otto-ryule-borba-s-fashizmom-nachinaetsya-s-borby-protiv-bolshevizma.a4 (1)

Формат документа: pdf
Размер документа: 0.12 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

Библиотека Анархизма
Антикопирайт
Отто Рюле
Борьба с фашизмом начинается с борьбы против
большевизма
1939
Сохранено 27 января 2012г. из revsoc.org
(Опубликовано в журнале Living Marxism, vol.4, #8, 1939.)
ru.theanarchistlibrary.org Борьба с фашизмом
начинается с борьбы
против большевизма
Отто Рюле
1939

Оглавление
1. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5
2. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7
3. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 10
4. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14
5. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 16
6. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 20
7. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 22
3

8. Большевизм является революционным элементом
только в рамках буржуазной революции. Неспособ-
ный осуществить систему Советов, он по сути неспо-
собен преобразовать структуру буржуазного обще-
ства и его экономику. Он устанавливает не социа-
лизм, а государственный капитализм.
9. Большевизм не служит мостом, ведущим к социа-
листическому обществу. Без системы Советов, без
целостной радикальной революции людей и вещей
невозможно осуществить наиболее существенное из
всех социалистических требований — покончить с ка-
питалистическим само-отчуждением человека. Боль-
шевизм является последней стадией буржуазного об-
щества, а не первым шагом к новому обществу.
Эти 9 пунктов представляют непреодолимое различие
между большевизмом и социализмом. Они со всей необ-
ходимой ясностью демонстрируют буржуазный характер
большевистского движения и его тесную связь с фашиз-
мом. Национализм, авторитаризм, централизм, диктатура
вождя, политика власти, террористическое управление,
механистическая динамика, неспособность к социализа-
ции — все эти сущностные характерные черты фашизма
существовали и продолжают существовать в большевизме.
Фашизм — это просто копия большевизма. По этой при-
чине борьба против одного должна начинаться с борьбы
против другого.
24 Текст, приведенный ниже, написан до начала второй ми-
ровой войны в 1939 г. В ту эпоху во всех без исключения инду-
стриально развитых странах капитализм переживал слож-
ную структурную перестройку, выражавшуюся в усилении
роли государства, в росте его вмешательства в экономику,
в тотальном проникновении государства во все сферы об-
щественной жизни. Реальностью стал «тоталитаризм» —
т.е. система в рамках которой все общественные процессы
контролируются и управляются из единого центра — госу-
дарства. В авангарде этого движения шли Советский Союз
и фашистские страны…
Обращает на себя внимание так же то обстоятельство,
что статья написана до подписания советско-германского
«Пакта о ненападении». Тем не менее, Отто Рюле в этой
работе практически предсказал заключение пакта.
1.
Россия должна быть поставлена на первое место в ряду
новых тоталитарных государств. Она была первой, приняв-
шей новый государственный принцип. Она продвинулась
дальше всех в его применении. Она была первой страной,
в которой была установлена конституционная диктату-
ра вместе с сопутствующей ей системой политического и
административного террора. Приняв все черты тотально-
го государства, она послужила моделью для других стран.
Россия стала примером для фашизма.
Это не случайность и не шутка истории. Копирование
системы в этом случае — не видимость, а реальность. Все
указывает на то, что мы имеем дело с проявлением и по-
следствиями одних и тех же принципов, примененных
на различных ступенях исторического и политического
развития. Согласны с этим партийные «коммунисты», или
5

нет, но факт остается фактом: государственный порядок и
управление в России неотличимы от тех, какие существуют
в Италии и Германии. В сущности, они одинаковы. Можно
говорить о черном или коричневом «советском государ-
стве» или о красном, черном или коричневом фашизме.
Между этими странами существуют определенные идеоло-
гические различия, но идеология не первична. Кроме того,
идеологии меняются, и такие изменения не обязательно
отражают характер и функции государственного аппарата.
Тот факт, что в Германии и Италии сохраняется частная
собственность, является всего лишь модификацией вто-
ричного значения. Отмена частной собственности сама по
себе еще не служит гарантией социализма. При капитализ-
ме она тоже может быть ликвидирована. Действительно
определяющими для социалистического общества явля-
ются, наряду с ликвидацией частной собственности на
средства производства, контроль работников над продук-
тами своего труда и прекращение системы наемного труда.
Оба этих условия не выполнены в России, впрочем, как и
в Италии и Германии. Если кто-то утверждает, что Россия
все же на шаг ближе к социализму, чем другие страны, то
из этого отнюдь не следует, что их «советское государство»
помогло мировому пролетариату хоть как-то продвинуть-
ся вперед в осуществлении его целей классовой борьбы.
Напротив, именно потому, что Россия называет себя соци-
алистическим государством, она сбивает с пути и вводит
в заблуждение рабочих всего мира. Вдумчивый рабочий
знает, что такое фашизм и борется с ним, но, что касается
России, он часто склонен принять миф о ее социалисти-
ческой природе. Это заблуждение мешает полностью и
определенно порвать с фашизмом, поскольку препятству-
ет принципиальной борьбе против причин, предпосылок
и обстоятельств, которые привели в России, Германии и
Италии к идентичным системам государства и управле-
6 буржуазии, единственная роль рабочих в том, чтобы
повиноваться приказам.
4. Большевизм воплощает воинствующую политику
власти. Интересуясь исключительно политической
властью, он в этом не отличается от форм правления
в традиционном буржуазном смысле. Даже в самой
организации нет никакого самоопределения для
ее членов. Армия служит для партии великим
примером организации.
5. Большевизм — это диктатура. Действуя с помо-
щью жестокой силы и террористических методов,
он направляет все свои функции на подавление
всех небольшевистских институтов и мнений. Его
«диктатура пролетариата» является диктатурой
бюрократии.
6. Большевизм — это механистический метод. Он
стремится в качестве цели социального поряд-
ка к автоматической координации, технически
обеспеченной приспособляемости и к наиболее
эффективному тоталитаризму. Экономика цен-
трализованного «планирования» сознательно
смешивает технико-организационные проблемы с
социально-экономическими вопросами.
7. Социальная структура большевизма имеет буржуаз-
ную природу. Он не ликвидирует систему наемного
труда и отказывает пролетариату в праве самосто-
ятельного использования продуктов труда. Тем са-
мым, он, в сущности, сохраняет классовый характер
буржуазного социального строя. Капитализм увеко-
вечивается.
23

банкротства. То, что началось как простой компромисс с
германской социал-демократией, нашло свое завершение
в Гитлере. То, что Ленин оправдывал, как необходимый
компромисс, нашло свое завершение в Сталине. Опреде-
ляя революционную бескомпромиссность как «детскую
болезнь левизны», Ленин страдал от старческой болезни
оппортунизма, псевдо-коммунизма.
7.
Охватив одним критическим взглядом картину боль-
шевизма, как она предстает в памфлете Ленина, можно
выделить в качестве его основных характерных черт сле-
дующие:
1. Большевизм является националистической доктри-
ной. Призванный изначально и по существу решать
национальную проблему, он был позднее превращен
в теорию и практику на международном уровне. Его
националистический характер виден в его позиции
по вопросу о борьбе за национальную независимость
угнетенных наций.
2. Большевизм является авторитарной системой. Вер-
хушка социальной пирамиды в нем — наиболее важ-
ный и определяющий пункт. Власть воплощается во
всемогущей личности. В мифе о вожде находит свое
высшее торжество идеал буржуазной личности.
3. В организационном отношении большевизм являет-
ся в высшей степени централистским. Центральный
комитет отвечает за всю инициативу, руководство,
воспитание, команды. Как и в буржуазном государ-
стве, руководящие члены организации играют роль
22 ния. Поэтому российский миф становится идеологическим
оружием контрреволюции.
Человек не может служить двум хозяевам. Тоталитар-
ное государство этого тоже не может. Если фашизм служит
капиталистическим и империалистическим интересам,
он не может служить чаяниям рабочих. Если же, тем не
менее, два очевидно враждебных класса выступают за од-
ну и ту же государственную систему, что-то здесь явно не
так. Либо тот, либо другой класс ошибается. Пусть никто
не говорит, что дело здесь скорее в форме и потому не
имеет никакого подлинного значения, что политические
формы могут быть идентичными, а их содержание различ-
ным. Это самообман. С марксистом такого произойти не
может; для него форма и содержание взаимосвязаны и
неразрывны. Если Советское государство служит моделью
для фашизма, оно должно содержать в себе структурные
и функциональные элементы, общие с фашизмом. Что-
бы обнаружить их, нам придется обратиться к «советской
системе», как она была установлена ленинизмом — при-
ложением большевизма к российским условиям. И если
может быть установлена идентичность между большевиз-
мом и фашизмом, то пролетариат не может в одно и то
же самое время бороться с фашизмом и защищать россий-
скую «советскую систему». Наоборот, борьба с фашизмом
должна начинаться с борьбы против большевизма.
2.
Большевизм был вначале для Ленина чисто российским
феноменом. На протяжении многих лет своей политиче-
ской деятельности он никогда не пытался превратить боль-
шевистскую систему в форму борьбы в других странах.
Он был социал-демократом, который видел в Бебеле и
7

Каутском гениальных вождей рабочего класса и знать не
хотел о левом крыле германского социалистического дви-
жения, которое боролось против этих ленинских героев и
иных оппортунистов. Игнорируя их, он оставался в после-
довательной изоляции, окруженный маленькой группой
российских эмигрантов, и продолжал поддерживать Ка-
утского даже тогда, когда германские «левые» во главе с
Розой Люксембург уже вступили в открытую борьбу с ка-
утскианством.
Ленина интересовала только Россия. Его целью было
свержение царистской феодальной системы и завоевание
максимального политического влияния в буржуазном об-
ществе для его социал-демократической партии. Было яс-
но, что остаться у власти и продвинуть процесс социализа-
ции он сможет только в случае мировой рабочей револю-
ции. Однако его собственные действия в этой связи были
пагубными. Помогая вернуть немецких рабочих в партии,
профсоюзы и парламент и одновременно разрушая гер-
манское движение Советов, большевики способствовали
поражению ослабевшей европейской революции.
Большевистская партия, состоявшая из профессиональ-
ных революционеров, с одной стороны, и широких отста-
лых масс, с другой, осталась изолированной. Она не смогла
развить настоящую систему Советов за годы гражданской
войны, интервенции, экономической разрухи, провалив
эксперименты по социализации и создав Красную армию.
Хотя Советы, созданные меньшевиками, не вписывались
в большевистскую схему, большевики пришли к власти с
их помощью. Когда власть и процесс экономической ре-
конструкции стабилизировались, большевистская партия
не знала, как ей увязать эту странную систему Советов с
ее собственными решениями и действиями. Тем не менее,
большевики хотели социализма, и для его осуществления
был нужен мировой пролетариат.
8 зрения большевистской теории, который при Ленине не
стал бы большевистской реальностью.
По Ленину, ультралевые должны были согласиться с под-
писанием Версальского мира. Однако коммунистическая
партия, также в согласии с Лениным, заключила компро-
мисс и протестовала против Версальского договора и
сотрудничала с гитлеровцами. «Национал-большевизм»,
пропагандировавшийся в Германии в 1919 г. «левым»
Лауффенбергом, был, по мнению Ленина, «абсурдом,
который следовало выжечь каленым железом». Одна-
ко Радек и коммунистическая партия — опять-таки в
согласии с принципом Ленина — заключили компро-
мисс с германским нацизмом, протестовали против
оккупации Рурского бассейна и славили Шлагетера как
национального героя. Лига Наций, по собственным словам
Ленина, была «бандой капиталистических разбойников
и бандитов», с которой рабочие должны были воевать
не на жизнь, а на смерть. Однако Сталин — в согласии с
ленинской тактикой — заключил компромисс с этими
самыми бандитами, и СССР вступил в Лигу. Концепция
«народа», по мнению Ленина, — это преступная уступка
контрреволюционной идеологии мелкой буржуазии. Это
не помешало ленинистам Сталину и Димитрову заклю-
чить компромисс с мелкой буржуазией, создав странное
движение «Народного фронта». По Ленину, империализм
— самый большой враг мирового пролетариата и против
него следует мобилизовать все силы. Однако Сталин,
также в соответствии с ленинским видением, весьма
активно стремится к союзу с гитлеровским империа-
лизмом. Нужны ли еще примеры? Исторический опыт
показывает, что все компромиссы между революцией
и контрреволюцией могут служить только последней.
Они ведут только к банкротству революционного дви-
жения. Любая политика компромиссов — это политика
21

менты, то только с позиции преимущества молодого над
давно устаревшим. Короче, политика для него — это искус-
ство возможного. Тогда как для рабочего политика — это
искусство революции.
6.
Остается разобрать ленинскую позицию по вопросу
о компромиссах. В период мировой войны германская
социал-демократия продавалась буржуазии. Тем не менее,
в основном вопреки собственной воле, она унаследовала
германскую революцию. Это стало возможным, в значи-
тельной мере, благодаря помощи России, которая внесла
свой вклад в убиение германского движения Советов.
Власть попала в руки социал-демократии, но та не смогла
ее использовать. Она просто продолжила свою старую
политику классового сотрудничества, довольствуясь тем,
что разделила с буржуазией власть над рабочими в период
реконструкции капитализма. Радикальные рабочие Гер-
мании ответили на это предательство лозунгом: «Никаких
компромиссов с контрреволюцией!». Это была конкретная,
особая ситуация, требовавшая четкого решения. Ленин,
неспособный понять реальное содержание происходив-
шего, сделал из этого конкретного специального вопроса
всеобщую проблему. По-генеральски безапелляционно
и с непогрешимостью кардинала он попытался убедить
ультралевых в том, что компромиссы с политическими
оппонентами при всех условиях — революционный долг.
Когда читаешь сегодня эти пассажи о компромиссах в
памфлете Ленина, приходит на ум сравнение ленинских
замечаний 1920 г. с нынешней сталинской политикой
компромиссов. Нет ни одного смертного греха, с точки
20 Ленин полагал, что необходимо завоевать рабочих ми-
ра с помощью большевистских методов. Его беспокоило,
что рабочие других стран, несмотря на большой триумф
большевизма, не проявляли склонности принять больше-
вистскую теорию и практику, а скорее склонялись в сторо-
ну движения Советов, которое имело место в ряде стран,
особенно в Германии.
Это Советское движение Ленин уже не мог использовать
в России. В других европейских странах оно проявляло
явные тенденции к оппозиции против большевистского
типа восстания. Несмотря на огромную пропаганду, раз-
вернутую Москвой во многих странах, так называемые
«ультралевые», как называл их Ленин, с большим успехом
агитировали за революцию на основе движения Советов,
чем все пропагандисты, посланные большевистской пар-
тией. Коммунистическая партия, следовавшая за больше-
визмом, оставалась маленькой, истерической и шумной
группой, состоявшей в большинстве своем из пролетаризи-
рованных обломков буржуазии, в то время как Советское
движение усиливалось за счет реального пролетариата,
привлекая лучшие элементы рабочего класса. Чтобы спра-
виться с этой ситуацией, следовало усилить большевист-
скую пропаганду, атаковать «ультралевых» и разрушить
их влияние в пользу большевизма.
С тех пор, как Советская система в России пала, разве
можно было терпеть радикальную «конкуренцию», кото-
рая могла бы доказать миру, что то, чего не сумел сделать
большевизм в России, возможно гораздо лучше сделать в
других местах, независимо от большевизма? Против этих
конкурентов Ленин написал памфлет «Детская болезнь
левизны в коммунизме», продиктованный страхом поте-
рять власть и завистью к успехам еретиков. Вначале этот
памфлет вышел с подзаголовком «Опыт популярного изло-
жения марксистской стратегии и тактики», однако позднее
9

эта слишком амбициозная и глупая декларация была снята.
Это было уже немного слишком.
Эта агрессивная, грубая и пронизанная ненавистью
папская булла была прекрасным материалом для любого
контрреволюционера. Из всех программных деклараций
большевизма она больше всего говорит о его настоящем
характере. В ней большевизм предстает без маски. Истори-
ческий факт — когда в 1933 г. Гитлер запретил в Германии
всю социалистическую и коммунистическую литературу,
памфлет Ленина продолжал вполне легально издаваться и
распространяться.
Что касается содержания памфлета, то мы не будем здесь
касаться того, что в нем говорится в отношении россий-
ской революции, истории большевизма, полемики между
большевизмом и другими течениями в рабочем движе-
нии или обстоятельств победы большевиков. Речь пойдет
только об основных моментах, которые со времени дис-
куссии между Лениным и «ультралевыми» показательны
для понимания огромной разницы между оппонентами.
3.
Большевистская партия, первоначально российская
социал-демократическая секция Второго Интернацио-
нала, была основана не в России, а в эмиграции. После
лондонского раскола 1903 г. большевистское крыло рос-
сийской социал-демократии было не более чем маленькой
сектой. Стоявшие за ней «массы» существовали только в
воображении ее лидеров. Однако этот маленький авангард
был строжайше дисциплинированной организацией,
всегда готовой к активной борьбе и поддерживающей
целостность с помощью последовательных чисток. Партия
понималась как военное училище профессиональных
10 сегодняшних Германии, России, Италии? Парламентские
рабы лишены мнения, воли, они — не более чем добро-
вольные рабы своих фашистских хозяев.
То, что парламентаризм является полностью дегенера-
тивным и коррумпированным, — не подлежит сомнению.
Почему же пролетариату не покончить с деградацией по-
литического инструмента, который он когда-то исполь-
зовал в своих целях? Ликвидация парламентаризма геро-
ическим революционным актом была бы куда полезнее
и плодотворнее для роста пролетарского сознания, чем
тот отвратительный театр, в котором парламентаризм на-
ходит свой конец в фашистском обществе. Но такой под-
ход был совершенно чужд Ленину, как сегодня он чужд
Сталину. Ленина не интересовала свобода рабочих от ду-
ховного и физического рабства, его не беспокоили ложное
сознание в массах и их человеческое само-отчуждение. Вся
проблема для него сводилась только к проблеме власти.
Как буржуа, он мыслил в категориях прибыли или убытка,
увеличения или уменьшения, кредита и дебета, и все его
похожие на бизнес расчеты имели дело только с внешними
вещами: числом членов, количеством голосов, мест в пар-
ламенте, властными позициями. Его материализм — это
буржуазный материализм, имеющий дело с механизмами,
но не с человеческими существами. Он неспособен в реаль-
ности мыслить в общественно-исторических категориях.
Парламент для него — это парламент, абстрактная концеп-
ция в вакууме, имеющая одно и то же значение для всех
наций и во все времена. Конечно, он признает, что парла-
мент проходит через различные стадии, и он отмечает это
в дискуссии, но он не учитывает собственное признание
в своей теории и практике. В своей про-парламентской
полемике он, когда не остается аргументов, прячется за
раннекапиталистические парламенты на восходящей ста-
дии капитализма. А если он и критикует старые парла-
19

логикой Ленина, пакт между Сталиным и Гитлером стал бы
свидетельством того факта, что Сталин сегодня — лучший
ученик Ленина. И будет не удивительно, если в ближайшем
будущем большевистские агенты станут приветствовать
пакт между Москвой и Берлином как единственную под-
линно революционную тактику.
Позиция Ленина по вопросу о парламентаризме служит
всего лишь иллюстрацией его неспособности понять ос-
новные задачи и характерные черты пролетарской рево-
люции. Его революция целиком буржуазна; это борьба за
большинство, за правительственные позиции, за овладе-
ние машиной законодательства. Он помышлял в действи-
тельности о важности приобретения как можно большего
числа голосов в избирательных кампаниях, о создании
крепкой большевистской фракции в парламентах, о помо-
щи в определении формы и содержания законодательства,
об участии в политическом управлении. Он не обращал
внимания на то, что весь парламентаризм сегодня — это
блеф, что реальная власть в буржуазном обществе сосре-
доточена совершенно в других местах, что, невзирая на
любые возможные парламентские поражения буржуазия
сохранила бы в своих руках достаточно средств, чтобы осу-
ществить свою волю и интересы вне рамок парламента.
Ленин не замечает деморализующего воздействия парла-
ментаризма на массы, он не придает значения тому, что
парламентское коррумпирование отравляет обществен-
ную мораль. Подкупленные, продажные и трусливые, пар-
ламентские политики боятся только за свой карман. Так
было в предфашистской Германии, когда реакционеры в
парламенте были готовы принять любой закон, лишь бы
избежать роспуска парламента. Для парламентского поли-
тика нет ничего страшнее, чем это, означающее для него
конец его легким доходам. Чтобы избежать такого конца,
он готов сказать «да» чему угодно. А как обстоит дело в
18 революционеров. Ее неотъемлемыми педагогическими
инструментами были непререкаемый авторитет лидера,
строгий централизм, железная дисциплина, приспособ-
ленчество, воинственность и принесение личности в
жертву партийным интересам. То, что создавал Ленин,
было элитой интеллектуалов, центром, которому надле-
жало в ходе революции захватить руководство и власть.
Бесполезно пытаться логически или абстрактно опреде-
лить, правилен ли такой вид подготовки к революции,
или нет. Эту проблему следует решать диалектически. Все
дело в том, о какой революции идет речь. Каковы цели
этой революции?
Партия Ленина действовала в рамках запоздавшей бур-
жуазной революции в России, цель которой заключалась в
свержении феодального режима царизма. Чем более цен-
трализованной будет воля правящей партии в такой рево-
люции, чем сильнее единомыслие, тем с большим успехом
пойдет процесс формирования буржуазного государства
и тем более перспективным окажется положение проле-
тарского класса в рамках нового государства. Но то, что
может считаться удачным решением революционных про-
блем в буржуазной революции, не может быть предложено
в качестве решения для революции пролетарской. Прин-
ципиальное структурное различие между буржуазным и
новым, социалистическим обществом исключает такой
подход.
В соответствии с революционным методом Ленина, во-
жди предстают как голова масс. Пройдя собственную ре-
волюционную школу, они способны понять ситуацию и
руководить боевыми силами, командовать ими. Они —
профессиональные революционеры, генералы большой
гражданской армии. Это разделение между головой и те-
лом, интеллектуалами и массами, официальным и лич-
ным соответствует двойственному характеру классового
11

общества, буржуазному общественному строю. Один класс
обучен управлять, другой — быть управляемым. Из этой
старой классовой формулы вытекает ленинская концеп-
ция партии. Его организация есть всего лишь реакция на
буржуазную реальность. Его революция объективно опре-
деляется силами, создающими социальный строй, в кото-
рый вписываются эти классовые отношения, независимо
от субъективных устремлений, сопровождающих этот про-
цесс.
Тот, кто стремится к буржуазному строю, сочтет разделе-
ние на вождей и массы, на авангард и рабочий класс пра-
вильной стратегией подготовки к революции. Чем более
умным, обученным и превосходящим является руковод-
ство и чем более дисциплинированы и покорны массы,
тем больше шансов на успех такой революции. Рассчиты-
вая на буржуазную революцию в России, партия Ленина
была наиболее приспособлена к этой цели.
Когда, однако, российская революция изменила свой
характер, когда ее пролетарские черты все больше стали
выходить на передний план, тактические и стратегические
методы Ленина утратили свою ценность. Если большевики
добились успеха, то не как авангард, а благодаря движению
Советов, которое им не удалось полностью интегрировать
в свои планы. И когда Ленин после успеха революции, со-
вершенной Советами, рассеял это движение, вместе с ним
исчезло все то, что было пролетарским в российской ре-
волюции. Буржуазный характер революции выступил на
первый план и нашел свое естественное завершение в ста-
линизме.
Несмотря на свою любовь к марксовой диалектике,
Ленин был не в состоянии рассматривать социально-
исторический процесс диалектически. Его мышление
оставалось механистичным, подчиненным строгим прави-
лам. Для него существовала только одна революционная
12 ментаризм как трибуна для агитации исторически отошел
в прошлое и видели в нем не более чем постоянный источ-
ник политического коррумпирования как парламентари-
ев, так и рабочих. Он отупляет революционное сознание
и последовательность масс, порождая иллюзии о возмож-
ности законных реформ, а в критической ситуации парла-
мент превращается в орудие контрреволюции. Его следует
разрушить, а если это пока невозможно — саботировать.
Следует бороться с ролью парламентской традиции в про-
летарском сознании.
Чтобы достичь обратного эффекта, Ленин предпринял
трюк с разделением между институтами, изжившими себя
исторически и политически. Конечно, заявлял он, парла-
ментаризм исторически устарел, но политически — нет, и с
ним следует считаться. В нем надо участвовать, поскольку
он играет политическую роль.
Что за аргумент! Капитализм тоже изжил себя историче-
ски, но не политически. По логике Ленина, следовательно,
бороться с капитализмом по-революционному невозмож-
но. Скорее, следует искать компромиссы. Оппортунизм,
сделки, политическое барышничество — таковы послед-
ствия тактики Ленина. Монархия тоже изжила себя исто-
рически, но не политически. По Ленину получается, что
рабочие не имеют права свергнуть ее, а обязаны искать
компромиссное решение. То же самое относится к церк-
ви, также устаревшей исторически, но не политически. В
конце концов, к церквям также принадлежат массы лю-
дей. Ведь, как подчеркивает Ленин, революционер должен
быть там, где массы! Следовательно, он обязан призвать:
«Пойдем в церковь, это наш революционный долг!». Нако-
нец, существует фашизм. Однажды фашизм тоже окажется
исторически изжившим себя, но политически еще будет су-
ществовать. Что же надо будет делать? Признать этот факт
и заключить компромисс с фашизмом. В соответствии с
17

формирования профсоюзов. Результат оказался нулевым.
Попытки создать собственные профсоюзы также закончи-
лись ничем. Конкуренция между социал-демократической
и большевистской профсоюзной работой была соревно-
ванием в коррумпированности. Это был в действитель-
ности процесс удушения революционной энергии рабо-
чих. Вместо того, чтобы сосредоточить силы на борьбе
с фашизмом, рабочие были втянуты в бессмысленные и
безрезультатные эксперименты в интересах различных
бюрократий. Массы утратили веру в себя и в «свои» органи-
зации. Они чувствовали себя обманутыми и преданными.
Методы фашизма — диктовать рабочим каждый их шаг,
препятствовать развертыванию их собственной инициа-
тивы, саботировать всякие начала классового сознания,
деморализовывать массы с помощью бесчисленных пора-
жений и обращение их в бессилие — все эти методы были
уже опробованы за 20 лет работы в профсоюзах в соответ-
ствии с большевистскими принципами. Победа фашизма
оказалась столь легкой только благодаря тому, что рабочие
вожди в профсоюзах и партиях подготовили людей, для
использования в фашистских целях.
5.
В вопросе о парламентаризме Ленин также оказался в
роли защитника прогнившего политического института,
ставшего помехой на пути дальнейшего политического
развития и угрозой для пролетарского освобождения. Уль-
тралевые вели борьбу с парламентаризмом во всех его
формах. Они отказывались участвовать в выборах и не
соблюдали решения парламентов. Ленин же уделял боль-
шое внимание парламентской деятельности и придавал
ей большое значение. Ультралевые заявляли, что парла-
16 партия — его собственная, только одна революция —
российская, только один метод — большевистский. И то,
что сработало в России, должно работать также в Герма-
нии, Франции, Америке, Китае и Австралии. То, что было
верно для буржуазной революции в России, должно быть
правильным и для мировой пролетарской революции.
Монотонное приложение единожды открытой формулы
вращалось в эгоцентрическом круге, невзирая на время и
обстоятельства, уровень развития, культурные стандарты,
идеи и людей. В Ленине с большой ясностью проявилось
господство машинного века в политике; он был «тех-
ником», «изобретателем» революции, представителем
всемогущей руководящей воли. Все фундаментальные
характерные черты фашизма присутствовали в его
доктрине, стратегии, его социальном «планировании»
и его способе обращаться с людьми. Он не мог увидеть
глубокий революционный смысл того, что левые отказа-
лись от традиционной партийной политики. Он не мог
понять реального значения советского движения для
социалистической ориентации общества. Он никогда
не научился понимать предпосылки освобождения
трудящихся. Авторитет, руководство, сила, на одной
стороне, и организация, кадры, подчинение, на другой,
— таков был ход его мыслей. Дисциплина и диктатура —
эти слова наиболее часто встречаются в его писаниях. Вот
почему он не мог ни понять, ни оценить идеи и действия
«ультралевых», которые не принимали его стратегию и
требовали того, что более всего необходимо и обязательно
для революционной борьбы за социализм — то, что только
сами рабочие держат свою судьбу в своих собственных
руках.
13

4.
Взять свою судьбу в свои собственные руки — этот ключ
ко всем вопросам социализма был действительным содер-
жанием всей полемики между ультралевыми и большеви-
ками. Разногласия по вопросу о партии шли параллельно
с разногласиями по вопросу о профсоюзах. Ультралевые
придерживались мнения, что революционерам теперь не
место в профсоюзах, что им следует создавать свои соб-
ственные организационные формы на предприятиях, на
рабочих местах. Однако, благодаря своему незаслуженно-
му авторитету, большевики смогли уже в первые недели
германской революции вернуть рабочих в реакционные
капиталистические профсоюзы. Чтобы разбить ультрале-
вых и представить их в виде тупиц и контрреволюционе-
ров, Ленин снова прибег в своем памфлете к механисти-
ческим формулам. Выдвигая аргументы против позиции
левых, он ссылался не на германские профсоюзы, а на
профсоюзный опыт большевиков в России. То, что профсо-
юзы на заре своего существования имели большое значе-
ние для классовой борьбы пролетариата, — это общепри-
знанный факт. Профсоюзы в России были молоды, и это
оправдывало энтузиазм Ленина. Однако в других частях
мира положение было иным. Полезные и прогрессивные
вначале, профсоюзы в старых капиталистических странах
превратились в преграду на пути освобождения рабочих.
Они стали инструментом контрреволюции, и германские
левые сделали вывод из этого изменения ситуации.
Ленину не помогло признание, что со временем профсо-
юзы превратились в защитников «профессионалистской,
узкой, себялюбивой, черствой, корыстной, мещанской, им-
периалистски настроенной и империализмом подкуплен-
ной, империализмом развращенной рабочей аристокра-
тии». Эта коррумпированная гильдия, это гангстерское
14 руководство сегодня управляет мировым профсоюзным
движением и живет за счет рабочих. Именно об этом проф-
союзном движении говорили ультралевые, призывая ра-
бочих выйти из него. Ленин однако давал демагогический
ответ, ссылаясь на молодое профсоюзное движение в Рос-
сии, которое еще не приобрело характера профсоюзов,
давно утвердившихся в иных странах. Опираясь на спе-
цифический опыт в конкретное время и в особых обстоя-
тельствах, он счел возможным сделать из него выводы во
всемирном масштабе. Революционер, утверждал он, все-
гда должен быть там, где массы. Но где же на самом деле
массы? В офисах профсоюзов? На членских собраниях? На
секретных встречах лидеров с представителями капита-
листов? Нет, массы находятся на предприятиях, на своих
рабочих местах, и именно там необходимо укреплять со-
трудничество и солидарность между людьми. Фабричная
организация, система Советов — такова настоящая орга-
низация революции, которая должна заменить все партии
и профсоюзы.
В фабричной организации нет места для профессиональ-
ного руководства, нет разделения на вождей и ведомых,
мыслителями и рядовыми членами, нет основы для эго-
изма, конкуренции, деморализации, коррупции, стериль-
ности и филистерства. Здесь рабочие должны брать свою
судьбу в собственные руки.
Но Ленин думал иначе. Он призывал сохранить
профсоюзы, изменить их изнутри, сместить социал-
демократических чиновников и заменить их большевист-
скими, заменить плохую бюрократию на хорошую. Плохое
сосредоточено только в социал-демократии, хорошее — в
большевизме.
Двадцатилетний опыт продемонстрировал весь идио-
тизм этой теории. Следуя указаниям Ленина, коммунисты
в разных странах испробовали все мыслимые способы ре-
15
X