Астафьев Хвостик

Формат документа: pdf
Размер документа: 0.03 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

В.П. Астафьев

Хвостик


Смеется, заливается, хохочет мальчик... Овсянский остров напоминал когда - то
голову - туповатую с затылка и заостренную, чубатую со лба. В любое время года
была та голова в окладе венца - бледная зимняя плешь обметана чернолесьем;
весной плешь острова нечес ано путалась серо - свалявшейся отавой, взятой в кольцо
багряно - мерцающих тальников, которые не по дням, а по часам погружались в
глубину вспененного черемушника. Пока черемуха кружилась, метелила по берегам
острова, в середине его вспыхивала и, стряхнув в с ебя рыхлый цвет, оробело
останавливалась прибрежная гуща, утихали листом тальники, ольхи, вербы,
черемухи, отгородившись от пожара полосой небоязного к огню смородинника...

В осени мягкий лист кустарников бронзовел, и выкошенный, чистый остров в
ровной ст рижке зеленой отавы победно возносил мачту над высоким стогом сена. И
всю - то зимушку покрыто было боязливое темечко земли пухлой шапкой сена, и
серебряно звенел венец, надетый на чело острова. Желтая птица кружилась и
кружилась над зимним стогом. Ветер с Е нисея гнал ее встречь бурям, и алым
флагом вспыхивало крыло высокой птицы под широкой зарею в часы предвечерья.

Гидростанция зарегулировала реку, откатилась вода, и стал Овсянский остров
полуостровом. Захудала на нем некошеная трава, усохли кустарники. По
оголившейся отноге и пологим берегам налет зеленого помета - цветет
малопроточная вода. Перестала цвести и рожать черемуха, обуглились, почернели
ее ветви и стволы; не полыхают более цветы - они вытоптаны или вырваны с
корнем. Лишь живучий курослеп сорит еще желтой перхотью средь лета, да жалица
и колючий бурьян растут по оподолью бывшего острова.

Прежде были в заречье деревенские покосы и пашни, но где они были - уже не
найти. Нынче сооружен здесь деревянный причал. Валом валят на эти берега
хозяйственны е дачники, чтобы холить на личных огородах и в теплицах редкую
овощь, цветы, ягоды, В субботу и воскресенье - пароход за пароходом, теплоход за
теплоходом, катер за катером, "Ракета" за "Ракетой" прилипают к причалу и
выделяют из себя жизнерадостный народ.

Под бравую песню "То ли еще будет..." расползаются они пo затоптанному клочку
земли, глядя на который еще раз убеждаешься, что в смысле выделения мусора и
нечистот никто сравниться с высшим существом не может - ни птица, ни зверь...
Берега и поляны в стекл е, жести, бумаге, полиэтилене - гуляки жгут костры, пьют,

жуют, бьют, ломают, гадят, и никто, никто не прибирает за собою, да и в голову
такое не приходит - ведь они приехали отдыхать от трудов.

Оглохла земля, коростой покрылась. Если что и растет на ней, то растет в заглушье,
украдкой, растет кривобоко - изуродованное, пораненное, битое, обожженное...

Хохочет мальчик на берегу. Увидел что - то не просто смешное, а потешное, вот и
хохочет.

Подхожу, обнаруживаю: возле вчерашнего, воскресного кострища, средь объедков
и битого стекла, стоит узкая консервная баночка, а из нее торчит хвостик суслика, и
скрюченные задние лапки. И не просто так стоит банка с наклейкой, на которой
красуется слово "Мясо", на газете стоит, и не просто на газете, а на развороте ее, гд е
крупно, во всю полосу нарисована художником шапка: "В защиту природы..."

Шапка подчеркнута не то красным ломаным карандашом, не то губной помадой,
через всю полосу шатающиеся, промоклые красные буквы, из них составлено слово:
"Отклик".

— Что же ты смее шься, мальчик?!

— Хво... хво... хвостик!

Да, хвостик суслика смешон - напоминает он ржаной колосок, из которого выбито
ветром зерно, жалкий, редкостный хвостик - не сеют нынче в заречье хлеба.
Дачными ягодами суслику не прожить, вот с голоду и подался кр ошки по берегу
подбирать, тут его поймали весёлые гуляки и засунули в банку, судя по царапинам
на обёртке, засунули живого. И «отклик» на газете, догадываюсь я, написан не
карандашом, а кровью зверушки.
X