенке наедине с мужчиной! Настолько наивны?
– Но теперь-то мне не нужно держать полотенце.
– Давайте завтракать, есть хочется, – предложил он, обходя ее, – да и дырку мою, нужно
чем-то смазать!

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 79 – Бензином, например, – тут же съязвила Инна, следуя за ним. – И там всего лишь синяк!
– Синяк? Всего лишь синяк? Да, слава Богу, я уже убрал все лыжные принадлежности,
а то ходил бы сейчас просвечивал!
– Ну не просвечиваете же! И хватит ныть, что за мужик?
– А вы что за женщина? Не успокоитесь, пока во мне пару дырок не проделаете? Всего
лишь синяк? Да я с этим синяком, не буду спать теперь! Да мне кошмары теперь будут сниться!
– Я с лыжной палкой?
Вадим остановился и посмотрел на нее. Она как ни в чем не бывало накрывала на стол
и делала вид, что не замечает его внимания.
–  Нет, однозначно, Алька на вас дурно влияет!  –  подытожил он и поставил чайник на
огонь.
– Ну, да! – согласилась Инна. – А вы на Альку!
– Язва!
– От язвы и слышу! И можно спросить, что так неожиданно отпуск нагрянул?
Вадим нарезал хлеб.
– Надоело всё! Решил сходить в отпуск.
– А! Как в том анекдоте про женщину: везде уже была, а вот замужем нет, дескать, пойду,
схожу.
– Я вот спросить хотел, – вдруг сказал он и сел за стол.
Инна устроилась напротив его.
–  Ну так спрашивайте. Но вы же помните правило: на один вопрос отвечаю я  –  на
один – вы!
– Вот если бы вы узнали тогда Леона, как бы отреагировали? – спросил он, внимательно
всматриваясь в ее лицо. Утренний разговор не шел из головы, да и сам Юрка, явившийся в
парикмахерскую, не давал покоя. Вадим не отдавал себе отчета в собственных действиях, вот
только ему было очень важно знать мнение Инны. Неужели, она его фанатка? Фанаты не видят
людей в своих кумирах. Для них кумир – это идеал.
Инна, размазывая по тосту джем, пожала плечами, так и не подняв головы.
– Честно? Не знаю. Я никогда ни от кого не фанатела, хотя нет. Был такой человек. Если
бы довелось увидеть его вживую, то, ей Богу, расцеловала бы ему руки!
– Это мужчина? – удивился Вадим.
– Да, но он, только не смейтесь, был словно небожитель. Любому смертному до него, как
до Луны на велосипеде, понимаете? – с нескрываемым восторгом проговорила девушка.
– Не совсем. Чем тот человек занимается?
–  Он одаренный Небесами музыкант! Леон… он при всём своем таланте, всего лишь
один из толпы. Копия копии. А тот… один на миллиард! Жаль только моей мечте никогда не
осуществиться, – с неподдельной грустью сказала она, вздохнув.
– Что так? – усмехнувшись, спросил Вадим.
Инна посмотрела на него. Кристаллы обожгли морозом, и с лица Романова слезла улыбка.
– Тот человек погиб. Я бы его разыскала, с моими-то возможностями. Но его больше нет.
Мне иногда даже снятся сны нашей с ним встречи. Как он со мной знакомится, даже пожимает
руку… Такие люди, как он, словно комета: проходят по орбите, маня и притягивая к себе,
ослепляя своим блеском и сверхъестественной красотой, и исчезают в бескрайнем космосе.
– Откуда вы его знаете? Видели вблизи хоть раз? – спросил Вадим, а самому почему-то
стало горько. Горько и обидно. За этого погибшего гения и его фанатку, сидящую напротив.
Инна вздохнула. Прошло так много лет, а память той случайной невстречи так жива.
Миг. Один краткий миг и пальцы разминулись в нескольких сантиметрах друг от друга.
– Разве можно прикоснуться к комете? Насколько ее можно приблизить к себе и при этом
не быть спаленным ее блеском? Просто… просто…, – проговорила она и замолчала.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 80 – Что «просто»?
–  Ничего,  –  мотнула головой Инна.  –  Куда в отпуск собираетесь? В Грецию? Турцию?
Египет?
–  Не сыпь мне соль на рану, не говори навзрыд,  –  пропел Вадим,  –  загранпаспорт не
сделан, так что не видать мне моря, как своих ушей!
– А вы в зеркало гляньте!
Романов так на нее посмотрел, что она расхохоталась.
– Еще и смеетесь? Грешно смеяться над несчастными людьми!
– Возможно, вы не знаете, но в нашей стране тоже есть море, даже не одно, прошу заме-
тить.
– Слишком шумно, людно и сервис хромает на обе ноги.
– Можно поехать дикарями. Снять домик у моря. Средства-то вам позволяют.
– И куда вы предпочитаете?
Инна уставилась на него во все глаза.
– Я-то тут причем?
Вадим посмотрел на нее.
– А вы?
– Что я? Если вы уедете в отпуск, я уеду в Москву.
Он внимательно всматривался в ее лицо. Она прожила здесь всего две недели, чего это
он так вдруг забеспокоился о чужой невесте? Ему-то какое дело? Не всё ли равно, что будет
делать Инна?
– Вы уже готовы перебраться в Москву?
Она пожала плечами.
–  Вадим, вы мне что-то сказать хотите и не знаете, как это сделать или с чего начать?
Несмотря на то, что мы с вами живем под одной крышей, моя жизнь никак не связана с вашей.
Вас не должно волновать, что я буду делать дальше.
–  Да мне, в общем-то, всё равно. Вы же знаете, что я патологически бесчувственен к
проблемам других. Просто, может, вы тоже желаете развеяться на море?
– А-а, поняла! – вдруг воскликнула Инна. – Если снимать домик у моря, то это весьма и
весьма недешево. А если поделить на троих, то даже с учетом того, что вы оплатите две трети,
всё равно получается дешевле. Вы очень корыстны!
Вадим смотрел на нее и удивлялся ее логике. Он поднялся и вышел. Она проследила за
ним взглядом. Иногда она не могла его понять. Вот и теперь то ли обиделся, то ли что-то еще.
Пойди, разбери!
Но он вернулся и положил перед Инной триста долларов.
– Что это?
– А это как раз и показывает, насколько я корыстен.
– Что?
–  Мы с Алькой решили не брать с вас денег за квартиру,  –  просто ответил он и вновь
принялся за тосты.
– И в честь чего, осмелюсь спросить?
– В честь вашей трудовой деятельности.
– Если вы опять о платье…
– Причем тут платье? Я о кухне, коридоре и тому подобном.
– То есть? – не поняла Инна. – Я что, по-вашему, гастарбайтер что ли?
– Ну, что-то в этом роде.
– Что-то?
– Кто-то. Кто-то в этом роде! Такая формулировка вас устроит?
– Давно у меня не возникало такого желания, – вдруг процедила сквозь зубы Инна.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 81 – Какого?
– Врезать хорошенько, прям аж руки чешутся! Не поверите!
Он усмехнулся.
– Ну, вы, блин, даете! – воскликнул он. – А это, по-вашему, что?
С этими словами он задрал на животе майку:
– О, красотень! Правда?
– Всего лишь синяк! Как дитя малое, в самом деле, – пробормотала Инна удрученно.
– Синяк? Ну, хорошо, синяк, будь по-вашему. Вот только и вы в самом деле гастербайтер!
– Что???
– А чем вы не довольны? Как переводится данное слово? «Работающий гость»! А вы кто?
Инна от такой наглости даже жевать перестала. Кое-как молча дожевав, она отпила из
кружки, а Вадим с нее глаз не спускал.
«Неужели, правда, в драку полезет?»  – усмехнулся он про себя.
Но она молча ела и на него не смотрела. Он исподтишка на нее поглядывал и ждал,
сам не зная чего. И тут в дверь позвонили. Инна даже не подняла голову, Вадим пошел к
двери. На душе было легко. Его даже не удручала боль меж ребер, хотя глубоко вдыхать было
весьма неприятно. Он спокойно добрался до двери, лавируя среди мешков со штукатуркой
и шпаклевкой. Обычно он всегда просто распахивал дверь: а чего бояться – внизу консьерж,
притом не просто бабулька, а здоровенный парень. Но сейчас… Он прильнул на миг к глазку…
и улыбка сползла с лица…
Из прихожей он вернулся в тихом бешенстве. То, с каким стуком он бросил кружку в
раковину, заставило Инну посмотреть на него. Вадим стоял, опираясь руками о край стола, а
пальцы от напряжения были белые-белые. И тут в дверь опять позвонили, а потом даже посту-
чали.
Романов посмотрел в сторону коридора и уже рванул туда, засучивая по дороге рукава,
как его перехватила Инна. Его темные, полные ненависти глаза, словно споткнулись об острые
края голубоватых льдинок.
– Он? – спросила она.
Вадим не ответил, лишь сильней рванулся из ее рук, но она перехватила его вновь.
– Вы намерены пустить его в свою постель? – одними губами проговорила она.
Он даже потерял дар речи. Ведь что-то такое он предположил, когда увидел машину
Леона у салона. Мелькнула мыслишка: а  не поедет ли этот козел за ним? Почему, уже зная
Юрку, он всё равно надеется на здравый смысл такого человека? Леон не может поступать
правильно лишь по одной причине: ему плевать на остальных. И как от него отделаться, непо-
нятно.
– Снимайте штаны и майку, – приказала Инна и распустила волосы.
– Что? – растерялся Вадим.
– Раздевайтесь, вам говорят! Сейчас мы ему покажем «Цыганочку» с выходом! Зараза!
С этими словами она зашла в ванную и через мгновенье выскочила в халате парня, наки-
нутом, судя по всему, лишь на белье.
– Живей давайте! – рявкнула на него она. – И марш в постель. Живо!
Он смотрел на нее, затаив дыхание. Она замотала голову полотенцем и сняла очки.
– Теперь главное, не грохнуться, а то с нашим ремонтом ноги можно переломать, – она в
который раз посмотрела на Вадима, подскочила к нему, и рванула на нем майку вверх, он даже
не успел что-то сделать. – Вы издеваетесь? Марш в койку! Штаны сами снимите, а то у меня
опыта в этом нет, боюсь, стяну вместе с трусами.
– Инна, вы что задумали? Вы в своем уме? – опомнился он, сопротивляясь.
–  Я его в ванной на полке оставила, сами же сказали,  –  толкая его, проговорила она, и
тут полы халата на груди разъехались, открыв незагоревший клочок кожи и родинку на правой

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 82 груди чуть выше линии бюстгальтера, и Вадим, уткнувшись в нее глазами, забыл, что хотел
сказать. Господи, да что же с ним такое? Какое ему дело до груди этой девушки? Всякий раз,
видя то оголенные едва ли не до трусов ноги, то вот в такой близости грудь, в нем вдруг про-
сыпался самый обычный самец. Только клича призывного не хватает.
– Вы это куда уставились? Нашли время в вырез пялиться! А потом, насколько мне пом-
нится, вас это никоим образом не волнует, – с этими словами она затолкала его в свою комнату,
где была еще расхристанная постель, – снимайте штаны и ложитесь.
– Да что вы задумали?
– Так, вроде бы всё, – пробормотала девушка и убежала, запахивая халат плотнее. – Иду,
иду!
Инна на реактивной тяге рванула к двери, в которую вновь позвонили.
–  Иду, иду! Потише никак нельзя,  –  с этими словами она распахнула настежь дверь,
едва не стукнув гостя по носу. Тот успел отскочить в последнюю секунду. – Вам нужно было
предварительно позвонить, чем вот так выносить дверь! Проходите! Проходите скорее, мы вас
уже давно ждем!
Сказав это, она почти силком втащила ошарашенного Леона в дом. Каждую секунду она
поправляла разъезжающиеся полы халата и тараторила без остановки:
– Вот сами смотрите, – показывая на провод телефона, натянутый под потолком, гово-
рила Инна, – мне так не нравится. У нас, как видите, ремонт, поэтому уж если менять, то всё
и сразу, как считаете?
Леон таскался за ней по квартире и пытался вставить хоть слово в ее монолог. Эта девка
его бесила. Грудастая дылда. И что в ней нашел Вадим? А срач-то развели! Ни проехать, ни
пройти! И она, видимо, только из душа.
– Послушайте, – сказал он, прервав ее.
– И да, конечно, в детской тоже нужно будет поставить. Там Вадим хочет какую-то про-
грамму то ли «спящий ребенок», то ли «беби-бум», я, честно говоря, не лезу в такие нюансы,
оставляя право на решение ему. А провод от детской придется тащить вот сюда, в нашу ком-
нату.
И тут она приоткрыла дверь в свою спальню. Леон заглянул чисто автоматически и застыл
на пороге. В этой прекрасной светлой комнате, на огромной белой кровати, утопая в подушках,
спал едва прикрытый одеялом человек, ради которого он пошел на всё это безумство. А на
ковре стального цвета была разбросана одежда.
– Пардон, – буркнула девица и, заскочив в комнату, подобрала вещи с пола, затем подо-
шла к кровати и аккуратно, заботливо, чтоб не потревожить и не разбудить, укрыла Вадима
одеялом. Тот, что-то пробормотав, поймал ее за руку и потащил в постель, она кое-как вырва-
лась.
– Спи, спи, еще рано, отдыхай! – шепотом сказала она и пошла к двери.
Леон не сводил глаз с обнаженного Вадима. Утопая в белоснежном постельном белье, он
казался вылепленным из гречишного меда. И скульптор не поленился, любовно выглаживая
формы идеального тела. От взгляда на жилистые, перетянутые венами руки бросало в трепет.
На смуглой коже соски казались почти черными. И как набат била в голове лишь одна мысль:
на Вадиме не было майки. Значит… значит у него точно всё серьезно с этой девкой. Ведь
есть одна тайна, которую знает Леон, вот только известно ли об этом стилисту? Наверняка,
никому этот смуглый красавец не показывал свою спину. Он даже терпеть не может, когда кто-
то просто стоит сзади. Вот только сейчас, с этой дебелой девицей, он не скрывает ничего.
Инна вытолкала Леона из спальни и повела его к входной двери.
– Вы сейчас замерять будете или потом? – спросила она.
Тот посмотрел на нее не то с брезгливостью, не то с презрением.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 83 – Ты кто такая? – вдруг спросил он и шагнул к ней, она машинально отступила от него и,
в конце концов, оказалась прижатой к стене. – Ты не в его вкусе. Я уже давно знаю Вадима и
знаю многих из его девок, но ты… ты это нечто! Никогда не поверю, что он опустится до такой
потаскухи. На какой помойке он тебя подобрал? Как такая толстожопая дылда, как ты, могла
втереться к нему в доверие? Он что, на коксе сидит, коль снизошел до такой б…и! Да ты же
давалка самая затрапезная! Сиськи силиконом накачала? Кто ты такая, что он даже спину тебе
свою показал? Что ты для него значишь, если он от тебя не скрывает ничего? Он всё о себе
рассказал? Он даже рассказал, откуда у него на спине…
– Какого хрена ты делаешь в моем доме? – вдруг раздался рядом глухой рык.
Инна и Леон обернулись. Буквально в двух шагах от них стоял одетый Вадим. Его темные
глаза медленно, но верно превращались в две черные дыры, испепеляя Леона. Даже не сумев
разглядеть его лицо, Инна понимала – он в бешенстве! Вадим подошел к паре и выдернул за
руку девушку, отводя ее себе за спину, а потом просто без всякого предупреждения ударил
Леона кулаком в лицо. Тот, не ожидая такого поворота событий, завертелся, как волчок, и так
же по дуге упал на пол, прямо к мешкам с сухой смесью.
Вадим же, не дожидаясь, когда парень оклемается, подошел и, взяв его за грудки, врезал
еще и еще раз. Тот лишь водил руками, словно пытаясь разогнать туман. Стилист же не видел
ничего, кроме ненавистного лица Юрки и вымещал всю злость, что копилась так долго.
А накипело немало! С того самого дня. С того дня, как он вынужден был пригубить
шампанского на каком-то званном вечере, куда был приглашен. Там была и эта безголовая
звезда. А потом темнота. И сквозь эту темноту руки, наглые чужие руки. Он отворачивается.
Но тело, тяжелое, непослушное, не отвечает ему. Потом ступеньки, и он, словно кулёк, висит на
чьем-то плече. Перед глазами на миг вспыхивает свет, и Романов узнает свою комнату. Рядом
кто-то. Вадим отталкивает чужие руки и рычит. Говорить он не может, и перед глазами туман.
Ему удается отпихнуть человека, раздевавшего его, но в этом рывке он будто выплеснул все
свои силы и рухнул на кровать. И вновь тень над ним…
Но потом откуда-то издалека донесся Алькин крик и звук тяжелого удара. Визги, вопли,
Алька орет матом. До одурманенного наркотиком мозга с опозданием доходит мысль, что брат
впервые слышит маты от сестренки. До этого он даже не знал, что она умеет материться. Если
бы не Алька в тот день…
Но избитая сковородкой звезда решила, что Вадим  –  гей. Гей, который притворяется
натуралом. Звонки. Смс-сообщения. Встречи у дома или у салона. Вадим терпел. Долго терпел.
Почти год. А этот козлина, значит, в тот злополучный день еще и рассмотрел его красоту…
Поэтому Вадим бил с размахом, вкладывая всю силу в кулак, бил и замахивался вновь.
И тут почувствовал, что рука больше не поднимается. Он даже не сразу понял причину этого,
пока не посмотрел в сторону – на его правой руке висела Инна, и что-то кричала, вот только
Вадим не слышал. Он даже пытался стряхнуть ее с руки, но она висела крепко и пыталась хоть
как-то успокоить.
– Вадим! Вадим! Перестань, ты же убьешь его! Вадим!!! – наконец услышал он и посмот-
рел на Леона, лежащего у его ног. Тот водил мутными глазами да открывал и закрывал разби-
тый в кровь рот.
Инна, увидев, что Вадим пришел в себя, обхватила его руками и потащила в сторону.
Романов шагнул назад, чувствуя горячее дыхание девушки в вырезе майке. Сердце лихора-
дочно колотилось в груди, в голове шумело, как после хорошего удара или лишнего стакана
водки. Шумело как тогда. Инна заставила сделать его еще несколько шагов назад, и тут он
понял, что она гладит его по спине и плечу, пытаясь успокоить и образумить. Сам не зная
почему, он обнял ее и даже погладил по голове. Она вскинула на него удивленные глаза. Ее
серебристые льдинки были так близко, что в душе парня вдруг, словно молния сверкнула, он
лишь крепче прижал ее к себе, отчего льдинки оказались еще ближе и вспыхнули еще ярче.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 84 Она, не мигая, смотрела в его блестящие смоляные, понемногу успокаивающиеся озерца и,
казалось, даже перестала дышать. Он вновь погладил ее по голове и отвел тонкие руки назад.
–  Не бойся,  –  проговорил он и запахнул на ней халат, она в ту секунду покраснела до
кончиков ногтей. – Иди, оденься, а я пока приведу его в чувство.
Она стянула полы на груди и ушла на чуть дрожащих ногах в ванную. На пороге огляну-
лась, Вадим склонился над Леоном и похлопал его по щеке.
– Давай, давай, разувай глазки! – приказал он. – Не так уж тебе и хреново!
Когда Инна вышла в гостиную, Леон сидел всё у тех же мешков и утирал разбитый нос,
из которого сочилась кровь. Вадим на него не смотрел, стоял в стороне и свою помощь не
предлагал. Он ждал девушку, и поглядывал то на дверь в ванную, то на свои разбитые казанки.
Впервые в жизни он разбил руки в кровь. Обычно для драк, которые случались довольно редко,
но всё же имели место в детстве и юности, он надевал перчатки, чтоб руки, не дай Бог, не
повредить… Инна подошла к нему. Ее еще немного потряхивало, но держалась она молодцом.
Всё-таки в критических ситуациях Снежная королева одерживала верх над хрупкой наивной
девочкой. Романов, сам не зная почему, притянул ее к себе и обнял одной рукой.
– Испугалась? – спросил он, а голос был с хрипотцой.
Она опустила голову и кивнула. Когда, вот так стоя рядом с ним, она улавливала нотки
аромата его геля для душа, когда под своей ладонью чувствовала, как, успокаиваясь, бьется
его сердце, она забывала, что они всего лишь притворяются. Был только он и только она. И им
что-то угрожало. Вернее даже не так. Их счастью что-то угрожало.
– Не бойся, сейчас выбросим мусор, и продолжим завтрак, – успокоил ее Вадим и в кото-
рый раз погладил по голове. – Эй, звездень, давай, проваливай! И учти, в следующий раз синя-
ками не отделаешься! Усек?
Он легонько пнул Юрасика. Тот поднял мутные от боли глаза и шмыгнул расквашенным
носом.
–  Топай, умывайся, а то перепугаешь соседей. Инн, дай ему полотенце, которое потом
выкинуть будет не жалко,  –  попросил Вадим.  –  И слышь ты, урод, еще раз откроешь рот на
мою жену, огребешься! Я тебя, мерзость, по судам затаскаю. Киркоров выплатил журналистке
за оскорбление, а ты, думаешь, отмажешься? Не забывай – у меня связи везде. Достал! Надо
будет твое фото показать нашему консьержу, чтоб всякий сброд не пускал.
Юрка, поднявшись, тихонько засмеялся. Вадим вперил в него тяжелый, словно танк,
взгляд.
– А что? Разве я не прав? Она же и есть жопастая дылда! Ты ее на Лиговоском подобрал
или…
Вадим еще не все расслышал, и его мозг не всю информацию обработал, а стилист уже
замахнулся кулаком. Инна помешала, вновь перехватив руку. Тот лишь недоуменно посмотрел
на нее.
– Он тебя специально провоцирует, ты разве этого не понимаешь? Может, он и мазохист,
но точно не стоит того, чтоб ты разбивал о его гнусную рожу свои руки,  –  вразумляла она.
Инна держалась более уверенно, значит, успела поставить линзы. Вадим отступил.
– Теперь что касаемо вас, Леон, – сказала девушка, – если не хотите, чтоб информация о
том, что вы гей, распространилась в сети, больше никогда не ищите встреч с Вадимом. Не пре-
следуйте его, не звоните, в противном случае я расскажу в сети о вашей ориентации. Сколько
поклонниц у вас останется? Компромат на вас уже готов. Так что…
– Да какой компромат? Да что ты можешь? – рявкнул Леон и тут же скривился от боли.
–  Элементарно, Ватсон,  –  спокойно ответила Инна.  –  Начнем с выкладки в интернет
фотографий, что были сделаны в клубе «Какаду». Новогодние брать не стану – это будет слиш-
ком для психики твоих поклонниц, – а вот, скажем, с прошлого месяца или чуть раньше…

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 85 Леон стоял еле живой. Он даже перестал морщиться и кривиться и, не мигая, смотрел
на девушку, а в глазах плескался откровенный ужас.
– Откуда… ты…, – промямлил он.
– Я многое о тебе знаю, – парировала Инна уверенно. – Даже то, в чем ты сам не очень
уверен. Раздобыть фотографии  –  дело пяти минут и одного звонка. При моих-то возможно-
стях! Не хочешь такого пиара, убирайся навсегда! Даже не смей записываться к Вадиму в салон.
Я очень мелочна и мстительна и за своего мужчину могу и постоять, и побороться.
Парень перестал размазывать по лицу кровавые сопли и, когда Вадим за рукав потащил
его в ванную, послушно поплелся следом. На пороге он несколько раз оглянулся на Инну. Та
стояла, смотрела на него холодно и спокойно.
Когда за звездой закрылась входная дверь, Вадим зашел в кухню. Инна мыла посуду, как
ни в чем не бывало.
–  Клуб «Какаду»?  –  спросил он и вновь поставил чайник. Он внимательно смотрел на
девушку, которая делала вид, что очень занята, и понимал, что ничего о ней не знает.
– Я не его фанатка, но мне очень нравились его песни, – просто ответила Инна.
– Нравились? Ты же вроде бы говорила, что нравятся.
– Боюсь, что теперь, после всего того, что случилось, не смогу уже как раньше слушать
их. Знаешь, меня в жизни так не оскорбляли, – сказала девушка и усмехнулась, – какой гнилой
человек. Словно яблоко с червяком.
– Яблоко с червяком?
– Снаружи гладкое, блестящее, красивое, откусишь, а там червяк.
– Ты что-то не договариваешь…
Инна закрыла кран и повернулась к Вадиму. Вид у нее был растерянный.
– Что случилось?
– Когда ты спросил, похож ли ты на гея, я ответила, что среди моих знакомых геев нет
или я просто об этом не знаю. Я просто об этом и не подозревала. У меня нет подруг, но
много друзей среди парней. И однажды, когда я говорила о своей симпатии к Леону, один из
них сказал, что видел его в этом клубе. Даже рассказал, что тот вытворял там. Я не поверила,
потому что в интернете нашла сведения о том, что это  –  клуб для людей с нетрадиционной
ориентацией. С Леоном все понятно, а вот что гетеросексуал мог делать в гей-клубе? Руку на
сердце положа, мне не то чтобы совсем всё равно… И это личное дело каждого, с кем делить
свое ложе. Вот только… как будто…
Вадим вздохнул и сжал ее плечо. Она вскинула на него глаза-льдинки.
– Тот человек, что рассказал тебе об этом, хороший? Ну, как человек, как друг? – спросил
стилист.
Инна уверенно кивнула.
– Так почему ты тогда в нем сомневаешься? Какая разница, с кем он спит? Главное, чтоб
человеком был. Нормальным человеком.
Девушка вновь посмотрела на него внимательно.
– А ты… точно не гей?
Романов даже усмехнулся.
–  Забыла, как я в вырез халата пялился? Хотя раньше за собой не замечал фетиша по
большой груди. Взрослею, наверное,  –  сказал он и, бросив взгляд на Инну, расхохотался. Та
стояла красная, даже багряная какая-то. – Кстати, кто-то говорил, что на дуэль драться за меня
не пойдет!
Инна так посмотрела, словно автоматную очередь выпустила. Тот еще больше развесе-
лился.
– Такие речи, аж за душу хватает: «за своего мужчину я постою и буду бороться!»

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 86 – А сам-то! Полез в драку, благо в отпуск ушел, а то завтра на работу с такими руками
пошел бы.
– А неплохой у меня первый день отпуска получился! Насыщенный такой! С дыркой меж
ребер, разбитыми руками и решенной проблемой.
– Еще не вечер! Где у вас аптечка, нужно помазать твои казанки!
– Чем? Йодом? Ядом? Бензином? А что насчет дырки в ребрах?
– Блин, вот ведь… даже слов нет! Там не дырка, а всего лишь синяк, сколько раз гово-
рить! Еще раз услышу про дырку, возьму дрель – вон валяется – и просверлю самолично! – кри-
чала она где-то в глубине квартиры.
– А насчет жены, я неплохо придумал, не находишь? – бросил Вадим, но тут Инна опять
появилась на пороге кухни.
– А что насчет драки? – в тон ему сказала девушка, усаживаясь напротив его. – Странная
у вас аптечка, вернее ее содержимое.
– Что с ней не так?
– Ни одной таблетки, кроме активированного угля, даже странно. Голова что, не болит?
Или сердце? А вдруг грипп нечаянно нагрянет, когда его совсем не ждешь?
Романов пожал плечами и положил правую руку перед девушкой. Инна обрабатывала
разбитые в кровь пальцы и на него старалась не смотреть. Он бросился защищать ее, когда
Юрка поносил девушку последними словами. Выдернул из угла, куда загнал Леон, а потом едва
не убил того. Она впервые видела Вадима в таком состоянии, и действительно вид у него был
ужасный. В какой-то миг она испугалась, что он убьет Леона, а потому бросилась защищать
звезду.
– Да, а что такое о твоей спине говорил Леон? Что ты, дескать, ее никому не показыва-
ешь, – спросила Инна.
Она так и не подняла голову и на Вадима не смотрела. А тот даже в лице сменился, но
быстро взял себя в руки. Инна не должна узнать его тайну. Зачем? Никто кроме Альки, Славяна
и Лиды, массажистки, у которой он периодически бывает, не знает. Вот еще и Леон, скотина.
Прибить его надо было! Правда, Инна так его припугнула, что вряд ли он станет болтать.
А еще просто здорово, что у квартирантки такое плохое зрение. Когда она сдернула с
него майку, Вадим так перепугался, что и словами не описать! Столько лет прошло, а он до
сих пор старается не поворачиваться спиной ни к друзьям, ни к врагам. Даже Наташка была
не в курсе. Ну, оно и к лучшему. В конце концов, она сбежала, так что…
– У вас там татуировка в виде русалки? – спросила Инна. Романов глянул на нее.
– Мы вроде как на «ты» перешли, правда весьма стихийно и даже не спросив друг у друга
разрешения, – заметил он, – не очень хочется обратно возвращаться к старому.
Инна усмехнулась.
–  Какие планы у тебя на сегодня? Может, обдерем ту дальнюю комнату? И, думаю,
лучше закончить все грязные работы, прежде чем приступать к поклейке обоев, – проговорила
она.  –  И да вот еще что, принимаю заказы на обед. В честь твоего отпуска приготовлю, что
попросишь…
– Фуагра! – тут же заявил Вадим, улыбнувшись.
Инна посмотрела на него и пожала плечами.
– Ну, фуагра, так фуагра, – сказала она и полезла в холодильник.
Он с нескрываемым интересом следил за ней.
– А ты хоть знаешь, из чего ее готовят? Ну, рыба это или мясо?
– Сейчас узнаю, залезу в интернет и узнаю. Делов-то! Ты давай не филонь, иди обдирай
комнату.
– Не могу! Я на больничном! У меня дырка в ребрах!

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 87 Инна поднялась на ноги и вперила в него тяжелый взгляд, сдула прядь со лба и, посмотрев
язвительно, заявила:
– Где там моя дрель?
И Вадим понял, что она просто почувствовала, что он не желает развивать тему, связан-
ную со спиной, и лишь поэтому перевела разговор в другое русло. Так сделал и он, когда речь
шла об ее женихе. В общем, отплатила той же монетой.
Глава
VIII
. Пролитого не воротишь…
Они хорошо поработали днем, и еще одна комната ощерилась ободранными стенами. Вот
только хозяину пришлось переехать в гостиную. Он так и не включил за день телефон. Неко-
торое время кто-то упрямо названивал на домашний, но Вадим так же упорно не брал трубку,
а потом, разозлившись, выдернул кабель из сети. К тому же он больше не заикался о дыре
меж ребер. Сослался лишь один раз, что «там все еще тянет», когда проиграл Инне в споре
на мытье посуды. Девушка, не удержавшись, расхохоталась: только что ползал под потолком,
снимая тяжелые деревянные плинтуса, и не жаловался, а тут… Конечно, она и посуду помыла
и даже сделала фуагра, что повергло Романов в легкий шок. Инна даже сервировала стол на
кухне. Выглядел он, правда, довольно забавно посреди белых стен и стасканной в середину
комнаты мебели, накрытой целлофаном от пыли и мусора.
Вадим несколько растерялся, увидев на столе бабушкин сервиз, который она привезла из
Берлина и который ни разу не доставали после ее смерти. Самому Вадиму готовить было неко-
гда, Алька же над этим вопросом не заморачивалась. В праздники они ходили по ресторанам,
так что сервиз стоял без дела. А тут… У Вадима даже в душе что-то шевельнулось. И приборы
были не повседневные, а праздничные – серебряные. И салфетки лежали правильно. И сами
блюда словно манили к себе. Инна не поленилась и украсила каждое. Словно действительно
был значимый день, праздник.
Вот только гости подкачали. Никаких смокингов и вечерних платьев. Девушка была
в своих привычных штанах и просторной майке. Единственное, уже успела принять душ, а
Вадим даже этого не сделал, и потому несколько некомфортно чувствовал себя перед таким
столом.
– А где же свечи? – спросил он, чтоб скрыть собственную неловкость.
– Свечи появляются на столе лишь в том случае, когда ужин романтический, – улыбнув-
шись, ответила Инна.
– А у нас ужин…
– Праздничный, по случаю твоего отпуска.
Она уже примеривалась сесть, как вдруг Вадим обошел стол и отодвинул для нее стул.
Она заулыбалась.
– Как вы галантны, сэр! – сказала она.
– Ну, это наименьшее, чем я могу отплатить за ваш труд, – заявил Вадим. Он откупорил
бутылку вина и поухаживал за Инной. Та едва кивнула.
Она заметила, как парень вертел в руках вилку и нож, как погладил рисунок по краю
тарелки, задумавшись.
– Я сделала что-то не то? – неуверенно спросила Инна.
Вадим вскинул на нее свои смоляные озерца.
– Что?
– Наверно, нельзя было брать этот сервиз, – сказала она, и Вадим услышал нотки сожа-
ления и грусти в ее голосе, она даже положила приборы на край своей тарелки, – Я не знала,
что его нельзя трогать. Просто… такая красота стоит и пылится в шкафу…

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 88 – С чего ты решила, что его нельзя трогать? Можно и даже нужно. Нам как-то не дове-
лось его достать со дня бабушкиной смерти, а так-то… С чего ты решила, что его нельзя
брать? – воскликнул Вадим, с удовольствием приступив к ужину.
Инна пожала плечами.
– В вашей семье очень много табу, – сказала она, и он поднял голову от тарелки.
– В смысле?
–  Нельзя говорить о ваших родителях, о шикарном рояле, стоящем забытым в углу.
Нельзя говорить о твоей спине и еще о многом другом, – пояснила она, орудуя ножом и вилкой.
Девушка так была увлечена этим занятием, что на Вадима не смотрела. – Я не хочу и боюсь
попасть впросак. Тем более, что с каждым этим скелетом, видимо, что-то связано, поэтому
извини, если сделала что-то неправильное или вдруг обидела чем-то. Я не со зла и не нарочно.
Романов вздохнул.
Инна старалась, действительно старалась быть полезной, и очень переживала из-за каж-
дого пустяка. Когда он ляпнул Изме Изральевне, что Инна его девушка, приняла это за чистую
монету. Когда полез в драку с Леоном, решила, что это из-за нее, и он не спешил разубедить
квартирантку, хотя это было совсем не заступничество за невинную девушку. Стилист вылетел
из комнаты, не потому что Леон оскорблял Инну, а потому что тот едва не выболтал тайну, о
которой известно лишь четверым. Даже любовницы Вадима, коих был не один десяток, ничего
не знали. Он никогда не признается в том, что ему банально страшно, если кто-то стоит сзади.
Даже в транспорте он поворачивается своей ахиллесовой пятой к окну или дверям, лишь бы
там не стояли и не дышали… Он не сознается в том, что его охватывает паника, когда кто-то
хотя бы просто касается позвоночника.
Впервые приехав к Лиде на массаж, Вадим долго себя уговаривал, что это просто необ-
ходимо сделать, если и дальше намерен так же упорно и много работать. Он кружил возле дома
и не решался войти.
В итоге Лида позвонила и даже поговорила с ним перед тем, как приступить к массажу.
Она не клялась и не божилась, всё сохранить в тайне, вот только эта чернявенькая, молчаливая
девушка была первой, перед кем он снял майку. Нужно отдать ей должное, она не закатила
глаза, не грохнулась в обморок и даже ничего не сказала по поводу его «украшения». Лишь
спрашивала, больно ему или нет. Спустя два года она призналась, что удивилась, хотя случай
с Вадимом для нее не так уж страшен. Вот ходил к ней другой пациент, молодой мужчина,
пострадавший в пожаре…
– Там действительно страшно, а у тебя… Не переживай так, – сказала она.
Вадим уже давно не переживал. Что изменится, если он начнет биться головой о стену
или проклинать свою загубленную судьбу? Всякий раз, когда начинало казаться, что у него ник-
чемная жизнь, погрязшая в развалинах мечты, вспоминал Алькино лицо в день своей выписки
из больницы.
Она ни разу не пришла к нему в палату. Не потому, что не хотела, а потому, что ему,
взрослому двадцатилетнему парню, было стыдно смотреть в глаза маленькой сестренке. Он
уговорил бабушку и врачей объяснить ей, что, дескать, брата нельзя беспокоить и прочее. И
Алька терпеливо ждала. В то время очень помог Славян и многие другие, протянувшие руку
помощи. Да и сама бабушка – молодец, продержалась до выписки внука из больницы.
Тогда стоял очень жаркий для Питера день, но Вадим мерз. Кутался в пиджак и сетовал
на себя, что не попросил принести пальто. Спина казалось ледяной, хотя вдоль позвоночника
бежал пот. Он вышел на крыльцо, Славян сзади тащил его сумки, и Вадим всё никак не мог
придумать, как бы пропустить друга вперед, чтоб тот не дышал ему в затылок.
В больничном корпусе было относительно прохладно, а вот на крыльце воздух, казалось,
дрожал и плавился. Славка, наконец, его обогнал и бросил сумки у припаркованной недалеко
от крыльца машины. Потом взлетел вверх к Вадиму и, приобняв друга, помог тому спуститься

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 89 вниз. Будущий стилист смотрел исключительно себе под ноги, боясь споткнуться. Всякий раз,
поднимаясь или спускаясь по лестнице, он чувствовал, как шевелятся швы, и от этого некон-
тролируемого страха его знобило. И лишь когда ноги ступили на землю, по нервам полосонул
отчаянный крик:
– Брат!
Вадим вскинул голову и увидел летящую к нему, плачущую девочку. Он этой девочки
не знал.
Это была совсем-совсем незнакомая худенькая малышка, с косынкой на голове, в про-
стом платьице, из длинных рукавов которого торчали тонюсенькие ручки-веточки. Она бежала
к нему, а он перебирал в уме детей знакомых и соседей, силясь вспомнить, кто же это. Еще его
удивляло, как она может бежать, ведь такие хрупкие ножки вряд ли могут держать на себе вес
тела. И он переживал, как бы она не сломалась, если вдруг упадет или споткнется.
А девочка вдруг добежала до него, с разгону врезалась лицом ему в живот и так запла-
кала, что у парня земля качнулась перед глазами. Он нащупал хрупкое плечо и попытался ото-
рвать от себя ребенка, но малышка, вцепившись обеими руками в полы его пиджака, ревела в
сорок ручьев, отчего рубашка на животе промокла насквозь, и Вадим не знал, что делать.
Помог Славян. Он присел перед девочкой и, погладив ее по спине, что-то тихо сказал.
Возможно, он сказал и нормальным голосом или даже громко, вот только Вадим не слышал
ничего, кроме этого плача.
Она зашмыгала носом и подняла на него заплаканные глаза…
Что пережил в тот момент Вадим, словами не описать. Он смотрел на нее сверху вниз и
никак не мог понять, почему у этой незнакомой, чужой девочки Алины глаза? Почему она так
держится за него, словно он ей близкий… родной человек.
Словно он ей брат. Брат? Брат???
– А… А… Аля? – кое-как произнес Вадим.
Девочка протяжно всхлипнула и вновь уткнулась мокрым носом ему в живот. Он смот-
рел на ее белую косынку, под которой не чувствовалось ни одной кудряшки. Смотрел на кост-
лявые пальчики, намертво вцепившиеся в его пиджак, и никак не мог сопоставить это со своей
сестрой.
В считанные секунды он взмок, будто на него ушат воды перевернули. Попытался что-
то сказать, но словно забыл русский язык. В голове было пусто, как в холодильнике за три
дня до зарплаты. Парень несколько раз глубоко вздохнул и потянул девочку от себя. Она не
сразу, но всё же немного ослабила свою хватку. Посмотрела на него снизу вверх, а брат кое-
как опустился на колено перед сестрой. У него тряслись руки, и он никак не мог справиться
с собой, чувствуя себя жалким и слабым.
Вадим видел перед собой глаза сестры, видел, как на пушистых ресницах дрожат сле-
зинки, как всё еще кривится от плача такое незнакомое лицо, и… проклинал себя.
Это его вина.
Это его вина!
ЭТО ЕГО ВИНА!!!
Он провел ладонью по косынке сестры, не почувствовав под ней волос, вытер бегущую
по впавшей щеке слезинку и притянул к себе невесомую девочку. Она очень аккуратно обняла
его за шею, и, спрятав лицо на широком плече брата, тихо-тихо всхлипывала.
Это был последний раз, когда Вадим плакал…
Когда Але было не то тринадцать, не то четырнадцать лет, она впервые увидела его спину.
Он с полной уверенностью, что находится дома один, выйдя после душа из ванной, стоял на
кухне и пил чай у окна. День выдался не из легких, а потому так приятно было пить обжигаю-
щий чай в тишине и спокойствии. И тут сзади что-то с грохотом упало. Мозг еще не успел до
конца проанализировать этот звук, а тело уже разворачивалось на сто восемьдесят градусов,

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 90 чтоб уберечь голую беззащитную спину. А в следующую секунду Романов увидел безумные
глаза сестры.
Что случилось после, напоминало кошмар. Алька словно сошла с ума. Она билась голо-
вой о стену, проклиная себя и мать. То несла какую-то околесицу, то начинала хохотать, и
Вадим крутился вокруг нее, не зная, что делать. Он молил Бога о том, чтоб Тот сжалился над
Алей и всё это поскорее прекратилось. Он боялся вызывать «Скорую», потому что знал, что ее
опять увезут, и не был уверен, что сможет потом забрать свою несчастную сестренку, которой
просто не повезло родиться в этой семье.
Ситуацию спасла Изма Изральевна. Она влетела в квартиру, надавала Альке таких
оплеух, что на следующий день у девочки болело лицо, благо хоть не до синяков. Пожилая
дама хладнокровно загнала ребенка под ледяной душ, и пока у того не прояснился взор, не
выпускала из рук, держа Альку за волосы. Вадим бы так не смог.
Его трясло так, словно он находился под напряжением. И даже когда Изма Изральевна с
рук на руки передала ему сестру, он всё никак не мог успокоиться. И тогда соседка отвесила
ему звонкую пощечину. Как-то странно, но в тот момент парень не почувствовал боли от удара,
а вот от звука немного оглох.
Алька плакала без остановки. Тихо так, даже не всхлипывала, лишь вздыхала протяжно.
Вадим на нее не смотрел. Они так и не поговорили в тот день. Даже полусловом не перемолви-
лись. На ночь он как обычно укрыл сестру одеялом и пожелал спокойной ночи. Она смотрела
на него, словно что-то хотела сказать или спросить. Вадим сделал вид, что не заметил этого
вопрошающего взгляда.
Сам долго ворочался, пытаясь уснуть. Пару раз будто проваливался в сон, вернее в кош-
мар, где Аля сходила с ума, и в ужасе выдергивал себя в реальность. Промаявшись полночи,
наконец, уснул. Когда же проснулся, долго не мог поднять онемевшую руку, глянул, и ком встал
поперек горла: Алька, свернувшись калачиком на краю кровати, спала в обнимку с его рукой
и выпускать ее не собиралась. Парень провел по черным волосам сестры. С того самого дня
она красила волосы в темный цвет, и кудрей больше не было. Волосы как будто подчинились
требованиям хозяйки распрямились и больше не скручивались в локоны.
«А жаль, такая красота была»,  подумал Вадим.
К вечеру следующего дня приехала знакомая Измы Изральевны  –  психиатр одной из
клиник. Задала всего несколько вопросов Але, чиркнула пару строк у себя в блокноте, а потом
отозвала Вадима на кухню.
– Я выписала лекарство для вашей сестры, но… это на крайний случай. На тот момент,
когда с ней происходит то, что было вчера. Уколы ставить умеете? – спросила врач.
Романов кивнул.
– Не даю в таблетках, так как девочка очень трудная. Вы должны быть крайне осторожны.
Не давите на нее, не повышайте голос и уж тем более не поднимайте руку. В силу того, что с ней
произошло, у нее могут возникнуть проблемы в общении с противоположным полом – это раз.
Второе, у Али тягчайшее чувство вины перед вами, поэтому никогда ни в чем ее не обвиняйте.
У девочки суицидальные наклонности, причем это тот случай, когда не получается один раз,
попытается еще. Я знакома с вашей ситуацией, поэтому скажу как есть. Если вы окружите Алю
заботой и теплом, то со временем она выправится. Если же нет… Ну, сами понимаете… Ей
не нужно много. Вы для нее всё. Но вы очень молоды, когда-нибудь у вас появится девушка.
Важно, чтобы она поладила с Алисой. Стала ей добрым другом. Старшей сестрой, если хотите.
Психиатр уехала, а Вадим стоял в прихожей, сжимая утыканный печатями рецепт, и всё
переваривал услышанное. Врач всё верно сказала. Вот только с девушкой несколько опоздала.
Была уже в его жизни та, с которой он познакомил сестру. Но об этом вспоминать…
– О чем задумался? – голос Инны выдернул его из воспоминаний.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 91 Он тряхнул головой и улыбнулся весьма наиграно.
– Ничего. Пустяки. А ты не хотела бы остаться в Питере? – вдруг спросил он.
Инна подняла на него удивленные глаза.
– Да как я могу-то? Если остаться здесь, то значит просидеть в подвале или взаперти всю
жизнь. Я так не могу, да и не хочу, – ответила она, сделав глоток вина.
Романов смотрел на нее, слегка прищурившись, словно боялся пропустить важное из
сказанного.
– Ты о паспорте?
– О паспорте, прописке и прочем. К моему великому сожалению, я не Степанова, Ива-
нова или Егорова. Моя фамилия весьма непритязательная, но довольно редкая. Я даже «В
контакте» одна такая, – сказала Инна.
– И какая?
– Мурашкина.
–  Какая?  –  переспросил Вадим и засмеялся, отчего показались всегда прячущиеся
ямочки на щеках. Девушку это забавляло.
– А что? Не такая аристократичная, как твоя? Ну, извините, что помешал вам деньги в
трусы прятать!
Вадим захохотал в голос, даже бокал на стол поставил, чтоб не пролить вино.
–  Постой-ка! Ты говорила, что твой отец писатель, но под каким именем он публикует
свои труды?
– Разумовский! – провозгласила Инна.
– Врешь!
Девушка пожала плечами, дескать, не хочешь – не верь!
–  Ну, это весьма и весьма известный автор. Всё-таки надо было обратиться к нему за
помощью. Ты же его дочь! А мать, что думала о твоем замужестве?
Инна посмотрела на него внимательно, словно пыталась, что-то прочитать по лицу.
–  Вадим, почему ты всегда возвращаешься к этой теме? Я же не лезу в твою жизнь, и
словом не обмолвилась ни о твоих родителях или той же спине! Я уже говорила, мой посту-
пок – глупость и вызов старшему поколению. А моя нынешняя жизнь – плата за эту ошибку.
И я прошу тебя больше не возвращаться к этой теме.
Вадим глядел, не мигая. Что там говорить, сам не любит, когда вмешиваются в его дела,
лезут с расспросами и разговорами по душам. Его это бесит! Так что же с ним происходит, что
он так беспардонно лезет Инне в душу? Желание узнать ее поближе? Ради чего тогда?
– Извини, – сказал он.
Инна махнула рукой.
– Так что вы решили насчет отпуска?
– Ну, не знаю, – ответил он, откинувшись на стуле. – Алька, конечно, хотела бы загра-
ницу, а я думаю, что буду делать ремонт. Нужно до конца августа с этим бардаком разобраться.
Ну, может, съезжу на рыбалку или просто в Карелию выберусь на пару дней с ночевкой. Но
точно не Камчатка или Курилы. Во всяком случае, не в этом году.
– А причем тут Курилы и Камчатка?
– Да так, сестра издевалась. Посуду я уберу, а ты иди, отдыхай. Всё было очень вкусно.
Алька звонила, скоро вернется.
Конечно, им пришлось обо всём рассказать Але. Та порадовалась тому, что Юрка вряд
ли вновь объявится, сказала, что давно уже пора откинуть официоз в общении, но сама была
как в воду опущенная. Брат пытался ее растормошить, развеселить, но она не отвечала ни
на нападки, ни на шутки Вадима. Девчушка лишь сказала, что платье всем понравилось, и
Анжелка, скорее всего, закажет Инне что-нибудь такое-этакое, и на этом весь разговор.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 92 Она вернулась домой за полночь и, сославшись на усталость, ушла спать. Вот только
уснуть не могла. Ворочалась на постели и возвращалась к тому, что произошло сегодня.
Карина, увидев Алю, действительно вскипела, даже поинтересовалась, откуда платье. Алька за
словом в карман не полезла, и сказала, от модного дизайнера, вестимо.
Пришли все одноклассники, даже беременная Валюшка, правда, с мужем, тот ее одну не
отпустил. И Антон тоже приехал, вот только… не один. Его сопровождала миловидная русо-
волосая, невысокая девушка с красивыми серыми глазами. Она тихо сидела весь вечер по пра-
вую руку от него, и он практически не выпускал ее пальцев из своей ладони. Танцевал только
с ней, да и улыбался, лишь глядя на нее. У Альки чуть сердце не разорвалось. Даже толком
не помнила, как прошел вечер встречи. Она и не видела никого. Куда бы не посмотрела, везде
мерещился Антон со своей любимой, которая что-то говорила ему полушепотом на ухо. Та
всего лишь один раз засмеялась, и тут же прижалась головой к плечу Антона, он, словно весь
вечер только этого и ждал, обнял ее и привлек к себе. Так в обнимку они и ушли домой.
Анжелка вздыхала, поглядывая на подругу, но молчала, зная нрав той. А Алька… ей
казалось, что ее переехал бульдозер. Всё то время, что она в сети общалась с Антоном, он ни
разу не обмолвился и полусловом о том, что у него есть девушка.
Боже, какие планы у Али были на этот вечер! Узнав, что парень приезжает в этом году,
она практически каждый день себя уговаривала, что обязательно признается ему в любви, а
там хоть трава не расти! Теперь даже утешить себя нечем.
Тут в дверь поскреблись. Аля нарочно молчала, но створка приоткрылась и в проеме
показалась Инна. Она кашлянула у порога и сказала:
– Я слышала, как ты вздыхаешь, значит, еще не спишь. Твой брат просил спросить, что
случилось?
– А сам чего не пришел, коль так интересно? – хмыкнула Аля.
Инна прошла и села к ней на кровать.
– Так жребий выпал, – призналась она, удрученно вздохнув.
– В смысле?
– Камень, ножницы, бумага. Я проиграла и потому пошла к тебе. Что-то случилось, или
Антон не пришел?
Алька приподнялась на кровати и села, скрестив ноги по-турецки и подтянув к себе
подушку.
– Ни то, ни другое, – ответила она, – ничего не случилось, и Антон приехал. Вот только
не один. У него очень хорошая девочка. Тихая, спокойная, хорошенькая. Полная мне проти-
воположность.
– Ну…
– Не утешай, я расстроена, конечно, но это не смертельно. А потом Антоха-то счастлив.
Он сияет, глядя на нее. Слушай, а ты когда-нибудь влюблялась?
Инна смутилась, отвела глаза.
– Как-то не довелось. Посмотри на меня, огромная, здоровенная дылда. Была бы просто
высокая, это одно, а то я ко всему еще и толстая. Так что…
– А тот мальчик, что тебе нравился?
– Это было очень давно и совершенно несерьезно. Поверхностно, если хочешь.
– Поверхностно?
– Ну да. Копни глубже и поймешь, что чувств нет. Пожалуй, вот такие сильные эмоции
я переживала лишь в отношениях к одному человеку. Только он рано ушел из жизни, да и я
была совсем ребенком. Я точно знаю, что не любила его, как… мужчину. Просто не успела.
Восхищалась им, как гением. Ты знаешь, я даже попыталась взять у него автограф. Представ-
ляешь меня десятилетнюю, стоящую в толпе за автографом. Меня там чуть не затоптали. Да и

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 93 автограф так и не получила. Он вдруг просто перестал их давать и пошел по коридору, толпа
меня подхватила и потащила против воли за ним. В конце концов, я грохнулась.
– И наверно, как в сказке, он протянул тебе руку помощи.
Инна улыбнулась с грустью.
– Протянул руку – да! Но я так и не дотянулась до него. Я до сих пор помню, как наши
пальцы разминулись в каких-то считанных сантиметрах друг от друга. Меня просто подхва-
тили подмышки и поставили на ноги, а он продолжил свой путь, так ни разу и не оглянувшись.
– Обидно. Так близко и так далеко, – вздохнула Аля.
– То же самое, что и у тебя сегодня – близко и далеко одновременно. Знаешь, я люблю
Питерские белые ночи и светлое лето, вот только романтики в этом немного. Было бы здорово
пройтись с любимым человеком под звездами, вот только звезды не видны летом. Лишь Луна,
да и то словно выцветшая. Я уверена, ты еще встретишь свою любовь. Антон вот встретил. Не
злись на него. Никто не способен отвечать за чувства другого.
– Ты о чем?
– Взять тебя и Антона. Он же не виноват в том, что ты его полюбила, а он тебя нет. Сердцу
не прикажешь, это правда. Даже всемогущий Джин не мог сделать три вещи: оживить мертвого,
убить и заставить кого-то против воли полюбить. Ты знаешь, я уверена, что твоя судьба где-то
ходит. Он ищет и ждет тебя. И не отпустит, когда найдет. Ладно, ложись спать, уже поздно.
Алька, как послушная девочка, легла.
– Наверно, здорово иметь маму. Или хотя бы старшую сестру, – вдруг сказала она.
Инна усмехнулась и укрыла ее.
– А я всегда хотела иметь старшего брата. Чтобы он был выше и сильнее всех. Чтобы я
была за ним, как за каменной стеной.
– Ну уж нет! Эту функцию пусть лучше выполняет любимый. Но Вадима я ни на кого не
променяю. Он самый лучший на свете человек. Он только кажется холодным и неприступным,
а на самом деле очень ранимый. Просто… ему досталась я. Он и на родительские собрания
ходил, и прокладки мне первые покупал, и разбитые колени мазал, и истерики я ему закатывала
в бытность ошалелой юности. Всё прощал и воспитывал, как мог. Как умел.
–  Он хороший человек,  –  согласилась Инна, вспомнив, как он заступился за нее перед
Леоном. Вспомнила и улыбнулась. И как отвел за спину себе, и как обнял потом. И холодные
смоляные озерца были так близко…
В сердце что-то ёкнуло, и ей даже померещилось то самое тепло от его огромных ладо-
ней. Когда он схватил ее голую на кухне, даже тогда она не испытала такого тепла и некоего
душевного трепета, как потом, когда его ладони лежали поверх халата. Нужно будет посмот-
реть его рану, может правда мазь от синяков следовало купить.
– Споки ноки, – пробормотала Алька, зарываясь в одеяло.
– Тебе того же, – ответила Инна и вышла.
Она вышла из комнаты и наткнулась на хозяина квартиры, тот только вышел из душа, и
Инна впервые видела его с оголенным торсом,(в тот момент, когда здесь был Леон, она толком
не видела Вадима). У него была очень смуглая кожа и темные соски, где под левым расцвел
огромный синяк. Он ерошил мокрые волосы и вздрогнул, заметив девушку. Тут же прикрылся
полотенцем.
– Я… думал, ты уже спать легла, – проговорил он, смутившись.
Девушка вздохнула.
– Да не смотрю я на тебя, не смотрю. Хочешь, глаза закрою? – сказала она устало. И чего
он смущается? Ну подумаешь, грудь обнаженная, так не женская же! На что смотреть-то?
– Подай майку, пожалуйста, сзади тебя лежит, на кресле, – попросил он. Инна оглянулась
и подала майку.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 94 – Когда ты говоришь таким вежливым тоном, знаешь, мне не по себе становится, – усмех-
нулась она. – И вот еще, давай, топай на дезинфекцию.
– Куда?
– Дырку твою мазать будем скипидаром.
– Чем?
– Скипидаром! А что? Не хочешь?
– Да ты хоть знаешь, для чего нужен скипидар?
– А то! Вот спорим, я тебя им помажу, а ты новый рекорд в беге с препятствиями поста-
вишь! – продолжала развлекаться девушка, роясь в аптечке.
–  Ну там ты его точно не найдешь,  –  ухмыльнулся Вадим, глядя на нее.  –  Кстати, как
там Алька? Сразила всех?
– Всех – да, Антона – нет! Он приехал сюда со своим самоваром.
– С чем?
– Да с девушкой своей, что тут непонятно? Ну, пациент, стисните зубы и снимайте штаны!
– А зачем стискивать зубы?
Инна усмехнулась.
– Другой на твоем месте спросил бы про штаны, а ты?
– А я особенный! Мне не в напряг, могу и штаны снять, – заявил он с сарказмом, вгля-
дываясь в лицо девушки. Конечно, у нее тут же заалели скулы. – Эх, сначала научись не крас-
неть, когда вот так дразнишь, а потом уже задирай.
И тут Инна к синяку очень сильно прижала примочку с перекисью водорода, парень
зашипел и дернулся.
– Нарочно? – прошептал он.
– А ты не язви под руку! – был ответ. Вадим промолчал.
Она возилась с его раной, а он смотрел, как двигаются ее руки и вдруг подумал, что верно
ей непросто и шить, ведь она левша. Он всегда удивлялся леворуким людям. Ведь как же им
бедным неудобно писать, а уж шить и подавно. У него одноклассница была левшой. Лариска
всю жизнь просидела на первом варианте, так как если садилась на второй, то тут же мешала
своему соседу по парте, да и тому было неудобно. Она мастерски метала дротики в мишень, и
обыгрывала всех парней, даже несмотря на то, что метала своей рабочей рукой, то бишь, левой.
Лучше всех рисовала и била щелбаны. Ее щелбан долго болел, и шишка получалась весьма
немаленькая. Вот только не шила. Если с иголкой еще справлялась, то машинку освоить у нее
так и не получилось.
– Ты ведь левша? – спросил Вадим, глядя на затылок Инны.
– Угу.
– Всегда была ею?
– То есть? – не поняла девушка и выпрямилась.
– Я заметил, что ешь ты правой. А шьешь какой? – с любопытством спросил он.
Инна пожала плечами.
– Ем я когда как, если с вилкой и ножом, то как все правши: в левой вилка – в правой
нож. Если суп, то левой. Мне просто так удобней. Шью левой. Уже привыкла. Пишу тоже левой
и даже колю дрова.
– Колешь дрова?
– Шлифую стены, забиваю гвозди, колю дрова – всё это я делаю левой рукой. Она у меня
рабочая. Вот даже твою рану прижигаю левой.
– То есть, если тебя разозлить, то и оплеуху ждать нужно слева?
– Я ж не кисейная барышня, – ухмыльнулась Инна в ответ, – я не раздаю оплеухи. Я бью
кулаком, и обычно целюсь в нос. Собственная кровь, как правило, пугает нападающих, тем
более рука у меня довольно тяжелая.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 95 Вадим смотрел внимательно, стараясь разгадать нотки лжи. Но понимал  –  девушка не
врет. Ей просто незачем это делать.
– Всегда удивлялся левшам, – признался он. – Говорят, у них развито правое полушарие
лучше, чем левое. У правшей наоборот. Если бы тебе довелось играть на гитаре, то пришлось
бы настраивать струны под руку.
– Не знаю, насчет гитары, а вот на пианино я играла весьма неплохо. И какая рука рабочая
на игру совсем не влияет, – ставя пузырек на место, ответила девушка и подняла на Вадима
взгляд.
Но тот, прищурившись, смотрел на нее растерянно. Будто она сделала что-то не так.
Будто обидела его. Инна с удивлением посмотрела на него.
Уже много лет в его присутствии никто не говорит о музыке. А она… вот так не нарочно,
а будто между прочим вскользь упомянула. Он отвел глаза в сторону потом, сухо поблагодарив,
пожелал спокойной ночи и отправился спать. Девушка в замешательстве осталась стоять на
кухне.
«Да что же это такое? То сам лезет с расспросами, то с обиженным видом уходит, не
сказав ни слова и ничего не объяснив. Бесит-то как!»  подумала она и, убрав аптечку на место,
тоже отправилась спать.
Глава
IX
. Нежданно-негаданно.
– Брат, брат! Онисама! Открой глазки! Ау, уже утро! – Алька трясла одеяло Вадима, в
котором тот как обычно запутался. Он кое-как разлепил глаза.
– Отцепись, – промямлил, выдернув край одеяла из рук сестры.
– Звонит Людмила Марковна. У нее что-то случилось. Ответь.
Романов вытащил руку из-под одеяла, так и не показавшись из своего укрытия, и сестра
вложила в нее мобильник.
Людмила Марковна была владелицей одного из престижных и дорогих ресторанов
Питера. Эта бабулька гордилась тем, что родилась в День Победы. Считала, что он наложил
отпечаток на ее характер. Силы воли ей было не занимать, твердости духа и целеустремленно-
сти можно только позавидовать. Она с пренебрежением относилась к молодому поколению за
леность, глупость и безразличие. Любила свой ресторан, ради которого в девяностые продала
шикарную квартиру, за что ее чуть не линчевали родственники. Ей удалось поставить дело,
как она говорила, «на широкую ногу, обутую в ботинок из крокодиловой кожи».
К сожалению, никто из ее детей и внуков не был так заинтересован в процветании ресто-
ранного бизнеса, и последнее время она очень переживала, что некому оставить любимое дело.
В свои шестьдесят семь выглядела молодцом и, как и прежде, приходила на работу раньше
всех.
С Вадимом она познакомилась через бабушку. Та занималась вокалом не то с внучкой,
не то с племянницей Людмилы Марковны. И еще, стала самой первой клиенткой Вадима.
В тот день женщина вновь привезла ребенка на занятие, а парень только вернулся с
курсов, и уговаривал Альку дать ему попрактиковаться. У девчонки на тот момент едва-едва
отросли волосы, и она лишь хихикала, слушая уговоры брата.
– Молодой человек, позвольте мне стать вашим клиентом, – проговорила дама, усажива-
ясь на стул перед парнем. – Только на сегодня обойдемся без ножниц. Сделайте мне укладку.
Вадим не стал артачиться, лишь предупредил, что еще не волшебник, а только учится.
Людмила Марковна засмеялась и выпрямилась, чтоб мастер мог приступить к своему делу.
У будущего мастера не дрожали руки, но он всё равно переживал. Прическа получилась не
самая удачная, но женщина, потрогав ее, достала кошелек и заплатила парню. Тот наотрез
отказывался брать деньги.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 96 – Молодой человек, каждая работа должна быть оплачена. Затраченное время не должно
пройти впустую, – сказала она.
– Да это я вам должен заплатить, что согласились на этот эксперимент, – говорил Вадим.
Людмила Марковна улыбнулась, а потом взяла его за руку и вложила в широкую ладонь
деньги.
–  А я вам и плачу, как ученику, а не мастеру. Если вы позволите, то я и дальше буду
вашей клиенткой. У вас очень умелые руки, думаю, вы добьетесь успеха на этом поприще.
Потом получилось так, что Вадим, как-то раз укладывая волосы владелице ресторана,
проговорился, что Алька его замучила своим желанием найти работу. Дескать, денег он при-
носит в дом достаточно, зачем же маленькой сестренке идти работать? На карманные расходы
он дает, живет Аля за его счет, чего же ей не хватает?
Людмила Марковна треснула мастера по голове скрученным в трубочку журналом, а пока
тот потирал шишку, разъясняла тому, какая Аля умница.
– Это такая удача, что твоя сестра не хочет висеть у тебя на шее, – говорила она. – Ты
не поверишь, но моему внуку двадцать один. Он, правда, учится на очном, но не работает
не поэтому, а потому что не хочет. Такая гнилая молодежь пошла. Нахлебники и кровососы!
Присосутся к родителям, как пиявки, и тянут из них соки. Ты ее ко мне отправь. Там она и
под присмотром будет, я за ней сама пригляжу, да и опыта пусть набирается, коль обучается
ресторанному делу.
В общем, так всё и получилось. Аля устроилась работать официанткой в ресторан. Люд-
мила Марковна так до сих пор и стрижется у Вадима, правда, его гонорар несколько увели-
чился, но как своей постоянной клиентке, парень делает скидку. Звонить, просто так погово-
рить за жизнь, она не станет, так что либо ей нужна помощь Вадима как стилиста, либо нужны
его связи.
– Слушаю вас, Людмила Марковна, – сказал он вполне бодрым голосом в трубку.
– Вадим Вадимович, солнце уже давно встало, но, зная вас, и то, как вы работаете, так и
быть, упрекать в таком валянии не стану, – проговорила она весело, у парня отлегло от сердца,
значит, ей нужен всё же сам парикмахер. – Я знаю, что вы в заслуженном отпуске, но, Вадим,
позвольте мне покапризничать! Я старая бабка, которой черта с два угодишь. Ну, не могу я
идти к кому-то со своими космами. Ну, смилуйтесь над Бабой Ягой!
– Ой-ой-ой! Это что вы на себя наговариваете такое? – ответил он, выползая из кровати,
он махнул сестре рукой, и та вышла. – Бабу Ягу вспомнили, вы бы еще Кощея Бессмертного
помянули.
Людмила Марковна приглушенно засмеялась:
– Да вот только вчера узнала, что я и есть Кощей Бессмертный! Девчонки-посудомойки
мне такое прозвище придумали! Каково, а?
–  Сколько вас знаю, а не перестаю удивляться тому, как вы, простите за тавтологию,
удивляетесь людям.
– Да я не об этом, дорогой вы мой! Я о том, что, ну, неужели не могли подобрать персо-
нажа посимпатичнее, – не унималась женщина.
– Например, Карлсона, помните, как он говорил: привидение доброе и симатишное!
– Вот именно, что симпатишное! – захихикала дама. – Когда я смогу вас увидеть?
– Ну, в принципе, я буду готов минут через двадцать, максимум тридцать.
– Вот и славно, а то сегодня у меня аврал, а не работа. Ладно, собирайтесь, не буду вас
отвлекать, а то опять носки разного цвета наденете, – сказала женщина, и Вадим захохотал в
голос. На том конце провода пару раз хихикнули и отключились.
– Ты чего это так работе радуешься? – на пороге, как черт из табакерки, появилась сестра.
Было дело. Как-то перед Новым годом он ездил к Людмиле Марковне домой. Она очень
болела, но не могла сидеть за праздничным столом с гнездом на голове. А Вадим так спешил,

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 97 потому что в тот день вообще аврал был, вылетел из дома, не посмотрев на ноги. И оказалось,
что натянул носки разного цвета. Да ладно бы, еще серый и черный, а то под руку попались
зеленый и бежевый. Причем бежевый был Алькин, с медвежонком розовым на пальцах. Благо
он не порвался, а то со стыда под землю провалиться можно было бы!
Вадим с удовольствием потянулся, и тут откуда-то сбоку протянулась рука и задрала у
него на животе майку. Он тут же автоматически дернул ее вниз.
– Ну, вот, почти прошло, а то дырка, дырка! Весь день вчера ныл, – проговорила Инна,
выйдя из ванной.
– А откуда дырка? – поинтересовалась Аля.
Инна стала рассказывать, но Вадим тут же встрял, пытаясь, подать свою версию проис-
ходящего. По словам девушки выходило, что она спасала дом от грабителя, по словам Рома-
нова – соблазняла преступника голая, мокрая со шваброй вместо копья. Инна от этой интер-
претации даже дар речи потеряла. Алька хохотала над обоими, держась за живот.
– Вот, Аль, каким умом нужно обладать, чтобы напасть на грабителя голой?
Инна посмотрела на него очень внимательно, словно пришла к какому-то выводу.
– Аль, а тебе не кажется, что твой брат чересчур педалирует мою наготу? – спросила она.
У того даже отвисла челюсть.
– Слушай, может он в тебя втрескался?
– В… втрескался? – переспросил Вадим, переведя взгляд с одной барышни на другую.
– Угу, влюбился! – подначила сестра.
– Ну, не думаю, – ответила за него Инна. – Просто…
– Конечно! – вдруг отозвался Вадим. – Делать-то мне больше нечего!
И тут в дверь позвонили.
– Ну, если это опять тот козлище, я его! – заорала Алька и бросилась в прихожую, брат
рванул за ней, Инна за ним.
Но на пороге стояли близнецы из квартиры под ними. За руки их держала мама, которую
очень хорошо знали и Аля, и Вадим. Вера просила посмотреть за девочками, пока они с мужем
съездят за подарком к свадьбе его сестры. Девчонки, конечно, большие, им уже по шесть, но
таскать их за собой в течение нескольких часов, утомительно. С ними должна была остаться
бабушка, но ту вызвали в консерваторию, так что…
Соня и Света смотрели на взрослых снизу вверх и молчали. Вадим посмотрел на Альку,
та перевела взгляд на Инну.
–  Это, наверно, не совсем удобно, мама приедет где-то через час и заберет у вас дево-
чек, – говорила Вера.
– Да, ладно, оставляйте, – сказала Инна, – вот только они не против остаться с незнако-
мым человеком? Вадим сейчас уходит на работу, у Али тоже дела.
– Куда намылилась? – тут же встрял брат.
Алька скорчила недовольную рожицу.
– А что с меня пена падает, коль ты так говоришь? Нужно кое-куда съездить!
– Мам, иди уже, а мы тут посидим – сказала одна из девочек. Вторая тяжело вздохнула.
– Это, правда, вас не затруднит? – всё еще сомневалась соседка.
– Пустяки, мы найдем, чем заняться, – уверила ее Инна, и женщина, наконец, расцеловав
дочерей, убежала. Следом из дома выскочил Вадим, а за ним Алька, на ходу упрашивая, чтоб
он ее подвез. Тот отнекивался и ворчал. Квартирантка посмотрела на близняшек.
– Ну, чем хотите заняться? – спросила она. Девочки переглянулись.
Вадим подбросил сестру, пообещал на обратном пути купить мороженое и поехал к Люд-
миле Марковне. Та сетовала на свой ужасный характер и благодарила стилиста за оператив-
ность. Оказалось, что сегодня в ресторане пройдет банкет для Федерации бальных танцев.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 98 Будет много известных и уважаемых людей. Вадим заверил, что вполне мог бы приехать в
любое время дня и прямо к самому мероприятию сделать прическу владелице ресторана. Кли-
ентка на это лишь замахала руками: не в ее привычках оставлять что-то на потом. Да к тому
же, она сама обещала проследить за всем, так что лучше быть при полном параде.
– В конце концов, я же не собираюсь прыгать вниз головой с тарзанки, – сказала Людмила
Марковна, поглядев на себя в зеркало. – Как всегда великолепно. Вы мастер своего дела, Вадим
Вадимович.
Тот лишь улыбнулся, убирая свои инструменты, а хозяйка ресторана пожаловалась, что
у нее нет хорошего администратора. Когда-то она Алю планировала поставить за стойку, так
как она хваткая, смышленая, но с ее английским не то что беда, а ужас на крыльях ночи, как
говорил внук Людмилы Марковны.
– Что же ты не нанял для нее репетитора? Денег пожадничал? – сетовала дама, глядя на
своего стилиста.
Тот усмехнулся.
– Людмила Марковна, тех денег, что я потратил на репетиторов, хватило бы на неболь-
шую яхту или хотя бы на джип внедорожник, – признался парень, – но, как говорила бабушка,
Царство ей Небесное, не в коня корм. Просто нет способностей. Словарный запас ого—го,
понимает всё, что говорят, но если открывает рот… в общем, сами знаете.
– Да-а! Печально. Очень печально. Мне нужен человек, который бы мог спокойно объ-
яснить клиенту то же меню или просто мог бы поддержать беседу. Ведь клиенты наши почти
сплошь деловые люди. Они здесь в командировках или назначают деловую встречу, чтоб обсу-
дить контракты и прочее, а у меня путевого администратора нет, хоть плачь, – вновь вздохнула
Людмила Марковна. – Вечно приходится внучку просить о помощи, а ей сейчас совсем неко-
гда. Уж не знаю, говорила вам или нет, но я теперь прабабушка.
– Да что вы!? Поздравляю от всего сердца! Это Арина или Маргарита постаралась?
– Не догадаетесь, – хмыкнула женщина. – Лиза, скороспелка.
– Бог ты мой! А сколько ей?
– Девятнадцать, – вздохнула Людмила Марковна. – Да вот только ничего не поделаешь
и не попишешь. Даже не знаю, что хуже: родить в девятнадцать или же в тридцать так и не
быть замужем, а уж о детях и не заикаться. Сил уже нет воевать с Марусей. Одна карьера на
уме. Вот думаю, думаю, и прихожу к выводу, что всё же второе. Тем более Лиза замуж вышла
не за студента-нахлебника, а за хорошего, просто отличного парня. Ему тридцать, хваткий,
умный и самое главное надежный. Он и так долго за ней ходил и, как сам признался, кое-как
дождался ее совершеннолетия, так что я за нее спокойна. Он уже созрел для семьи, детей, для
того, чтоб заботиться о ком-то. Поэтому совершенно нормально отнеслась к известию о том,
что теперь я прабабушка.
– А как Олег?
–  Ничего, уже ничего. Сам встает, ходить пытается. Но самое главное, он по-другому
стал смотреть на Женю. Ведь кабы не она, не выкарабкаться ему, нет. Она его с того света
за руку вывела. Не мои связи, не деньги, а именно она. Сама постарела прямо на глазах, а
его спасла. Ты знаешь, я вот всё думаю, как же сильно она любила и любит, если уже столько
времени выхаживает моего сына! Всё ему простила. Другая бы даже ухом не повела, а эта…
В профессию он не вернется, это однозначно, только и он теперь больше о детях говорит. Вот
видишь как, нужно было с такой высоты на землю грохнуться, чтоб мозги на место встали.
Пришла я к ним как-то на днях, он почти не ходит, ну, во всяком случае, сам. Полулежит и
играет в карты с Тимкой и Санькой. Санька визжит, что брат с отцом жульничают, и она уже
который кон проигрывает, а те ухохатываются над ней. Теперь есть время и на детей, и на жену,
и на дом, и даже на мать.
Людмила Марковна вздохнула.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 99 – Вадим Вадимович, а у тебя на примете никого нет в администраторы ко мне, а? Пусть
даже без опыта работы, лишь бы с хорошим английским, а? – проговорила опять она.
Романов пожал плечами:
– Я поспрашиваю, но ничего не обещаю.
– Ну, ладно, ладно, – проговорила женщина и пошла его провожать. – Извини, что так
выдернула.
– Пустяки, если я в городе, то всегда пожалуйста.
– Вот подхалим. Поди, всем так говоришь?
–  А вот и нет. Вас, любимых, у меня всего трое. Так что пользуйтесь,  –  ответил он, на
том они и распрощались.
Вадим уже пересек полупустой в такой час зал ресторана, как вдруг его окликнули. Он
завертел головой и увидел Тоню Лаврову, которая после своего удачного взлета в модельном
бизнесе взяла себе новое имя Антуанетта. Она махала ему рукой, как всегда лучезарно улы-
баясь. Вадим, узнав девушку, тут же направился к ее столику. Чтоб поприветствовать друга,
Антуанетта даже вышла из-за стола.
– Сколько лет, сколько зим! – воскликнула красавица, обнимая стилиста. Тот похлопал
ее по спине. Сколько же времени они не виделись? Год? Два?
–  Тебя каким ветром занесло в Питер? Ты же вроде, как в Нью-Йорке должна
быть?  –  спросил Вадим, разглядывая девушку. Та белозубо улыбалась, откидывая на спину
шикарную гриву каштановых волос. – Ну-ка, повертись, дай рассмотреть тебя хорошенько. Ну,
красавица! Что еще сказать.
Тоня засмущалась даже, на идеальных скулах заалели два пятнышка.
– Ты всё такой же дамский угодник, – погрозила она ему пальцем. – Торопишься?
– Нисколько!
– Супер! Тогда садись! – и девушка кивнула на соседнее рядом с собой кресло. Но Вадим
любил сидеть не под руку, а прямо перед собой видеть глаза собеседника, а потому уже наце-
лился присесть напротив Тони, но там сидела миловидная девушка. Она подняла глаза на Рома-
нова, и у того мгновенно взмокли ладони. Он настолько не ожидал ее увидеть, что даже рас-
терялся. Воздух вдруг кончился, будто он получил удар под дых.
–  Познакомься, это  –  Наташа, моя приятельница. Мы с ней столько не виделись, что и
не сосчитать! – щебетала модель.
– Ну, почему же. Сосчитать можно, но такие цифры говорят не в нашу пользу, – своим
коньячным голосом проговорила та и вновь посмотрела на Вадима. Но тот уже справился с
эмоциями, улыбнулся, хотя и вышло несколько натянуто, но всё же! И самое главное, он сел
рядом с ней. Она спокойно переложила сумку на соседнее кресло, а потом облокотилась о стол.
– А мы знакомы, Тонь! Слушай, а можно тебя Тоней называть-то? Поди привыкла к своей
Антуанетте! – усмехнулся Вадим, стараясь быть как можно естественней.
Модель махнула рукой.
–  Я тебя умоляю! Я в отпуске! В отпуске! Поэтому и приехала домой! Называй хоть
горшком, только в печку не ставь! – парировала та и вновь поправила свою гриву. – А откуда
вы знаете друг друга?
– Он… – начала Наталья, но Вадим ее перебил:
– Это давняя история. Не знал, что ты вернулась в Питер.
Наталья улыбнулась, обнажив ровные совершенно белые зубы.
«Наверно, не одну штуку баксов отдала, чтоб заполучить такой голливудский
оскал»,  подумал Вадим.
– А ты всё стрижешь? – спросила она, сделав глоток из своего бокала.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 100 – Ну даешь! – возмутилась Тоня, едва не облившись соком. – Это всё равно, что шеф-
повару итальянцу этого ресторана сказать: «О, а ты всё так же у плиты торчишь?»! Я не знаю
никого лучше Вадима! Я даже не могу назвать того, кто мог хотя бы просто сравниться с ним
мастерством, не говоря уже о большем! Да он не один раз побеждал на конкурсах стилистов,
визажистов, парикмахеров в Париже и Милане! А ты!? Видимо, вы много лет не общались.
– Где-то около десяти, – ответил Вадим.
– Ну, тогда понятно, – сказала модель. – Наташка, а ты надолго в Питер?
Вадим старался в ее сторону не смотреть. А чего он там не видел? Грудь силиконом
подкачала, губы, видимо, тоже увеличила, но сама в прекрасной форме. Наверно, вновь вышла
на охоту за очередным богатым мужем. Цвет волос сменила с блондинки на шатенку, но так
ей даже больше идет. Вот только парфюм остался прежним. Именно после ее подлого бегства
он так возненавидел классику парфюмерии «Шанель №5», что даже заработал аллергию. Вот и
теперь нос зачесался, а глаза защипало. Он поднялся и пересел к Тоне. Так было хуже, теперь
Наталья сидела напротив него, но другого выхода не оставалось.
– Ты чего так покраснел? Плохо? – всполошилась супермодель Антуанетта.
Романов замотал головой, ослабляя галстук.
– У меня аллергия на парфюм, – признался он. Тоня подманила к себе официанта, и тот
вернулся с бокалом воды.
– Вот, выпей «Тавигил», полегчает, – хлопотала девушка. Вадим закинул таблетку в рот
и запил водой. – Как же ты работаешь в этой сфере? Всякий раз такая реакция?
Тот замотал головой. Он ни за что не признается, что аллергия у него только на Наташ-
кины духи. Уж лучше умереть от отека Квинке!
–  Да прям, нет, конечно. Мои клиентки уже знают, что я аллергик, и поэтому даже за
день до нашего свидания не пользуются никаким парфюмом. А вот на химические запахи нет
реакции. У меня недавно девушка была, пока ей волосы красил, едва не умер от страха. Даже
«Супрастин» не помог. Впервые видел такое. Как будто над кастрюлей с нарезанным луком
сидела. Я говорю, что же вы решились на это, если так страдаете? А она ответила, что кра-
сота требует жертв,  –  ответил Вадим. Почему-то воспоминания об Инне, даже такие, слегка
приукрашенные, помогли встряхнуться и взбодриться, и присутствие Натальи не так мозолило
глаза.
А она, зараза, глаз с него не сводила. Так же с легким прищуром смотрела на парня, он
же делал вид, что не замечает этого. Тоня рассказывала о своих делах, спросила, не стоит ли
ей изменить прическу. Вадим уверил девушку, что она прекрасна и менять ничего не нужно.
Он специально заикнулся о натуральности красоты, которую человек получает от природы.
Отметил, что Тоня нисколько не изменилась, лишь облагородилась, вот только не стоит так
увлекаться тушью, дескать, у тебя и без нее отличные ресницы, так вытягивать и подкручивать
их не стоит. Со стороны смотрится вульгарно.
И сам словно услышал, как в Наташкин огород полетела каменюка размером с дом.
Бдыщь! Прямо в цель! Это она сидела, кое-как от тяжести туши поднимая веки.
«Подымите мне веки! Подымите мне веки!»  вспомнилось Вадиму, и он даже засмеялся
про себя, едва сдержавшись, чтоб не расхохотаться в голос.
– Как поживает твоя сестра? – спросила Наталья.
– Прекрасно, – ответил Вадим.
–  Ой, Аля просто ангел!  –  тут же воскликнула Тоня.  –  Я такой красивой девочки не
видела. Чем она занимается сейчас?
–  Здесь официанткой работает. Сегодня выходной. Плюс обучается ресторанному и
гостиничному бизнесу, уже на третий курс перешла. Я ей передам от тебя привет.
– А ты? – спросила модель.
– Что я? У меня всё прекрасно. Работаю там же. Халтурю понемногу, всё как обычно.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 101 – Я не об этом! Лет-то тебе сколько? Когда жениться думаешь? Или так и будешь холо-
стить? Девушка у тебя есть?–  не унималась Тоня.
Вадим улыбнулся.
– Тридцать один. Думаю, но не сейчас. Не буду. У меня есть девушка, – ответил он сразу
на все вопросы. Тоня недоуменно моргнула, а потом с досады даже хлопнула по столу ладо-
шкой, смахнув при этом салфетки на пол.
– Ты прекрасно понял, о чем я! – вперив в него свой синеокий взгляд, сказала она.
– У меня есть девушка, что ты хочешь еще услышать? Ты спросила, я ответил.
– Да у тебя как обычно пара сотен девушек, а я об одной единственной говорю. Это такая
девушка, с которой либо думаешь о Загсе, либо будешь думать о Загсе, либо уже были там.
– Ну, как сказать, – начал Романов. Он видел, с каким откровенным любопытством смот-
рит на него Наташка. Видел и понимал, что именно хотела бы услышать она, вот только он во
второй раз на те же грабли не наступит.
– Думаю, Загс не за горами, если ты об этом, – ответил он, посмотрев на давнюю подругу.
Та слушала внимательно и даже сосредоточенно, постукивая пальчиком по столешнице.
– Какая она? – спросила Тоня.
– Тебе так интересно? С чего бы это?
– Ты очень хороший человек, прекрасный друг, а вдруг она мегера или горгона, а может
просто алчная особа?
Вадим улыбнулся. Всё, что сейчас было перечислено, относилось к девушке, которая
сидела напротив него. Наташка видимо, признавала за собой это, так как после услышанного
отвела глаза в сторону.
– За кого ты меня принимаешь? Разве я буду встречаться с такой? – возмутился он.
Наташка со стуком поставила бокал на стол. Вадим сделал вид, что не заметил этого.
– Ну, ты такой доверчивый, – возразила Тоня.
– Возможно, это и было так. Но Инна… я такой девушки еще не встречал, – признался
он. У Тони вспыхнули глаза.
–  Вау! Да это действительно прогресс! Слушай, не томи, давай рассказывай! Чем она
занимается?
– Дизайнер одежды. Она хоть и левша, но шьет прекрасно, делает украшения. В общем,
творческий человек. Говорит на пяти языках. Готовит, как не во всех ресторанах.
– Покладистая?
– Язва, каких поискать.
Подруга вытаращила на него глаза.
– Язва? – переспросила она.
–  Борец за права трудящихся, угнетенных и военнопленных,  –  продолжал потешаться
Вадим. Он даже забыл о Наташке, не сводившей с него глаз. Забыл о том, что Инна не его
девушка, а чужая невеста. В тот миг он был уверен, что не лжет лучшей подруге, с которой не
виделся столько времени. В данную секунду ему очень хотелось, чтоб его девушкой действи-
тельно была Инна.
– Она что, в партии какой-то состоит? – не поняла Тоня.
– Прям! Нет, просто всегда говорит правду, лишь правду и ничего кроме правды.
– Ну, а внешность? Красивая, маленькая и изящная?
Романов захохотал в голос.
– Ее точно не назовешь ни маленькой, ни изящной, – сказал он весело. Тоня хлопнула
ресницами. – Она высокая, мне вот так, – и он провел рукой по уху.
– Ты же говорил, что никогда не будешь встречаться с моделью?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 102 – Так Инна и не модель. Я же сказал, она дизайнер одежды и переводчик. У нее длин-
ные волосы и удивительные глаза. Я таких глаз не видел ни разу в жизни. Словно кристаллы
голубого льда.
– Льда? Бледно-голубые что ли?
Вадим покачал головой и посмотрел на подругу.
–  Видела, как искрятся кубики льда на солнце?  –  спросил он, девушка кивнула.  –  Вот
так у нее сверкают глаза, когда язвит или смеется. А грустит, так, словно лед мутной водой
затапливает.
– О, да ты влюбился не на шутку! – сделала вывод Тоня. – Так она тебя глазами, стало
быть, покорила.
Вадим усмехнулся и даже, неожиданно для самого себя, смутился:
– Не только. У нее еще есть кое-что примечательное, я бы даже сказал приметное.
– Да что ты! И что же это?
– Не скажу, – вдруг заявил он и откинулся на стуле.
– Сказал «а», говори и «бэ», – напирала подруга на него.
– Это очень личное.
– Личное, но при этом приметное? Ты что мне лапшу на уши грузишь?
Романов улыбнулся и, наклонившись к Тоне, сказал на ухо:
– У нее грудь четвертого размера.
Модель вскинула на него удивленные глаза.
–  Слушай, у меня тут вопросов к тебе накопилось, даже не знаю с чего начать,  –  ска-
зала она, потерев руки, словно действительно готова была приступить к трудному и долгому
делу. – Она же полная противоположность твоего идеала женской красоты! Ведь как ты мне
говорил…
– Тонь, когда это было, а? – перебил он. – А потом напомню тогда твои слова: главное не
сосуд, а содержимое. Даже если простую воду налить в бутылку из-под дорогущего изыскан-
ного вина, она не станет этим вином. А вино останется вином, даже если будет находиться в
пузырьке из-под детского питанья. Есть такая корейская поговорка: тыква не станет арбузом,
даже если на ней нарисовать полоски. Инна… даже не знаю, как сказать. Просто, если мне
суждено услышать марш Мендельсона, то лучше с ней, чем с копией копий. Да, она не писа-
ная красавица, так и я не на макаронной фабрике работаю. Ты же знаешь, как я отношусь к
красоте. Я не знаю такой девушки, внешность которой была бы непоправимой. Любой внеш-
ний недостаток можно исправить с помощью ножниц, расчески и косметики. Беда, если недо-
статки внутренние. Например, излишняя самовлюбленность или потребительское отношение
к окружающим. Да мало ли недостатков у девушек, в окружении которых мне волей—неволей
приходится вращаться.
– Познакомь меня с ней, – сказала Тоня.
– И меня, – встряла Наталья.
Вадим посмотрел на нее. Она как ни в чем не бывало сидела, закинув ногу на ногу и
смотрела в свой бокал.
–  Алкоголь с утра? Не лучшее решение,  –  заметил он и обратился к Тоне:  –  Ты когда
уезжаешь?
– В следующий понедельник, так что давай встретимся на этой неделе. Я Алю сто лет не
видела. Она всё такая же куколка?
– Куколка, только внешне. Такая язва стала, спасу нет!
– Ну, тебе везет на язв, – пробормотала Наташа.
Вадим даже ухом не повел.
–  Вот Алькин номер, мой отключен. Лучше звони ей,  –  сказал он, протягивая клочок
бумаги.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 103 – А твой что, за неуплату отключили? – усмехнулась модель.
– Я в отпуске, я в заслуженном отпуске. Для всех я уехал из страны. Нет меня.
– Так, а что! Давай вместе со мной поехали! Я вернусь в Нью-Йорк работать, а ты погуля-
ешь по Манхеттену с Инной. Аля тоже, наверно, в Америке не была, – предложила Антуанетта.
– Не могу. Загранпаспорт просрочен, да дома ремонт развезли. В другой раз, ладно? Чай,
не последний раз видимся.
– Чай, не последний.
– Ну, ладно. Мне пора. Приятно было увидеть… вас обеих, – сказал он, поднимаясь.
– Уже уходишь? Посидел бы еще, – заныла Тоня.
– Позвони Альке, она будет очень рада. Ну, всё, увидимся, – в сторону Тони, и в сторону
Натальи, – пока!
– До встречи, – проговорила модель.
Наташка только кивнула, но он не задерживал на ней взгляд.
Он ехал в магазин стройматериалов, а у самого не шла из памяти эта нежданная встреча с
бывшей. Хотя, какая она бывшая? После этой бывшей, столько бывших было – кто б посчитал!
У него было железное правило: не спать с клиентками. Как бы не развивались отношения
вне салона, он не доходил до постели ни с одной из них. Взять хоть Тоню. Познакомились, когда
она еще совсем девчонкой была. Один из модельных домов пригласил Вадима как стилиста для
показа. Тоня на этом показе работала ассистентом ассистента. Девочка «подай—принеси». И
наверно, продолжала бы в том же духе, если бы у одной модели не случился передоз. Девчонку
откачали, но ее место стало вакантным, и Романов предложил взять Тоню. У молоденького
модельера едва не случился сердечный приступ, она и согласилась на подсознательном уровне.
Тоня жила в Питере на крошечную стипендию и малюсенькую зарплату. Могла спря-
таться за швабру. От такой худобы у нее были глубокие синие глаза, смотрящие, казалось, в
душу. Вадим пару раз взмахнул кистью, покрутился вокруг девушки с расческой и феном, и
открыл ей двери в модельный мир. Однажды он вычитал это в одном журнале из интервью
супермодели Антуанетты. А на тот момент он просто знал, что девочка получит больше на
пару—тройку сотенных бумажек в конверте.
Тоню заметили, и она стремительно помчалась по карьерной лестнице вверх. Чудовищ-
ная работоспособность, усердие и постоянное совершенствование языков привели к тому, что
она занята круглогодично и уже объездила весь мир. С Вадимом созванивается пару раз за
год, он же только поздравляет с днем рождения да Новым годом. Если ее путь пролегает через
северную столицу, она обязательно звонить парню, и тот непременно приезжает на встречу.
Несколько раз они встречались в аэропорту, где в ожидании своего рейса томилась Тоня. Поси-
дят, поговорят о том, о сем, да разлетятся по своим делам.
Но Антуанетта единственная модель, с которой Вадим так поддерживает связь. Осталь-
ные просто проходят через руки. Сколько их было? А сколько будет еще?
Глава
X
. Любовь

отрава.
Наташка… Наташка не модель да и не стремилась к этому. Просто это была его первая
девушка, первая женщина, первая любовь. Она была единственной, кого он привел в дом и
познакомил с сестрой. Ни до, ни после он никого не приводил.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 104 Вадим влюбился в нее, как мальчишка. Ему тогда было чудовищно тяжело и морально, и
материально, и физически. Он носился с ножницами и расческой по частным клиентам с целью
набраться опыта и заработать денег «побольше». Нонна еще только-только поднимала свое
дело, зарплату платила небольшую, да и после смерти бабушки семья лишилась еще одного
источника доходов. Конечно, ему платили на Алю опекунские, но это были чистые слезы по
сравнению с тратами, ведь сам Вадим никогда ни в чем не нуждался, так почему его сестра
должна расти, страдая от того, что брат не в состоянии заработать на «нормальную» жизнь.
Наташка влетела в его жизнь фейерверком, солнечным светом во тьму, во всяком случае,
ему так казалось. Они познакомились в клубе. Парень зажигал с девчонками из салона, потому
что на тот момент был первым и единственным мужчиной в коллективе. Нонна расщедрилась
и на первый день рожденья салона привела своих в клуб. Вот там-то он и увидел Наташку.
Та танцевала в окружении подруг и друзей, а сама стреляла глазами направо и налево, так и
попала в Романова.
Увидев ее, он замер. Такая грациозная, ослепительно красивая, извивалась в узком
коротком платье, и белые волосы скользили по обнаженным плечикам. Он был сражен. Убит
наповал. Забыл о девочках из салона и познакомился с ней. Незнакомка склоняла к нему свою
изящную головку, когда он кричал ей в ухо, и светлые волосы щекотали его руки. В тот день у
него словно рассудок помутился. Он сам взял номер ее телефона, сам звонил в последующие
дни, в надежде, что она согласится на встречу.
К большому удивлению, она согласилась. И пришла на встречу в пиццерию в коротень-
ком платьишке и смотрела, чуть наклонив голову, тогда ему казалось это очень милым. Слу-
шала внимательно и смотрела с поволокой во взгляде. Он дарил ей цветы и безделушки. Рабо-
тать стал еще больше, чтобы побаловать свою девочку. К дню рождения Вадим подарил ей
ноутбук. Это был самый дорогой подарок, что он делал когда-либо. Наташа приняла его, хотя
и покапризничала немного.
В тот же день они впервые переспали. Вадим изрядно дрейфил, потому что для него
двадцатиоднолетнего парня это был первый раз. Вот только она оказалась девушкой опытной.
Правда, тут же была придумана сказка о плохом парне, который обманул невинную девушку.
Наташка даже пару слезинок пустила, чтоб растрогать своего возлюбленного. Растрогала, у
него было желание найти и наказать ублюдка.
Она училась на очном отделении в одном из вузов Питера. Даже носила тетрадки к
ним домой и занималась усердно. Сейчас, после стольких лет, парень не мог вспомнить, чему
именно обучалась его любимая. А он ее любил. Любил без памяти. Любил так, что прощал
ей всё. Из-за учебы она не могла работать, и Вадим стал ее содержать. Но аппетиты барышни
росли: то туфли новые, то у сумки ручки оторвались, то серьги к платью. Вадим всё покупал,
ведь это приносило и ему удовольствие. Видеть счастливые глаза Наташки, что еще нужно в
жизни?
А потом он привел ее домой. Вот именно тогда эта девушка что-то решила для себя.
Она с таким видом ходила по квартире и трогала антикварную мебель, что у парня, по идее,
должно было возникнуть какое-то тревожное чувство, но не возникло. Ночи с того времени
стали более страстными, речи пылкими, а глаза смотрели с обожанием. И он совсем утонул
в этой лжи.
Как-то само собой вышло, что скоро Наташка переехала к нему. Алька ее дичилась и
сторонилась. Слава Богу, у Вадима хватило ума сохранить их с Алей тайну в секрете. Хотя
к девочке Наталья была, мягко говоря, равнодушна. Правда, при Вадиме старалась показать
любовь и даже проявляла интерес к жизни маленькой сестренки своего парня. Та смотрела
на Натку исподлобья и молчала. Тогда Наташа театрально-показательно вздыхала, закатывая
глаза, и отходила от ребенка. Вадим пытался поговорить с сестрой, но даже брату она не откры-

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 105 лась, лишь раз сказала, что девушка ей не нравится. Брат на это ответил, что Аля просто еще
плохо ее знает, вот познакомятся поближе…
Сколько бы времени продолжался этот цирк неизвестно. Всё решил, как обычно по клас-
сике жанра, случай. Наташа стала намекать на свадьбу. Вадим разводил руками. Какая свадьба,
ему всего двадцать один, а самой девушке и того меньше!
– Давай поживем для себя, к чему штамп в паспорте? – говорил он, а она надула губки
и ушла.
Парень потерял покой и сон. Он метался по квартире и названивал без остановки ей на
пейджер, ругая себя, что нужно было подарить мобильный. Он уже обзвонил всех ее друзей,
караулил у вуза, но девушка, словно в воду канула. Что с ним случилось за те три дня, сколько
всего успел передумать и пожалеть, как винил себя – словами не передать. И тут она объяви-
лась. Просто поднимаясь однажды к себе на этаж, он обнаружил свою любимую, сидящей под
его дверью. Вид у нее был жалкий и потрепанный.
Как же он обрадовался! Вадим был так ею ослеплен, что даже не спросил, где пропадала
его ненаглядная. Самое главное, вернулась же! Девушка плакала и говорила о строгих родите-
лях, которые узнали о том, что она вне брака живет с парнем во грехе. Отец так разозлился, что
даже ударил ее. Вон какой синяк! И Вадим нянчился с ней как с ребенком: баюкал на руках,
подносил чай с конфетами и утешал, утешал. В конце концов, он сделал ей предложение. Она
не обрадовалась, что-то говорила о том, что, дескать, не хочет его принуждать к этому, если он
сам не желает. Он уверял, что многое обдумал и понял, что без нее жить не может. Девушка
от счастья прорыдала вечер.
Начался новый виток отношений. Она по-хозяйски расположилась в его квартире, Алька
шмыгала по комнатам тенью и молчала. И тут вернулся Славян из Японии. Ездил осваивать
новое дело, и, наконец, его обучение подошло к концу. Как и всегда он приехал без предупре-
ждения к Вадиму среди ночи, прямо с самолета.
Наталье это не понравилось. Конечно, сразу она вида не подала, но выказала свое недо-
вольство потом, тем более ее несколько озадачило, что Алька так обрадовалась другу брата,
что остаток ночи просидела с парнями на кухне. Вадим пытался гнать ее, но она заглядывала
Славке в глаза, и тот говорил, что ничего страшного не случится, если Аля один день пропу-
стит школу. Девчонка задорно хихикала, и у брата мелькнула мысль, что, пожалуй, уже очень
давно не слышал, как она хохочет.
Наталья появилась на кухне лишь раз, с просьбой вести себя потише, так как ей завтра
зачет сдавать, а она уснуть не может. Славка посмотрел на нее холодно и промолчал, а когда
она ушла, спросил у своего друга о ней. Вадим пел соловьем: и  какая она замечательная, и
какая умница, и красавица, и как трудно ей учиться и жить в чужом городе. Славка молчал и
поглядывал на Алю. Та сидела, повесив нос.
Именно Славян сыграл роль вытрезвителя. Каким-то краем сознания, он прекрасно
понимал, что убеждать друга, что тот ошибается и идеализирует эту дамочку, было бесполезно,
поэтому он сделала проще.
Как-то раз он пришел к ним в гости, подарив по огромному букету и Наталье, и Альке,
а потом, сидя за столом, как бы невзначай спросил:
– Слышь, Вадь, а ты, правда, не можешь распоряжаться имуществом?
Друг поднял на него удивленные глаза, но сам Славян не спускал взора с побледневшего
лица Натальи.
– Ну, бабушка всё оговорила в завещании, – сухо ответил Вадим.
– То есть эту квартиру ты ни продать не можешь, ни разменять, – подначивал Славка.
– А зачем мне ее продавать? Нас теперь трое, со временем и дети появятся.
– А что, уже можно поздравить с ожиданием пополнения?
Романов посмотрел на Наташу, та улыбнулась ему сухо и словно нехотя.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 106 – Нет, ты что, какие дети? Нам еще Алю поднять нужно, – сказал он.
– Подожди, а прописка Наташи? Где ты ее пропишешь? Или она так и будет без прописки
жить?
Друг, кромсая ножом и вилкой котлету, махнул рукой.
– Пропишу в Колпино, но и та квартира принадлежит Але. Я могу лишь прописать туда
кого-нибудь, как опекун Альки, – ответил он.
Наталья даже есть перестала. Славка, не мигая, смотрел на нее с ухмылкой.
«Вот ты и попалась, голубушка»,  – подумал он. Еще немного он поговорил на эту тему, а
потом перевел разговор в другое русло, но время от времени всё же поглядывал на притихшую
невесту.
Спустя два дня он пригласил друга к себе заскочить и выложил перед ним несколько
снимков, на которых Наталья была с разными мужчинами.
–  Я не хочу, чтоб мои слова были голословными, но эта девушка тебя не достойна,
брат,  –  сказал он, пододвинув к Вадиму фото.  –  Она охотница за состоянием. Я навел о ней
справки. Она нигде не учится, не смогла поступить. Мать у нее доярка, живет в деревне под
Тулой, отец умер два года назад.
Он говорил всё это, а сам не спускал глаз с лица названного брата, боясь и готовясь к его
реакции. Тот сидел с совершенно белым лицом и просто перебирал фото в руках. Что у него
в тот момент творилось на душе, по лицу прочитать было невозможно.
А у Романова земля уходила из-под ног. Как такое может быть? Его Наташка лжет? Да
разве такое возможно?
– Ты говорил, что она пришла к тебе с синяком от отца. Так вот, это ее любовник отова-
рил, поймав на измене. Она одновременно с тремя крутит, вернее крутила. Сейчас, после того,
как ты сделал ей предложение, она всё поставила на тебя, как на беговую лошадь в заезде, – про-
должал Славка. – Ты ей веришь и любишь, на лжи поймать тебе ее не удастся. Она такую пыль
в глаза пустит, никакой бури не надо. Я тебя как друг прошу, как брат. Скажи ей как-нибудь
то, что я сейчас тебе перечислю. Просто скажи, следующий ход за ней будет.
–  А если ты ошибаешься? А если всё это не так?  –  разлепив губы, проговорил Вадим.
Сердце тяжелым камнем царапало что-то в груди.
– Я возьму все свои слова назад, и ты сможешь мне даже врезать, если захочешь.
– А если я уже хочу тебе врезать.
Слава осклабился:
– Ну, уж нет! Сделай, как я говорю. Это нужно даже не столько для тебя, но и для Али
тоже. Сам подумай, что будет с твоей маленькой сестрой, если вдруг я окажусь прав.
Вадим посмотрел на него, потом на разложенные перед ним фото и вздохнул. Что он
сделал, за что его так наказывает Всевышний?
«За гордыню, за тщеславие твое и честолюбие»,  – тут же ответила совесть.
– Будь по-твоему, – пробормотал он, – что я должен сказать?
Вот только для очистки собственной совести он сделал еще кое-что. Он проследил за
своей ненаглядной, когда она, якобы, побежала на учебу. Вузом оказался новый торгово-раз-
влекательный центр. Он убил день, следуя в парике и бороде за стайкой девушек, которых воз-
главляла Наташа, а в кафе сел так, что спинка его стула касалась спинки стула, на котором
сидела Натка.
–  И всё-таки ты его заарканила,  –  проговорила одна из девушек, когда все темы для
беседы, видимо, иссякли.
– Да, он такой тюлень, сам угодил в мои сети. Я ему про учебу талдычу, говорю вчера, что
мне деньги нужно экзаменатору заплатить, а он так просто открывает кошелек и спрашивает:
«Милая, а сколько нужно?». Тьфу, блин, – вещала Наташка.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 107 –  Тюлень, тюлень, а едва не соскочил с крючка. Что там его сестрица напела про
тебя? – встряла другая.
–  Да ну ее! Она же чокнутая, я даже справки нашла в серванте. Там синим по синему
написано, что она лечилась в психушке. Да мне даже не очень стараться придется, чтоб убе-
дить сплавить ее в интернат. А после развода оставлю себе его фамилию. Буду говорить, что
родственница тем самым Романовым.
– А штамп о разводе куда денешь?
–  Делов-то, ну потеряла паспорт и что? А ничего! Сделаю новый, но уже без всяких
штампов. Первый раз что ли?
– А с теми двумя что будешь делать? – спросила одна из подружек.
–  Олежика оставлю себе, он такой жеребец, слов нет! А Кирюшу могу кому-нибудь из
вас отдать. Но у него маман такая! Господи Иисусе! Придется пойти на гименопластику. По-
другому не выйдет. Ну, девочки, кто возьмет себе мальчика, налетай! Отдаю даром!
После этих слов барышни захохотали, а Вадим кое-как поднялся. Он даже задел рукой
Наташку, та обернулась, возмутившись. Их взгляды столкнулись, но она тут же повернулась к
своим подругам, а он ушел домой.
В душе было пусто, как после атомного взрыва. Вадим смотрел на притихшую сестру,
которая читала, лежа на диване и чувствовал себя предателем. Как так получилось, что его
одурачила девчонка? Да, конечно, она очень красивая, да и актриса, каких поискать, вот только
под жернова ее действий едва не угодила Аля, а ведь он поклялся себе и бабушке, что поднимет
сестру, что будет оберегать и поддерживать малышку. Какой интернат?
От злости на Наташку и себя он сжимал кулаки, а день тянулся и тянулся, словно рези-
новый. Может, так только казалось будущему стилисту, но он уже дошел до точки кипения,
когда Наталья, наконец, пожаловала домой.
–  Вот ведь грымза, представляешь! Она сказала, что ей этих денег недостаточно! Что
нужно еще донести. Я что печатаю их, говорю ей, а она мне, дескать, твои проблемы. А ты чего
такой? Что-то стряслось?
– Да нет, всё нормально, – сказал парень. Он смотрел ей в лицо и чувствовал, что еще
немного и сойдет с ума. Как так можно лгать? Как можно лгать в таком? Как можно спать с
человеком и уверять, что любишь? Разве так можно делать? Каким сердцем нужно обладать,
чтоб жить вот так, как живет Наташка? Может, у нее просто сердца нет? Он едва не отскочил,
когда она потянулась его поцеловать, но, вспомнив наставления друга, подставил щеку, а потом
незаметно для девушки брезгливо вытер ее.
– Нужно будет заехать к адвокату бабушки на этой неделе, – как бы между прочим сказал
он. – До свадьбы осталось не так уж много, лучше закончить все юридические дела.
Наталья посмотрела на него, открыв рот.
– Какие дела? – переспросила она.
– Юридические, – повторил Вадим, и чтоб не видеть ее, стал накрывать на стол. – Я не
имею права жениться до своего тридцатилетия, но коль мы с тобой всё решили, то нужно будет
составить брачный договор, оговорив воспитание Али.
– За… зачем о нем говорить? Как было раньше, так и будет впредь, что здесь такого. Ты
может, мне не доверяешь? – сказала она с укором.
«Лучшее средство защиты , – мелькнуло в голове.
– При чем тут ты или я? Я являюсь ее опекуном. До своего двадцатипятилетия, она не
имеет права покидать этот дом. В противном случае его унаследует одна из бабушкиных уче-
ниц, которая сейчас благополучно живет и процветает в Америке.
– Причем тут ученица? А ты? Как же твои права?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 108 – А причем тут я? У меня ничего нет. Обе квартиры принадлежат Але, я как регент при
наследнике престола. Я не имею никаких прав на них, а Аля, тоже не может ими распоряжаться
до своего двадцатипятилетия. Бабушка перед смертью всё оговорила в своем завещании. Там
прям по пунктам указано всё: я не могу жениться до тридцатилетия, не могу отселить от себя
сестру, у меня ничего нет. Лишь когда мне исполниться тридцать, то я вступлю в долю наследо-
вания части этой квартиры. По-моему, где-то одной пятой или одной шестой, точно не помню.
Но коль мы с тобой так любим друг друга, что нарушаем этот договор, я остаюсь ни с чем.
Свою долю я автоматически теряю, но тебе не стоит волноваться: лет через десять смогу купить
собственную квартиру. Правда, не такую шикарную, но всё же. Поэтому нам нужно съездить к
бабушкиному юристу и подписать договор, что мы в курсе дел и согласны с пунктами договора.
Он посмотрел на Наталью, та стояла мертвенно-бледная у окна и смотрела на него
дикими глазами.
– А если… если у тебя к тому времени появятся дети? Что будет? – кое-как выдавила она.
– Мои дети – это лишь мои дети! Какое отношение они имеют к бабушкиному наслед-
ству? Да что ты так переполошилась? Конечно, не сразу, но у нас всё будет! Вот увидишь.
Пройдет лет пять, максимум десять, и всё! Ты сейчас окончишь вуз и пойдешь работать.
– Я? Работать?
– А что тут такого? Все женщины работают! В конце концов, я ж не Рокфеллер, нужно
будет постараться для нашего общего блага.
– Не Рокфеллер, – согласилась глухо Наташка и отвернулась.
«Неужели, она действительно просто хищница? Просто охотница за состоянием? И
теперь ей не нужно носить маску лицемерия. Теперь она покажет свое истинное лицо, вот
только, думаю, мне это будет не по силам»,  – думал Вадим.
А спустя два часа приехал Славка с чемоданом. Он заранее сказал другу, что приедет,
потому что лживая невеста может пойти на отчаянный шаг и обнести квартиру напоследок.
Здоровяк, разуваясь, сетовал на прорвавшееся отопление, и что теперь в родном доме невоз-
можно передвигаться без резиновой лодки. Он даже демонстративно достал из чемодана мок-
рые, хоть отжимай, вещи и развешал по батареям.
– Я перекантуюсь у вас с недельку, – сказал он.
Алька восприняла эту новость на «ура», и они весь вечер играли в карты, так как Вадим
уехал в клуб по работе.
Наташка не ограбила квартиру. Ушла, захватив только свои вещи. Конечно, она уходила
со скандалом и истерикой. Повод для ухода нашелся. Дескать, в том клубе, где работал Вадим,
якобы была подруга Наташи и видела, как стилист тискался в углу с какой-то девкой. Романов
ее не отговаривал и не оправдывался. Он просто стоял и смотрел, как, театрально рыдая, она
собирала вещи. Он так ничего и не сказал, а душа захлебывалась слезами, и сердце замирало
от рвущей его боли.
Он понимал, зачем приехал Славка: затем, чтоб Вадим не передумал, чтоб не стал отго-
варивать свою любимую, обещая в приступе безумной страсти достать с неба звезду или даже
две. Вот только, когда однажды человек уже самолично сумел оторвать от себя часть сердца
и души, оторвать, невзирая на боль и на кровь, капающую из раны, перешагнуть через лжи-
вую любовь, хоть и страдая, но сможет. Смог и Вадим. После ее ухода он напился в стельку, и
Славка был рядом. Подносил таз, воду, утирал полотенцем и вздыхал беспрестанно.
И вот спустя столько лет Наташка опять появилась в его жизни. И появилась совсем
неспроста. Ну не верит он в случайности! Возможно, встретились они неожиданно, но это
совсем не говорит о том, что следующая будет неподстроенной. Голова трещала от мыслей.
Он едва не проехал строймаг, благо вовремя вспомнил. Купил всё, что планировал, потом еще
заехал в супермаркет и набрал продуктов и лишь после этого поехал домой.
Глава

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 109 XI
. Афёра во спасение.
Вадим открыл дверь в квартиру и прокричал:
– Девчонки, я приехал! Давайте поедим, я тут столько всего привез! Девчонки! – крикнул
он. – А в ответ тишина. Эй! Мороженое кто заказывал?
Он перехватил сумки одной рукой, а сам нашарил выключатель, и, когда вспыхнул свет,
Вадим в который раз в жизни почувствовал липкое прикосновение страха.
Осколки разбитого зеркала из дверцы шкафа прихожей были рассыпаны на полу какой-
то причудливой мозаикой. Лампочка под потолком отражалась в каждом из них, и от этого
размноженного сияния почему-то мороз шел по коже. Несколько опрокинутых банок с
красками  –  причем одна укатилась далеко в гостиную, оставляя за собой зигзагообразный
след – будто бы говорили, что здесь если и не война прошла, то точно имела место драка. При-
чем ни пострадавших, ни спасшихся не наблюдалось и в помине.
– Аля! Инна! – крикнул Вадим в сторону гостиной.
Никто не отозвался.
Он бросил пакеты и только теперь заметил капли крови, ставшие бурыми. Это повергло
его в шок. Следы от различной обуви с краской и смесью вели в гостиную и обратно. Какие-
то заячьи петли, даже концов не найти. Здесь явно прошло стадо бизонов, по-другому не ска-
жешь. Огромные мужские ботинки вдавили в пол чьи-то босые следы, рядом с которыми кто-
то ходил на цыпочках, и лишь спустя пару мгновений Романов понял, что такие отпечатки
могли оставить только шпильки. Вот только шпилек ни у Альки, ни у Инны нет. Тогда чьи
они? И где близняшки? Что с Алей?
Он долго не мог выудить телефон из кармана брюк, тот выскальзывал из влажных пальцев
и никак не давался, да и набрать номер сестры не удалось с первого раза. Наконец, соединение
прошло, и в ухо полилась какая-то модная песня, а он отсчитывал секунды.
–  Алло,  –  ответили на том конце, и у Вадима пошел озноб по мокрой спине: ответила
Инна. – Алло!
– Где Алька? Где Алька? – повторил он, а горло сдавливал спазм.
– Алька? Она… тут. Она просто…, – мямлила девушка, а у него отнималась рука, дер-
жащая раскаленную трубку.
– Где Алька, черт возьми? Почему ты отвечаешь вместо нее? – заорал он, теряя контроль.
– Она здесь, со мной… мы… она за моим… я тебя… шу…, – шипело и скрежетало на
другом конце.
Вадим вылетел из квартиры и машинально запер дверь на все замки.
– Где вы? Где я спрашиваю тебя? – кричал он, сбегая вниз по лестнице.
– Травма… на… проспекте! Понял?
– Где? – он прижимал трубку плечом, а сам заводил машину. – Выйди на улицу и скажи
адрес!
– Я не… Алька сейчас должна… сти… и мы…
– Адрес! Скажи адрес!
– Интернет… три там… травма… Косыгина! – прокричала Инна и отключилась.
Вадим выругался матом. Он почти никогда не матерился, но бывали в жизни вот такие
случае, вон из рук, как говорится, когда эмоции соответствовали только таким словам. Он тут
же залез в Интернет, быстро нашел адрес и тут же вывернул с парковки, едва не зацепив в
запале «Волгу» Измы Изральевны.
Вадим домчал на редкость быстро. Влетел в холл травмпункта, пробежал по белому кори-
дору туда и обратно, не встретив ни души, и тут из кабинета вышел молоденький врач, засте-
гивающий на себе форму. Парень схватил его за локоть.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 110 – Алиса Романова, девяносто второго года рождения, – проговорил он сбивчиво.
Доктор вытащил из его пальцев свой локоть и посмотрел на стилиста более внимательно.
Вадим сделал вывод, что его не поняли. Сдерживая себя, пытаясь говорить связно и по суще-
ству, повторил свой вопрос.
– Романова Алиса Андреевна. Девяносто второго года рождения, поступила к вам сюда…
– С чем? – тут же спросил врач.
– Я не знаю, телефон отключен, я не могу до нее дозвониться. Я знаю, что она здесь.
– Откуда вам это известно?
– Мы говорили до того, как связь прервалась. Она назвала ваш адрес.
Доктор вздохнул тяжело и заглянул обратно в кабинет.
– Вот и попили мы чаек, Марусь. Скажи, у нас есть такая Романова?
– Алиса, – повторил Вадим. Доктор промолчал, бросив на него взгляд.
Зашелестели бумаги.
– Ага, есть. Да ерунда. Вывих ноги и пальцев на правой руке. Заживет.
– Слышали? – повернувшись к нему, сказал врач. – Ерунда! Вывих ноги и пальцев, делов-
то! Идите прямо по коридору, там будет последняя дверь направо. Скорее всего, она там.
Вадим чудовищным усилием воли заставил себя отвести глаза от лица эскулапа: уж
больно хотелось ему врезать. Только он знал, что просто у врачей профессия откладывает
неизгладимый отпечаток и на мышление, и на характер, и на чувство юмора.
Он повернулся и побежал по коридору в указанном направлении. Вадим дернул на себя
тяжелую металлическую дверь и оказался в узком темном коридорчике, освещенном одной
единственной лампочкой. Вдоль стены стояла кушетка, а на ней, привалившись левым плечом
к стене, сидела Инна. Парень рванул к ней.
– Алька… Алька… что с ней? Где она? – запыхавшись, проговорил он.
– Вадим, ты всё-таки приехал, – почему-то сказала она. – Алька была здесь. Ты не вол-
нуйся…
– Слушай, Инн, хватит мне талдычить, что всё будет хорошо и так далее. Я уже знаю, что
у нее вывих ноги и пальцев на левой руке…
– На правой, но это не… – перебила Инна, и тут у него потемнело в глазах от бешенства.
– Хватит нести ахинею! Где моя сестра? – заорал он, и девушка притихла.
Она даже отвернулась от него и стала смотреть куда-то в сторону. Сидела, держа спину
очень прямо, и лишь прядка колыхалась от дыхания у лица.
– Какой к хренам вывих? Я собственными глазами видел кровь на полу! – бушевал Рома-
нов. Как же так? Как же так? По прихожей словно тайфун пронесся или стадо бизонов, или как
в том мультике, приходил Сережка, мы поиграли немножко?! А она говорит, что Алька где-то
здесь! Так где? Куда ее увезли, в какую больницу?
Ему надоело смотреть на Иннин профиль, он схватил ее за плечо и попытался развернуть
к себе, но она зашипела, ударив его левой рукой. У нее от боли даже слезы навернулись на
глаза. И Вадим словно прозрел.
– Черт возьми, – проговорил он и разжал свои пальцы, стискивающие ободранное пра-
вое плечо девушки. У тут будто пелена с глаз упала. Он, наконец, увидел, как Инна бережно
прижимает к животу перебинтованную кисть правой руки, как на спине сквозь прорехи на
футболке видна ободранная кожа, а на ногах лежит больничный халат, да и сидит девушка не
на кушетке, а на каталке.
– Брат? – раздался за его спиной Алькин голос.
Он оглянулся. Алька стояла с каким-то не то пледом, не то с одеялом в руках, а подмыш-
кой держала пару костылей.
– Ты как здесь оказался? – тихо спросила сестра, подойдя к нему ближе. Вадим смотрел
на нее и не находил на ней ни царапин, ни повязок, ничего.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 111 – Я просто позвонил, – сказал он, немного приходя в себя. – Когда пришел домой.
Алька усмехнулась уголком рта.
– Ну да, там такое поле боя, – сказала она, и, заметив слезы на глазах подруги, всполо-
шилась. – Инн, ты чего? Еще болит? Доктор сказал, что обезболивающее должно подейство-
вать, но не сразу.
– Вы что? Татар гоняли по квартире? – встрял брат. На Инну он старался не смотреть.
–  Нет, шведов под Полтавой,  –  ответила Инна и слезла с каталки. Та даже откатилась
немного, Вадим придержал ее.
– Слушай, у них нет ничего, кроме этого старого халата и вот, простыни, – сказала Аля,
протягивая подруге свою ношу.
– Я халат надену, в нем будет удобней, – сказала девушка. – Отвернись.
Последнее в адрес Вадима. Тот смотрел в сторону, пока она надевала халат. Черт, это ж
надо было ему так опростоволоситься? И как теперь извиниться, он не знал.
– Давай костыли, – проговорила Инна.
– А ты справишься? – переживала Аля.
– Без проблем.
Романов посмотрел на нее. Правая нога была забинтована выше щиколотки. Девушка
скривилась от боли, опираясь на больную конечность, да и рука не способна была поддерживать
вес тела. Она кое-как сделала один шаг, и Вадим подошел к ней, отобрал костыли, отдав их
сестре, а потом взял Инну на руки. Та тут же брыкнулась обратно.
– Я ведь в противном случае могу и как мешок с картошкой через плечо понести, – бурк-
нул он, и она перестала трепыхаться. Посмотрела на него, и их взгляды столкнулись, словно
две рюмки чокнулись. Инна отвела глаза первой.
–  Так держу, спину не больно?  –  спросил он. Она мотнула головой.   –  Верни костыли,
мы в машине тебя подождем.
Алька кивнула и убежала.
Романов осторожно прошел по тому же белому коридору, и наконец, вышел на улицу. До
машины далековато. Конечно, можно было поставить Инну, а самому подогнать «Опель», но
вот только как она будет стоять на одной ноге, еще тот вопрос. Вадим спустился с крыльца и
пошел к автомобилю. Его ноша пару раз вздохнула и предприняла попытку слезть с его рук.
– Сиди спокойно, – сказал он.
– Я сама могу.
– Сами с усами, а сам с бородой.
–  Чего ты на меня взъелся? Не нужно делать мне одолжение, я и сама бы доковы-
ляла, – заявила Инна, и вот тогда он на нее посмотрел. Когда она была так близко, он рассмот-
рел следы от пальцев на шее, вспухшую царапину на ключице и синяк, хоть и небольшой, на
левой скуле. От досады на себя Вадим даже заскрипел зубами.
– Я не на тебя злюсь, а на себя, – ответил он, ставя девушку у машины. – Считай, это – мои
извинения. Мне очень жаль, что наорал на тебя, не разобравшись в ситуации. Просто Алька…
Он замолчал и открыл для Инны дверь.
– Я знаю, что ты очень за нее боишься.
–  У меня есть причины за нее бояться,  –  вздохнул Вадим, оглянувшись на крыльцо,
откуда к ним бежала Аля. – Даже несмотря на то, что столько лет прошло.
Инна посмотрела на него и промолчала.
– Так что за война прошла у нас в прихожей? – спросил он девиц по дороге домой.
Алька и Инна переглянулись.
– Ну, как сказать? – начала его сестра.
– Желательно по сути, кратко и честно, – тут же прозвучало в ответ.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 112 – Ну, тогда так. Приезжала твой Галчонок, наехала на Инну, попыталась врезать пару раз
мне, но сама от Инны так огреблась, что вряд ли явится, – отбарабанила Аля.
– Какой галчонок? Ленка, что ли? – не понял Вадим и глянул на сестру в зеркальце зад-
него вида. Инна всё так же полубоком сидела рядом, придерживая рукой ремень безопасности.
– Да блин! Галка твоя, мымра и грымза, которая тебя лапусиком называет, приперлась
к нам. Давай домой доедем, а потом поговорим. А то ты, не дай Бог, еще впишешься во что-
нибудь, – пробормотала Аля и отвернулась к окну.
Теперь ее бесполезно было спрашивать, хоть пытай, ничего не скажет. Вадим вздохнул
и стал смотреть только на дорогу.
Дома он пронес Инну сразу в гостиную, лавируя между последствиями боя. Алька плюх-
нулась рядом с подругой, Романов сел напротив девиц.
– Ну, выкладывайте, – приказал он.
Девушки переглянулись.
В общем, дело обстояло таким образом. Инна с близняшками занималась бисероплете-
нием. Когда вернулась Алька, они были еще здесь, а потом приехала Галка.
Вадим даже скривился, услышав имя.
«Вот ведь баба! Порвал с ней еще несколько дней назад, нет, блин! Надо явиться лично
и попортить всем нервы»,  – подумал он, но промолчал.
Девица выказала свое желание дождаться Вадима, несмотря на то, что Алька просила ее
уйти и просто позвонить брату. Но та стояла на своем, и Аля ей уступила. На то было две при-
чины. Во-первых, Галка – женщина, которая из ничего устроит грандиозный скандал. Вторая
вытекала из первой: в доме были дети, не хотелось их пугать. Алька оставила девицу в покое,
а сама просто приглядывала за ней. Но та закурила. Хозяйка попросила потушить сигарету.
Конечно, Галка завелась с пол-оборота. И только тогда малышка поняла, что та приехала не
для того, чтоб повидаться с Вадимом, а с целью закатить скандал. Она топала ногами, орала,
не стесняясь в выражениях, и у Инны лопнуло терпение. Она попросила девочек посидеть в
комнате, а сама пошла на выручку подруге.
– Твоя Галка…
– Она не моя, – тут же встрял Вадим.
– …дура каких поискать! Почему тебе так везет на стерв? Я живу с тобой полжизни, и
ни одной нормальной девчонки даже вспомнить не могу! Либо дуры, либо истерички, либо
стервы! Но Галка  –  это просто нечто! Гремучая смесь истерички, шизофренички и змеи!
Вот где ты таких находишь?  –  вещала Алька, закатывая глаза.  –  Она решила, что Инна твоя
девушка. Когда Инна прикидывалась перед Леоном ею, это одно, но, зная Галку, я стала всё
отрицать, притом, что это и есть правда! А та кинулась на меня с кулаками!
– С кулаками?
–  Ну, знаешь ли, в ее поднятой руке точно не стяг Отчизны развевался! С ее ростом и
весом она бы меня по стенке, как шпатлевку, размазала. Инна, конечно, заступилась. Только
на твою дуру…
– Она не моя! – вновь надавил Вадим.
– … это сработало, как стартовый пистолет! Я ни разу в жизни не видела, чтоб так дрались
девчонки!
– Аль, не кричи, – попросила Инна и поднялась. Вадим тут же встал со стула.
– Ты чего? Больно, да? Обезболивающее еще не подействовало? – засуетилась Аля.
– Просто хочу лечь, да и переодеться не помешает. Поможешь? – сказала она и прыгнула
на одной ноге в сторону своей комнаты. Вадим подошел к ней и подлез под руку, чтоб ей было
удобней.
– Лучше отнеси ее, – встряла сестра, крутясь под ногами.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 113 – Не надо! – твердо сказала раненая и сделала еще один прыжок в том же направлении.
Романов помог ей дойти до кровати и вышел из комнаты, оставив девиц одних. Он обо-
зрел масштабы бедствия, оставленные после драки, и скрипнул с досады зубами. Вот уже во
второй раз он так подставляет Инну. Сначала с Леоном, теперь с Галкой. Когда он порвал с
ней, то даже предположить не мог таких последствий. Но, слава Богу, с Алей всё в порядке.
Сестра через минуту зашла на кухню, и парень всполошился: девчонка была какая-то
зеленая, и руки у нее дрожали.
– Ты чего, Аль? – с тревогой в голосе спросил он. Она держала себя за горло и молчала.
Вадим тут же протянул стакан с водой. Аля сделала несколько глотков.
– Иди к Инне. У нас там есть йод и мазь для обеззараживания. Ей нужно спину обрабо-
тать. Там кожа содрана, кровь…, – сказала девушка и задышала открытым ртом. Брат обнял
ее за плечи.
– Всё хорошо, слышишь меня? Всё хорошо! Я сам всё сделаю, а ты накрой на стол пока.
Вы, наверно, есть хотите? – поинтересовался он, погладив сестру по голове.
– Сам есть хочешь, у тебя в животе урчит, – буркнула Алька, отодвигаясь от брата, – меня
отпустило. Иди, давай.
Он еще посмотрел на нее. Действительно, зелень с лица сошла, и дышала Аля уже более
спокойно. Он вновь потрепал сестру по голове, за что тут же получил шлепок по заднице.
«Значит, и правда оклемалась»,  – подумал он, и, прихватив аптечку, постучал в комнату
к Инне.
– Аль, я отдохну немного, – раздалось из-за двери.
– Инн, я зайду на минуту? – спросил Вадим, а горло вдруг перехватило. Он не стал дожи-
даться ответа, а просто повернул ручку вниз.
– Я еще не успела ответить, а ты уже входишь. Где твои манеры? – недовольно проворчала
девушка, накрываясь пледом.
Романов прошел в комнату, поставил аптечку на тумбочку и сел на кровать.
– Мне хорошие манеры вместе с пуповиной обрезали, – ответил он тем же тоном, вгля-
дываясь в ее лицо. – Я пришел обработать царапины на твоей спине. Алька боится вида крови,
так что уж позволь мне сделать это.
– А если не позволю?
– Придется тебя для начала связать. Но тебе и так досталось, не хотелось бы прибегать
к насилию.
– Вадим, у меня ничего кроме ноги не болит, так что…
Он вздохнул.
–  Мне очень жаль. Я не знаю, как выпросить прощенье у тебя за то, что произошло
сегодня. Галка… я порвал с ней на той неделе. Даже предположить не мог, что она явится
лично. У тебя вся спина изрезана осколками зеркала. Если не смазать, останутся… шрамы. Не
хотелось бы. Честно! Это хорошая мазь…
– Я знаю, что это за мазь. Не раз пользовалась, но тогда случаи были более серьезными,
чем теперь. Успокойся. Не стоит обо мне волноваться.
– Инн, давай я уже намажу тебя и пойдем есть. Пожалуйста.
Девушка смотрела на него во все глаза. Наверное, он действительно очень испугался,
когда вернулся домой. Ушел, всё было хорошо, а, возвратившись, увидел такую картину мас-
лом. Не совсем маслом, но красками уж точно. Как же Инна неудачно так упала, что едва не
сломала руку с ногой? Это она так запнулась о банки, что одна даже укатилась, открывшись, в
гостиную. Благо обошлось вывихами. Вот только даже с ними ей удалось так врезать Галчонку,
что той мало не показалось. Это ведь ее кровь в прихожей на полу. Может зубы и все на месте, а
вот нос теперь смотрит влево. Вправлять придется. Правда, она в долгу не осталась и толкнула

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 114 Инну, и та спиной влетела в зеркало. Если бы нога была здоровой, таких последствий бы не
было, но опираться на нее она не могла, поэтому не устояла.
Вадим сидел напротив и смотрел на нее. Инна вздохнула и немного придвинулась к нему.
– Внизу не надо, только плечи. Вот только лифчик я не надела, хотя тебя же это не вол-
нует, – сказала она с сарказмом.
– А ты, видать, не так уж плохо себя чувствуешь, коль язвишь! – в тон ей проговорил он,
открывая перекись. – Будет щипать, потерпишь?
– А ты подуй, – был ответ.
Она приготовилась к тому, что будет больно. В комнате столько зеркал, конечно, девушка
рассмотрела изрезанные осколками плечи. Но как только Вадим приложил к царапинам смо-
ченный перекисью ватный диск, машинально дернулась от мужчины. Он обхватил ее левой
рукой и вновь притянул к себе. Инна вцепилась в эту мускулистую руку и стиснула от боли
зубы, а он действительно стал дуть на обрабатываемые царапины, отчего тут же пошел мороз
по коже, и от Романова это не ускользнуло. Девушка и так-то была напряжена, а тут – просто
тетива взведенного лука, и Вадиму в который раз за день стало не по себе.
–  А говорила, что драться за меня на дуэль не пойдешь,  –  сказал он, чтоб хоть как-то
отвлечь Инну. Он мог видеть только ее напряженные плечи, ухо и подбородок с боку.
– Можешь спать спокойно, я не за тебя дралась, а за Альку заступилась.
– А злишься на меня, – меж тем возразил Вадим, осторожно нанося мазь на порезы.
–  Даже в мыслях не было. Причем тут ты или Аля? Вот только моя жизнь всё больше
походит на авантюрный роман. Что ни день, то приключенье! В общем, как раньше говорили:
жить стало интересней, жить стало веселей!
– Ты Советское время не застала, откуда такие познания в лозунгах и призывах? С какого
ты года?
– С восемьдесят девятого.
– Двадцать три, значит.
– Двадцать два, у меня день рожденья в середине декабря.
– Козерог?
– Стрелец, – ответила Инна и через плечо посмотрела на Вадима удивленно. – Первый
раз вижу, чтоб парень разбирался в гороскопе.
– Я вообще уникальный человек, могла бы уже привыкнуть.
– Да уж! От скромности ты не помрешь.
– Нет, это же не хвастовство, это банальная констатация фактов! Я во многом разбираюсь
и многое умею.
– Ну, например, масло в машине поменять? – предположила Инна.
Вадим даже замер за ее спиной.
– Так нечестно, тебе Алька сказала, – ответил он.
– Что?
– Что я в машинах ни хрена не смыслю. Не прикидывайся.
– Во-первых, Аля о тебе мне ничего никогда не говорила, лишь, что ты самый лучший
человек на Земле. Но это, как говорится, каждый кулик хвалит свое болото. Будь у меня брат
или сестра, я бы тоже пела бы в его адрес хвалу и осанну. Во-вторых, про машины я просто так
сказала. Мне не в диковинку видеть, как мужик не разбирается в том, что является истинно
мужским. Мой отец, к примеру, даже молоток держать не умеет. Так что, ты еще не совсем
пропащий вариант.
– Пропащий вариант? – Вадим от такого даже дар речи потерял. – Не совсем пропащий?
– Имеется в виду то, что в твоем случае еще не всё потеряно. В конце концов, кто тебе
мешает научиться слесарному делу?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 115 –  Я. Я себе мешаю, научиться слесарному делу! Я, Вадим Вубинович Романов! Зачем
мне этому обучаться? Для чего? Я не собираюсь этим зарабатывать на жизнь. Я делаю то, что у
меня выходит лучше, чем у других. Сама же говорила, что незачем тратить жизнь на занятие,
которое не принесет ни славы, ни денег. Я не пойду чинить машину к модельеру и не попрошу
сапожника сшить новый костюм. Пусть каждый занимается своим делом. Я на своем месте и
занимаюсь исключительно своим делом.
– Ты как-то сказал, что тебе пришлось освоить эту профессию, дабы прокормить семью.
Но о чем ты мечтал в детстве?
Вадим за ее спиной замер. Его мечта… От нее ничего не осталось. Даже пепла. Даже
боли. Как и крыльев. Стоит ли ворошить прошлое? Вздохнув, он вернул на место бретельки
майки.
– Это было давно, и я уже не помню, – соврал Романов, поднимаясь. Инна еще не видела
его, но точно знала – он соврал. Видимо, не просто так. Видимо, за всем этим что-то скрыва-
ется.
«Тайна за семью печатями. Посторонним вход строго воспрещен»,  – мелькнуло у нее в
голове. Но она, как всегда в таких случаях, промолчала.
–  Пойдем, поедим. Мороженое, правда, растаяло, но с остальными продуктами всё
должно быть в порядке, – предложил Вадим и потянулся. Инна тут же изловчилась и задрала
ему на животе майку. Он дернулся поправить.
– А синяк стал больше, – пробормотала она удрученно.
– Что? Угрызения совести мучают?
– А тебя? Тебя ничего не мучает, глядя на меня, а? – в тон ему ответила девушка, пытаясь
подняться. – Пострадала-то я как бы по твоей вине!
Вадим подошел и легко взял ее на руки, она ёкнула и собралась спрыгивать, но он ее
прижал к себе крепче. Инна вскинула на него удивленные глаза.
–  Считай, это своего рода попытка принести извинения с моральной компенсацией за
произошедшее, – сказал он, направляясь на кухню.
– Ну, я тогда не знаю, чем мне отплатить за нанесенный тебе ущерб. Я-то тебя на руках
точно носить не стану.
–  Да, кстати, хотел спросить, почему ты в больнице представилась Алькой?  –  спросил
Вадим, когда обед уже подходил к концу.
– У меня нет полиса, вернее есть, но ни им, ни своим паспортом я размахивать не могу
по известной тебе причине.
– Да она вообще не хотела, чтоб я «Скорую» вызывала, – встряла Аля, – тем более ясно
же, как день, что без госпитализации не обойтись. Вот я и придумала, чтоб она взяла мои
паспорт и полис.
– Да-а! Сходство у вас, как у близнецов! К слову, а куда девчонки подевались?
– Съели, блин! Ясное дело, бабушка их забрала. Она же и охрану снизу вызвала, когда
увидела, что тут у нас произошло. Пришла, прям, в тот момент, когда Инна врезала Галке, а
та ее толкнула.
– А дверь?
– Так не заперто было, – пожала плечами сестра, – как-то не до этого было, если честно.
В общем, Галка стоит, орет матом, держась за нос, а Инна, бедная, встать не может. Гоша сгреб
Галку в охапку, и утащил с собой. Мы помогли Инне выбраться из завала, а потом я «Скорую»
вызвала.
– Неудобно перед Марьей Ильиничной получилось, – проговорила квартирантка.
Брат с сестрой уставились на нее.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 116 –  Ты не о том думаешь. Дай Бог, чтоб ни шрамов не осталось, ни трещин в костях не
было, а то… итак в глаза стыдно смотреть, – признался Вадим, действительно опустив глаза.
– Как порядочный мужчина ты обязан на ней жениться! – весело предложила Аля, обли-
зав свою ложку.
Инна, услышав это, поперхнулась. Вадим выронил ложку из рук. Квартирантка закашля-
лась, он уже поднял руку, чтоб хлопнуть по спине, но, глянув на царапины, в бессилье опустил
ладонь. Девушка погрозила ему пальцем, не сумев произнести и слова.
– Вы чего? – удивилась Аля.
– Да ты… как ляпнешь, хоть стой, хоть падай! – буркнул он, посмотрев на Инну.
Та вытирала выступившие слезы и почему-то улыбалась. Брат с сестрой смотрели на нее
с откровенным любопытством.
– Вадим, – проговорила Инна осипшим голосом, – помнишь, я говорила, что моя жизнь
напоминает авантюрный роман? Я была права, что ни день, то приключенья!
– Да ну вас! – буркнула Аля. – Я с вами серьезно, а вы? Вы сами-то подумайте, это же
нужно вам обоим! У вас проблем выше крыши! Тебя долбят девицы, да и не только девицы.
Жаждущих надеть на тебя упряжь, с каждым днем всё больше. А ты без паспорта-то как жить
собираешься? Слава Богу, сегодня всё обошлось, а если бы нет? А если бы потребовалась
операция? Вот завтра раз – и приступ аппендицита, что тогда делать? Конечно, у брата связи,
да и ты не сирота Казанская, но всё же? Ты не хочешь покидать Питер. Инн, не спорь, ты
любишь этот город, и сама говорила, что не представляешь, как будешь жить где-то еще! Выйдя
замуж, ты автоматически меняешь фамилию. Опустим ее красоту и аристократичность, так
как наш род не один литр крови за это пролил. Главное, ты сможешь остаться здесь, в Питере!
Ты сможешь пойти работать! Даже если у тебя на данный момент в чулке пара миллионов, они
всё равно когда-нибудь закончатся. На что жить собираешься? Потом ты с таким паспортом
невыездная. Только автобус. Даже на поезд не купишь билет, не говоря уже про загранку. Так
что, идти вам в Загс, дети мои.
Вадим сглотнул.
– Спасибо, матушка, мы подумаем, – ответил он.
– Бред, да о чем тут думать? – возразила Инна.
– Вот и я о том же! Не о чем думать! – согласилась Аля.
– Естественно – нет!
– Ну и дура! – не осталась в долгу малышка. – Что ты теряешь? Я же не говорю, о том, чтоб
вы спали и всё такое! Фиктивный брак! Ты получишь штамп, и заткнешь всем своим пассиям
глотки. А ты станешь другим человеком и сможешь начать новую жизнь! Идиоты, блин. Нет,
чтоб поблагодарить за такую гениальную идею, а вы?! Да ну вас обоих в пень дырявый. Брат,
тебе помыть посуду, не смей просить об этом Инну, она раненая. А я пойду, дораму 5 посмотрю
какую-нибудь. Завтра на работу, отдохнуть нужно.
С этими словами она встала и вышла из комнаты, ворча вполголоса. Инна с Вадимом
остались одни. Девушка молча ковырялась вилкой в своей тарелке, он смотрел на эти движения
левой руки и тоже молчал.
– Слушай, Инн…
– Вадим, это даже не обсуждается, – моментально перебила она, – считай, что эта тема
для меня табу, как для тебя твоя спина…
– Там шрамы, – просто ответил он, и девушка вытаращила на него глаза.
–  Ш… шрамы?  –  переспросила она, сглотнув. В горле стало сухо, как в пустыне. А он
смотрел на нее издевательски-веселыми глазами и ухмылялся. Инна тут же покрылась гусиной
кожей.
5 Азиатские сериалы (корейские, японские, китайские, тайваньские)

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 117 – Испугалась? – так же весело спросил он, но интонация настораживала с каждым сло-
вом всё больше и больше. И почему-то, действительно, стало страшно. Так смотрит лев, при-
ближаясь к своей жертве. Так смотрит удав, гипнотизируя кролика, неудачно выскочившего
прямо перед ним. Хищник, от которого нет спасения.
– Смеешься? – неуверенно спросила Инна, стараясь не выказывать страха.
Он отрицательно качнул головой:
– А похоже, что я шучу?
Ей вообще стало не по себе. Даже как-то сжалась под этим насмешливым взглядом.
– Неловко, да? Это как с разгону в коровью лепешку вляпаться! – Вадим смеялся, а глаза
были дикими и совершенно черными, словно угли. Словно две черные дыры смотрели на Инну,
затягивая.
Она опустила взгляд и тихо ответила:
– Нет, это как ударить по больному. Или под дых, так что и не вздохнуть. Ведь ты и сам
так считаешь.
«Она не такая как те девицы, которых я знаю. Она даже думает по-другому. И чув-
ствует. И ей действительно неловко» , – всколыхнулось в душе теплом.
Вадим поднялся и стал убирать со стола, потом помыл посуду. Когда он обернулся, Инны
уже не было в кухне. На столе осталась тарелка и пустая, еще горячая, кружка.
– Сама упрыгала, – пробормотал он, глянув в коридор.
Зачем он проболтался? Что хотел этим сказать или доказать? Только Инну зря обидел.
Выяснил лишь одно: девушке разговоры о браке причиняют боль. Ей не неприятно, а именно
больно. Что же учудил ее жених, что она так реагирует?
До позднего вечера Вадим ликвидировал последствия драки. Приходил Гоша, консьерж,
сказать, что Галка уехала сама, хотя парень и хотел вызвать полицию.
«Нам только полиции и не хватало»,  – подумал Вадим весело. Тогда пришлось бы доста-
вать настоящий паспорт, а какие были бы последствия, еще неизвестно.
Как бы там ни было, Вадим почему-то, удивляясь самому себе, не боялся держать у себя
в доме такую бомбу замедленного действия. Даже пытался как-то завуалировать ее, причем
вполне удачно. Во всяком случае, Инна выходит из дома. Правда, в большинстве случаев до
ближайшего супермаркета.
Что-то в этой истории не давало ему покоя. Что-то настораживало и, словно, говорило,
что нужно помочь. А теперь, когда ей так крепко досталось от Галки, да еще и Леон внес сюда
свою лепту, Вадим просто по-человечески не мог ее выставить из дома. Кто он будет, если
сделает это? В конце концов, именно благодаря Инне он избавился от приставучего обожателя,
и Галка вряд ли объявится еще раз. Гошу он предупредил, чтоб больше никого к ним не про-
пускал. Достали уже.
Вот ведь странность. Инна говорит, что только после знакомства с Вадимом ее жизнь
стала походить на авантюрный роман. Только и сам стилист мог сказать то же самое. С момента,
как девушка ворвалась в его машину, что ни день, то приключенье!
А насчет свадьбы Алька здорово придумала. Вот только причина не в бесконечных пас-
сиях или Леоне, а в другом человеке. Что-то подсказывало Вадиму: та встреча с Натальей,
была не последней.
Да, он прекрасно понимал, что влечет ее нажива, что вся красота ее поддельная, своего
рода, результат ухода за собой в надежде продать саму себя подороже, но ни одна девушка
или женщина так не туманила ему разум. Ни одна из них не приносила такого удовольствия в
постели, не разжигала в нем такой огонь, ни одну он не желал так сильно и так страстно!
Вадим больше никогда и ничего никому не дарил. Именно так: никогда ничего никому!
Максимум цветы. Он делал подарки лишь тем, с кем не спал. Например, Тоне и Нонне. Но с

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 118 ними у него даже не возникало идеи разделить ложе. Тонька – бедная девчонка, которая день
за днем работала, следуя к своей мечте. Он просто помог. Послужил, своего рода, трампли-
ном. Они остались друзьями, и потому не забывают поздравлять друг друга с теми или иными
праздниками. Нонна – трудоголик, каких поискать. Она многое сделала для Вадима. Да, у них
случаются недомолвки, а еще ее иногда заносит, как в случае с Леоном, но всё это ерунда, и
они оба это понимают. Случись, что серьезное, и она будет второй, к кому он обратится за
помощью. На первом месте Славка. За него Вадим и душу отдал бы. Без преувеличения.
Наташка… нужно будет еще раз поговорить с Инной. И зачем он сказал ей про свои
уродливые шрамы на спине? Даже Славка не сразу о них узнал. Какое-то непонятное гадкое
чувство на душе, вроде вины…
Перед сном Вадим заглянул к Инне. Она умудрялась левой рукой вышивать бисером
какую-то полоску ткани.
– Я думал, ты уже спать легла.
– И поэтому пришел? – не отрываясь от дела, проговорила девушка.
Вадим вздохнул.
–  Я иногда в общении с тобой теряюсь,  –  вдруг признался он. Инна подняла на него
глаза. – Ты замолкаешь по непонятным мне причинам. Что-то не договариваешь… И я не знаю,
как на это реагировать.
–  Будто ты всегда честен,  –  тут же буркнула она, уткнувшись в свою работу.  –  Вадим,
в этом вся фишка. Мы ничего друг другу не должны, потому что ничем не связаны, так что
не заморачивайся по этому поводу. Если бы ты тогда не отдал мне деньги, что я заплатила за
постой, вообще всё было бы в порядке, я была бы просто квартиранткой. Но ты вернул мне
деньги.
– Ты их заработала. В таком случае, я могу сказать, что если бы ты просто сидела дома и
не лезла бы в помощники ремонта, всё было бы замечательно! – заявил он, начиная злиться.
Она развернулась к нему на кресле и посмотрела, изучая. Холодные льдинки искрились
и переливались из-под полуопущенных ресниц.
– Что ты хочешь сказать? – тихо спросила Инна.
– Ничего, я пришел намазать тебе плечи, – буркнул он и вышел за аптечкой.
Она оглянулась на свою кровать. Там на тумбочке стояла коробка с лекарствами. Инна
вздохнула и на стуле покатилась к ней: на ногу всё еще было больно наступать. Вадим вошел в
комнату как раз в тот момент, когда девушка подкатилась с аптечкой в руках к своему столу.
–  Я ее обыскался,  –  сказал он, направляясь к Инне, но та смотрела на него, а коробку
отдавать не спешила.
– Один вопрос – один ответ, – предложила она.
Вадим холодно посмотрел на нее. Девушка сидела в своем кресле, и глядела на него не
то насмешливо, не то изучая. Он вздохнул.
– Но в таком случае, ты также ответишь на один мой вопрос, – сказал он и уселся напро-
тив нее, чтоб лучше следить за реакцией, тем более коробку с лекарствами она поставила себе
на колени и сложила сверху руки. – Ну, начинай.
– В тебя стреляли? – спросила она.
Романов усмехнулся:
– По мне можно сказать, что в меня стреляли?
– Просто ты не похож на человека, на которого бы напали с ножом.
Он знал, о чем она будет спрашивать. Знал, что скажет ей правду. Вот только не до конца
понимал, что сделать это будет сложно. Когда больше десяти лет хранишь тайну, выдать ее
даже под пытками вряд ли удастся, во всяком случае, с первого раза.
– Но это именно так, – выдохнул он. – Почему ты сбежала из-под венца?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 119 – Давно? – как ни в чем не бывало спросила девушка.
– Мы договаривались на один вопрос, – тут же напомнил Вадим, ухмыляясь. Инна отвела
глаза.
– Потому что осознала, что придется с ним… спать. Он сильнее меня и способен… даже
силой…
– Он тебя изнасиловал?
Девушка ухмыльнулась в ответ:
– Мы договаривались на один вопрос.
– Почти двенадцать лет назад, – ответил Вадим.
– Нет, но мог бы, если бы захотел, – в тон ему парировала Инна.
Он смотрел на нее – она на него. На душе у обоих было гадко и пусто одновременно.
– Я не стану тащить тебя в постель, – вдруг нарушил молчание Вадим. – Тем более при-
нуждать силой, но, думаю, пожениться  –  это хорошая идея. Я тебя пропишу здесь, правда,
придется оформить договор, что после развода ты не станешь претендовать на жилплощадь.
У тебя будет новая фамилия, а потом мы разведемся.
Инна смотрела на него во все глаза.
– Ты в своем уме? – наконец проговорила она.
–  Да, я всё хорошо обдумал, поэтому поразмысли и ты на эту тему,  –  как ни в чем ни
бывало продолжал он и, чтоб не видеть этих ошарашенных глаз, забрал аптечку и развернул
Инну вместе с креслом спиной к себе.
– Вадим, нет! Ты сам подумай, как мы можем засветиться в каком-то Загсе города? Да,
как только мы подадим заявление, Борис в ту же минуту обо всем узнает!
– Об этом не волнуйся, у меня есть знакомая в Загсе, правда, не в Питере, а в области, но
нам это даже на руку. Я позвоню ей и обо всем договорюсь. Так что не волнуйся. Вот только
для нее нужна будет легенда.
– Какая легенда?
– Она не станет регистрировать брак, если узнает, что он фиктивный.
– То есть?
Вадим посмотрел на девушку и рассказал ей историю Ирины.
Ира появилась однажды ночью в доме бабушки. Та ее сама лично привела за руку. Это
случилось больше двадцати лет назад, еще до рождения Али. Мать как раз лежала в роддоме,
поэтому Вадим жил с дедом и бабушкой, так как недолюбливал отчима. Мать Ирины была
одной из талантливейших учениц бабушки, но после окончания консерватории быстро вышла
замуж. Она познакомилась с мужем, когда ездила с однокурсниками с концертом в колхоз, чтоб
поддержать сельчан в их битве за урожай. Там и встретила молодого красавца-тракториста, по
которому сохли барышни не одного села. Встретила и влюбилась, как говорится, без памяти.
Он ответил взаимностью на чувства столичной девушки, и вскоре они поженились.
Муж отказался переезжать в Питер, поэтому жена переехала к нему и устроилась в мест-
ную музыкальную школу педагогом по вокалу. Потом родилась Ира, а у ее матери обнаружили
рак. Еще до того, как дочь пошла в школу, молодая женщина умерла.
Мужчина так сильно любил жену, что даже больше не женился. В дочери он души не
чаял, дал ей прекрасное образование, обеспечил счастливой жизнью. Каждый год летом умуд-
рялся, несмотря на рабочий сезон, ездить с ней на море. Со временем стал присматриваться к
семьям, где росли парни, и всё подбирал для своей Ириши достойного мужа. Вот только уго-
дить строгому отцу было не так просто.
Да и Судьба распорядилась иначе. Повстречала как-то скромница Ира на танцах приез-
жего Максима. Тот тоже не прошел мимо хорошенькой девушки, а потом проводил домой. По
дороге выяснилось, что парень он начитанный, умный, с чувством юмора, некурящий, непью-

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 120 щий. Да и Ира ему понравилась. Не жеманничала, не строила глазки, смеялась искренне и
непринужденно над его шутками, говорила уверенно, в общем, показалась она ему необычной
девушкой.
После этого встретились еще несколько раз, и оба поняли, что влюбились безоглядно и
бесповоротно. Вот только отец был против. Не хотел он дочери в мужья парня, который учится
на зоотехника и мечтает о том, чтоб вывести такую породу коров, удой которых был бы выше,
чем сейчас в среднем по стране. Разве такого мужа он хотел для своей кровиночки?!
Максим после окончания техникума ушел в Армию, Ира осталась его ждать, надеясь на
то, что со временем отец смириться с ее решением. Но тот решил сам организовать счастье
дочери, и однажды во двор въехали сваты.
На последней электричке Ира приехала к своей крестной, бабушке Вадима. Приехала в
поисках защиты от немилого замужества и за утешением, да так и осталась до самого возвра-
щения Максима. Отец, конечно, разыскал дочь, да вот только ей уже исполнилось восемна-
дцать, и она вправе была сама распоряжаться своей жизнью.
Чтобы время не было потрачено даром, бабушка помогла ей поступить в институт управ-
ления, несмотря на то, что учебный год уже вовсю шел. Уж о чем женщина говорила с рек-
тором, неизвестно, но Ира окончила второй курс, когда вернулся Максим. У парня ничего
не было: на тот момент он потерял обоих родителей, а отчий дом оставил старшей сестре с
семьей. У него не было ни гроша за душой, но были планы и мечты, к которым он шел на
протяжении многих лет. Ира, несмотря на протест отца, всё же вышла замуж за Максима. Они
вдвоем долго и упорно работали. Ко всему прочему, Ира не бросила учебу в Питере, просто
перевелась на заочное. Всё делали сами, так как у них не было денег, чтоб нанять рабочих в
их первую маленькую ферму.
Когда работа, наконец, стала приносить плоды, у них появился первый ребенок, а почти
сразу за ним еще двое. Был уже свой, пусть и маленький, дом, рассчитались с кредитами, взяли
еще земли в аренду под корма, и только тогда отец Иры признал зятя.
После того, как все ребятишки пошли в садик, Ира вышла на работу в сельский Загс.
Она свято верит, что браки свершаются на Небесах, поэтому нужна легенда, чтоб Ирина могла
поженить Вадима и Инну.
–  То есть, даже зная, как этот человек относится к браку, ты все равно хочешь зареги-
стрировать с его помощью лживый союз? Я правильно тебя поняла? Ничего не упустила? – уже
вовсю злясь, настаивала Инна.
– А чего ты злишься-то? Между прочим, это в общих интересах.
Инна отвела глаза в сторону, потом вновь посмотрела на Романова.
– Нет, это в большей степени нужно мне, вот только в такую благотворительность с твоей
стороны я не очень верю. Видимо, у тебя есть веская причина, коль ты решаешься на такое.
А вдруг я не захочу развода? Или начну права качать? Тебя гонять по квартире? Ты же меня
совсем не знаешь! Ты веришь мне на слово, хотя я всё это могла просто придумать, чтоб разве-
сти тебя на свадьбу. Может я интриганка и аферистка? В голове не мелькали такие мыслишки?
Вадим усмехнулся уголком рта и притянул к себе кресло, наклоняясь к Инне. Он не
мог предвидеть, но причина была. Вернее, она появилась. Еще вчера идея о женитьбе его и
не посещала, но сегодня, после той самой встречи… Ему нужен штамп в паспорте позарез и
сейчас! И это не просто блажь, а вопрос жизни и смерти. Если он будет женат, то точно не
сможет совершить самой большой ошибки в своей жизни.
Девушка вглядывалась в его усталое лицо, видела темные круги под угольными глазами,
которые, если смотреть под этим углом, казались бездонными и затягивали, как черная дыра.
Видимо, он действительно всё обдумал. Даже про легенду не забыл. Вот только попахивало
всё это аферой. Серьезной аферой!
– Дело ведь не во мне, а в другой женщине?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 121 Вадим, опустив голову, приглушенно засмеялся.
– Вы весьма проницательны, Инна Викторовна.
– Другого варианта нет?
Он вновь усмехнулся:
– Разумного нет!
– А этот – разумный?
Вадим выпрямился, отпустив ручки кресла и, наконец, отобрал аптечку у Инны, развер-
нув ее спиной к себе.
– В общем, ты подумай и соглашайся, – сказал он, нанося мазь на царапины. – Только не
затягивай. Перед свадьбой нужно будет многое сделать. Что же касаемо твоих опасений…У
меня с твоим женихом есть весьма существенное отличие: я  не стану тебя домогаться. Если
хочешь, подпишу какую угодно бумагу, подтверждающую мои целомудренные и платониче-
ские отношения к тебе. В нашей жизни всё останется на тех же местах, где и было. Если честно,
ну чтоб совсем тебя успокоить, ты не в моем вкусе. Так пойдет?
Девушка смотрела серьезно и, будто, с грустинкой в глазах. Вадим тут же перестал улы-
баться и вздохнул.
–  Послушай, если можешь, скажи мне, что тебя беспокоит в этом деле. Мы заключим
брак на месяц—два, а потом разойдемся, как в море корабли.
–  Не знаю. Можешь считать это паранойей, но внутри сидит червяк и говорит, что
это – полнейшая афера и ничего хорошего из этого не выйдет.
Вадим вздохнул и бережно взял ее за руки. Инна посмотрела на него. На душе было
тревожно.
– Здесь нет никакой аферы. Афера – это когда один из участников уверен в правдивости
происходящего. Мы же с тобой оба знаем, что временно заключаем брак…
– А если ты решишься жениться на той женщине?
– Свят, свят, свят! Чур меня, чур! Я и женюсь на тебе, чтоб не поддаться ее чарам и не
сглупить, как однажды уже не случилось! – ответил стилист, опоздав вовремя прикусить язык.
С досады он даже отвел глаза.
«Вот так раз   –  подумал он, злясь. Когда он вновь посмотрел на девушку, то увидел в
ее глазах проснувшийся интерес.
– Только не спрашивай ни о чем! Ладно, завтра с утра всё обсудим. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – ответила Инна и проводила его взглядом.
Она глянула на свою работу, пошевелила забинтованными пальцами и вновь посмотрела
на дверь.
– Афера, – произнесла она тихо, – как пить дать, афера.
Глава
XII
.Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
Утром девушка чувствовала себя разбитой: всё тело ныло и болело, словно по нему трам-
вай покатался. Нога полночи не давала уснуть: стоило ее потревожить, она мстила жестоко
и моментально. На спине было невозможно лежать. Больше всего Инна боялась прилипнуть
свежими царапинами к простыне, и как потом ту отдирать, одному Богу ведомо.
За окном уже давным-давно стоял солнечный и ясный день. Инна с кряхтением и стоном
поднялась на кровати и осторожно спустила ноги на пол, но тут заметила у тумбочки костыли,
а на ней какое-то полотенце, чашка с водой, стакан, градусник. Девушка быстро осмотрела
себя. Вроде бы в той же майке, ниже – шорты, но откуда здесь градусник с полотенцем?
– Господи, да что же это такое? Ну, почему я сплю, как пожарник! Как Добрыня Никитич!
Как труп, кирпич и бревно, вместе взятые!  –  проговорила она с укором, понимая, что как
обычно всё проспала. Она попыталась встать, как в дверь поскреблись.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 122 – Инн, я слышу, ты проснулась. Можно войти?
– Нельзя, я голая, – рявкнула девушка, еще раз предприняв попытку встать.
За дверью приглушенно засмеялись.
–  Вот только скажи, что это тебя не пугает, так как ты всё уже видел, и я прибью тебя
этим костылем! И что это за подарки Деда Мороза на тумбочке? Боже мой! Мне двадцать два
года, а стыдно, что ничего не слышу, пока сплю, мало того, еще и ничего не чувствую! Носят
на руках, раздевают, компрессы ставят, а я… блин, даже слов нет!
– Хватит, на себя наговаривать. Ты плохо спала, видимо, кошмары снились…
– Наверно, о том, как ты меня в Загс тащишь!
– … стонала…
– Или в постель?
Вадим засмеялся, так и не открыв дверь.
– Ну, если ты настаиваешь, – сказал весело и заглянул.
– Я же сказала, что нельзя! – рявкнула Инна, всё так же пытаясь встать.
– А я одним глазком, – он вошел в комнату. – Давай помогу.
– Ты мне лучше скажи, что было ночью?
– Ночью? Да, так. Я плохо спал, ты тоже. Вот вроде бы и всё. Ты очень сильно стонала.
Я пришел проверить…
– Сразу с градусником и костылями?
Вадим посмотрел на нее, улыбнулся, показав свои очаровательные ямочки на щеках.
–  Ты, вижу, не в духе,  –  проговорил он совершенно спокойно,  –  но я-то тут причем?
Если хочешь, то в следующий раз возьму таз с водой и вылью его содержимое на тебя, может,
тогда ты проснешься. Или просто притворюсь глухим, когда подобное повторится, и не стану
суетиться возле тебя. Я ведь, знаешь, ночью привык спать, а не прыгать вокруг чужой постели,
не зная, чем помочь. Если у тебя всё, то я пойду, примусь за обед. У меня сегодня дел по горло.
Сказав это, он вышел из комнаты, притворив за собой дверь. Инна в ту же секунду почув-
ствовала себя виноватой. И чего она действительно взъелась на него? В конце концов, ему что,
на самом деле, нечем больше заниматься, как вокруг нее ночью скакать.
– Дура, – простонала она и уткнулась носом в одеяло.
Нога уже меньше ныла, хотя наступать на нее было еще больно. Инна допрыгала на косты-
лях до туалета, когда из ванной вышел Вадим.
–  Встала? Обед на столе, я уезжаю по делам. Какой размер у твоего безымянного
пальца? – спросил он. – Ты же брала уже обручальное кольцо.
Девушка вытаращила на него глаза:
– Ты… ты… всё еще думаешь об этом?
– Об этом я как раз не думаю, а вот о женитьбе неминуемой всё больше, – ответил он,
направляясь в Иннину спальню.
Девушка попрыгала за ним.
– Вадим, это – афера. Самая настоящая афера!
– А кому будет плохо, если мы ее провернем? Я сирота, Альке ты нравишься, да и она
сама нам это предложила. Твои родители вообще об этом не узнают: мы же не станем афиши-
ровать свадьбу. И медового месяца тоже не будет, так в чем дело? Ладно, вернусь, поговорим.
Так какой размер?
– Не скажу, – тихо ответила Инна.
Романов посмотрел на нее, взяв из шкафа рубашку с брюками, вздохнул и закрыл дверь.
– Как хочешь, – бросил он и вышел из комнаты.
– Вадим, – позвала она. Он оглянулся. – Дай мне время… хотя бы до вечера.
Он кивнул и уже повернулся уходить, как услышал за спиной тихий голос Инны:

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 123 – И извини за утро, вернее за обед… ну, когда я проснулась…
Вадим улыбнулся, так ничего и не сказав.
Он ехал по родному проспекту и думал о сегодняшнем сне. Ему приснился маленький
дом, отделанным сайдингом цвета кофе с молоком, садик и даже пара грядок с какой-то зеле-
нью. Он сидел на качелях и баюкал ребенка. Тогда во сне он точно понимал, что этот ребенок
его, и даже имя знал, а когда проснулся, никак не мог вспомнить.
Он баюкал малыша, а рядом в песочнице под цветастым зонтом сидела девочка. Она
сосредоточенно насыпала лопаткой песочек в ведерко, что-то бормоча себе под нос. И во сне,
Вадим знал, что и эта девочка тоже его. Эта маленькая темноволосая девчушка в платье в
горошек – его дочка. Вот только имени он сейчас вспомнить не мог. Потом рядом произошло
какое-то шевеление, будто кто-то подсел к нему на качели. Он не мог повернуть в ту сторону
голову, потому что тогда пришлось бы потревожить малыша, спящего у него на плече. Вадим
видел лишь светлую прядь и загоревшую руку, легшую ему на ногу.
Девочка в песочнице подняла голову и посмотрела на качели, потом вновь принялась за
свои куличики, видимо, ее не беспокоило присутствие этой женщины. Напротив, даже успо-
каивало, потому что она вдруг запела тоненьким голоском, смешно коверкая слова.
– Уснул? – спросила подсевшая к нему женщина.
– Угу.
– Давай, я его отнесу в дом, – предложила она.
– Нет, пусть спит так.
– Опять прилипнет к тебе.
–  Ну, и ладно,  –  сказал Вадим, поглаживая маленькую спинку сопящего ему в ухо
малыша.
–  Ладно уж, папуля, никто у тебя не отнимет твоих детей, дай нормально поспать
ребенку, – тихо проговорила женщина и осторожно переняла у него ребенка.
А ему так не хотелось отдавать эту кроху. Даже во сне он боялся, что больше его не уви-
дит и не почувствует тепло маленького тельца на своей груди. Но руки передали младенца,
и взмокшая рубашка тут же стала холодной. Женщина зашла в дом, и он проводил ее гла-
зами. Почему-то там во сне он точно знал, кто это, а проснувшись, никак не мог вспомнить
ни фигуры, ни голоса, ни лица. Как ни пытался. А она вышла из дома и вынесла ему новую
рубашку, и он улыбнулся этой заботе. И его женщина вновь села рядом, даже привалилась к
нему, положив голову на плечо, после того, как он переоделся. И Вадим обнял ее одной рукой,
поцеловав в макушку.
И тут к ним подбежала девочка, неся что-то в ладошках.
– Мотьите, мотьите, я зюка помала, – говорила она, показывая свою находку родителям.
Они оба склонились к вымазанным в песке грязным ручкам, а по ладошке малышки ползла
божья коровка. – Зюк! Зюк! Касивый зюк!
– Конечно, красивый, умница ты наша, – тут же уверила ее мама, гладя по черным воло-
сам. – Только ты его не мучай. Посмотри и отпусти, ладно?
– Лядно, лядно, – согласилась девочка и подняла смеющиеся глаза-льдинки на родителей.
И Вадим проснулся. На часах было три не то ночи, не то утра. Он всё еще слышал смех
своей дочери, чувствовал тепло уснувшего на плече сына, и даже любовь той женщины ощу-
щал, словно все они и не были сном. Он закрывал глаза и призывал тот волшебный сон, ему
вновь хотелось увидеть свою семью, пусть она и существует лишь в мире грез.
Когда-то давно он хотел семью. Жену, детей, кошку и может даже собаку. В его жизни
была только одна женщина, с которой он этого хотел, но после ее предательства и бегства,
больше об этом не задумывался. К чему лишняя морока? Правильно, ни к чему! Дети? Сначала

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 124 они маленькие и вечно орут, потом подрастают и пакостят, потом хамят и не ставят родителей
ни в грош. Жена? Он не верит в существование верных женщин, так зачем жениться? Чтоб
в этом лишний раз убедиться? Кошка будет гадить, где попало, собака съест любимые тапки.
Всё это суета и маета! Ни к чему! Ему и с Алькой хорошо. И больше никто не нужен.
Почему же тогда сегодня, после этого сна, он словно потерянный, словно утративший
нечто важное и необходимое, как воздух! Ему ужасно хотелось обратно в тот сон, где дочка
играет в песочнице, сын засыпает на его груди, и любимая женщина сидит рядом, привалив-
шись к плечу. Потому что там ему было спокойно и тепло. Потому что там он не думал о
своем прошлом, не терзался какими-то надуманными вопросами, которые и выеденного яйца
не стоят. Потому что там он был дома.
Вадим встал и долго ходил по комнате. Ужасно хотелось курить, но в данный момент это
было равносильно самоубийству, потому что Алька поймает его, как пить дать. Да и сигарет,
один черт, нет. А если выпить, так ему завтра за руль, а он не рискнет правами, да и жизнь
всего одна.
Романов шел на кухню, когда услышал из комнаты Инны глухой и тягостный стон. Он
позвал ее по имени, потом постучал, а после вошел. Девушка, раскрывшись, металась на
постели. Вадим пытался ее разбудить, но она лишь скрипела зубами и стонала. Наверно, дей-
ствительно, нужно было перевернуть на нее ушат холодной воды, но, едва прикоснувшись к
ней, он понял, что у девушки жар. Она обливалась потом и стонала. Он принес чашку с водой,
полотенце и стал обтирать ее, чтоб сбить температуру. Вадим, вдруг сам не зная зачем, рас-
сказал ей свой сон. Он обтирал в полумраке комнаты ее руки и плечи влажным полотенцем,
говорил о своем видении и сам этим успокаивался.
А она словно слушала. Даже метаться перестала. Когда же сон парня подошел к концу,
Инна заскрипела зубами, собирая простыню в кулак.
– Пусти, – тихо прошептала она, – пусти!
Вадим смотрел на ее мучения и звал по имени, даже потряс за плечо, но она словно
завязла в своем кошмаре, и никак не могла оттуда выбраться. И тогда он провел рукой по лицу.
–  Ну же, успокойся! Успокойся. Я ничего тебе не сделаю. Я не трону тебя. Ну же,
Инна,  –  приговаривал он полушепотом. Девушка вздохнула пару раз, но пальцы разжались
и выпустили скомканную простыню.  –  Перестань, я не дам тебя в обиду. И к нему тоже не
отпущу. Он больше не тронет тебя, не бойся. Я буду рядом.
Она задышала ровнее, напряжение из лица ушло, даже плечи расслабились. Вадим про-
мокнул взмокший лоб, опять обтер плечи и руки, но Инна уже глубоко, спокойно спала. Словно
услышала и поверила. Вадим поправил на ней одеяло, и только теперь заметил многочислен-
ные синяки на руках и ногах. Особенно выделялся один, выше колена на левой ноге длинный
и узкий: видимо зацепилась за край чего-то, когда упала в прихожей. Теперь он был такого же
цвета, что и у стилиста под ребрами.
В груди защемило. Всё-таки он не вправе втягивать ее в свою жизнь, тем более что ничего
хорошего не происходит. Во всяком случае, пока. Он еще посидел немного на ее постели и,
убедившись, что кошмар отпустил свою жертву, ушел к себе.
На удивление сам быстро провалился в сон и проснулся, лишь когда Алька его растол-
кала для того, чтоб брат ей прическу сделал. А потом пришла Марья Ильинична и принесла
костыли.
– У вас очень хорошая девушка, Вадим – сказала дама, – моим девочкам так понравилось
бисером заниматься, что они просили узнать, можно ли им прийти как-нибудь еще, но, есте-
ственно, когда у Инны Викторовны заживут пальцы. Просто кошмар! Вы представляете, они в
обратную сторону смотрели, а она такая храбрая, даже слезинки не пролила. Очень отважная
девушка! Но вы-то, молодой человек! Я, прямо скажу, в вас даже разочаровалась. Такая кра-
савица, а к вам, простите меня, всякие девицы ходят! Стыдно должно быть, очень стыдно! Вы

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 125 же замечательный человек. Очень отзывчивый, открытый. Не стоит становиться бонвиваном,
право, не стоит. Они, обычно, плохо кончают. Имейте в виду.
Романов смотрел на пожилую виолончелистку и кивал, соглашаясь с услышанным. А
почему не соглашаться-то? Конечно, Инна  –  девушка хорошая. Только иногда ему казалось,
что она словно стоит под каким-то гнетом, что-то подавляет ее, не давая спокойно жить. Вот
только сейчас не время ковыряться в ее душевных терзаниях. Нужно действовать. Кстати, еще
и Тоне позвонить, он совсем забыл рассказать о ней Альке.
Как и договаривались, стилист заехал в клуб к Гришке и забрал два билета на концерт
Мадонны, который должен состояться в Питере в августе. Арт-директор не подвел, места про-
сто отличные. Гришка устало улыбнулся и выказал надежду на дальнейшее сотрудничество.
Вадим поблагодарил и уехал.
Приехав в ТЦ, он долго ходил по отделам мужской одежды в поисках новой рубашки.
Старая хоть и выглядела вполне прилично, но всё же стоило приобрести новую. Стилист ходил
из бутика в бутик, пока его не окликнули. Он завертел головой и увидел Наталью, стоящую с
фирменными пакетами у одного из магазинов. Увидел и даже скрипнул с досады зубами. Она
как всегда жеманно улыбнулась, кокетливо подойдя к нему.
– Вот так встреча, – промурлыкала девица, а Романов кое-как уговорил себя не отводить
глаза в сторону.
– Привет, – сказал он, потому что нужно было что-то сказать.
– Ну, зачем так холодно. Мы же не чужие друг другу, – с этими словами она подошла и
поцеловала его в щеку. А он словно в ступор вошел. Только когда аромат ее духов достиг его
обоняния, он чихнул, прикрыв нос ладонью. Она отступила назад.
– А, у тебя же аллергия на парфюм, – сказала она, удрученно покачав головой.
«У меня аллергия на тебя»,  – едва не вырвалось у него.
–  Да, так что держись от меня подальше, если, конечно, не хочешь, чтоб я тебя зачи-
хал, – проговорил он шутливо.
– Ты за покупками?
– А что еще можно делать в торговом центре?
– Развлекаться, – сказала Наташка, смеясь.
– Ну, это по твоей части, – тут же сказал он, решив, что уже не стоит больше разводить
политес. – Я сюда прихожу по делу.
– Ну, конечно, ты у нас такой деловой. Может, угостишь даму чашкой кофе, а, деловой?
– Судя по брендовым пакетам, ты в благотворительности не нуждаешься и сама можешь
заплатить за свой кофе, а мне нужно идти.
Сказав это, он уже собрался уйти, но Натка перегородила ему путь, стрельнула глазами
снизу вверх, царапнула острым ноготком по груди и проговорила едва слышно:
– А может, ты просто боишься остаться со мной наедине?
Вадим засмеялся. Получилось вполне натурально.
– А должен? – бросил он ей, шлепнув по руке, держащей его за пуговицу. – Стесняюсь
спросить, с чего это ты так решила?
– Ну…
– Если мне некогда, то мне некогда. У меня как обычно много работы…
– Ты же в отпуске!
– И что? У меня не может быть других забот, кроме официальной работы?
– Тоня сказала, что ты очень дорогой мастер и, видимо, неплохо получаешь…
Романов посмотрел на нее в упор, словно пытаясь найти какой-то изъян. Наташка даже
отступила назад.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 126 – А к чему тебе считать мои деньги? В моей жизни уже есть женщина, которая занимается
такими подсчетами. Или у тебя какие-то виды на меня?  –  это вопрос был, как говорится, не
в бровь, а в глаз. Но Наталья, видимо, так и любила играть. Она улыбнулась лукаво, вновь
шагнула к нему, не сводя с него глаз.
– А если да, то что?
Вадим ухмыльнулся. Смоляные озерца всколыхнуло презрение. Девица, видать, это
быстро распознала и потому отступила.
– А что ты можешь мне предложить? – вдруг спросил он. Наташка оживилась.
– Всё, что хочешь! – был тут же горячий ответ.
– Всё, что хочу? Уверена, что можешь мне это дать?
Девушка кокетливо кивнула.
– Ну что ж! Запросы у меня ого—го! Хочу яхту. Одну для себя, одну для Альки. Хочу
замок на Лазурном берегу. Тоже желательно два. А еще маленький дом где-нибудь в области,
с грядками и цветами в горшках на подоконниках. Чтоб в саду стояли качели, а в песочнице у
дома играли дети. Ну, так что? Что ты можешь мне дать из этого списка?
Наташка покачала головой:
– Я могу дать больше!
– Неужто всё? Прямо по пунктам?
Она, улыбаясь, закачала головой и вновь подошла к нему вплотную.
– Я же сказала: я могу дать больше, много больше! – прошептала она горячо ему на ухо,
поднявшись слегка на цыпочки.
Вадим глянул на нее, ухмыляясь.
«Неужели она думает вновь поймать меня в свои сети? Неужели я выгляжу таким же
тюленем и сейчас?»  подумал он удрученно. Потом наклонился к ее уху и проговорил:
–  Боюсь, то, что ты можешь мне дать, называя это «всем», я могу получить от любой
шлюхи на Лиговском или каком-то другом проспекте. И заметь, за меньшие деньги и меньшие
хлопоты.
Наталья стояла бледная и злая. Она воткнула в него, как спицу, полный ненависти взгляд,
но Вадим лишь улыбнулся на это и, бросив «пока», отправился далее на поиски своей новой
рубашки. Наташка так и осталась стоять у бутика, и лишь когда Вадим ступил на эскалатор, она
бросила на него холодный взгляд. Видимо, он должен был произвести впечатление булыжника,
запущенного с катапульты, но стилиста это только позабавило. Всё не так уж и плохо. Видимо,
и он не такой уж тюлень. Тоже поднабрался опыта.
Он давно понял, что отношение с женщиной – это карточная игра «Дурак», когда колода
роздана на двоих, и ты, делая ход, всегда знаешь, чем будет крыть твой оппонент. Конечно, не
всегда можно угадать, но в этом и заключается прелесть игры. Едва познакомившись с девуш-
кой, Вадим умел предсказывать, как будут развиваться отношения с той или иной барышней.
Если девица ему казалось интересной, то он тут же отбрасывал идею с ней переспать. Она зача-
стую становилась ему другом, хорошим знакомым, иногда просто полезным человеком. Как,
например, Лариса  –  хозяйка маленького уютного ресторанчика с обалденной кухней. Чтобы
там поужинать, нужно за месяц заказывать столик, а за день до прихода подтвердить свой заказ,
а то столик уйдет. А ведь когда он познакомился с ней, то думал именно о постели.
Если же девушка не отличалась ни умом, ни сообразительностью, то всё начиналось и
заканчивалось по отработанной схеме  –  по правилам карточной игры «Дурак». Для себя он
также вывел несколько правил: не играть с невинными и просто хорошими, порядочными
девочками; не заигрывать с девушкой друга. Не тащить в постель истеричку, какой бы красоты
она не была. Расставаться нормальными людьми, а не врагами, готовыми плеснуть друг другу
в физиономию серной кислотой. Поэтому он свыкся с ролью холодного бессердечного парня,
недостойного хорошей девушки.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 127 В эту схему не вписалась лишь Галка. Такая душка, такая лапочка, просто девочка-
ромашка. Секс с ней получился вполне горячим, и Вадим решил, как говорится, повторить.
Секс-отношения завязались быстро, крепко, и, как это удивило его самого, гордеевым узлом.
Да еще и надолго: целых три месяца Вадим таскался на другой конец Питера, который был
ближе к Москве, чем к центру, получал свою порцию «любви» и отбывал восвояси.
Но однажды ему это наскучило. Да и глотать дым из выхлопных труб тоже поднадоело,
и он решил для себя, что всё – поиграли и баста. Пора сматывать удочки. Но не тут-то было.
Галка притащилась к нему на работу, чтобы выяснить, почему же благоверный не приехал.
Кое-как отделавшись от нее, клятвенно заверив, что обязательно приедет на днях, Вадим так
и не явился на рандеву.
Потом они всё же встретились, как раз когда Инна уснула за рабочим столом. Он не хотел
задерживаться, но свиданье затянулось. Правда, секс—финала при всей настойчивости Галки,
удалось избежать. На прощанье парень предложил остаться друзьями, и девушка даже согла-
силась. Она плакала и умоляла не бросать, так как он – любовь всей ее жизни. Она мастерски
пускала пыль в глаза, а сама, оказывается, урвала момент и посмотрела его паспорт. Прита-
щилась по месту прописки, то есть в Колпино, а оттуда ее отфутболили квартиранты уже по
фактическому адресу. А на орехи досталось опять Инне.
Давно уже Вадима не тревожило такое чувство вины. Нет, не перед Галкой. Перед Инной.
Она странная, пострадав из-за пассии Вадима, ни разу не упрекнула его в этом. Хоть накричала
бы, что ли! А то как-то не по себе. Совесть замучила окончательно…
Наконец, стилист нашел рубашку, купил еще кое-что из одежды и уже решил ехать домой,
как увидел на другой стороне улицы небольшой свадебный салон. Стоял в нерешительности и
просто смотрел в его сторону, потом закинул пакеты в машину и перешел дорогу.
В магазине к нему тут же подбежала симпатичная девушка, на бейджике которой было
указано «Светлана». Он кивнул ей, и она весело защебетала об ассортименте и услугах, что
предоставляет салон. Вадим рассеяно ее слушал, а сам подошел к платьям. Они были разные.
Всевозможных расцветок, от кричащих до пастельных тонов, различных фасонов, с вышивкой
и без, с отделкой и очень простые. В общем, на любой вкус и кошелек.
Стилист просто просматривал платья на плечиках, как вдруг увидел на манекене, стоя-
щем в углу, костюм, состоящий из топа, юбки и жакета. Он был простым и вместе с тем эле-
гантным.
– О, у вас хороший вкус! – тут же воскликнула продавщица. – Это новинка. Он идеально
сидит по фигуре.
– Пятьдесят второй есть? – спросил Вадим, проводя рукой по лацкану. – И какая у него
ростовка? Моя девушка с меня ростом. У вас можно что-нибудь подобрать на такой рост?
Консультант, которого просто закидали вопросами, окончательно растерялась и стала
бросать отчаянные взгляды в сторону стойки, где восседала девица неопределенного возраста.
Та совсем не хотела идти на выручку подруге, но всё-таки слезла со стула и подошла.
– Молодой человек…, – начала объяснять ей первая девушка.
– Молодой человек желает узнать, какая у этого костюма ростовка, и есть ли в наличие
пятьдесят второй размер? – беспардонно перебил ее Вадим.
Оказалось, что размеры этого костюма до пятидесятого, так как он идеально сидит на
фигуре, и на полной девушке смотреться не будет, потому как будет обтягивать то, что обтяги-
вать не стоит. Вадим еще походил по магазинчику. Да, свадьба, которую он планирует, фаль-
шивая, и брак будет фиктивный, но если они пойдут на регистрацию в своей повседневной
одежде, Ира их моментально раскусит. Даже к бабке ходить не надо. Поэтому придется раско-
шелиться и купить экипировку для фальшивого торжества. И кольца. Вот только Инна так и
не дала еще окончательного ответа. Бог мой, и чего она так трясется, в самом деле?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 128 – Я дома, – прокричал Романов, едва переступив порог квартиры, – я дома!
– Не глухая, слышу, причем с первого раза, – крикнула Инна из глубины квартиры.
– Это я на тот случай, если ты вдруг опять со шваброй решишь меня встретить, – сказал
он и прошел на кухню. – Инн, чай будешь?
–  А как же обед? Ты обещал приготовить обед! От воды, знаешь ли, и караси дох-
нут! – парировала девушка, сидя за работой. Вадим заглянул в ее комнату.
Она, сгорбившись, сидела за столом, а в руках у нее переливался бисер. Правая забин-
тованная рука придерживала полоску ткани, а левая сновала по ней, украшая мелкими бусин-
ками. Стилист подошел к девушке и наклонился над ней, чтоб лучше рассмотреть.
– Красиво, – просто сказал он, разглядев работу.
– А-а! – закричала Инна, сильно вздрогнув от неожиданности, так, что даже ударилась
забинтованной ногой о стол. Тут же взвыла, сквозь зубы, уткнувшись в стол головой. Вадим
опешил, а она вскинула голову и таким взглядом одарила его, что он даже на шаг назад отсту-
пил. Видимо, ей было действительно больно, так как в глазах стояли слезы. Она быстро смах-
нула их.
– Ну, извини, я даже не думал тебя пугать, честно! – проговорил Вадим удрученно.
– Чего ты извиняешься? Черт, больно-то как! – она вновь завыла, поглаживая ногу. Он
смотрел на ее мучения и опустился на колено.
– Дай, посмотрю, – сказал он, придвинув кресло к себе.
– И что ты там увидеть хочешь? Нога-то забинтована! – буркнула Инна, оттолкнувшись
здоровой ногой от пола. Кресло поехало, но Романов вновь перехватил его и подтянул к себе.
–  Сиди спокойно,  –  приказал он, и стал осматривать больную конечность. Конечно,
девушка была права, и он ничего не увидел, но пощупал и саму ногу и пальцы. – Так не больно?
– Черт, от неожиданности. Не парься: до свадьбы заживет.
– Кстати, насчет того, что заживет до свадьбы, – сказал вдруг он серьезно, глядя на нее
снизу вверх, – что надумала по этому вопросу?
Инна посмотрела на него, стоящего перед ней на одном колене, и усмехнулась:
– А где же кольцо? Обычно, делая предложение вот в такой позе, преподносят кольцо.
Вадим поднялся и отряхнул брюки на коленях, потом посмотрел на девушку, склонился
над ней и, взявшись за оба подлокотника кресла, ухмыльнулся. Его ледяной взгляд, словно,
прошил ее насквозь, обморозив душу по краям. Почему, всякий раз когда он так смотрит, у нее
возникает мысль о собственной незначительности. Ну, вроде того, что она козявка или свиное
рыло, пытающееся пролезть в калашный ряд. И она в который раз сжалась от его ухмылки.
–  Было бы, не сомневайся, но вот кто-то так и не сказала мне свой размер,  –  ледяным
тоном проговорил он
– Семнадцать, – послушно ответила Инна.
Вадим уже подошел к двери и, даже не оборачиваясь, бросил через плечо:
– Поздно.
Она проводила его глазами, так больше ничего и не сказав. Когда же оцепенение прошло,
тихо проговорила себе под нос:
–  Ну, почему его взгляд действует на меня, как взор удава на кролика? Аж, мороз по
коже!
Инна вновь погрузилась в свою работу и потеряла счет времени, пока не услышала крик
из кухни:
– Обед на столе!
Они сидели напротив друг друга и молча ели. Вадим исподтишка поглядывал на девушку
и молчал. Она сначала сама попробовала разрезать отбивную, но потом просто воткнула в
кусок мяса вилку и стала есть. Пару раз огромная отбивная шлепнула Инну по щеке. Вадим,
увидев ее мучения – из четырех конечностей рабочие только две – отобрал нож и вилку, раз-

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 129 резал и пододвинул тарелку обратно. Инна промолчала, лишь кивнула в знак признательности.
Съела пару кусочков и отодвинула тарелку. Стилист, наблюдая за ней, хмыкнул:
– А классная из нас выйдет пара! Алька сбежит из дома через пару недель. Ты ведь Стре-
лец, а я Овен, два знака Огня – круто! Гордые, непреклонные, непоколебимые, упрямые, как
бараны, знающие себе цену и потому завышающие ее! Помимо этого, еще и критики, каких
поискать. Правда, и к себе критично относимся, но всё же…
– Когда ты планируешь пожениться? – вдруг спросила Инна, перебив его.
Вадим захотел было ее подразнить, но она бросила на него такой взгляд, что он счел за
благо промолчать.
– На следующей неделе.
Инна поперхнулась.
– А почему не завтра уж тогда?  – просипела она, откашлявшись.
– А чего тянуть? Быстрей сделаем, быстрей станем свободными.
– Свободными? Ну, даешь! А что же по-твоему брак? И легенда? Ты же говорил, нужна
легенда, – тихо сказала Инна.
Романов встал, налил чай и сказал, что кое-что уже придумал. Лучше смешать правду и
вымысел. Инна – дочь известного писателя. Отец хочет выдать ее насильно, за человека кото-
рого она не любит, однако знаменитый папа считает его лучшей партией для единственного
ребенка. Но Инна в салоне познакомилась с Вадимом и влюбилась в него. Стала захаживать
чаще, пока и он не заметил девушку. Писателя не устроил выбор дочери, поэтому пара решила
сбежать и жениться тайно.
– Хитрюга! Льстец и Нарцисс! – пробормотала девушка, не спуская с него глаз. – Чешир-
ский кот! Я в жизни не бегала за парнями. Это не в моем стиле.
– А может стоило проявить инициативу хоть раз, тогда не оказалась бы в такой ситуации.
– Чтобы проявить инициативу, как ты говоришь, мне для начала нужно было влюбиться,
но увы и ах! Этого не случилось ни разу за всю мою жизнь. Это что, преступление?
Вадим посмотрел на нее. Всё-таки глаза у нее необыкновенные: злиться так, что искры
летят. Того и смотри, как бы не зацепило.
–  Я видел фото у тебя на столе. Там ты просто окружена парнями. Неужто ни один не
нравился? Быть такого не может!
Инна вздохнула, отводя от него взгляд. Как же ее бесят эти разговоры! Как же надоело
объяснять, что да как! Сколько они еще будут повторяться?
–  Мне всё равно, что ты там себе напридумывал. Фантазия у тебя богатая, думай, как
знаешь! Легенда у нас есть. Платье у меня найдется. Я вообще люблю белый цвет. Кольца
купим. Алька станет подружкой невесты, а ты попросишь мужа Ирины быть твоим шафером.
Посуду помоешь, всё было очень вкусно.
– Вруша, ты едва притронулась, – пробурчал Вадим.
Инна усмехнулась на пороге.
– А знаешь, ведь с тех пор, как я сбежала, всегда вру. Каждый день. Наверно, уже вошло
в привычку. Как твой синяк?
Романов бросил на нее взгляд.
– Нормально, уже фиолетовый, завтра станет желтым. А твоя нога?
– Ну, думаю, послезавтра буду скакать и прыгать.
– Ну, что и говорил. Пара из нас будет потрясающая! Если бы правда поженились, убили
бы друг друга через неделю.
– Не убили бы, – тихо сказала она, улыбнувшись.
– Да ты посмотри, как мы спорим! Убили бы!
– Нет, потому что мы любили бы друг друга, и ты всегда бы мне уступал!
– Я?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 130 – Да.
– Почему я?
– Потому что ты любил бы меня сильнее. Всё из-за того же упрямства и нежелания мне
в чем-то уступать.
Вадим даже опешил и не нашел, что сказать. Просто смотрел ей в спину, пока она, управ-
ляясь одним костылем, выходила из кухни. Он словно слышал, как быстрее закрутился бара-
бан Судьбы. Вот только какой ему выпадет номер, неизвестно.
За ужином брат рассказал всё своей сестре. Она согласно закивала. Аля заметила лишь,
что не похожи они на безумно влюбленную пару, не похожи на людей, так горячо любящих
друг друга, что даже пошли против воли родителей.
–  Вам не хватает страсти,  –  пояснила девушка. Вадим и Инна переглянулись.  –  Вы
должны будете хотя бы изобразить любовь. Ну, как актеры в кино. На данный момент главная
задача провести Иру. Ты же знаешь ее отношение к браку. Даже ради бабушки или тебя она не
пойдет на сделку с совестью. Поэтому вы должны будете устроить такое представление, чтоб
можно было бы на «Оскара» претендовать.
– Я пас! Я не склонна к лицедейству! – тут же заявила раскрасневшаяся Инна. В ее инто-
нации уже была слышна злость.
– И это говорит человек, который тут такое шоу забацал перед Леоном, что даже я пове-
рил! – хмыкнул Вадим.
Девушка бросила на него взгляд, словно булыжником запустила.
– Нужно было сообразить что-то по-быстрому…
– Да не ссорьтесь вы! Я же не прошу вас переспать у всех на виду. Просто держитесь за
руки. Обнимайте друг друга, проходя мимо. Касайтесь руками невзначай. Я не требую от вас
африканской страсти, но вам нужно стать ближе, хотя бы для вида. Смотрите ласковее друг
на друга, держитесь за руки, улыбайтесь. А то вы какие-то зажатые. Смотрите друг на друга,
словно стоите на дуэли. Нежность, забота о ближнем, ухаживание – вот что такое любовь. Но
всё это – цветочки. Вам ведь и целоваться придется, – сказала Аля.
Инна дикими глазами смотрела на родственничков, а потом вдруг засмеялась. Захохотала
так, что даже стала хлопать здоровой ладошкой по столешнице. Вадим с Алей глядели на нее,
недоумевая, а та даже слезы утирала.
– Инн? – неуверенно позвала Алька.
Но ответить Инна не могла. Она хохотала и утирала слезы. Ей казалось, что еще мгнове-
ние и она на самом деле разревется. Как она оказалась втянута в эту авантюру?
– Круто! Круто! Ничего не скажешь! Конечно, у каждой игры свои правила, вот только
почему-то никто даже не поинтересовался о моем желании играть в это! Странно, не находите?
А, да! Я ведь как бы согласилась. Нет, я точно согласилась участвовать в этом фарсе. Только
ощущения такие, словно лечу по трассе в машине со скоростью в двести сорок километров в
час. Хуже всего то, что сижу на пассажирском сиденье. Кричу водителю: «Сбавь! Сбавь ско-
рость». А он в наушниках и ни черта не слышит, поэтому прибавляет газ всякий раз на эту
просьбу! Вывод какой? Правильно – заткнуться! Заткнуться и отдаться во власть Судьбе!
Вадим вздохнул и вышел. Вернулся он с трубкой стационарного телефона, быстро поты-
кал кнопками и приложил к уху. Алька смотрела на него. Инна всё так же ковырялась в своей
тарелке.
–  Ириш, привет! Вадим Романов. Да, я тоже рад тебя слышать. Как у вас дела? У нас
тоже все хорошо. Да, Алька рядом, привет передает. Хорошо, передам. Слушай, а ты всё там
же работаешь?
Инна смотрела на него, слушала, что он говорит старой знакомой и всё еще не верила в
происходящее. Где-то на кромке сознания трепыхалась мысль, что она зря затеяла эту аферу.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 131 Как бы не получилось еще хуже, чем в первый раз. Как говорила бабушка: бабы каются, а девки
замуж собираются. И выйти замуж не напасть, да кабы замужем не пропасть. Она чуть больше
двух недель назад избежала немилого замужества. А ведь там она хотя бы знала человека, за
которого шла, а сейчас?
«А сейчас это  – вопил в ней здравый смысл, но к его воплям никто не прислушивался.
Вадим же, закончив разговор, положил трубку и посмотрел на притихших девиц. Инна
старалась на него не смотреть, но именно старалась, потому что он видел, как она косила взгля-
дом в его сторону. Он улыбался, потому что ему вдруг стало забавно, ведь он должен был кое-
что сказать, и какая реакция на это будет у его невесты, даже предположить не мог.
Вадим сел рядом с Инной и даже положил руку на спинку ее стула. Та вскинула на него
удивленный взгляд.
–  Дорогая! У меня для вас две новости. Одна хорошая, вторая еще лучше. Озву-
чить? – спросил он, насмешливо. Инна неуверенно кивнула. – Первая – мы женимся в эту суб-
боту. Вторая – нам пора переходить от теории к практике. Нужно потренироваться изображать
любовь. С чего начнем?
Глава
XIII
. Над пропастью во лжи.
Инна каталась, сидя в кресле, по комнате из угла в угол и обратно, нарезая круги. Легче
от этого не становилось. Лучше было бы ходить, но нога всё еще ныла. От бессилия, от злости
на саму себя, на такой реактивный ход жизни ее просто распирало. Хотелось поорать, врезать
или хотя бы просто разбить что-нибудь на худой конец.
Вадим, высказав вышеизложенное, хохотал и почесывал лоб. Что было у него на уме,
определить было невозможно. Её смущало, что он так торопился со свадьбой. У него на это
были свои причины. Инна не знала всей сути, но что-то было в этом, что не давало покоя. Черт
возьми! Уже через три дня они должны пожениться. Хотя, если говорить более объективно,
то через два. Завтра весь день расписан практически по минутам. Алька до самой свадьбы
будет работать, ей некогда, потому что эта девчонка изъявила желание присутствовать даже на
липовой регистрации, так как, если бы новобрачные приехали без нее, это вызвало бы весьма
объективные подозрения со стороны Иры.
Мало того, придется ехать завтра за платьем. Тот белый костюм, на который так рассчи-
тывала Инна, съехал на бедра. Девушка даже решила сначала, что не застегнула молнию. Но
нет, всё оказалось более прозаичным: Она опять сбросила вес. Взгромоздившись на весы, уви-
дела, что стрелки показывали шестьдесят семь килограммов. Наверно, после того, как снимут
бинты с ноги, вес будет еще меньше. Ну, хоть на триста граммов.
Так что с самого утра сначала за кольцами, потом за платьем и украшением на машину.
Алька сказала, что наденет наряд, который ей сшила Инна. Потом нужно будет одеть жениха,
купить запасные батарейки в фотоаппарат, и еще целый список по мелочам.
И самое главное переступить через себя. Как это сделать, она не знала.
– Господи! За что? За что мне всё это? – взвыла Инна, хватаясь за голову, наклонившись
к ногам.
– Считаешь, что следовало это дело отложить? – вдруг раздалось от порога.
Она подняла голову. Вадим смотрел на нее. Он пытался понять ее терзания. Он старался,
честно старался, поставить себя на ее место. Отчасти понимал: реакция Инны обусловлена
сорванной свадьбой всего три недели назад. Но даже с учетом всех обстоятельств не видел при-
чин для такого неприятия фиктивного брака. А он так хотел избавить себя от лишней головной
боли. Будет штамп в паспорте, и он сможет перевести дух. Но Инна… Ее терзания, ее чувства…
Вадим вздохнул. Он вспомнил минувшую ночь и как сражалась сбежавшая невеста со
своим кошмаром, как металась на кровати, пытаясь убежать. Вспомнил и даже сглотнул.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 132 –  Тебе сегодня снился кошмар,  –  сказал он.  –  Ты просила его отпустить тебя. Видимо,
он крепко тебя напугал, что даже во сне ты бежишь от него. Вот только я не такой. Я не он!
Запомни это хорошенько! Но коль мы согласились на эту авантюру, нам придется играть роли
влюбленных. Хотим мы того или нет. Давай постараемся.
Романов подтянул Инну к себе, развернул спиной, опустил бретельки с плеч раньше, чем
она успела опомниться. Он смазывал порезы и чувствовал под пальцами напряженную спину.
Даже ухо с заправленной за него прядкой были напряжены.
«Замерла, как суслик перед волком,  мелькнуло в голове,  — если она так и будет от меня
шарахаться: пиши пропало…»
– Ты должна перестать бояться меня.
Инна вздохнула.
– Я… я попробую, – едва слышно проговорила она.
Сердце не успело стукнуть еще раз, а Вадим легко крутанул кресло, разворачивая ее к
себе. Одной рукой придержал само кресло, а второй обнял Инну за талию. Она не успела ни
отстраниться от него, ни оттолкнуть, а он едва ощутимо коснулся губ губами. Лишь мгновенье,
а Инна почувствовала, как сильно запылали щеки, как зашумело в голове, и Вадим тут же
отстранился от нее.
Инна моргнула пару раз, а потом пнула его здоровой ногой. Зашипев от боли, он схва-
тился за ушибленную ногу, выпустив кресло. Девушка через секунду была уже на приличном
расстоянии от Романова.
– Ну ты! – закипая, прошептала она, сверля его злющими льдинками.
–  Что за реакция? Ты всякий раз меня пинать станешь? Я всего лишь поцеловал тебя!
Смертельно?
– А я всего лишь пнула! Смертельно?
– Инна!
– Вадим! Я всё прекрасно понимаю, я приняла условия игры, но ты даже не предупредил
меня…
– Инна! В этом вся фишка! Ты не должна меня бояться!
– Ты… Ты…, – шептала девушка, не в силах говорить громко и связно. Слезы вскипели
на глазах мгновенно.
Он поднялся, пересек комнату и склонился над ней, взявшись за подлокотники кресла.
Посмотрел на нее спокойными холодными смоляными озерцами:
– Ты забыла, что я уже говорил? Я не стану тебя неволить! Не стану тебя к чему бы то ни
было принуждать! Если у нас и случится что-то, то по обоюдному желанию! Так что перестань
трястись. Давай еще раз попробуем, только теперь я тебя предупредил, и ты меня пинать не
станешь, окей?
Он склонился ближе, так что Инна почувствовала аромат его геля для душа, но она вдруг
уперлась в его грудь ладошкой, отворачиваясь. Он завис над ней.
– По… подожди. Мне подготовиться нужно, – едва слышно сказала невеста.
Вадим ухмыльнулся:
–  Сделать пятьдесят отжиманий и сто прыжков? А может, молитву прочитаешь и
попьешь чайку?
Но тут она так на него посмотрела, что он даже выпрямился и отступил. У нее дрожали
руки, а взгляд был такой, словно на эшафот шла. Инна вновь опустила взгляд и откатилась от
Вадима. Прислонила руки к лицу, а потом, не глядя на мужчину, проговорила:
– Конечно. Куда мне до тебя? Скольких ты целовал просто так. Без чувств, без любви,
просто скуки ради. Ради плотских утех. Я, наверно, одна такая в мире, кто так относится к
поцелую. Смешно? Ну, что ж, смейся. Просто, я как вспомню… как подумаю…

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 133 В комнате повисла тишина. Вадим сидел на кровати, тогда как кресло с девушкой было
почти у самого окна. Она не поднимала головы. Смотрела на собственный пальцы, которые
теребили край майки, и Вадим чувствовал, ее злость.
– Извини.
А Инна вдруг улыбнулась, но только губами, словно тоже чувствовала себя виноватой,
задышала спокойней и сдержала-таки слезы.
– Ладно, завтра дел невпроворот, – сказал Вадим. – Ложись, нужно отдохнуть как следует.
Он поднялся и пошел к двери, как вдруг почувствовал, как его кто-то взял за руку. Он
оглянулся, Инна тут же одернула ладонь.
– Нет, давай уж… попробуем, – тихо ответила она, несколько раз вздохнув. Вадим опу-
стился на кровать и подтащил к себе стул вместе с девушкой. Инна смотрела ему в вырез майки
и выше глаза не поднимала, но он увидел, как на ресницах дрожат слезинки.
Черт! Почему он опять сорвался на нее? Девушка, не искушенная любовью. Невинная
девочка, хотя и верится с трудом! Сбежала из-под венца, поняв, что придется спать с мужем.
Бред какой-то! Как можно идти замуж и при этом не быть любовниками? Как вообще можно
встречаться с человеком с далеко идущими намерениями и не быть при этом близки? Да какой
на дворе век-то?! Не пятнадцатый же, в конце концов! Жених хотел белое платье? Дурдом!
– Не плачь, – сказал он и потянулся вытереть слезинки, но Инна сама смахнула их. Тогда
Романов просто обнял ее. Она засопела ему в шею, а он погладил ее по спине. – Извини. Прости
меня.
– Не проси прощенья, а то я разревусь.
– Обними меня.
Она пару раз вздохнула, а потом всё же обняла его.
– А как же ты обнимала меня, когда здесь скандалил Леон?
– Там была критическая ситуация. Я думала, ты убьешь его, если я не смогу тебя оста-
новить.
– Так ты за него испугалась?
– Нет, за тебя. В тебе тогда злость говорила, и я боялась, что, отрезвев, будешь сожалеть.
Вадим на это хмыкнул.
– Кстати, как ты себя сегодня чувствуешь? Ночью у тебя была температура…
– Это нервы. Стоит психануть, и градусник выдает тридцать девять, – вздохнув, ответила
Инна.
Они сидели в обнимку. Она чувствовала тепло от его больших ладоней, тепло от него
самого, и ей было приятно и спокойно в этом тепле. Уютно и комфортно. Но Романов всё же
отстранился, провел ладонью по лицу. Хоть Инна и смотрела ему в глаза, всё равно видела, как
он улыбается, и эти ледяные смоляные озерца растаяли и просто игриво поблескивали. Какие
же они черные! Омут, а не глаза!
Вадим больше не потешался и не играл. Ему во что бы то ни стало нужно сделать так,
чтобы Инна перестала шарахаться от него. Свадьба в субботу. Ира с семьей уезжает в поне-
дельник. Впереди их ждут два дня притворства, вот только выдержит ли Инна? Он уже скло-
нился, чтоб поцеловать ее, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату влетела Алька. Инна тут
же рванула из мужских рук. Он не успел ее остановить.
–  Ой, а что вы делаете?  –  спросила девчонка весело, поглядывая то на покрасневшую
невесту, то на брата.
–  Стучать не учили?  –  буркнул тот. Потом поднялся, подошел к девушке, которая уже
уткнулась в свою работу, наклонился и поцеловал в макушку. – Спокойной ночи!
– Тебе… того же, – пролепетала вконец смутившаяся Инна.
– Ой, я кажется не вовремя, – встряла Аля.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 134 – Как всегда, – ответил брат, потрепав на ходу по голове. Девчонка тут же потянулась его
хлопнуть по заднице, но Вадим, засмеявшись, легко увернулся.
Когда же за ним закрылась дверь, Инна бросила на нее взгляд и со стоном уронила голову
на стол.
– Черт! – пробурчала она.
– Инна, ты чего? Вы что, правда, тренировались?
– Я себя чувствую… даже не знаю, с чем сравнить.
– Да что произошло-то?
– Твой брат поцеловал меня.
– Да ты что?! Ну… и как ощущения?
– Я его за это пнула.
– Что??? За что?
– Как за что? Я ведь не ожидала… а он так… блин!!! Не могу, всё! Сейчас чердак снесет!
У меня даже ладони взмокли! – протестовала Инна.
Алька смотрела на то, как она стала перекладывать вещи на столе, как вдруг засуетилась,
и улыбнулась:
–  Инн, не сочти за бред сумасшедшей, но может всё дело в том, что мой брат… тебе
нравится?
Подруга вытаращила на нее глаза:
– Ты сама-то поняла, что сказала? Вот уж воистину бред сумасшедшей.
– А чего тогда так смутилась?
Инна откатилась на кресле к кровати и стала стелить постель.
– У меня… есть на это причины. Видимо, твоему брату не впервой целоваться без любви
и изображать любовь, мне же… Вот черт!
– А как же ты вела себя со своим женихом? Ну, ладно не спали, это я еще пойму: каждый
сходит с ума по-своему. Но чтоб не целоваться!?
Инна вздохнула.
Конечно. Они целовались. Борис очень любил ее. Ей даже не приходилось подыгрывать,
потому что его любви хватало на двоих. Он знал о том, что нравится Инне, и старался влю-
бить ее в себя. Он отличный друг. Хороший человек. На самом деле хороший, просто… Был
случай… И она испугалась. Очень испугалась. Так сильно, что поняла – другого выхода, как
бегство, нет! Словно у него раздвоение личности… За одного Инна, не боясь, отдала бы руку,
а от другого сбежала. Ей стыдно и больно от того, что причинила боль другу своим поступком,
и в то же время была безумно счастлива, что избежала немилого замужества. Наверно, у нее
тоже раздвоение личности.
– Готова поспорить, что он тебя начал склонять к близости, – почему-то сказала Алька.
Подруга оглянулась на эту малышку. Та стояла там же, понурив голову, и глядела куда-то
в пол, словно пересчитывала полоски на ламинате. Вот только взгляд был глухой. Инна впервые
видела такое. Она даже попыталась хоть как-то по-другому диагностировать этот взгляд, но
никакая другая характеристика ему не подходила.
– Никогда никому этого не говорила. Наверно, потому, что подруг не было, а парню такое
сказать… насмешек не оберешься, если и не в глаза, то за глаза точно, – вдруг сказала неве-
ста. Алька посмотрела на нее. – Я считаю, самое интимное в отношениях – это даже не секс.
Это – поцелуй, потому что с него всё начинается. Именно от него зависит, закипит твоя кровь
или нет, захочешь ты этого человека или нет. Он всё равно, что твердая слега при прохожде-
нии болота. Или лакмусовая бумажка отношений. Если не нравится человек, целующий тебя
в данную секунду, химической реакции не будет. Ты даже толком не сможешь ответить на
поцелуй. Если же человек нравится, то поцелуи заведут в такие дали, откуда выбраться можно

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 135 только вдвоем и только сообща. Ты просто почувствуешь, как кровь закипает, как в голове,
будто прибой шумит, разбиваясь о затылок сладкой болью.
– Господи Боже! Аж мурашки по коже! А говорила, что не влюблялась.
Инна улыбнулась.
– А я и не влюблялась. Со мной такого никогда не было.
– Тогда откуда…
– Помнишь, я тебе рассказывала о парне, одном на миллиард?
– О гениальном музыканте?
– Да.
– Так ты же не успела его полюбить…
– Не успела. Но однажды он мне приснился…
Это было давно. Инне было шестнадцать. Тогда у нее был первый мальчик. Сейчас весьма
известный баскетболист. Пригласил в кино. А вечером, проводив домой, поцеловал. Инна, в
отличии от него, в отношениях была неопытна. И этот первый поцелуй Инне не понравился.
Не то что не понравился, а не ёкнуло сердце. Ни крыльев не выросло, ни земля не качнулась,
и даже небеса остались на своем месте. И в ту же ночь ей приснился сон. Она плохо видела
лицо человека, но руки его и тихий голос до сих пор помнит.
–  Увидев его, я онемела, а он улыбнулся и сказал, что очень долго меня ждал и искал.
И поцеловал. Вот тогда и небо с землей поменялись местами, и кровь превратилась в раска-
ленную лаву. Я… – Инна снизила голос, – я готова была ему отдаться. Это была не химия, не
магия, а что-то такое, чего я еще не знаю. И происходило всё словно наяву. Ощущения, будто
он на самом деле ко мне прикасался. У меня кожа горела. В какой-то книге вычитала такое
сравнение: «она словно глина в руках скульптура». Так вот это – фигня! Какой скульптор? Вы
оба словно расплавленный воск: когда уже не понимаешь, где заканчиваешься ты и начинается
он!
– И… было… это?
Инна улыбнулась и пересела на кровать.
–  Нет, я проснулась, а давление было сто шестьдесят на сто двадцать, представляешь?
И кожа пылала, и губы горели, и сама не своя была. Вот только больше никогда в жизни этот
сон не повторялся.
– Жалко.
– Еще бы. Не повторялся… До сегодняшнего дня.
– Что? – у Альки от изумления даже глаза округлились.
– Я не видела его во сне, помню даже, что какая-то мракобесия из-за вчерашних разго-
воров привиделась. Но потом… голос, очень похожий на тот, стал успокаивать. Хотя убей – не
помню, ни что говорил, ни что снилось.
– Слушай, а может ты так и не смогла его забыть, что даже со временем в него влюбилась?
Инна вскинула на нее удивленный взгляд. Такая мысль ей в голову не приходила.
–  Ведь так иногда случается, правда, я о таком только в книжках читала,  –  продол-
жала размышлять Аля,  –  восхищение перерастает в нечто большее. Хотя любовь, по-моему,
и есть восхищение: слепнешь, глохнешь, даже недостатков не замечаешь. И банка пива по
вечерам превращается в единственную банку, ведь другие пьют и по две, и по три, и даже по
десять. Сумки помог из супермаркета донести  –  Герой! Один раз в месяц согласился прогу-
ляться  –  Супермен! Не на всех девок при этом пялился  –  Мачо! Знаешь ведь Анжелку? С
таким козлищем встречается  –  умереть, не встать. Я, конечно, не идеал. Недостатков масса,
но ведь должна же быть хотя бы элементарная гордость?! Мне вообще с парнями непросто.
Когда-то Антоха предложил сходить в кино, а по дороге за руку взял…
Алька вдруг замолчала и посмотрела в окно. В тот вечер она так истерзала себя разду-
мьями: стоит идти – не стоит… Всё же пошла, и сидела рядом с одноклассником, от вида кото-

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 136 рого сердце становилось величиной с грецкий орех. А на обратном пути он взял ее за руку.
Она пересилила себя и не выдернула пальцы. Но им навстречу попалась компания, и Антон,
чтобы уберечь девочку от столкновения с парнями, приобнял за плечи, уводя в сторону. Алька
рванулись из-под его руки, оттолкнув мальчика от себя. Сама не смогла устоять на ногах и
плюхнулась прямо на дорожку. Антон подбежал, протянул руку, пытаясь помочь, но Аля, едва
сдерживая слезы, глядела на его руку и старалась не смотреть в его взволнованные глаза. Она
встала сама и убежала без оглядки, давясь собственными слезами.
– Дура. Что и говорить, дура и есть, – проговорила Аля, вздохнув. Перед глазами вновь
встала картина, как невеста шептала Антону на ухо, а тот улыбался и перебирал в руке ее
пальцы.
– Аль, какие наши годы? Встретим еще своего принца, – сказала старшая подруга.
Девчонка поцокала языком, покачав головой.
– Вы только посмотрите на нее! – пробормотала она с иронией. – И это говорит человек,
который уже послезавтра выйдет замуж!
–  Не напоминай!  –  тут же бросила Инна и забралась под одеяло.  –  Твой брат сказал,
что завтра дел по горло, так что нужно лечь спать пораньше. Сказал, что с первыми петухами
разбудит.
–  Да уж, як жеш! Ты на него надейся, а сама будильник поставь. Для кого как, а для
Вадима первые петухи кричат в два дня, тем более, если опять будет плохо спать,  –  сказала
Аля и вышла из комнаты, – спокойной ночи.
– До завтра, – ответила Инна. После Алиных слов она вспомнила, как Вадим ухаживал
за ней полночи, а она даже не поблагодарила его за это.
Видимо, первые петухи для Вадима всего лишь эпитет, потому что поднялся он в девять.
Сразу прошел и постучал в комнату своей невесты:
– Дорогая! Пора вставать!
– И тебе доброе утро, любимый! – последовал ответ.
Сначала посетили травмпункт, сняли бинты. Инна немного хромала, но доктор сказал,
что это из-за того, что тело еще помнит боль и потому страхуется. Пальцы руки были в порядке.
– Это даже хорошо, что ты еще боишься наступать в полную силу на ногу, – сказал Вадим,
помогая ей спуститься с крыльца.
– Иронизируешь? – бросила ему Инна, глядя под ноги.
–  Даже в мыслях не было, просто сейчас ты очень близко ко мне. Вот видишь, я тебя
даже обнимаю, и у тебя не возникает идеи убить меня.
– Почему решил, что не возникает? – парировала девушка, одной рукой обнимая его за
талию, другой – опираясь на его сильную ладонь.
Вадим улыбнулся.
Потом был ювелирный магазин. Жених глазел на витрины, невеста топталась сзади и под
стекло даже не заглядывала.
– Тут такой выбор, даже не знаю, – проговорил он. – Смотри и с рисунком есть и даже
с бриллиантами.
– Зачем нам такие?
Он оглянулся:
– А какое кольцо ты хочешь?
Инна вздохнула.
– Это – обручальные кольца. Они символизируют любовь и привязанность двоих. Зачем
при этом нужны бриллианты, я не знаю.
– Выбирай тогда сама.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 137 Инна кинула взгляд на витрину, и вспомнила, какие шикарные кольца купил Борис. С
виду совсем простые. А на внутреннем ободке была гравировка: «Б сердечко И», что означало:
Борис любит Ингеборгу. Эту гравировку делали на заказ. Почему она вспомнила об этом?
Потому что послезавтра выходит замуж?
– Вот эти, – сказала она Вадиму, ткнув в самые простые кольца.
– Уверена? Девушка, покажите эти кольца.
–  Надо же, даже пальцы похудели,  –  прошептала Инна, когда кольцо соскользнуло с ее
руки. – А есть размер меньше? Шестнадцать с половиной?
– Я еще дома хотел спросить, – над ухом у нее проговорил Вадим, – а ты чего все в штанах,
да в штанах? Могла бы и платье или юбку надеть. В таком виде за свадебным платьем…
– В твоем голосе я слышу укор, – улыбнулась девушка, так и не оглядываясь, – но я тут
подумала на днях, что перед свадьбой лучше было бы похудеть.
Стилист окинул ее взглядом. Вроде бы ничего не изменилось, хотя попробуй понять,
какая фигура прячется в этих шараварах и майке.
– И каков итог? – с усмешкой поинтересовался он.
– Минус семь килограммов, теперь вешу шестьдесят семь.
– О! Но, по мне, всё так, как и раньше. Изменений не вижу.
– А зачем их тебе замечать? Упакуйте!
– Тут недалеко есть маленький свадебный салон. Поехали.
– Поехали, – со вздохом ответила Инна.
– Нет, вы только ее послушайте, говорит таким тоном, будто на казнь собирается, – про-
бормотал Вадим, когда они вышли на крыльцо. – У тебя никогда не возникало ощущения, что
свадьба – это то, чему обычно радуются.
Она посмотрела на него и промолчала.
– Да уж, поговорили, – проворчал он и открыл перед ней дверь машины. Инна села, но
по-прежнему хранила молчание.
В свадебном салоне на нее накатила тоска. Она просто ходила среди всех этих платьев,
а глаза были совершенно равнодушными, словно и не себе выбирала наряд. Вадим решил, что
просто понаблюдает за ней и торопить не станет, но Инна блуждала по магазинчику и даже не
слышала продавщицу.
– Поехали в другое место, – вдруг сказал жених и взял ее за локоть.
Невеста подняла на него глаза.
– Я ума не приложу, какое платье выбрать. А ты сам не можешь? – вдруг прошептала она
ему на ухо. Он от удивления даже оторопел.
– Ты предлагаешь мне выбрать для тебя платье?
– А чего ты возмущаешься? В конце концов, кто из нас двоих стилист?
Романов даже открыл рот от негодования. Его невеста стояла, бездумно пялясь на платья,
и его это почему-то злило. Он опустил глаза, чтоб немного прийти в себя.
– Ладно, выбрать значит, – прошипел он сквозь зубы и направился к манекену, который
видел здесь в первый раз. Манекен был на месте, как и костюм на нем.
–  Девушка, дайте нам такой померить!  –  прокричал он продавщице, та засуетилась, а
Инна вдруг замахала руками.
– С ума сошел! Я такое не надену. Он же обтягивающий, – протестовала она, когда Вадим
заталкивал ее в примерочную.
– Вот и посмотрим на это, – буркнул тот и закрыл дверцу кабинки. – Если не справишься,
зови.
Он стоял рядом, держа ее сумку в руке. Дел запланировано много, успеют ли они всё
купить сегодня?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 138 – Вадим, – тихо позвала Инна, высунув голову из примерочной.
– Оделась? Выходи!
– Слушай, тут такое дело…
– Что? Порвала?
– Да нет же! Просто…
– Не влезла?
– Дашь сказать? – разозлилась девушка. – Это не мой размер. Здесь стоит пятидесятый,
мне нужно сорок шестой! Сходи, спроси!
С этими словами она захлопнула кабинку и еще раз глянула на себя в зеркало. Все-таки
чего у Вадима не отнять, так это вкуса. Значит, ей не показалось, что вещи стали большие.
Единственное, что она могла надевать, так это штаны на веревочке. Даже лифчики большева-
тыми стали. Нужно будет заехать и купить белье. Тут приоткрылась дверца и в щель просуну-
лась мужская рука с плечиками, на которых висел костюм.
–  Я взял сорок восьмой и сорок шестой, на всякий пожарный,  –  проговорил он, так и
не заглянув.
– Хорошо, спасибо.
Вадим улыбнулся. Неужели, она и впрямь так сильно похудела? Ей это только на пользу.
– А ты что? До сих пор волнуешься?
– Что?
–  Ну, тогда ты решила сбежать, и потому не могла есть, а сейчас?  –  спросил стилист и
опустился в кресло. Черт, ноги просто гудят!
– А сейчас я живу в авантюрном романе. Последний раз я дралась еще в десятом классе,
когда отец только-только начал обретать известность. И думала, что в последний, ан нет! Меня
в жизни так не оскорбляли, как это сделал, сам знаешь кто. Самая тяжелая травма – это обо-
дранная нога, в Сочи на танцевальных битвах: подвернула ногу и протащила ее по мокрому
асфальту, только что дождь прошел, поскользнулась. А теперь дело чуть ли не до гипса дошло.
Так что, жизнь бьет ключом, правда, разводным и чаще по голове, а так всё просто прекрасно.
– Оптимистка.
– А пессимистка бы сдалась еще на складе.
Она уже перестала шелестеть тканью, и Вадим это прекрасно слышал.
– Ну, чего ты там застряла?! Может продавщицу позвать?
–  Я должна сказать тебе кое-что,  –  за тонкой стенкой вновь проговорила Инна, вздох-
нув, – я рада, что именно ты подобрал меня в тот день. Спасибо тебе за всё.
И вот тогда Романов растерялся. Одно дело язвить и плевать друг в друга сарказмом,
другое дело, когда вот так благодарят, что искренность слышится не столько в словах, сколько
в интонации.
– А… с чего это ты вдруг? – тихо спросил он.
– Потому что, когда увижу тебя, опять не смогу быть серьезной и поблагодарить должным
образом. Ладно, я выхожу.
Вадим развернулся в кресле в сторону примерочной. Дверь понемногу открылась и
оттуда вышла девушка, которую он видел впервые. Высокая, статная по-королевски, грациоз-
ная, подтянутая и, самое обескураживающее, стройная. Белый костюм на ней сидел идеально.
Никаких валунов и бурунов, чего так боялся Вадим. Плотная ткань облегала фигуру, не выда-
вая никаких изъянов.
– Ой, какая вы красивая! – воскликнула одна из продавщиц и подбежала к ней.
У Инны тут же заалели скулы.
–  Боже мой! Да вы как королева! Знаете, столько желающих было приобрести этот
костюм, но он никому не подошел. А вам… ну, просто слов нет! Так ведь?  –  это последнее
высказывание было адресовано Вадиму, а тот даже не заметил, как поднялся.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 139 Черт возьми! Быть того не может! Он в индустрии красоты Бог знает сколько лет, но
таких преображений даже ему не довелось увидеть! Инна, словно зардевшаяся школьница,
стояла перед ним, а он будто язык проглотил и на речь продавца смог лишь кивнуть.
– Вам ведь еще фата нужна…, – проговорила девушка.
– Нет! – хором ответили жених с невестой и посмотрели друг на друга.
Вадим даже шеей повел и перебросил сумку избранницы в другую руку, чтоб хоть как-
то освободиться от наваждения.
–  К этому костюму фата не нужна! Сколько с нас?  –  спросил он осипшим голосом и
кашлянул в кулак. Что это с ним? С чего вдруг такая растерянность?
Инна на него не смотрела. Она поглаживала лацканы пиджака и улыбалась, глядя на свое
отражение. Романов достал портмоне и протянул карточку продавцу, а сам всё бросал взгляды
на невесту.
– Судя по твоему поведению, тебе нравится костюм, – проговорил он, чтоб скрыть соб-
ственное смущение.
– Хорошо сидит. Ни длинный, ни короткий. Будет жарко, сниму жакет.
– Хорошо сидит, – согласился Вадим и вдруг подошел к ней сзади. Обнял ее одной рукой
и кивнул в зеркало, – а мы неплохо смотримся, не находишь?
Девушка вновь посмотрела в зеркало. Рука парня, обнимающая ее за талию, на белом
фоне казалась очень смуглой. Сам же он, возвышаясь над ее плечом, был как всегда элеган-
тен и красив. Он улыбнулся своей белозубой улыбкой, и она вдруг почувствовала, как сильно
заколотилось сердце.
– Ой, вы просто чудесно смотритесь! – воскликнула продавщица, появившись откуда-то
слева. – Такая красивая пара!
–  Спасибо, но вся красота принадлежит вот этой девушке,  –  сказал Вадим и ото-
шел, – переодевайся, дел еще невпроворот.
Инна, опустив голову и даже не взглянув на него, зашла вновь в примерочную.
–  Правда хорошо смотрится?  –  вдруг тихо спросила Инна.  –  Тебе не будет неловко за
меня?
Вадим улыбнулся.
– Я тебе никогда не говорил этого, но ты очень красивая. Особенно сегодня, особенно в
этом костюме! – уверил он ее, и девушка улыбнулась. Видимо, она долго простояла в приме-
рочной, потому что ог постучал в дверь кабинки. – Э, аллё, ты там не заснула?
– Вот тебе и вся романтика, – вздохнула Инна, открывая дверцу, – то «ты очень краси-
вая», то «аллё, ты там не дрыхнешь?».
– Обязательно повторять за мной? Девушка, упакуйте нам его! И я сказал «не уснула»,
а не «дрыхнешь»!
– Ну, вот опять! Сейчас будешь говорить всё, что угодно, лишь бы твое слово осталось
последним.
– Естественно!
– Ну, конечно!
Вадим посмотрел на то, как она одергивает майку и вздохнул:
– Сейчас заедем в ТЦ. Тебе нужно обновить гардероб, а то наша медовая неделя пройдет
в чудесном месте, нужно быть во всеоружии!
Инна вперила в него тяжелый взгляд:
– Ты опять за свое?
Оказалось, в поселке им придется прожить неделю до приезда какого-то родственника
Ирины. Нужно будет присмотреть за палисадником, оранжереей и домашними животными:
само семейство уезжает за границу, а хозяйство такое не оставить. Они даже думали попросить

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 140 соседей присматривать, но Ирина не любит, когда дома находятся посторонние. Вадим же ей
как младший брат, так что свадьба Романовых на руку всем.
Домой они вернулись уже очень поздно. Пока Инна упаковывала чемодан, Вадим никак
не мог выбрать себе костюм. Он показывал их один за другим своей невесте, но та мотала
головой. В конце концов, остановили выбор на костюме цвета холодного серебра, который
сшили на заказ к конкурсу в Париже. А потом позвонила Аля и сказала, что задержится.
В квартире как-то быстро стемнело, словно внезапно наступила ночь. Небо затянуло
тяжелыми, низкими тучами так стремительно, будто на город сверху бросили серую мантию, и
буквально через пару минут с небес обрушился ливень. Вадим и Инна наскоро закрывали окна.
Девушка выскочила на балкон, где сохли вещи, правда, теперь им вновь требовалась сушка, и
никак не могла справиться с рамой. Пластиковую створку заело, на Инне уже не было и сухой
нитки, а та никак не поддавалась. Сильные мужские руки легли на ручку – раз, два – и створка
встала на свое место.
Романов оглянулся на девушку и улыбнулся, на загоревшем мокром лице вновь появи-
лись ямочки. Как же это забавляло Инну! А он шагнул и большими пальцами провел у нее под
глазами. Руки были теплые и очень нежные. Инне вдруг стало неловко. Она смутилась и даже
попыталась отойти от него. Вадим быстро раскусил ее и хмыкнул, показывая два серых пальца:
– Я не заботу проявляю, а смеюсь над твоей боевой раскраской!
Его невеста сначала посмотрела на его руки, а потом, подтянув майку вверх, вытерла ею
мокрое лицо.
– На себя посмотри: похож на мокрую мышь.
– А у тебя зато лифчик красивый, – не остался в долгу Вадим.
Инна в ту же секунду скосила глаза вниз, затем глянула на него и вдруг задрала подбо-
родок кверху.
– Ну, если красивый, то любуйся, не жалко! – сказала она и вышла с балкона.
– Ого! Да, вы растете, мадам.
Невеста обернулась к нему, чтоб уже сказать всё, что она об этом думает, да так и замерла
на полуслове. Он стоял к ней спиной. Мокрая футболка облепила накачанный торс, и на спине
сквозь мокрую ткань стали видны тонкие нити порезов. И их было много. Очень много! У
Инны после увиденного, вдруг мороз пошел по коже. Косые и продольные пересекались с гори-
зонтальными, образуя какой-то хаотичный узор, словно сумасшедший художник использовал
живую плоть вместо полотна, а нож вместо кисти, творя свой страшный шедевр.
Вадим, сняв мокрое белье, оглянулся. Его невеста стояла в каких-то считанных метрах,
и была белее обезжиренного молока. Он позвал ее, но она будто не слышала. Лишь больными,
страшными глазами смотрела на него. Он окинул себя взглядом, вроде бы всё в порядке. Потом
вновь посмотрел на девушку.
– Инн, – позвал он тихо.
А у нее вдруг дрогнули ресницы, и по щеке скользнула слеза. Вадим растерялся. Он тут
же промотал про себя всё, что сказал ей мгновение назад, и не нашел в этом ничего крамоль-
ного. За окном бушевал ливень, ветер налегал на пластиковые рамы, слизывая с них капли
дождя. В сумраке квартиры Инна казалась напуганной и смущенной одновременно.
– Инн, – вновь позвал Вадим, но уже громче.
Она сфокусировала на нем взгляд и натянуто улыбнулась.
– Ты… что такое? Бледная, как поганка, – попытался пошутить он, чтобы бы согнать с
ее лица тень ужаса.
– Надеюсь, тот человек наказан, – вдруг сказала она. Вадим даже прищурился, не пони-
мая, о чем она говорит. – Надеюсь, что он страдал. Мучился. Может, даже умер. Хорошо, если
умер.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 141 – Ты чего?
– Ничего, – ответила она, опустив голову, – пойду, переоденусь. Холодно. Ты тоже, а то
простынешь.
За весь вечер она больше не проронила ни слова. Вадим пытался ее разговорить, растор-
мошить, но всё тщетно. Девушка даже не смотрела на него.
Она действительно не смотрела на жениха, вот только не смотрела в упор. Стоило ему
отвернуться, как Инна исподтишка глядела на него, и в душе поднималось волной негодование.
Конечно, он сказал, что эти шрамы нанесли ножом. Но как? Кто? За что? Насколько нужно
ненавидеть человека, чтоб вот так разукрасить его кухонной утварью? Она даже выронила нож,
когда Вадим попросил ее нарезать хлеб.
–  Инн, что случилось?  –  вновь спросил он, подняв его.  –  Ты как в воду опущенная. Я
чем-то тебя обидел? Когда ты вот так молчишь, меня одолевает чувство вины. Что случилось?
–  Ничего, просто устала. День был нелегкий. Пойду, лягу спать пораньше. Завтра ведь
опять предстоит много дел.
Она уже выходила из кухни, как Романов поймал ее за руку. Пальцы у нее были сухие
и очень холодные.
– Нам нужно обработать твои порезы, – сказал он.
Услышав это, она мгновенно взмокла:
– Порезы?
Какое страшное слово! Словно живое олицетворение мерзости, замешанной на злобе!
Свои она получила, когда Галка, кипя от гнева, толкнула ее в зеркальную дверцу шкафа. А
Вадим? Да и разве ее царапины можно сравнивать с «рисунком» на его спине? Видимо, он
все же что-то прочитал на побледневшем лице своей невесты, что даже поднялся, так и не
выпустив дрожащей руки девушки.
– Что? Так болят?
Инна вскинула на него глаза, и у парня от непонятной тревоги сжалось сердце. Она боль-
ными глазами вглядывалась в смуглое лицо, словно хотела что-то прочитать или найти ответ.
Словно пыталась понять и… пожалеть.
«А твои?»  – едва не слетело с ее губ. Она даже прикусила язык, чтоб только скрыть, что
знает о его слабости. Ему станет неловко. Ему вновь будет больно. Это вновь окунет его в тот
ад непрерывной, всепоглощающей муки, поэтому она натянуто улыбнулась, сгоняя с лица все
эмоции, и даже сжала его пальцы в своих.
– Просто, болит голова. Такое ощущение, что сижу в танке. Даже в уши отдает. У вас есть
хоть какое-нибудь обезболивающее? – заставила себя произнести это. Вот только она и правда
не годилась в актрисы. Ложь хрустела в каждом слове, как сухари на зубах. Ей казалось, что
Вадим всё уже прочитал на ее перепуганном лице и теперь не знает, как отреагировать на это.
– Слушай, – тихо сказала она, не поднимая головы, – мы ведь сегодня не тренировались…
– Что?
И тут она его обняла. Осторожно, так, словно он был хрупкой и дорогой вазой династии
Дзинь. Стилист растерялся и не сразу ответил на объятия. Чувствовал, как она дышит ему в
ключицу – всё же такая высокая. Чувствовал, как руки обвиваются вокруг его талии, но что-то
было в этих прикосновениях такое, чему он никак не мог дать определение. Когда-то он такое
уже ощущал, чувствовал. Только это было так давно, что даже не вспомнить с кем именно.
Она тяжело вздохнула, уткнувшись носом ему в ключицу, и он неосознанно погладил ее
по голове, потом, словно примерившись, поцеловал в висок.
– Пусть все твои беды тебя оставят, обойдут стороной, – неожиданно проговорил он после
ее очередного вздоха.
Хрустальные льдинки вспыхнули в каких-то считанных сантиметрах от его лица, он даже
смутился. Она была так близко – на расстоянии дыхания. Он не знал, не понимал, в чем при-

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 142 чина той боли, что плескалась в этих удивительных глазах, выходя из берегов. Но сейчас Инна
была в его руках, словно просила защиту, словно искала поддержку – и это всё мог дать только
он.
Вадим одной рукой обнял крепче, а второй погладил по лицу, будто пытался тем самым
стереть страх с ее лица. Сердце сжалось. Льдинки всё так же пытались растопить его смоляные
озерца, а он чуть склонив голову, коснулся холодных губ губами. Он сильнее прижал невесту к
себе, не давая ей возможность вновь превратиться в тетиву и ускользнуть, как обычно. Но тут в
прихожей что-то загремело, раздалось шипение и легкое завывание, и Инна в то же мгновение
выскользнула из объятий, будто ее и не было.
Вадим посмотрел ей вслед и промолчал. В прихожей, в полной темноте, кто-то вздыхал
и охал. Романов подошел и щелкнул выключателем. Алька сидела на корточках и растирала
ушибленную ногу, глянула снизу вверх на брата.
–  Не хотела вам мешать. Зашла тихонечко, увидела, что целуетесь и дала задний
ход, – отрапортовала она.
Вадим вздохнул:
– Я даже еще ни о чем не спросил.
–  А то я тебя не знаю,  –  буркнула сестрица, снимая плащ.  –  А вы довольно активно
продвигаетесь.
Брат щелкнул ее по носу.
– Сама знаешь, Ира, конечно, не Станиславский, но если она нам не поверит, дело будет
пахнуть керосином.
– Слушай, онисама, я всё хотела у тебя спросить, уж больно ты быстро согласился на всю
эту авантюру с браком. Нечисто тут дело!
Он прошел следом за ней на кухню. Она налила воду в стакан.
Вадим колебался всего пару секунд.
– Наташка вернулась в Питер, – сказал он.
Алька поперхнулась и закашлялась. Он постучал ее легонько по спине. Когда она вски-
нула на него покрасневшие глаза, брат отвернулся.
–  Ты… ты! Ты что, до сих пор сомневаешься в себе или ее настолько любишь? До сих
пор? – зашипела девчушка, буравя его колючими глазами.
Вадим вздохнул. Сестра отвела взгляд, а потом со стуком поставила кружку в раковину,
вышла из кухни, так ничего и не сказав. Брат проводил ее глазами и промолчал. Он автомати-
чески ополоснул кружку и перевернул в сушилку. Голова пухла от мыслей.
Он точно знал, что Наталья вновь объявится. Ему уже тридцать, да и Альке минуло два-
дцать. Стоимость квартиры теперь приравнивается чуть ли не к миллиону долларов. Квадрат-
ный метр в их доме стоит больше ста пятидесяти тысяч рублей, а метраж, ого-го какой, без
малого сто пятьдесят метров, вот и выходит вполне симпатичная сумма. Невозможно, чтоб
Натка мимо таких денег пролетела. Она и держала его, скорее всего, как запасной аэродром,
и Романов это прекрасно понимал, но даже несмотря на все ее мотивы, несмотря ни на что,
она до сих пор снится ему в шальных снах.
Несмотря на то, что минуло столько лет, в пылу страсти он называет ее именем других
женщин. Вадим и согласился на эту авантюру лишь по одной причине: уберечь себя от ошибки.
Он давно не живет иллюзиями, он просчитывает каждый свой шаг, но в данном вопросе сам
себе не доверяет. Наташка готова преподнести ему мир, дать «всё», и он боится, что не в силах
будет отказаться.
Нет, сейчас она уже не кружила ему голову, и он не думал о ней беспрерывно. Но сердце
сжималось всякий раз, когда он видел эту девицу. Хотя, какая она девица? Пробу ставить негде.
Скорее всего, и замужем была не один раз.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 143 Только дело сути не меняет. В данном вопросе лучше, как говорится, перебдеть, чем
недобдеть. Вадим прошел в гостиную и даже постоял немного у Инниной двери. Тишина. Ни
звука. Он уже поднял руку, чтоб постучать, но потом передумал.
– Инн, – позвал он. – Нужно смазать твои порезы.
Зашелестело одеяло, послышался вздох.
– Вадим, я уже сплю. А порезы у меня не болят. Всё в порядке. Иди, ложись спать. Завтра
трудный день. Да, и вещи нужно в сушилку положить.
– Хорошо.
Инна слышала еще какое-то время его шаги по квартире. А мысли крутились о том, что
она увидела сегодня. Из-за этих уродливых шрамов он вынужден носить майки под рубашкой.
В жару это, наверно, совсем неудобно. Если он получил эти порезы одиннадцать лет назад,
значит, ему было двадцать. И видимо, именно после них он оказался в больнице. Сколько же
времени потребовалось на то, чтоб встать потом на ноги? Алька говорит, что он плохо спит по
ночам. Теперь ясно, почему так много работает. Устает до такой степени, что падает и засыпает,
не давая памяти возможности возвращаться в то время. Не дает себе эту слабину.
А что случилось с родителями? Отцы разные. Неужели оба мертвы? Или просто не хотели
на себя брать ответственность за детей? Вадиму прочили славное будущее. Изма Изральевна
говорила, что если бы не та трагедия, ему рукоплескал бы мир! Чем же именно он занимался,
что даже в двадцать лет был уже успешным?
Вопросов было много, но Инна точно знала, что не озвучит ни один из них. Попахивало
от них могильным тленом, поэтому она вновь перевернула подушку и, уткнувшись в нее, стала
считать овец, чтоб хоть так призвать к себе сон. Правда, тот не спешил.
Вадим упаковывал вещи. Завтра он представит Инну Ирине. Получится ли у них одура-
чить ее? Невеста была права, ему не впервой изображать любовь. Чтоб получить ту или иную
девицу, ему периодически приходилось играть страстного влюбленного. Внешностью Бог не
обидел. И чувство юмора имеется, и подать себя умеет. Вот так копнув в себе, он вдруг понял,
что сам только один-единственный раз подошел познакомиться. К Наташке.
Если зависал в клубе, то девицы обычно слетались, как пчелы на цветок. Ему приходи-
лось лишь выбирать, которая из пчелок больше по нраву. Чаще всего, это была самая глупая.
Он даже прозвище подобным девушкам дал – пустышка. Он даже не запоминал имена – чего
заморачиваться? Кто-то коллекционировал Заек или Кисок, а у него были Бэби. Не Малыш
или Малышка, а именно на американский манер «Бэби». Бэби на одну ночь. Хотя, какая там
ночь? Переспав с очередной Бэби, он отправлялся домой, в собственную постель, и уже на
завтра даже не вспоминал о пустышке. А чего о ней помнить? Сколько еще таких будет?
Для него все эти пасы: поцелуи, нежные взгляды, забота, объятья – всего лишь декорации
для спектакля, финал которого ему был известен. Самый долгий роман – три месяца с Галкой.
Финал, правда, подкачал. Когда Вадим уже ждал титров, пассия вдруг взяла инициативу на
себя, показав и Кузькину мать, и где раки зимуют, и, не обращая внимания на его вопли: «Finite
la comedian», продемонстрировала балет «Кармен» вкупе с оперой «Травиата».
Инна не подходила под трактовку «пустышка». Она вообще ни к какие рамки не вписы-
валась. Вот так, руку на сердце положа, понимал, что если бы не тот случай на дороге, он бы
даже не обратил на нее внимания. Она не в его стиле, не в его вкусе, вообще, не с этой планеты.
Могли бы они стать друзьями, не случись всего этого? Нет, вряд ли. Слишком разные. Словно
на противоположных полюсах находятся. Может, просто из-за того, что она не походит на тех
девиц, с которыми стилист знаком: молчаливая, тихая, сама себе на уме.
Алька сказала, что Инна разбила ударом кулака Галке нос. Если бы это заявила сама
Инна, Вадим бы просто не поверил: не в ее стиле размахивать кулаками. Или он ее плохо знает?
Его невеста ни разу не попросила о помощи. Зато сама просто сидеть не может, сложа руки.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 144 Обидчивая, но в то же время отходчивая, но лишь в том случае, если оппонент признает свою
неправоту.
Он, дурачась, поцеловал – она всерьез пнула. Для нее поцелуй – самое интимное в отно-
шениях. Как там она сказала: лакмусовая бумажка?! Никогда не задумывался над этим. То, как
она рассказывала Альке о своем сне, даже его взбудоражило. Один на миллиард. Гениальный
музыкант. Тот самый, что погиб несколько лет назад. Из-за одного поцелуя с ним, она готова
была ему отдаться.
–  Словно расплавленный воск. Когда не знаешь, где заканчиваешься ты и начинается
он, – пробормотал Романов, посмотрев на дверь в Иннину комнату. – Забавно попробовать.
Глава
XIV
. Клятва остается клятвой.
Следующий день пролетел камнем, выпущенным из пращи в чужую курицу: суета, маета,
успели поругаться не один раз. Алька к самому отъезду готова была убить уже обоих.
– Хватит вести себя так! – заорала она на них, вконец разозлившись. – Вы как дети малые,
готовые подраться в песочнице из-за лопатки. Достали уже!
Инна хлопнула дверью машины, Вадим демонстративно уселся за руль  –  Алька с пых-
тением и ворчанием устроилась позади новобрачных. За всю дорогу невеста не произнесла и
слова, жених тоже хранил молчание, свидетельница поглядывала на их затылки и тоже мол-
чала. Так и приехали к Ирине.
Выходя из машины и видя, как радушные хозяева открывают ворота, чтоб встретить
гостей, Алька подошла к молодоженам и легонько толкнула одного, потом другого, нацепила
очки на нос и, улыбнувшись встречающим, процедила сквозь зубы:
– Улыбаемся и машем, ребята. Улыбаемся и машем. Представление начинается.
Ира уже шла к ним, раскинув руки. Обняла Альку, потом Вадима, тот притянул Инну
к себе.
– Знакомься, Ириш, моя избранница, Инна. Прошу любить и жаловать.
На вид Ирине было лет тридцать. Миловидная женщина с открытой улыбкой. Инна еще
больше засомневалась в правильности своих действий. Разве можно вот так обманывать такого
светлого человека?
Ирина спрашивала, как они ощущают себя на пороге новой жизни. Вадим отшучивался.
Она тут же стукнула его по макушке, обозвав ветреником.
– И как вы, Инна, добились того, что он готов жениться?
Она посмотрела на девушку, а та будто даже не слышала ее, глядя себе под ноги. Ира
бросила недоумевающий взгляд на Вадима. Тот наклонился над невестой и дунул в ухо, при-
влекая к себе внимание. Она вскинула на него свои удивительные глаза льдинки.
– Тебя спрашивают, а ты молчишь. Укачало? – спросил он с заботой.
Она отвела глаза и кивнула:
– Да, неважно себя чувствую.
–  Да уж, дорог в России нет, и вряд ли на нашем веку мы их застанем,  –  проговорила
Ирина. – Пойдем, дорогая, я тебя устрою. Полежишь, отдохнешь. Поговорить всегда успеем.
Регистрация была назначена на пять вечера. Радушная хозяйка, всё так же улыбаясь,
спросила новобрачных о гостях.
– Или вы, правда, тайно женитесь?
–  Правда!  –  сознался Вадим, посмотрев на нее. Ирина, заметив его серьезный взгляд,
даже помрачнела. – Что? Страшно стало? Не будешь теперь нас регистрировать?
Та усмехнулась, сказав, что не нарушает закон, так как и невеста, и жених совершенно-
летние. Кроме того она была рада, что Вадим в принципе согласился на брак, потому как,

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 145 грешным делом, думала, что он так и будет ходить бобылем всю жизнь. Романов на это лишь
улыбнулся. По его лицу трудно было что-то прочитать.
Инну устроили в комнате, и она тут же легла.
– Видимо, ей совсем нехорошо, – сказала, стоя в дверях, хозяйка дома. – Да, кстати, вы,
надеюсь, помните о клятвах?
– Какие клятвы? – спросил Вадим.
– Вы с Инной должны будете завтра на регистрации произнести клятвы любви.
Стилист оглянулся на свою невесту. Та, услышав это, даже укрылась одеялом с головой,
замычав.
– А можно обойтись без этих клятв? Ну, вроде как, по блату.
Ира засмеялась.
–  Ну уж нет! Ты знаешь, почему у меня так мало разводов? Потому что супруги пом-
нят то, в чем клянутся торжественно при свидетелях. Они помнят эти слова, даже когда в их
жизни наступают тяжелые времена. Время у вас еще есть. Подумайте, что хотели бы сказать
друг другу. Совсем бедняжке плохо. Пойду посмотрю, есть ли у нас что-нибудь от тошноты.
А, извините, конечно, но может быть тошнота вполне обоснована?  –  спросила она, поглядев
лукаво на жениха.
Тот хлопнул глазами, не понимая.
– Может, вы ждете ребенка?
Инна под одеялом даже хрюкнула. Вадим посмотрел на бесформенный комок на кровати
и улыбнулся.
– Нет, Инна не беременна. Просто, сама понимаешь, столько ругаться с отцом. Нервов
уже не осталось. Иннуль, может чайку принести?
– Спасибо, не надо. Я полежу немного, и всё пройдет.
– Ну, ладно, пойду тогда, – сказала хозяйка дома и вышла из комнаты.
Вадим опустился на кровать рядом со вздыхающим комом.
– Слышала? Нужны клятвы.
– Да уж, – проговорила девушка, высунув голову из-под одеяла.
– Не воспринимай это всерьез. Представь, что мы в кино. Или ты думаешь, что люди там
по-настоящему влюблены друг в друга? Они играют свои роли, вот и мы с тобой словно актеры.
Инна вздохнула. Вадим потрепал ее по голове, она возмущенно зашипела, стукнув его
по руке.
– Я не собака.
– Я знаю. Ладно, полежи, отдохни немного. Я спущусь пока. Нужно обсудить кое-что.
Видимо, из-за того, что она плохо спала минувшей ночью, уснула мгновенно, даже не
задумываясь над тем, что будет завтра. Проснулась резко от чьего-то присутствия в комнате.
За окном садилось солнце, но летом по нему сложно определить время. Дверь на террасу была
открыта. Ветер шевелил тюль, елозя его по полу, а на ней стоял человек, положив руки на
перила.
Инна поднялась на постели. Линзы опять пощипывали глаза, и она с трудом их разлепила,
да еще и голова была тяжелой, будто после пьянки. Невеста поднялась и вышла к Вадиму. Он,
услышав ее шаги, повернулся.
– Проснулась?
–  Еще нет,  –  пробурчала она, потирая глаза.  –  Черт, опять линзы не сняла, и они при-
липли.
– Не три глаза, а то завтра на всех фотографиях будешь походить на вампира.
– Почему?
– В фильмах их изображают красноглазыми.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 146 – Бред! – хмыкнула она, устраиваясь рядом с ним. – Написал клятву?
– Да, а ты завтра на быструю руку сочинишь?
– Я не буду писать клятву.
– Я уже тебе говорил, не относись к этому серьезно.
– Вадим, не переживай. Я найду, что сказать, а писать и заучивать наизусть не стану.
Он посмотрел на ее немного опухшее лицо. Правая щека была красней левой, видимо,
Инна лежала на той стороне. Волосы спутались, но она даже не поправляла их. Просто стояла
рядом и смотрела на заходящее солнце, а выглядела так, будто не спала несколько суток.
– Который час?
– Тебе всё это так тяжело дается? – проговорил жених.
– Что?
Вадим вздохнул:
– Я боюсь, что завтра в самый ответственный момент ты сбежишь, – вдруг признался он.
Инна смотрела на него удивленно. Его одолевает тревога? Или сам устал от этого при-
творства? А может всё-таки не хочет втягивать в эту авантюру Ирину?
– Почему ты так думаешь?
–  Потому что вижу, как ты мучаешься. У тебя такой вид, будто тебя на дыбе тянут. С
тех пор, как мы решили пожениться, даже цвет твоего лица изменился. Мы ведь и, правда,
всё можем отменить.
– Что?
–  А что такого? Скажем, что всё же решили уговорить твоего отца, а уж потом идти в
Загс. Если ты так боишься… так не уверена, я не стану настаивать. Ты, видимо, очень устала
за последние несколько дней, что опять проспала почти девять часов. Сейчас уже половина
одиннадцатого. Ира оставила тебе фруктов и отбивную в термосе. Решила, что постесняешься
спуститься поужинать, вот и позаботилась.
– А ты?
– Я поел.
– Я не о том. Что ты здесь делаешь? Почему в этой комнате?
Вадим усмехнулся.
– Потому, что мы с тобой практически женаты, вот нам и выделили одну комнату. К тому
же, если помнишь, ты сбежала от папы, чтобы быть со мной, поэтому живешь в моем доме.
Делишь со мной одну комнату. Одну постель.
Инна смутилась и отвела взгляд.
– Да уж. И ты намерен спать… со мной?
Он похлопал ее по плечу, засмеявшись.
–  В одной кровати, но без далеко идущих намерений. Тебе придется потерпеть. Спра-
вишься?
– А сколько здесь одеял?
– Не поверишь – одно!
Девушка вздохнула и глянула мельком на кресло, стоящее в комнате у окна.
–  Даже не думай!  –  тут же вставил Вадим.  –  Я в него сам не лягу спать, да и тебя не
пущу. Завтра трудный день. И вот еще что: это, пожалуй, будет единственная ночь, когда мы
с тобой разделим постель. Завтра, в нашу первую брачную ночь, Ира отправляет нас в свой
домик у озера. Здесь неподалеку есть озеро. Они купили участок земли и построили на нем
дом. Ну, что-то вроде дачи. До самого отъезда Иры с семейством мы пробудем там. Застолья
здесь никакого не будет. Нашу с тобой свадьбу мы отметим вдвоем.
Невеста смотрела на него, а ему почему-то всё равно было неловко. Чувствовал себя
эгоистом, видя, как сильно терзается она.
– Ну, если ты, конечно, не хочешь всё отменить, – вставил он, не спуская с нее глаз.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 147 Инна покачала головой, запахивая на груди кофту.
–  Нет уж. Коль пошла такая пьянка, жуй последний огурец! Раз решили, нужно идти
до конца. Справлюсь, не переживай. Я не сбегу завтра. И сегодня мы… спокойно переночуем
в одной постели. Даже не знаю, с чем именно связано мое поведение. Просто, наверно, всё
из-за того, что никогда не лгала. Лишь один-единственный раз пришлось соврать, что мне
шестнадцать лет, а не четырнадцать из-за работы. Иначе меня бы просто не взяли. Отец работал
корректором в замшелой газетенке, ему плевать было, что денег не хватает. Даже утверждал,
что с мамы нужно стрясти алименты. Я уже давно поняла: у слабых мужчин сильные женщины.
У них просто выбора не остается. Если и они останутся слабыми, мир, окружающий их, рухнет.
Романов кашлянул в кулак, и вдруг притянул ее к себе, накинув на нее полы своего
пиджака. Она сразу почувствовала аромат его геля для душа, тепло большого сильного тела.
И не рванула, как обычно, из этого тепла.
– Знаешь, я могу тебя успокоить, – вдруг сказал он, усмехнувшись. Ямочки на щеках тут
же заиграли, и Инна, улыбнувшись, положила ладони поверх его рук. – Я сильный мужчина:
многого добился, еще большего добьюсь, неплохо зарабатываю, без вредных привычек… Слу-
шай, да я же идеал! И чего ты еще артачишься? Такой мужчина тащит тебя под венец, а ты
еще колеблешься?
– Что? – возмутилась Инна, игриво.
–  А что? Не правда, что ли? Красивый, высокий, с хорошим воспитанием. Сирота, то
есть никаких пререканий со свекровью не будет. С квартирой, машиной!
– Ну, насчет квартиры, я согласна, есть, чем хвалиться, но вот машина…
– А что с ней не так? Ей, знаешь, сколько лет? А она ничего, бегает!
– Вот именно! Не старовата ли она для такого красивого, богатого и утонченного?
– Вау! Я и словом не обмолвился о своей утонченности. Значит, и правда считаешь, что
я крут?
– Крут? Крут??
– А разве нет?
– Нарцисс! Самовлюбленный льстец! Себя не похвалишь, ходишь, как оплеванный?
– Ну, вот. Как всегда, начали за здравие – кончили за упокой! Алька, завтра сразу после
регистрации в Питер вернется. Ей послезавтра на работу.
– Ты ее отвезешь?
– Еще чего! Не барыня, на электричке доедет. У меня завтра особенный день.
– А ну да! Я как-то всё время забываю. Ты же меня причешешь?
–  Терпеть не могу такое слово! Причешешь, всё равно, что почешешь и иже с ними.
Прическу сделаю, да и с макияжем помогу.
– С макияжем сама справлюсь.
Он поцеловал ее в макушку.
– Как скажешь.
Когда новобрачные спустились к завтраку, Ира уже была на работе.
– Ну, что нет желания отказаться, пока не поздно? – усмехнулся Максим, увидев их.
– А должно? – усмехнулась Инна, усаживаясь за стол. Вадим галантно пододвинул стул.
Она кивнула ему в ответ.
Алька зевала во весь рот, за что получила от брата ложкой по лбу.
– Блин! Я ведь и сдачи могу дать! – взревела она.
– Она с нашими парнями играла до утра в какие-то стрелялки, – пояснил хозяин, глянув,
на зевающих сыновей.
– В детство впала? – усмехнулся брат.
– А я из него еще не выпадала, чтоб впадать обратно, – не осталась в долгу сестра.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 148 – Оставь девочку в покое, – тут же сказала Инна.
– Понял? – вставила свое слово Аля, глянув на брата с издевкой и показала язык.
–  Вам, Инна, наверно, тяжело с ними. Сколько их помню, вечно спорят,  –  усмехнулся
Максим.
– Самое главное, не вставать на чью-либо сторону в спорах, – ответила девушка.
– А сейчас что сделала? – возмутился жених.
– А сейчас я защитила ребенка от нападок брата. Себя в ее возрасте вспомни.
Вадим вздохнул:
– В ее возрасте у меня даже приличного компьютера не было. Было нечто среднее между
микроволновкой и телевизором.
– Микроволновкой?
– Угу. Я сверху на мониторе бутерброды себе подогревал. Главное в этом деле, не пере-
держать, а то потом остужать приходилось.
– Да уж, прогресс шагнул далеко вперед, – вздохнул Максим и посмотрел на троих ребят,
дружно улепетывающих завтрак.
– К Загсу нам нужно приехать за полчаса, – сказал стилист, бросив взгляд на настенные
часы в столовой.
– Точно, Ира же сказала шампанское в холодильник поставить, совсем из головы выле-
тело, – спохватился мужчина.
– А куда мы кольца положили? – всполошилась Инна. – У меня в сумке их точно нет.
– Они в кармане пиджака, – успокоил ее жених. Он смотрел на нее и понемногу успока-
ивался.
Всё-таки они правильно решили. Видимо, крепкий сон и разговор вечером ее успокоил.
Аппетит, как у здорового человека, да и цвет лица хороший. И ведет себя так, словно всё идет
своим чередом. Девушка быстро уснула у него под боком, как будто и не проспала до этого
девять часов. Он же никак не мог найти себе место на огромной кровати, но не ворочался, так
как боялся потревожить Инну. Вадим уже хотел встать и вновь выйти на террасу, как девушка
повернулась на бок к нему лицом и обняла его рукой. Вернее не совсем обняла, а просто рука
соскользнула с покатого бока и упала ему на живот, и Романов замер.
Рука была горячей, от нее шло приятное, согревающее тепло, наверно, поэтому из-за нее
на Вадима накатило умиротворение. А девушка пошевелилась рядом и уткнулась лбом ему в
плечо. Он косил глаза в ее сторону, но не видел лица, лишь светлая прядка волос щекотала
ему руку.
Вадим немного приподнялся, убрал назад прядь, автоматически поправил одеяло. Она
вздохнула и сильней прижалась лбом к плечу. Он усмехнулся, положил свою ладонь поверх ее
руки и сам не заметил, как уснул. Так хорошо и крепко он уже давно не спал.
Когда же проснулся, Инна была в ванной, что прилегала к этой комнате. По поведению и
взгляду своей невесты он не мог с уверенностью сказать, спали ли они так до утра или же нет.
Во всяком случае, увидев жениха, она улыбнулась и пожелала доброго утра, больше ничего
не добавив.
Когда подошло время собираться, Инна уговорила Вадима сначала сделать ей укладку,
а уж потом она переоденется. Стилист говорил, что прическа помнется, но девушка стояла на
своем. Алька помогала брату и, как ассистент, подавала когда лак, когда шпильки.
– Только дом на голове не строй, – усмехнулась Инна.
Он в ответ щелкнул ее легонько по носу расческой.
– Пациент, доктор сказал в морг, значит в морг. Не мешайте! – усмехнулась Аля.
– Так я же еще не умер! – в тон ей сказала Инна.
– Так мы еще и не доехали, – парировала Алька.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 149 Девицы захихикали. Вадим хотел уже вставить что-то язвительное, но, видя блеск в гла-
зах своей невесты, промолчал. Сейчас он старался так, как ни на одном мировом конкурсе
парикмахеров. То доверие, что выказала ему Инна, то спокойствие, что она подарила этой
ночью  –  за всё это он хотел ее отблагодарить. Стилист скручивал прядь, а сам думал, что
именно сегодня и именно эта женщина будет самой красивой невестой. Его грела мысль о том
сюрпризе, что он ей приготовил. Представлял себе ее удивленные глаза и улыбался.
Отойдя от Инны, он полюбовался своей работой, как всегда придирчиво оценивая ее.
– Это лучшее твое творение, онисама, – тут же под ухом пробормотала еле слышно Алька.
Вадим тут же потрепал ее по голове.
– Черт! Бесит! – взревела в ответ сестрица.
Романов спустился вниз, где уже при полном параде его поджидало семейство Иры.
Парни в костюмах и при галстуках, Максим, глядя в зеркало, втягивал живот. Увидев Вадима,
усмехнулся:
– Костюмчик, видимо, подсел.
– Скорее всего, что ты, пап, малость прибавил в весе, – пробасил старший из сыновей.
– Ну, никакой мужской солидарности, – вздохнул отец удрученно.
–  Объявляется выход невесты, трам-пам-пам-пам-пам!  –  провозгласила торжественно
Аля, и на лестнице показалась Инна. Семейство дружно вздохнуло восторженно, а Вадим
замер, глядя на свою избранницу. Та спускалась, несколько смущенная от комплементов, что
сыпали мужчины этого дома, даже самый мелкий сказал, что она красива, а сам новобрачный
не находил слов.
Инна была не просто хороша. Не просто красива. Глядя на нее, он вспомнил Пушкинские
строки: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как
гений чистой красоты!»… Чтобы прогнать смущение, захлестнувшее его, он даже отвел глаза,
но тут же вновь посмотрел на свою невесту. Она уже подошла к нему, и остановилась рядом.
Алька отдала ей букет, над которым они с Ирой колдовали два часа.
– А ты почему молчишь? – тихо спросила Инна, глядя на Вадима искрящимися льдин-
ками.
– Слов нет, как ты прекрасна! – признался он честно, сам не ожидая от себя такого.
Она опустила глаза, на скулах заалели два маленьких пятнышка.
«Девчонка совсем»,  – мелькнуло голове.
Он протянул ей руку, она вложила в его ладонь пальцы.
–  До чего же вы красивая пара!  –  воскликнул Максим.  –  Ну, всё время, время! Пора
выдвигаться.
Вадим был прав: на них оглядывались, вернее, даже заглядывались. Пара стояла в про-
сторном холле Загса, где помимо их своей очереди ожидали еще несколько пар.
– Там какая-то накладка произошла, очередь пришлось сдвинуть, – шепнул им подошед-
ший Максим.
– Ерунда, подождем, – вздохнул Романов. Инна кивнула, соглашаясь с ним.
Алька не удержалась и щелкнула их несколько раз. Вадим шикал на нее, но сестренка
показывала язык и снимала их на камеру с разных ракурсов.
– Оставь ее, – положив руку ему плечо, сказала невеста.
Он вновь глянул на нее и будто между прочим окинул взглядом холл, посмотрел и при-
тянул к себе Инну.
–  Что? Так доволен собой  –  шепнула она ему на ухо. Он посмотрел на нее, словно не
понимал. – Да ладно, не прикидывайся. Смотришь вокруг, а сам думаешь: «У, моя самая кра-

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 150 сивая. Какой я молодец, и платье правильное подобрал, и прическу хорошую сделал», – под-
ражая ему, проговорила девушка.
Он не удержался и захохотал. Инна тоже улыбнулась.
– Ну, скажи, что не так, – сказала она, глядя на него лукаво.
–  А вот и не так!  –  воскликнул он, привлек ее к себе и сказал прямо на ухо:  –  Своей
заслуги в твоей красоте я не вижу. Ты хороша сама по себе. Без моего участия. Поняла?
Она кивнула и глянула на него исподтишка. Они, и правда, смотрелись чудесно. И пусть
это – всего лишь игра! И пусть это – всего лишь притворство! Даже выбросив в прошлый раз
баснословную сумму на ветер, потратившись на костюмы и прочую атрибутику, она не выгля-
дела такой красивой. И такой счастливой. Она чувствовала тепло руки Вадима на своей талии.
Видела его сияющие глаза и ямочки на щеках и сама верила в искренность происходящего.
Пусть это  –  фикция. Может быть, она больше никогда не наденет платье невесты, так пусть
хоть сейчас, хотя бы в это мгновенье, всё будет напоено атмосферой праздника и любви!
Ирина, стоя за своей трибуной, даже всплеснула руками, увидев их.
– Боже, красота, глаз не отвести! – воскликнула она, а потом вновь приняла торжествен-
ный вид и начала свою речь.
Вадим ее почти не слышал. Он столько раз прихорашивал невест, что знал все слова
служащих Загса практически наизусть. Инна смотрела на свой букет и не поднимала головы.
– А теперь пришло время произнести слова любви и верности, – сказала Ирина. – Первой
говорит невеста.
Вадим и Инна повернулись лицом друг к другу. Девушка вдохнула несколько раз глубоко
и лишь тогда подняла на своего жениха глаза.
– Вадим, – начала она тихо, – я уже говорила, что очень благодарна тебе за всё, что ты
для меня сделал и делаешь. Я уважаю и ценю тебя. Но в то же время не могу поклясться в
вечной любви.
Романов даже опешил, услышав такое. Ирина ощутимо напряглась за своей стойкой:
мужчина просто почувствовал это кожей.
–  Жизнь очень непредсказуема, и мы-то с тобой это очень хорошо знаем,  –  между тем
продолжала Инна. – Могу обещать лишь одно: я буду стараться. Буду стараться быть тебе хоро-
шей женой, надежным другом, союзником и даже напарником. Я буду поддерживать тебя, когда
тебе будет трудно. Разделю с тобой радость побед и горечь поражений. Возьму на себя часть
твоей ноши, чтоб по жизни тебе легче было идти. Даже если ты ошибешься и упадешь, я помогу
встать и продолжить путь. И никогда не стану камнем на шее, который потащит вниз.
Тишина, которая повисла после сказанных слов, казалась осязаемой. Вадим стоял, как
громом сраженный, Ирина забыла свои слова по протоколу, даже Алька молчала, притихнув
слева от новобрачных.
– Замечательные слова, – наконец опомнилась Ирина за стойкой, и по залу даже прошел
какой-то шелест, словно все одновременно выдохнули. – А теперь ответное слово жениха.
Вадим вчера действительно написал клятву и даже постарался ее заучить, но после услы-
шанного его сочинение казалось ему никчемным набором слов, словно дешевый новогодний
подарок, где с парой дорогих трюфелей были старые карамельки и пломбовыдирающие ириски.
Всё, что сейчас сказала Инна, было правдой от первого до последнего слова. Всё, что чувство-
вала, она вложила в эти слова. романов понимал это. Осязал на кончике языке. Ощущал кожей.
И не мог в ответ пролепетать тот бред, что отложился в памяти.
Он сжал ее ладони в своих и сказал:
– Инна, ты вошла в мою жизнь нежданно, как снег в сентябре, когда тот воспринимается,
как шутка природы. Для меня ты самый удивительный человек, которого я когда-либо встре-
чал. У меня полно недостатков, и от ошибок я не застрахован. Не стану обещать, что достану

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 151 звезду с неба или жемчужину с морского дна. Не стану даже клясться, что буду мыть посуду
каждый день или выносить мусор. Лишь в одном уверен на всевозможные проценты: я  тебя
защищу. Я не дам тебя в обиду. И сам никогда не обижу. Стану для тебя и каменной стеной,
не по зубам врагам, и верным плечом, на которое ты всегда сможешь опереться.
Инна смотрела на него, затаив дыхание. Видимо, она ждала тех самых шаблонных фраз
или просто понимала, что в данную секунду Вадим сказал правду, непонятно. Глаза у нее заси-
яли, и даже пальцы дрогнули в его руках.
–  Прекрасно! Теперь молодые обменяйтесь кольцами,  –  провозгласила торжественно
Ирина. – Объявляю вас мужем и женой! Вадим, можешь поцеловать свою жену!
У Инны в ту же секунду вспыхнули скулы.
«Хоть перестала вся краснеть, а то, прям, как знамя Ильича на броневике»,  усмехнулся
про себя Вадим. Она смотрела ему куда-то на узел галстука и выше глаза не поднимала. Руки,
лежащие на его плечах, дрогнули. Он чувствовал, как она вновь становится натянутой тетивой
лука.
– Я тебя не съем, – весело он шепнул, чтоб услышала только она.
Инна вскинула на него глаза-льдинки, и вот тогда он ее поцеловал. Плотно сжатые губы
никак не ответили на этот поцелуй. Вадим понимал, что если не отпустит ее из своих объятий,
невеста рванет из них сама, поэтому спустя мгновение разжал руки. Инна не рванула от него.
Напротив, на пару секунд спрятала смущенное лицо на его плече. Муж погладил ее по спине,
успокаивая.
Но тут завизжала Алька, кидаясь к ним с поцелуями, потом и семейство Ирины присо-
единилось. Молодых оттащили друг от друга.
– А что, новоиспеченный муж! Слабо вынести жену из Загса на руках? – закричал Мак-
сим.
– Брат, не осрами меня! – подначила Алька, и Вадим, подхватив упирающуюся Инну на
руки, вынес ее из зала регистраций. спустился со своей ношей с крыльца. Она легонько стучала
ему по плечу, требуя поставить на землю, но почему-то сегодня хотелось сделать хоть раз то,
что обычно даже в голову не приходило. Он поставил ее на ноги только у машины, с откинутым
верхом, капот которой был украшен цветами, а на ручках вились цветные ленты.
– Это не наша, – возразила Инна.
– Это ваша машина на медовую неделю – оповестила Ирина и позвенела ключами. – Доку-
менты в бардачке. Вадим, я внесла тебя в доверенность. Катайтесь на здоровье. А мы домой.
Алюш, целуй своих, мы тебя до станции подкинем.
– Ну, ладно. Отдыхайте – сказала Аля, обнимая по очереди сноху и брата, при этом умуд-
рилась всё же шепнуть Вадиму: – Веди себя прилично, не позорь меня.
За эти слова ее тут же потрепали по голове. Она даже не стала злиться.
– Аль, а ты как одна-то дома будешь? – забеспокоилась Инна.
–  Да я у Анжелки поживу. Ее предки всё равно на даче корни пустили. Так что, всё
пучком. Кроме того, сегодня у меня Тоня переночует, я с ней уже созвонилась. Она улетает
в Нью-Йорк в понедельник.
Алька усадила обоих в машину и долго махала вслед.
– Черт! Я вам даже подарок не приготовила, – проговорила девчушка удрученно, когда
молодые скрылись за поворотом.
– Ну, думаю, то, что мы для них сделали, уже можно считать подарком, – сказала Ирина,
обняв ее за плечи. – Поехали, а то опоздаешь на свою электричку.
Глава
XV
. Потерянный друг.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 152 Погода не подкачала. Ветер был теплым. Он развевал ленты на машине, и молодоженам
сигналили мимо проезжающие автомобили. Вадим сигналил в ответ. У Инны было светло и
радостно на душе. Она иной раз косила взглядом на обручальное кольцо и до сих пор не верила
в свершившееся.
– Не замерзла? – прокричал Вадим.
Девушка замотала головой.
– Ни разу в жизни не ездила в открытой машине! Здорово! – и она помахала каким-то
людям, что проезжали в этот момент мимо. Те в ответ просемафорили что-то эпическое на
своем клаксоне. Инну это рассмешило.
И Вадим вдруг осознал, что ни разу за всё это время не слышал ее смеха. Она улыбалась
или, вторя Альке, хихикала, но никогда не смеялась, как сейчас. Он уже собрался взять ее за
руку, но вовремя одернул ладонь. Возможно, Инне так легко и весело из-за осознания того,
что получив новую фамилию, прописку и прочее, она ничего не обещала взамен. Он вспомнил
натянутую тетиву во время поцелуя и лишь крепче сжал руль в руках. Они придумали эти
правила игры. Но сейчас играть было не перед кем. Поэтому он просто смотрел на дорогу,
лишь изредка бросая взгляды на свою счастливую жену.
Инна не удивилась приготовленному сюрпризу, что даже расстроило Вадима. Потом она
призналась, что самый мелкий из мальчишек Ирины ей нечаянно проболтался. Романов с
досады даже скрипнул зубами.
Небольшой двухэтажный домик стоял на пригорке буквально в нескольких метрах над
озером. К мосткам, установленным на нем, вниз вела тропинка. Инна с удовольствием сняла
туфли и побежала босиком по траве к ним. Вадим проследил за ней глазами.
– Девчонка совсем, – повторил он опять. Потянул с заднего сиденья сумку и увидел фото-
аппарат, забытый Алькой. Недолго раздумывая, он взял его и стал снимать жену. Девушка,
держась за ветку ивы, болтала одной ногой в воде и, лишь услышав щелчки, обернулась.
– Ты чего? – удивилась она.
– Хочу запечатлеть наш первый день, а то придет Изма Изральевна, а мне и похвалиться
нечем будет. Ну-ка, дорогая, повернись ко мне и скажи «чиз»!
Но девушка в ответ показала язык, что Вадим, конечно же, заснял. Он бросил сумку и
подошел к ней. Притянул ее одной рукой, а во второй всё так же держал камеру.
–  Фотоаппарат тяжелый, одной рукой держать неудобно, так что давай, чтоб с первого
дубля получилось. Улыбаемся и машем.
Они дурачились на берегу, нащелкав больше сотни кадров, пока Романов не опомнился,
что еще не вечер и нужно аккумулятор оставить живым, чтоб сфотографироваться дома у
камина.
Домик был небольшим. На первом этаже гостиная с кухней-столовой, разделенные меж
собой стилизованными балками. На втором  –  комната и широченный балкон, по которому
можно было легко футбол гонять. В комнате – пара шкафов и двуспальная кровать с туалетным
столиком у окна. Окно во всю стену задрапировано прозрачным тюлем и плотными шторами.
– Да это не дача, а уютное гнездышко для двоих, – усмехнулся Вадим, когда они закон-
чили обзор своих владений.
–  Ну, а почему нет. Тем более в этом гнездышке они вывели троих птенцов,  –  сказала
Инна.
Он посмотрел ей в спину и промолчал, зажег свечи на столе, открыл бутылку шампан-
ского.
–  Не люблю шампанское,  –  призналась Инна, глядя на то, как муж разливал шипучий
напиток по бокалам.
– А что любишь? Мартини?

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 153 –  Не люблю сладкие спиртные напитки. Если уж говорить о предпочтениях, то мне по
душе текила или джин.
Вадим даже хмыкнул.
– Да в них же градусов немеренно!
– А ты, когда чай пьешь, тоже градусник в него опускаешь?
– Сравнила! Даже если выпить бочку чая, не опьянеешь!
– Ну, насчет бочки не знаю, но последний раз было литра два, может больше, но домой
вернулась в трезвом уме и твердой памяти. И на своих двоих.
– Нашла чем хвалиться! Мне вот и ста граммов виски достаточно, чтоб выключиться.
– Правда? Да уж. Придется носить тебя на спине, – проговорила Инна, вздохнув.
Вадим посмотрел на нее удивленно. Она уже растрепала волосы, и те теперь вились кра-
сивыми золотистыми прядями. Даже переодеться успела. Сидела, поджав ноги в кресле. Такая
домашняя. Такая уютная. Вадим подал ей бокал.
– Ну, за нас! Чтоб у нас всё было, и нам ничего за это не было! – провозгласил он.
Инна улыбнулась в ответ.
– Чтоб наша ложь никому не навредила.
Он даже рукой махнул, дескать, нашла, о чем волноваться. А жена смотрела в камин на
потрескивающие сучья и молчала.
Ложь, какая бы она не была, остается ложью, даже если и во благо. Не зря она является
одним из смертных грехов. Как бы долго не вилась нить лжи, всегда наступит час расплаты.
Тогда будет и стыдно, и неловко, и больно. И надеешься лишь на одно, чтоб не досталось твоим
близким. Чтоб их минула длань карающая.
На ночь Инна устроилась в комнате наверху  –  Вадим остался ворочаться на диване в
гостиной. Тот, как на грех, был узким и коротким, мало того, еще и не раскладывался. Муж-
чина долго не мог заснуть, даже выходил во двор. Но там любоваться ночным пейзажем мешали
кровососущие твари, набрасывающиеся на свою жертву, казалось, с вилками и ножами в лапах.
Перебив за пару минут две летучие эскадрильи, Вадим заскочил обратно в дом. Он слышал
Иннины шаги наверху, но почему-то не пошел к ней. Провертевшись полночи на диване, он,
в конце концов, уснул.
Проснулся мгновенно: услышал ворочающийся в замочной скважине ключ, а затем
шепот:
– Ира, им сейчас не до этого! Вспомни свой медовый месяц, – шипел Максим в крохотной
прихожей.
–  Мы тихонечко занесем им еду и так же тихонечко выйдем, а они встанут и поедят
свежее, домашнее. Хватит ворчать! – в ответ шептала ему жена.
Вадим подорвался с дивана и тут же заскулил, укачивая руку. Сейчас по ней возобно-
вился кровоток, и мурашки забегали со скоростью блохи, удирающей от лапы пса. Он рванул к
лестнице в тот самый момент, когда Ирина цыпочках зашла в гостиную. Стараясь не шуметь,
кенгуриными прыжками, перелетая разом через три ступеньки, волоча за собой плед, под кото-
рым спал, Вадим подскочил к двери в комнату.
«А если закрыта?»  мелькнуло в голове молнией.
Потянул ручку вниз, дверь открылась, и Вадим на цыпочках вошел в комнату. Инна
задернула шторы, солнечные лучи не могли проникнуть через плотные занавески, поэтому в
комнате было достаточно сумеречно. Инна, конечно же, спала. Романов прошел к кровати и
аккуратно сел на край. В принципе, ложиться было не обязательно: Ирина не станет входить в
комнату новобрачных. Только бы жена не проснулась. Вадиму вдруг стало смешно: утро еще
толком не наступило, а он уже зарядку сделал.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 154 Но рядом с ним заворочался ком одеяла. Показалась взлохмаченная голова. Глаза долго
не разлипались, потом вдруг распахнулись, рот в ту же секунду открылся для вопля. Вадим
бросился на жену, зажимая ей рот ладонью, придавив к кровати своим телом.
– Дорогая, это я! – зашептал он горячо. – У нас форс-мажор! Хозяева наши приперлись.
Чуть не спалили меня на диване.
Инна перестала вырываться и отпустила его руку, на которой повисла, как рак, оставляя
синяки, потом отодвинула ладонь мужа от своего рта.
– И зачем они приехали?
– Еду нам привезли.
– Что?
– Еду.
– Да поняла я, что именно. Но зачем? Холодильник забит, сами бы приготовили.
Вадим хмыкнул:
– Ирина решила, что нам некогда, вот и постаралась.
Девушка даже нахмурила брови:
– Так, а чем мы заняты-то?
Муж усмехнулся:
– Обычно люди заняты кое-чем в медовый месяц.
Инна хлопнула глазами, а спустя мгновенье пошла красными пятнами.
– Объяснять чем именно, судя по всему, не требуется, – ухмыльнулся он.
Девушка промолчала. Они оба замерли, прислушиваясь к шагам внизу. Вот закрылась
входная дверь, потом заурчал двигатель машины. Вадим облегченно вздохнул, опустив голову.
Этот маневр закончился тем, что он уткнулся носом своей жене в грудь. Одернул голову
обратно и встретился с дикими глазами супруги.
– Я не нарочно, – тут же проговорил он виновато. Девушка, казалось, вздохнула, и он сле-
тел на пол так, будто его ветром сдуло. Сидел на полу, почесывал ушибленный локоть. а Инна
сидела на кровати, натянув одеяло до глаз, причем она беспрестанно щурилась.
– Блин! Ты же голый! – закричала она, наконец, разглядев мужа.
– Ну да, обычно я не сплю в тулупе, – ответил он, поднимаясь. – И я не голый, а в трусах!
– О, ужас!
– Да вроде ничего, симпатичные, – поговорил муж, разглядывая свои боксеры.
– Выходи!
– Куда?
– Из комнаты выходи! Кошмар какой! Стыдно-то как!
–  А чего тебе-то стыдно? Между прочим, это я стою здесь посреди комнаты в одних
труселях и нормально!
– Я же и встать могу! Умереть хочешь? Сказала, выйди из комнаты!
Вадим усмехнулся:
– А что! Давай, вставай! Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!
–  Да иди ты!  –  пробурчала Инна, и вертикальный ком, принял вновь горизонтальное
положение.
Муж пару раз вздохнул и ушел вниз.
Когда Инна спустилась вниз, он успел выгнать из гаража мотоцикл.
– Ты умеешь на нем ездить? – прокричала она.
Вадим, не поднимая головы, ответил:
– А чего уметь-то? Тот же велосипед, только с мотором.
– Ну—ну.
Он бросил на нее взгляд.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 155 – Не хочешь со мной? Здесь такая природа – закачаешься!
Инна думала лишь пару секунд.
– Сейчас, только переоденусь, – сказала она и зашла в дом.
Он выгнал мотоцикл из ворот, даже успел их закрыть, а Инны всё не было. Когда он уже
решил идти за ней, жена вышла к нему и закрыла за собой створку. Муж окинул ее взглядом.
Шорты, майка, поверх которой наброшена рубашка, завязанная в узел на животе. Солнцеза-
щитные очки она держала в руке, как и корзину с чем-то.
– А это что? – спросил парень, чтоб хоть как-то отвлечься от ее внешнего вида, который
так его удивил.
– Бутерброды и чай в термосе, – сказала Инна, пристраивая свою поклажу. Она была так
увлечена своим делом, что на мужа не смотрела. Тот же не сводил с нее удивленных глаз.
«Всё из-за того, что она вечно носит эти бесформенные штаны, под которыми не пойми
какая фигура,  подумал парень удрученно.  — Ноги от ушей, без всякого целлюлита и прочего.
И талия нашлась, и даже живота нет. Ну, хотя и понятно. В общей сложности она сбросила
около двадцати килограммов. Не мало.»
– Ты чего так смотришь? Любуешься? – усмехнулась Инна, усаживаясь позади него.
– Ну, тебе есть еще, над чем работать, – не упустил своей возможности съязвить Вадим.
Жена на это лишь хмыкнула.
Они катались по окрестностям. Романов показал Инне любимые места. Та слушала и
смотрела, лишь едва улыбаясь.
– Сейчас спустимся к озеру. Можно искупаться, – сказал он.
– Я не надела купальник.
«Жаль, хотелось бы рассмотреть всё как можно лучше»,   мелькнуло в голове, и даже
сам Вадим удивился этим мыслям. В конце концов, не подросток же уже.
Инна не заметила ни его изучающего взгляда, да и мысли читать не умела, а поэтому
спокойно села опять позади мужа, и он повез ее к спуску.
– А я искупаюсь! – прокричал он ей.
Они остановились недалеко от берега. Инна огляделась. Место было ровным, гладким,
словно его вытоптали сотнями ног так, что даже трава сквозь каменную твердыню пробиться
не могла.
– Здесь в выходные обычно многолюдно, – сказал стилист, расстегивая рубашку. Девушка
тут же отвернулась, делая вид, что занята: расстелила плед, поставила на него корзину. Ей
совсем не хотелось, чтоб Вадим узнал, что ей известна его тайна. Да, он сам сказал о своих
шрамах, но сказать и увидеть – абсолютно разные вещи.
– Хорошо, что я полотенце прихватила, —сказала она ему, обернувшись.
Муж уже подходил к воде. Майку он так и не снял.
– Эээх! – крикнул он и нырнул прямо с берега.
–  Проехать столько, чтоб только искупаться, у дома то же самое озеро,  –  проговорила
она, усаживаясь на плед.
С этого места открывался чудесный вид. Справа озеро словно закруглялось в обрамлении
ельника и кустов. Противоположный берег лишь угадывался в легкой дымке над водой.
– Сколько же километров? – вздохнула Инна.
Расстилаясь влево, оно походило на реку с ровным пологим берегом на триста метров.
Затем кусты вновь подходили к самой воде. Видимо, сюда издавна приезжали отдыхать. Берег
был укатан и утоптан. Только сегодня было тихо и совершенно безлюдно. Девушка пожалела,
что не надела купальник, можно было бы тоже искупаться, хоть погода и не очень жаркая. Да
вот только не было у нее в привычке хаять светлое, но относительно прохладное северное лето!
Температура выше двадцати, нет дождя, и даже солнце с неба улыбается – радуйся, это – лето!

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 156 Инна прикидывала, как же ей обойтись без купальника, как вдруг слева появился всадник
на высоком жеребце. Он не сразу заметил девушку, направляя коня прямо к озеру, но тут
увидел ее, кивнул, приветствуя. Инна кивнула в ответ. Мужчина остановил своего друга и
спешился, стал расседлывать. Конь фыркал, но не отходил от хозяина ни на шаг.
– Ты чего это на других мужиков при живом муже пялишься? – раздался насмешливый
голос рядом, Инна от неожиданности даже вздрогнула.
– Искупался? – спросила она, протягивая полотенце. Вадим запрыгал на одной ноге, хло-
пая себя по уху, потом затряс мокрой головой, жена тут же взвизгнула:
– Холодно!
– Да ну? А вода в самый раз!
Девушка поднялась, протянула ему рубашку и отвернулась.
– Сними майку, простынешь, – сказала она.
Вадим задумчиво посмотрел ей в спину.
«Такая скромница?»  подумал он, стягивая со спины майку. Бросил ее на плед и быстро
надел рубашку.
– Какой красавец! – вырвалось у Инны, и она вдруг шагнула к всаднику. Вадим опешив,
кинул взгляд на раздевавшегося мужика, на котором остались только семейные трусы.
– Значит, меня из-за трусов из комнаты выгнала, а тут сама кидается, да еще и на посто-
ронних, – проворчал он и прокричал жене: – Инна!
Мужик, видать, тоже услышал и поднял голову. Он сообразил быстрее Вадима.
– Девушка, не подходите к коню! Это опасно! – заорал он, бросаясь к ней, но как на грех,
запутался ногой в штанине, свалился, поднялся, снова упал. – Это опасно!
Вадим еще не всё расслышал, а уже летел за своей женой, которая как завороженная шла
к расседланному коню, пьющему из озера. Романов подлетел к ней, когда она вдруг сама оста-
новилась. Прищурилась, разглядывая жеребца, потом сделала пару шагов. У нее было изум-
ленное лицо, заправляла развевающиеся на ветру волосы за уши, вглядываясь в гнедого кра-
савца, а потом вдруг, прижав руки к груди, пронзительно закричала:
– Буян! Буяша!
Жеребец вскинул голову, всхрапнул, переставляя тонкие ноги.
–  Буяша!  –  крикнула Инна и прежде, чем муж успел ее перехватить, рванула бегом к
жеребцу. Тот взбрыкивал и вскидывал задние ноги, но в то же время спешил к ней. Его хозяин,
выпутавшись из штанины, летел к ним с другой стороны.
Мужчины опоздали на мгновенье. Конь подбежал к девушке, ткнулся мокрой мордой в
подставленную ладонь, отпрыгнул, снова прыгнул к ней, словно маленький жеребенок. Она
поймала его за гриву, обняла за лоснящуюся шею, прижалась лицом к нему, а тот теребил ей
уши губами, словно что-то говорил.
– Буяшка! Мой Буян! Красавец мой! А мне отец сказал, что тебя… А нога твоя как? Ах,
ты мой хороший! Не забыл меня! И я тебя не забыла. Ни дня не забывала. Я ведь, как тебя
увезли в тот день, так больше и не приходила туда. А ты, значит, вот каким стал. Красавец!
Красавец! Хороший мой!
Мужчины замерли в паре метров от них и смотрели во все глаза. Вадим пребывал в шоке.
Он побаивался лошадей, хотя и вполне сносно ездил верхом. Бабушка заставила когда-то пойти
в школу верховой езды. По ее мнению мужчина обязан был хорошо сидеть в седле. То, что
век гусар давно минул, ее не останавливало. Но к лошадям Вадим относился с неким почита-
нием их силы и даже превосходства. Вот так вот заводить дружбу с конем ему и в голову не
приходило.
– Бог ты мой! Да он же терпеть не может женщин! – вздохнул рядом мужик в трусах. – Он
даже мою жену недолюбливает.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 157 – Красавец! Вадим, посмотри какой красавец! Буяшка мой! – крикнула Инна, обернув-
шись. – Буян, а это мой муж! Представляешь? Ты его не обижай, он хороший человек, ладно?
– Девушка, а откуда вы знаете Буйного? – вдруг спросил мужик.
–  Буйного? Никакого буйного я не знаю. Этого коня зовут Буян. А знаю я его с шести
месяцев. Да, мой хороший? – с этими словами она обошла жеребца и стала вглядываться тому
в ногу. Он хотел играть и тянулся губами схватить ее за ухо. – А ну, стой! Дай, я посмотрю!
Жеребец послушно замер, что вызвало какой-то не то вздох, не то стон у хозяина.
– Подчинился? – удивленно спросил тот.
–  Какой большой шрам остался!  –  проговорила девушка, разглядывая полосу в палец
толщиной на бедре коня. – Тебе больно было? Простишь ли ты меня? А отец… отец сказал,
что тебя… уже на скотобойне. А я дура… поверила.
Сказав это, она опять обняла жеребца за шею и заплакала. Вадим не знал, что делать в
такой ситуации. Как в прочем и сам хозяин Буяна. А жеребец вздыхал у Инны над плечом и
словно понимал и прощал свою бывшую хозяйку.
Дождь стоял стеной. В этом вся прелесть Питера: утром яркое солнце, а к обеду может
разыграться самая настоящая буря. Вот и сегодня набежали тучи, затянув небо свинцовым
одеялом. Молодожены успели вернуться домой до ливня. Едва зашли, и тот рухнул на притих-
шие деревья.
– Повезло, успели, – проговорил Вадим.
Инна, ничего не сказав, поднялась в комнату. Сегодняшняя встреча с давно ушедшим
другом ее поразила. Тимофей, так звали нынешнего хозяина Буяна, рассказал, как раненого
коня привез его отец. Тот никого к себе не подпускал, пришлось усыпить, чтоб наложить шину
на сломанную ногу. Но даже когда рана затянулась, жеребец тосковал: не ел, не пил. Старый
конюх даже думал, что тот так и умрет, жалел потраченных денег.
– Он его купил? – изумилась Инна.
– Ну да. Причем мужик, продававший его, даже рубля не уступил. Продал, если и не как
скакового жеребца, то, как производителя. Сказал, что с паршивой овцы, хоть шерсти клок.
Всё-таки конь породистый. С богатой родословной. Отец сказал, что дочка была у того мужика.
Значит, это ты и есть. Батя говорил, что папаша твой наврал тебе с три короба. Буйного…
Буяна привезли сразу после того случая. Он долго поправлялся, но как видишь, сейчас жив и
здоров. Хотя и искал тебя и ждал.
У Инны вновь на глаза навернулись слезы. Как же подло поступил отец! Она сама бы
выходила любимца. Сама бы поставила на ноги! Вот только в скачках он не смог бы участво-
вать: травма бедра бы не позволила. Именно поэтому отец продал Буяна.
– Я так и думал, что сидишь и плачешь, – раздался рядом голос. Инна не стала огляды-
ваться, наскоро вытерев глаза. – Вот, согрейся.
Вадим протянул ей чашку кофе. Девушка кивнула в знак благодарности, а стилист
постоял, посмотрел, зашел в комнату, вынес плед и укрыл им жену.
– Холодно на балконе, – сказал он, усаживаясь на рядом стоящий шезлонг.
– Холодно на сердце, – призналась Инна, шмыгнув носом. – Просто Арктика.
– Злишься на отца?
Она вновь опустила глаза, по щекам скользнули слезинки, Инна смахнула их.
Злости не было. Было обидно. Очень обидно. Отец подарил Буяна, когда тот был несмыш-
ленышем шести месяцев отроду. Такой забавный был! Она его к себе приручала два месяца.
Каждый день таскалась через весь город, чтоб покормить этого красавца морковкой или ябло-
ком. И всё ему рассказывала. Всё, что было на душе. Он был единственным, кто мог выслушать
и утешить. Ни одному человеку Инна не рассказывала того, что шептала на ухо верному другу!
Он был для девочки не скаковым жеребцом, а другом.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 158 – И этот шрам у него из-за меня. Из-за моей ошибки, – рассказывала Инна.
Буяну было два года, он даже успел поучаствовать в скачках, но плохо прыгал через
барьеры. В тот день они долго тренировались. Ипподром припорошило снегом. Тренер, тот
самый отец Тимофея, сказал, что для Буяна уже достаточно. Но Инне хотелось, чтоб жеребец
взял этот барьер. Излишняя самоуверенность едва не стоила ей жизни. Буян легко перепрыгнул
передними ногами, но задними зацепился за деревянный остов. Инну из седла словно сдуло, а
конь рухнул на перевернувшийся барьер. Тот под его тяжестью сломался, и часть доски вошла
ему в ногу, сломав ее.
Инна зашмыгала носом, скрючившись под пледом. Вадим сидел рядом и молчал. Что
сказать в утешение, он не знал.
– Я до сих пор помню, каким розовым стал снег вокруг него. Как Буян, бедняга, бился.
Люди бегали вокруг, а я была напуганным и растерявшимся ребенком. Даже подойти к нему
не могла. Его усыпили и увезли. На следующий день отец сказал, что его пристрелили, потому
что спасти не удалось. Больше я не приходила в школу конного спорта. А когда отец привез
меня туда через пару месяцев и показал новую кобылку, что купил в подарок, я даже не вышла
из машины. Даже не знаю, как ее назвали. Для меня Буян был другом, для отца – вложением
капитала. Вот и вся разница.
– Ты всё-таки намерена его выкупить?
– Конечно. Подыщу ему место, а потом приеду и заберу.
– Тимофей его не хочет продавать. Он его выходил.
– Постараюсь его переубедить.
– Такой конь не пять копеек стоит.
– Заложу бабушкины бриллианты.
– Из-за коня?
– Ты не понял ничего из того, что я сказала, – вдруг тихо сказала Инна. – Не из-за коня, а
из-за друга. Пойду, сварю кофе. Твоя сестра варит напиток Богов, а твой даже пить невозможно
С этими словами она ушла, а Вадим так и остался сидеть с полной чашкой своего кофе.
Сделал глоток и скривился:
– И как так у Альки получается такой вкусный кофе?
Глава
XVI
. Новая жизнь.
На следующее утро он не обнаружил дома ни жены, ни машины. Достал мобильник и
выругался сквозь зубы:
–  В Питере в первом же магазине куплю телефон, а еще бубенчики на шею, чтоб не
терялась.
Инна вернулась ближе к обеду. Он выглянул в окно, услышав звук мотора, и увидел, как
мастерски паркуется его жена: и сирень у забора осталась на своем месте, и забор не колых-
нулся, хотя из окна казалось, что машина его должна была протаранить. Девушка выскочила
из нее, тихонько хлопнула дверью и, не оглядываясь, включила сигнализацию. Романов только
присвистнул.
– А вы, однако, Шумахер? – крикнул он из окна.
– Проснулся? – прокричала весело в ответ жена.
Вадим глянул на свои часы.
– Мадам, уже два после полудня. Я что, по-вашему, медведь? И где вы катались?
– Допрос?
– С пристрастием, заметь! Без прав. На чужой машине. Без доверенности.
Инна снимала босоножки на крыльце и улыбалась ему.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 159 –  Без прав. На чужой машине. Без доверенности. У меня теперь даже паспорта нет.
Только справка.
– Из мест не столь отдаленных? А если бы тебя…
– Ну не остановили же, – флегматично пожав плечами, сказала Инна. – Я, как выясни-
лось, авантюристка, но не сумасшедшая. К Буяну ездила, гостинец отвозила. Купила мешок
отборной морковки и поговорила с Тимофеем. Тот пока стоит на своем, и продажа Буяна в его
планы не входит. Но вода и камень точит, и руки опускать я не стану.
– А держать где станешь? Чай, не кошка, дома не оставишь.
–  Куплю место в школе верховой езды, буду навещать. Сюда-то ведь не наездишься. А
он, знаешь, как мне обрадовался?! Средств содержать его мне хватит. Алька научится ездить
верхом, это для здоровья полезно.
Вадим усмехнулся:
– То-то ты вчера на нем так рассекала! Не сбила холку?
– Что я? Первый раз замужем, что ли? – даже обиделась Инна.
Муж ухмыльнулся:
– Ну, вроде как первый, тот-то не считается!
– Да ну тебя, – махнула на него жена.
Вечером они вернулись к семье Ирины. Те уже практически сидели на чемоданах, ждали
приезда такси. Хозяйка очень переживала за свой зимний сад и всё что-то пыталась втолковать
Инне, чтоб та не перепутала ничего и не забыла. Новобрачная покорно внимала ей. Потом
шумное семейство укатило в аэропорт.
Инна осталась в той же комнате, где ночевала в первый раз, а Вадим расположился на
первом этаже. В их отношениях ничего не изменилось. Каждый день проходил в заботах и
хлопотах, но таких непривычных для молодоженов, что они их почти не замечали. Вечером
ездили в конюшни, и Вадим каждый раз удивлялся общению жены с Буяном.
Когда в свое время ему довелось увидеть фильм «Спасти Вилли», он склонялся к тому,
что всё это – вымысел. Вымысел и игра. Бесспорно хорошая, но всё-таки игра. Глядя же вживую
на общение Инны и Буяна, он начинал сомневаться в этом. Жеребец, едва увидев свою хозяйку,
игриво ржал и подпрыгивал на месте. Та же не приезжала без гостинца и, подходя к нему,
прятала руки с угощением за спиной, дескать, угадай в какой. Буян ни разу не ошибся. Брал
угощение, съедал, а потом вздыхал, положив ей голову на плечо. Затем требовал, чтоб она
поиграла с ним, и после толкал девушку к седлу. Вадима и Тимофея в этот момент, вроде как,
и не существовало.
Она же, казалось, и не управляла им вовсе: так тронет коленями, он и идет смиренно,
а то вдруг вскачь пустится, только держись. И в этот миг Инна чувствовала себя совершенно
свободной. Вадим это видел! Эта свобода летела в бешеном галопе вместе с ней в распущенных
волосах, в улыбке, в смеющихся глазах. Вадим смотрел на нее и видел, как разворачиваются в
этот момент крылья за ее спиной. О, эти крылья! Счастлив тот, кто их имеет! Они дают свободу
не телу – душе! И когда они разворачиваются, то человек ощущает счастье! Настоящее счастье.
То, которое не купить, не обменять. Зажатая, немногословная Инна летела верхом на коне, и
крылья свободы держали ее в седле. Вадим так отчетливо видел это.
Ни разу девушка не заикнулась о своем желании купить жеребца, будто это не входило
в ее планы. Просто баловала любимца, холила его, купала, выгуливала. Вадим даже не каж-
дый день ездил вместе с ней. Только незадолго до отъезда приехал с женой к Буяну. Тот уже
набегался, напрыгался с ней, и она даже выкупала его, что-то рассказывая в очередной раз.
Девушка стояла в конюшне и чистила седло. Буян лез ей под руку мордой, пихал в плечо, если
не обращала внимания. Она отмахивалась от него, дескать, подожди. Он вздыхал и отходил,
только терпения у него не хватало просто так стоять и смотреть на хозяйку. Вновь возвращался

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 160 и фыркал над ухом, девушка улыбалась и просила подождать. В конце концов, ждать ему надо-
ело, и жеребец потянул ее за одежду.
– Вот ведь, – возмутилась Инна, – а подождать никак? Ну, я же здесь! Сейчас освобожусь.
Буян вздохнул и просто положил ей голову на плечо.
– Да уж, – протянул Тимофей, – уедет она, он ведь умрет с тоски…
– Продав нам Буяна, вы спасете две души. Сами же понимаете это, – ответил ему Вадим.
– Видимо, придется, – проворчал хозяин коня, – даже представить не можете, как он ее
ждет. Лишь бы она его в Питере не забывала навещать, а то пропадет он.
–  Да она уже не сможет без него, неужели не видите?! Да и, если подумать, на дорогу
там будет уходить меньше времени, чем здесь. У нас машина, она сможет его навещать. Уж
поверьте на слово.
Мужчина еще повздыхал и, махнув рукой, ушел в дом.
В этот же вечер они ударили по рукам. Тимофей не стал заламывать цену, даже понимая,
что Инна торговаться не станет, сговорились быстро. А ночью разразилась страшная гроза.
Молодожены едва успели загнать мотоцикл в гараж, как ливень обрушился на землю.
– Промокли бы до нитки, – проговорил Вадим, поглядывая на буйство стихии.
– Да уж, хорошо, что успели, – согласилась с ним жена. Она тут же вспомнила те страш-
ные шрамы, под мокрой тканью рубашки.
Конечно, Вадим ей сам про них рассказал в минуту откровения, но знать и видеть не
одно и то же, и Инне почему-то казалось, что ему будет неудобно, если узнает, что ей известна
его страшная тайна, так что виду она не подавала.
Когда же они уже укладывались спать, окна дома осветила подъехавшая машина.
– О, это Валерий приехал, родственник Ирины.
В механических воротах, открываясь, встала створка. В приоткрывшуюся щель джип-
внедорожник пролезть не мог. Вадим выскочил из дома, Инна рванула за ним.
– Останься на крыльце! – прокричал он ей, пытаясь ???? шум грозы.
Он подбежал к воротам в тот самый момент, когда из машины выпрыгнул Валерий.
– Что за хрень? – крикнул он.
– Без понятия! Что-то заело!
Валерий выругался сквозь зубы
– Давай ты с той стороны глянь, я с этой! – прокричал он.
Мужчины долго ползали вокруг ворот, те застряли окончательно: ни туда, ни сюда.
– Вадим, там ветка сирени в швеллер попала! – крикнула Инна.
Муж не стал ей высказывать, что просил оставаться на крыльце. Вдвоем с Валерием они
кое-как выдернули застрявшую ветку, и створка благополучно отъехала в сторону. Пока Вадим
с Инной отряхивались на крыльце, Валерий припарковался во дворе.
–  Вот это знакомство!  –  сказал он, вбежав на террасу. На нем и его девушке Кристине
тоже не было сухой нитки. Он, посмеиваясь, раздевался, глядя на манипуляции молодоже-
нов. – Ну как?
– Что как? – не поняла Инна.
–  Помогает? Стоите, отряхиваетесь, как две собаки,  –  усмехнулся он, стягивая с себя
штаны. Кристина на животе скручивала майку, пытаясь отжать. – Вот черт! Штанишки жалко.
Так, народ, говорю, как врач, раздевайтесь и в душ! Можно вдвоем! Даже лучше вдвоем!
С этими словами он хлопнул увесистой ладошкой Кристину по упругой попке, та аж
подпрыгнула.
– В душ! В душ! – провозгласил гость и вбежал в дом, подталкивая впереди себя девушку.
Вадим посмотрел на жену, которая выкручивала волосы.
– Слышала? Доктор сказал в душ – значит в душ! Идешь? – усмехнулся он.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 161 –  Иду,  –  пробормотала Инна, подставив ноги под струю воды, бегущую из водоот-
вода. – Даже без шлепка обойдусь.
– Эх, а я так рассчитывал!
Она зашла практически сразу за ним, по дороге сдернув одно из полотенец на веранде.
Валерий сразу прошел и включил нагрев в сауне.
– Вот это то, что нужно после такого душа. Ребят, вы с нами? – спросил он.
– С нас и душа хватит, – усмехнулся Вадим.
Инна глянула на него и выронила полотенце. Мокрая рубашка обтянула широкую спину,
обнажив страшный «рисунок». Ответив Валерию, Вадим стал поворачиваться к нему спиной,
наклоняясь за пультом, что лежал на диване. Еще не до конца оценив ситуацию, еще не успев
всё проанализировать и просчитать, Инна стремительно – едва ли не бегом – пересекла ком-
нату и обняла его, прижавшись к спине. Вадима качнуло по инерции вперед, и он в ту же
секунду замер. Даже скосил глаза. Инна прижималась к его плечу, и лица он рассмотреть не
мог. Его пальцы легли поверх ее руки.
«А ведь крепко прижалась  мелькнуло в голове, –  что это с ней?»
– Ты чего это? – шепнул он. Со стороны смотреться должно весьма интимно.
– Соскучилась, – проговорила она, не задумываясь ни на секунду.
– Вот что значит молодожены! – усмехнулся Валерий. – Все мысли только о сексе!
– Валер! – воскликнула Кристина возмущенно.
– А что такого-то? Это ж констатация факта! А, Вадим?
Тот в ответ лишь улыбнулся.
– Идем наверх? – спросил он у Инны.
Она кивнула и отпустила его, накрыв полотенцем. Муж сдернул его.
– Мокрое ведь, – возмутился он.
– Ну и что! В комнате снимешь.
Инна подошла к нему вновь почти вплотную и заботливо поправила полотенце на плечах.
–  За пять минут с тобой ведь ничего не случится,  –  сказала она серьезно, и Романов
подчинился.
Он смотрел ей в спину, поднимаясь следом по лестнице. Она лишь раз оглянулась через
плечо, словно хотела убедиться, не снял ли Вадим полотенчико с плеч.
– Да иду, иду, – пробормотал он и тут же споткнулся, полотенце свалилось с плеч. Вадим
подобрал его. Почесывая ушибленные пальцы одной рукой, а второй держась за перила, он
вдруг увидел свое отражение в висевшем между этажами зеркале. Глянув раз на собствен-
ную перекошенную от боли физиономию, он даже улыбнулся и тут… Холод хлестнул его от
макушки до пяток. Он замерз мгновенно, словно вся кровь от конечностей хлынула к голове
и застряла где-то посреди горла. Ему даже, как когда-то, почудился ее металлически-солоно-
ватый вкус во рту.
– Так вот значит как, – только и смог сказать он.
Стилист выпрямился, напрочь забыв про ушибленные пальцы, про мокрую одежду, про
полотенце. Руки–ноги, как всегда в подобных ситуациях, одеревенели. Вадим кое-как доковы-
лял до комнаты и распахнул дверь.
Инна сидела на кровати, так и не включив свет. Ее силуэт угадывался на темном фоне
окна, и на мужа она не смотрела. Даже головы не повернула. Вадим с досады скрипнул зубами.
Бросил полотенце на кресло и стащил мокрую рубашку через голову – Инна даже не шелохну-
лась. И он, сам не зная почему, разозлился.
– Видала красоту мою? – усмехнулся он, роясь в шифоньере.
Молчание…
– Хоть на выставку оформляй! – с досадой воскликнул Романов.
Но и это девушка оставила без внимания. Сидела словно неживая. Даже не оглянулась.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 162 –  Ну, ясно,  –  вдруг устало проговорил Вадим.  –  Уродство… Мне самому-то противно,
что уж говорить о те…
Но договорить он не успел. Она вдруг оглянулась на него. Молния разорвала пополам
ночное небо, и муж увидел лицо жены. Нет, она не плакала. Она сдерживалась из последних
сил. Даже дышала через раз, чтоб не разреветься.
–  Это… страшно,  –  кое-как разлепив губы, проговорила Инна.  –  Мне… Как? За что?
Картина, говоришь… Красота? Это же… Это же… Это ведь почти двенадцать лет назад про-
изошло, тебе двадцать было? Меньше, чем мне сейчас. Тот человек… Нет, тот, кто сделал это,
он ведь ненавидел тебя! За что? За что можно ненавидеть человека в двадцать лет, чтоб желать
ему смерти? Какая страшная, чудовищная ненависть!
Вадим стоял с майкой в руках, смотрел на жену и понимал, что та видела его «красоту»
раньше. До этого дождика. И в тот, первый раз, у нее была похожая реакция. Точно! Когда
закрывали окно на балконе и вымокли оба, тогда она и увидела это впервые. Вот почему
обняла! Ей просто жаль Вадима.
На жалость он реагировать так и не научился…
– У него была причина, – сказал равнодушно Романов и натянул майку.
– Чтобы … убить? – прошептала Инна с ужасом.
–  Инн, я не стану рассказывать и вновь ворошить… прошлое,  –  у мужа было другое
слово на языке, но он в последний момент заменил его более нейтральным, видя, как сильно
переживает жена. А она действительно переживала. Он понимал, что всё то, что случилось с
ним, не укладывается в нормальные рамки. В рамки обычной нормальной жизни. Да, где-то
там есть какие-то маргиналы, издевающиеся над детьми, но это в другом мире. Не здесь.
–  Я и не прошу… Мне просто страшно. Неужели, в нашем мире есть такая ненависть,
чтоб вот так… кромсать другого человека…
И тут она покачнулась. Он шагнул к ней и обнял, опустившись рядом. Она часто дышала,
держась за горло, будто ей не хватало воздуха. Вадим шарил глазами по комнате, утопающей
в полумраке, и силился вспомнить, есть ли здесь вода. Как на грех стакан на прикроватной
тумбочке был пуст.
– Не думай об этом, слышишь? – только и смог он произнести.
Она кивнула, а по щекам скользнули слезы.
–  Сколько раз нужно ударить, чтоб утолить собственную ненависть?  –  прошептала она
одними губами.
– Четырнадцать, – так же тихо ответил муж.
Она отстранилась от него и заглянула в глаза, не дыша.
– А сколько раз нужно умереть, чтоб потом вот так говорить об этом?
– Два, – прозвучало в ответ…
Вадим давно понял: можно сколько угодно раз прокручивать в голове события давно
минувших дней – ни радости, ни успокоения, ни тем паче ответов на все вопросы они не при-
несут. Будет только горько. А еще больно. Очень больно. Как будто и не минуло столько лет
с тех самых пор.
Ему иной раз снятся кошмары. Только они кажутся ему страшней действительности. Нет,
он не умирает от полученных ран. Его даже не ранят. Он просто-напросто опаздывает. И всё.
Вот только в его конкретном случае это – хуже смерти. Во сто крат! Потому что он уже
ничего не в силах изменить. Не в силах помочь, спасти. Если так, то уж лучше бы он умер там
же на месте. Да, его чудом довезли живого до больницы, где сердце и остановилось, но если
бы он опоздал, то смерть была бы по заслугам. Вообще, несмотря на то, что он был лишен
самобичевания и копания в себе, он понимал, что виноват во всём сам. А то, что уж случилось
потом – всего лишь плата. Просто плата. Он, похоронив все свои мечты, не чувствовал себя

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 163 человеком у разбитого корыта. Нет. Он просто оплатил по счетам. Вот и всё. Кредитор взял
и основной долг, и заоблачные проценты…
Романов не говорил ни одной своей пассии о шрамах на спине. Зачем? Поначалу стес-
нялся, потом просто понял, что в принципе ни одной из них не интересна ни его прошлая, ни
настоящая жизнь. Встречался то с одной, то с другой девицей, и чаще всего это было на раз.
Одноразовый секс вошел в привычку. А чего зацикливаться на одной, когда их вон сколько:
голыми руками ловить – не переловить. После Наташки он даже не влюблялся ни разу. Даже
не увлекался.
Вадим никогда не задумался над тем, а что случилось бы с ним, если бы не тот случай?
Где бы он был сейчас? Чем бы занимался?
Нет. Альтернативная реальность относится к разряду фантастики… Дважды заглянув
за рубеж, он перечеркнул свою жизнь «до». Выбросил всё, что было связано с ней. Совсем
немногое до смерти бабушки, а уж как она умерла, так всё отнес на помойку. Лишь одна вещь в
квартире осталась злым напоминанием, но Вадим поклялся в сохранности этой вещи, поклялся
бабушке, лежащей на смертном одре. Преступить эту клятву ему не позволяла совесть.
Он выжил и справился, потому что у него появилась цель. Новая цель, но более важная,
чем прочие. Более существенная. И потом, на руках осталась Алька, и ей нужен был брат.
Да, он многого добился, многого достиг. Алька стала для него путеводной звездой. Цен-
тром Вселенной. Однажды, когда ее жизнь висела на волоске, он понял, что умирает. В тот
день он осознал, каково было его маленькой сестренке, как ей было страшно и одиноко тогда…
Не единожды он задумывался о пластической операции, чтобы избавиться от страшного
художества на спине. Поначалу не было денег, а потом не получилось. В первый раз сорвалось
из-за Нонны, вернее из-за салона. Салон разгромили какие-то уроды, и он протаскался весь
день с шефиней по инстанциям. Мало того так еще и подожгли машину молодой женщины, она
была напугана, и Романов просто не мог ее бросить. Во второй раз, когда Вадим уже ехал в кли-
нику, ему позвонила зареванная Алька и сказала, что Славян попал в аварию, дескать, только
что сообщили. Просидев под дверьми операционной весь день, стилист пришел к выводу, что
Всевышний не хочет, чтобы он делал эту операцию, и Вадим махнул рукой. Жить обычной
жизнью шрамы не мешали. Вот только он до сих пор не любит, когда кто-то стоит за его спи-
ной. Даже поднимаясь в лифте, он становится спиной к стене. Так ему спокойней.
Инна… Что-то было в ней, что не давало ему покоя. Словно криво повешенное поло-
тенце. Вроде висит, а один черт криво. Рука так и тянется поправить. И он понял что именно,
когда замазывал царапины на ее спине – она его удивляет. Жизнь сама по себе такая, что Вадим
уже давным-давно не удивляется. А чему? Лицемерию? Лживости? Подлости? Наглости люд-
ской, которая так присуща Юрке? Даже Нонка перегнула палку.
Инна же…
Всякий раз, планируя свои действия, Вадим, словно прорисовывает для себя ход оппо-
нента. С Инной делать это было бесполезно. А смысл? Ее ответная реакция всегда такая, что
у него даже руки опускаются от удивления. И так было с самого первого дня.
Вот и теперь, успокоившись, она незаметно для него уснула. Спала, уткнувшись лбом в
его плечо, а ему не спалось. Как на грех хотелось курить – хоть вой! Но сигарет не было. Даже
в заначке. Муж Ирины и приехавший Валерий не курили. От мысли, что покурить получится
только завтра в Питере, на душе было тоскливо. А ведь там за этим делом могла застать Алька,
а сестру он старался не обижать. Когда-то поймав братца за курением, она даже заплакала. С
тех пор Вадим шифровался. Да и не то, чтобы он был заядлым курильщиком, но иной раз без
сигареты было не обойтись.
«А может хряпнуть градусов этак сорок, вырублюсь на счет «раз»,  мелькнуло в голове.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 164 Он сполз на кухню, открыл бутылку мартини и плеснул в стакан. Алька бы возмутилась,
увидев такое. В сервировке она придерживалась четких канонов, но Вадим не стал среди ночи
искать в чужом доме бокал под мартини.
Кубики льда глухо побрякивали в стакане. Дождь стоял стеной, и ветер ломал деревья
за окном. Молния время от времени полосовала небо, а на душе было так же сыро и ветрено.
Стилист вздохнул и отхлебнул мартини. Он вздрогнул, когда за спиной открылся холодильник.
Инна долго осматривала ассортимент мини-бара, наконец, выбрала квадратную бутылку, отку-
порила и плеснула коричневую жидкость в стакан. По кухне тут же разнесся запах спиртного.
– Фу, ну и запах! Ты что там плеснула? Ацетон что ли? – пробормотал Вадим.
– Виски, это всего лишь виски, – ответила жена, устраиваясь на соседнем стуле.
За окном громыхнуло, и сверху из комнаты для гостей донесся звонкий смех Кристины,
который постарался приглушить бас Валерия, но девушка на это засмеялась еще громче. Вадим
с Инной посмотрели в том направлении.
– Весело им, – проговорил Романов.
– Зависть – один из семи грехов, – заметила жена.
Он посмотрел на нее. Она же глядела в окно, где бесновалась буря. Он хотел что-то ска-
зать, но передумал. Хотел спросить о чем-то, но забыл, о чем именно. Хотел, чтоб она подсела
ближе, чтоб хоть локтем чувствовать ее тепло. Она же, казалось, даже не замечала его присут-
ствия. И тогда он коснулся ее стакана своим. Инна посмотрела на него.
–  Не грузись, оно того не стоит,  –  сказал он и залпом выпил содержимое своего ста-
кана. Задышал открытым ртом, прикрывая его ладонью. В голове зашумело, теплота разлилась
в животе. Вадим шагнул к раковине и ополоснул стакан. Инна отвернулась от него и вновь
посмотрела на светлый проем окна.
Едва Вадим ушел, она проснулась. Даже позвала его несколько раз по имени, а потом
пошла вниз. Она ничем не могла ему помочь. Совсем ничем. Утешить? Так он не расстроен.
Успокоить? А разве он нуждался в успокоении?
Тут Вадим выдернул из ее рук стакан и залпом опрокинул в себя содержимое. Задохнулся
на миг, попытался вдохнуть глубже, но алкоголь, казалось, по пути к желудку сжег всё, что
можно было сжечь. Воздух застревал, не достигая легких. На глаза выступили слезы. Инна,
всполошившись, хлопала его по спине, что-то выговаривая, но он даже не понимал слов.
– Носом дыши! Носом! – наконец прорвался сквозь глухоту голос, и Вадим, навалившись
грудью на стойку, задышал носом.
– Давай, давай, закуси! – уговаривала жена, заталкивая в него кусок ветчины. Сил сопро-
тивляться не было. Послушно проглотил закуску, краем сознания беспокоясь, не застряла бы
та где-нибудь по дороге.
– Что за огненную воду ты пьешь? Дрянь какая! – просипел он.
– А виски залпом не пьют, – ответила Инна, заботливо поглаживая его по спине.
Он посмотрел на нее, и хоть она и была в очках, и света в комнате было достаточно, чтоб
рассмотреть человека на таком расстоянии, не сразу заметила этот взгляд. Просто гладила его
по спине и всё. И, лишь заглянув ему в глаза, вдруг одернула руку, пробормотала извинения.
Романов усмехнулся уголком рта.
– Они уже много лет не болят, – сказал он, заметив замешательство в ее взгляде. Но тут
комната качнулась перед глазами, и Вадим взялся за стойку нетвёрдой рукой.
–  Ну, всё, родная, еще десять секунд, и система перейдет в режим автопилотирова-
ния, – пробормотал он невнятно.
Его качнуло к Инне, и та подхватила мужа. Они кое-как доковыляли до комнаты. Вадим
всё больше пьянел, тяжелея на плече жены, и что-то выговаривал ей, та соглашалась и уверяла,
что он самый лучший. Он рухнул на кровать животом вниз и что-то невнятно забубнил. Инна
села рядом, посмотрела на Вадима и вздохнула. Ее даже не удивило, что он отключился после

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 165 пятидесяти граммов виски. Должно было в нем быть что-то такое. Что-то, что помогало бы
нервной системе сохранить рассудок. Доходишь до края  –  хряпнул сто граммов горючего и
всё! Нет тебя. Ты в домике собственного сознания.
– Лишь бы кошмаров не было, – проговорила Инна и укрыла мужа.
Молодожены вернулись в Питер. За утро они не перебросились и парой фраз. Благо Вале-
рий спустился, когда Вадим уже машину выгнал за ворота, поэтому строить из себя безумно
влюбленных нужды не было. Попрощались и поехали. Вадим молча вел. Инна молча смотрела
в окно. Говорить не хотелось. Лишь подъезжая к северной столице, Вадим вдруг спросил:
– Инн, а ты не хотела бы попробовать себя в ресторанном деле?
Она посмотрела на него, пожала плечами.
– Никогда не думала об этом.
И тогда Вадим рассказал о Людмиле Марковне и должности администратора в ее ресто-
ране, где, к слову, работала Алька.
– У меня хорошее знание языков, а вот в ресторанном бизнесе ничего не понимаю.
– То есть ты согласна?
– Ну, не знаю. Ресторан… Страшно, как-то. А вдруг кто-нибудь узнает?
Вадим усмехнулся:
– А ты сама-то себя узнаешь?
Жена отвернулась к окну.
– Да, да! Спасибо тебе за такую перемену, – пробубнила она.
Муж усмехнулся.
–  А я-то тут причем? Сама старалась. Тебя изменила не только прическа, а всё в
целом,  –  сказал он, паркуясь у дома,  –  значит, сейчас позвоню Людмиле Марковне, а завтра
сходишь на собеседование. И еще скажешь ей, что паспорт будет готов через месяц. Ну, по
поводу прописки я ей всё объясню, так что не переживай.
– Может еще выждать?
–  Чего? Должность хорошая, зарплата весьма и весьма приличная. Люди солидные, не
скандальные. В основном бизнесмены.
– А ремонт? – вдруг спохватилась она.
Стилист даже заулыбался.
– Насяльника, не бойся, Вадим всё сделать карасо, – преданно глядя в глаза, с сильным
акцентом произнес он, и Инна захохотала в голос. Ее реакция насмешила и его самого.
– Насяльника?? Насяльника??? – повторяла она не в силах открыть дверь.
Муж, смеясь, выбрался из машины и открыл ей дверь. Она выпала ему на руки, не в
силах остановиться.
– Ой, а скажи еще что-нибудь так же!
–  Насяльника, Вадим не знял, сто ты так карасо смеёся,  –  проговорил он, глядя в ее
смеющиеся глаза.
Он держал ее за руки. Она хохотала в голос и передразнивала его. И в этом момент он
почувствовал, как их обоих отпустил вчерашний разговор. Если они могут вот так смеяться, то
значит, они могут спокойно идти вперед. Не оглядываясь назад. Инна не любила оглядываться.
Вся ее жизнь проходила под каким-то гнетом запретов и необходимости переступать через
себя. Когда она вот так звонко беззаботно хохотала? Хохотала, не задумываясь над тем, а что о
ней подумают. Пусть, глядя на нее такую, все думают, что она счастливая! Потому что именно
такой она себя сейчас и чувствовала.
Глава
XVII
. Чужая боль как своя.

У.  Подавалова-Петухова.  «На расстоянии дыхания, или Не ходите, девки, замуж!» 166 Через день Инна Романова действительно была зачислена в штат ресторана. Людмила
Марковна от удовольствия закатывала глаза и заговорщицки подмигивала Вадиму, одобряя его
выбор. Его жена чувствовала себя немного некомфортно, оказавшись под таким пристальным
вниманием всего персонала, но Алька была рядом. Эта малышка готова была защитить свою
родственницу, стреляя глаз