Monro_Lusi__Chelaya_tebya.PDF

Формат документа: pdf
Размер документа: 0.55 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

Genre

love_contemporary

Author Info

Люси Монро

Желая тебя

Отец воспитывал Джози Маккол так, чтобы она пошла по его стопам и освоила воинское искусство,

и она, несомненно, стала бы лучшей, если бы того захотела. Но вместо этого девушка оставила

отцовский тренировочный лагерь-школу для солдат-наемников ради обычной работы в офисе за

компьютером. Но теперь, когда кто-то взорвал лагерь, а ее отец таинственным образом исчез из

больницы, Джози придется пустить в ход все свои навыки и мастерство экс-наемника, чтобы найти

его и выследить виновных в похищении. Девушке многое известно о взрывчатых веществах,

рукопашном бое и методах наружного наблюдения. Но она почти не разбирается в любовных

отношениях. Она понятия не имеет, что делать с пылким влечением к новому партнеру отца,

Даниэлю Черному Орлу. А это чувство намного взрывоопаснее, чем любая из бомб…

Даниэлю в точности известно, как следует поступить с подобным влечением. Этот задумчивый

эксперт по взрывчатым веществам не может находиться на расстоянии и пяти шагов от Джози, не

желая коснуться ее, попробовать на вкус, и оберечь от любой опасности. Хотя даже не сомневается в

том, что она с удовольствием размажет его по стенке, если узнает хоть об одной из его обжигающих

фантазий. Но об этом он побеспокоится позже. Прямо сейчас он целиком поглощен выяснением

личности того, кто установил бомбу и похитил отца Джози. Хотя в одном Даниэль абсолютно уверен

— он ни на секунду не выпустит девушку из поля зрения. Убедить одного из лучших солдат-

наемников, каких ему доводилось знать, пусть даже такого привлекательного и желанного как Джози

Маккол, в том, что ей необходим телохранитель, будет нелегко. Но если только Джози позволит, он

охотно покажет ей, что не только пойдет на все, чтобы обеспечить ее безопасность, но и поможет

почувствовать себя настоящей женщиной.

Перевод осуществлен на сайте: «http://lady.webnice.ru»

Над переводом работали: Дика, Kerryvaya, Pchelka, Lorik

Willing

1.0 — создание файла. 05/09/2010

версия файла 1.1

Перевод осуществлен на сайте: «http://lady.webnice.ru»

Lucy Monroe «Willing», 2006 (The Mercenary Series, № 2)

Люси Монро "Желая тебя", 2010 (Наемник — 2)

Перевод: Дика

Бета: kerryvaya, Pchelka

Корректура: lorik

Люси Монро

Желая тебя

Моей новой дочери, Сабрине. Я люблю тебя и благодарна Богу за то, что ты вошла в мою жизнь!

Благодарю полицию штата Орегон за то, что они потратили на меня свое ценное время и любезно

ответили на все вопросы, пригодившиеся при описании деталей в этой книге. Любые ошибки и

неточности, обнаруженные на страницах романа, мои и только мои.

Пролог

Джози почувствовала, как её грудную клетку словно обмотали веревкой и стянули концы.

Ей не хотелось разочаровывать отца. Только не сегодня. Она старалась вдыхать неглубоко,

бесшумно, чтобы её не обнаружили, хотя до сих пор ей это так ни разу и не удалось обойти отца,

который без особого труда находил ее, а потом объяснял, в чем она ошиблась. Девочка

прислушивалась, стараясь уловить его перемещение среди деревьев, но все было напрасно. Он

просто, словно из ниоткуда, появился прямо перед ней, глядя с привычным неодобрением.

— Ты сломала ветку с той стороны ствола.

Она даже подскочила, несмотря на то, что ожидала услышать звук его голоса. Делая разворот, чтобы

увидеть его, она приняла боевую стойку, которой он научил её на восьмой день рождения.

Его светло-зеленые глаза, так похожие на ее собственные, сощурились, и, без предупреждения,

мужчина сделал резкий выпад ногой по направлению к Джози. Подпрыгнув вверх, настолько высоко,

насколько смогла, она ловко ушла из-под удара. Затем с силой вмазала кулаком по его вытянутой

вперед ноге и сделала высокий замах ногой, чтобы ударить его в бок.

Его резкий выдох дал ей понять, что удар достиг цели и пришелся по области почек. Отец объяснял,

что такой удар могла использовать даже маленькая девочка, чтобы причинить ощутимую боль

нападавшему.

Рукой он дотронулся до места, куда пришелся удар и отстранился прежде, чем она смогла сделать

следующий выпад рукой или ногой.

— Отлично сработано. А ты — шустрая, Джози-детка.

Он возвышался над ней с легкой улыбкой на губах, согревая взглядом, и тяжесть в груди постепенно

таяла.

— Спасибо, пап. — Она любила, когда отец улыбался ей. — Но как ты узнал, что это я сломала

ветку? Может, это был олень или что-то еще.

Он подхватил её вверх и стиснул в объятиях.

— Я просто знал. Со временем ты тоже научишься доверять своим инстинктам.

Джози крепко прижалась к нему, обхватив за спину, ощущая его тепло и чувствуя себя счастливой,

не думая, что когда-нибудь станет таким же хорошим бойцом, каким был отец. Однако все же

пыталась. Это сделало бы его счастливым, а так как мама умерла, больше некому было это делать.

Она старалась не думать о маме, но это было трудно, так же как и не вспоминать, что она укладывала

её спать с нежным поцелуем и сказкой на ночь.

Мама была мягкой и ласковой, а Джози должна стать жестче и решительнее. Так говорил отец. Когда

ей было десять лет, он сказал, что уже слишком стар для сказочек на ночь, но зато позволял ей самой

читать по ночам. Раз в неделю он отвозил ее в городскую библиотеку у подножия горы и разрешал

набирать столько книг, сколько она хотела.

Ей особенно нравились старые сказки — те, что без картинок — за исключением того, что все они

были неправильные, в них принцессы никогда не умели драться. Девочки должны уметь постоять за

себя. Так говорил отец. И хотя, по правде сказать, Джози была уверена, что легко могла бы побить

некоторых из плохих рыцарей да и драконов, ей нравилось читать эти истории.

— Обеденное время, Джози. Пора возвращаться. — Отец опустил её вниз, взъерошив волосы. —

Хорошо?

Она кивнула и пригладила пальцами растрепавшиеся пряди. Волосы были короткими, потому что

отец постоянно говорил, что все солдаты должны стричься коротко. Иногда ей приходило в голову,

что неплохо было бы иметь длинные золотистые локоны как у сказочных принцесс, но, так или

иначе, цвет ее волос был темным, а сама она принцессой не была. Она была солдатом. Разумеется не

таким хорошим, как отец, но уже получше многих стажеров, которые проходили через его

тренировочный лагерь-школу для наемников.

Она взяла отца под руку и пошла рядом, пытаясь приноровиться к его шагу.

— Никто из твоих парней не нашел меня, — сказала она, гордясь этим фактом.

Отец снова улыбнулся, сжав ее пальцы.

— Да. Не нашли, — продолжил он серьезно, его взгляд стал колючим. — И они услышат об этом

сегодня же вечером.

Она задрожала от восторга, радуясь тому, что была просто его дочерью, а не одним из его учеников,

плативших ему, за то чтобы он научил их, как надо сражаться. Отец мог рассердиться на нее из-за

неряшливости, но никогда не кричал на нее и не заставлял ползти по грязи лицом вниз или

маршировать по ледяному ручью, стремительно несущим свои воды позади тренировочного

комплекса, как он частенько поступал с мужчинами, которых обучал.

С самого детства она собиралась стать лучшим из наемных агентов, превзойдя любого из когда-либо

выбравших стезю "солдата удачи", и собиралась выучиться этому даже прежде, чем отец сочтет её

достаточно взрослой, чтобы тренировать вместе с остальными.

К тому времени как Джози выросла, она уже не совершала ошибок, и даже отец был не в состоянии

отыскать ее в лесу, когда она пряталась.

Глава 1

Люди нуждаются в телохранителях по разным причинам…

— Итак, почему Джози не хочет заниматься компанией?

Даниэль Блэк Игл[1] не видел необходимости в намерении Тайлера Маккола обзавестись партнером

для своего лагеря-школы наемников «Костэл Рэйндж» в Орегоне. Не теперь, когда его дочь была

более чем способна управлять бизнесом самостоятельно.

Тайлер провел рукой по «ежику» волос цвета соли-с-перцем, его взгляд был хмур, брови насуплены.

— Её это не интересует. Я думал, что со временем оставлю дело ей, но она заявила, что,

просуществовав изрядную часть своей жизни как наемник, смертельно устала ото всего этого.

— Ты не можешь просто бросить все это.

И, вероятно, никогда уже не сможет.

Такие мужчины как Тайлер имели представление только об одной вещи — о войне. Неважно чем они

занимались: обучали новых солдат или сражались, они жили ради битвы и, в так или иначе, умирали

на поле боя.

— Нет пока. Это старое тело сгодится еще на пару лет.

Даниэль не сомневался в этом. Этот ветеран Вьетнама находился в лучшей форме, чем многие

сверстники Даниэля и, бесспорно, оставался чертовски хорошим наставником.

— Ты уже давно управляешь школой без партнера.

— Время перемен. Джози хочет учиться дальше, а я готов позволить кому-то еще взвалить на себя

часть тяжелой работы.

Даниэль даже не улыбнулся, хотя испытывал большое желание сделать это. Шутки следовало

оставлять за пределами лагеря, но скорее снег пойдет на Гавайях, чем мужчина, сидящий напротив

него, перестанет обучать стажеров-контрактников приемам рукопашного боя.

— Моя специальность — взрывчатые вещества, а не тяжелая работа.

— Поэтому тебя и прозвали Нитро.

Не совсем так. Даниэль получил это прозвище задолго до того, как выучился правильно изготовлять

и устанавливать бомбы, но не собирался объяснять, что получил его еще, будучи рейнджером.[2]

Кличка пришла из той части его прошлого, о котором он никогда не говорил и жалел, что не может

забыть.

— Так чем Джози хочет заняться?

Он не представлял её себе в ином качестве, кроме как высококвалифицированным,

высокооплачиваемым контрактником.

— У нее возникла идея насчет профессии компьютерного эксперта или о чем-то в этом роде, работа с

девяти до пяти в офисе — как у всех нормальных людей, — тон, которым пожилой мужчина

произнес «нормальных людей», давал понять, что он не одобрял, по большей части, идею дочери. —

Она брала компьютерные уроки он-лайн больше года. Я даже не знал о них. Теперь она переехала в

Портленд и поступила в университет,[3] чтобы по окончании обучения получить свой диплом.

Мужчина казался сбитым с толку планами дочери.

— Ты не хочешь, чтобы она сделала карьеру?

Обычно, многие отцы радовались, а не приходили в расстройство, узнав, что их дочери не желают

становиться кадровыми военными.

Но Тайлер Маккол не был обычным, в любом смысле этого слова.

— Не пойми меня превратно. Я никогда не принуждал её выйти на поле боя, — на этот раз

выражение лица мужчины можно было с легкостью прочитать. Он выглядел обеспокоенным. — Не

потому, что я сам обучал её. Я рассчитывал, что она будет учить солдат тактике ведения боя, будет

сражаться сама и не уйдет отсюда. Но эти ее компьютерные штучки не лучше.

— Почему?

— Джози воспитывали не так, чтобы она легко могла вписаться в обычный окружающий мир и,

возможно, в этом моя ошибка. — Челюсть Тайлера напряглась. — Черт, я знаю, что это так, но

факты есть факты: моя девочка собирается вписаться в офисную обстановку, и это будет похоже на

то, как если бы пулю сорок четвертого калибра пытались втиснуть в винтовку, рассчитанную лишь

на двадцать второй.

Даниэль подумал, что в свои двадцать шесть лет высококвалифицированный наемник женского пола

едва ли могла считаться чьей-либо девочкой.

— Она справится.

Лицо Тайлера сморщилось, взгляд стал совсем хмурым.

— Я сомневаюсь.

— Что это вы обсуждаете, папа?

Нежный женственный голосок проехался вдоль нервных окончаний Даниэля, добравшись прямо до

его плоти, которая, между очередным вдохом и выдохом, отвердела и выпрямилась как копье. Черт

возьми, как могла женщина одевавшаяся, поступавшая и дравшаяся как мужчина, издавать звуки, так

сильно влиявшие на его либидо?

Она не являлась стандартным образчиком мужской эротической мечты, ее внешность по

общепринятой голливудской "шкале привлекательности", наверно, даже не дотянула бы и до

середины. Ее рыжеватые каштановые волосы едва прикрывали подбородок и придавали ей не

сексапильный, а скорее дерзкий вид, но это не имело значения. Эта девушка вызывала у него

реакцию как у сексуально-озабоченного подростка, впервые увидавшего шикарное декольте

Мэрилин Монро.

Он хотел Джози так яростно, словно сгорал в огне, а она, начиная с воскресенья, ясно дала ему

понять (аж шестью способами!), насколько он был ей не интересен.

Пристальный взгляд зеленых глаз Тайлера прочно обосновался на его дочери.

— Интересно, каким образом ты собираешься вписаться в обычные стандарты?

С ее лица сбежала фальшивая улыбка, с которой она вошла в это аскетичное помещение,

напоминавшее Даниэлю армейские казармы.

— О, полагаю, что так же как я вписалась в этот мир.

Было что-то такое в ее голосе, что смутило Даниэля, какая-то горечь, которую он не ожидал

услышать. Это заставило его усомниться, что ей нравилось принадлежать к миру отца, а он знал

мало военных столь же способных, как она.

Тайлер проворчал:

— Ты же приноровилась… словом, ладишь с другими контрактниками.

— Но я не наемник, папа. — Джози присела на край армейской койки,[4] стоявшей около

противоположной стены, и, согнув одну ногу в колене, обхватила его руками, опершись ступней о

матрац. Покачивая другой ногой, она выдала отцу один из тех серьезных взглядов, что всегда

затрагивали что-то такое в Даниэле, с чем он не хотел бы иметь дело. — Меня никогда не вербовали

на военную службу. Я не приносила присяги на верность ни одному государственному

правительству.

— Ты — лучший наемник, чем другие девяносто девять процентов во всей армии.

Она пожала плечами и повернулась к Даниэлю лицом, при этом сквозь её майку цвета хаки можно

было различить очертания ее небольшой, но соблазнительной груди.

— Как Вулф и Лизи?

Ему потребовалась секунда, чтобы среагировать на ее вопрос, в отличие от реакции на

обольстительную притягательность ее тела.

— Они ждут ребенка.

Примитивное мужское напряжение наполнило его, пока он ждал ее вопроса о Хотвайре.[5] Она явно

отдавала предпочтение компании этого мужчины во время их последней миссии.

Не обращая внимания на его напряженность, ее личико — как у шалуна-эльфа — осветилось

улыбкой, сделав его чертовски сентиментальным для той, кто так здорово разбирается в бомбах.

— Хотвайр не говорил мне. Они, должно быть, только что узнали.

— Вы так часто общаетесь?

Ее бледно-зеленые глаза потеплели, что вызвало у Даниэля желание ударить по чему-нибудь.

— Он помогал мне с компьютерными курсами.

Мускулы Даниэля резко сократились, приготовившись к бою, хотя для этого не было ни одной

видимой причины.

— Он мне никогда не упоминал об этом.

— Вероятно, из-за того, что знает, как я тебе не нравлюсь.

— О чем ты говоришь?

Это она-то ему не нравится? Да он хотел ее больше, чем любую другую женщину.

Вопреки полному отсутствию поощрения с её стороны, он не мог избавиться от страстного влечения

к ней, которое заставляло вскипать его кровь, подобно раскаленной лаве, всякий раз, когда девушка

оказывалась рядом.

Джози закатила глаза и сморщила нос.

— Ну, ты ведь не делал из этого тайны во время последней миссии с Вулфом и Лиз.

— Проклятье, я никогда не говорил, что ты мне не нравишься. — Как можно было быть слепой до

такой степени?

Ее смех был невеселым, а взгляд помрачнел, и Даниэль никак не мог определить отчего.

Единственная вещь, в которой он был уверен относительно женщин, был их сексуальный отклик, а

так как поведение Джози было таким же ясным и безоблачным, как небо пасмурным днем, её он не

понимал вообще.

— Да, не говорил. Я имею в виду, что твои поступки говорят сами за себя, разве нет?

Черт! Даниэль уже ни в чем не был уверен с тех самых пор, как встретил её.

— Ты мне не не нравишься.

Глаза Джози широко распахнулись от того, каким тоном это было произнесено, но он не счел

нужным объясниться. Большую часть жизни Даниэля это не волновало, но то, что эта девушка

полагала, будто не нравится ему, вызывало беспокойство. Она была очень ранима, несмотря на то,

что имела закаленный характер наемника.

— Может я тебе и не не нравлюсь, но тебе точно не по вкусу моя компания. Ты это достаточно ясно

дал понять, когда я заступила тебе дорогу на прошлой миссии.

— Ты не заступала мне дорогу.

— Вчера вечером по этому поводу ты говорил по-другому.

— Я был в дурном настроении. — Она всю дорогу общалась с Хотвайром, не обращая внимания на

Даниэля, точно он был из касты неприкасаемых, пока они добирались до места по пересеченной

местности.

— Мне начинает казаться, что это твое обычное состояние, стоит тебе оказаться со мной рядом.

Открыв, было, рот, чтобы возразить, он внезапно осознал, что они были не одни. Тайлер Маккол

сидел с прямой спиной на деревянном стуле и не отрывал от них хмурого взгляда на обветренном,

смуглом лице. Губы Даниэля сомкнулись вместе и он, насупившись, поглядел сначала на Тайлера, а

потом на Джози.

— Мы обсудим это позже.

— Продолжать дальнейший диалог при столь очевидных фактах будет излишне.

— Ты сейчас напоминаешь мне школьного учителя, настолько кислая у тебя физиономия. —

Девушка явно до сих пор была убеждена в том, что не нравилась ему.

Гнев, которым он учился управлять, заворочался внутри него, пытаясь сорваться с привязи и

разнести все в клочья. Это очень походило на то, как если бы она сознательно прикидывалась

дурочкой, вот только игра у нее выходила слишком естественной. Джози действительно верила в эту

чепуху.

Как было возможно так совершенно неверно истолковать его сексуальные сигналы?

Он жаждал ее с тем истинным душевным волнением, что совсем не походило на вялую симпатию.

Он испытывал к ней слишком пылкий интерес, чтобы принять его всего лишь за расположение или

простенькую симпатию.

Джози отбросила ногой одеяло и перевернулась на спину, уставившись в темный потолок над

головой.

Остаться на ночь на территории школы было плохой идеей. Нитро отправился чего-нибудь

перекусить на обед в гостиницу, расположенную внизу у подножия горы, и отец настоял, чтобы она

оставалась поблизости, чтобы можно было обсудить с ними планы по поводу школы. И это притом,

что Джози больше не собиралась преподавать здесь, но ему все равно зачем-то понадобилось её

мнение о новой учебной программе, которую он в настоящий момент разрабатывал.

Обычно, когда отец интересовался её мнением, это поднимало Джози настроение. Но сегодня

вечером это было скорее орудием пытки, запереть её в одной комнате с Нитро и его переполненным

тестостероном телом.

Её вообще бы здесь не было, если бы отец, наконец-то, не согласился доверить дочери

компьютерную обработку своей базы данных. Джози управилась за неделю, установив новое

программное обеспечение. Все, что теперь ему надо было сделать — осуществить легкую процедуру

входа — отец должен остаться довольным.

Девушка предположила, что ей придется показать программу и Нитро, так как он, похоже,

действительно собирался стать партнером отца.

Кисти её рук были сжаты в кулаки, а тело покалывало всякий раз, когда она думала о Даниэле.

Принимая во внимание прошлый опыт, в его власти было разгорячить и взбудоражить ее, и девушка

была уверена, что эти ощущения не исчезнут в ближайшее время.

Он был очень сексуален. Все в Даниэле возбуждало ее, а девушка не привыкла к подобным чувствам.

Он был самым привлекательным мужчиной, из всех кого она когда-либо видела, а повидала Джози

многих. У него были карие глаза, цветом напоминавшие красное дерево, смотревшие на неё так,

словно им были ведомы все тайны вселенной, темные блестящие волосы, которые он носил немного

длиннее обычного, и мускулистое, гибкое тело, которого она так отчаянно жаждала коснуться.

За все эти годы через школу отца прошли сотни учеников, и Джози получила достаточное

представление о, по крайней мере, девяноста восьми процентах из тех, что были мужчинами. Ни на

одного из них она не реагировала так как на Нитро.

Возможно, если бы Джози проводила какое-то время с женщинами, иногда проникавшими в школу,

она бы знала, что ей делать с чувствами к Нитро, но как подступиться к женщине-наемнику ей было

неизвестно. Она уже не пыталась приспособиться к ним как в государственной школе, которую она

посещала в течение пары месяцев прежде, чем вернулась к системе обучения на дому в отцовской

школе подготовки наемников.

Джози всегда ощущала, что у остальной части мира имелось какое-то секретное рукопожатие,

недоступное только для неё, из-за чего девушке приходилось лишь поглядывать на этот мир, до сих

пор оставаясь лишь его внешним созерцателем. Единственным человеком в жизни, с которым она по

настоящему была близка, был ее отец, а он точно не являлся нормальным по меркам общества.

Джози никуда не вписывалась, и она хотела это изменить. Она привыкла вести себя так, словно была

парнем, которым на самом деле не являлась, и, встретив Нитро, отнюдь не стала вести себя более

женственно. Но этого мужчину она хотела с такой всепоглощающей страстью, что это вызывало

физическую боль, и даже понятия не имела, как ему об этом сказать.

Одно время она думала, что и Даниэль хочет ее…, пока тот не начал вести себя так, словно

возненавидел ее.

Джози не понимала, что такого она сделала, чтобы так настроить его против себя, и это причиняло

боль. Девушка провела так много времени среди мужчин ни разу не ощутив никакого болезненного

волнения или иной физической реакции на них, что от тех волн сексуального желания, которые

захлестывали её при встрече с Нитро, у неё подгибались колени. Джози не испытывала ничего

подобного ни прежде, ни с тех пор как встретила его.

И хотя в прошлые месяцы у нее были редкие свидания, ни один из мужчин, которые за ней

ухаживали, не заставил ее сердце бешено стучать, а ее руки жаждать сорвать с них одежду. Она

стиснула зубы от нестерпимого сексуального желания, мучавшего ее. Если возможность видеть его в

течение каких-то пары часов сегодня после обеда довела её до такого состояния, то, что же будет

дальше, если Даниэль будет здесь всякий раз, когда ей придется навещать отца или обновлять

компьютерную программу?

Джози никак не предполагала, что Нитро может стать компаньоном отца.

О, наверняка, у этих двоих было много общего. Оба были превосходными военными. Оба были

настолько самодостаточны, что ни в ком больше не нуждались и меньше всего — в ней. Оба были

властными, суровыми мужчинами, не имея ни капли слабости. Однако было несправедливо, что отец

выбрал в качестве партера мужчину, намеревавшегося изводить её тем, чего Джози не могла

заполучить.

Девушка знала, что отец был разочарован тем, что она не хотела играть более активную роль в

тренировочном лагере, как и тем, что повзрослев она предпочла реальные миссии учебным, но разве

ему следовало наказывать ее тем, что взял Нитро в компаньоны?

Джози вздохнула, признавая, что она несправедлива к отцу.

Он ничего не знал о ее чувствах к Нитро. По сути, она никогда не говорила ему, что ей не нравится

мужчина, вызывавший у неё пульсацию в таких местах, о существовании которых до этого она даже

не подозревала. Находясь в неведении или нет, но решение отца Джози ощущала даже более остро,

чем рыжая рысь чует запах лани.

Со стоном неудовлетворенности, испытывая страшную усталость, девушка вылезла из кровати.

Может, хоть прогулка прояснит ей голову настолько, чтобы она, наконец, смогла заснуть.

Спустя сорок пять минут Джози обошла весь лагерь по периметру, так и не испытав желания

отправиться спать. Она даже не получила удовлетворения от того что её перемещения не были

обнаружены учениками отца, потому что вокруг никого не было.

Сейчас была обычная двухнедельная пауза между учебными группами, и лагерь пустовал, за

исключением их с отцом. Даже приглашенные преподаватели, нанимаемые отцом читать курс (папа

не слишком хорошо разбирался в компьютерных системах и экстремальном вождении), разъехались.

Хотя большинство из них не жило на территории лагеря, некоторые оставались в школе во время

сессий.

Отчаявшись обрести на прогулке хоть какую-то душевную гармонию, Джози легкой трусцой

побежала обратно. Тренировка, как предполагалось, должна была являться панацеей ото всех бед.

Внезапно земля дрогнула, и гигантский рокочущий гул с грохотом разорвал тишину. Она упала на

колени, поняв, что разрушительная взрывная волна может сейчас обрушиться на нее. Позже,

поднявшись на ноги, девушка увидела оранжевое зарево, взметнувшееся в небо возле офисной части

лагеря.

Она рванула с места, автоматически передвигая ноги, прокачивая через них адреналин, и испытывая

примитивное чувство страха. Где сейчас отец? Он должен был слышать взрыв, но Джози не видела

его мощного силуэта на фоне огня.

Она миновала офис и спальни студентов, так как знала, что отец спал в дальнем конце здания, в

скрытой от глаз комнате лишенной окон, в которой фактически и жил. Стена здесь выглядела

гладкой, но девушка знала, где в ней был вход, и для неё было минутным делом отыскать скрытый

выступ на панели.

Дверь выдвинулась наружу и Джози различила фигуру отца, распластанную поперек кровати,

озаренную жутковатыми отсветами. Взрыв повредил часть стены, и та обрушилась на него. Отец был

в опасности. Волна жара омыла её, пока она бежала к кровати, пламя уже добралось до этого тайного

убежища через проем в обрушенной стене.

Девушка сразу же начала высвобождать его из-под обломков, не тратя время на проверку пульса.

Когда он наконец был свободен, она потащила его к выходу из горящего здания, ее мускулы

отчаянно напрягались под его весом. Как только они оказались снаружи, стена окончательно

обвалилась, вызвав сноп огня и оглушительный грохот. Джози упорно продолжала тащить,

безучастное ко всему тело отца, пока они оба не оказались в стороне от пожарища. Чувство

облегчения затопило девушку, как только она увидела, как поднимается и опадает его грудная

клетка, как он борется с приступом удушья, делая один жадный вздох за другим.

Когда Джози подбежала к джипу, припаркованному в отдалении от офиса, ее собственные легкие

были заполнены дымом, клубы которого были повсюду, хотя она и пыталась прикрыть лицо, дыша в

сгиб локтя. Она возносила благодарственные молитвы небесам за то, что джип остался невредим,

пока задним ходом подавала машину к месту, где лежал отец.

Ее собственная малютка «Джасти»[6] преждевременно скончалась, не выдержав прямого попадания

раскаленной деревянной обшивкой здания во время взрыва.

Джози потребовалось даже больше сил, чем она имела, чтобы поднять его бесчувственное тело на

пассажирское сиденье, но ей помогло отчаяние, кипевшее в ее мускулах. С хрустом в запястье она

рванула рычаг передачи и погнала машину под гору с такой скоростью, чтобы только не слететь с

дороги.

У отца в подземном засекреченном бункере находился склад боеприпасов, где все компоненты

хранились по отдельности, и она рассматривала вероятность того, что первоначально произошел

случайный взрыв, повлекший за собой цепочку других. Ее опасение подтверждалось тем, что земля

колебалась под джипом, заставляя их осторожно скользить по узкой колее. Джози продолжала вести

машину «на автопилоте», ее ум полностью был сосредоточен на их спасении.

Они уже проехали больше половины дороги вниз с горы, когда по встроенной радиостанции,[7] она

сообщила пожарному патрулю о взрыве и возможном лесном пожаре. Сейчас стояла дождливая

весна, и девушка не сомневалась, что пожарные вертолеты возьмут огонь под контроль прежде, чем

лесу, окружавшему лагерь, будет нанесен серьезный ущерб.

Она преодолевала милю за милей по прибрежному шоссе, нарушая все мыслимые скоростные

ограничения, и продолжала гнать машину, за доли секунды приняв решение направиться на восток в

центральную городскую больницу, а не в маленький общественный госпиталь, расположенный в

десяти минутах к западу.

Инстинкты, которым Джози предстояло научиться доверять, как ее наставлял отец, просто вопили о

том, что никакая небрежность не могла вызвать взрыв сегодняшней ночью. Исходя из того, что если

кто-то намеревался причинить ему вред, то отца куда проще было подстрелить в маленьком

прибрежном городке, чем на безликой территории пригорода окружавшего Портленд, поэтому она и

везла его в более удаленную больницу.

Девушка ехала с погашенными фарами, пока не достигла предместья цивилизации, благодарная

почти полной луне, освещавшей ночное шоссе. Джози была уверена в том, что их никто не

преследовал, если только преступники не использовали прибор ночного видения или радар. Менее

чем через двадцать минут она добралась до ближайшей центральной больницы, игнорируя

ограничения скорости в центре города, и въехала на служебную парковку, взвизгнув шинами и

оглушительно сигналя.

Тайлер Маккол не пошевелил ни одним мускулом за все время поездки. Персонал отделения

неотложной помощи выбежал навстречу, её отца поместили на носилки и отправили в отделение

реанимации в течение нескольких минут.

Джози провела следующее полчаса, ежеминутно просматривая периметр, в то время как врачи

проверяли состояние отца. Когда энергичный медик в белом халате подошел к ней, она

прислонившись к стене, тайком наблюдала за входом в отделение неотложной помощи.

— Мисс Маккол?

— Да?

— Я — доктор Уэллс. Я обследовал вашего отца.

— И…

— У него есть довольно рискованный ушиб головы, но он уже пришел в сознание.

Воздух со свистом покинул ее легкие, и она стала оседать вниз по стене.

— Я могу увидеть его?

— Да, но есть кое-что, о чем вам следует знать.

— Что?

— Я полагаю, что на целостности памяти вашего отца сказался полученный им удар, — врач поджал

губы в раздражении. — Правда, не то, чтобы он собирался это признать.

Это было так похоже на отца, никогда не признаваться в слабости. Но так как наблюдение за

больными было нормой в деятельности любого медика, аномального поведения данного пациента

ему было вполне достаточно, чтобы поставить диагноз.

— У него амнезия?

— Только частичная. Ему известно кто он, но избегает отвечать на вопросы о том, где находился или

чем занимался непосредственно перед взрывом.

— Но это не означает, что он этого не помнит.

— Я это осознаю, но он не ответил мне, какой сегодня день. Он знает год, но, по моему мнению, у

него имеются некоторые пробелы в памяти, а без его сотрудничества, у нас нет никакой

возможности определить, насколько они велики.

Она почти захотела пожелать доктору удачи, но оставила при себе остроумный комментарий. Ее

отец был упрям и подозрителен к любым представителям власти. Вероятно, доктор уже понял это.

— К нему вернется память?

— Нельзя сказать наверняка, но в большинстве случаев, если нет значительного поражения, мозг

постепенно проводит повторную диагностику, обходя пораженные участки, и восстанавливает

информацию. У нас нет результатов его предыдущей томографии,[8] чтобы провести сравнение,

поэтому трудно сказать, насколько сильно повреждена мозговая ткань. Вот то, что я могу вам

сказать: повреждение ограничено небольшим участком в его левой лобной доле, внешне

совпадающим с раной от удара.

Ее папа не хотел бы знать, что они копались в его голове. Он мог быть до смешного странным

относительно подобных вещей, и медперсонал вышел сухим из воды только потому, что он

находился без сознания, но Джози отдавала себе отчет в том, что не было никаких гарантий того, что

у отца будет хорошее настроение, когда она зайдет проведать его позже.

— Что-нибудь еще?

— Ну, у него есть несколько поверхностных кровоподтеков и синяков, но никаких внутренних

повреждений. — Она уклончиво осведомилась, что могло вызвать его травмы, и тотчас же ощутила

возросший интерес доктора.

— Я могу его увидеть?

Доктор нахмурился, но кивнул.

— Может это и к лучшему. Может хоть вам удастся убедить его сотрудничать с нами.

Это вызвало скептическую усмешку на ее губах.

— Я могу попробовать.

Медсестра сопроводила девушку в обратную сторону в самый конец коридора к одноместной

больничной плате. Ее отец сидел на кровати, его глаза были плохо сфокусированы, но, несмотря на

это, пристально изучали палату на предмет поиска возможной угрозы. Настоящий профессионал,

действующий в критической ситуации.

— Привет, папа.

— Джози-детка.

Она подошла и встала около кровати, положив руку на его предплечье.

— Как ты себя чувствуешь?

— Жить буду.

— Доктор думает, что у тебя частичная амнезия.

Бледно-зеленые отцовские глаза сощурились.

— Чертов наглец.

Джози улыбнулась этим первым проблескам юмора, с тех пор как земля впервые заколебалась под её

ногами.

— Надеюсь, ты не говорил ему об этом?

— Я не уверен.

— Ты знаешь, какой сегодня день?

— Нет… — Он поднес руку к голове, прикрыл глаза, пот поблескивал у него над бровью. — Есть

пробелы.

— Не волнуйся об этом. Доктор сказал, что, скорее всего, ты все вспомнишь, в конце концов.

— Я полагаю, он думает, что знает это, потому что использовал тот чудной приборчик, чтобы

покопаться в моих мозгах.

Так, он уже знает об этом.

— Он просто пытался оценить степень повреждения.

— Ну, если ты так говоришь. — Но было ясно, что отец этому не верил.

Она вздохнула. Девушка предположила, что человека, который считал проявление интереса к своему

второму имени грубым вторжением в личную жизнь и который отказывался посещать врача с тех

пор, как Джози исполнилось десять, компьютерная томография наверняка не относилась к вещам,

входившим в понятие его личной зоны комфорта.[9]

Он открыл глаза и пригвоздил ее взглядом, который использовал для допроса.

— Так что там произошло?

— Ты этого тоже не помнишь?

— Нет, но если это было что-то настолько серьезное, что меня засадили в эту белую тюрьму, то

думаю, мне следует об этом знать.

— Был взрыв.

— Где?

— В офисе и твоем тайном убежище, но пламя распространялось слишком быстро, пока я

вытаскивала тебя.

— Ты спасла мне жизнь.

Джози пожала плечами.

Он крепко сжал челюсть.

— Я не помню, какой сегодня день недели, и не имею представления, почему кто-то попытался

взорвать меня.

Девушка не стала отрицать, что взрыв был спланирован заранее. Хотя инстинкты отца были лучше,

чем у нее, все они вопили о том же самом.

— Не волнуйся об этом. Скоро ты опять будешь у руля.

Отец кивнул и сразу вздрогнул, снова поднеся руку к голове.

— Проклятье, так болит.

— Мне жаль.

Следующие два часа стали напряженными для Джози, уклончиво отвечавшей на прощупывающие

вопросы персонала реанимации и дежурного офицера, которого вызвали, чтобы тоже попытать

счастья, когда врачи сдались. Она отвечала им, что отец неудачно упал.

Все были обеспокоены, так как это не объясняло то состояние, в котором находилась одежда их

обоих. Джози отказалась просветить их, давным-давно уяснив, что не бывает ответа лучше, чем

увиливание от него, вместо того, чтобы наслаивать одну ложь на другую. В конце концов, пришла

медсестра и сказала, что они хотят перевести мистера Маккола из реанимации в отдельную палату

под наблюдение.

После того, как медсестра вышла, отец сказал:

— Позвони Нитро.

Девушка предположила, что как его новый партнер Даниэль конечно имел право знать, что их лагерь

разнесло в щепки.

— Я позвоню ему утром.

— Сейчас, Джози-детка.

Она нахмурилась. Рассвет наступит еще только через час, и она намеревалась позвонить Нитро

приблизительно еще через час после этого.

— Почему сейчас?

Беспокойство отразилось на лице отца.

— Не знаю. Просто сделай это.

Ему всегда не нравилась слабость, и как только заболевал, вел себя как медведь, поэтому она не

стала оспаривать его приказной тон.

— Ну, хорошо, только если ты сам не знаешь зачем, не пойму, о чем вы собираетесь разговаривать.

Это прозвучало разумно, но под его пристальным взглядом она сдалась. Наклонившись, она

поцеловала его в щеку.

— Ладно. Я пойду и позвоню ему прямо сейчас, но я не виновата, если ему не понравится быть

поднятым с постели с петухами.

— Он — военный. Он привык к этому.

Когда Нитро, как по тревоге, снял трубку спустя пять гудков, ей пришлось признать, что отец был

прав.

— Нитро… Это Джози.

— Что случилось?

Девушка вышла на улицу к изолированному телефону и удостоверилась, что её никто не может

подслушать, но все равно говорила, понизив голос.

— На тренировочной базе был взрыв. Когда я последний раз видела лагерь, от него мало что

осталось.

— Ты в порядке? — Слова вылетали из него с быстротой пули.

— Со мной все нормально. Я была на пробежке.

— А что с Тайлером?

Джози мысленно отметила, что первой о ком он спросил, была она сама.

У неё внутри будто зазвенели, запели колокольчики, и она не была уверена, как следует реагировать

на подобное чувство.

— Папа спал. Его завалило обломками стены и прямо сейчас он находится в отделении реанимации.

Скоро его переведут в отдельную палату, и отец хотел, чтобы я тебе позвонила.

— Что за больница?

Джози сказала ему название и скривилась услышав как Нитро выругался.

— Я хотела сохранить анонимность его пребывания.

— Да, но теперь мне потребуются полтора часа, чтобы добраться до вас.

— Так или иначе, но мы отсюда никуда не денемся.

— Скажи отцу оставаться там, пока я не приеду. Если он не послушается, на всякий случай, вот мой

номер сотового телефона.

Девушка записала номер и повесила трубку, ее сердцебиение было слишком частым для обычного

телефонного разговора с новым партнером отца.

Глава 2

Джози пришлось ждать в приемном покое, пока отца переводили в другую палату. К концу разговора

с ним девушка поняла, что у него действительно очевидные пробелы в памяти, и порадовалась, что

приехала в крупную больницу, хотя и исходила только из соображений сохранения анонимности.

Вскоре подошла медсестра и сообщила, что отца уже перевели, но он хочет немного прийти в себя и

просит подождать с посещением.

Джози не торопилась еще раз переговорить с врачом, к тому же, вряд ли измотанный реаниматолог

мог что-то добавить к уже сказанному. Поэтому она сидела и ждала медсестру, обещавшую сказать,

когда можно будет пройти к отцу. После тридцатиминутного ожидания девушка решила, что о ней

забыли, и отправилась к посту медсестер, чтобы навести справки.

— Он находится в палате 312. Это там, за углом, — доброжелательно поведала ей молоденькая

блондинка, махнув рукой в сторону коридора с левой стороны от неё.

Джози нашла палату, но дверь была закрыта. Он все еще так слаб? Она постучала, но не получила

никакого ответа, мерзкий холодок пробежал вниз по позвоночнику. Девушка рванула дверь на себя и

увидела совершенно пустую палату. Дверь в ванную была прикрыта, но инстинкты подсказывали

Джози, что и там отца тоже не было. Она все же открыла дверь в темное помещение и убедилась, что

не ошиблась.

Когда Джози внимательно осмотрела палату вплоть до мельчайших подробностей, ее инстинкты

забили тревогу. Она поискала признаки борьбы, но их не было.

Внутревенный катетер сиротливо покоился в мусорной корзине, а пластиковый мешок, в котором

раньше лежала одежда отца, валялся пустым на полу крошечной туалетной комнаты. Аккуратно

свернутое одеяло лежало в изножьи кровати, а из-под него выглядывал кончик бумажного листка.

Девушка схватила его и сразу же узнала почерк отца. Короткое послание гласило:

«Джози-детка!

В моем походном ранце есть дневник, прочти его.

Будь осторожна и не волнуйся обо мне. Меня не убил Вьет-конг, и ни один ублюдок не убьет.

Люблю тебя, папа».

Она быстро выскочила из палаты, но еще до того, как поговорила с дежурной медсестрой, поняла,

что никто ничего не видел. Отец был лучшим. Он очень долго входил в состав разведывательного

патруля во Вьетнаме и слишком хорошо умел исчезать без следа. Если бы Джози только могла

вообразить, что отец попытается сбежать, то, может, и смогла бы перехватить его, но теперь шанс

обнаружить даже малюсенький ключик к разгадке его нынешнего местопребывания был

окончательно утрачен.

Убежденность в собственной правоте не принесла никакого удовлетворения.

Даниэль чересчур перестраховался, говоря Джози о времени, необходимом, чтобы добраться до

больницы, и ошибся на пятнадцать минут. Его телефон снова зазвонил, когда он уже выруливал на

больничную парковку.

Щелкнув крышкой мобильника, он отрывисто бросил:

— Даниэль.

— Нитро, это снова Джози. Отец пропал. — Она испустила раздраженный вздох: — Я имею в виду,

что он жив, но сбежал. Ты еще далеко?

— Я на парковке у главного входа.

— О! — Она помолчала. — Жди меня, я сейчас буду.

— Хорошо. — Он захлопнул крышку телефона, вылез из автомобиля и стал ждать.

Джози появилась с другой стороны здания больницы, подбежав легкой трусцой. Она настороженно

осматривалась и будто умышленно избегала освещенных участков парковки. Девушка остановилась

прямо перед ним, ее зеленые, как мох, глаза покраснели от недосыпания.

— Наверно, будет лучше, если мы сядем в машину и там обо всем поговорим.

Даниэль кивнул, ожидая, что она сразу же сядет в салон, но Джози этого не сделала. Напротив, она

остановилась, завела руки за голову и потянулась вверх, прогнув позвоночник, отчего послышался

легкий хруст, четко слышимый в прохладной утренней тишине.

— Это была такая долгая ночь.

Она не надела лифчик.

— Я даже предположить не могла, что отец сбежит. — Джози снова потянулась, но на этот раз,

наклонившись, коснулась земли между ступнями сомкнутыми ладонями.

Похоже, что и трусики тоже… если только она не предпочитала трусики «танго». От этого

соблазнительного предположения у него на лбу выступил пот.

Девушка выпрямилась и сцепила руки за спиной.

— Ты как-то подозрительно тих сегодня утром.

Нет. Лифчика точно не было. Или ее майка была не слишком плотная, или у нее были очень темные

соски. Он был бы не прочь выяснить это.

Джози расцепила руки, и они безвольно упали вдоль тела, а маленькие дерзкие вершинки её грудей

натянули тонкую ткань майки. Чем дольше Даниэль смотрел на них, тем более заметными они

становились.

— Нитро? — окликнула она его настороженно, голос сбился на высокие ноты.

Даниэль перевел пристальный взгляд на лицо Джози. Ее глаза потемнели, а розовые губки

изогнулись, чуть-чуть приоткрывшись, дыхание замерло, словно затаившись внутри.

Неужели она, наконец, готова признать, что их неумолимо влечет друг к другу? Если это так, то

момент выбран чертовски неподходящий.

Девушка скрестила руки на маленькой высокой груди, легкий румянец окрасил ее щеки.

— Я… гм… папа…

Хм… Похоже она еще не была готова идти дальше. Даниэль не был уверен, испытал ли от этого

облегчение или разочарование. Сейчас им надо было сосредоточиться на событиях этой ночи, но он

пообещал себе, что скоро узнает не только каков цвет ее напряженных сосков, но и насколько сладок

их вкус.

Подойдя к внедорожнику, Нитро наблюдал со смешанным чувством веселого изумления и

раздражения, как она поспешно попятилась от него. Ее тело подавало более путаные сигналы, чем

иная шифровальная машина.

Открыв пассажирскую дверь, он сказал:

— Давай, залезай.

Она забралась внутрь молча, максимально осторожно, чтобы не позволить их телам соприкоснуться,

но не могла помешать женскому аромату заполнить все вокруг, волнуя его. Аромат был сладким и

пряным от испытанного недавно напряжения и страха и перебивал слабый запах дыма, исходящий от

ее одежды.

Даниэлю захотелось притянуть ее к себе, и добавить другой аромат к тем, что она испускала…

возбуждения.

Осознание этого наверняка смутило бы Джози, как и простая забота. Плавным движением тела он

придвинулся ближе и, перекинув через нее ремень безопасности, защелкнул затвор, а затем, прежде

чем отодвинуться, мгновение помедлил, наслаждаясь их близостью. Ее глаза округлились в

замешательстве:

— Что ты делаешь?

Он склонил к ней голову так, что их губы теперь разделяли лишь какие-то сантиметры.

— Пристегиваю тебя.

— О, — звук был не громче вздоха.

Нитро улыбнулся:

— Может тебе еще что-нибудь нужно?

— Мм… нет. — Но она не попыталась отклонить голову подальше.

Просто ждала.

Его руки находились в очень удобном положении, и он легко мог коснуться ее губ и даже

попробовать их на вкус.

И Даниэль сделал это, на одно короткое мгновение. Нежно. И Джози позволила. Ее тело обмякло,

когда она прильнула к его губам без малейшей попытки отстраниться.

Нитро отодвинулся сам, настолько далеко, насколько позволяло пространство салона.

— Я рад, что ты в порядке.

Джози молча кивнула, но в глазах плескались невысказанные вопросы, на которые Даниэль пока не

хотел отвечать.

Скоро он даст ей все ответы, но не сейчас.

— Ладно, так что случилось? — спросил Даниэль, скользнув обратно на водительское сиденье.

Она непонимающе уставилась на него.

— Твой отец, Джози.

Девушка будто задохнулась, щеки стали пунцовыми, а затем из нее посыпались слова:

— Они перевели отца не больше часа назад. Он попросил дать возможность немного побыть одному,

и я согласилась. Я подумала, что отец смущается из-за слабости после ранения. Я даже вообразить не

могла, что он сбежит.

— У Тайлера, наверняка, были свои мотивы для подобных действий. Подобные мотивы не всегда

понятны окружающим, но такова цена безопасности. Похоже, он был вовсе не так уж слаб, каким

хотел казаться.

— Ты прав. — Джози потерла глаза. — Полчаса безрезультатно прождав, что меня позовут, я пошла

к нему сама. Палата уже была пуста.

— Кто-нибудь видел хоть что-то?

— Нет.

— Он ушел по собственному желанию?

— Да.

— Ты уверена?

— Да. Он забрал джип и оставил мне это. — Она вручила ему записку.

Даниэль прочитал.

— Ты знаешь, где этот походный ранец?

— Отец держал его на подземном складе, о котором знали только мы двое.

Конечно. Кое-кто мог бы сказать, что Тайлер Маккол был параноиком, но прежде всего он был

чертовски хорошим солдатом и тренером наемников.

— Склад уцелел при взрыве?

— Думаю, да, но пока мы не вернемся в лагерь, не могу сказать наверняка.

— Есть еще какие-нибудь зацепки?

— Нет. Отец ничего не оставил. — Девушка казалась подавленной.

— Не вини себя, Джози. Твой старик — один из лучших. Он сможет позаботиться о себе. — Даниэль

завел двигатель.

— Но зачем было сбегать?

— Я не знаю. Это загадка, которую нам еще предстоит решить, но сейчас у нас есть занятия

поважнее. — Он выехал с больничной парковки на мощном черном внедорожнике, радуясь

пустынности трассы в этот ранний час.

— Куда мы едем?

— Обратно на базу.

Джози нуждалась в отдыхе, но чем дольше они оставались вдали от лагеря, тем больше времени

было у подрывников, чтобы скрыться или уничтожить улики, не говоря уже о возможном

обнаружении личного дневника Тайлера, который его дочь должна была прочитать первой.

— Что вызвало взрыв? — спросил он.

— Не знаю. Я же туда не возвращалась.

— Я имел в виду не это.

У нее была чертовски удивительная способность идентифицировать бомбы. Он бы не сильно

удивился, если бы Джози точно назвала тип и количество взрывчатых веществ, использованных для

этого подрыва.

Казалось, девушка поняла его без слов, потому что спешно стала объяснять:

— Меня не было в здании, но в момент взрыва земля задрожала под моими ногами. К тому времени,

как я добралась до комнаты отца, на него рухнуло почти полстены, и все кругом было в огне.

— Есть шанс, что это просто несчастный случай?

— Нутром чувствую, что нет.

Даниэль ожидал такого ответа и был с ней согласен. Он, как своим, доверял инстинктам очень

немногих людей, и Джози была одной из них. Она была на редкость хорошим солдатом. До их

последней миссии он сомневался в этом, и, скорее всего, задолжал ей извинение.

Судя по своим недавним высказываниям, Джози не забыла его брошеных в расстройстве слов, но

извинения пока могли и подождать.

— Какие идеи насчет того, кто устроил взрыв? — спросил он.

— Никаких, но я обязательно все выясню.

— Я хочу помочь.

— Это не твоя проблема.

— Теперь моя. Как-никак, но я теперь совладелец школы.

Джози вздохнула:

— Я и забыла. Уверена, папа поймет, если ты захочешь выйти из дела.

— Этого не будет. Я хочу помочь тебе разобраться с тем, кто покушался на ваши жизни и подорвал

мой новый бизнес.

— Никто не знал, что я осталась в лагере.

— Я знал.

— Но ты же не закладывал бомбы.

— Конечно, нет.

— Я хочу сказать, что если о моем присутствии в лагере никому не было известно, то кто бы ни

устанавливал бомбы, он не пытался навредить мне.

— Только Тайлеру.

— Да. Нельзя отрицать тот факт, что все произошло как раз во время перерыва между заездами

учебных групп.

— А смысл?

— Кто бы это ни был, он не хотел лишних смертей на своей совести.

— Или лишних свидетелей.

— Это могли быть, например, активисты так называемой антивоенной организации, но совершенно

ясно, что именно отец являлся их мишенью.

— Думаешь, что они могли взорвать несколько построек, но не пошли бы на убийство?

— Да.

— За некоторым исключением, думаю, ты права.

— Кроме того, взрыв произошел в пустующем лагере, поэтому я считаю, что сама школа, вообще, ни

при чем.

— Полагаешь, здесь замешаны личные мотивы?

— Вот именно.

— Значит, все, что случилось, целиком завязано только на твоем отце?

— И думаю, это делает его исчезновение еще более тревожащим.

— Джози, если уж ты не сможешь найти отца, то, держу пари, его враги тоже не смогут.

— Но как я об этом узнаю?

— Просто поверь.

Только начало светать, когда они, наконец, добрались до тренировочного лагеря.

В дороге хранили молчание: Нитро всегда был неразговорчив, а Джози дара речи лишало его

присутствие. Даже поцелуй не помог.

Зачем он это сделал?

Сказал, будто рад, что она не пострадала. Так, может, это был поцелуй для утешения, просто знак

дружеского участия? Но, как бы там ни было, он словно вывернул ее наизнанку и, кажется, даже не

заметил этого. Может, он привык целовать многих женщин? Правда, в это верилось с трудом: Нитро

слишком оберегал свою частную жизнь, чтобы спать со всеми подряд. Но даже если у него была

только одна женщина, хотя подобный сценарий был еще менее вероятным, его жизненный опыт был

намного богаче, чем у нее.

И все же, несмотря на нехватку опыта и все, случившееся за последние несколько часов, ее первой

реакцией — еще до того, как он прижался к ней губами — явилась страстная физическая

потребность в нем. Находиться более часа в непосредственной близости от Нитро в замкнутом

пространстве салона внедорожника, значило подвергнуть свои чувства жесточайшей перегрузке.

Ситуация складывалась не из лучших.

Джози была совершенно измотана и, похоже, выдала свои тайные чувства мужчине, который

презирал ее.

К сожалению, она не смогла придумать ни единого способа убедить Нитро устраниться от

расследования и позволить ей провести его в одиночку. Он слишком серьезно отнесся к свалившейся

на него ответственности. В то самое мгновение, как отец взял его в партнеры, школа для наемников,

да и сам Тайлер Маккол, пополнили список того, за что Нитро чувствовал себя в ответе.

Джози выбралась из автомобиля, одновременно пытаясь справиться с дремотой и разогнать кровь в

затекших конечностях. Она устояла перед искушением снова потянуться, расправить болевшие

мышцы, помня о своей реакции на Нитро, наблюдающего за ней на парковке больницы. Девушка

могла бы поклясться, что он пялился на ее грудь, хотя смотреть там было, в общем-то, не на что. По

крайней мере, до тех пор, пока ее соски не заострились.

Джози даже представить не могла, о чем он подумал, увидев, что может воспламенить ее тело одним

лишь взглядом.

В попытке избавится от мучительных переживаний о том, что Нитро сотворил с ее чувствами,

девушка обернулась к разрушенному лагерю.

Пожарники уже уехали. Джози видела очевидные признаки их успешных попыток затушить огонь и

радовалась, что сейчас в лагере было пусто, и никто не мог расспросить ее об обстоятельствах

происшествия. ФБР, а может и АТФ,[10] вероятно, уже в пути, но она надеялась, что им с Нитро

удастся выбраться отсюда прежде, чем заявятся представители власти. Когда-нибудь ей придется с

ними встретиться, но Джози собиралась избегать этого как можно дольше.

Она внутренне приготовилась к предстоящей боли от крушения надежд, все ее чувства обострились

до крайности. Рука непроизвольно коснулась куска обугленной древесины, и Джози мысленно

вернулась к моменту взрыва, стараясь сосредоточиться на определении класса и мощности заряда.

Даниэль наблюдал, как Джози, следуя любимому принципу «кто ищет — тот всегда найдет»,

пыталась докопаться до правды, и, будь оно все проклято, даже это возбудило его.

Все в ней волновало его чувства, и это просто сводило с ума. Он не любил терять самообладание, но

как только поблизости оказывалась Джози Маккол, его жесткий самоконтроль находился под

постоянной угрозой срыва. Когда она склонилась над обугленными развалинами, ее одежда

обрисовала контур очаровательных ягодиц безупречной формы, а рука коснулась истерзанных

обломков с нежностью и чувственной лаской любящей женщины. Даниэль жаждал ощутить эту

ласку на своем изголодавшемся теле.

Думай о главном, парень. Сейчас не время предаваться мечтаниям о попке в форме сердечка или о

том, как любовно ее рука касается почерневших деревяшек.

С гримасой отвращения к себе Нитро постарался прислушаться к внутреннему голосу и

сосредоточиться на разрушениях в лагере.

Кто бы это ни сделал, эффект был налицо. Не уцелело ни одной стены: то что не обрушилось во

время взрыва, было уничтожено огнем прежде, чем пожарники сумели с ним справиться. Но, по

крайней мере, лес, окружающий территорию базы, не пострадал. По всему периметру лагеря шла

пятидесятифутовая полоса грязи, создавая эффективный естественный барьер против дальнейшего

распространения огня.

Тайлер Маккол относился к людям, которые предпочитают быть готовыми к любым

неожиданностям. Например, к тому, что кто-то попытается устроить взрыв. Он даже спал в

секретной спальне, о которой не подозревали ни ученики, ни преподавательский состав.

Даниэль разделял такую предосторожность. Так поступали все наемники. Мало кому можно

доверять в мире, где лояльность военных покупается за деньги. Ему чертовски повезло иметь в

друзьях Вулфа и Хотвайра, хотя они теперь и отошли от дел, создав собственную консалтинговую

фирму по обеспечению безопасности. Нитро пока не был готов к подобной стабильности, а,

возможно, никогда и не будет.

Он пробрался сквозь острые обломки туда, где остатки картотек обозначали месторасположение

бывшего офиса Тайлера. То, что когда-то было компьютером, теперь оплавившейся грудой из

пластика и металла лежало в стороне от картотек, которые не могли противостоять бушующему

пламени и, вероятно, лишь ненадолго сдержали огонь.

Они были почти полностью уничтожены, но кое-что весьма насторожило его. Все папки с личными

делами исчезли: не наблюдалось ни единого обугленного клочка бумаги или кусочка светло-желтого

картона.

— Это было стандартное оружие массового поражения, мощность заряда увеличили за счет емкостей

с высоколетучим веществом, скорее всего, на основе нефти, — голос Джози донесся откуда-то сзади.

Он развернулся к ней, нисколько не сомневаясь в правильности ее выводов.

— Кто бы ни сделал это, он был серьезно настроен уничтожить не только твоего отца, но и лагерь.

— Да.

Возможно, бомба должна была уничтожить только лагерь, но даже перед лицом доказательств, все

инстинкты Джози, да и Нитро, говорили об обратном.

— И потом, они вернулись.

Девушка молча уставилась на него, на лице ясно читалось недоумение. Она была полностью

обессилена.

— После взрыва… Они вернулись и выпотрошили все картотеки твоего отца.

Зеленые, как мох, глаза расширились, и Джози посмотрела туда, куда он указывал.

— Но мы же никого не видели на трассе.

— Они могли вернуться и пешком.

— Тогда должны были остаться следы.

— Это возможно, если они очень спешили и были неосмотрительны.

Обнаружив след, они двинулись по нему, сразу после того как Даниэль достал для них оружие,

которое всегда про запас держал в автомобиле. След обрывался на дороге, ведущей к лесопилке,

здесь же был и свежий след от колес полноприводного автомобиля. Ширина шин указывала на

грузовик, но рисунок протектора был слишком обычным, чтобы из него можно было выжать хоть

какую-то полезную информацию.

— Черт! — Джози так низко склонилась к земле, что головой касалась коленей. — Следы свежие,

так что времени прошло совсем немного, но пешком у нас никаких шансов догнать их.

Даниэль сказал кое-что крепкое и содержательное.

Джози взглянула на него снизу вверх:

— Это ты об одном из способов загнать шар в лунку? Я думаю, ты там что-то напутал с глаголами.

Нитро был не в том настроении, чтобы в полной мере оценить ее тонкий юмор.

— Если бы я добрался до больницы раньше или поехал сначала сюда, то, наверняка, надрал бы их

тощие задницы.

Она покачала головой.

— Ты что сомневаешься?

— Я думаю, ты ошибся со временем, и, к тому же, они, наверняка, все хорошо рассчитали.

— Возможно, их интересовала только картотека, — произнес Даниэль, несмотря на то, что это было

также маловероятно, как и возможность отыскать Тайлера Маккола, просто ему хотелось как-то

успокоить страхи Джози.

— Это не важно.

— Что ты имеешь в виду?

— Я недавно закончила переводить папину базу данных в электронный формат. У меня дома на

жестком диске есть резервная копия.

— Терпеть не могу компьютеры.

— Хотвайр говорил мне об этом. Не волнуйся. Все, связанное с компьютером, я возьму на себя. —

Она зевнула.

— Прежде всего, тебе следует хорошенько выспаться.

— Но сначала нас ждет обратная дорога в лагерь. Надо выяснить, уцелел ли отцовский дневник, а

потом можно и на боковую.

Поднимаясь, Джози покачнулась, но как опытная актриса, решительно направилась обратно к

обуглившимся руинам.

Покачав головой, Даниэль нагнал ее, легко подхватил и, взвалив себе на плечо на манер пожарника,

быстро понес, прежде чем она разобралась, что к чему и начала протестовать. Всю обратную дорогу

Нитро намеревался передвигаться легким бегом.

— Эй, т-ты ч-что эт-то выдумал, да ч-что ж-же ты т-творишь? — Ее обвинения сейчас звучали

довольно комично, поскольку на нее словно напал приступ икоты, из-за того, что его плечо давило

ей на диафрагму.

— Ты слишком устала, чтобы идти назад пешком.

— Вовсе нет.

Он не собирался препираться, а вот Джози явно не была столь же благодушно настроена.

— Слушай, ты, неандерталец, я — хорошо обученный наемник. Прогулка длиною в милю для меня

ничто.

— Ты не спала в течение последних двадцати четырех часов, а, может, и больше, надышалась гарью,

вытащила отца из горящего здания, даже хорошенько побегала трусцой, пытаясь выйти на след

преступников.

— Что? Я тебе не какая-то там слабачка.

— Нет, ты просто мегера.

— Кто?

Объясняя, Даниэль улыбался.

— Я не ворчу, и я не сварливая!

— Но проявляешь диктаторские замашки при каждом удобном случае.

— И это говорит тот, кто волочет меня на себе против моего желания? — прошипела она с

яростью. — Если здесь и есть мегера, так это ты.

— Мужчина не может быть мегерой.

— Ты слишком много болтаешь для наемника, — глухо проворчала она.

— Мне нравится читать.

— Мне тоже, хотя так и хочется обозвать тебя одним из тех слов, что я выучила, слушая солдат.

Даниэль рассмеялся, что делал очень редко… кроме тех случаев, когда был с Джози. Как она могла

думать, что не нравится ему? Она заставляла его улыбаться, а это было совсем непросто.

— Отпусти меня, Нитро, иначе сильно пожалеешь, а я этого не хочу, потому что ты мне помогаешь.

— Зови меня Даниэлем. — Ему не нравилось вспоминать о прошлом, когда она была рядом.

— Что?

— Даниэль. Так меня зовут.

— Хотвайр и Вулф называют тебя Нитро.

— Я хочу, чтобы ты звала меня Даниэлем.

— "Даниэль" меня подавляет, и, вообще, мне кажется, это имя какое-то уродское. — Тон ее голоса

убеждал в том, что она сказала именно то, что хотела.

Они уже преодолели больше половины пути, когда он остановился и позволил ее ногам коснуться

земли, а руки, как бы невзначай, задержал на ее бедрах. Убедившись, что она твердо стоит на ногах,

ему следовало сразу же отпустить ее, но он этого не сделал.

А Джози вместо того, чтобы немедленно сбежать, застыла, уставившись на него, словно жертва

катастрофы. Этот взгляд, был ему хорошо знаком по их последней миссии, но Даниэль так и не смог

понять, что же за ним скрывалось. Девушка облизнула пересохшие губы, и его тело четко

продемонстрировало, какой именно подтекст он бы предпочел. Она находилась так близко, что

просто не могла не заметить происшедших с ним изменений, и как только это случилось, Джози

отскочила в сторону, будто ошпаренная кошка.

Уже не в первый раз Джози пыталась не обращать внимание на его очевидное влечение к ней, но по

мере того, как росло вожделение, способность Даниэля контролировать себя все уменьшалась.

— Я не отвечаю за свою реакцию. Когда женщина прижимается ко мне, подобно суккубу,[11] моя

плоть твердеет.

— Я совсем не прижималась к тебе, как какой-то суккуб… я вообще к тебе не прижималась. Это, ты,

кретин, настаивал на том, что меня надо нести, а потом, потом…

— А потом? — он криво усмехнулся.

— Позволил мне идти дальше самой, — выпалила Джози, сердито поглядев на него, но в ее глазах

застыла обида.

Черт побери! Она была права. Неуправляемая эрекция стала его проклятьем, еще одним проступком;

плотно сжатые челюсти Нитро приоткрылись, чтобы произнести слова извинения, но он не знал, что

сказать.

Джози пренебрежительным жестом отмахнулась от него и, развернувшись, бегом припустила к

лагерю. Даниэль последовал за ней и, делая скидку на усталость, весь обратный путь позволял

девушке самой задавать темп, но гнев, должно быть, придал ей сил, потому что ему пришлось бежать

трусцой, чтобы не отстать.

Когда они достигли лагеря, Даниэль, быстро выбросив вперед руку, ухватил ее за плечо.

Джози упрямо бросила:

— Ну, что еще?

Он не злился на нее. Нитро испытывал сексуальную неудовлетворенность, но в этом не было ее

вины, за исключением того, что Джози являлась объектом его страсти, но едва ли ее можно было в

этом упрекнуть. Она никогда не преследовала цель соблазнить его.

Джози Маккол этого попросту не умела.

— Извини. — Даниэль мог бы по пальцам перечесть все случаи в жизни, когда ему приходилось

произносить это слово. Последний, насколько помнится, произошел, когда он стоял у могилы

матери.

Ее плечи внезапно опустились.

— Да ладно, велика важность!

Он развернул ее лицом к себе и, увидев влажно мерцающие зеленые глаза, почувствовал себя так,

словно ударил ребенка.

— Ты не виновата, что порой заставляешь мою плоть походить на римскую свечу.[12]

— Я… что?

— Не имеет значения. Просто постарайся забыть о том, что произошло.

Джози кивнула, собираясь снова отвернуться.

— Это не из-за того, что ты мне якобы не нравишься, — поспешно произнес Даниэль. — Наоборот,

ты мне нравишься даже слишком сильно. — И снова повторил: — Но в этом нет твоей вины.

— Я…

— Пойдем, покажешь мне, где хранится этот походный ранец.

Девушка позволила ему первым пройти к сгоревшим постройкам и проложить путь сквозь

развалины к самому отдаленному участку. Он не знал наверняка, но, судя по тому, что осталось от

здания, предположил, что именно здесь и была засекреченная спальня Тайлера. Низко наклоняясь,

Джози начала разгребать пепел, пытаясь отыскать нечто похожее на металлическую пластину.

Даниэль оглянулся в поисках какого-нибудь предмета, намереваясь помочь ей, и обнаружил каску.

Вдвоем работа пошла быстрее, и вскоре они докопались до перекрытий. Потом обнаружилась

прямоугольная пластина из легкой, но чрезвычайно прочной авиационной стали, состоящая из двух

частей. Нечто подобное Вулф, как, впрочем, и сам Даниэль, использовали при проектировании своих

домов, и Тайлер, очевидно, позаимствовал у них эту идею.

Взявшись за две ручки, расположенные на пластине, Джози потянула ее на себя, и Даниэль понял,

что это была дверь в подземное хранилище.

Ступени бетонной лестницы вели вниз, в темноту. Джози сделала шаг, но прежде чем она смогла

сделать второй, Даниэль удержал ее.

Глава 3

— У нас нет фонарика, — отрывисто бросил ей Даниэль. — Жди здесь, пока я достану один из

машины.

— Не волнуйся об этом. Внизу лестницы есть выключатель. В отцовском бункере есть все.

Это «все» оказалось внушительным оружейным арсеналом, которым можно было обеспечить

маленькую армию, а еще армейский фонарь, продовольствие, койка, два стула, маленький стол и

потрепанный походный ранец.

— Он что, готовился к Армагеддону?

Джози только пожала плечами.

— Что-то вроде того. Отец мало верил, что чинуши из Вашингтона не втравят нас в новую войну.

Это было похоже на Тайлера.

— Бери дневник и пошли отсюда.

Она откинула крышку походного ранца и вытащила из него сумку из тюленьей кожи, достаточно

объемистую, чтобы в нее вместилось несколько дневников.

— Они все находятся здесь. Он не сказал, какой именно я должна прочесть, но, насколько помню,

всегда держал их все вместе.

— Тебе еще отсюда что-нибудь нужно?

Девушка не ответила, но около минуты потратила на отбор оружия, включая поясной нож, явно

предназначенный для женщины. Тайлер говорил, что Джози хотела оставить военную службу, но

теперь, когда ей предстояла еще одна последняя миссия, приступить к ее выполнению девушка

собиралась соответствующим образом экипированной.

— Все остальное ни для кого не представляет опасности, если мы снова перекроем сюда доступ.

Даниэль решил, что она права, и оставшееся время они потратили на то, чтобы замаскировать свое

пребывание в развалинах и придать им нетронутый вид.

Они были уже на полпути вниз с горы, где находился тренировочный лагерь, когда Даниэль сказал:

— Ты могла бы немного поспать. Нам придется заехать ко мне в отель, чтобы я мог забрать свои

вещи прежде, чем подброшу тебя до дома.

— Тебе ни к чему подвозить меня. Я могу взять машину напрокат.

— Ты всерьез считаешь, что в этом маленьком пригороде есть агентство по прокату автомобилей?

— Он вовсе не маленький, — Джози прикусила губу, задумавшись. — Я так не считаю.

— Даже не думай, я не оставлю тебя разбираться с этим в одиночку.

— Я уже большая девочка.

— Формально это так. Хотя ты мелковата даже для среднестатистической женщины. Меня всегда

удивляло — с чего тебя потянуло в наемники? Ты же лишаешься всех преимуществ во время

рукопашного боя.

— На самом деле у меня почти не было выбора. А что касается ближнего боя, то отец показал мне,

как нейтрализовать взрослого мужчину в бою один на один прежде, чем я достигла половой

зрелости.

— А он научил тебя, как преодолевать преграды, в виде враждебного отношения после?

— Мужчины даже более уязвимы, чем иные женщины, особенно с такой мальчишеской внешностью,

как у меня.

— Ты совсем не похожа на мальчика, и я не имею в виду небольшой размер твоей груди.

— Изнасилованию подвергаются не только женщины.

Джози была права, но ее небольшие габариты не оставляли сомнений в том, что она всегда будет

находиться в большей опасности, чем он. Она, наверняка, обозвала бы его шовинистом, если бы

Даниэль это сказал, и его радовало, что девушка решила оставить стезю «солдат удачи» в своем

прошлом.

Джози проснулась, когда мощный внедорожник припарковался на стоянке, а двигатель стих. Они

находились перед мотелем.

— Мне потребуется несколько минут. Пойдешь со мной или останешься здесь?

Она все еще чувствовала себя слишком сонной, и ее разум с трудом воспринимал смысл его слов.

— Что… О, я останусь здесь.

Ее глаза снова стали плавно закрываться, после того как дверца со стороны водителя с мягким

щелчком захлопнулась.

Джози обратила внимание на то, что кончик предохранительного клапана запирающего замка был

утоплен вниз, что свидетельствовало о том, что Даниэля не на шутку беспокоила ее безопасность.

Порыв холодного воздуха опять разбудил ее, когда через некоторое время дверца снова открылась.

На Орегонском побережье лето не всегда означало тепло, особенно по утрам. Большую часть летних

месяцев холодный ветер пронизывал одежду, вызывая зябкость, почти до полудня.

Даниэль забросил на заднее сиденье большую спортивную сумку, кофр с оружием и произнес:

— Думаю, нам следует позавтракать, прежде чем ехать к тебе.

Джози так устала, что даже мысль о еде вызывала тошноту.

— Я не хочу есть.

Он протянул к ней руки и бережно обхватил ими ее затылок.

Ощутив прикосновение сильных пальцев к своей коже, Джози потрясенно замерла. Нитро редко

прикасался к кому-нибудь… кроме нее, и трудно было объяснить, почему именно ее он касался так

часто. Разве что чисто физическим ощущением, установившейся между ними тонкой связи с самой

первой их встречи. А сейчас, только пробудившись ото сна, девушка была слишком уязвима, и это

легкое прикосновение, словно парализовало ее.

Большим пальцем мужчина нежно провел по ее щеке вниз.

— Ты что-то бледная.

— Мне просто надо выспаться.

— Разумеется, но тебе еще нужно восполнить баланс жидкости в организме. Особенно после того,

как ты надышалась гарью.

Джози задумалась над его словами: ее горло, и вправду, сильно саднило. До сих пор она находилась

в слишком сильном напряжении, чтобы обращать внимание на боль, но сейчас каждое мелкое

недомогание стало ощущаться ею слишком остро.

— Мне нужно принять душ и переодеться.

Мужчина отнял свои руки от ее шеи.

— Черт, мне следовало подумать об этом в первую очередь. Теперь тебе придется подождать, пока

мы не доберемся до твоей квартиры.

— Дома.

— Что?

— Я живу в доме, около университетского городка. Я делю его с соседкой.

— Ты не нуждаешься в жилье в складчину.

Джози поняла, что он имел в виду. Услуги наемников хорошо оплачивались, а она была в этом

бизнесе с восемнадцати лет.

— Дом принадлежит мне, просто Клер надо было где-то жить, вот я и предложила ей пожить вместе

со мной.

— Зачем тебе это? — Даниэль произнес это так, будто и вообразить не мог, как вообще можно

нуждаться в соседе. По свое натуре Нитро всегда был одиночкой, несмотря на близкую дружбу с

Вулфом и Хотвайром.

— Она настоящий «компьютерный червь» и с трудом находит общий язык с тем, что не основано на

двоичном коде и лишено электрических импульсов.

— Звучит намного интереснее, чем просто соседка.

— Она такая на самом деле. Мы с ней понимаем друг друга лучше, чем ты можешь себе представить.

Нас роднит то, что ни одна из нас не вписывается в окружающий мир. Кроме того, мне нравится, что

после занятий не приходится возвращаться в пустой дом. Не люблю оставаться одна.

— Почему ты решила выйти из бизнеса? — В его голосе не было слышно ноток осуждения, или

волнения как у отца, когда тот решил обсудить ее решение изменить жизнь.

У Нитро в голосе звучало лишь любопытство.

— Однажды я проснулась и поняла, что быть солдатом — это призвание отца, но не мое.

— И ты решила заняться изучением компьютеров?

— Угу.

— И Хотвайр помогает тебе?

С его голосом явно было что-то не так, но девушка слишком устала, чтобы попытаться это

анализировать.

— Да. Он просто компьютерный гений.

— То, что он разбирается в компьютерах, еще не делает из него знатока женщин.

Джози вдруг показалось, что он ее ревновал. Она, должно быть, и вправду сильно устала, если ее

разум выкидывал подобные фокусы.

— Ну, если ты так говоришь… — Из всех людей, Джози наверняка оказалась бы последней, кто

имел право комментировать возможности мужчины в подобной сфере.

К тому же девушка была не вполне уверена, что правильно расслышала то слово, что Нитро сказал

ей в ответ.

— Что ты собираешься делать по окончании обучения?

— Хотвайр предложил мне работу в их с Вулфом консалтинговой кампании по обеспечению

безопасности.

— Это именно то, чего ты хочешь?

— Я не знаю. Хотя для получения диплома приходится осваивать ускоренную программу, у меня в

запасе есть еще несколько месяцев, чтобы решить чем я буду заниматься в моей новой жизни.

Нитро, завернув на бензоколонку, вышел из автомобиля и исчез в помещении мини-маркета,

расположенного тут же.

Когда он вернулся, у него в руках был пакетик молока и маленький кексик.

— Вот возьми. Я не хочу, чтобы ты заболела.

— А как насчет тебя?

Даниэль перегнулся назад и достал бутылку воды из стоящего на полу миниатюрного холодильника.

— Пока и это сойдет.

Девушка послушно выпила молоко и съела кекс, немного задобрив свой желудок, после чего снова

провалилась в сон.

Даниэль разбудил Джози в предместьях Портленда, чтобы она показала ему дорогу к своему

жилищу. Следуя ее указаниям, они оказались в тихом местечке к западу от центра города. Вопреки

его ожиданиям, что девушка устроится поближе к университетскому городку, она приобрела дом в

приличном районе по соседству, явно рассчитанном на семьи с детьми. Напротив ее скромного

белого домика в стиле ранчо располагался небольшой парк.

Когда Джози выбралась из автомобиля и пошла к парадной двери, Даниэль, захватив свои вещи,

последовал за нею. Она отперла дверь и, толкнув, распахнула ее.

— Джозетта, ради бога, что с тобой случилось? — Этот пронзительный возглас издала девушка в

очках одного роста с Джози, правда, на этом их сходство и заканчивалось.

Клер обладала округлыми формами и вся была какой-то уютной и мягкой, и если волосы Джози

были темного красновато-коричневого цвета, то волосы Клер цветом походили на вареную

морковку… ну может на один или два тона темнее, но все-таки слишком уж рыжими. А ее

миловидное лицо обрамляла ничем не стесненная роскошная копна непокорных кудряшек. Вся

одежда этой девушки выглядела так, словно была приобретена на распродаже. Поношенные и вконец

вылинявшие джинсы, растянутая толстовка с надписью «Портленд», видавшая свои лучшие дни, и

теннисные туфли, которые постеснялся бы надеть даже бродяга.

— На тренировочной базе отца был пожар.

Клер промчалась вперед и обхватила Джози одной рукой.

— С тобой все хорошо? Тебе сделать что-нибудь? Может, чашку чая? Я прикупила тут нам новый

сорт, абрикосовый. Или просто дать холодной воды?

— Все нормально. Я только приму душ и сразу же спать.

— Ладно. Иди, принимай свой душ, а я, на всякий случай, сделаю тебе чашку чая. Но можешь не

пить, если не хочешь.

Чуть раньше, со слов Джози, Даниэль предположил, что Клер эдакая тихоня, но эта девушка явно

была болтушкой.

— Я бы тоже не возражал, если бы вы этим занялись, — сказал он.

Клер и Джози обе пораженно уставились на него, словно только что заметили его присутствие. Для

Даниэля такой опыт был в новинку. Он никогда не искал внимания со стороны слабого пола, но,

казалось, был просто не в состоянии его избежать.

— Конечно. Меня зовут Клер. — Она отпустила плечо Джози и протянула ему руку.

Он легонько сжал ее и поразился крепкому рукопожатию, как и прямому взгляду пытливых карих

глаз.

— Даниэль Блэк Игл.

Клер выжидающе взглянула на Джози, словно ей требовалось пояснение.

— Это Нитро.

Глаза Клер округлились, и она, приоткрыв рот от изумления, воскликнула:

— О!

Мужчина, нахмурившись, посмотрел на Джози.

— Он подвез меня, потому что моя машина сильно пострадала во время пожара.

В глазах Клер отразились настороженность и тревога.

— О, мне так жаль.

— Ничего, все в порядке. Я жива и папа тоже. А это то, что действительно имеет значение.

— Я не просто подвез тебя, Джозетта, — ему нравилось это имя и навеваемый им образ. И если его

могла использовать Клер, то и он тоже не откажет себе в этом удовольствии. — Пока мы не узнаем,

кто устроил пожар, ты и я станем вторыми Роджерсом и Хаммерстайном.[13] Всегда вместе!

Девушка уставилась на него с выражением близким к шоку.

— Ты не можешь остаться здесь.

— Уверен, что могу.

— У меня нет гостевой спальни.

— Твой диван выглядит вполне удобным.

Может, для него он малость и коротковат, но выглядит явно длиннее обычного.

Ко всему прочему, мягкий диванчик выглядел намного более уютным, чем большинство мест, в

которых Даниэлю приходилось ночевать за последние годы.

— Это не обсуждается. Ты здесь не останешься, Нитро.

— Я, кажется, просил тебя называть меня Даниэлем.

Она закатила глаза к потолку, с очевидной досадой.

— Даниэль… Ты не можешь остаться здесь.

— Тогда ты пойдешь со мной.

— Это же смешно.

— Жаль, что ты так воспринимаешь мое предложение.

Девушка застонала, и Даниэль не удержался от улыбки, смягчившей линию его губ.

Джози становилась чертовски мила, когда злилась.

— Я — хорошо обученный наемник. Мне не нужен телохранитель.

— Почему он не может остаться здесь? — спросила Клер у Джози, будто и не слышала возражений

подруги.

— Ты знаешь почему!

— Мне кажется, что самым разумным будет позволить ему остаться.

— Это — плохая идея, — насупив брови, мрачным тоном произнесла Джози.

Он ничего не понял из того, о чем они обе говорили, за исключением того, что Клер считала, что ему

можно остаться.

Даниэль повернулся к Клер.

— Кто-то устроил пожар и пытался убить отца Джозетты, и ей тоже может грозить опасность. Я хочу

помочь ей найти преступников.

Клер снова развернулась лицом к Джози.

— Кто-то покушался на твоего отца? Где он?

Даниэль слушал объяснения Джози, пока, выйдя в прихожую, пристраивал в шкафу свои вещи и

кофр с оружием.

Даже когда Клер впервые за утро увидела Джози, внешне сильно напоминавшей ей погорельца,

девушка не выглядела настолько встревоженной, как сейчас.

— Ты не раз говорила мне, что всегда лучше отправляться на задание в группе, нежели в одиночку.

— И что?

— А то, что это расследование больше похоже на одну из твоих миссий. И я думаю, что тебе следует

разрешить Даниэлю остаться и принять его помощь.

— Для того, чтобы помочь мне, ему совсем не нужно здесь оставаться.

— Я остаюсь, — мужчина даже не собирался обсуждать это. Джози могла спорить хоть до хрипоты,

но он не двинется с места. — Клер, ты говорила что-то о чае.

— Конечно. Джозетта, прими душ, пока я приготовлю твоему коллеге что-нибудь на завтрак.

— И он не мой сослуживец. Я уже не наемник.

— Но ты же собираешься привлечь его к своему расследованию. А это делает его твоим коллегой. —

Логика Клер сильно уязвила Джози, и она направилась к выходу из гостиной со словами:

— Пойду-ка я приму душ. Клер, почему бы тебе не заняться завтраком для Нитро?

— Думаю, что за все его старания я приготовлю ему порцию хлопьев.

— Будет лучше если ты просто зальешь их кипятком, — Джози похлопала подругу по плечу и

проскользнула слева от нее в дверной проем.

Клер только рассмеялась и провела Даниэля в кухню, где достала откуда-то сверху коробку со

значком «здоровое питание», на поверку оказавшимися хлопьями из злаков, и пакет обезжиренного

молока из холодильника.

Вручив ему небольшую миску и ложку, она криво усмехнулась и объяснила:

— В прошлый раз, когда я готовила, то подожгла нашу кухню.

Мужчина осмотрелся. Кухонная мебель из клена, казалось, была в отличном состоянии.

— Но, судя по всему, это не нанесло значительного ущерба?

— Нет, но служба пожарной охраны не сильно обрадовалась вызову из-за объятой пламенем

сковородки с обуглившимися хот-догами из тофу.

— Ты вызвала их, чтобы потушить огонь?

— Это сделали соседи. Я над чем-то работала на компьютере и даже не замечала дыма, пока не

прибыли пожарные машины.

Подобное поведение было выше его понимания, и Даниэль просто покачал головой.

Прошло не менее получаса, прежде чем Джози вышла из душа; она выглядела посвежевшей, но

бледной до изнеможения. Клер стала упрашивать и ее хоть немного поесть хлопьев, прежде чем

отправляться в кровать.

Даниэль добавил свой голос к ее аргументам, и Джози тотчас же впилась в него взглядом.

— Ты здесь не останешься.

— Вернемся к этому после того, как ты вздремнешь.

— Я уже не в том возрасте, чтобы так себя вести.[14]

— В таком изнуренном состоянии ты бесполезна и для меня, и для своего отца. Твоя голова сейчас

так плохо соображает, что ты даже не понимаешь, что мое пребывание здесь не лишено смысла.

Его последние слова вызвали поток недовольного бормотания, после чего Джози энергично

развернулась на пятках и потопала прочь, сердито бурча себе под нос что-то о смысле, в котором не

нуждается.

Даниэль, возможно, и оспорил бы эту специфическую точку зрения просто-напросто по-прежнему

оставаясь за кухонным столом и одним своим видом доказывая обратное, но мужчина просто с

улыбкой наблюдал за этой злючкой, пока та не исчезла, завернув за угол в прихожей.

— Я, конечно, могу посмотреть, но шансы на то, что он воспользуется кредиткой и тем самым даст

нам зацепку, по которой мы сможем его отыскать, ничтожно малы.

Даниэль понимал, что Хотвайр прав, и возможность отследить местонахождение Тайлера Маккола с

помощью компьютера практически равнялась нулю, но они обязаны были это попробовать.

Поскольку, откровенно говоря, если даже Джози пока не удалось почерпнуть ничего полезного из

дневников, то и никто другой не сможет с их помощью отыскать ее отца.

Сам он читал их с тех пор, как она легла спать, а Клер отправилась на занятия. Он уже многое узнал

из этих записей, но недостаточно, чтобы объяснить взрыв и пожар в лагере. Поэтому, Нитро

пришлось обратиться к своему другу Хотвайру за дополнительной информацией.

— То, что он просто исчез, не имеет никакого смысла, — между тем продолжал Хотвайр. — Почему

бросил Джози на произвол судьбы? Будь ему известен источник угрозы, из-за которого ему

пришлось податься в бега, разве он не взял бы ее с собой?

— Может потому, что Джози была вне опасности?

— Некто пошел даже на прямое уничтожение лагеря, только бы расправиться с ним. Неужели этот

некто не использовал бы дочь Тайлера в своих целях, чтобы добраться до него?

Именно это и беспокоило Даниэля.

— Этого не будет.

— Ты сказал, что Тайлер попросил Джози позвонить тебе прежде, чем растворился без следа?

— Да.

— Тогда он не оставлял ее на произвол судьбы, разве ты не понимаешь? Маккол наверняка

рассчитывал, что пока он находится в таком состоянии, ты сможешь прикрывать ей спину гораздо

лучше него.

— Возможно.

Но Хотвайр был прав. Тайлер слишком хорошо знал Даниэля и понимал, что он никогда не позволит

Джози заняться расследованием взрыва самостоятельно. Так же, как и то, что он наверняка обратится

за помощью к своим друзьям.

— Кроме того, мозг этого парня в настоящий момент точно не работает на всех шести цилиндрах. К

тому же, как нам известно, у него частичная амнезия, а в голове одни только ужасы вьетнамских

джунглей.

— Меня это-то и беспокоит.

— Ты волнуешься?

— Ну, мы же сейчас говорим об отце Джози.

— И ты не желаешь причинять ей боль?

— Да.

— Теперь это становится занятным. Я что-то не припомню, чтобы тебя раньше волновали чувства

женщин, — подколол его Хотвайр, намеренно усилив свой протяжный южный выговор.

— Прекрати это.

Ироничный смех друга заставил Даниэля грязно выругаться.

— Та-та-та… Иди прополощи свой рот. Ты сейчас находишься в гостях у дам. Разве твоя матушка

никогда не учила тебя, что ругаться в присутствии леди неприлично?

Его мать сквернословила довольно часто… всякий раз, когда его отец напивался.

— Нет.

— Тогда вот тебе мой совет. Выбирай выражения.

— Джози — наемник и не расплачется, услышав крепкое словцо.

— Позволь небольшое уточнение — экс-наемник и ее соседка.

Даниэлю не считал, что ему следует поберечь "нежные ушки" Клер. У этой девушки мозги работали

как компьютер, а временами она казалась ему вполне уравновешенной личностью, и мало походила

на наивное создание.

— Почему ты не сказал мне, что Джози вышла из бизнеса?

— Потому что в прошлом году, всякий раз, как только я по недомыслию упоминал ее имя, ты готов

был оторвать мне голову.

— Тоже мне, нежная фиалка нашлась.

— Но и не безмозглый тупица.

— Ты помогал ей с компьютерными курсами.

— Звучит так, будто я нарушил шестую заповедь, хотя всего лишь — как друг — немного помог ей

изменить свою жизнь.

— А, так теперь вы уже друзья?

— Мы с Джози всегда были друзьями.

— С каких это пор дружба является естественным продолжением обычной работы с напарником?

— Это не так.

— Но ты же дружишь с Джози?

— В отличие от некоторых, я сразу понял, что она не просто отличный солдат, на которого всегда

можно положиться, но еще и очаровательная девушка.

— И что ты хочешь этим сказать?

— А то, что ты уж точно не лез из кожи вон, чтобы подружиться с ней.

— Я не стремлюсь быть милым со всеми.

Хотвайр рассмеялся.

— Это точно, но я думаю, что твое полное отсутствие энтузиазма к ее обществу больно ударило по

самолюбию Джози.

Даниэль недавно и сам пришел к этому же выводу, и это его беспокоило.

— Мне она не не нравится, черт побери!

— Потише… приятель, у тебя нет причин впадать в ярость.

— Я больше не впадаю в ярость.

— Если все так, как я думаю, то Джози вызывает у тебя довольно сильные чувства.

— Черта с два!

Единственное чувство, что он позволял себе испытывать к женщинам, было чисто сексуального

свойства. Он никогда не даст женщине возможность докопаться до давно преданных забвению

истоков его вспыльчивого характера.

— Неважно, что ты говоришь, но я клянусь, если ты не попридержишь свой язык, пока гостишь у

Джози, я напущу на тебя свою мамочку. Ты или исправишься, или она из твоих кишок сделает

подтяжки.

— Но ты-то ведь выжил после ее воспитания. Не думаю, что эта леди может быть такой уж скверной.

— Она-то нет, но вот твоя совесть точно не вынесет, если ты ее разочаруешь.

— Все матери одинаковы.

Даниэля, конечно же, не в первый раз сравнивали с отцом и, вероятно, всегда будут.

Ему никогда не удастся забыть, как его мама, неподвижно лежала на узкой больничной койке, вся

сплошь покрытая синяками. Да он никогда и не позволит себе забыть об этом. Во всем случившемся

с матерью Даниэль обвинял только себя.

— Джози сказала, что ты предложил ей работу, — сказал Даниэль, чтобы сменить тему и отогнать

тяжелые воспоминания.

— Да. Она здорово разбирается в компьютерах. Вулф и я, мы оба думаем, что она станет хорошим

приобретением для нашего бизнеса.

— То есть, твой интерес к ней ограничивается ее компьютерными навыками?

— А вот этого я не говорил.

Сердце Даниэля будто замерло в груди. Женщины повсюду просто сбивались с ног, пытаясь

заполучить Хотвайра. И Джози не была исключением.

— Ты хочешь ее?

Гулкая тишина повисла в другом конце линии.

— А ты?

— Какое для тебя это имеет значение?

— Просто ответь на вопрос, черт побери!

— Гмм… Лизи как-то сказала, что за твоим дурным настроением скрывается нечто гораздо большее,

но Вулф и я решили, что она просто еще не вполне оправилась, надышавшись выхлопными

газами.[15]

— О чем это ты говоришь?

— О том, что ты хочешь Джози.

— Мы сейчас говорим не обо мне.

— Не увиливай. Возможно, у меня и ушло некоторое время на то, чтобы завоевать популярность, но

я тебе больше не мальчик с захолустной фермы в Джорджии.

Искушение прекратить разговор было огромным, но Даниэль должен был все выяснить до конца.

— Между тобой и Джози что-нибудь есть?

— Дружба.

Даниэль молча ждал, ожидая от друга дальнейших разъяснений.

Хотвайр рассмеялся.

— Порой так забавно наблюдать за Вулфом, когда он напрочь забывает, о чем говорил, стоит только

Лизи войти в комнату.

— Хотвайр!

— Нет, я не хочу Джози.

Облегчение, которое после этих слов охватило Даниэля, было настолько сильным, что это ощущение

длилось еще некоторое время.

— Отлично.

— Но это совсем не значит, что она не хочет меня. В конце концов, я первоклассный образец

представителя мужской породы и обладаю обворожительным шармом истинного южанина.

Заключительная реплика Даниэля была краткой и на редкость неприличной.

Хотвайр все еще смеялся, когда Даниэль бросил трубку.

Даниэль устроился на мягком диване, расслабленно откинувшись на его спинку. Джози все еще

спала, и он решил просмотреть более ранние дневниковые записи, надеясь, что в них обнаружит

подсказку, которой не нашел в последних дневниках Тайлера. Но до сих пор все, чего он достиг —

лишь более ясного представления о детстве Джози.

Когда она сказала, что у нее не было выбора, кроме как выбрать стезю военного, Даниэль думал, что

под этим подразумевалось давление отца, но все оказалось намного сложнее. Джози сделала свой

выбор уже тогда, когда даже не была достаточно взрослой, чтобы перестать играть в куклы.

Тайлер Маккол начал обучать свою дочь искусству рукопашного боя довольно рано, как только

девочке исполнилось шесть лет. В тот же год, когда умерла ее мать. Кое-кто мог бы сказать, что

мужчина просто двинулся рассудком и, наверно, в чем-то оказался прав, хотя нельзя было отрицать и

того, что у Тайлера имелись веские причины, чтобы воспитывать своего ребенка подобным образом.

То, что Макколу довелось увидеть во Вьетнаме, кого угодно сделало бы подозрительным, а не

только отца, которому предстояло одному растить ребенка, особенно девочку, в современном мире.

Внезапно разъяренный вопль ударил по его барабанным перепонкам, прервав сентиментальные

размышления на середине.

Глава 4

Одним стремительным броском преодолев несколько ступеней, Даниэль успел перехватить Джози на

полпути к гостиной. Адреналин подскочил в крови, приведя тело в полную боевую готовность,

правда, определить источник угрозы мужчине пока не удавалось.

Если только угроза не исходила от маленькой босоногой фурии, которая буквально дрожала от

бешенства, а в ее зеленых глазах пылало обещание неминуемого возмездия.

— Я тебе не демон!

— Рад слышать.

Горловому рычанию, изданному Джози, позавидовал бы даже гризли. Девушку, наверняка, что-то

сильно разозлило, и, похоже, этим «что-то» являлся сам Даниэль.

Наверное, надо бы поинтересоваться, чем вызван подобный приступ ярости, но единственное чего

сейчас хотелось Даниэлю, так это притянуть к себе эту злючку и целовать до тех пор, пока она не

забудет собственное имя. Джози невероятно возбуждала в любом настроении. Однако сейчас ее

бурный гнев был сродни страстному желанию и оказывал на его бунтующие гормоны воздействие,

по силе не уступающее тяжело груженому товарному составу, несущемуся на всех парах с

отказавшими тормозами.

Не говоря уже о ее одежде, а вернее о сверхмалом количестве таковой. Если Джози всегда спала в

крошечных маечках и коротеньких штанишках, наподобие тех розовых, что были на ней сейчас, то

Даниэль мог бы на месте скончаться от вожделения, просто думая об этом.

Правда, кровожадное выражение ее лица подсказывало, что сейчас они настроены далеко не на одну

волну.

Джози со всего маху залепила ему по плечу раскрытой ладонью. Сильно.

— И я не пыталась соблазнить тебя!

— Мм, Джози … С тобой все в порядке?

Может, ей перепало от отца немножко паранойи? Или приснился дурной сон?

— Нет, со мной не все в порядке. — Теперь она уже перешла на крик.

Он попытался было перехватить ее руку, сообразив, что девушка готовится нанести второй удар, и

тут же оказался на спине с придавленной коленом грудью и разъяренным женским лицом перед

собой.

— Я просто вне себя.

Даниэлю совсем не понравилось, что Джози сумела взять над ним верх, и, извернувшись, он поменял

их местами: теперь уже его руки, удерживали запястья девушки, а мощное тело придавливало

маленькую фигурку к деревянному полу.

— Я это уже заметил, но почему?

Боже, как же чудесно ощущать под собой это тело: мягкое, теплое.

— Ты посмел назвать меня суккубом!

— Я назвал тебя с… — И тут Даниэль вспомнил… — Я лишь сказал, что ты прижималась, как

суккуб.

Не то чтобы семантика могла что-то изменить, но Даниэль не хотел снова позволять своему чертову

характеру управлять языком, даже на мгновенье. Хотя попытка, возможно, того стоила.

— Я, вообще, не прижималась, — брюзжала она.

— Ладно, ты этого не делала.

Джози ни в малейшей степени не выглядела умиротворенной этим признанием.

— И я уже просил прощения, — напомнил он.

Девушка яростно сверкнула глазами, ее тело под ним напряглось.

— Это было до того, как я узнала, что такое «суккуб». Двух слов извинения и пустяковой просьбы

забыть обо всем мне теперь недостаточно.

Она неожиданно крутанулась под ним, и Даниэль вынужден был втиснуть бедра между ее ног, тем

самым еще плотнее придавив к полу. Находясь в нынешнем расположении духа, Джози могла даже

не произносить вслух, что она хотела бы с ним сделать: и без слов понятно, что сейчас девушка была

способна на многое. Но подобная перемена позиции стала настоящей пыткой для возбужденного

тела Даниэля.

Его брюки и ее пижамные штанишки не ограждали от опаляющего жара женского естества,

прижимавшегося к отвердевшей плоти. Наверное, заниматься с ней любовью, все равно, что

жариться под палящими лучами солнца.

Когда девушка взбрыкивала, тело Нитро будто пронзали раскаленные шипы страсти.

— Слезь с меня, кретин!

Даниэль должен был сдержать это пламя в крови. Иначе он потеряет над собой контроль, а это

недопустимо.

— Хм, ты уже во второй раз называешь меня так и явно имеешь в виду не мой вспыльчивый

характер, а ставишь под сомнение интеллект.

— Обзывать тебя кретином, конечно, грубо, но, по-моему, из той же категории, что и называть меня

демоном-соблазнителем, преследующим тебя во сне. Или ты мечтаешь воплотить это в жизнь? — с

приторной язвительностью в голосе поинтересовалась Джози, а ее пристальный взгляд вонзился в

него не хуже острого кинжала.

— И все-таки так орать на человека тоже нельзя, можно ведь и здоровья лишить.

Джози засмеялась, но звук получился каким-то невеселым, а на лице появилась ехидная усмешка:

— Да даже если бы у тебя под подушкой разорвалась граната, вряд ли это нанесло бы какой-то вред

твоему здоровью.

Может оно и так, а вот сто двадцать фунтов женского тела под ним наносили вполне ощутимый удар

по всем нервным окончаниям. Плоть просто разрывалась от неутоленного желания, и все обещало

стать еще хуже, если срочно не сменить диспозицию. Но все же Даниэль не двигался, не в силах

прервать эту сладкую пытку.

— Послушай, но я ведь совсем не хотел тебя обидеть.

Девушка вздохнула, ее тело вдруг безвольно обмякло, выражение лица стало грустным.

— Я знаю, что не хотел. Просто у тебя не получается вести себя со мной по-другому.

— Это правда, но я попробую. А это ведь уже кое-что?

Джози пожала плечами, насколько это было возможно, учитывая, что он все еще удерживал ее

запястья.

— Можешь отпустить меня. Я не собираюсь нападать на тебя.

Даниэлю не хотелось отодвигаться. Больше всего он желал заняться с ней любовью прямо здесь, на

деревянном полу, но их желания совпадали, примерно, как небо и земля.

Жадно хватая ртом воздух, Нитро скатился с Джози, затем приподнялся и ощутил боль от

неудовлетворенного желания, пронзившую тело и истощившую последние силы. Отвернувшись от

девушки, Нитро согнулся пополам, тяжело дыша.

Она коснулась его плеча.

— С тобой все в порядке?

— Нормально. Просто дай мне минутку.

Даниэлю было неприятно, что Джози видит его таким уязвимым, но сейчас даже его основательный

самоконтроль не справлялся с бунтующей плотью.

Ему никогда раньше не доводилось испытывать ничего подобного. Независимо от того, насколько

сильно ему хотелось секса, Даниэль всегда был способен обуздать свое желание и скрыть реакцию,

если того требовала ситуация.

— Я сделала тебе больно? — спросила Джози. Она казалась изумленной.

Ну, и как ответить на это? Хотя причина его страданий, безусловно, в Джози, ее вины в этом все же

не было.

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Тебе не о чем волноваться.

Мужчина глубоко вздохнул, чтобы взять себя в руки и успокоиться, принуждая свой разум

избавиться от воспоминаний об ощущениях, которые он испытал, почувствовав под собой мягкое

женское тело.

Наконец, когда к нему вернулась способность стоять прямо без опасения, что ширинка вот-вот

треснет по шву, Даниэль повернулся к ней.

Джози внимательно осмотрела мужчину, затем перевела изучающий взгляд вниз и остановила его на

доказательстве еще не до конца угасшей эрекции.

— Это случается каждый раз, когда тебе приходится драться с женщиной?

С оскорбленным видом Нитро уставился на нее:

— Нет, конечно. В таком случае я был бы чертовски плохим солдатом.

— Но…

— Я уже говорил тебе. Ты заводишь меня. Не все женщины. Только ты.

— Завожу?

Ну, не могла же она быть настолько невежественной в вопросах секса? Это само по себе приводило

его в возбуждение, да и взгляд, которым смотрела на него Джози, не помогал расслабиться.

— Мой член снова встанет колом, если ты и дальше будешь на него пялиться.

И тогда либо он сам снова согнется пополам, либо уложит это непонятливое создание прямо здесь,

на пол.

— Я не… я не могу… Ты несешь чушь!

Даниэль тяжело вздохнул и поднял глаза к потолку:

— А ты думала, это бревно в моих джинсах из ватных шариков, что ли?

Девушка искоса взглянула на него и так наивно поинтересовалась:

— Но это ведь не так?

— С ума сойти!

Все, с него хватит. Если он сейчас же не уберется отсюда, то точно сделает что-нибудь, о чем они

оба потом пожалеют.

Джози наблюдала за тем, как Даниэль хлопнул парадной дверью, сердце ушло в пятки. Что это

сейчас было?

Минуту назад она готова была убить его голыми руками, а уже в следующее мгновение вдруг узнала,

что она его заводит. А теперь он, вообще, вылетел отсюда, как ошпаренный. Девушка смотрела на

захлопнувшуюся дверь с неким смятением, пока еще не до конца ей понятным. Но в одном Джози

была абсолютно уверена — она еще не готова позволить Даниэлю Черному Орлу убраться из ее

жизни.

В один миг она сорвалась с места и побежала вслед за ним, распахнув дверь сильным толчком.

Джози увидела Даниэля стоящим возле большого черного внедорожника. Повернувшись к ней

спиной, он опирался на машину одной рукой.

— Ты уезжаешь?

— Да. — Мужчина даже не удосужился повернуться к ней лицом.

— Насовсем?

Это ведь именно то, чего она хотела, тогда откуда же взялось ощущение, будто ее бросают?

Даниэль резко обернулся, заняв угрожающую позу.

— Я, кажется, уже говорил, что помогу найти людей, пытавшихся убить твоего отца, и я сдержу

слово. Я в состоянии контролировать свои сексуальные порывы и держать себя в руках. Я тебе не

какой-нибудь озабоченный подросток, черт побери!

— Я этого и не утверждала.

Их диалог становился все более причудливым, но, с другой стороны, они оба были немного не в себе

с тех самых пор, как Джози в приступе ярости вылетела из спальни, намереваясь отплатить за

«суккуба».

— Мне надо прогуляться.

— О. Этот парк очень уединенный. Там даже утки есть… в пруду, на другой стороне.

— Что ж, пойду поищу их.

— Хорошо.

Даниэль вздохнул и потер глаза большим и указательным пальцами.

— Не хочешь составить мне компанию?

«О, господи, да больше всего на свете, хотя, учитывая сложившуюся ситуацию, не следует

обременять его своим обществом», — пронеслось в голове у Джози, но ответила она совсем другое:

— Да нет. Мне надо здесь кое-чем заняться.

— А «кое-что» не может подождать?

— Ну… может.

— Тогда пошли со мной.

— А ты уверен…

Даниэль протянул руку:

— Идем, Джозетта. Думаю, нам обоим будет полезно немного проветриться, и к тому же мне надо

обсудить с тобой, что я вычитал в дневниках.

— Я… гм… — Тут она красноречивым жестом указала на свою пижамку, в которую до сих пор была

одета. — Мне, наверное, следует переодеться.

Он кивнул с непроницаемым видом.

— Я тебя подожду.

Все то время, что ждал возвращения Джози, Даниэль обзывал себя разными словами, большинство

из которых были намного хуже, чем «кретин». На ум приходили и «идиот», и "тупая задница". О чем

он только думал? Ему по-прежнему необходимо было избавиться от соблазна, иначе его член просто

взорвется от боли неутоленного желания.

Так, зачем же он предложил ей присоединяться к нему? Или он уже сам не понимал, что несет?

Проблема заключалась в том, что когда рядом оказывалась Джози, логика уже не являлась

приоритетом в принятии решений.

Логичнее, конечно, было оставить ее, но Даниэль совершенно размяк, стоило ему взглянуть на

Джози. Она казалась такой одинокой в дверном проеме: уголки губ опущены, взгляд хмурый и

несчастный. Каким образом женщина, которая запросто могла быть такой же жесткой, как любой из

наемников, умудрялась так выглядеть?

Особенно после того, как сказала, что совсем не ищет его общества.

Джози выглядела так, будто его отъезд по-настоящему ранил ее, а Даниэль не мог этого так оставить.

Да он, и правда, идиот. Она была подготовлена лучше, чем большинство солдат, которых он когда-

либо знал. Джози не нуждалась в поднимающих настроение прогулках с ним. Она вообще в нем не

нуждалась, но Даниэль, похоже, никак не мог вбить это себе в башку.

Общаясь с Джози, Нитро забывал, что она, как и он сам, была наемником. Он видел в ней только

женщину, уязвимую женщину, которую хотел защитить. Эта проблема существовала и во время их

последней совместной миссии.

Казалось бы, ничем не примечательная поездка по стране должна была стать для Нитро еще одним

рядовым заданием, но нет. Большую часть времени в автомобиле он провел в состоянии

болезненного возбуждения и, вместо того, чтобы сосредоточить все внимание на работе и

отслеживать наличие хвоста, с трудом удерживался от желания украдкой подглядеть за напарницей.

Совместные ночевки в крошечных гостиничных номерах с одной кроватью, пока Немезида[16]

пытался вычислить их местонахождение, стали для него пыткой, примитивной и откровенной.

И, несмотря на постоянное пребывание под ледяным душем, по утрам Даниэль ощущал в своих

фирменных «Би-Ви-Ди»[17] предательскую липкую влагу… и злость. На себя и на женщину, совсем

не обращавшую внимания на то, что с ним творилось при виде ее едва прикрытого пижамкой тела.

Даниэль видел ее, страстно кричащую, в эротических снах. Такие сны не посещали его с тех пор, как

его юношеский тенорок превратился в баритон.

Сначала, он думал, что Джози тоже хотела его и, несмотря на то, что всегда считал секс на работе

непоправимой глупостью, был в таком отчаянии, что рискнул бы ступить на этот путь. За что и был

жестоко наказан: пламя неразделенной страсти опалило его характер так же основательно, как и

либидо.

К тому же Даниэль никак не мог разобраться в поведении Джози, а теперь уже даже и не пытался.

Девушка всякий раз подскакивала чуть ли не на десять футов, стоило ему только подойти к ней на

расстояние вытянутой руки, и упорно не хотела встречаться с ним глазами. Когда Нитро на том

задании поцеловал ее, то подумал, что и она ответила ему с той же беспомощной страстью, какую

ощущал сам… до тех пор, пока Джози, отстранившись, не сказала, что это просто часть их плана

убедительно изобразить Вулфа и Лиз.[18]

И вот тут-то до Даниэля, наконец, дошло. Как мужчина он ее не интересовал. Но от этого его тело не

перестало желать Джози. Черт, он даже еще больше стал жаждать ее общества. Как сейчас. Ведь

прогулка с ней стала бы досадным затруднением только для его ноющей плоти.

Даниэль никогда прежде не стремился к женскому обществу за пределами постели, но он был сильно

разочарован известием, что Джози решила разорвать свою связь со школой наемников, поскольку

уже настроился увидеть ее там.

Он, и правда, тупая задница.

Джози помедлила в дверях, пытаясь успокоить сердце и дыхание. Так случалось всегда, стоило

девушке оказаться рядом с Даниэлем, и мысль о том, что он будет жить в одном доме с ней, пока не

окончится расследование, чертовски пугала.

Однажды ночью ее желание сокрушит все преграды, и Джози, в конце концов, сама соблазнит его.

Что будет не только забавно, но и унизительно, потому что она была даже хуже, чем девственница.

Она была девственницей, которую никогда не приглашали на второе свидание.

Девушка глубоко вздохнула и вышла на улицу, закрыв за собой дверь.

Нитро переместился на тротуар и стоял, спокойно поджидая ее, будто все время в мире было в его

распоряжении. Он никогда не выглядел нелепо, и иногда Джози даже завидовала его непоколебимой

уверенности в себе.

Она задавалась вопросом: почему Нитро позвал ее с собой на прогулку? Джози была уверена, что он

предпочел бы сбежать от нее.

Девушка подошла к нему и остановилась.

— Я готова.

Даниэль кивнул и, даже не взглянув на нее, стал переходить улицу. Руки он ей не предложил.

Интересно, на что это похоже — взять его под руку? Идти рядом с ним, сознавая, что одной

стороной тела касаешься его. Подобные желания пугали Джози.

Они пересекли улицу и ступили на одну из беговых дорожек, окружавших парк, путешествуя на этот

раз в дружелюбном молчании.

Ей, как ни странно, это понравилось, и девушка даже не решалась глубоко вздохнуть, только чтобы

не нарушить редкий момент перемирия.

Но, как оказалось, Нитро молчать вовсе не собирался:

— Я прочитал прошлогодние дневники твоего отца и просмотрел кое-что из более ранних записей.

— Уже? — Она и проспала-то всего пару часов.

— Ну, так он пишет лишь от случая к случаю, поэтому чтение не заняло много времени.

— Ты нашел что-нибудь?

— Нет.

Разочарование тяжелым грузом легло на сердце.

— Тогда зачем он хотел, чтобы мы их прочли? Наверно, ты все же что-то упустил.

— Вероятно. Он ведь тебя просил прочитать дневник, а не меня. Так что, может, тебе, в отличие от

меня, и удастся что-нибудь отыскать в его записях.

Это уже имело смысл.

— Там обязательно должно что-то быть.

— Может и так.

Джози хмуро взглянула на Нитро:

— Но он ведь просил меня прочесть их.

Выражение лица Даниэля сделало бы честь любому из его гордых предков — вождей.

— Возможно, он хотел, чтобы ты узнала из них кое-что другое.

— Что, например?

— Почему он тебя так воспитывал.

Девушку охватило такое напряжение, что даже мышцы между лопатками заболели.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же не думаешь, что у каждого отца в порядке вещей подобные методы воспитания? Когда

маленьких девочек учат драться прежде, чем те достаточно подрастут, чтобы научиться читать.

— Я научилась читать, когда мне было пять лет.

— А в шесть ты уже познакомилась со своим первым автоматическим оружием.

— Просто у отца такие методы. Но он никогда не подвергал меня опасности.

— Я знаю, но все равно это не совсем нормально, Джозетта.

Девушка не знала, почему Даниэль упорно продолжал называть ее полным именем. Это создавало

некое подобие интимности, ощущение особой близости между ними. Хотя Джози была уверена, что

Даниэль так поступает ненамеренно.

— Он был хорошим отцом, а не сумасшедшим.

— Ты права. Но вот параноиком Тайлер точно был.

— Не критикуй папу! У него были на то свои причины. А я-то думала, ты хочешь стать его

партнером.

— Я и стал им, потому что уважаю Тайлера. Но никто не совершенен, дорогая моя.

Дорогая? Джози залилась румянцем до самых корней волос.

— Я этого и не говорила.

— И да, он не был сумасшедшим. Почитай его дневники.

— Я это и планировала.

— Я имел в виду ранние записи.

— Но если они не помогут найти вероятных преступников, мы просто грубо посягнем на частную

жизнь.

У отца на сей счет имелся своего рода пунктик.

— Он просил тебя прочитать их, Джозетта, и, по-моему, это не имело никакого отношения к

разнесенному в пух и прах лагерю.

— В этом нет никакого смысла. В личных отношениях мы можем разобраться в любое время.

— Не забывай, что его мысли и воспоминания находились в полном беспорядке. Поэтому он прежде

всего позаботился о том, что считал самым важным в жизни. Так сказать, расставил приоритеты.

Нитро считал, что приоритетом являлась как раз сама Джози. Задумчиво покусывая нижнюю губу,

девушка молчала, пока они не дошли до развилки.

— Тут налево. К пруду с утками — по этой дорожке.

Он свернул, не говоря ни слова.

— Сколько отцовских дневников ты уже прочел?

— Достаточно.

Нитро размышлял, стоит ли теперь считать ее странной? Очень мало людей знали о ее специфичном

воспитании, но сама Джози давно поняла, что оно сделало ее непохожей на других. Она, конечно,

задалась целью кое-что изменить, но, возможно, ей это так никогда и не удастся.

Джози, вздыхая, рассматривала появившийся в поле зрения, пруд, только чтобы не смотреть на

Даниэля.

— Джозетта, нам нужно поговорить.

— Я думала, мы уже разговариваем.

— Я имею в виду о нас.

— О нас? — переспросила она еле слышно.

— То, что произошло в гостиной, не должно повториться.

— Не могу тебе этого обещать.

Временами он становился довольно докучливым парнем и доставал ее, как никто другой.

Джози не была уверена, что рядом с ним всегда сможет держать свой норов под контролем. Самым

странным было то, что до встречи с Нитро девушка даже не подозревала, что он у нее вообще есть.

Внезапно Даниэль произнес какую-то непристойность, и Джози вздрогнула. Вот и еще одна

странность. Хотя она всю жизнь слышала, как сквернословили мужчины, ни у одного из них это не

получалось так беспощадно, холодно и зло, как у Нитро.

— Прости, — проворчал он.

— За что?

— Хотвайр говорит, я не должен сквернословить рядом с тобой, потому что ты ушла со службы.

— Не поняла. Почему это?

— Согласно утверждениям его матушки, нехорошо ругаться в присутствии женщины.

С этим Джози была согласна, но по-прежнему не понимала, какое это имело отношение к ней.

— Я оставалась женщиной и будучи наемником. — Черт, и она все еще продолжала им быть… даже

во всех старых привычках. Это когда-нибудь измениться?

— Слишком много для одной.

— Что?

— Не имеет значения.

— Значит, Хотвайр сказал тебе попридержать язык?

— Да.

— Когда ты говорил с ним?

— Пока ты спала.

— О. Мне бы тоже хотелось перекинуться с ним парой слов.

— Вовсе незачем, — бурча это, Даниэль выглядел невероятно угрюмым.

— Я, кажется, догадываюсь почему. Как мило с его стороны, посоветовать тебе не ругаться в моем

присутствии. — Она улыбнулась. К сожалению, теперь ей оставалось лишь представлять, как Нитро

отреагировал на подобное наставление. — Но ты особо не переживай по этому поводу. Я совсем не

жду, что ты изменишься ради меня.

— Я могу быть таким же вежливым, как любой другой парень.

Она никогда раньше не замечала за ним подобных желаний.

— Да что ты говоришь?

— Будь я проклят. Если я сказал, что перестану сквернословить при тебе, значит так и будет.

Джози больше не могла сдерживаться и расхохоталась.

— Да, теперь я убеждена — ты, определенно, проклят… — прохрипела девушка между приступами

смеха.

Украдкой подняв на него взгляд, Джози заметила, что его скулы окрасил румянец. Это только

усилило приступ веселья. Вогнать Нитро в краску — это даже слишком для ее чувства юмора.

— Если ты и дальше собираешься подражать гиене, можешь считать наш разговор оконченным, —

сказал мужчина с ледяным спокойствием.

После нескольких глубоких вздохов Джози удалось подавить смех.

— Не знаю, что тут еще можно сказать. Ты хочешь, чтобы я пообещала невозможное.

— Ты могла бы помочь. Например, носить более свободную одежду. И в большем количестве.

Каким образом это могло исправить его характер?

— Моя одежда и так не слишком обтягивающая.

— Эти джинсы отлично обрисовывают контур твоей сексуальной маленькой попки, и я готов

сжевать на обед свои кожаные ботинки, если под этой маечкой есть лифчик.

Джози чуть не задохнулась от потрясения: он заметил, что на ней нет лифчика. Из-за небольшого

размера груди девушка не любила его носить.

— У меня не такой уж большой размер. Обычно я его не ношу.

— Я заметил. — Теперь Нитро выглядел странно подавленным.

— О!

Ее грудь стало пощипывать от мысли, что Даниэль, оказывается, проявлял пристальное внимание к

ее женским формам. Нитро всегда все подмечал, но в данном случае ему нужно было

сосредоточиться именно на Джози, чтобы заметить отсутствие на ней нижнего белья.

Мужчина остановился и опалил ее жарким взглядом:

— И это совсем не помогает.

— Не помогает в чем? О чем мы, вообще, сейчас говорим?

— О том, что я в настоящий момент переживаю очередной приступ боли, вроде тех, что испытывал

на задании, стоило тебе только оказаться поблизости.

— Отсутствие на мне лифчика причиняет тебе боль?

— И это тоже.

— Да? По мне, так ты не выглядишь особенно больным.

— Потому что ты не туда смотришь.

После того, как Джози перевела взгляд с его лица на то место, которое, по его словам, «болело», к

щекам мгновенно прилила кровь, и они покрылись алым румянцем. И хотя девушка тотчас же

подняла взгляд к его лицу, ее душевному равновесию был нанесен значительный урон.

— Джози, я, изо всех сил, пытаюсь избавиться от сексуального возбуждения, — беззлобно проворчал

Даниэль. — Но все чего я хочу — это остаться с тобой наедине, коснуться твоей груди, попробовать

ее на вкус, осыпать горячими ласками твое тело, пока ты не потеряешь голову от страсти, а затем

погрузиться в жаркую, влажную плоть так глубоко, чтобы мой член перестал, наконец, причинять

мне боль.

Джози не могла дышать. Не могла говорить. Не могла поверить тому, что слышала.

— Ты хочешь меня?

— Только вот, пожалуйста, не делай такое удивленное лицо. Твое воздействие на меня очевидно для

всех. Но если ты этого до сих пор не поняла, может, стоит поразмыслить, что же вызвало у меня

эрекцию?

— Но ты же говорил…

— Что ты заводишь меня.

С легким щелчком части картинки сложились у нее в голове в единое целое. Те вещи, на которые

Джози уже давно бы обратила внимание, если бы не ее невежественность в отношении мужчин.

Вдобавок к собственной наивности, поведение Нитро тоже казалось очень странным. Большую часть

времени он злился на нее и вел себя совсем не как мужчина, испытывающий к женщине нежные

чувства.

— Ты имеешь в виду, что всякий раз, когда у тебя «встает» рядом со мной, это я завожу тебя?

У него было такое выражение лица, что ответ стал очевиден даже для нее.

— Да.

— О!

— Ты еще скажи, что не догадывалась об этом?

— Мужчины могут возбудиться, даже читая объявления о сауне в «Желтых страницах».

— Ко мне это не относится. Если только я не представляю в этой сауне тебя.

Ее рот приоткрылся, а сердце понеслось вскачь, словно фаворит в Кентукки-дерби.[19] Да, рядом с

ней Нитро всегда очень напряжен. Он был таким, и когда они участвовали в миссии Вулфа и Лиз.

Джози решила, что это просто его обычное состояние.

— Я думала, ты всегда такой.

— Возбужденный?

— Да.

— Только рядом с тобой.

Ну, это уж никак не могло быть правдой.

— Но, ты же всегда злишься на меня.

— Я всегда жажду тебя. Разве ты не видишь разницы?

— Нет. Я думала, что не нравлюсь тебе.

— Я хочу тебя.

— Вулф не ведет себя с Лизи так, будто ненавидит ее.

— Лиз спит с ним.

— О!

— Прекрати повторять это.

— А я не знаю, что еще сказать.

— Я ненамеренно веду себя так, словно ненавижу тебя, — процедил Даниэль сквозь плотно сжатые

зубы.

Джози позволила себе засомневаться в искренности его слов:

— Правда? А мужчина может желать женщину, если она ему не нравится?

— Да, может. Хотя ты мне, на самом деле, нравишься.

Девушка устремила взгляд на землю, машинально отмечая, насколько маленькими смотрятся ее

ножки, по сравнению с его огромными ступнями.

— Ты говорил, нет других женщин…

— Да.

— Ты хочешь сказать, что другие женщины не возбуждают тебя так же часто, как я? — Ей с трудом

верилось, что она решилась об этом спросить.

— Другие женщины в данный момент меня вообще не возбуждают.

В полном шоке Джози резко вскинула голову:

— Врешь!

Мужчина резко развернулся, оказавшись прямо перед ней. Он не отводил от нее твердого и

решительного взгляда, на посуровевшем лице заходили желваки, смуглая кожа плотно обтянула

скулы, а глаза стали почти черными. Напряженное молчание лишало девушку присутствия духа, но

она не знала, как нарушить его.

Она вообще не понимала, как возможно то, о чем он говорил.

После нескольких секунд безмолвия Нитро потянулся к ней и бережно заключил ее затылок в

колыбель больших ладоней. От легкого прикосновения к коже Джози ощутила дурманящий жар.

— Я когда-нибудь обманывал?

— Нет.

— Преувеличивал?

— Нет.

— Тебе это ни о чем не говорит?

«Невероятно!»

— Ты не хочешь других женщин.

— Да. — Выглядел он при этом не особенно счастливым.

— И тебя это не радует.

Джози ощущала пристальный взгляд карих глаз так, словно Даниэль прикасался к потаенным

местечкам в ее теле, о существовании которых она до сих пор даже и не подозревала.

— Когда желаешь единственную женщину, которая не хочет тебя, это невыносимо и для мужского

либидо, и для самолюбия, не говоря уже о настроении.

— Но это совсем не так. Я тоже хочу тебя, — невольно сболтнула Джози.

Даниэль прищурился, продолжая пристально всматриваться в нее.

— Именно поэтому ты подскакиваешь, чуть ли не на десять футов каждый раз, когда я прикасаюсь к

тебе или просто достаточно близко подхожу.

— Я не подскакиваю на десять футов.

— Но ты всегда сбегаешь. И очень быстро.

— Да, потому что…

— Потому что, что?

— Ты заставляешь меня нервничать.

Его лицо теперь казалось высеченным из камня.

— Ты меня боишься?

— Н-нет, точно нет.

— Что значит это твое «точно»?

— Я нервничаю, когда ты рядом, будто приняла слишком много кофеина на пустой желудок. Это

раздражает меня.

— Раздражает или возбуждает?

— Я не знаю.

— Неужели?

Девушка не могла произнести ни слова. Ощущение было такое, словно ей сдавили горло, лишая

возможности издать хоть звук.

— А сейчас ты не подскакиваешь.

Джози попыталась откашляться.

— Но ты же меня держишь.

— Однажды я уже держал тебя так.

Она помнила. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы обсуждать их фальшивое объятие, призванное

лишь обеспечить достоверность прикрытию.

— Это же было нужно для маскировки — обычная военная хитрость.

— Так ли?

«О господи… что, если я ошибалась?»

— Я… я считала, что именно для этого.

Глава 5

Даниэль пристально посмотрел на Джози, пытаясь понять, как же все-таки устроены ее мозги и и с

сожалением вынужден был себе признаться, что до сих пор не слишком-то в этом преуспел.

— Ты, правда, так наивна?

— Я совсем не так наивна, как тебе кажется. Всю свою жизнь я провела среди военных. И с

избытком наслушалось такого, отчего у большинства женщин, образно выражаясь, завяли бы уши.

Даниэль всерьез задумался, а понимала ли она смысл того, что ей доводилось слышать?

— Ты, на самом деле, считала, что я обнимал тебя, чтобы наше притворство выглядело более

правдоподобным?

— Я думала, что ты всегда был…, я имею в виду…

О Господи, значит, Джози всерьез считала, что это было его естественным состоянием. И, несмотря

на это, продолжала доверять ему; такое отношение повлияло на его самолюбие намного сильнее, чем

ее прежняя неприязнь, и это неожиданное открытие поразило Даниэля.

— Ты что, знала многих мужчин, расхаживающих вокруг тебя с не проходящей эрекцией?

— Конечно, нет!

— Хотя бы одного? — Он просто должен был об этом спросить.

— Ладно… нет, хотя некоторые из мужчин становились какими-то напряженными, когда я этого

совсем не ожидала.

Даниэль мог бы на это поспорить.

— Но так как ты ничего для этого не делала, то полагала, что эта напряженность к тебе не имеет

ровно никакого отношения, так что ли?

Девушка сосредоточилась на чем-то поверх его правого плеча, притворившись, будто ее там что-то

сильно заинтересовало.

— Наш разговор становится каким-то неудобным.

Он провел многие часы, испытывая «неудобство», находясь в возбужденном состоянии по ее

милости, поэтому в данный момент мужчина испытывал мало сочувствия к ее умственному

дискомфорту. Кроме того, Даниэль искренне считал, что от их нынешнего разговора начистоту,

больше пользы получит именно Джози, нежели он сам.

— Когда ты подросла, твой отец угрожал искалечить любого из стажеров, проходивших подготовку

в лагере, посмей они только тронуть тебя. Зная твоего отца, я уверен, что парни восприняли это

скорее в качестве обещания.

После этих слов девушка резко перевела на него взгляд, и Даниэль заметил тревогу в ее зеленых

глазах.

— Я этого не знала, — произнесла она скривившись. — Хотя вытворить нечто подобное было

вполне в его духе. Папа всегда старался защитить меня.

И, вероятно, уделял вопросам защиты намного больше внимания, чем другие отцы, учитывая его

специфические взгляды на воспитание дочери, которая не должна была подвергнуться опасности

только из-за принадлежности к женскому полу или своего изящного телосложения.

Джози отпрянула в сторону и начала взволнованно вышагивать туда-сюда по дорожке.

— К тому времени, как отец решил, что его девочка, наконец-то, выросла, я могла побить в поединке

большинство мужчин, и лучше любого из них разбиралась в оружии и взрывчатых веществах.

— Знаешь, до сих пор мне еще не встретился ни один солдат, мечтающий о женщине, способной

нейтрализовать его самого за пару секунд.

— Откровенно говоря, меня тоже совсем не привлекала любовная связь с военным. Да и сейчас,

кстати, тоже.

Даниэль проигнорировал ее высказывание. Он мог передумать, если она действительно хотела его,

но сейчас ему было любопытно узнать, почему стажеры побаивались Джози почти также как и ее

отца.

— Не слишком-то ты и велика на мой взгляд.

— Чтобы победить противника не обязательно быть большим и сильным, достаточно знать куда и

каким образом нанести удар.

Это точно. Иной удар сродни легчайшему прикосновению, но способен оказать на нападающего

сокрушительное воздействие. К изучению подобных приемов допускались лишь очень

дисциплинированные и прошедшие первоклассную подготовку солдаты. Тайлер мог не сомневаться

— его дочь была лучшей из лучших.

— Отец обучил меня даже грязным боевым приемчикам, и я никогда не стеснялась применять их в

деле.

— Так и надо. Тебе ведь пришлось перебывать во многих горячих точках.

— Угу, я в курсе.

Даниэль решил, что в настоящий момент, это мало ее волновало, да и его самого больше

интересовало совсем другое.

— Ты, кажется, сказала, что тоже хочешь меня.

Девушка сразу же споткнулась, и ему пришлось подхватить ее под руку, а затем он уже не торопился

ее отпускать. Что интересно, на этот раз она даже не пыталась вырваться, и Даниэль подумал, что

для них и это уже большой прогресс.

— Да, — Джози расправила плечи так, словно собиралась очертя голову броситься в самую гущу

сражения. — Я хочу тебя.

Его губы расплылись в улыбке.

— А меня не пугает ни то, что ты первоклассно дерешься, ни твой папочка.

— Раньше ты был не слишком высокого мнения о моих боевых талантах.

— Это не так.

— Но ты же говорил…

— Чепуху, порожденную сильной сексуальной неудовлетворенностью и злостью, а не фактами.

— Ты же говорил, что никогда не лжешь.

— Я и не лгал.

— Тогда…

— Я просто видел в тебе скорее женщину, чем военного, независимо от того насколько ты была

профессиональна.

Приоткрыв рот, она остановилась, потом повернулась и взглянула вверх на него, ее глаза так яростно

сверкали, что у него сразу же перехватило дыхание.

— Ты это…ты это серьезно?

— Да.

От такого прямолинейного ответа ее лицо вытянулось.

— То есть это все из-за того, что мне тогда пришлось носить это дурацкое платье, чтобы больше

походить на Лиз?

— Да нет же. И вообще, когда мы впервые встретились, у тебя было состояние посттравматического

военного невроза, да еще огнемет в руках, припоминаешь?

Что касается его самого, то Даниэль помнил все так, словно это было вчера, так как именно в тот

памятный день он заполучил свою первую эрекцию из-за нее, прямо в самый разгар сражения.

— Как я могу это забыть? Твоя группа спасла задницу моего командира.

— Хотвайр был прав.

— В чем?

— Что не стоит ругаться при тебе. Ты и сама с этим отлично справляешься.

— В детстве мама учила меня, что леди не ругаются. Это то немногое, что я помню о ней. И еще, что

она была очень ласковая.

Задумчивый и грустный тембр голоса Джози заставил его нахмуриться.

— Ты такая же.

Девушка покачала головой.

— Я жесткая и циничная. И не знаю, что это значит — быть другой.

— Когда-нибудь я докажу тебе, насколько ты неправа.

— Я девственница. У меня вообще нет никакого опыта.

Просто невероятно, что она сочла необходимым сказать об этом вслух, будто он ну никак не мог

узнать об этом самостоятельно, ошарашено подумал Даниэль.

Но, в отличие от Джози, мужчина не испытывал затруднений с прочтением подтекста.

— То есть ты хочешь сказать, что когда надумаешь заняться сексом, твой первый раз будут

сопровождать флердоранж и белые розы?

Джози покачала головой, на ее лице явно читалось смирение с судьбой.

— Нет, это не про меня. Подобная чепуха скорее из разряда волшебных сказок о принцах и

принцессах и их пышных церемониях, а я мало похожа на принцессу. Я обычный наемник.

— Секундочку, ты была наемником. Теперь ты обычная студентка.

Девушка пожала плечами.

— Обстоятельства, в которых мы на данный момент находимся, не всегда определяют нашу

сущность.

— Да ладно тебе. Я видел тебя в самой гуще той заварушки, и ты сражалась куда лучше тех

здоровяков вокруг тебя, а все равно считал тебя самой милой и желанной.

— Ты что, уже тогда хотел меня?

«Чем, интересно, была забита ее голова, пока я тут распинался?» — в очередной раз мысленно

поразился Даниэль.

— Да. С тех пор ты стала для меня навязчивой идеей.

— Говорят, чтобы избавиться от навязчивой идеи, надо просто не давать ей спуску.

Даниэль рассмеялся, звук вышел довольно резким, даже для его собственных ушей. Эта девушка

всегда могла его рассмешить, и он не понимал, как Джози это удается раз за разом.

— Нет, это не работает. Наша первая совместная миссия была больше двух лет назад, а я до сих пор

чувствую себя как подросток со своей первой эрекцией, стоит тебе только оказаться рядом. Я не

могу избавиться от этого состояния, даже когда ложусь в постель с другой женщиной.

Теперь Даниэль решил разжевывать ей все подробно, на случай если она опять чего-то не поймет с

первого раза.

— Ты пробовал?

— Да, я пробовал.

— И не сработало?

— Говорю тебе, я не хочу других женщин.

— Может, ты слишком привередлив при выборе женщины, когда тебе хочется заняться сексом?

— Не всегда… нет, точно нет.

— Но…

— Но в любом случае, этот путь теперь не для меня.

Джози облизнула губы, затем пристально вгляделась ему в лицо, исследовав чуть ли не каждую его

черточку, словно Даниэль был для нее каким-то незнакомцем.

Правда он себя им и чувствовал. С самой первой встречи его потребность в Джози была слишком

сильна, а это не была для него чем-то привычным, да и по правде сказать, если бы можно было

избавить свое тело от этой зависимости, Даниэль давно сделал бы это. Джози и то, как он на нее

реагировал, были его самой большой слабостью, а мужчина хорошо помнил, еще по опыту

совместного проживания с родителями, что уязвимого человека легко сокрушить, воспользовавшись

его слабостью.

— Знаешь, Джози, или я, наконец-то, дам выход своей навязчивой идее, или мне опять придется

замещать свою сексуальную неудовлетворенность особым рвением к работе.

— Именно поэтому ты и не вылезал с заданий, пока мы с Вулфом и Хотвайром работали над

миссией Лиз?

— Да.

После этих слов на лице Джози застыло какое-то непонятное выражение, а взгляд стал хмурым и

напряженным, а потом она вынесла свой вердикт:

— Плоха та военная служба, если между заданиями нельзя взять отпуск.

Нитро пожал плечами. Как она недавно выразилась, он лишь пытался «не давать спуску своей

навязчивой идее». Не его вина, что это не работало.

Ее хмурый взгляд стал еще ожесточеннее, когда она спросила:

— То есть если я не стану заниматься с тобой любовью, ты собираешься продолжать в том же духе?

— Это не твоя печаль.

Все равно, так или иначе, Даниэль собирался в скором времени затащить Джози к себе в постель.

— Так ты, правда, хочешь заняться со мной сексом?

— Это было бы здорово и, несомненно, упрочило бы наши отношения. Вопрос в том, позволишь ли

ты мне?

О, да. Это было очень тактично. Попросить девушку посреди парка заняться с ним сексом. И даже не

потрудиться, как-то это приукрасить. Так вот запросто, назвав это навязчивой идеей, которой

требуется срочно дать выход. Просто здорово. Это наверняка поможет ему добиться желаемого.

Несомненно, любая девственница просто мечтает приобрести свой первый опыт с парнем,

предлагающим ей голый секс без возвышенных душевных переживаний.

Если бы Даниэль мог хорошенько пнуть себя по заднице, то пинал бы ее вплоть до следующего

вторника. Что и говорить, он бы не смог испортить все еще больше, даже если бы сильно постарался.

Джози снова облизнула свои губы, ее зеленые, как мох, глаза уставились на его рот.

— Я думаю, что прежде чем принять решение, хочу, чтобы ты меня поцеловал еще раз. — И с этими

словами она быстро бросила на него взгляд, словно ребенок, признающийся в том, что без спросу

залез в банку с печеньем. — В первый раз я была так занята, пытаясь удержаться в

профессиональных рамках, что, кажется, слишком многое упустила из виду.

Даниэль чувствовал себя пьяным, хотя у него в крови не было ни капли алкоголя, с тех пор как он

разнес вдребезги бар в Лаббоке, в Техасе, после слишком большого количества выпитого им пива и

оскорбления в адрес его матушки.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Если ты не против.

Не оставив ей ни единого шанса передумать, мужчина притянул ее к себе, стремясь слиться с ней

воедино, прижавшись как можно плотнее.

— О, я не возражаю, Джозетта. Нисколько.

Выражение ее лица стало настороженным, когда в его голосе послышались хищнические нотки, но,

все же, девушка не отстранилась.

Внутренне возликовав такому подарку, он властно прильнул к ее губам, и внутри него все словно

замерло от переполнившего его восторга. На вкус она напомнила ему Рождество, День рождения и

все успешно выполненные им миссии одновременно. Сладость конфет и вкус ароматных яблок,

жаркий и нежный, ее рот будто воплощал в себе вкус всех его счастливых воспоминаний и даже

гораздо больше.

Он пировал на ее губах, как если бы до этого умирал от голода, а она была единственно доступной

ему пищей. Джози издала тихий сексуальный стон и еще теснее прижалась к нему, поощряя к

продолжению этих нежных и чувственных ласк, будто готовясь к окончательной капитуляции.

Прежде Даниэль никогда не заботился о том, чтобы быть особенно нежным, но сейчас он не хотел

просто грубо измять губы Джози; мужчина хотел лишь неторопливо смаковать их вкус.

Чем и занялся, тщательно контролируя свое страстное желание, бушующее внутри него, чтобы

каждый нюанс этого поцелуя дарил ей лишь одно чистое наслаждение.

Джози не могла поверить в нежность губ Нитро, мягко скользивших вдоль ее рта. Она не ожидала,

что он поцелует ее прямо здесь, на виду любого, кому вздумается в этот час прогуляться по парку.

Еще меньше девушка ожидала, что едва сдерживаемое им жгучее желание, будет вибрировать от его

тела к ее, усиливая силу их поцелуя, настолько заботливого и нежного, что Джози от сильнейшего

эмоционального потрясения была готова растечься лужицей у его ног, прямо тут на беговой

дорожке.

Каждое нервное окончание ее тела подавало сигналы тревоги, в то время как ощущение времени и

пространства притупилось, подернувшись туманной дымкой. Потираясь об него всем своим телом,

словно ластящаяся к хозяину кошка, она с изумлением заметила, как быстро отвердели и удлинились

ее соски. Внутри нее что-то происходило, нечто, вызывавшее чувственный трепет, заставлявший ее

бедра судорожно сжиматься.

Его большая рука спустилась ниже и обхватила ее за ягодицы, и она задохнулась от удовольствия,

которое подарило ей это непривычное ощущение. Его язык собственнически скользнул к ней в рот,

овладевая им с неумолимой властностью.

На вкус Даниэль оказался настолько пьянящим, что будь он бутылкой вина, Джози превысила бы

допустимое количество алкоголя в крови за пару секунд.

Он издавал низкое горловое рычание, пока исследовал каждый миллиметр внутри ее рта.

Девушка сцепила руки вокруг его шеи, прижавшись еще плотнее к нему и, наконец, поняла, почему

большинство женщин предпочитало целоваться подобным образом. Иного пути удержаться на ногах

у них попросту не было.

Ее колени ослабли и подогнулись, а внутренности будто плавились в раскаленной лаве поглотившей

ее огненной страсти. Даниэль подхватил и приподнял ее, и, находясь в каком-то дурмане, она обвила

ногами его бедра, желая, чтобы он сделал что-нибудь с лихорадочной дрожью пронизывающей все

ее тело, берущей начало от повлажневшего местечка между ее бедер.

О, да… именно так. Он был уже очень сильно возбужден, прижимаясь своей плотью к ее женскому

естеству, одновременно мучая и доставляя ей райское наслаждение. Джози хотела… нет, она теперь

нуждалась в большем, хотя и была не в силах прервать их поцелуй хотя бы на секунду, чтобы сказать

ему об этом. Девушка жалобно хныкнула, не размыкая губ, ощущая сладкую муку от

соприкосновения с его кожей.

Второй рукой Даниэль протиснулся между их телами, и, захватив в ладонь одну из ее грудей, стал

совершать неторопливые круговые движения, задевая затвердевший сосок. Ее язык сплетался с его,

приглашая перейти к более смелым ласкам, и, несмотря на всю ее неопытность, он, чисто по-мужски,

с большим энтузиазмом реагировал на каждую ее попытку доставить ему удовольствие.

Это же был Нитро, мужчина, которым она восхищалась и которого хотела как никого другого,

именно он сейчас проделывал с ней все эти удивительные вещи, отчего ее волнение и предвкушение

того, чем они вскоре займутся, возрастали стократно. В данный момент ни то, что он был военным,

ни то, что ему по душе был именно тот образ жизни, который Джози хотела оставить в прошлом, не

имело для нее никакого значения.

Потому что сейчас этот мужчина дарил ее невинному телу слишком много плотской радости, чтобы

она могла думать о чем-то еще.

Когда Даниэль мучительно медленно стал перекатывать между большим и указательным пальцами

ее возбужденный сосок, а потом тянуть и пощипывать, острое наслаждение искрами рассыпалось по

всему ее телу, заполнив каждую клеточку. После чего девушка еще плотнее стиснула ногами его

бедра и вжалась в него так плотно, насколько это вообще было возможно без реального

проникновения.

И все же этого ей было мало.

Из глаз тонкими ручейками потекли слезы, из-за того, что хотя ее бедное тело испытало

пронзительное наслаждение, оно бунтовало, требуя логической развязки.

Прервав поцелуй, он спросил хрипловатым голосом:

— Джозетта? Джози, что случилось?

Она посмотрела на него, слишком ошеломленная, чтобы связно мыслить.

— Хм?

— Почему ты плачешь?

— Я никогда не плачу.

Его язык нежно проследил влажную дорожку, поднявшись вверх по щеке к уголку глаза.

— А по мне, так на вкус это точно слезы.

— Сделай так еще.

Он проделал это и с другой ее щекой, нежно целуя, словно драгоценную святыню, пока не добрался

до соленого источника.

— Мне это нравится, — сладко вздохнув, прошептала она, обмякнув от его искусных ласк.

— Так почему ты плакала?

— Откуда мне знать? Я никогда не делала этого прежде. Это ты у нас эксперт, — раздраженная тем,

что он прервал поцелуй, жалобно протянула Джози. Кого вообще заботило, почему у нее по щекам

бежали ручейки слез? — Но это не из-за того, что мне было плохо, понятно?

Она изо всех сил сжала мышцы бедер и почувствовала, как его большое мощное тело содрогнулось.

Хищно взглянув на нее, он с тихой угрозой произнес:

— Не делай этого.

— Почему же нет? — лукаво усмехнулась Джози, ей это все нравилось все больше и больше.

— Я едва сдерживаюсь, чтобы не взять тебя прямо здесь и сейчас.

— Взять меня где? — осмыслив его слова, она простодушно произнесла. — О… Тогда ладно.

В ее голове плыл сладкий дурман, и девушку мало заботило, где они займутся любовью;

единственное, чего она хотела, так это чувствовать его абсолютно нагое великолепное тело рядом с

собой.

Его хриплый, лающий смех удивил ее.

— Мы сейчас в самом центре парка, Джозетта. А я не эксгибиционист, и уверен ты тоже.

Она осмотрелась вокруг себя, ее взгляд, наконец, обрел осмысленность. Утиное семейство, не спеша,

проковыляло по берегу пруда. Островок зеленой лужайки отделял их от детской площадки с

играющей малышней, а впереди них на дорожке появился бегун.

— Ой, мамочки, — пискнула она придушенно, потом, распрямив ноги, безуспешно попыталась

достать ими до земли. — Гм, Даниэль…

— Что? — Его взгляд снова стал хищным.

— Ты должен поставить меня обратно.

Как только он это сделал, девушка поспешно отступила назад, испытывая потребность оказаться

подальше от его тела, красивого, как у юного Адониса.[20] Но ноги отказались ее слушаться и она,

покачнувшись, со всего маху шлепнулась на задницу.

Даниэль снова рассмеялся, и на сей раз, она разозлилась.

Это все была его вина. Он был опытнее. Это он ее соблазнил и вверг в это публичное распутство

своими умелыми губами и сексуальным телом да еще имел наглость смеяться над ней.

Джози, выбросив ногу вперед, сделала подсечку и точным ударом сбила его на землю, правда теперь

они снова оказались в опасной близости друг от друга. Но его смех от этого стал еще заразительнее,

лукавство плескалось в его карих глазах, что полностью ее обезоружило. Девушка никогда не видела

Нитро таким беззаботным.

Он попытался перекатиться на нее, и ей пришлось быстро маневрировать, чтобы снова не оказаться в

том же положении как недавно у себя в прихожей. Теперь, когда ей были известны его уловки, она

хотела взять реванш.

В этом некоем подобии тустепа он явно не ожидал, что может оказаться под ней лицом вниз, в

положении, которое большинство мужчин считали для себя неприемлемым. И Джози очень

надеялась, что Даниэль не окажется одним из этих шовинистов.

— Сдавайся, — потребовала она.

— И не подумаю.

Нитро попытался изменить свое положение, в то время как она старалась не оказаться под ним,

чтобы не утратить превосходства. Джози сдвигалась и он тоже, упорно не позволяя ей взять верх, но

и не доводил дело до конца, хотя вполне мог это сделать. Они закончили тем, что вместе покатились

по траве, весело смеясь, в первой — для Джози — шутливой потасовке.

Наконец, давясь от смеха, девушка сдалась и растянулась спиной на траве, разведя руки в стороны.

Хотя это был абсолютно новый опыт для нее, она против него нисколько не возражала. В какую-то

наносекунду до поцелуя она даже пришла к выводу, что с Даниэлем она бы много чего хотела

испытать в первый раз.

Лежа поверх нее, он расплылся в улыбке, которую она так редко видела.

— Я лучший солдат. Признай это.

Негодник, теперь он зашел слишком далеко.

— Ни за что.

— Я сверху.

— Только потому, что вытянул из меня все силы своим дьявольским поцелуем, одурманив мои губы.

— То есть, по-твоему, у меня грязные приемчики?

Она почувствовала как ее губы помимо воли, растянулись в глупой усмешке.

— Да.

— Правда? Ну, это ты так говоришь. Но, правда, в том, что я до сих пор держу тебя под контролем, а,

следовательно, я и есть лучший борец.

— Мечтать не вредно!

И с этими словами Джози сделала то, чего никогда не позволяла себе прежде — пощекотала его

ребра, отчего тело Даниэля дернулось, словно от соприкосновения с оголенным электрическим

проводом.

Состязание в «кто кого перещекочет» закончилось вполне предсказуемо, так как у нее не было

абсолютно никакого желания обидеть его. В конце концов, Даниэль снова оказался сверху, но на сей

раз, не позволил отобрать у него лавры победителя. Вместо этого он склонился к ней и снова

поцеловал.

Поцелуй был кратким с сомкнутыми губами, но к тому времени, когда он поднял голову, дыхание

Джози было частым и затрудненным, и было вызвано отнюдь не банальным физическим усилием, а

чем-то гораздо большим.

— Так ты позволишь мне заняться с тобой любовью, Джозетта, мой маленький воин?

Всю обратную дорогу домой, Даниэль прокручивал в голове полученное от Джози «Да». Она не

стала тянуть время или вовлекать его в пространные объяснения. Она даже не требовала у него

обещаний или клятв. Она просто сказала «Да».

Даниэль обнаружил, что ему очень нравится, как звучит это слово на ее губах.

— Почему бы тебе не почитать отцовские дневники, а я тем временем перезвоню Вулфу и сделаю

выволочку Хотвайру?

— Но я думала…

— Если я займусь с тобой любовью прямо сейчас, то мы до завтра, если не дольше, ничем другим

заниматься больше не будем. А нам надо еще слишком многое успеть сегодня, чтобы позволить себе

отвлекаться.

— Ты прав, — застенчиво улыбнувшись, сказала Джози, глядя на него как-то по-особенному, как

могла смотреть только женщина. — Хотя мне и жаль, что мы этого не сделали.

— Мне тоже.

— Думаю, что почитаю у себя в спальне. Будет меньше соблазнов.

— Неплохая идея.

Как только Даниэль услышал, что дверь наверху закрылась, он поднял трубку и сделал звонок.

Начал он с поиска в «Желтых страницах» местного торговца цветами. Он обнаружил, что при

наличии достаточного количества денег, компания поставляла свой товар в любом количестве, куда

угодно и в любое время суток. Продавец даже был достаточно любезен, чтобы посоветовать ему

магазин, который мог удовлетворить следующий пункт из его списка, и который требовалось

доставить в один из старинных отелей города. Успешно договорившись о заказе и доставке, мужчина

связался по телефону с метрдотелем гостиницы, который пообещал поспособствовать ему в

деликатном деле и лично проконтролировать наличие коробки с презервативами в ящике

прикроватной тумбочки.

Как только все приготовления к предстоящей ночи были закончены, Даниэль прошел на кухню и

приготовил кувшин холодного чая. Потом поставил его на поднос, прибавил один высокий стакан и

понес все это наверх к Джози.

Войдя к ней в спальню, он увидел, что девушка лежит на кровати животом вниз, покачивая в воздухе

перекрещенными лодыжками.

Он поставил поднос на небольшой столик возле кровати.

— Выпей это.

Джози взглянула на него со странно-сентиментальным выражением лица, все еще находясь под

впечатлением от чтения наиболее личных размышлений своего отца.

— Ты сделал мне чай?

Черт, она не должна была казаться настолько удивленной.

Даниэль, конечно, не мог сравниться в поварском искусстве с Вулфом, но это совсем не значило, что

он не мог позаботиться о своей женщине.

— Я решил, что кофеин[21] придаст тебе сил. Ты ведь так и не поспала по-человечески, лишь так,

немного подремала.

Ее усмешка заставила его грудь томительно сжаться.

— Наши упражнения в парке взбодрили меня куда сильнее, чем с этим когда-либо справлялся

кофеин.

— Рад это слышать. Я бы не хотел, чтобы сегодня ночью ты заснула на мне.

— С этим проблем не будет.

Он все еще улыбался, пока набирал номер частной линии Хотвайра, а закончил разговор

преисполнившись решимостью заявить свои права на Джози сегодня же ночью.

Хотвайр настоял на своем приезде, чтобы помочь им с расследованием. Это известие наверняка

обрадует Джози, если он все-таки позволит своему другу им помочь. Хотя Даниэль даже не пытался

отговорить Хотвайра от прибытия, он не забыл о том времени, когда Джози тесно общалась с этим

проходимцем, а самого Даниэля обходила стороной.

Трель дверного звонка застала его в тот момент, когда он набирал домашний номер Лиз и Вулфа. Он

положил трубку и, полагая, что Джози все еще поглощена дневниками, пошел посмотреть кто там.

Открыв дверь, он увидел патрульного полицейского, стоящего на подъездной дорожке с очень

серьезным видом.

— Я офицер Райан Джонсон. Могу я увидеть мисс Джозетту Маккол?

Пристальный взгляд Даниэля пробежался по патрульной машине, припаркованной на обочине, и

возвратился обратно к офицеру.

— Зачем это?

— Мне необходимо поговорить с мисс Маккол, если вы не возражаете, сэр.

Даниэль кивнул.

— Я позову ее. Ждите здесь.

Он закрыл дверь, запер ее и поднялся в спальню Джози.

— К тебе посетитель, милая.

Она вытерла слезы на щеках, перевернулась и опустила ноги на пол одним изящным движением.

— Ко мне?

Она, должно быть, опять не «плакала». Нитро только надеялся, что это были слезы от радости, а не с

горя.

— Это патрульный полицейский.

Джози поморщилась.

— Я ждала представителя Лесной службы, правда надеялась, что у них уйдет больше времени на то,

чтобы разыскать меня. Я думаю, это из-за того, что отец вроде как пропал без вести из больницы, и

теперь им нужны ответы.

— Не объясняй ничего. Им неоткуда было узнать, что ты тоже находилась в лагере, когда там

произошел взрыв, да к тому же ты не больше их знаешь, где сейчас находится твой отец.

Она кивнула и расправила плечи.

— Ты прав.

Джози прошла вслед за Нитро к двери, радуясь, что сейчас не одна. Она была чертовски хорошим

солдатом, а вот врать так и не научилась.

Прежде чем распахнуть входную дверь, ему пришлось ее отпереть, и девушка искоса взглянув на

него, спросила.

— Ты заперся от полицейского?

— Конечно. Он ведь не твой давно потерянный родственничек.

— Ты такой же параноик, как и отец.

Хотя она просто пошутила, Даниэль сильно напрягся и молча распахнул дверь. Язык его тела

выражал, что угодно только не «Добро пожаловать!».

Полицейский, дожидался ее на подъездной дорожке, стоя по стойке «смирно», прочесть что-либо по

выражение его лица было абсолютно невозможно.

— Мисс Маккол?

— Да. Чем могу помочь вам, офицер?

— Вы Джозетта Маккол, дочь Тайлера Маккола?

— Да.

Теперь мужчина стоял в классической «вольной» позиции: ноги расставлены на расстоянии в восемь

дюймов, руки сцеплены за спиной.

— Мисс Маккол, нам необходимо получить от вас некоторую информацию, если вы ею

располагаете.

У нее подвело живот от нехорошего предчувствия, что сейчас ей предстоит вынужденный экспромт

на кучу неприятных вопросов.

— Да?

— Вам известно, где находился ваш отец вчера вечером?

— Пожалуй, да.

— Хотя мне нелегко об этом говорить, мисс Маккол, но произошел несчастный случай.

— Папа? — Джози только и смогла, что выдавить одно слово.

— Очевидно, это вышло случайно, мисс Маккол. Я сожалею.

Джози стала медленно оседать вниз, Даниэль быстро подхватил ее, прижав к себе.

Значит, ее отец пережил взрыв, чтобы погибнуть в автокатастрофе, от несчастного случая, которого

бы не случилось, если бы он не сбежал, а остался с ней. А она позволила ему это сделать, даже не

подозревая, что он намерен исчезнуть.

Поднявшаяся из желудка желчь затопила горло и, едва не подавившись, Джози судорожно

сглотнула, все ее мышцы болезненно напряглись.

— Что случилось? — спросил за нее Даниэль.

Глава 6

— В тренировочном лагере мистера Маккола произошел взрыв, а начавшийся пожар довершил дело.

Так что теперь лагерь полностью уничтожен.

Хватка Нитро стала крепче, когда он задал следующий вопрос:

— Кто-нибудь еще пострадал?

— Нет, так как сейчас перерыв между учебными сессиями. Предположительно, мистер Маккол был

один. Мы рассчитываем, что мисс Маккол сможет подтвердить нашу догадку.

Джози, наконец, обрела дар речи:

— Но вы же говорили про несчастный случай.

— Да. Мы полагаем, что взрыв произошел случайно. У мистера Маккола, как известно, всегда под

рукой имелась взрывчатка. Это предусматривалось спецификой учебного плана. Сильнейший огонь

бушевал, пока женщина, проезжавшая мимо на грузовике, не сообщила о нем пожарному патрулю по

рации. Личность свидетельницы еще не установлена.

Так полицейские предположили, что она была водителем грузовика… Это имело смысл. Джози ведь,

действительно, не назвалась, и сообщение передала на радиоволне гражданского диапазона, который

мог прослушивать кто угодно по всему округу Тилламук, штат Орегон, а такие рации, главным

образом, устанавливали дальнобойщики.

— И вы считаете, что отец погиб при пожаре?

— Если вы подтвердите, что вчера вечером он оставался в лагере, то, к сожалению, мне придется

ответить утвердительно, мисс Маккол. В таком пожаре, какой начался после взрыва, шансы выжить

сводятся к нулю. Ну, так что, ваш отец был в лагере?

— Да, — автоматически ответила Джози.

Офицер кивнул с бесстрастным выражением лица:

— Сожалею, мэм.

Нитро протянул мужчине руку:

— Спасибо, что приехали. Теперь я возьму это на себя.

Полицейский ответил рукопожатием:

— Вы побудете с ней, мистер..?

— Да.

Как и следовало ожидать, Нитро проигнорировал вопрос и не назвался. У них с отцом действительно

было много общего.

— Учтите, последствия от пережитого шока могут быть весьма неожиданными.

— Она не останется одна.

— И у меня есть соседка, — добавила Джози.

Отметив, каким собственническим жестом мужчина обнимает мисс Маккол, офицер кивнул:

— Мэм, мы сможем найти вас здесь, если понадобится что-либо уточнить?

— Да, — ответила Джози и продиктовала свой номер телефона. Офицер записал его в маленький

блокнот, достав его из нагрудного кармана.

— Еще раз примите мои соболезнования, мэм.

Поборов желание рассказать правду, девушка кратко ответила:

— Спасибо.

Нитро подождал, пока патрульная машина отъедет от тротуара, и обернулся к Джози:

— Если враги твоего отца решат, что он мертв, то вряд ли станут продолжать поиски.

— Ты прав, но они все равно скоро поймут, что к чему. Останки ведь так и не обнаружат. Но мне

как-то не по себе объявлять отца мертвым, когда на самом деле он лишь пропал без вести.

— А разве наоборот было бы лучше? Джози, чем дольше нам удастся скрывать правду от тех, кто

пытался убить Тайлера, тем лучше. К тому же мы не знаем, насколько сейчас беспорядочно его

мышление или сильны инстинкты выживания.

— Не имею ни малейшего представления. Скорее всего, папа находился в состоянии нервного

возбуждения и был немного не в себе, так как из-за травмы головы снова окунулся в ужас

вьетнамских джунглей, где ему надо было сражаться, чтобы выжить. Ведь в течение многих лет он

только этим и занимался.

— Значит, ты все-таки прочла ранние дневники.

— Да, — просто ответила Джози. В ее глазах сейчас отражалась та же безмерная печаль, какую

Нитро заметил, застав девушку за чтением редких беспорядочных записей ее отца: — Он стал

свидетелем таких ужасных зверств.

— И был полон решимости оградить вас с матерью от тех испытаний, что выпали на долю женщин и

детей во Вьетнаме.

— Мама отказалась изучать приемы защиты. Родители не раз ссорились из-за этого. Отец даже был

против того, чтобы она забеременела. И по этому поводу они тоже ссорились…

— Он хотел тебя, Джозетта.

— Да, теперь я знаю. Он просто не желал приводить свое дитя в мир, полный звериной жестокости, с

которой сталкивался каждый день.

— Я думаю, Тайлер изменил свое мнение, как только стал отцом.

— Но сделал все, что было в его власти, чтобы обезопасить мою жизнь. И пытался достичь этого

единственным доступным ему способом.

— Готовя тебя к военной службе?

— Да. Мама не разрешала по-настоящему тренировать меня, пока была жива.

— И он очень тяжело воспринимал это, Джози.

— Думаешь, из-за того, что чувствовал себя таким же беспомощным, как порой во Вьетнаме?

— Да.

— И все-таки у моих родителей был хороший брак.

— Знаешь, хотя твой отец и параноик, но далеко не дурак.

— Это точно. И он очень любил маму.

— И тебя.

— Я знаю — всегда знала — но сейчас мое прошлое приобрело особый смысл.

На самом деле, отец тренировал ее не для того, чтобы она пошла по его стопам и стала кадровым

военным. И, конечно же, не считал Джози менее женственной, чем другие девочки, и уж точно не

хотел сына вместо дочери, как она всегда думала. Оказывается, Джози просто значила для него даже

больше, чем спокойствие его семейной жизни.

— Спасибо, что убедил меня прочесть дневники.

— Я только помог тебе исполнить желание Тайлера. Вспомни, ведь он сам просил об этом. Ты самое

главное в его жизни, и даже важнее поиска каких-то преступников.

Джози никогда не сомневалась в любви отца, но, только прочитав дневники, поняла, что со смертью

матери стала центром его вселенной. А раньше они с мамой делили эту участь на двоих.

— Ты был прав: искать ключ к разгадке взрыва нужно не в дневниках, — сказала Джози и закусила

губу, подумав, что те же самые факты, с которыми ей пришлось столкнуться тогда в спальне, снова

бросались в глаза. — Если я ничего не упускаю, отца пытались убить совсем не из-за записей.

— Так же, как и дотла сжечь базу.

— Может, это вышло случайно?

— Не думаю. Твоего отца гораздо легче устранить выстрелом из снайперской винтовки. И с куда

меньшим риском, чем связываться с взрывчаткой и неуправляемой огненной стихией. Кто бы это ни

был, лагерь он хотел уничтожить в любом случае.

— Тогда, думаю, следующее место наших поисков — электронные архивы школы.

— После…

— После чего?

— После того, как ты позволишь мне вознести тебя к небесам, чтобы испытать свое первое

наслаждение, после чего я мягко и бережно верну тебя обратно на эту грешную землю.

От услышанного тело Джози пронзила дрожь от макушки до самых пяток. Его слова были столь же

красивы, сколь и чувственны.

— Сейчас ты говоришь не как наемник.

— Прежде всего, я — сиу,[22] а потом уже наемник.

— Ты — сиу?

— Да.

Она протянула руку и нежно очертила его твердый подбородок кончиком пальца:

— Ты всегда напоминал мне храброго, непобедимого вождя.

— Я не вождь.

— Замечательно, потому что я-то уж точно не принцесса из индейского племени.

— Ты собираешься стать моей женщиной. Только это имеет значение.

— Стану ли?

— Что?

— Стану ли я твоей женщиной? — Она никогда всерьез не рассматривала такую возможность, ведь

Даниэль мог испытывать к ней влечение лишь до тех пор, пока не избавиться от своей навязчивой

идеи.

— Ты хочешь уйти от меня к другому мужчине? — требовательно спросил он, будто в самом деле

допускал вероятность подобного исхода.

Какая нелепая мысль.

— Нет, но я подумала, вдруг для тебя это всего лишь секс на одну ночь?

— От навязчивой идеи невозможно избавиться за одну короткую случайную встречу.

— А за сколько возможно?

Неужели, как только он получит свое, все закончится? Нитро сбежит от нее и опять вернется к

привычному для себя образу жизни нелюдимого наемника?

— Я не знаю. Тебе нужно конкретное число?

— Нет. — Джози не желала знать день «Д».[23] Это только усилило бы страхи, а она не хотела

портить их отношения. Неважно, сколько они продлятся: много или мало. — Нет, меня это не

интересует.

— Так когда ты будешь готова к выходу?

— А мы куда-то собираемся?

Он назвал старинный отель в центре города, известный своей романтической обстановкой.

— Почему именно туда?

— Просто не хочу ни на что отвлекаться, приобщая тебя к радостям плотской любви.

— Ты хочешь пойти в отель, чтобы впервые заняться со мной любовью?

— Да.

— Но Клер…

— Джози, последнее, в чем ты нуждаешься сегодня, это беспокоиться из-за того, что твоя соседка

может услышать страстные звуки, что ты издашь в ответ на мои ласки.

Где-то с минуту Джози не могла вспомнить, что она собиралась сказать.

— Ты думаешь, я буду так сильно шуметь?

— О, да, — вкрадчивым, сексуальным голосом произнес Нитро.

Она снова ощутила глубоко внутри волнующий трепет:

— Так громко, что могу забеспокоиться, не слышит ли меня Клер из своей комнаты?

— Да.

— Хмм… А это будут хорошие звуки или плохие? — спросила Джози, вспомнив, что первый раз,

как говорят, бывает болезненным.

Даниэль протянул руку и легким движением пальцев провел по ее губам, вызвав в них легкое

покалывание.

— Самые прекрасные, Джозетта.

Это прозвучало как обещание. Она облизнула губы, повторяя языком невидимый след его

прикосновения.

— Так как скоро ты будешь готова? — снова спросил он.

Наконец-то, Джози вспомнила, что собиралась сказать о Клер:

— Нам не нужно никуда идти.

— Тебе надо еще подумать?

— Нет. Дело в том, что дважды в неделю, по ночам, Клер работает в частном пансионате для

престарелых. Сегодня одна из ее смен. Она, скорее всего, сразу после университета отправится на

работу.

Даниэль пожал плечами, словно эта информация не имела ровным счетом никакого значения:

— Первый раз для женщины должен быть особенным.

Джози почувствовала, как выражение ее лица смягчилось, становясь излишне сентиментальным, но

она ничего не могла поделать:

— Это так мило, Нитро.

— Даниэль. Я для тебя теперь не просто один из наемников. Сегодня ночью я стану твоим

мужчиной. — Он был необычайно серьезен, и Джози, наконец, осознала, что в последних словах для

Нитро заключался огромный смысл.

— Тогда я, наверное, буду готова через двадцать минут… Даниэль.

Он одобряюще улыбнулся, отчего у Джози внутри появилось ощущение радости и приятного тепла.

— После того, как мы займемся любовью, я открою тебе свое настоящее имя.

— Настоящее?

— То, что мне дали сиу.

— То есть ты хочешь, чтобы потом я тебя им называла? — спросила она, размышляя о том, что,

возможно, это имя относится к его давнему прошлому.

— Для тебя меня зовут Даниэль.

— Но ты же хочешь, чтобы я знала твое настоящее имя, — недоуменно спросила Джози. Она

пыталась разобраться, но пока безрезультатно.

— Да, после того, как мы станем единым целым.

— Ты всем своим подружкам называл это имя?

— Нет. Оно известно еще только двоим, и ни один из них не является женщиной.

Ну, уже кое-что. Похоже, свою навязчивую идею Даниэль ценил намного больше, чем просто

случайных сексуальных партнерш.

Позже сердце Джози неровно билось в груди, пока Даниэль отпирал дверь в гостиничный номер.

Даже стычка с вооруженными боевиками не пугала так, как эта дверь, ведущая в неизвестность.

Всю жизнь Джози изучала тонкости военной службы, а отношения между мужчиной и женщиной

представлялись ей тайной за семью печатями. Большинство девушек познавали технику глубокого

петтинга,[24] пока Джози усердно училась обезвреживать начиненный взрывчаткой автомобиль. До

сих пор все оргазмы, которые ей довелось испытать, она доставила себе сама, и хотя они довольно

неплохо помогали снять напряжение, никакого восторга не вызывали.

И уж точно не могли сравниться с тем, что она почувствовала, стоило Даниэлю просто прикоснуться

к ней губами. То дивное ощущение, которое заставило ее придти сюда, чтобы заняться любовью с

потрясающим мужчиной. А ведь до сегодняшнего утра Джози была уверена, что даже не нравится

ему.

В парке Даниэль повел себя так, будто действительно хотел ее. Когда между ними завязалась

шутливая потасовка, у нее возникло чувство что для него, как и для нее самой, это был совсем новый

опыт, в отличие от моментально разгоревшегося между ними страстного желания.

Следовало признать, что в искусстве любви Даниэль был намного опытнее ее самой.

— Скажи, ведь мой отец не предложил бы тебе партнерство, будь ты не слишком хорошим

учителем?

Даниэль обернулся; его рука уже легла на ручку двери:

— Что?

— Ну, я имею в виду, входит ли в твои методы обучения привычка бросать новичка в реку и

смотреть, научится ли тот плавать, прежде чем пойдет ко дну? — проговорила Джози высоким,

срывающимся голосом; ее дыхание стало прерывистым.

Даниэль подмигнул с таким лукавым нахальством, что шокировал даже ноготки на пальчиках ее ног,

и с истинно мужской самоуверенностью заявил:

— Не волнуйся, Джозетта. Я не дам тебе утонуть.

Она сглотнула и решила положиться на его опыт. Даниэль толкнул тяжелую, богато отделанную

деревянную дверь и приглашающим жестом предложил девушке войти первой, но ноги Джози

просто отказывались идти вперед.

Потемневшие карие глаза сузились:

— Ты в порядке?

— Да, но я, кажется, не могу сдвинуться с места.

— Ты просто нервничаешь.

И как он только догадался? Может, из-за того, что она так нелепо сравнила потерю девственности с

участью утопленника, или потому, что в ее зеленых глазах плескался отчаянный страх, словно у

оленя, попавшего в ловушку ослепляющего света фар?

— А не должна бы. Я уже давно не ребенок.

— Да, но ты девственница.

— Только физически, — нервно возразила Джози. Ей довелось слышать и видеть такие вещи,

которые иная замужняя женщина не знала и после сорока лет брака.

Даниэль покачал головой, а уголки его губ поползли вверх:

— Неважно, что ты думаешь или знаешь: и сердцем, и душой ты совершенно невинна.

— О, правда?

— Да.

Этот обмен репликами всколыхнул в Джози новую волну беспокойства, отчего ноги, словно

намертво, приклеились к ковровому покрытию, устилавшему пол перед дверью в номер.

— А тебе не будет слишком скучно заниматься со мной любовью из-за моей неопытности?

— Джозетта, даже если бы я просто смотрел на тебя всю ночь напролет, мне и тогда не было бы

скучно, — ответил Даниэль, хотя его тон, скорее, привел ее в замешательство, чем добавил

уверенности.

Фактически, это была милая попытка ее подбодрить. Может, в другой раз, она и почувствует себя

польщенной или особенной, но прямо сейчас Джози испытывала лишь облегчение. По крайней мере,

и для него кое-что будет в новинку.

— Ты уже когда-нибудь спал с девственницей?

— Нет, — кратко ответил Даниэль, хмурый взгляд ясно давал понять, что предстоящее испытание не

слишком-то ему по душе.

— Значит, это произойдет впервые для нас обоих, — проговорила Джози, так и не сумев убрать из

голоса нотки ехидного удовлетворения.

Даниэль сделал глубокий вздох и нетерпеливо сказал:

— Или, вообще, не произойдет, если мы так и будем топтаться в коридоре.

Девушка вздохнула и заглянула в дверной проем. Это был двухкомнатный люкс. Джози разглядела в

глубине роскошно убранной гостиной открытую дверь спальни. Интерьер номера напоминал

комнату из прошлого: цвета и обстановка, использованные в оформлении, были словно из другой

эпохи.

— Прекрасная комната, — пролепетала девушка, не сделав и полшага.

— Но она не сравнится с женщиной, для которой предназначена, — твердо ответил Даниэль, и

прежде чем Джози поняла, что он задумал, мужчина подхватил ее на руки и внес в номер.

— У нас же сегодня не брачная ночь, — сказала Джози, затаив дыхание.

— Я знаю.

— Но ты только что перенес меня через порог.

— В сложившейся ситуации это было необходимо.

Может, и так, но ей понравилось ощущение жара, пронзившее ее тело, когда оказалась в его

надежных, сильных объятиях. Джози обхватила Даниэля за шею и уткнулась лицом в теплую грудь,

вдохнув его запах. Хотя он пах совсем не так, как она, все же аромат показался очень… правильным.

Мужским.

Возможно, в ней не так уж мало женственности. По крайней мере, теперь девушка точно знала, что

запах она источала чисто женский. Конечно, Джози следовало разобраться в этом раньше, ведь почти

вся ее жизнь прошла в окружении солдат, а значит, по большей части, в мужской компании, но так

уж случилось, что до этого момента ей ни разу не захотелось ощутить и сохранить в памяти

уникальный аромат хотя бы одного из знакомых мужчин.

Даниэль, не останавливаясь, стремительно пронес ее через гостиную в спальню, и у Джози

перехватило дыхание.

Неужели он хотел заняться любовью прямо сейчас?

«Ну, конечно же, хотел. Она ведь его навязчивая идея. А наши отношения никак нельзя назвать

романом века или чем-то таким же мелодраматическим», — пронеслось у нее в голове.

Но внезапно другой аромат, совсем не похожий на дурманящий голову запах Даниэля, вторгся в ее

чувства. Розы…

Девушка подняла голову и внимательно огляделась.

Вся спальня была уставлена вазами с цветами. Роскошные багряно-красные, пышные кипенно-

белые, изящные чайные и даже редкий сорт цвета лаванды — розы были повсюду. А гирлянды из

засушенного флердоранжа украшали изножье старинной кровати. Однако один предмет заслуживал

особо пристального внимания — ослепительно-белая шелковая ночная сорочка, аккуратно

разложенная на бархатном покрывале цвета бургундского вина.

— Даниэль?

Он окинул ее взглядом очерствевшего наемника, но теперь-то Джози знала, что это лишь маска, под

которой скрывается мужчина, настолько заботливый и нежный, что постарался сделать эту ночь

особенной.

— Это твой первый раз. Я хочу сделать все правильно, чтобы у тебя остались только хорошие

воспоминания.

Джози не могла выдавить ни звука: в горле встал огромный ком, а глаза наполнились горячей влагой.

Даниэль осторожно поставил девушку на ноги и отстранился, будто и не заметив ее состояния.

— Я пойду немного прогуляюсь. Вернусь чуть позже. Ванная вон там, — спокойно продолжил он и

указал на неприметную дверь в стороне от кровати. — Можешь не спешить. В любом случае сегодня

ночью я торопиться не намерен.

Когда дверь номера тихо затворилась, Джози все еще била нервная дрожь от твердого обещания,

прозвучавшего в последних словах.

Возвратившись обратно полчаса спустя, Даниэль наткнулся на закрытую дверь спальни.

И как долго ему еще ждать?

Несмотря на свое обещание не торопиться, он сейчас жаждал Джози с таким неистовым голодом, что

у него внутри все горело от боли. Назвав потребность в ней навязчивой идеей, Даниэль нисколько не

погрешил против истины. Если бы Джози отвергла его сейчас, то своим отказом просто спалила бы

его дотла.

Закрытая дверь дразнила, будто испытывая терпение. Мужчине хотелось хорошенько ударить по

этой преграде и потребовать прекратить, наконец, это тягостное ожидание. Но, взяв себя в руки,

Даниэль уселся на изящный антикварный диванчик викторианской эпохи.

Сегодняшняя ночь была слишком важна, чтобы испортить ее нетерпением, даже если это приводило

его в отчаяние.

Джози ждала двадцать шесть лет, чтобы доверить свое тело мужчине. После того разговора в парке

он стал лучше ее понимать, хотя все еще с трудом верил, что такая красивая и сексуальная женщина

так долго оставалась невинной.

Если бы Даниэль был одним из стажеров в школе Тайлера Маккола, то Джози намного раньше

научилась бы разбираться в мужчинах и снедавших их желаниях. Никакой старый вояка с его

угрозами не удержал бы Даниэля от ухаживания за женщиной, столь желанной, какой для него была

Джози.

Заметив, что ручка на двери спальни стала медленно поворачиваться, Даниэль вскочил с дивана.

Дверь приоткрылась, и появилась Джозетта в тонком одеянии из белоснежного шелка, любовно

облегавшем изящные округлости.

Горло перехватило, и Даниэлю пришлось откашляться, прежде чем он смог произнести:

— Ты очень красива.

— Спасибо за подарок. Это самая прекрасная вещь, какую мне когда-либо приходилось носить.

Владелец эксклюзивного бутика, где Даниэль сегодня днем сделал заказ, в точности выполнил его

указания. Длинная ночная сорочка была пошита в стиле старинного платья. Расклешенные,

наподобие колокола, рукава, мягко обвивались вокруг тонких рук, а подол тихо шелестел вокруг

гладких стройных ножек. Талия была завышена, а искусно вышитый корсаж прикрывал лишь

нижнюю часть грудей, подчеркивая и словно обрамляя их изысканную красоту.

Даниэль жаждал дотронуться до темных ореолов сосков, просвечивавших сквозь тонкий шелк. Хотел

вобрать каждый из них в свой изголодавшийся рот, чтобы увлажнившаяся ткань стала прозрачной, а

дерзкие вершинки напряглись и отвердели, словно приглашая к дальнейшим ласкам.

По мере того, как картинки в голове становились все более и более эротичными, знакомые

ощущения заставили его обратить внимание на постоянно растущую выпуклость в паху.

— Она станет еще красивее, как только я сниму ее с тебя. Ты же без нее будешь выглядеть просто

восхитительно.

Джози ошеломленно уставилась на Даниэля, приоткрыв рот, словно не была уверена, что правильно

поняла его слова. Выглядела девушка при этом весьма забавно.

— Я так жажду увидеть твое обнаженное тело, моя маленькая воительница, что просто схожу с ума.

— Ты хочешь, чтобы я разделась? — Сейчас она выглядела так, словно была готова сию минуту

броситься обратно в спальню и запереть за собой дверь, посмей он только ответить утвердительно.

Даниэль хищно улыбнулся, зная, что долгожданная добыча уже близко, и покачал головой:

— Еще нет.

Даниэль купил шелковую сорочку в надежде увидеть Джози в ней еще не раз, и неважно, что

разгоряченный страстью рассудок призывал порвать изящную вещицу в клочья. Эта чудесная

девушка имела право чувствовать себя особенной в свой первый раз. Черт, да она заслуживала самых

верных клятв и пылких обещаний, но сегодня Даниэль мог дать ей только наслаждение. Он не знал,

как любить женщину, и не был уверен, что сможет научиться. Слишком много лет его учили лишь

выживать, подавляя все эмоции.

Джози нервно водила руками по волосам, красиво обрамлявших ее лицо темным шелковистым

облаком: то ли пытаясь их пригладить, то ли сделать пышнее, то ли просто не знала, куда деть

подрагивающие руки.

— Я не знала, как уложить волосы, чтобы красиво смотрелось с твоим подарком.

— По мне, так все отлично.

Облизнув губы, девушка неуверенно спросила:

— Ты не считаешь, что я выгляжу глупо?

Даниэль даже не сразу уловил смысл вопроса, его член настолько отвердел от одного ее вида, что им,

наверняка, можно было без труда забивать гвозди.

— Нет.

— А ты не слишком-то разговорчив, да?

Неужели его молчаливость так беспокоила Джози?

— С тобой я разговариваю гораздо больше, чем с кем бы то ни было.

— Полагаю, так и есть. Папа тоже немногословен.

Почему-то сравнение с Тайлером задело Даниэля.

— Я не твой отец.

Зеленые глаза потемнели от возбуждения.

— Нет, не он, чему я очень рада.

Наверняка, не так, как этому радовался Даниэль. Он больше ни минуты не мог находиться вдали от

Джози, должен был прикоснуться к ней. Мужчина двинулся вперед очень медленно, чтобы не

испугать ее или не заставить еще больше нервничать. Некоторые из прежних подружек говорили,

что его поведение в спальне их сильно пугало. Он был слишком угрюм и молчалив. Слишком

неистов. Пожалуй, Даниэль был согласен с тем, что, предпочитал пустой болтовне молчание, и мог

большую часть свидания не проронить ни слова, но сильно сомневался, что в сексе был неистовее

других мужчин.

Нитро подался вперед и мягко приобнял Джози за плечи. От этого прикосновения у нее ненадолго

перехватило дыхание, и мужчине это понравилось. Девушка в его руках выглядела такой хрупкой,

маленькой и очень женственной. Его женщиной.

Ласково проведя пальцами вдоль ее рук, он притянул Джози ближе, чтобы в полной мере ощутить

податливое женское тело.

— Ты все еще нервничаешь? — Даниэль должен был спросить, несмотря на желание держать рот на

замке. Он не представлял, как поступит, если услышит утвердительный ответ.

— Нет, — спокойно сказала Джози и, слегка откинув голову, встретилась с ним одним из тех

загадочных взглядов, что заставляли ощущать внутреннюю неуверенность. — Ты приложил столько

усилий, чтобы эта ночь стала особенной.

— Потому что она и есть особенная.

— Я знаю. Ты тоже особенный.

— Я просто мужчина, который безумно нуждается в тебе.

— Ты распорядился наполнить спальню цветами. Это много значит для меня… даже слишком много.

— Розы помогли тебе преодолеть смущение?

— Можно сказать и так.

Он мало что понял, но все равно обрадовался.

— Я очень хочу поцеловать тебя. Ты позволишь?

— Да. Прошу тебя.

Обхватив руками тонкую талию, он склонял голову до тех пор, пока до ее губ не остался лишь один

короткий вздох.

— Джозетта, сегодня ночью я хочу доставить тебе удовольствие.

— А я доставляю тебе удовольствие? — тихо спросила она, но теперь в ее голосе вместо нервных

ноток слышалось чистое искушение.

— О, да.

Джози приподняла голову, и их уста соприкоснулись, после чего маленький язычок прошелся по

сомкнутым губам Даниэля. Он позволил этому бесстрашному исследователю проскользнуть внутрь,

упиваясь неопытной атакой. Она почистила зубы. Даниэль почувствовал вкус мяты, но как только их

языки сплелись, ее собственная сладость сразу же затмила этот привкус.

Внезапно он прервал поцелуй:

— Шампанское.

Джози посмотрела на него затуманенными зелеными глазами:

— Что?

— Я заказал для нас шампанское, — сказал Даниэль. Ведерко со льдом стояло в гостиной рядом со

старинным диванчиком.

— Я бы предпочла попробовать на вкус тебя.

И тотчас все его благие намерения развеялись как дым. Даниэль припал к ее губам, штурмуя их с

грацией наступающей армии.

Но Джози, казалось, не возражала, тая от пылких ласк. На сей раз, ее руки двигались по мужской

груди, словно пустившись в осознанное тактильное исследование, которое могло привести его к

финишу прежде, чем он успеет добраться до стартовых ворот.

Даниэль не пытался остановить Джози. Ему было слишком хорошо. Долгое время он мог лишь

мечтать, что ощутит эти маленькие ручки на своем теле. Но тогда действительность и

сладострастные фантазии разделяли чуть ли не световые годы.

А сейчас Джози явно вознамерилась содрать с него рубашку, причем в данном деле скорость она

явно предпочитала изяществу, отчего пуговицы с треском отлетали прочь. Но никто из них этого не

заметил, потому что руки Даниэля тоже стали свободно блуждать по телу Джози. Шелк изысканной

сорочки был столь же гладким и нежным, как девичья кожа, и мужчина медленно очерчивал пальцем

каждый изгиб прекрасного тела, каждую впадинку, изучая их, словно слепец. Соски отвердели и

явственно проступали под тонкой тканью, и стоило Даниэлю сжать один из них пальцами, как

девушка возбужденно застонала и окончательно порвала на нем рубашку.

И вот, наконец, кончики тонких пальцев коснулись обнаженной кожи — и они оба вздрогнули.

Обхватив Джози за ягодицы, Даниэль притянул ее к себе как можно ближе, однако, невесомое

одеяние мешало подобраться к заветной цели. Совершив стратегическое отступление, ради

окончательной победы, мужчина прервал поцелуй и приподнял девушку так, чтобы ее грудь

оказалась на одном уровне с его жадным ртом.

Обхватив губами одну из дерзких вершинок, Даниэль стал дразнить ее кончиком неутомимого языка.

Джози пришла в неистовство: непроизвольно вздрагивала и содрогалась в его руках, пыталась

обвить Даниэля ногами и издавала низкие утробные звуки. Затем мужчина уделил внимание второму

соску, не в силах отказать себе в удовольствии завладеть и поставить свою печать на каждой

частичке ее тела. На сей раз, когда губы сомкнулись на отвердевшем бутоне, девушка пронзительно

закричала. Его имя.

Ощущение абсолютного восторга охватило Даниэля.

Когда он чуть-чуть отстранился, Джози протестующе захныкала:

— Не останавливайся, Даниэль. Умоляю тебя.

— Ни за что, — хрипло пробормотал он. Но ему просто необходимо было видеть ее всю.

От страстных ласк у нее на груди теперь виднелись два больших влажных пятна, и шелк здесь стал

совсем прозрачным, натянувшись на заострившихся сосках. Сквозь прозрачную ткань, облепившую

возбужденную плоть, ему были видны даже мурашки, выступившие на нежной коже от испытанного

ею наслаждения.

— Ты такая красивая, — произнес он гортанным голосом.

— Я хочу тебя, Даниэль. Сейчас.

И снова мужчина жадно припал к девичьим губам, не в силах противиться желанию еще раз

испытать этот восторг. Джози будто только того и ждала и, перехватив инициативу, накинулась на

него с голодной жадностью: то посасывала его язык, то отступала, затем снова пленяла и снова

отступала, и снова, и снова…

Даниэль почувствовал, как джинсы увлажнились от выступившей на члене смазки, и отчаянно

захотел избавиться от них. Прочно удерживая в руках круглую маленькую попку, он быстро прошел

в спальню и решительно направился к кровати. В голове лихорадочно билась единственная мысль:

поскорее избавиться от одежды.

Сильным рывком сорвав с кровати покрывало вместе с одеялом, он сбросил их на пол. Затем

бережно опустил свою ношу в середину белоснежного ложа, не прерывая поцелуя ни на мгновение.

Одной рукой Даниэль сорвал с себя остатки рубашки, а затем с остервенением стал выпутываться из

джинсов. Он стянул их вместе со своими «Би-Ви-Ди»,[25] радуясь, что догадался, пока ждал Джози,

избавиться от обуви и носков. В противном случае Даниэль не сомневался, что овладел бы этим

соблазнительным созданием, даже не до конца стащив с себя штаны.

Девушка выгнулась ему навстречу, и ощущение жаркого лона, трущегося о вздыбленный член,

сдерживаемый лишь преградой из тонкого шелка, исторгло из его горла свирепое рычание дикого

зверя.

Если он сейчас же не овладеет Джози, то раздерет в клочья эту прелестную длинную сорочку.

Даниэль лихорадочно сминал скользкий шелк. Джози не менее яростно помогала ему в этом.

Наконец, сообща им удалось закатать вверх непокорную ткань и, стянув через голову, отбросить ее

прочь, словно молчаливое доказательство непорочности.

Джози снова взглянула лицо Даниэлю, перевела взгляд ниже — и у нее перехватило дыхание. С

совершенно ошеломленным выражением лица девушка придушенно пискнула:

— Ничего себе!

Глава 7

Даниэль запоздало подумал, что, возможно, не стоило позволять Джози видеть его обнаженным,

пока они не подошли к той грани, за которой уже нет пути назад.

— Это всегда такое большое?

Да будь он проклят, если негодница не выглядела явно заинтригованной.

— Только, когда я сильно возбужден.

Джози закатила глаза, и, поджав губы, произнесла:

— Я девственница, а не идиотка. Это мне известно. Я имела в виду, он у тебя всегда такой большой,

когда ты возбужден?

— Вообще-то, я никогда не измерял.

— О! — Ее лицо вытянулось. — Значит, ты не знаешь наверняка, насколько он большой?

— А что, это имеет значение?

Как ей вообще удавалось болтать без умолку? Единственное, чего ему сейчас безумно хотелось, —

овладеть ей и не отпускать до тех пор, пока они оба полностью не обессилят.

Девушка пристально рассматривала набухшую мужскую плоть невинно распахнутыми зелеными

глазами, а затем, облизав пересохшие губы, неуверенно произнесла:

— Никакого. Просто я кое-что читала…

Интересно, что за дрянь она читала, если там всерьез обсуждались размеры мужских гениталий?

— Знаешь, Джози, теория обычно сильно отличается от практики, — проворчал Даниэль слегка

волнуясь, что девушка могла счесть его размеры менее впечатляющими, чем те, о которых

говорилось в книге.

— Просто ты первый мужчина, с которым я так целовалась.

— Ты что, хочешь сказать, что прежде не целовалась?

— Да нет, просто раньше мне никогда не хотелось, чтобы поцелуй получил продолжение. Я даже и

не представляла, насколько приятно, когда мужчина позволяет ощутить вкус его языка.

Колени Даниэля ослабли:

— Ты вела себя так, словно абсолютно не желала этого.

— Ага. Как много возможностей я упустила, потратив впустую уйму времени. К несчастью, в тот раз

я подумала, что ты всего лишь желал придать большую правдоподобность нашему маскараду.

— Вовсе нет.

— Теперь я знаю, — сказала Джози, а потом, бросив на него взгляд из-под густых черных ресниц,

еще раз облизала язычком влажно поблескивающие губки и спросила: — Может, повторишь? На

этот раз только для меня.

Даниэль не мог поверить, что она попросила об этом.

— Ложись.

— Зачем? — спросила Джози, недоуменно хмурясь.

— Я хочу посмотреть на тебя, — ответил Даниэль, а про себя добавил: «И особенно на то, что

скрывают твои плотно сведенные бедра».

— А я хочу поцелуй.

— Но сначала ты ляжешь.

— А ты за это меня поцелуешь?

— Да.

Джози послушно улеглась на спину, вся ее фигурка вытянулась в струнку и будто одеревенела, как у

спящей монашки. Даниэль не смог сдержаться — губы сами собой расплылись в улыбке. Сейчас

Джози воплощала в себе одновременно и невинность, и страсть. Взрывоопасная смесь.

И сегодня ночью, она была для него всем.

Даниэль обхватил руками стройные лодыжки и попытался развести их в стороны, но девушка

воспротивилась.

— Я просто посмотрю, — мягко уговаривал он.

Ее дыхание сбилось, а на шее обозначилась быстро пульсирующая голубая венка, но, несмотря на

волнение, девушка сказала:

— Хорошо.

Широко распахнутыми глазами Джози наблюдала, как Даниэль, согнув ее ноги в коленях, стал

медленно разводить лодыжки в стороны до тех пор, пока его голодному взгляду не предстали

набухшие темно-розовые складки женского лона.

Отпустив лодыжки, Даниэль протянул руку и взъерошил мягкие вьющиеся кудряшки на ее лобке.

— Чудесно.

По цвету мягкие завитки были точь-в-точь как шевелюра Джози, с тем же красноватым оттенком.

Даниэль удостоверился, что прекрасному цвету волос девушка обязана природе, а не флакону с

краской. Нет, только не его Джози.

— Мм … спасибо?

Нитро рассмеялся, чего раньше в спальне никогда не делал:

— Всегда пожалуйста.

Окунув самый кончик пальца в жар ее невинного желания, Даниэль ощутил, как кровь мощной

волной прилила к члену, отзываясь на шелковистую влажность. Она уже готова. Никогда еще

Даниэль не дотрагивался до чего-то столь нежного.

Джози застонала и приподняла бедра:

— Коснись меня еще глубже, Даниэль.

Ему нравилось, когда Джози произносила его имя. Это звучало очень интимно. Она была первым

человеком за многие годы, называвшим его по имени.

— Я прикоснусь к глубинам твоей души, прежде чем закончится эта ночь, сокровище мое, —

пообещал Даниэль, погружая палец чуть глубже.

Тугая плоть сомкнулась вокруг. И хотя она уже стала влажно-скользкой и набухшей от охватившего

девушку возбуждения, вход был еще слишком узким, поскольку она никогда раньше не занималась

любовью. Аккуратное проникновение потребует огромных усилий, но Даниэль не хотел причинять

ей боль. Мужчина никогда не должен причинять женщине боль.

Даниэль стал медленно и осторожно растягивать стенки узкого лона, надавливая и отступая, в

попытке подготовить ее для себя.

Джози издала чувственный стон и еще глубже насадилась на его палец:

— Мне это так нравится, Даниэль.

От усилий, которые он прилагал, чтобы в решающий момент не утратить самоконтроль, мелкие

бисеринки пота покрыли его лоб:

— Мне тоже.

Даниэль медленно, по чуть-чуть, продвигался вперед, пока не ощутил тонкий барьер, и замер. Но не

отступил.

Девушка вздрогнула, стройное тело напряглось. Прикусив губу, она спросила:

— Будет больно?

— Совсем немного, но если сейчас ничего не сделать, потом будет больнее. Ты ведь этого не

хочешь?

— Нет, если в моих силах что-то изменить.

И она закрыла глаза. Это особенное выражение лица было ему слишком хорошо знакомо… так

выглядит солдат, внутренне готовящийся мужественно вынести неизбежную боль.

— Может, тебе просто сделать это?

— Нет, все произойдет по-другому, милая.

Она кивнула, но по-прежнему оставалась очень напряженной.

— Расслабься, Джозетта. Я не собираюсь грубо лишать тебя девственности.

Снова откинувшись на постель, девушка в течение нескольких секунд пристально изучала лицо

Даниэля широко распахнутыми зелеными глазами, а потом спросила:

— А ты собираешься сделать это только пальцами?

— Да.

— Мне как-то не верится. Я имею в виду, что много лет применяла тампоны, и до сих пор осталась

девственницей.

— Малыш, но ни один тампон не сравнится по длине и твердости с моими пальцами, — возразил

Даниэль, очень медленно выходя из ее лона. Затем снова ввел палец внутрь, ощутив, как женское

тело постепенно уступает, растягивается, приспосабливаясь к вторжению. А Даниэля постепенно

начало охватывать отчаяние.

Он нисколько не сомневался, что, в конечном итоге, овладеет Джози, но боялся, что заработает

сердечный приступ, прежде чем это, наконец, случится. Поскольку, если все делать правильно, на

это должна была уйти куча времени.

Его сердце бешено стучало, а дыхание стало хриплым и прерывистым, и даже повторение в уме

таблицы умножения не помогло хоть как-то умерить неистовое желание. Не сейчас, когда перед ним,

наконец-то, лежала обнаженная Джози.

— Сейчас я введу второй палец. Хорошо?

— Да, — согласие зазвучало как долгий шипящий звук, стоило ему погрузить в жаркую сердцевину

средний и указательный пальцы, сомкнутые воедино.

Затем он отступил, по пути поглаживая и растягивая шелковистые ножны, и снова проник, но уже

глубже, и снова отступил, повторил все с начала… и снова… пока пальцы не стали легко скользить

внутри.

— Я думала, ты собирался поцеловать меня, — проговорила Джози, задыхаясь и с трудом

выговаривая каждое слово; стройные бедра соблазнительно покачивались, вторя движениям его

руки.

— Да.

— И когда же? — протянула она таким жалобным голоском, какого Даниэль никогда прежде не

слышал. Его губы изогнулись в дьявольской усмешке.

— Да прямо сейчас, — ответил мужчина и сделал то, чего она явно не ожидала.

Свободной рукой он приоткрыл тугие лепестки, обрамлявшие лоно, и, добравшись до клитора,

слегка сдавил разбухший бугорок, а затем склонился и, полностью вобрав его в рот, стал ритмично

посасывать.

Джози вскрикнула, выгнулась на постели дугой и вцепилась в его волосы, причиняя боль.

Эта мертвая хватка доставляла мужчине примитивное, не понятное ни одной женщине,

удовольствие. Он дразнил языком трепещущую плоть, четко просчитывая каждое прикосновение,

чтобы не дать ей соскользнуть в сладкое небытие. Балансируя на грани, девушка издавала

бессвязные звуки, чутко отдававшиеся в его налитой плоти.

Даниэль внимательно исследовал женские прелести, упиваясь их пряной сладостью и ощущая

невероятную мягкость набухших темно-розовых лепестков. Он раздвинул их пальцами, помогая

своему чуткому языку проникнуть глубже и распробовать вкус ароматного сока, с пылом ребенка,

попробовавшего первый в жизни леденец. Но Даниэль никак не мог насытиться. Как только кончик

языка проник чуть глубже, все его тело содрогнулось от удовольствия, упиваясь ее терпким вкусом.

Джози выкрикнула его имя: голос звучал глухо и безысходно. Пытаясь вывернуться из плена алчных

губ, девушка отчаянно дергала его за волосы, а когда это не помогло, попыталась отпихнуть ногами,

упершись ступнями в плечи, но Даниэль лишь крепче обхватил руками стройные бедра и не

сдвинулся с места.

Он видел все ее усилия, но не мог заставить себя остановиться.

Когда Джози оставила попытки отстранить его ногами, Даниэль снова прижался ртом к теперь уже

вздрагивающему клитору, продолжая ласкать ее изнутри пальцами. Он прикоснулся языком к

упругому уплотнению на истекающей любовным соком плоти, заставляя тело девушки вытянуться в

струнку в преддверии долгожданной разрядки, а потом мягко сжал бугорок зубами и глубоко всосал

в рот.

Джози кричала, извивалась под ним, пытаясь вырваться, и молила. Умоляла остановиться и умоляла

продолжать. До тех пор пока его имя не стало единственным внятным звуком, слетавшим с ее губ,

пока горячая влага не пролилась из трепещущего лона. Достигнув наивысшей точки наслаждения,

тело девушки затряслось, словно в жестокой лихорадке, и обмякло. Даниэль же будто получил

сильный удар в грудь: на него нахлынули эмоции, в природе которых мужчина пока не мог

разобраться.

Джози была восхитительна.

Когда дрожь утихла, он нежно прикоснулся губами к ее плоти, но не позволил ей снова получить

разрядку. Мужчина прижал пальцы к тонкому барьеру и надавил чуть сильнее, а потом отступил.

Помня о чувствительности женской промежности, он воспользовался всем имевшимся опытом и

осыпал ее новыми чувственными ласками: язык опять начал свой исступленный танец вокруг

клитора, стараясь вновь разжечь в девушке затухающее пламя страсти.

Его до предела разбухшая плоть болела, будто кто-то связал ее в узел и теперь немилосердно

растягивал концы. Ему было очень плохо, но Даниэль помнил, что необходимо довести свою

нелегкую миссию до конца, прежде чем они смогут заняться любовью традиционным способом.

На сей раз, Джози тоненько захныкала, испытывая многократно возросшее удовольствие, и без конца

повторяла его имя срывающимся страстным голосом, а Даниэль, как и в первый раз, ощутил сильный

удар в грудь.

И вот умелые пальцы продолжили настойчивое движение вперед, с каждым новым толчком усиливая

давление на хрупкий барьер, пока тело Джози не выгнулось в едином порыве, как туго натянутая

тетива.

Даниэль приподнял голову, чтобы видеть ее лицо в тот момент, когда он окончательно прорвет

барьер невинности, проникнув сквозь него даже с меньшим усилием, чем раскаленное лезвие ножа

проходит через кусок масла. Тело девушки вздрогнуло, забилось в конвульсиях, с силой насаживаясь

на его пальцы, и почти мгновенно наступила разрядка, а на раскрасневшемся милом личике

отразилось выражение безграничного экстаза.

Подождав, пока Джози в изнеможении упадет на постель, он одарил легким поцелуем вершину

соблазнительного теплого холмика и мягким движением покинул пульсирующую плоть, а затем

быстро откатился в сторону.

— Ты куда? — спросила Джози, приподняв голову. Голос девушки звучал невнятно и хрипло, а в

глазах до сих пор отражались восторг и изумление от пережитого наслаждения.

— Нужно кое-что взять, чтобы обтереть тебя. Я скоро вернусь.

— Ааа… хорошо, — и с этими словами девушка тяжело откинула голову на подушку, обессилено

прикрыв веки.

Джози не знала, сколько времени Даниэль отсутствовал. Плывя в каком-то дурмане, своего рода сне

наяву, она до сих пор пребывала в потрясении от испытанного недавно экстаза… Но, почувствовав

между ног прикосновение чего-то влажного и мягкого, она заставила себя приоткрыть веки.

Даниэль стоял на коленях между ее бедер и держал в руке небольшую, смоченную в теплой воде

тряпочку.

— Что ты делаешь? — Неужели этот хриплый голос принадлежит ей? Из горла вылетали звуки,

навевающие воспоминания о тех бедолагах, что сбегали с групповых занятий для анонимных

курильщиков.

— Смываю кровь.

— Кровь? — изумилась Джози.

У нее что, после оргазма пошла кровь? Хотя Даниэль и не казался обеспокоенным, девушка

заволновалась, потому что это было как-то неправильно. В прочитанных ею книгах ни о чем

подобном не упоминалось. О, черт… а вдруг у нее начались месячные? Так, а если подсчитать? Нет,

они не должны прийти раньше, чем через пару недель.

— Какую кровь?

— Я прорвал твою девственную плеву.

— Что ты сделал? — Он разделался с физическим доказательством ее девственности? Уже?

— Разве ты ничего не почувствовала? — Потемневшим взглядом Даниэль буравил зелень ее глаз,

будто пытаясь отыскать там правду.

Джози слабо улыбнулась. Это все, на что сейчас было способно ее вымотанное тело.

— Не помню. Ты заставил меня обезуметь от наслаждения.

— Так будет не всегда.

Нет, не будет. И Джози чувствовала, что за этим «медосмотром» стояло нечто большее, что это была

та грань, перешагнув которую их физическая близость станет более интенсивной.

— Так я уже не девственница?

— Ты девственница, но из тех, что не собираются страдать от боли, когда впервые займутся сексом.

Наконец, Джози в полной мере осознала, что именно сделал Даниэль, и ее сердце сжалось от

незнакомых ей прежде чувств. Единственное, чего всегда желал отец, — научить ее эффективно

защищаться, но девушка никогда не ощущала себя ребенком, которого все вокруг балуют и нежат,

как и не чувствовала себя хрупкой и женственной рядом с мужчинами.

Сегодня Даниэль подарил ей оба эти ощущения.

— Спасибо.

Он пожал плечами, сказав:

— Мужчины не должны причинять женщинам боль.

— Но не всегда можно избежать этого… в первый раз, я имею в виду.

Даниэль снова пожал плечами, вернув на лицо привычную непроницаемую маску.

Джози приподнялась на локте, пытаясь получше рассмотреть его. У нее перехватило дыхание. Даже

неопытные глаза могли видеть, что его самоконтроль был на исходе. Мужская плоть гордо

выдавалась вперед, еще больше увеличившись в размере, и была сплошь испещрена вздувшимися и

пульсирующими венами, выделяющимися на гладкой смуглой коже.

— Тебе больно.

Линия твердых губ искривилась:

— Да.

— Значит, ты считаешь, что лучше страдать самому, чем позволить мне испытать боль?

— Всегда, — промокнув ее промежность мягким полотенцем, Даниэль сбросил его вместе с

тряпочкой на пол. — Я хочу, чтобы в нашей близости для тебя было только удовольствие.

Даниэль поднял голову, и взгляду девушки предстало беспощадное, хищное выражение его лица.

Джози затрепетала в предвкушении.

«Никогда его не бойся. Мужчина, способный так контролировать свою страсть, что лишил тебя

девственности, избавив от лишних страданий, никогда и ни за что не причинит тебе боли».

«Физической», — тут же поправился тоненький голосок рассудка, потому что даже сейчас девушка

отлично осознавала, что в недалеком будущем этот мужчина станет для нее источником сильных

душевных мук. Вероятность того, что Даниэль стремился к постоянным отношениям, была слишком

ничтожна. Но даже если бы это вдруг случилось, все равно нормальная совместная жизнь была

невозможна: лишь в самых смелых мечтах Джози смогла бы убедить его оставить в прошлом стезю

«солдата удачи».

Она затолкала грустные мысли подальше и протянула руки к Даниэлю:

— Займись со мной любовью. Пожалуйста.

Тотчас же он накрыл ее мощным телом и завладел губами с голодной страстью, превращающей

внутренности в дрожащее желе, а между ее ослабевших ног снова стало влажно и горячо.

Невероятно, но, когда он возобновил умелые ласки, тело Джози уже в который раз охватило

состояние дикого возбуждения, а ее нетерпеливые руки с небывалым энтузиазмом исследовали все,

что оказывалось в пределах их досягаемости.

Когда девушка случайно задела напряженную мужскую плоть, Даниэль застонал и отвел ее руку.

— Разве тебе не нравится? — лукаво спросила она, почти касаясь его губами.

— Если ты дотронешься до меня, я просто взорвусь.

— Да?! — О, как интересно.

— А я хочу быть в тебе, когда это случится.

— Тогда возьми меня, Даниэль, — чуть задыхаясь, произнесла она между поцелуями. — Сейчас.

Его улыбка заставила даже пальчики на ее ногах поджаться от нетерпения.

— Есть, мэм.

Он закинул стройные ноги на себя так, что нежные подколенные впадинки легли на плечи, а

лодыжки и ступни были сцеплены у него за головой: теперь милые женские тайны были полностью

доступны как его глазам, так и другой изголодавшейся части тела. Раньше Джози думала, что

подобная позиция ее не привлечет, но сейчас ей все нравилось. И даже слишком.

Толкнувшись в податливую плоть чуть подрагивающей головкой члена, мужчина хрипло спросил:

— Сейчас?

Джози выгнулась:

— Да, сейчас, — и почувствовала, как он начал входить в нее.

Но вдруг Даниэль резко подался назад, безжалостно покинув ноющую плоть, и грязно выругался.

— Что случилось? — изумленно спросила Джози, ее сердце колотилось так, словно хотело

выпрыгнуть из груди.

— Я забыл про презерватив.

— Ты имеешь в виду, что у нас его нет? — в ярости прошипела девушка, находясь в таком

состоянии, что вполне могла бы взорвать что-нибудь или просто наплевать на преимущества

безопасного секса, если он ответит утвердительно.

Даниэль молча бросился к краю постели и рванул на себя ящик прикроватной тумбочки. Затем,

захватив что-то из его глубины, приподнялся на коленях, недвусмысленно продемонстрировав, силу

своего желания, когда пульсирующая плоть угрожающе нависла над девушкой. Одним неуловимым

движением, потрясшим ее даже больше, чем недавнее стремительное отступление, Даниэль разорвал

пакетик и молниеносно раскатал кондом по всей своей впечатляющей длине.

— Номера здесь оснащают даже презервативами? — недоверчиво спросила Джози, как только он

вернулся.

— Да, если неплохо заплатить консьержу, — кратко бросил в ответ Даниэль. А затем снова властно

накрыл губы Джози и стал настойчиво проталкивать язык, тем самым лишая ее возможности

произнести еще хоть слово.

Потом мужчина повторил недавний маневр с ее ногами на его плечах и развел бедра девушки

пошире. На сей раз Даниэль и не думал спрашивать, готова ли она. Он точно знал, что Джози была

более чем готова принять его. Когда разбухшая головка настойчиво надавила на внешние половые

губы, ища вход, Джози осознала, что, несмотря на отсутствие опыта, ее лоно постепенно

растягивалось, быстро приспосабливаясь к вторжению. Никакой боли не было и в помине.

Даниэль с силой подался вперед, отчего тело девушки словно пронзил электрический разряд. Эти

дивные ощущения продолжали накатывать с каждым последующим толчком, пока он не погрузился

в ее ножны по самую рукоять, пойманный в нежные сети мягких лобковых завитков.

Теперь Джози чувствовала себя бабочкой, насаженной на булавку, и не могла даже пошевелиться. Да

и не хотела.

— Тебе хорошо? — спросил Даниэль, его брови покрылись капельками пота, линия плеч была

напряженной, а черты лица словно закаменели от попытки держать свою страсть в узде.

— Более чем.

— Тебе хорошо, когда я двигаюсь?

— Пожалуйста… — Джози прикусила губу, пытаясь сдержаться и не закричать во весь голос, требуя

не останавливаться, но проиграла в этой битве, когда он пошевелился внутри нее так легко, что это,

скорее, походило на изощренную пытку, чем на утоление чувственной жажды. Она обхватила его

голову ладонями, пальцами зарылась в черный шелк волос и выпалила:

— Да двигайся же ты, наконец, Даниэль. Я хочу, чтобы ты взял меня!

И тут у него внутри словно что-то сломалось. Вероятнее всего, это был тот самый хваленый

самоконтроль. Даниэль начал двигаться, пробиваясь в нее с силой и скоростью отбойного молотка.

А Джози наслаждалась каждой секундой этого волшебства и чувствовала, как глубоко внутри

начинает нарастать новый ошеломляющий оргазм, раскрывая лепестки, как причудливый

экзотический цветок. Невероятно, но, находясь внутри, плоть Даниэля еще больше увеличилась. Это

казалось невозможным, учитывая, каких размеров достигало его любовное орудие, когда он только

разделся, но теперь оно явно стало больше, полностью заполняя собой тесное лоно и одаривая

изысканными ласками.

Ее внутренние мышцы непроизвольно сокращались, все плотнее сжимая твердую плоть и подводя их

обоих все ближе и ближе к краю, за которым ждал ослепительный взрыв, мощнее любой бомбы,

которую Джози когда-либо приходилось изготавливать. И тут Даниэль, издав оглушительный рык,

напряженно застыл в преддверии экстаза, за которым немедленно последовала оглушительная,

мощная разрядка, потрясшая его до глубины души.

А Джози не могла даже кричать: нахлынувшая волна удовольствия была столь огромна, что ее рот

приоткрылся в долгом беззвучном крике, а тело забилось в пароксизме страсти.

Мгновением позже мужчина обессилено повалился на нее, уткнувшись лицом в подушку, черные

волосы растрепались и повлажнели от пота.

Джози поцеловала Даниэля, не в силах справиться с прекрасными эмоциями, рвущими душу на

части:

— Спасибо.

Мужчина что-то невнятно пробормотал и замолк. Джози улыбнулась и зарылась лицом в его волосы,

вдыхая неповторимый аромат. Глаза сами собой закрылись, и она провалилась в глубокий сон.

Даниэль заставил себя выйти из расслабленного женского тела, чтобы избавиться от презерватива. А

иначе он так и остался бы в ней до утра, и под его весом девушка, наверняка, задохнулась бы

насмерть.

По сравнению с ним она выглядела такой маленькой и хрупкой. Правда, Даниэль не сомневался, что,

узнав о его мыслях, Джози рассмеялась бы ему в лицо, но именно такой он видел ее всякий раз, и с

этим уже ничего не поделаешь. Нитро прекрасно понимал, что Джози до сих пор считала себя

неуязвимым профи, но это не имело никакого значения для той части его души, что признавала в ней

свою женщину.

Но только сейчас…

Даже женщина, воспитанная в суровых армейских условиях, не могла остаться в его жизни навсегда.

Даниэль не был готов к постоянной близости. Но у них было «сейчас». Сегодня, в виде исключения,

он позволит себе упиться ее щедрым даром, а потом отвергнет его, чтобы в который раз наполнить

свое существование болью, мучаясь горькой виной за прошлое и осознавая тоскливое одиночество

будущего.

Джози проснулась, ощущая рядом с собой жар и твердые мускулы. В комнате было темно: тяжелые

портьеры на окнах не пропускали ничего, кроме неясных отблесков от света уличных фонарей. Она с

трудом смогла разглядеть лишь темный силуэт трюмо у дальней стены, на котором стоял,

фактически занимая всю поверхность, огромный букет роз. Джози, до сих пор ощущала их сладкий

дурманящий аромат, но запах Даниэля стал теперь для нее более соблазнительным.

Аромат мужчины и женщины, их любовных ласк, окутывал ее, даря ощущение близости, которой

Джози не знала прежде. Она прижалась теснее к спящему мужчине и сразу же ощутила, как твердая

восставшая плоть прижимается к ягодицам, и услышала вырвавшийся у Даниэля глухой стон. Она

снова пошевелилась, опьяненная его реакцией, мгновенно вспомнив все, что он проделывал с ней

недавно.

Мужчина шумно вдохнул, будто пропустив удар в грудь, а его тяжелая рука легла на женское бедро,

удерживая от дальнейшего движения. Неужели, Даниэль думал, что она спит?

Джози вывернулась из-под его руки и, быстро повернувшись, оказалась с ним лицом к лицу. Ей

нравилось ощущать, как к нежной коже живота тесно прижимается его возбужденная плоть.

По мощному телу Даниэля прокатилась волна дрожи, вызвав новый, более громкий, стон.

Джози вглядывалась в кромешную темноту, но не смогла разобрать ничего, кроме смутного

очертания его головы:

— Привет.

— Привет, — голос Даниэля звучал прерывисто.

— Я заметила, что ты не спишь.

— Я проснулся еще час назад.

Джози просунула руку между их телами и сомкнула пальцы вокруг его восставшей, напряженной

плоти.

— Вот как?

— Да.

— Почему же ты не разбудил меня? — спросила девушка и уверенно заскользила рукой по пенису,

удивляясь тому, что кожа здесь была нежной, как бархат, и очень горячей.

Сильная рука обхватила ее тонкое запястье.

— Остановись.

— Почему? — спросила она снова.

— Ты заставляешь меня терять контроль.

Учитывая, что не так давно Даниэль позаботился, скорее, о ее комфорте, нежели об утолении

собственного желания, Джози была уверена, что потеря самоконтроля вряд ли ему угрожает.

— Неужели?

— Да.

— Вот и хорошо.

— Нет, мы не можем…

— Не понимаю, почему — Она больше не девственница и может вести себя более необузданно. На

самом деле, Джози с нетерпением ждала этого, надеясь, что теперь-то будет не единственной, кто

утрачивал всякую связь с реальностью, когда они занимались любовью.

— Прямо сейчас мы не можем заняться сексом.

— Неужели скряга-консьерж снабдил тебя только одним презервативом?

— Нет.

Девушка наклонилась вперед и, прежде чем поцеловать его, вдохнула терпкий запах, а затем лизнула

гладкую грудь. Вкус был пряным и абсолютно мужским. Она просто не могла отказать себе в

удовольствии провести более обширные изыскания губами и языком. Мускулы его груди были

тверже камня, а соски, которые в темноте отыскали ее любопытные губы, — очень маленькими. Она

обвела один из них язычком, а потом игриво прикусила.

Даниэль издал стон умирающего грешника, которому на смертном одре на секунду открылись

небеса, и тут же под ногами разверзлась сама преисподняя.

— Остановись.

— Не хочу.

— Если ты не остановишься, я снова окажусь глубоко в тебе.

— Думаешь меня этим испугать? — Джози хотелось — нет, она испытывала безумную потребность

— ощутить его глубоко в себе тем единственным способом, который никогда не будет предоставлен

другому мужчине.

— Тебе будет больно.

— Не думаю.

— Сегодня ночью ты впервые занималась сексом. Там все воспалено.

— Почему бы нам не попробовать? Тогда и узнаем наверняка.

Тело Даниэля предательски напряглось в предвкушении:

— Нет.

— Да не будь таким праведником. Женщинам, даже бывшим девственницам, разрешено заниматься

любовью больше, чем раз в столетие.

— Я не хочу причинить тебе боль.

— И не причинишь. Дотронься до меня, и сам поймешь, насколько там все влажно и готово принять

тебя. Она обвила ногой бедро Даниэля, полностью открывшись для него, а затем, высвободив

запястье из ослабевшего захвата, взяла его руку и поднесла к скользким от выступившего секрета,

набухшим складкам плоти.

— Черт побери… — простонал Даниэль, но все же повернул кисть так, чтобы пальцы могли

исследовать ее лоно.

— Ну? — спросила Джози, затаив дыхание, а тело уже трепетало от ласковых прикосновений.

Даниэль погрузил в нее один палец и осторожно пошевелил:

— Так больно? — Звук глухого, слегка осипшего голоса вызвал в теле девушки новую волну

чувственной дрожи, ничуть не меньшую, чем от его умелых ласк.

— Боль — последнее, о чем я сейчас думаю.

— Ты, правда, уверена?

Отдавая должное его беспокойству, Джози, тем не менее, не хотела, чтобы оно мешало им дарить

друг другу невероятную радость любовных ласк как можно чаще, пока продолжаются их отношения.

— Абсолютно.

Джози с силой надавила на плечо Даниэля, заставив его отклониться назад:

— Ну, теперь-то… я могу дотронуться до тебя?

Мужчина расслабился и покорно позволил уложить себя на постель, окончательно сдавшись:

— Да.

— И ты не попросишь меня остановиться?

— Нет.

— Я могу трогать тебя везде?

— Каким угодно способом, и где только захочешь, моя маленькая воительница.

— Можешь не сомневаться.

Темнота скрыла ее довольную ухмылку; и девушка почувствовала, как кровь быстрее побежала по

венам, шипя и играя, словно дорогое шампанское. Джози, разведя ноги пошире, удобно устроилась

на его бедрах. Наверное, приобщаться к таинствам любви стоило потихоньку, но она проснулась от

болезненной потребности снова испытать близость с Даниэлем, а терпение никогда не было ее

сильной стороной, особенно, если Джози стремилась заполучить то, в чем, действительно,

нуждалась. Без малейшего колебания Джози прижалась лоном к вздыбленной плоти.

Даниэль выгнулся:

— Да!

Ее улыбка немного поблекла, когда острое удовольствие лучами распространилось из сердцевины

женственности, теплой волной омывая каждую частичку тела. Нуждаясь в большем и желая воздать

сторицей за доставленную радость, девушка качнула бедрами, плавно заскользив вверх и вниз по

всей его соблазнительной длине, постанывая всякий раз, когда головка члена задевала набухший

клитор. Боже мой, как же женщинам удается раз за разом переживать такое невероятное

наслаждение, не утрачивая рассудка?

Бедра мелко задрожали, и, чтобы не покинуть эту реальность, Джози была вынуждена прервать свой

медленный танец.

Окружающая темнота обострила осязание, и руки девушки принялись изучать давно знакомое глазам

тело Даниэля. Легким ласкающим прикосновением они пробежались по твердым мускулам пресса,

поднялись к напряженным камешкам маленьких сосков, уже изведанных ее губами, а потом

прошлись по гладкой коже, обтянувшей мощные бицепсы, и завершили свое путешествие на лице,

очертив выступающие скулы и твердую линию мужественного подбородка.

Когда пальчик Джози очерчивал безупречный рисунок губ, Даниэль приоткрыл рот и затянул

любопытного странника в свой жаркий плен. Горячий язык совершал необычные и восхитительные

движения, от которых ее грудь стало покалывать, а в лоне разгорелся настоящий пожар.

Девушка еще теснее придвинулась к возбужденной плоти и сильнее надавила на нее, но никакой

помощи со стороны Даниэля не последовало.

Да она просто умрет, если сейчас же не почувствует его внутри.

— Где презервативы?

— В тумбочке.

Джози заставила себя отодвинуться и, перебравшись через него, попыталась на ощупь отыскать

поверхность прикроватной тумбочки. В абсолютной темноте она выдвинула маленький ящик и

пошарила внутри, пытаясь добраться до коробки с презервативами. Все усилия едва не пошли

прахом, как только Даниэль начал медленно поглаживать ее ягодицы. Нежная ласка заставила Джози

прекратить лихорадочные поиски, и на пару мгновений девушка напрочь позабыла, что собиралась

делать.

— Ты нашла их? — донесся из темноты мужской голос, словно окутывая теплым бархатом.

— Что? Мм … да, здесь… — Быстро зажав в руке один из маленьких пакетиков, она вернулась к

Даниэлю, снова удобно устраиваясь на его бедрах.

Тонкие пальцы дрогнули, пытаясь надорвать упаковку, и пакетик упал ему на живот. Джози провела

рукой по гладкой упругой коже в поисках ускользающего предмета. Нашарив, наконец, шуршащий

пластик, девушка решила добраться до содержимого, воспользовавшись зубами.

— Может, тебе помочь? — донесся из темноты голос Даниэля.

Она покачала головой, а потом, вспомнив, что в темноте он не мог разглядеть ее движения,

запоздало произнесла:

— Нет.

Джози вытащила тонкое резиновое кольцо и прикинула, как бы половчее надеть его. Наверняка, в

этом не было ничего сверхсложного, даже для неопытного новичка. Протянув руку, она с

безошибочной точностью отыскала мужское орудие, уже полностью готовое к новому любовному

сражению. Стоило только обхватить ладонью пульсирующую плоть, как пальцы Даниэля впились в

гладкую кожу ее бедер.

Вторично отказавшись от предложенной помощи и применив определенную сноровку, Джози, в

конце концов, самостоятельно натянула презерватив, лишь немного повозившись с раздувшейся

головкой пениса

Затем, изменив положение, Джози придвинулась близко-близко к Даниэлю, чтобы складками лона

коснуться гладкого кончика подрагивающей плоти:

— Знаешь, есть нечто, что я всегда хотела сделать.

— И что же это? — спросил он надтреснутым голосом.

— Прокатиться верхом.

Глава 8

Джози опустилась точно на напряженную головку пениса, и Даниэлю потребовалось все его

самообладание, чтобы единым рывком не подать вверх бедра, тем самым завершив слияние. Это

было ее шоу, и он не станет мешать, забегая вперед… пока. Девушка издала разочарованный стон,

когда сумела принять его в себя лишь наполовину, правда, у Даниэля не создалось впечатления, что

она собиралась на этом останавливаться.

— Подвигайся немного, малышка.

— А, точно так же, как ты делал раньше? — спросила Джози таким тоном, словно на нее снизошло

озарение.

И она стала подражать его недавним телодвижениям с такой легкостью, будто рассталась с

девственностью уже много лет назад, заводя Даниэля все сильнее и сильней с каждым новым

толчком. По сантиметру погружаясь все глубже в скользкое, тесное лоно, мужчина всерьез

подумывал о том, что головка члена может расплавиться от исходящего оттуда жара. Ее желание

было таким фантастическим. Таким яростным.

Вдруг девушка ненадолго замерла, словно прислушиваясь к себе и пытаясь понять, как ей вобрать

его до последнего дюйма. И тут самоконтроль Даниэля разлетелся в клочья, и он стремительно

поднял бедра, заполнив тесное лоно до отказа. Мужчина больше не мог сдерживаться и стал резко

подбрасывать ее на себе, против чего девушка, кажется, совершенно не возражала. Наоборот, Джози

с радостью принимала его движения, дополняя их собственными толчками и издавая стоны всякий

раз, когда напряженная головка ударялась о шейку матки. Одновременно Даниэль сжимал ее груди

и, играя с сосками, чувствовал, как они увеличиваются, становясь тверже от малейшего

прикосновения.

— Даниэль!

— Что?

— Я… Уже…

— Ты близка к разрядке, милая? — Даниэль и сам был на грани.

— Дааа… — Темп движений все нарастал, и сильные, стройные бедра стиснули его тело в

напряженном ожидании, поскольку девушка не знала, как достичь желанного освобождения.

Даниэль протянул руку и, отыскав клитор в нежных складках плоти, стал ласкать его, а затем,

обхватив ягодицы, притянул Джози так близко, чтобы задевать чувствительный бугорок всякий раз,

когда они устремлялись вверх в едином порыве. Она сразу же уловила смысл этих действий, и

мышцы лона плотнее сжались вокруг члена, ритм движений изменился, позволяя теперь сохранять

их тела полностью соединенными, а Джози заскользила все быстрей и быстрей уже вдоль его пениса,

вместо прежних вертикальных движений.

Даниэль чувствовал, как напряглось ее тело, и сильнее нажал на копчик, поддерживая равномерное

трение. Он продолжал двигаться, даже когда тело Джози начало сотрясаться в конвульсиях от

накрывшей ее волны оргазма. Даниэль притянул ее голову к себе, поймав губами рвущийся наружу

крик. Рот Джози оказался беззащитен перед атакой опытного языка, вонзавшегося в его сладкую

глубину, в то время как твердая плоть продолжала доставлять наслаждение ее телу.

Девушка задрожала, подхваченная волной второго оргазма, последовавшего почти сразу же за

первым. И на этот раз Даниэль разделил его с ней: все его напряженное тело словно взорвалось. По

мощи разрядка не уступала ядерному взрыву.

Она обмякла и обессилено повалилась на него.

Прежде чем притянуть голову Джози к своей груди, Даниэль одарил девушку долгим и медленным

поцелуем. Она потерлась об него щекой, ластясь, словно маленький котенок:

— Это было удивительно.

— Мммм.

— Что значит это жалкое «мммм»?

— Слишком удивительно.

Джози рассмеялась:

— Ха, может это и есть неистовство сиу?

— Нет, — улыбнувшись, ответил Даниэль. Ему были по душе ее поддразнивания.

— Мне очень понравилось, Даниэль.

— Мне тоже, — ответил он и вздохнул, сожалея, что не может сейчас остаться с ней. — Но мне пора

двигать отсюда, а то мы получим шанс снизить эффективность этого презерватива примерно на

девяносто процентов.

— Это был бы конец света? — Джози прижалась поближе к нему. — Ты никогда не задумывался о

том, как бы выглядел маленький Даниэль Блэк Игл? — шутливо спросила девушка.

— Нет. — И он мягко, но решительно отстранился, ясно давая понять, что не только его разум, но и

тело отвергает ее слова, и быстро поднялся с кровати.

Даниэль точно знал, на кого был бы похож его ребенок. На него. Так же, как сам он является точной

копией своего отца. Правда, гены, полученные от непутевого родителя, не то наследство, что

следовало бы передать следующим поколениям.

Он сурово посмотрел на Джози сверху вниз:

— Я не гожусь на роль отца.

Девушка перекатилась на свою половину и задумчиво подперла щеку ладонью. Все, что теперь мог

видеть Даниэль, — смутный силуэт ее тела, но он чувствовал устремленный на него взгляд.

— Почему нет?

Он пожалел, что так неосмотрительно скинул с кровати одеяло, и Джози не могла прикрыть наготу.

Даже несмотря на мерзкий холодок, пробежавший по нервным окончаниям после ее слов, плоть

чутко отреагировала на смутное очертание изящных, женственных изгибов, проступавших из

темноты.

— Я не хочу заводить семью. — Он принял это решение давным-давно и не собирался менять. —

Никакой жены. Никаких детей. Даже любовницы, к которой можно было бы заглянуть в перерыве

между миссиями. Я солдат, а не семьянин.

— Но теперь ты будешь заниматься подготовкой наемников. Это большая разница. — Джози села: ее

поза уже не казалась такой расслабленной, как прежде. — Мой папа был хорошим отцом и, если мне

не изменяет память, при жизни мамы еще и чертовски хорошим мужем.

Дикое напряжение скрутило внутренности Даниэля. Неужели Джози мечтала о совместной жизни?

Лучше бы она попросила луну с неба, черт побери.

— Мы занимались сексом, Джози. Невероятным, лишающим рассудка сексом. Может, оттого, что

это было впервые, ты и навоображала себе больше, чем есть на самом деле, но я никогда не давал

тебе долгосрочных обязательств.

Даниэль терпеть не мог произносить такие вещи и до последнего надеялся, что делать этого не

придется. Джози прошла суровую школу и была прекрасно знакома с его образом жизни, гораздо

лучше, чем кто бы то ни было. И еще она знала его, но, видимо, не так хорошо, как казалось

Даниэлю. Перспектива потерять Джози только потому, что он не мог пообещать ей то будущее, о

котором она мечтала, причиняла сильную боль, но Даниэль не хотел обманывать девушку.

— По-видимому, я сказал или сделал что-то, заставившее тебя подумать иначе, но если ты мечтаешь

о долгой и счастливой семейной жизни, то нам надо прямо сейчас покончить с подобными

заблуждениями.

— С некоторых пор я не верю в «долго и счастливо», и я не предлагала родить тебе ребенка, хотя

догадываюсь, что весь шум именно из-за этого.

С одной стороны, Даниэль малодушно радовался, что Джози не могла видеть его лицо, но, с другой,

сожалел, что сам не видит ее. Она расстроилась? Или рассердилась? Он не знал. По голосу трудно

было определить, какие именно эмоции ей овладели.

— Тогда почему ты спросила?

— Это была просто шутка, и к тому же паршивая. Я не думала, что ты отнесешься к этому так

серьезно или раздуешь проблему. И вот еще что, хотя у меня нет опыта долгосрочных отношений, я

не настолько глупа, чтобы не понимать, что не стоит мечтать о будущем с экс-наемником,

страдающим дурацкими фобиями и считающим меня лишь навязчивой идеей, от которой

необходимо избавиться. — Вот теперь Даниэль ясно понял, что она разозлилась.

— Прости меня…

— Ради бога, не извиняйся опять!

— Я не хотел причинять тебе боль.

— Вот только не надо взваливать на себя несуществующие грехи. Я не сказала, что мне больно.

В самом деле, голос ее казался, скорее, сердитым, чем срывающимся от сдерживаемых слез.

— Я рад.

— Даниэль, я пытаюсь изменить свою жизнь. И последнее, что мне сейчас нужно, — длительные

отношения с военным. После того, как мы найдем отца и тех, кто пытался его прикончить, я больше

и шагу не ступлю ни в какой тренировочный лагерь, а все боевые задания с легкостью обойдутся без

меня.

Она говорила с такой страстной убежденностью, что Даниэль ни на миг не усомнился в ее

искренности. Правда, вместо того, чтобы успокоить и обрадовать, эти слова вызвали болезненную

пустоту внутри. Ведь их скрытый смысл явно указывал на то, что по окончании совместной миссии

девушка не планирует продолжать с ним общаться.

— Значит, скажешь отцу, чтобы приезжал в Портленд, если захочет повидаться с тобой?

— Не твое дело.

— Мое, если это означает, что ты не собираешься встречаться со мной снова.

Джози засмеялась, но звук вышел резким и каким-то безысходным:

— Определись уже, наконец, Даниэль. Ты же сам сказал, что не нуждаешься в постоянных

отношениях.

— Да.

— Черт, тогда не твоя забота, где я буду видеться с отцом, когда все закончится.

— Я так понимаю, мы будем любовниками только до тех пор, пока вместе расследуем

обстоятельства взрыва в лагере?

— Правильно понимаешь. Так или иначе, мне кажется маловероятным, что наша связь продлилась

бы дольше.

Ну, что ж, она права. Правда, Даниэлю показалось, что Джози, похоже, уже вышвырнула его из

своей жизни, и от этого внутри него все переворачивалось. И хотя у него не было иного пути, кроме

как быть с ней честным, последствия этой искренности ему совсем не нравились.

— Ты хочешь, чтобы я провел оставшуюся часть ночи в другой комнате?

— То есть ты уже избавился от навязчивой идеи?

— Нет. — На самом деле, теперь, познав, что такое быть в ней, он жаждал Джози намного сильнее.

— Тогда зачем спать на диване?

— Ты сердишься на меня.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но в мои планы совсем не входит выйти за тебя замуж и

обзавестись парочкой младенцев.

Эти слова лишь подтверждали, что Джози здорово разозлилась.

— Я рад, — повторил Даниэль, запоздало сообразив, что ему стоило быть более тактичным и

получше думать прежде, чем что-то сказать.

Она раздраженно фыркнула:

— Даже к лучшему, что у меня не было никаких иллюзий на твой счет, не так ли? Сейчас они были

бы разбиты вдребезги. Хотя ты мастерски управляешься с моим телом, Даниэль, но вот, что касается

взаимоотношений — тут твои способности просто отвратительны.

— По крайней мере, ты наслаждалась сексом.

Эти слова ранили Джози гораздо сильнее, чем собственные печальные размышления.

Она закусила губу, с тяжелым сердцем прислушиваясь к тихим шагам Даниэля, когда тот прошел

через комнату к ванной. Ее последнее замечание было неуместным и несправедливым. Даниэль

выполнил все ее романтические фантазии, кроме одной, и он, действительно, никогда не обещал

любви до гроба, так как испытывал к ней лишь сильное сексуальное влечение. Она знала, что ни

брак, ни длительные отношения его не привлекали.

Джози сама не понимала, зачем спросила про малыша, разве только это объяснялось тем, что весь ее

здравый смысл улетучился, пока они занимались любовью. Видимо, рассудок, погруженный в

блаженный дурман оргазма, блуждал по рискованным тропинкам несбыточных грез, и конечным

пунктом этого путешествия стал этот идиотский вопрос.

Девушка хотела бы взять свои слова назад. Но еще больше Джози хотела, чтобы потребность в

близости, а не чертова гордость заставила ее сказать, что она не желает, чтобы он спал где-нибудь в

другом месте. Только гордость не позволила Джози показать, насколько глубоко ее ранил

откровенный до грубости отказ Даниэля. Поэтому признаться, что всегда мечтала засыпать в кольце

сильных рук, наслаждаясь теплом и близостью родного человека, Джози просто не могла, поскольку

с самого начала прекрасно осознавала, что кроме постели Даниэль не желал иметь с ней ничего

общего. Теперь собственные мечты о такого рода объятиях казались девушке нелепыми и просто

жалкими.

Такие прикосновения выходили за рамки обычного секса. Они, скорее, относились к той же

категории, что и чуткость, заботливость, душевная близость. Но ничего из этого Джози не могла

разделить со своим любовником.

Девушка подтянула колени к груди и, обхватив их руками, стала ждать возвращения Даниэля. По

донесшемуся из ванной звуку журчащей воды, Джози поняла, что мужчина принимает душ. Она

уткнулась подбородком в колени, дожидаясь, пока он закончит.

Джози заметила, что Даниэль вернулся, только когда почувствовала, как кровать прогнулась под его

весом. Она, должно быть, задремала, а он погасил свет, перед тем как выйти из ванной. Наверное,

пытался быть внимательным и не разбудить ее. Да, он был не совсем безнадежен, и ей даже стало

жаль, что она не могла думать о нем иначе.

Хотя он и не верил в это, но однажды Даниэль Блэк Игл встретит правильную девушку, женится и

заведет детей. В нем был такой огромный запас нерастраченной нежности и доброты, так много

глубоко запрятанного веселья, что Джози нисколько не сомневалась — малыши полностью изменят

Даниэля. Он, скорее всего, найдет женщину вроде ее матери — ласковую, женственную, ту, что

никогда не сможет отличить пистолет от ядерной боеголовки.

Джози, отбросив в сторону одеяло, стремительно соскочила с кровати.

— Ты куда?

— Тоже хочу принять душ. Я вся липкая, — бросила Джози. Раньше она думала, что только мужчина

после бурного секса испытывает подобные ощущения, но сейчас ее кожа так сильно покрылась

влажной испариной, что стала скользкой.

Не услышав ничего в ответ, она зашла в ванную. Если бы сейчас кто-нибудь поинтересовался,

почему, перед тем как включить свет, она плотно закрыла дверь и защелкнула замок, вряд ли он

получил бы вразумительное объяснение. Джози старалась не смотреть в зеркало, не желая увидеть

там пугало, на которое стала похожа после жаркой необузданной скачки. Ступив в старомодную

ванну, ножки которой напоминали львиные лапы, девушка задернула занавеску и открыла кран.

Струи горячей воды водопадом хлынули из огромной насадки для душа, и Джози принялась смывать

с себя не только запах Даниэля, но и незримые следы его прикосновений. По крайней мере, она

пыталась, но время шло, бодрящая влага, стекая горячим потоком, омывала все тело, а воспоминания

о его ласковых руках все равно не отступали.

Наконец, девушка сдалась и выключила воду, надеясь, что пробыла здесь достаточно долго, чтобы

Даниэль успел заснуть.

Вернувшись в спальню, Джози осторожно улеглась на самом краешке кровати, оставив между собой

и Даниэлем огромное пустое пространство. После первой близости они заснули, сплетясь в тесном

объятии. Теперь, похоже, девушка была полна решимости держаться подальше, словно проводя

между ними границу, как физическую, так и эмоциональную.

А Даниэль и не ожидал ничего другого с тех пор, как услышал тихий щелчок запирающегося замка

на двери в ванную, когда Джози пошла принимать душ. Он мог бы попытаться устранить возникшую

между ними пропасть, правда, не был уверен, что справится. Однако если это поможет залучить ее

обратно в свои объятия, он уж постарается не оплошать.

— Иди ко мне, Джози.

— Я слишком устала, чтобы заниматься сексом. — Но ее голос звучал не сонно или устало, а резко и

зло.

Мужчины и женщины так сильно отличаются друг от друга, и, несмотря на свое неординарное

воспитание, Джози похоже больше не желала вести себя подобно носителю Y-хромосомы.[26]

Сейчас, разозлившись, она отвергала его ласки, а для Даниэля гнев никогда не стал бы препятствием

сильному влечению. Черт, да если бы Джози действительно устала, он не стал бы ей навязываться.

Хотя сам Даниэль, даже проведя на изматывающем задании трое суток без сна, по возвращении

нашел бы в себе силы и энергию, чтобы заняться с ней сексом.

Но сейчас, несмотря на свое не угасшее желание, он не станет пытаться еще раз разжечь в ней огонь

страсти.

— Я могу просто обнимать тебя, пока ты будешь спать.

— Нет. — В одно короткое слово ей удалось вместить все многообразие отказа.

— Почему нет?

— Я привыкла спать одна.

— Ты же спала со мной недавно, — с трудом выдавил из себя Даниэль, вконец расстроенный ее

холодностью, замаскированной под логичное объяснение.

— Это было тогда.

— Черт побери, если ты все-таки хотела, чтобы я спал на диване, почему прямо не сказала? —

Одним резким движением мужчина вскочил с кровати, его мускулы вздулись от напряжения, с

которым он пытался сдержать гнев.

— Я не вижу никаких проблем в том, чтобы спать с тобой в одной постели.

Даниэль совершенно не понимал этих женских игр и точно не собирался принимать в них участие.

Его ответ, по обыкновению, не отличался утонченностью:

— А я вот не могу дать слова, что во сне не перевернусь и не коснусь тебя, а если это все же

произойдет, то я, наверняка, проснусь и захочу заняться любовью. Но так как ты явно против,

увидимся утром.

Даниэль уже дошел до двери, когда тихий голос прорезал ночную тишину:

— Я не возражаю, если мы снова займемся сексом. Я просто не хочу, чтобы ты обнимал меня.

Мужчина круто развернулся и увидел, что Джози сидит на постели:

— Что?

— У нас не тот тип отношений.

— Что еще за тип?

— Когда двое заботятся друг о друге.

— То есть я тебе безразличен? — Даниэль ей не поверил. На его взгляд, Джози была слишком

ранима, чтобы быть такой циничной. — Или ты считаешь, что это я не забочусь о тебе? —

требовательно спросил он, не дожидаясь ответа на первый вопрос.

— Ты же сам сказал.

Он вернулся к кровати:

— Когда, черт побери, я такое говорил?

— Наша связь — чистая физиология.

Даниэль навис над ней, весь дрожа от боли и ярости, услышав такое несправедливое обвинение:

— Если бы это было правдой, то мой кулак мог бы с легкостью доставить мне такое же

удовольствие, как твое тело, но позвольте сказать вам, леди, что такого никогда не было и не будет.

— Ты сказал…

— Что не строю планов на будущее. Но ничего не говорил о том, что не испытываю к тебе никаких

чувств. Или что не забочусь о тебе.

Ну почему, черт побери, ей обязательно надо все так усложнять?

— Но если ты заботишься обо мне, почему тогда против постоянных отношений? — спросила

Джози, смотря на него, скорее в смущении, чем с осуждением.

— Потому что у меня не может быть будущего ни с кем.

— Значит, ты действительно заботишься обо мне?

— Ну, конечно.

— О! Ты мне тоже далеко не безразличен.

Даниэль никогда в этом и не сомневался. Чтобы упредить вопрос о том, насколько сильны его

чувства, и не давая Джози снова начать одну из тех эмоциональных дискуссий, в которых он

совершенно терялся, Даниэль принял меры.

Она ахнула, когда мужчина решительно уложил ее на подушки, и лишь слабо запротестовала, перед

тем как он властно прижался к ней губами. Час спустя, прижимая к себе пресыщенную ласками

Джози так тесно, словно они были двумя половинками одной души, Даниэль надеялся, что девушка

больше не сомневается, в том, что он заботится о ней.

Пока он пытался заснуть, одна мысль настойчиво вертелась у него в голове. Если Джози считала

постоянные отношения признаком заботы, означало ли это, что, несмотря на все сказанное ею

раньше, она все же надеялась на их совместное будущее?

Когда Даниэль проснулся, уже две мысли не давали ему покоя. Во-первых, несмотря на то, что он

стал первым любовником Джози, она не считала себя его женщиной.

Мало того, что девушка попыталась заснуть на дальнем конце кровати, — хотя и не хотела

признаваться в своем желании выставить из нее Даниэля, — так она еще установила временные

рамки для их отношений. Из-за того, что он не мог предложить ей перспектив на будущее, Джози

считала, что не принадлежит ему в настоящем, и Даниэль не был уверен, что сумеет убедить ее в

обратном.

Ну а вторая навязчивая мысль сводилась к тому, что сегодня в Портленд приезжал Хотвайр. А с ним

Джози вела себя легко и непринужденно, относилась по-дружески и часто восхищалась, чего никогда

не делала в отношении самого Даниэля. Так что Хотвайр вполне подходил к той новой жизни,

которую девушка пыталась создать для себя.

А вот Даниэль туда никак не вписывался. Он был военным, а Джози хотела забыть об этом периоде

своей жизни. Она мечтала о будущем, которого он не мог ей дать, хотела стать обычной, а Даниэль

давным-давно — еще до того, как сбежал из дома, — понял, что слишком отличается от других

людей.

Но это не мешало ему желать Джози прямо сейчас, испытывая настоятельную потребность укрепить

их хрупкую связь, прежде чем они утром покинут отель.

Джози спала в его объятиях, ягодицами касаясь паха и откинув голову на одну из его рук, а вторая

рука Даниэля обвивала ее тонкую талию. Некоторое время мужчина просто наслаждался ощущением

физической близости, гладя теплый живот девушки и слегка потираясь о нее бедрами. Джози даже не

пошевелилась. Для той, что утверждала о своей нелюбви к объятиям, она на удивление безмятежно

спала в надежном кольце его рук.

Даниэль радовался, что все шло согласно его плану разбудить ее самым приятным способом.

Медленно убрав руку из-под головы Джози, он перевернул девушку на спину. Она вздохнула во сне

и потянулась к нему, подсознательно ища его тепла, но Даниэль мягким движением снова откинул ее

на спину.

Воспользовавшись теми же приемами, что не раз позволяли ему сверхточными движениями

обезвреживать самые смертоносные бомбы, мужчина, едва касаясь, провел подушечками пальцев

вдоль женственных изгибов, вызывая крошечные уколы чувственного удовольствия. От ласкающих

прикосновений ее нежная, гладкая кожа порозовела, но девушка так и не пробудилась. Даниэль не

обошел вниманием ни один дюйм соблазнительного тела, замирая всякий раз, когда Джози начинала

просыпаться.

Она не воспротивилась, а лишь издала еще один сонный вздох, когда Даниэль с осторожным

давлением раздвинул стройные ноги, открывая своим чутким пальцам полный доступ к покрытым

жемчужной росой завиткам. Девушка застонала, пробормотав его имя, и мужчина замер, проверяя,

не проснулась ли она. Джози не стала принимать душ после последней близости, но ее плоть по-

прежнему оставалась шелковистой, а от обильно выступивших соков быстро увлажнялась: тело

снова готовилось принять его. А восставшая, напряженная мужская плоть пульсировала от

страстного желания проникнуть в жаркое лоно, ласками выманив приглашение, пока девушка

находилась на грани сна и бодрствования.

Даниэль поцеловал каждую из маленьких грудей, тщательно контролируя свое желание, так как не

хотел разбудить Джози раньше времени. Нежные полушария тотчас же украсили тугие бутоны, а

тело выгнулось дугой в неосознанном приветствии. И он принял его: язык в медленном танце

заскользил то по одному, то по второму розовому ореолу до тех пор, пока девушка не издала

горловой стон, давая понять, что покинула страну грез.

Он поцеловал мягкие после сна губы и скользнул языком в беззащитный против жаркой атаки рот,

подстегиваемый желанием ощутить ее вкус. Сладкий, как подогретый леденец. Первая же порция

превратила страстное желание Даниэля в неистовый голод. С приоткрывшихся губ девушки сорвался

сонный стон удовольствия, и внезапно она вернула ему поцелуй, вторгшись в его рот с яростной

жаждой, не уступающей его собственной. Пальчиками маленькой руки Джози запуталась в черном

шелке волос, а затем с силой притянула его голову к себе, чтобы углубить поцелуй.

Они любили друг друга неистово, не пытаясь сдержать свою страсть: ее тело открылось Даниэлю без

остатка, а он в свою очередь был полон решимости подарить Джози наслаждение, какого она не

испытывала прежде, и когда их накрыли волны оргазма, девушка в исступлении выкрикнула его имя.

Одеваясь, Джози чувствовала, что ноги слегка подрагивали после бурных утренних ласк. Даниэль

разбудил ее поцелуем и дарил восхитительное блаженство, пока она полностью не утратила

рассудок. Девушка-то считала, что за прошлую ночь до тонкостей изучила искусство любви, но он

доказал, что к серьезным урокам они еще и не приступали.

А потом они вместе приняли душ. Это было интимное и особенное действо. Но не сексуальное —

словно мужчина задался целью доказать ей, что секс — не единственное, что было между ними. Но

если это правда, зачем он прилагал столько усилий, убеждая, что их отношения временны, если

вообще заслуживали называться отношениями?

Джози многого не понимала в Даниэле Черном Орле, хотя для нее в этом не было ничего нового.

Ради всего святого, да она же только недавно выяснила, что Даниэль не испытывает к ней неприязни.

Разве после этого она смела надеяться, что сумеет разобраться в том, как устроены его мозги?

Пока Джози одевалась в спальне, доставили завтрак, заказанный еще с вечера, и Даниэль впустил

официанта. Было странно натягивать привычные шорты цвета хаки и скучную оливковую футболку,

потратив столько часов на утверждение своей женской сексуальности. Джози пожалела, что не

захватила юбку или что-то более женственное, вместо повседневной одежды в стиле унисекс.[27]

Было бы, например, намного лучше, если бы ее футболка не имела такой милитаристской расцветки,

а была более яркой и веселой.

Пристальный взгляд девушки остановился на красивой шелковой сорочке, которую она аккуратно

сложила и убрала в сумку-рюкзачок. Джози протянула руку и погладила дорогой шелк, испытывая

благоговейный трепет перед подобной роскошью. Вряд ли она когда-нибудь ее снова наденет, хотя

никогда и не расстанется с ней. Эта вещь стала слишком важной, слишком особенной.

Даниэль хотел, чтобы вчера вечером она ощутила себя желанной и женственной. Она и ощутила,

правда, совсем не длинная ночная сорочка была тому причиной, а то, как он смотрел на нее, как

прикасался. Словно считал самой сексуальной женщиной в мире, способной зажечь его одним лишь

взглядом. Хотя, по его словам, она так и делала. Джози улыбнулась своим мыслям, но это выражение

быстро сменилось хмурым взглядом.

Если она так привлекала его, почему Даниэль даже отдаленно не рассматривал перспективу

совместного будущего?

Скорее всего, полагал, что она ему скоро надоест. По сути, именно это он и предполагал с самого

начала. Даниэль видел в ней навязчивую идею, от которой хотел излечиться и, по своему

собственному признанию, одно время даже пытался игнорировать эту одержимость, прежде чем, —

наконец, признав ее, — сдался и перешел в наступление. Думал ли он, что к окончанию их

расследования его влечение к ней может пройти?

Джози не понимала, зачем ночью Даниэль настоял, чтобы она уснула в его объятиях. Беспристрастно

взглянув на ситуацию, девушка быстро осознала, что для него это было так же важно, как и для нее,

но не понимала почему. Если их связывал только секс, почему ему было так важно, чтобы они

делили близость даже во сне?

Может, все дело именно в сексе? Даниэль, безусловно, воспользовался ее готовностью и вчера ночью

и сегодня утром, но она позволила это, лишь после того, как он признался, что заботится о ней.

Девушка огляделась, еще раз посмотрела на розы, вдохнув их сладкий аромат, и вынуждена была

признать, что вчера ночью он обращался с ней точно не как с чуть более приятной заменой

собственному кулаку. Или Даниэль был чертовски хорошим актером, или она кое-что значила для

него. Он внимательно отнесся к чувствам Джози и сделал все возможное — разве что не подарил ей

кольца, — чтобы прошлая ночь стала самой чудесной в ее жизни. Между ними есть что-то гораздо

большее, чем просто секс. Если Даниэль считал это лишь навязчивой идеей, зачем бы ему так

стараться, чтобы первый любовный опыт она запомнила навсегда?

С другой стороны, может, он, будучи честным человеком, рассматривал приложенные усилия как

равноценный обмен на то, что получил от нее… хорошую сексуальную разрядку… и ничего больше.

Глава 9

Джози уселась напротив Даниэля, аромат тающего сливочного масла и вафель наполнял ее рот

слюной. Так как мужчина не потрудился накинуть на себя рубашку, то, на данный момент, его

обнаженный торс выглядел для девушки намного привлекательнее завтрака, и это даже несмотря на

то, что она была сильно голодна.

— Прекрати это немедленно, Джозетта, или мы сегодня не выйдем из номера.

Пристальным взглядом девушка окинула его лицо: челюсти крепко сжаты, взгляд потемневших глаз

опаляет жаром.

— Делать что? — с показным простодушием поинтересовалась она.

— Смотреть на меня так, будто задумала вместо вафель размазать этот тягучий сироп по моей груди.

— Звучит заманчиво. В этом случае мне пришлось бы слизать его с тебя, да? Умм!

Она с удовольствием наблюдала за тем, как его соски мгновенно напряглись.

— Да.

У Джози резко подскочила температура в наиболее чувствительных местах, стоило ей только

представить себе эту картинку, и она облизнула губы, мысленно уже приступив к волнующей

дегустации.

— А ты позволил бы мне сделать это?

Даниэль издал придушенный звук — полусмех, полустон:

— В другой раз, не сейчас. Нам уже пора возвращаться к тебе домой.

Он был прав. У них была работа, которую ни в коем случае нельзя было откладывать, да и Клер

будет беспокоиться. Хотя Джози и оставила для нее сообщение в пансионате для престарелых, но

оно было немного сумбурным, а девушка не хотела излишне волновать свою подругу. Для

занудливого компьютерного червя у Клер был довольно сильно развит материнский инстинкт.

— Я не виновата, что у меня разыгралась фантазия из-за того, что ты тут разгуливаешь полуголым.

Ты и в одежде выглядишь очень сексуально. Но обнаженный ты просто убийственно хорош.

— Небольшое уточнение: для тебя.

— Только не говори мне, что большинство женщин не считают тебя самым сексуальным мужчиной

из всех, кого они когда-либо видели. У тебя такие твердые мускулы, что многие мужчины ради них

пошли бы на смертоубийство, и взгляд древнего воина, в котором женщине так легко потеряться, —

хотя Даниэль, безусловно, являлся предметом ее грез с первой же встречи, Джози пришлось

признать, что действительность во много раз превзошла самые смелые ее фантазии.

Он уставился на нее так, будто она была инопланетянкой.

— Что? — спросила она и нахмурилась: — Ты же не слепой. Посмотри на себя в зеркало.

— Мои глаза вовсе не так добры, как твои. Когда я смотрюсь в зеркало, то не вижу там мужчину,

которого ты только что описала.

— А кого ты видишь?

— Моего отца.

— У вас с ним такое большое сходство?

— Да, — и в его голосе совсем не слышалось радости по этому поводу.

Она не помнила, чтобы он когда-нибудь говорил о своих родителях.

— Ты с ним часто видишься?

— Никогда.

— Он еще жив?

— Да.

На какое-то мгновение в глазах Даниэля полыхнул гнев, но так же быстро потух. Тем не менее, его

реакция была слишком очевидной, чтобы спутать с чем-то другим.

— Разве он не живет с тобой? — осторожно спросила она.

— Нет.

— Он все еще живет в резервации? — Хотвайр упомянул как-то, что Даниэль вырос в резервации, но

не сказал, почему тот ушел оттуда.

— Нет.

Если бы это был кто-то другой, Джози могла бы подумать, что подобная краткость ответов означает

нежелание продолжать разговор на эту тему, но Даниэль был лаконичен и в лучшие времена. Да к

тому же, мужчина был достаточно прямолинеен для того, чтобы посоветовать ей заняться своими

делами и не донимать его, если бы она задавала вопросы, на которые ему бы не хотелось отвечать.

— Где же он тогда?

— В тюрьме.

Неудивительно, что Даниэлю не нравилось сходство с отцом.

— А что насчет твоей мамы?

— Она умерла до того, как он попал в тюрьму.

— Я сожалею.

— Я тоже. Она была очень ласковой женщиной. Доброй и мягкой.

Джози с ленцой потянулась, мягкая ткань футболки обрисовала упругую грудь, не стесненную

лифчиком, и острые пики сосков, как следствие ее недавних фантазий о том, как она будет слизывать

сироп с обнаженного мужского тела.

— В отличие от меня.

В одно мгновение мрачный вид Даниэля сменился на сексуальный, на что девушка, собственно, и

рассчитывала. Джози отлично помнила, как он вчера говорил о ее собственной мягкости, и хотела

этим маневром отвлечь его, чтобы у него из глаз пропало выражение невыносимого горя.

— Ты прикасаешься ко мне достаточно нежно, Джозетта…

Она усмехнулась, ощущая себя размякшей в месте, о котором никак не могла позволить себе сказать

вслух. В ее глупом, беззащитном сердце.

— Я рада, что ты так думаешь.

— Хээшшке Нааба.

— Что?

— Так звучит мое имя на языке сиу.

— Что оно означает?

— Яростный Воин.

— Почему воин?

— Я не скрывал, что как только вырасту, уйду из резервации. У меня была только одна возможность

сделать это — стать военным, и я не считал нужным этого скрывать от кого бы то ни было.

— А почему яростный?

— Потому что ругаюсь — чертов характер.

Джози улыбнулась тому, как плохо у Даниэля получалось выполнять свое обещание не

сквернословить при ней. Хотя ей нравилось, что он старается этого не делать ради нее. Это походило

на постоянное подтверждение того, что Даниэль видел в ней скорее женщину, чем наемника. Не то,

чтобы она перестала им быть… но, по крайней мере, именно это девушка продолжала твердить себе

снова и снова. Правда, Джози не была точно уверена в том, что все ее попытки измениться

действительно работали.

В конце концов, она крепко обхватила себя руками за плечи, как поступила однажды, приведя

Даниэля в секретное подземное хранилище отца.

— Я никогда не видела, чтобы ты выходил из себя.

— Потому что встретила меня после того, как со мной поработал старшина Корделл.

— Он научил тебя сдерживаться?

— Да. Он многое знал о моем отце и считал, что научить меня самоконтролю — это лучший способ

не дать мне повторить его путь.

— У твоего отца дурной нрав?

— Да.

Джози задумалась: а не из-за этого ли его родитель попал в тюрьму, но не хотела причинять

Даниэлю лишнюю боль своими расспросами.

— Старшина Корделл, похоже, был хорошим учителем.

— Угу. Именно он и прозвал меня Нитро. Я тогда ненавидел эту кличку. Как постоянное

напоминание о том, насколько много во мне было от отца, а старшина только этого и добивался. Он

использовал любую возможность, чтобы по-настоящему разозлить меня, пока я не научился

управлять своим гневом в любых обстоятельствах, а он без устали провоцировал меня, создавая

любые немыслимые ситуации, какие только мог выдумать, а, надо сказать, у него было довольно

богатое воображение.

Слушая его, Джози без труда читала между строк обо всех мучениях, которые пришлось вынести

Даниэлю, прежде чем тот сумел выработать свой железный самоконтроль, и с содроганием

произнесла:

— Что-то я не уверена, что хотела бы познакомиться с этим твоим старшиной.

— А придется!

— Ты думаешь, мы встретимся?

— Я вас познакомлю.

— Зачем?

— Он мой друг.

— Где он живет?

— Он перебрался в Тилламук.

— Поэтому-то ты и решил купить долю в отцовском тренировочном лагере? Чтобы видеться с ним

почаще?

— Это было одной из причин.

Джози уже знала другую. Даниэль не был готов оставить профессию наемника, даже притом, что

Вулф и Хотвайр это смогли. Он отклонил их предложение о партнерстве в созданной ими

консалтинговой компании по обеспечению личной безопасности и, вместо этого, вошел в долю к ее

отцу.

Не желая зацикливаться на неспособности Даниэля отойти от такого военизированного

существования, она сказала:

— В детстве я напоминала маме плюшевого Тедди, и она прозвала меня Джози-медвежонок.

Мужчина слегка дернул уголком рта, а карие глаза потеплели.

— Твое тайное имя?

Девушка с серьезным видом кивнула.

— Правда, я о нем особо не распространяюсь.

— Понятно почему!

— Считаешь, что оно слишком уж детское, или что мне оно не особо подходит? — с веселым

блеском в глазах спросила его Джози, хотя до этого случая никогда в жизни не пыталась

кокетничать. — Разве ты не находишь что мне чрезвычайно идут объятия?

— Это забавное прозвище тебе очень подходит, но, для твоей же безопасности, лучше не

рекламировать, насколько ты мила. Другие мужчины могли бы неправильно это понять.

— Ты подразумеваешь, что они тоже захотели бы обнять меня?

— Ну уж нет, тут им вряд ли что обломится. — Его взгляд снова ожесточился.

— Знаешь, Даниэль, ты слишком большой собственник для парня, считающего меня лишь своей

навязчивой идеей.

— Ты моя навязчивая идея, — веско бросил Нитро, хотя и не стал отрицать, что это все, чем она

была для него.

— Только сейчас, — съязвила она, не в силах сдержаться, чтобы не подколоть его.

— До тех пор, пока ты согласишься делить со мной свое тело.

— Ты имеешь в виду, что наша договоренность в силе?

— Это чертовски верно.

— Осторожно, Даниэль, твой самоконтроль уже трещит по швам. — Но после этой реплики их

пикировка перестала казаться девушке просто безобидным развлечением, потому что Джози

осознала, какую власть она имеет над ним, пусть и в качестве навязчивой идеи.

Ее мысли разбежались, когда Даниэль, ничего ей не ответив, стремительно поднялся и, обогнув угол

стола, направился к ней с абсолютно определенными намерениями.

— Я просто пошутила, — взвизгнула Джози, когда он, стащив ее со стула, забросил себе на плечо. —

Что ты делаешь?

— Собираюсь еще раз попытаться избавиться от своей навязчивой идеи.

— А ты не путаешь это с попыткой утвердить свое мужское превосходство? — спросила она,

отдышавшись после того, как он кулем свалил ее спиной на кровать.

— Никто не смог бы подчинить тебя, маленькая воительница.

А может, и нет, так как любовь к этому невозможному мужчине смогла примирить Джози с

подобным обращением, тогда как, будь на месте Даниэля кто-нибудь другой, девушка по

обыкновению сокрушила бы наглеца своими армейскими ботинками седьмого размера.

— И я не воительница. Больше нет.

— Ты воин вот здесь, — и с этими словами мужчина прижал указательный палец к левой стороне ее

груди. — Не имеет значения, что ты делаешь со своей жизнью; внутри ты всегда останешься тем, кто

ты есть.

Если бы это сказал кто-нибудь еще, Джози, наверняка, почувствовала бы отчаяние и новый приступ

страха, что у нее никогда не будет нормальной жизни, но Даниэль заставил ее ощутить себя так,

словно быть воином в душе — это совсем неплохо. Выражение его лица ясно говорило, что для него

она могла быть кем угодно, только не ненормальной, поэтому она улыбнулась и притянула его за

голову к себе.

На этот раз их любовные ласки были бесхитростными и стремительными, так что вскоре девушка

лежала под Даниэлем тяжело дыша, в полной растерянности от того, насколько быстро в этот раз

они смогли друг друга полностью удовлетворить.

— Ты, и правда, в этом очень хорош, — чуть задыхаясь, проговорила она.

— Только когда ты со мной, — ответил ей Даниэль и поцеловал крепко и основательно, не отпуская

до тех пор, пока она не вцепилась в него, охваченная новым порывом страсти.

Завершив поцелуй, Даниэль пристально посмотрел на нее со свирепым выражением лица, снова

напомнив ей древнего воина.

— Запомни это. С другим мужчиной ты такого не почувствуешь, — с этими словами он снова

поцеловал ее. — Только со мной.

Джози знала, что Даниэль прав, но опасалась, что ее чувства к нему оказались намного более

сложными, чем она могла себе это представить. Намного, намного более сложными и глубокими,

чем банальное сексуальное влечение друг к другу.

Когда Даниэль вырулил внедорожник на подъездную дорожку у дома Джози, они увидели

припаркованную там патрульную полицейскую машину.

— Какого черта там случилось? — спросила Джози.

— Давай выйдем и все узнаем.

Клер появилась на крыльце, когда они оба уже вылезли из джипа. Выражение лица у нее было

измученным и каким-то опустошенным, в общем, выглядела она намного хуже, чем в первый раз,

когда Даниэль ее увидел.

Девушка остановилась перед ними с унылым видом и сказала:

— К нам в дом вломились вчера вечером.

— Что? — вскрикнула Джози. — Когда ты была здесь?

— Нет. Это произошло до того, как я вернулась домой этим утром.

Даниэль обнял Джози за плечи и притянул к себе.

— Что они взяли?

— Как обычно… наши компьютеры, телевизор, м-медальон моей бабушки… — и тут лицо Клер

жалобно сморщилось.

Джози отстранилась от Даниэля, чтобы обнять свою подругу.

— О, милая… я так сожалею.

— Я не знаю, что теперь делать. И мой ноутбук они забрали. Я даже не могу сделать домашнее

задание. Твои тоже. Мне так жаль.

— Не переживай об этом. Мы все понимаем, и, конечно, в этом нет твоей вины.

Клер кивнула.

— В полиции считают, что я вряд ли еще когда увижу бабушкин медальон. Но это было

единственным, что еще осталось у меня в память о семье. И теперь я чувствую себя так, словно меня

больше не существует.

Даниэль слышал нескрываемую боль в ее голосе, но не знал, чем утешить расстроенную девушку, и

был откровенно рад тому, что не обязан был этого делать.

Джози снова обняла Клер.

— О, милая…

Даниэль оставил Джози успокаивать Клер и прошел внутрь, чтобы переговорить с полицейскими.

— Это похоже на обычный взлом с проникновением и кражу, — пояснил ему старший из офицеров.

— Соседи видели что-нибудь? — поинтересовался Даниэль.

— Нам мало что удалось узнать. — Офицер сверился со своим блокнотом. — Все, что пока удалось

выяснить, это то, что взлом произошел в короткий промежуток времени, около шести часов.

Все инстинкты Даниэля вопили о том, что ничего в этом взломе не было обычного. Он, наверняка,

был связан со взрывом на базе; он нутром чувствовал это. И все же, мужчина решил подождать и

посмотреть, придет ли Джози к такому же выводу, прежде чем он поделится с ней своими

соображениями.

Вместе с полицейским Даниэль просмотрел перечень похищенных вещей.

— Вашей девушке тоже придется проверить все ли на месте, чтобы мы смогли убедиться, что этот

список полон.

— Я прослежу, чтобы Джози сделала это.

Офицер кивнул.

— Ну, мы здесь сделали все, что могли. Я заведу дело и свяжусь с вами, если узнаю что-нибудь еще.

— Джози, а у тебя все компакт-диски на месте?

Даниэль еще раз пробежался взглядом по списку пропавших вещей, который они составили вместе с

Джози.

Клер стояла в дверном проеме, ее брови были нахмурены, а взгляд был обеспокоенным. И в них не

было ни капли удивления. По словам Джози, ее подруга находилась в весьма стесненном

финансовом положении и, наверняка, не смогла бы без хлопот купить другое компьютерное

оборудование взамен украденного. А так как программа ее обучения, в большой степени, была

связана с программированием, это теперь становилось для нее весьма проблематичным. Даниэль

подумал, что обязательно найдет способ помочь Клер, не ущемляя ее гордости, но, прежде об этом

следовало переговорить с Джози, которая знала свою подругу лучше него.

Он обязательно сделает это, но чуть позже.

— Я не знаю, — ответила Джози на вопрос Клер, вставая со своего крутящегося кресла.

Девушка пересекла комнату и подошла к небольшой угловой консоли для медиа-центра в гостевой

спальне, в которой устроила рабочий кабинет. Щелкнув дверцей низенького шкафчика, она указала

на обширную коллекцию пластиковых боксов с компакт-дисками. Потом, обернувшись на Клер,

спросила:

— Ты хотела взять какой-нибудь из них?

— Нет, но наш DVD на обычном месте в гостиной. Да и мой дорожный CD-плейер преспокойненько

лежит себе в прикроватной тумбочке, вместе с моими дисками.

Джози улыбнулась, ее зеленые глаза потеплели.

— Я рада. Не так ужасно, что они что-то украли, сколько сам факт того, что это с нами случилось.

— Не думаю, что ты действительно поняла, что тебе пытается сказать твоя подруга, — сказал

Даниэль, совершенно не обрадованный тем, как быстро его догадка получила подтверждение о том,

что этот взлом не был обычной кражей.

Он был уверен, что ограбление организовали те же люди, что покушались на жизнь Тайлера.

Однажды они уже не остановились перед убийством. Даниэль легко мог себе представить, что бы

они сделали с Клер, вернись она вчера вечером домой. Джози могла бы постоять за себя, но даже

закаленный солдат оказался бы в невыгодном положении во время внезапной атаки, а ее дом вообще

был лишен каких-либо признаков системы безопасности.

Эти невеселые мысли заставили его спросить:

— Почему у тебя нет охранной системы в доме?

— Потому что это мой дом, а не крепость.

Опять эти ее заморочки насчет нормальной жизни простого обывателя. Ее упорное желание

покончить с жизнью наемника уже занозой сидело у него в заднице.

— Джозетта, у всех нормальных людей дома оборудованы современными системами безопасности.

— Которые совершенно бесполезны, если преступник обладает специальными навыками. — Она

закрыла шкафчик с компакт-дисками и снова вернулась за свой компьютерный стол, где до этого

пыталась детализировать список украденных вещей.

— Так установи что-нибудь навороченное, что будет не так-то просто обойти.

— Но тогда мне пришлось бы распрощаться с нормальной жизнью, разве нет? Я продолжала бы

жить, сохраняя менталитет наемника. И вообще, я не понимаю, какое отношение имеет отсутствие у

меня в доме охранной системы к вопросу о том, на месте ли мои CD-диски.

— Кто бы ни влез сюда прошлой ночью, он был намного опаснее обычного грабителя, ищущего, чем

бы поживиться.

Клер поправила на носу очки в черной оправе, с обмотанной изолентой поперечной дужкой, и

серьезно сказала:

— Я думаю, что он прав, Джозетта. Несколько месяцев назад я прочла статью в Интернете о мелком

воровстве, касающемся рынка индустрии развлечений. Так вот, в ней говорилось, что компакт-диски

и DVD возглавляют список краденых вещей, потому что их легче всего сбыть. Из-за того, что

доказывать право собственности на них нет необходимости, большинство подпольных дилеров

охотно скупают их за наличные баксы.

Так как слова Клер не произвели на Джози сильного впечатления, Даниэль продолжил:

— Ну, хорошо, если те, кто ворвались к тебе в дом, были мелкими преступниками, зачем они взяли

телевизор, который легко отследить по номеру и тяжело нести, и не польстились на компакт-диски и

DVD?

— Может, они спешили, — с показной беспечностью возразила Джози. Она, конечно, не была

всезнайкой, но ее чутье наемника подсказывало ей, что к сожалению в данном случае Даниэль был

прав.

— И еще у меня пропали все диски CD-R, — добавила Клер.

— У меня тоже. — Джози махнула рукой на свой стол. — Все, что тут лежало. Они забрали все, что,

так или иначе, было связано с моим компьютером.

Клер нахмурилась, уставившись на нее своим умным, проницательным взглядом.

— Джози, сами по себе диски ничего не стоят. Даже за новые едва ли можно хоть сколько-нибудь

выручить. Единственное, из-за чего их могли украсть, это данные, записанные на них. Скажи, у тебя

здесь хранилась информация, за которую кто-нибудь был готов хорошо заплатить?

— Ты говорила, что резервная копия базы данных твоего отца хранилась у тебя на жестком диске, —

напомнил ей Даниэль.

— Ну да.

— Кто-нибудь еще знал о том, что ты занимаешься переводом информации из картотеки в

электронный формат?

Она пожала плечами, и криво хмыкнув, сказала:

— Наверное, многие знали. Отец не раз жаловался на это многим из преподавателей, работавших в

его школе.

— Итак, что мы имеем: лагерь был разрушен, все картотеки уничтожены. Твоя резервная копия

украдена вместе со всем, на чем ты могла ее продублировать.

— Иными словами, ты считаешь, что отца хотели убить из-за того, что у него было в картотеке?

— Да.

— Но я же работала с данными. В них не было ничего, что могло бы вызвать такую дикую реакцию.

Несмотря на то, что он сам был маниакально подозрителен, отец не вел досье на каждого, кого

считал сомнительной личностью.

— И, тем не менее, в отчетах твоего отца, содержалось нечто, о неразглашении чего кое-кто

предпочел позаботиться лично.

Клер рухнула в кресло, стоявшее в углу, и провела пальцами по волосам, приведя их в еще больший

беспорядок.

— Теория у Нитро, конечно, жутковатая, но это — единственное, что логично объясняет все

произошедшее.

Даниэль снова положил список на рабочий стол Джози и сжал пальцы в кулаки, пытаясь взять под

контроль начавшую подниматься изнутри бешеную ярость. Вся ситуация располагала к скорой

утрате самообладания. Сначала эти мерзавцы взорвали их с Тайлером тренировочный лагерь, лишив

Даниэля даже шанса разобраться в том, понравилось бы ему переквалифицироваться из наемника в

преподавателя. Потом попытались убить его делового партнера, а теперь вот ворвались в дом Джози,

пока он был в отеле.

Он даже думать не хотел о том, что женщина, тело которой дарило ему такое наслаждение, могла бы

быть уже мертва, если бы в ночь, когда произошел взрыв, ей не взбрело в голову отправиться на

полуночную пробежку, в попытке избавиться от бессонницы.

— Не могу согласиться с вами обоими. Кем бы ни были наши грабители, но они приложили немало

усилий, чтобы создать видимость обычной кражи, хотя и не обратили внимания на множество

других мелких деталей, которые ни за что не пропустил бы вор-профессионал, ищущий легкой

наживы.

Озабоченное выражение, проступившее после этих слов на лице Джози, ничуть не способствовало

укреплению самоконтроля Даниэля.

— А это означает, что к скупщикам краденого они не пойдут, — услышав подавленный тон голоса

Клер, Даниэль предположил, что сейчас девушка думала об украденном медальоне своей

бабушки. — Они, вероятнее всего, его просто выбросят.

Джози встала и прошла через комнату, чтобы обнять Клер.

— Мне очень жаль.

— Ты тоже многого лишилась.

— Но не дорогих сердцу воспоминаний.

— По крайней мере, нас хоть не было дома, — сказала Клер, на этот раз в ее голосе слышался хоть

какой-то позитив.

Джози не стала это комментировать, так как была уверена что Даниэль, как и она, был уверен в том,

что останься Клер дома, против налетчиков у нее не было бы ни единого шанса.

— Жаль, что меня здесь не было, — наконец, произнес Даниэль.

Глаза Клер округлились, и она покачала головой.

— Не думаю, что смогла бы оставаться в доме, битком забитом трупами.

— О, я бы их не убил, — ответил он Клер, удивляясь внезапно появившейся безмятежности на лице

Джози. — Но я бы вытряс из них кто они такие и почему, черт возьми, пытались прикончить моего

делового партнера.

— У меня тоже есть такое желание, — чересчур спокойным голосом заявила Джози, всем своим

видом излучая такую же непреклонную решимость, как ослепительная вспышка после ядерного

взрыва.

— А теперь у нас ничего нет, — угрюмо сказал Даниэль, ощущая злое бессилие из-за того, что был

наемником, а не детективом.

Среди них троих Вулф был экспертом по тактике, Хотвайр мог достать больше информации о

секретных операциях, чем те, кто их непосредственно проводил, а Даниэль лучше всего умел

сражаться и побеждать. Если он не мог идентифицировать своего врага, то не знал с кем бороться.

Джози поднялась. Ее маленькое, изящное тело соблазняло его, хотя мужчина прекрасно осознавал,

что последнее, о чем ему сейчас следовало думать — это как бы поскорее снова уложить ее в

постель.

— Я бы так не сказала, — задумчиво протянула Джози.

— Ты знаешь что-то, о чем неизвестно мне?

— Ну, мы теперь знаем, что наши враги волнуются по поводу чего-то, что было у отца в отчетах и

дневниках, и их беспокойство достаточно сильное, чтобы решиться даже на убийство, только бы

информация не выплыла наружу.

— Ну и?

— Значит, все, что нам следует сделать — это прошерстить его дневники вдоль и поперек.

— У нас их нет, чтобы это сделать, а то, что ты запомнила, совсем не показалось тебе

подозрительным.

— Но я же ничего не искала, когда переводила его картотеку в электронный формат. И, на самом

деле, у нас есть копия отцовской базы.

— У тебя есть резервная копия?

— Да.

— Но они же забрали отсюда все носители информации.

— Но не мою флэш-карту. Ее я всегда держу при себе.

— И правильно, всем так надо поступать. Это самый эффективный способ сохранения данных, —

подтвердила Клер, тут же напомнив Даниэлю женскую версию Хотвайра.

— Какую еще флэш-карту?

— Момент, сейчас покажу. — Джози достала свою ярко-розовую дамскую сумочку, больше

похожую на рюкзачок, с небольшой полки над дверью и залезла рукой во внешний кармашек.

Оттуда она вытащила маленький серебристый предмет, по размеру не больше ее пальца.

— Вот это моя флэш-карта. Объемом 256 мегабайт. В последнее время я храню на ней все

необходимые мне данные.

— И у тебя на ней есть резервная копия базы данных твоего отца? — Даниэль знал о взрывных

устройствах размером с авторучку, обладавших мощностью разнести в пыль целое здание, но мысль

о том, что такой крохотный предмет хранит в себе картотечные записи, которые у Тайлера занимали

несколько специализированных архивных шкафов, вызывала у него головную боль.

— Правда, теперь у нас нет компьютера, чтобы подключить к нему флэшку, — подавленно

произнесла Клер из своего угла.

— Нет проблем, — бодро ответил Даниэль, так как эта задача была, скорее, из области логистики, и

ее он вполне мог решить: — Хотвайр скоро будет здесь, а он всегда путешествует со своим

ноутбуком. И, кроме того, не вижу никаких препятствий, почему бы мне просто не прикупить вам

парочку новых компьютеров?

— Хотвайр приезжает? — хором воскликнули Клер и Джози, абсолютно проигнорировав его щедрое

предложение купить им новые ноутбуки.

Клер выглядела встревоженной такой перспективой, а Джози выглядела на редкость счастливой, что

тоже не способствовало укреплению самообладанию Даниэля.

— Да, он хочет помочь с расследованием, — буркнул он.

Джози просияла.

— Это так мило с его стороны.

Ну, разумеется, а вот когда Даниэль предложил свою помощь, она не считала его милым. Напротив,

она всячески попыталась отговорить его от этого. Его самообладание дало еще одну глубокую

трещину.

Джози засунула вегетарианскую лазанью в духовку и вернулась к шинковке моркови для салата,

который собиралась подать на обед вместе с основным блюдом.

— А я и не знала, что ты умеешь делать лазанью из сырой лапши, — сказала Клер, сидя за

обеденным столом, занятая намазыванием чесночного масла на ломтики французского хлеба.

— Этому фокусу меня научил Вулф. — Стряхнув в салат морковь, она тепло улыбнулась Клер,

абсолютно уверенная в том, что какими бы секретами она с ней сейчас не поделилась, применить эти

знания на практике ее подруга вряд ли сможет. — Просто надо добавить побольше соуса и прикрыть

форму крышкой на первые сорок пять минут выпекания.

— Значит, Вулф дает тебе уроки готовки, в то время как Хотвайр готовит в хакеры? — раздался

обманчиво спокойный голос Даниэля, который стоял здесь же, небрежно прислонившись к рабочему

столу, так близко от нее, что девушка чувствовала соблазнительный жар его тела.

Вот только вел он себя так, словно у него никогда и не было навязчивой идеи насчет нее, и словно

они всю прошлую ночь не занимались любовью. Даниэль даже сказал, что жалеет о том, что его не

было в доме, когда сюда влезли грабители, подразумевая, скорее всего, что сожалел о проведенной

вместе с ней ночи. О себе Джози такого сказать не могла и, поэтому, подобные рассуждения, даже

если они и были более чем оправданы, причиняли ей боль.

— Вулф просто подсказал мне кое-что, а вот навешивать на Хотвайра ярлык обычного

компьютерного хакера, все равно, что называть олимпийского троеборца бегуном-любителем. У тебя

есть еще вопросы? — спросила девушка, кивнув на список украденных вещей у него в руке.

Даниэль вошел в кухню, когда она только начала готовить обед и уже тогда не выпускал его из рук,

но до сих пор не задал по нему ни одного вопроса. Он вообще до сих пор ничего не сказал. Зато

напустил на себя задумчивый и неприступный вид, распространяя вокруг себя ауру мужских

феромонов, на которые так чутко отзывалось ее непослушное тело, несмотря на откровенную

холодность Даниэля.

От него исходили волны непонятного напряжения, усиливающиеся с каждым мгновением.

Что, интересно, могло его настолько встревожить?

— Ты оставила дневники нарочно или просто забыла о них? — внезапно спросил мужчина.

Джози была озадачена этим вопросом. Она никогда не говорила ему, что дневники тоже украли.

— А они никуда и не пропадали.

Глава 10

— Что? — вскрикнул Даниэль так, будто она сказала, что у него ширинка расстегнута.

Девушка нахмурилась, не понимая, с чего вдруг этот шум, так как ответ был слишком очевиден:

— Перед тем как мы вчера уехали, я их спрятала в сейф.

— Но зачем? — спросила Клер, и Джози вдруг поняла, что подруга вполне могла вообразить, что

сделано это было из опасения, как бы она, Клер, не стала рыться в ее вещах.

— Без особых причин. Просто отец накрепко вбил мне в голову, что если я собираюсь куда-нибудь

надолго уехать, надо убрать подальше все важное и ценное.

«Так вот, значит, откуда у Тайлера появилось идея о секретном подземном хранилище», —

мелькнуло в голове у Даниэля. И чего он так удивился, что и Джози следовала тем же принципам,

если они мало чем отличались от его собственных правил поведения?

— Как жаль, что я не была столь же предусмотрительна с бабушкиным медальоном. Я всегда

оставляла его висеть на зеркале, наподобие талисмана. — Клер прикусила губу и вернулась к

приготовлению (а скорее, к порче) бутербродов, на одни накладывая масло огромными кусками, а по

другим распределяя его тонким, едва заметным слоем.

— Не кори себя, — сказал Даниэль. — Ты же не виновата, что тебя растил не параноик-ветеран,

помешанный на армейской жизни. Джозетта, как видно, многое переняла от отца.

— У меня нет паранойи.

Даниэль только пожал плечами, и ей захотелось хорошенько ему врезать.

— И в том, что я проявила осмотрительность, нет ничего странного, — вяло огрызнулась Джози.

— Будь честна с собой и признай, что это больше, чем просто осмотрительность. Несмотря на

упорное нежелание оснастить дом приличной охранной системой, ты все равно используешь

действенную тактику защиты.

— То есть ты пытаешься сказать, что можно приказать солдату покинуть поле боя, но от этого он не

перестанет быть солдатом?

Даниэль даже не улыбнулся ее тонкой остроте, на что девушка втайне надеялась.

— Я просто говорю, что у тебя с отцом много общего.

— Никогда этого не отрицала, но я и не его точная копия.

Мужчина только плотнее сжал челюсти, отчего его лицо приобрело мрачное выражение:

— Не в нашей власти решать, как много родительских черт характера мы унаследуем.

— Вот. — Клер положила на столешницу завернутые в фольгу плоды своих недавних трудов,

прервав тем самым дуэль взглядов между Джози и Даниэлем. — Масло намазано, теперь осталось

запечь хлеб в духовке, но на себя я ответственность за это не возьму.

Джози рассмеялась и подвинулась, давая подруге возможность подойти к холодильнику и убрать

масло. Это движение привело к тому, что она соприкоснулась с Даниэлем. Тот быстро отступил в

сторону и молча покинул кухню. Девушка смотрела ему вслед и почему-то чувствовала себя

брошенной.

Она решила выкинуть из головы странное поведение Даниэля, заставлявшее ее мысли бесцельно

блуждать по кругу, и повернулась к Клер:

— Теперь ты вряд ли позволишь хлебу подгореть, ведь компьютера, который раньше тебя постоянно

отвлекал, больше нет.

Улыбка Клер увяла, и она вздохнула:

— И, вероятно, не будет еще какое-то время.

— Конечно, будет. Пункт об ограблении входит в мою страховку. Я займу тебе денег на покупку

нового ноутбука, пока все не уладится со страховыми выплатами.

— Ты, действительно, не веришь, что мы вернем свои вещи?

Джози вздохнула:

— Нет. Не верю. Даже если мы найдем преступников, не думаю, что они окажутся идиотами или им

хватит наглости оставить у себя важные улики, чтобы на них же и погореть.

Клер, ничего не ответив, захлопнула дверцу холодильника и обошла Джози, чтобы расставить на

столе тарелки.

— Накрой и на Хотвайра. Думаю, он поспеет как раз к обеду.

— Хорошо.

Парадная дверь внезапно хлопнула, и Джози с Клер переглянулись:

— Что это сегодня с Нитро? — спросила Клер.

— Сожалею, но мне сие неизвестно, — ответила девушка, надеясь, что он так себя ведет не из-за

намерения положить конец их недавно обретенной близости.

Джози не имела представления, как поступит, если Даниэль решит вернуться к прежним безликим

товарищеским отношениям. Тогда, скорее всего, ей придется в лучших традициях демона-суккуба,

которым он ее как-то окрестил, глухой ночью пробраться к нему под одеяло и коварно соблазнить.

Даниэль стал ей до такой степени необходим, что, даже поверив, что его влечение к ней угасло,

девушка решилась бы заполучить полусонного и не способного к сопротивлению Даниэля. Теперь

она считала такие меры вполне приемлемыми.

Джози хотела его и была не в силах устоять перед страстным желанием снова ощутить сильные и

захватывающие чувства, которые могла испытать лишь во время физической близости с ним. Она

просто утратит рассудок, если придется находиться с Даниэлем в одном доме и не иметь

возможности прикоснуться к нему.

Только не сейчас, когда этот потрясающий мужчина подарил ей такое всепоглощающее

наслаждение, которого Джози не доводилось испытывать даже в самых эротических снах. Не говоря

уже о близости, которая могла возникнуть только между мужчиной и женщиной, и которой она

прежде не знала. Когда Даниэль овладел ею, между ними протянулась глубокая, прочная связь,

которую не стоило даже сравнивать с примитивным половым актом.

Неужели Даниэль этого не чувствовал?

Когда Джози вытаскивала лазанью из духовки, раздался звук дверного звонка.

— Я открою, — крикнула Клер из гостиной.

А вот Джози Даниэль, наверняка, велел бы подождать, пока он не проверит, кто стоит по ту сторону

двери.

— Это ваш друг, Хотвайр. — Голос Клер приобрел какой-то странный тембр, но Даниэль сейчас

находился не в том настроении, чтобы обратить на это внимание.

Он был слишком занят, со зловещим видом наблюдая, как девушка, поспешно поставив обжигающе

горячее блюдо на столешницу, выскочила в прихожую, чтобы поприветствовать другого мужчину.

Даниэль последовал за ней и увидел, что Хотвайр уже крепко обнимает Джози, плотно прижимая

изящную фигурку к своему телу.

Хотя их объятие длилось лишь пару секунд, каждое последующее мгновение, по мнению Даниэля,

было совершенно лишним.

Клер с застенчивым видом стояла в сторонке, и Даниэль тотчас же отметил про себя, что к ней

Хотвайр почему-то с объятиями не полез.

— Спасибо большое, что приехал. — Джози так радостно улыбалась светловолосому красавчику,

будто тот изобрел лекарство от рака или что-то подобное.

— Нет проблем. Мы же друзья, Джози. — Он повернулся к Даниэлю: — Эй, Нитро. Я пытался

дозвониться до тебя по сотовому вчера вечером и сегодня рано утром, но нарвался на голосовую

почту. А ты мне даже не перезвонил.

Даниэль не знал, что мобильник плохо принимает сигнал сети в гостиничном номере, так что не

слышал звонка. Когда страсти улеглись, проверяя почту, он понял, что пропустил два вызова, и оба

были от Хотвайра. Друг хотел сообщить ориентировочное время прибытия в аэропорт Портленда и

заодно отрапортовал, что попытки отыскать отца Джози посредством всемирной паутины

положительного результата не дали.

— Я ее проверил только сегодня утром, когда заметил, что пропустил звонки. К тому времени ты

был уже в воздухе.

— Интересно, почему? — спросил Хотвайр, в его чертовых голубых глазах светилось ехидное

веселье.

— К нам в дом влезли прошлой ночью. Весь день был какой-то суматошный, — стала оправдываться

Джози, вероятно полагая, что должна хоть как-то объяснить необычное поведение Даниэля.

Но Хотвайр был не настолько глуп и буравил друга проницательным взглядом:

— Я очень удивился, что ты не взял трубку вчера вечером. Ты ведь, даже ложась спать, кладешь

телефон возле койки. И, так и не дождавшись ответа, я перезвонил Джози. С тем же результатом.

Девушка вздохнула:

— Мой сотовый погиб во время пожара.

— Хмм. А я звонил сюда. Разве никто из вас не слышал телефонного звонка?

— Я работала, — быстро произнесла Клер, нарочно дав такой уклончивый ответ, чтобы ничем не

выдать Джози и Даниэля.

Она была тактичной подругой, лучшей из всех, уникальной в своем роде.

Лицо Джози приобрело интригующий розоватый оттенок пока Даниэль ждал, скажет ли она

Хотвайру правду, но ее губы не проронили ни слова, а зеленые, как мох, глаза вопрошающе

смотрели на него. Ей хотелось, чтобы он сказал правду или солгал?

Нитро никогда не врал ни Вулфу, ни Хотвайру, и не собирался начинать. Он обнял Джози за талию

недвусмысленным собственническим жестом:

— Нас с Джози здесь не было вчера ночью.

Девушка не отстранилась, но ее тело стало более напряженным, чем у активиста НРА[28] на

антивоенном митинге.

— И где же вы бы-ы-ыли? — произнес Хотвайр с тягучим южным выговором, глядя на них

искрящимися от смеха голубыми глазами и всем своим видом подчеркивая, как сильно его забавляла

сложившаяся ситуация.

— Мы переночевали в отеле.

— Должно быть, из соображений безопасности?

— Н…

— Ты, наверно, голоден? — Джози перебила Даниэля прежде, чем он смог договорить. — Обед уже

готов.

Она отступила в сторону и направилась в кухню:

— Ты же здесь все знаешь, Хотвайр. Почему бы тебе не пойти освежиться, а я пока накрою на стол?

Уже в тот момент, когда Джози отошла от Даниэля, она поняла, что совершила ошибку. Его лицо

словно окаменело, и весь обед мужчина вел себя очень замкнуто.

Он даже не сел рядом с ней. Стол был рассчитан на шесть персон: Клер расположилась на правой

стороне, а Даниэль занял место рядом с ней, не оставив Джози другого выбора, кроме как сесть

напротив, слева от Хотвайра.

Даниэль не принимал участия в общей беседе, позволив ей течь мимо и предоставив возможность

Клер и Джози самим рассказать Хотвайру о взломе и поделиться предположением, что это дело рук

тех же преступников, которые покушались на Тайлера. Каждый раз, когда девушка пыталась вовлечь

Даниэля в разговор, он отвечал односложно, что хоть и не являлось чем-то необычным, все равно

расстраивало ее. Джози чувствовала, как под его внешне бесстрастной маской тлел огонек ярости.

— Значит, у тебя нет никаких предположений, где бы мог быть твой отец? — наконец, спросил

Хотвайр, отодвинув тарелку.

Джози, отогнав прочь мысли о Даниэле, вернулась к обсуждению насущных проблем:

— Нет. — Она поднялась, чтобы убрать со стола и подать десерт. — Я собираюсь дочитать дневники

на тот случай, если там все же есть что-то важное.

— А сегодня вечером начнем изучение файлов картотеки.

Джози улыбнулась Хотвайру, успокоенная тем, что у них наметился план действий:

— Это было бы просто здорово.

Она ненавидела чувство беспомощности, охватывающее ее при мысли, что отец бродит где-то и,

возможно, даже не помнит, почему сбежал из больницы. От этого Джози становилось страшно.

Даниэль тоже поднялся, когда она молча начала складывать тарелки. Затем он загрузил их в

посудомоечную машину, а она наполнила четыре вазочки французским ванильным мороженым,

полив его сверху ягодным сиропом, который приготовила заранее. Несмотря на малые размеры

кухни, они с Даниэлем ни разу не столкнулись.

— А я могу чем-нибудь помочь в расследовании? — спросила Клер у Джози и Даниэля, когда они

сели, предварительно поставив на стол по две вазочки с мороженым каждый.

— Я ценю твое желание помочь, но моя совесть не выдержит, если еще и ты начнешь пропускать

занятия. — Джози тяжело вздохнула, глубокое чувство раскаяния грызло ее изнутри. — Я и так

чувствую себя достаточно виноватой из-за того, что тебя обокрали, просто потому что ты имела

несчастье оказаться моей соседкой.

— Не говори так, — ответила Клер, в ее глазах и голосе отражалось душевное страдание. — Ты не

виновата.

— Если бы я лучше присматривала за отцом, то сейчас с его помощью мы гораздо легче вышли бы

на след преступников, а может, он даже знал, что за картотекой началась охота. Тогда мы могли бы

устроить здесь засаду.

Хотвайр наклонился вперед и сжал ее руку:

— Даже ты не смогла бы предотвратить побег Тайлера, если он действительно решил скрыться. Он

слишком хороший солдат, а если бы ты вчера осталась дома, то никакого ограбления не было бы, и

сегодня ты бы не знала наверняка, что взрыв в лагере непосредственно связан с архивами школы.

— Спасибо, — тихо ответила Джози, по-прежнему чувствуя себя просто ужасно.

И девушка не могла ничего изменить. Папа находился в опасности, а у Джози было такое чувство,

словно она, в некотором роде, его подвела.

— После всего, что у вас тут вчера случилось, я лучше лягу спать на полу, чем поеду в гостиницу, —

заявил Хотвайр, уже внося внутрь дома объемистую спортивную сумку.

Девушка стала убеждать Хотвайра, что оставаться нет никакой необходимости, расписывая все

тяготы ночевки на полу и все удобства гостиничной кровати. Даниэль мог бы сказать ей, что этот

спор она проиграла еще до его начала. Но промолчал.

Выслушав Джози, Хотвайр бросил на Даниэля многозначительный взгляд:

— Если Нитро может спать на полу, то и я смогу.

Даниэль подумал, что, учитывая недавний поступок Джози, Хотвайр угодил в самую точку, и пол в

гостиной станет тем самым местом, где ему предстоит скоротать сегодняшнюю ночь. Мужчина не

знал, сожалела ли Джози о том, что отдалась ему, но она совершенно ясно дала понять, что не хочет,

чтобы Хотвайр узнал об этом. Но, несмотря на то, что явный отказ причинял Даниэлю боль, девушка

имела право выбирать, с кем ей делить постель.

Даниэль понимал, что если после прошлой ночи Джози больше не хотела его, то, поведи он себя

сейчас с апломбом «настоящего мужчины», это или лишний раз смутило бы ее, или разозлило бы его

самого еще больше.

А он не собирался делать ни того, ни другого, поэтому промолчал.

— Но Даниэль не будет спать на полу, — ответила Джози, а затем прикусила губу и бросила на него

краткий взгляд: — По крайней мере, я так не думаю.

Ошеломленный крутым поворотом в ее поведении, Даниэль попытался понять, имела ли Джози в

виду именно то, о чем он подумал. Но разговор возобновился прежде, чем мужчина сумел

отреагировать.

— И где же он спит? — вкрадчиво поинтересовался Хотвайр, растягивая слова, отчего его южный

выговор стал еще более заметным. — Надеюсь, Нитро не выгнал тебя из кровати, Джози?

Девушка сглотнула и покачала головой, не отводя взгляда от Даниэля:

— Нет. Он спит вместе со мной.

Джози выглядела уязвимой и нерешительной, а зеленые глаза словно спрашивали у Даниэля,

являются ли ее слова правдой.

Даниэль потянулся к ней и, положив ладони на затылок, притянул ее к себе, как уже проделывал

чуть раньше, но на сей раз тело Джози расслабилась в его объятиях. Девушка мягко улыбнулась,

отчего на лице Даниэля отразилось глубокое облегчение, и он в который уже раз задался вопросом,

сможет ли когда-нибудь разобраться в том, как устроен разум женщины?

Мужчина нежно провел большим пальцем по ее шее:

— Только не предлагай Хотвайру нашу постель. Она и так невелика.

— Я и не собиралась, просто, не понимаю, зачем ему оставаться здесь, если это означает спать на

полу.

— Я намного меньше ростом, чем ты, — внезапно произнесла из прихожей Клер, глядя на

Хотвайра. — Я могу переночевать на диване, а ты займешь мою кровать. Она, правда, односпальная,

но длиннее, чем диван.

— Моя матушка подвесила бы меня за пальцы ног, если бы узнала, что я посмел выгнать леди из ее

собственной постели ради личного комфорта.

— Но…

— Он засыпал и в гораздо худших местах, Клер. Не волнуйся. — Даниэль перевел взгляд на

Джози. — А ты, не пытайся убедить его съехать. Хотвайр нисколько не уступает в упрямстве

миссурийскому мулу.

— Я тоже, — произнесла Клер вполне искренне. — О, ммм… я имела в виду, что тоже спала в

худших местах. И выспаться здесь не составит для меня особой проблемы.

Но Даниэль прекрасно знал, что сдвинуть друга с места, когда он уже принял решение —

безнадежная затея, и после того, как мужчины провели внешний осмотр дома и прилегающей

территории, Хотвайр устроился в своем спальнике на полу гостиной.

Дверь спальни приоткрылась, и предвкушение радостно протрубило в груди Джози. Несмотря на

слова Даниэля, девушка до последнего сомневалась, что он придет. Она ведь причинила ему боль,

постеснявшись сначала открыто признать изменения в их отношениях. Джози, запоздало поняв это,

захотела повернуть время вспять.

Она не привыкла к такого рода вещам, и когда Даниэль начал открыто проявлять собственнические

чувства, демонстрируя их общему другу, ее мысли и реакции пришли в совершеннейший

беспорядок, и только за время обеда девушка смогла во всем разобраться. Джози хотела оставаться

женщиной Даниэля как можно дольше, и если бы для этого понадобилось оповестить весь штат, она,

не задумываясь, подала бы объявление в «Орегониан».

Даниэль бесшумно проскользнул в комнату и, закрыв дверь, прислонился к ней спиной. Сейчас он

казался темным и опасным.

— Ты хочешь Хотвайра?

Даже если бы он обдумывал вопрос целый час, то и тогда не смог бы произнести что-то более

отвратительное. От потрясения девушка замерла, потом открыла, было, рот, но не смогла заставить

себя произнести хоть слово.

Наконец, Джози выдавила:

— Ч-что? — думая — нет, надеясь — что неправильно расслышала.

Даниэль быстро подошел к постели с непроницаемым выражением лица, которое ничуть не

помогало понять, что творилось в его голове.

— Ты хочешь его?

— Нет. Тебе ли спрашивать об этом?

— Ты обнималась с ним.

О чем он говорит?

— Когда?

— Когда он пришел.

— Он же мой друг. Я просто поздоровалась.

— Ты улыбалась ему так, словно очень рада видеть.

— Ну, да.

Огонь, пылавший во взгляде Даниэля, вполне мог расплавить даже металл.

— В чем проблема? Ты же сам пригласил Хотвайра.

— Нет, не приглашал. Он предложил помощь, а я согласился.

— Какая разница? — Этот разговор все меньше напоминал тот, что она предвкушала, оставшись с

ним наедине. — Хотвайр — наш друг. У него есть способности, которых нет ни у одного из нас, и он

хочет помочь. Это же здорово.

— Меня ты не была так рада видеть. И когда я сказал, что собираюсь помочь, ты спорила со мной, а

вот когда Хотвайр захотел участвовать в расследовании — чуть ли не запрыгала от счастья.

И тут Джози, наконец-то, поняла, чем, в действительности был встревожен Даниэль:

— Ты вел себя очень странно весь день, с тех пор как сказал нам с Клер, что приезжает Хотвайр. Ты

что, ревновал?

Это казалось таким же невероятным, как их совместное будущее, но Джози не могла придумать

другой причины для враждебности Даниэля.

— А у меня есть повод? — спросил он, даже не отрицая ее предположения.

— Ты же знаешь, что нет. — Она ведь пришла к нему девственницей, неужели об этом надо

напоминать? Разве Даниэль не понимает, что его она хотела так, как никогда еще не хотела ни

одного мужчину.

— Единственное, что мне известно — присутствию Хотвайра ты рада, а меня пыталась заставить

убраться отсюда.

— Но с ним все иначе; и всегда так было.

Когда Хотвайр входил в комнату, у Джози никогда не возникало ощущения, что из помещения

внезапно выкачали весь кислород. В то время как Даниэля она воспринимала, скорее, как мощный

танк с полным боекомплектом, занятый в непримиримом сражении с каждым из ее чувств.

— Ну, конечно.

— Даниэль, до вчерашнего дня я думала, что не нравлюсь тебе, — раздраженно произнесла

Джози. — А Хотвайр был моим другом, начиная с первой совместной миссии.

— Черт, я не испытывал к тебе неприязни, запомни уже. Я хотел тебя и думал, что ты не отвечаешь

мне взаимностью. Это портило мой характер, но нравилась ты мне даже больше, чем я сам того

хотел.

— Теперь я знаю. — Ну, точнее, Джози знала, что Даниэль хотел ее, но до сих пор не была уверена,

что нравилась ему сама по себе. Так что ей приятно было узнать такое о мужчине, с которым

девушка планировала заняться любовью сразу по окончании этого странного разговора. — Но

раньше я думала, что ты меня едва терпишь. И ты не можешь не видеть различий в моем отношении

к тебе и к Хотвайру. Он не сделал… он не… я имею в виду, что он не представляет для меня никакой

опасности.

Даниэль чуть не задохнулся от возмущения:

— Я никогда не угрожал тебе.

— Не словами. Я говорю о чувствах к тебе, угрожающих нарушить мой душевный покой и

равновесие. Когда я думала, что неприятна тебе, находиться рядом стало для меня почти

невыносимо. Ну, ты же должен понять. Ты ведь чувствовал почти тоже самое, когда думал, что я не

хочу тебя. Наш взаимный дискомфорт просто проявлялся по-разному.

Только произнеся эти слова, Джози осознала, насколько они верны, и как ненадежно она себя

чувствовала рядом с Даниэлем из-за его реакции на ее «кокетство».

Однако он продолжал молчать, не ложился в постель, да и вообще не делал ничего, что могло бы

ослабить возникшую между ними напряженность.

Джози быстро прикинула в уме, что бы такое сказать, чтобы рассеять ревнивые опасения Даниэля и

избавить его от ощущения той безысходной беспомощности, которой недавно страдала сама.

— Скажи, а тебе поможет, если я пообещаю обнимать тебя всякий раз, когда мы будем встречаться

после долгой разлуки?

— Джози, я — твой мужчина, в отличие от Хотвайра, который тебе только друг. И мне нужно

гораздо больше, чем просто объятие.

— Ну, тогда я буду еще и целовать тебя, пойдет?

— Пойдет, хотя это, определенно, будет меня отвлекать.

Интересно, всегда ли мужчины так нелогичны?

— Если не хочешь, чтобы я отвлекала тебя, только скажи, — раздосадовано ответила Джози.

— Не скажу, — затем, не дав ей ответить, он начал снимать рубашку и расстегивать джинсы. — Мне

слишком нравится отвлекаться на тебя.

— Я рада. — А еще Джози радовалась тому, что они, кажется, закончили разговор, который в

лучшем случае можно было считать бессмысленным, а в худшем — абсолютно непонятным.

Даниэль расстегнул молнию на джинсах, открывая ее взгляду внушительных размеров выпуклость,

явно демонстрирующую, что их разговор нисколько не притупил его сексуальный голод.

Потемневшие до черноты глаза взывали прямо к внутреннему женскому чутью Джози, которое не

могло ни исказить, ни проигнорировать смысл этого сообщения.

— Мне жаль, что нам не удалось побыть в отеле подольше.

Бедра девушки судорожно сжались, она отвела взгляд и огляделась: привычный спартанский

интерьер ее спальни теперь преобразился.

— Не стоит. Здесь тоже очень приятная атмосфера.

Чуть раньше Даниэль украсил комнату цветами, которые принес из гостиничного номера. Видимо,

он, улучив момент, забрал оттуда букет и поместил на стол в спальне Джози. Дивные розы

превратили помещение в некое подобие уединенного благоухающего сада.

— Спасибо за цветы.

Мужчина небрежно пожал плечами:

— С моей стороны было бы просто неприлично оставить их там.

— Да. — Но сама она постеснялась попросить забрать розы. Сентиментальность занимала

незначительное место в жизни военных, а от старых привычек трудно избавиться.

Даниэль спустил с бедер джинсы, вместе с боксерами, и это движение практически лишило девушку

способности связно мыслить. От вида гладкой смуглой кожи, обтягивающей превосходно развитые

мускулы, ее дыхание стало затрудненным. Но даже его изумительное телосложение не могло

затмить мужественной красоты восставшей твердой плоти.

— Ты великолепен.

— Таков уж я — само очарование.

Услышав в глубоком голосе мягкое подшучивание, Джози, словно против воли, медленно

скользнула взглядом вверх по его телу и взглянула ему в лицо. Несмотря на улыбку, притаившуюся в

уголках губ, жаркий взгляд Даниэля опалял ее.

Джози открыла рот, но не смогла издать ни звука. Она сглотнула и попробовала еще раз:

— Нет, не совсем.

— Ладно, согласен. — Он держался уверенно, нисколько не смущаясь наготы. — Пригласи меня к

себе в постель, Джозетта.

— Я думала, что уже давно это сделала, — сказала она: голос звучал хрипловато из-за

возбуждающего эффекта, который произвела на нее его нагота.

Даниэль ничего не ответил, выдерживая напряженную паузу.

Очевидно, ему требовалось нечто большее, чем молчаливое согласие — своего рода декларация о

намерениях.

— Для тебя, действительно, так важно услышать приглашение?

— Да. Это ведь твоя постель. То, что ты не возражаешь против моего присутствия, еще не значит,

что оно тебе желанно.

Джози очень бы хотела знать, почему эта разница была настолько важна для него, но прямо сейчас

она не была готова к еще одному долгому разговору. Она спросит позже.

Откинув одеяло, Джози продемонстрировала Даниэлю комплект нижнего белья, который надела,

перед тем как лечь в постель: прозрачные розовые трусики и коротенький топ на тонких бретельках.

У девушки не было сексуального ночного белья, кроме сорочки, которую ей подарил Даниэль, зато

некоторое время назад она начала потихоньку обзаводиться женственным нижним бельем… с того

самого дня, как встретила Даниэля.

Но в пристальном взгляде темно-карих глаз не было и следа разочарования от отсутствия на Джози

соблазнительного неглиже.

— Иди ко мне, Даниэль. Я хочу тебя.

Его ноздри хищно раздулись, челюсти плотно сжались, черты лица обрели, словно гранитную,

твердость, и он молча, единым рывком, скользнул в постель, накрывая девушку мощным телом и

прижимая спиной к подушкам.

— Ты снова хочешь попытаться избавиться от навязчивой идеи? — затаив дыхание, спросила Джози.

Мужчина решительно покачал головой, словно эти слова ему уже до смерти надоели:

— Я хочу заняться любовью с очень сексуальной женщиной. С моей женщиной.

Обхватив ладонями голову Даниэля, Джози приблизила к нему лицо так близко, что их губы почти

соприкоснулись, и прошептала:

— Займись со мной любовью, Даниэль. Покажи мне, что значит быть сексуальной женщиной, твоей

женщиной.

И он показал: Джози почувствовала себя словно объятой огнем. Пытаясь избавиться от

немногочисленной одежды, она разделась даже с большей поспешностью, чем Даниэль, а его губы в

это время неотступно следовали за руками, покрывая жадными поцелуями обнажавшееся женское

тело. От этих ласк ей стало казаться, будто лоно лижут языки яростного пламени. Джози выгнулась

дугой под его жаркими губами и ищущими руками, всем существом желая, чтобы и Даниэля

поглотило то же огненное безумие, что сжигало ее.

Джози хотела, чтобы и Даниэль почувствовал то же, что ощущала она! Все инстинкты требовали

соединиться с этим мужчиной, самой судьбой предназначенным стать ее половинкой. Она даже не

предполагала, что ей когда-нибудь доведется испытать такие сильные, мучительные эмоции.

Девушка испытывала столь неодолимую потребность завершить слияние, словно ее душу и тело

беспощадно рвали когтями.

Только с Даниэлем Джози могла ощутить всю эту гамму чувств.

Вывернувшись из-под него, девушка опрокинула мужчину на спину, чему он нисколько не

противился, наоборот, глаза его потемнели, став почти черными — теперь-то Джози знала, что это

следствие охватившей Даниэля страсти, а не гнева. Она уселась на него верхом и вздрогнула, когда

набухшие, увлажнившиеся лепестки в нежном поцелуе коснулись возбужденной плоти. Это было так

невероятно интимно, что ей захотелось навечно запечатлеть в памяти столь удивительное ощущение.

Пульсирующая мужская плоть еще больше отвердела, и девушка удовлетворенно улыбнулась такой

наглядной демонстрации сокрушительного эффекта, производимого ею на Даниэля. Облизнув губы в

предвкушении, она отдалась во власть не контролируемой более страсти и, приподняв ягодицы,

совершила волнообразное движение, после чего опять опустилась на его бедра, вновь одарив

дразнящим поцелуем вздыбленную плоть и оставляя на ней влажный след от истекавшего

любовными соками лона.

— Не делай этого, — сказал Даниэль прерывистым хриплым голосом.

— Чего? Этого… — И девушка еще раз соблазняющим движением повела бедрами.

Даниэль застонал и выгнулся, стремясь снова коснуться манящей, жаждущей его сердцевины

женственности:

— Не облизывай губы.

О боже, неужели он не понимал, что теперь у нее просто не осталось иного выхода, кроме как

сделать это снова?

— Почему? — спросила Джози, прежде чем томительно медленным движением провести языком

сначала по верхней, а потом и по нижней губе.

Даниэль наблюдал за этими провокационными движениями, не сводя с нее глаз: потемневший взгляд

словно приклеился к ее рту:

— Это сводит меня с ума.

Она еще раз качнулась вперед, чтобы жаркое лоно приласкало бархатистую плоть, скользнув по всей

ее длине:

— Мне нравится сводить тебя с ума. — Потом она наклонилась вперед и проложила дорожку из

легких поцелуев по гладкой мускулистой груди, а затем осторожно прихватила зубами нежную кожу

чуть пониже соска.

— Джозетта.

— И у меня нет никакого желания проделывать нечто подобное с Хотвайром.

— Хорошо, — уже мягче проворчал он.

— И вот это тоже. — И кончик ее языка заплясал вокруг соска, пока тот не отвердел, как и другая

часть тела Даниэля, а потом Джози начала посасывать его, чем вызвала у мужчины такой

судорожный вздох, словно ему внезапно перекрыли кислород.

После пары секунд этой чувственной пытки он сжал ее лицо ладонями и притянул к себе. Джози

страстно поцеловала Даниэля, жадно захватывая ртом его губы, а он вернул ей поцелуй с не

меньшим пылом. Руки мужчины ласкали изящную спину, постепенно спускаясь к округлым

ягодицам, затем, достигнув желанной расселины, он одним пальцем проник в жар ее лона.

Джози извивалась от дразнящих движений его пальца, стремясь ощутить вместо него нечто более

внушительное.

Постанывая, девушка потерлась возбужденным клитором о пенис, чтобы хоть как-то умерить

нарастание ноющей боли в низу живота. Но опаляющий жар, распространившийся в лоне,

судорожные сжатия внутренних мышц — все это безошибочно указывало на неизбежную близость

кульминации. Джози не желала, чтобы их близость закончилась таким образом. Она хотела быть с

ним, ощутить его в себе так глубоко, насколько это вообще было возможно. Вот только девушка

никак не могла остановить волнообразные движения своего тела, все ближе и ближе приближаясь к

черте, за которой ждало блаженство.

Жалобно постанывая, она немного сдвинулась и наклонилась вперед, инстинктивно приподняв

бедра, чтобы член с налитой кровью головкой оказался точно у входа в лоно, куда Джози жаждала

заполучить его больше всего. Но тут сильные пальцы Даниэля, словно тиски, сжались вокруг тонкой

талии, мешая девушке слиться с ним до конца.

Глава 11

Ее губы приоткрылись, исторгнув мучительный стон, вырвавшийся из самого сердца.

— Нет, погоди, сокровище мое, — быстро произнес Даниэль.

Взглянув на него сверху вниз затуманенными страстью глазами, Джози увидела суровые,

закаменевшие черты лица, так резко контрастирующие с нежностью голоса.

— Почему?

Одной рукой Даниэль пытался что-то нащупать под подушкой, а другой все еще крепко удерживал

Джози, не позволяя соединиться с ним до конца. А когда девушка рассмотрела, что именно он

достал, чувство разочарования, словно дикий зверь, взревело внутри, пытаясь вырваться наружу.

— Я буду принимать противозачаточные, — прошипела она сквозь плотно сжатые зубы.

Его кривоватая улыбка тронула ее душу, словно нежная ласка:

— Прекрасно, но сейчас у нас нет другого выхода.

Любыми путями Даниэль хотел предотвратить беременность. Джози резко подалась назад,

предоставляя ему возможность надеть презерватив, ощутив, как по телу прокатился холодный озноб,

когда до ее разума дошел жестокий символизм его действий. Как подтверждение временности их

отношений и абсолютного нежелания Даниэля дать ей ребенка.

Конечно, безопасный секс предохранял не только от беременности, но в глубине души девушка

твердо знала, что Даниэль никогда не стал бы заниматься с ней любовью, если бы мог поставить ее

под угрозу. А так как Джози была девственницей, он не стал бы волноваться, что и она может его

чем-то заразить. Следовательно, он был озабочен лишь тем, чтобы их физическая близость

закончилась без каких-либо долгоиграющих последствий.

Точнее с полным их отсутствием. У Джози разрывалось сердце от осознания того, что Даниэль

вскоре уйдет из ее жизни таким же, каким вошел. Одиночкой.

Мужчина повертел в пальцах темно-синюю упаковку презерватива:

— Хочешь надеть?

Бездумно, с каким-то внутренним неприятием, девушка отшатнулась, услышав этот вопрос: ее

мысли в данный момент странным образом обрели слишком осязаемую четкость, чтобы от них

можно было просто отмахнуться.

Его брови слегка нахмурились:

— Джози, что-то не так?

Не так? Еще как «не так». Правда, было одно НО. Девушка сейчас совсем не хотела превращать их

отношения в руины. Так неужели она потратит то короткое время, которое могла провести с ним, на

гнетущее копание в себе и беспокойство о боли, что настигнет ее, когда их отношения закончатся?

Нет. Конечно же, нет. Это было бы слишком глупо.

А Джози никогда не считала себя дурочкой.

— Да нет, ничего. Все так, — с деланной улыбкой произнесла она, надеясь, что ответ прозвучал

убедительно, а затем подмигнула ему: — Правда, не думаю, что он мне будет впору.

Его глаза прищурились, а затем в них сверкнуло понимание, и лицо Даниэля снова озарила

ослепительная улыбка:

— Я не имел в виду на тебя, маленькая воительница.

Она снова посмотрела на его чудовищных размеров эрекцию и, довольно хмыкнув, произнесла с

явным скептицизмом:

— А что, есть разница?

Мужчина изумленно уставился на нее, а затем мягко рассмеялся. Она дразнящее усмехнулась в ответ

и, припомнив уловку, с помощью которой одержала над Даниэлем верх парке, пощекотала его. Она

так любила звук его беззаботного смеха. Джози чувствовала себя особенной, точно зная, что едва ли

кто-нибудь другой мог рассмешить его.

Вот как сейчас. Даниэль весело расхохотался, и она, покачнувшись, свалилась с него. На то, чтобы

раскатать по возбужденной мужской плоти тонкий латекс им понадобилось на пару секунд больше,

чем требовалось для этого нехитрого действа, но к тому времени, когда они с этим покончили, оба

были более чем готовы завершить начатое.

И тут Даниэль молниеносным движением перевернул девушку животом вниз, и она быстро

обернулась на него, недоумевая, что он там еще задумал:

— Мне не нужен массаж; я хочу ощутить тебя внутри себя.

— Ты это и получишь.

Мужчина приподнял бедра девушки и подложил под них подушку, без лишних слов давая понять,

что на этот раз хочет войти в нее сзади. Слегка нервничая, она задрожала, почувствовав, как чуткие

пальцы раскрыли увлажнившиеся складки лона. Эти ощущения были для Джози в новинку и по

объективным причинам сильно отличались от всего испытанного прежде: сейчас девушка была

более уязвимой и открытой для проникновения, чем в тех любовных позициях, с которыми Даниэль

уже успел ее познакомить.

— Не волнуйся, тебе понравится, — шепнул он ей на ушко, начав входить в нее.

Стоило ему углубить проникновение, как Джози подхватили и закружили такие поразительные

ощущения, каких прошлой ночью она еще не испытывала. Даниэль нежно коснулся ноющего

бугорка в сердцевине набухших складок, и девушка отчаянно задвигала ягодицами, стремясь

поймать ритм.

— Потрясающе, — простонала Джози, испытывая потребность дать выход ощущению сладкого

мучения.

— О, да… — Он подался вперед и глубоко вонзился в шелковистые ножны, растянув их до отказа и

продемонстрировав, что до сих пор его проникновение никогда еще не было столь полным.

А когда вскоре Даниэль настойчиво потерся бедрами о ее ягодицы, Джози уже извивалась под ним,

совершенно не владея собой.

Мужчина легким поцелуем коснулся стройной шеи, затылка, а затем гладкой кожи щеки: у Джози

возникло ощущение, что ее плотно обернули в жаркий кокон страсти, словно она была желанной

женщиной, которую холят и лелеют, окружив нежной заботой. Девушка повернула голову, и их губы

слились в кратком поцелуе, но дольше терпеть невыносимо сладкую пытку она не могла. У Джози

почти не осталось сил — или мышц — которые бы еще ее слушались… Сегодняшние плотские

радости совершенно вымотали ее, а она ведь еще даже не достигла разрядки.

В изнеможении девушка уперлась головой о сложенные перед собой руки, часто дыша, поскольку

при каждом последующем толчке головка пениса, проникая в лоно под непривычным углом,

касалась средоточия нервных окончаний в его глубине. Каждый мускул в напряженном, как струнка,

теле туго натянулся, но Джози никак не удавалось ускользнуть за грань небытия. Наоборот,

ощущение близости разрядки стихало, а все мышцы постепенно расслаблялись. Этот мучительно-

сладостный цикл Даниэль проделал уже дважды, подводя ее к вершине наслаждения, которая на

поверку оказывалась лишь еще одной равниной. Когда тело напряглось в третий раз, девушка уже

готова была рыдать от отчаяния, переживая несравнимо более сильные чувства, чем когда-либо

прежде.

— Даниэль, — взмолилась она.

— В чем дело, малыш?

— Я больше не могу. Я уже на грани!

— Да, — прохрипел он и с силой вонзился в нее, рванув на себя ее бедра, и девушка подумала, что

сейчас умрет от острого удовольствия.

Если сначала не взорвется.

Даниэль продолжал врезаться в жаркую плоть твердым, словно каменным, членом, целенаправленно

лаская сердцевину лона, отчего внутреннее напряжение нарастало, скручиваясь в тугую пружину все

сильнее и сильнее.

— Я хочу кончить, — жалобно простонала Джози, уткнувшись лицом в постель, от выступившего

пота ее волосы стали совсем мокрыми, а спина скользкой.

— Хорошо, сокровище мое.

Что значило это «хорошо»? Он позволит ей достичь оргазма?

Даниэль протянул руку под ее животом и накрыл ладонью теплый вздрагивающий холмик —

извечный источник женского наслаждения. Девушка теснее вжалась в его руку, инстинктивно требуя

большего. Даниэль, сомкнув воедино указательный и средний пальцы, ввел их между гладких

припухших складок. Затем, согнув пальцы, мужчина зажал между ними трепещущий бугорок

клитора и подвигал костяшками вверх-вниз, стараясь сильнее надавливать на пульсирующую плоть,

чтобы все ощущения Джози сосредоточились в этой чувствительной точке.

Реальность рассыпалась на миллион кусочков, когда ее тело, ощутив невероятное блаженство, стало

содрогаться в неконтролируемых конвульсиях. Ягодицы девушки бились о мощные бедра Даниэля в

бешеном темпе, а он все глубже проникал в податливую плоть до тех пор, пока в голове у Джози не

осталось ни одной связной мысли, а долгожданный экстаз, накрывая ее волна за волной, не

захлестнул без остатка.

Даниэль же продолжал с силой врезаться в нее сзади, и, приближаясь к кульминации, выше

приподнял ее бедра, в то время как девушка уже совершенно опустошенная сокрушительной

разрядкой повалилась на постель. Через пару мгновений он неожиданно рухнул лицом в подушку,

которую Джози чуть раньше отпихнула в сторону, все его большое тело напряглось, а сильные бедра

сжали ее в железном захвате.

Хотя подушка приглушила вырвавшийся у него хриплый рык удовольствия, Джози просто упивалась

безудержной реакцией Даниэля. Когда мужчину накрыла волна оргазма, его крупное тело замерло,

хотя большая и твердая плоть по-прежнему пульсировала в ней, сотрясаясь в серии

последовательных толчков, забирая последние силы и оставляя их обоих слабыми и опустошенными.

Через некоторое время девушка почувствовала, что Даниэль соскользнул с нее и, как и в прошлый

раз, поднялся с постели и вышел. Краешком сознания девушка безошибочно отметила момент, когда

он вернулся и снова притянул ее в свои надежные объятия, прежде чем провалиться в глубокий сон.

Уютно свернувшись калачиком в углу дивана, Джози читала один из отцовских дневников,

рассеянно потягивая кофе. Кому-то рассуждения автора могли бы показаться не совсем понятными,

но если читатель смотрел на окружающий мир с точки зрения человека, видевшего слишком много

жестокости и мало верящего в совершенство людской натуры, то смысл записей становился

совершенно ясным.

Временами девушка чувствовала себя неловко, когда ей попадались записи о наиболее личных

переживаниях. Как оказалось, отец способен на гораздо более глубокие чувства, чем она полагала.

Но Джози успокаивала себя тем, что папа сам просил ее прочитать дневники. Ну, фактически речь

шла только об одном дневнике, но откуда ей было знать, в каком из них следовало искать

информацию, о которой он упоминал в своей краткой записке?

— Джози…

Она подняла глаза и увидела стоящую рядом Клер в некоем подобии спортивного костюма:

обтягивающих эластичных шортах и растянутой футболке, явно пережившей бесчисленное

количество стирок, с едва различимой надписью на груди. Однако ее кроссовки были почти новыми,

а их марка принадлежала одному из лучших мировых спортивных брендов.

— На пробежку?

— Угу, — промычала Клер, пытаясь соорудить из своих непокорных кудряшек нечто,

напоминающее «конский хвостик», но прядки выскальзывали, и прическа выглядела изрядно

растрепанной. — Я сначала хотела и тебе предложить, но ты показалась мне такой увлеченной. И,

кстати, если ты покинешь дом без ведома Нитро, мы, наверное, увидим вариант женской истерики в

исполнении мужчины-наемника.

Джози пришлось согласиться:

— Это, действительно, странно. Я имею в виду, Даниэлю прекрасно известно, что я вполне могу о

себе позаботиться, и тем не менее он трясется надо мной, как курица над цыпленком.

Клер улыбнулась, наконец, затянув потуже «хвостик»:

— Только не отправляй его в нокаут, пожалуйста. Знаешь, иногда довольно приятно иметь рядом

мужчину, так заботливо присматривающего за тобой.

— Даже если это несет с собой некоторые ограничения?

— Примерно такие же, как и от ремня безопасности, но если рассматривать в качестве

альтернативного варианта жизнь в одиночестве, то я все-таки отдала бы голос за твой «ремень

безопасности».

Джози рассмеялась, услышав от подруги подобную аналогию, и покачала головой:

— Так и быть, я не скажу Даниэлю, что ты считаешь его всего лишь очень большим ремнем

безопасности. Не думаю, что он бы правильно понял.

Улыбка Клер поблекла:

— Я ценю это. Нитро из тех людей, которых лучше не злить.

— Если бы я стала утверждать, что под всей его мужской бравадой он просто душка, то солгала

бы, — согласно кивнув, ответила Джози.

Железная непреклонность так глубоко проникла в сущность Даниэля, словно он родился в кузнечном

горне, а суровая жизнь наемника лишь еще больше закалила его характер.

— Давай-ка без шуточек. Ты прекрасно поняла, что я хотела сказать. Мало того, что этот мужчина

непрошибаем, точно каменная стена, так еще и жуткий собственник, убежденный, что никто не

должен приближаться к тебе ближе, чем на милю, считая все остальное нарушением границ его

частного владения. Вчера вечером всякий раз, как ты улыбалась Хотвайру, он выглядел так, словно

готов прибить своего галантного приятеля.

— Неужели все так плохо?

— Да говорю тебе. Просто ты была слишком занята Хотвайром, чтобы повнимательнее приглядеться

к Нитро.

— Я вообще не флиртовала и не делала ничего подобного.

Даже если бы и хотела, — чего, конечно, не было — Джози просто не знала, как это делается.

Клер шагнула к двери, потом оглянулась через плечо и произнесла:

— Ты не из тех, кто строит глазки одному парню, а спит с другим, и Нитро это поймет… в конце

концов. А до тех пор советую поменьше улыбаться Хотвайру.

Клер дала дельный совет. Джози испытывала к Хотвайру чисто дружеские чувства, а Даниэль ни с

того ни с сего приревновал к нему. Видно, это одна из тех мужских заморочек, которых Джози не

понимала. Может, она и прожила большую часть жизни среди мужчин, но даже не пыталась делать

вид, что понимает их отношение к женщинам. В курс обучения наемника такой предмет не входил, а

отец так и не обзавелся подружкой.

За чтением время летело незаметно, но вдруг внимание Джози привлекли звуки захлопывающихся

автомобильных дверей. Так как сейчас она была больше сосредоточена на чтении, чем на том, что

творилось за огромным венецианским окном гостиной, ее мозгу потребовалась пара секунд, чтобы

адекватно отреагировать на представшую глазам картинку.

Перед домом припарковался фургон Службы новостей и еще парочка незнакомых машин. Из

фургона вылезла женщина, а водитель пошел открывать багажник. Пассажиры двух других

автомобилей тоже покинули свои машины. У нескольких их них были фотоаппараты, но абсолютно

каждый нес в руках магнитофон и репортерский микрофон.

Джози еще раз взглянула на разыгравшуюся перед ней сценку, силясь понять, что же такое она

видит. И тут ее глазам предстала Клер, быстро бегущая к дому наискосок через газоны. Девушка

даже не притормозила, когда пересекала улицу. Один из мужчин попытался, было, преградить ей

путь, но она, ловко отпихнув его в сторону, пронеслась прямо к входной двери. Джози бросилась в

прихожую, чтобы впустить ее.

— Клер?

— Тут их еще не так много, — с трудом проговорила Клер, наклонившись вперед и положив руки на

бедра в попытке отдышаться: — Когда я бежала через парк, то увидела, что сюда направляются еще

два фургона, — она жадно хватала воздух и пыталась восстановить дыхание. — Я слушала радио во

время пробежки. Обо всем рассказали в последнем выпуске новостей.

— О чем?

— О взрыве в лагере.

— Ради всего святого, но почему?

— Они считают, это дело рук экотеррористов.[29] К расследованию уже подключили ФБР, полицию

штата и Лесную службу. — Подруга выпрямилась, все еще тяжело дыша, что лишний раз

доказывало, как быстро ей пришлось бежать, ведь Клер была в хорошей физической форме: — Это

все из-за закона о национальной безопасности. Все федеральные агентства стоят на ушах, а СМИ уже

делают прогнозы, кто возьмет на себя ответственность за уничтожение базы.

Тут раздалась трель звонка. Девушки одновременно обернулись и уставились на дверь так, словно та

могла самовоспламениться в любой момент.

— Мисс Маккол? Я Элисон Спенсер из пресс-службы компании «КИТО».[30] Я хотела бы задать

вам несколько вопросов.

Клер стремительно шагнула к двери, повернула замок, а затем еще и закрыла задвижку с еле

слышным щелчком.

Кто-то постучал по оконному стеклу. Джози не могла поверить в происходящее, но несколько

репортеров уже пытались заглянуть внутрь, а объективы фотокамер были нацелены на окно.

Чрезвычайная наглость их поведения поражала. Снова раздался звук дверного звонка, и Джози

охватила ярость.

Она решительно направилась к двери, намереваясь уничтожить журналистов, отбросив пару человек

прочь от своей частной собственности, когда кто-то схватил ее сзади за край майки. И дернул назад,

как собаку на коротком поводке.

— Обожди, милая.

Вокруг раздавались стук и трели звонка.

Она в ярости ударила Даниэля по плечу:

— Дай мне выйти. Я хочу сказать им, чтобы они убирались отсюда.

— Ты не откроешь дверь, — сказал Даниэль безжалостным командным голосом.

Но в их миссии он не был командиром, и Джози была более чем готова указать ему на это прямо

сейчас.

— Не открою? — поинтересовалась она с изрядной долей бешенства.

— Нет.

— Мы ведь не знаем, кто там за дверью, — тягучим, умиротворяющим голосом стал уговаривать

девушку Хотвайр, стараясь смягчить напряженную атмосферу, и абсолютно не выказывая такой же

непреклонности тона, как у Нитро.

Джози повернулась и вызывающе посмотрела на него:

— Всего лишь кучка журналюг, которые не уважают мое право на частную жизнь, вот кто.

— Может и так, а может, один или двое из них связаны с теми парнями, что подорвали лагерь.

Даниэль так и не отпустил ее майку, а напротив, фактически намотал ткань на руку, подтянув

девушку почти вплотную к себе.

— Открыть дверь и выпустить тебя такой взбешенной на улицу слишком рискованно. — Мужчина

развернул ее лицом к себе: — Мы даже не знаем, намерены ли преступники избавиться от тебя…

— Как они уже пытались проделать с отцом? — съехидничала она. — Нас, Макколов, не так-то

легко убить.

Уголки губ Даниэля поползли вверх, словно он наслаждался ее злостью:

— И я безмерно этому рад, Джозетта, но и рисковать тебе не позволю.

— Не позволишь? Ты не позволишь мне выйти на улицу? Не позволишь рисковать? — переспросила

Джози, выведенная из себя его деспотизмом и вымещая на нем все возмущение нахальством

репортеров: — Кто подписал приказ о назначении тебя генерал-майором?

— Джози, он прав, — сказала Клер уже второй раз за два дня, чем заработала от Джози хмурый

взгляд. — Даже если экотеррористы ни при чем, держу пари, они попытаются вытащить эту историю

на первые полосы СМИ. Ты ведь не хочешь стать мишенью и для них тоже. Я уже прочла одну

статью в Интернете и…

— Мисс Маккол, мы знаем, что вы дома. Ваш гражданский долг — ответить на наши вопросы, —

стал увещевать девушку скрипучий голос по ту сторону двери, прервав объяснение Клер на

середине.

— Мисс Маккол, вы можете подтвердить, что ваш отец перед смертью получал угрозы от Фронта

освобождения Земли?[31]

Джози почувствовала, как с лица сбежали все краски, едва только страшная мысль пришла ей в

голову. Что, если они ошибаются и рассматривают происшедшие события под неправильным углом?

Может, экотеррористов настолько злило расположение школы отца в самом сердце национального

парка, что они решили стереть лагерь с лица земли?

Джози, Даниэль, Хотвайр и Клер обсудили и отвергли версию, что нападение осуществили

активисты антивоенного движения, но даже не подумали о безумцах, сочувствующих «Эльф».

Частная собственность всегда являлась объектом риска, а отцу в свое время пришлось расчищать

место под строительство лагеря, вырубая старые деревья, но это было задолго до того, как дебаты по

спасению окружающей среды приобрели такой грандиозный размах и остроту. С тех пор столько

воды утекло.

— Джозетта, если бомбу подложили экотеррористы, то зачем им было врываться к тебе домой и

красть базу с отчетами и личными делами учеников школы? Может, конечно, преступники сами

проинформировали прессу, устроив что-то вроде дымовой завесы, хотя нутром чую, что люди,

пытавшиеся убить твоего отца, совершили это вовсе не из-за своих представлений о защите

окружающей среды.

Джози испытующе взглянула на Даниэля, растерявшись от того, насколько одинаково они думали:

— Ты, что читаешь мои мысли?

— Если бы. Я просто знаю, как ты думаешь.

Даниэль нежно помассировал ей плечи, его глаза потеплели, и Джози почувствовала себя

совершенно особенной.

Но это вовсе не означало, что она позволит командовать собой, как каким-то новобранцем, просто на

этот раз он, действительно, оказался прав, запретив ей выходить на улицу. Только и всего.

— Покори наемника и ты познаешь его, — сказал Хотвайр, его голос так и сочился веселым

лукавством.

— Это все хорошо, только, что нам теперь делать с нашим зоопарком на лужайке? — едким тоном

осведомилась Клер.

Джози приоткрыла рот и произнесла:

— Мы можем вызвать полицию.

— Думаешь, поможет? — спросила Клер. — А как насчет свободы прессы?

— Зато они уберутся с моего газона. Если у них еще есть охота поорать — ради бога, только пусть

делают это на тротуаре, так как я вовсе не обязана слушать их вопли у своей двери.

После этой тирады Даниэль наклонился к ней и крепко поцеловал в губы, моментально очистив ее

голову от каких-либо мыслей, а потом мягко произнес:

— Ничего не надо делать. Позволь мне и Хотвайру повертеться среди них и разведать обстановку.

Хочу взглянуть, не ведет ли себя кто-то необычно.

— И как вы это определите? — спросила Клер, в то время как рассудок Джози все еще привыкал к

публичному проявлению чувств со стороны Даниэля.

Нитро обернулся к Клер:

— Они напортачили с ограблением, не позарившись на компакт-диски и DVD. Вероятнее всего,

фальшивые репортеры из них получатся не лучше, чем фальшивые налетчики — они выдадут себя,

так или иначе.

— Я пойду с вами, — сказала Джози, как только мысли снова обрели связность и стройный

порядок. — Может, узнаю кого-нибудь.

— Нет, — отрезал Даниэль.

— Это слишком опасно, — поспешно добавил Хотвайр.

— Но я же не собираюсь афишировать свое присутствие. Меня никто и не заметит, — возразила

Джози.

— Когда мы трое выйдем наружу, Клер останется в доме одна. Хочешь еще раз подставить ее?

— Хотвайр может побыть с ней.

— Она дело говорит, Нитро, — сказал Хотвайр. — Из этой затеи вполне может выйти что-то путное,

если Джози, оставаясь вне поля зрения, признает кого-нибудь из этой своры.

— И мне не нужна нянька, — запальчиво произнесла Клер, выглядя такой же раздраженной, как

подруга.

Хотвайр с обворожительной улыбкой обернулся к ней:

— Даже если бы тебя здесь не было, кто-нибудь из нас обязательно остался бы в доме

контролировать, что никто не прорвется внутрь.

— Я и одна прекрасно с этим справлюсь.

Улыбка с лица Хотвайра моментально исчезла:

— Нет, если человек, которого ты впустишь, на самом деле, окажется не репортером.

— Он прав, — согласилась Джози, ощутив мелочное удовлетворение от возможности вернуть

сказанные подругой пару минут назад слова, и тут уже ощутив приступ раскаяния: — Я имею в

виду…

В глазах Клер отразилось понимание шутливой пикировки Джози:

— Не волнуйся. Я поняла, что ты имела в виду, и согласна с вами обоими.

Глядя в окно, она вздохнула и закусила губу, выражение ее лица стало обеспокоенным:

— Но через полтора часа у меня начнутся занятия.

— Я провожу, — тут же предложил Хотвайр, — и пока мы будем пробиваться к машине, не позволю

никому из этого сборища коснуться тебя даже пальцем…

Клер кивнула с явным облегчением, отчего роскошные кудри, собранные в хвост на макушке,

задорно подпрыгнули.

— Спасибо, это было бы здорово, — девушка повернулась к Джози: — Если я тебе больше не нужна,

чтобы держать оборону, то для меня самое время отправиться в душ и начать готовиться к занятиям.

Разведка результатов не принесла, зато пока Джози и Даниэль отсутствовали, в дом не пытался

прорваться ни один предприимчивый репортер. Даниэль, правда, заметил, что ничто не мешает им

попытаться сделать это позже и, пользуясь удачным случаем, язвительно напомнил, что будь у

Джози в доме приличная охранная система, то и волноваться сейчас было бы не о чем.

Проигнорировав колкость, девушка позвонила в местное отделение полиции, где дежурный офицер

пояснил, что они, конечно, могут выслать наряд и заставить репортеров покинуть ее частное

владение, но не могут гарантировать, что эти проныры снова не вернутся, как только патруль уедет.

Закончив разговор, девушка почувствовала себя совершенно расстроенной. Ее огорчила не только

беспомощность стражей порядка, но и то, что она вспомнила про украденный компьютер Клер. А

ведь на первом уроке подруге предстояло заниматься в лаборатории, где занятия шли в режиме

реального времени с выходом в Интернет.

Джози сегодня опять пропустит занятия, но с этим уже ничего не поделаешь. Первое, чем девушка

намеревалась заняться сегодня с утра, — исправление ситуации с компьютером Клер, но совсем

забыла, слишком увлекшись чтением отцовских дневников.

— Черт!

Даниэль увидел, как Джози с досадой ударила себя по бедрам стиснутыми кулаками, ее чистый лоб

прорезали морщинки, а взгляд стал колючим и хмурым.

Во время всего телефонного разговора, она наблюдала через окно за тем, как шумная толпа

неуклонно росла. И хотя, в конечном счете, заскучавшие репортеры отправятся в другое место

добывать сенсации, Даниэль был уверен, что они еще вернуться и снова попытаются атаковать

Джози. Ему это совсем не нравилось.

Может, им уже пора обсудить вопрос о передислокации?

— Полиция не приедет? — спросил он.

— Да нет. Они приедут, правда, сказали, что, дескать, эффекта от их вмешательства вряд ли надолго

хватит.

Девушка казалась подавленной, хотя это совсем не объясняло ее внутренней напряженности. Присев

рядом с Даниэлем на подлокотник дивана, Джози в задумчивости взъерошила пальцами свои

короткие каштановые волосы:

— У Клер теперь нет компьютера, а он ей очень нужен. Ужасно. Я хотела заняться этим вопросом

сегодня с утра. Она, конечно, ничего не говорит, но первым уроком у нее онлайн-занятие.

— Я привез с собой два ноутбука, — спокойно произнес Хотвайр со своего места около окна, словно

путешествовать сразу с двумя компьютерами было абсолютно естественным, тогда как Даниэль не

брал с собой в дорогу даже одного. — Я просто дам ей один. Они полностью готовы к работе, а их

центральные процессоры обрабатывают информацию с убийственной скоростью. Кстати, там тоже

есть встроенный GPS, хотя тебе твой, видимо, так и не пригодился.

— Ты имеешь в виду навигатор в машине? — переспросила Джози. — Он работал просто

великолепно до тех пор, пока моя малютка не погибла при взрыве.

Мрачно поджатые губы девушки не оставили Даниэлю сомнений в том, что именно она чувствовала,

лишившись своего автомобильчика.

Но Хотвайр отрицательно покачал головой:

— Нет, тот, что был в твоем лэптопе.

— Ты о чем? Я не использовала ноутбук для GPS. Даже если бы у меня не было навигатора в

машине, при вождении пользоваться компьютером слишком неудобно.

Хотвайр отошел от окна, теперь его лицо выражало беспокойство:

— Я имел в виду модуль GPS, установленный в твоем ноутбуке. По нему можно отследить

местонахождение компьютера, если он украден.

— В ее ноутбуке был GPS-приемник? — переспросил теперь уже Даниэль. — А почему тебе

известно об этом, а ей нет?

— Хотвайр помогал мне выбирать ноутбук, когда я только поступила в университет.

— И в тот, что мы выбрали, был встроен модуль спутниковой системы навигации.

Джози обернулась и пристально посмотрела на Хотвайра:

— Что-то я не помню такого. Я даже не уверена, что, вообще, о нем знала, а должна была бы. В

конце концов, это был мой компьютер, черт возьми!

— А ты после покупки хотя бы пролистала руководство пользователя?

Хмм…Даже Даниэль этого не делал, а он по сравнению с Джози и Хотвайром мало что понимал в

компьютерной технике.

— Да, но…

— То есть ты намекаешь, что мы можем отследить ноутбук Джози? — спросил Даниэль, лишив

друга возможности высказать девушке встречные обвинения.

— Если модуль не удалили, то да. — Хотвайр улыбнулся, в его глазах отразился азарт охотника. —

Если уж Джози не знала о его наличии, то я сомневаюсь, что наши воры догадаются. Это

относительно новая функция системы безопасности в компьютерных технологиях.

— И как же нам его отследить?

— Позвонить в абонентскую службу компании-производителя и сообщить о краже оборудования.

Они сделают запрос через спутник и определят трехмерные координаты местонахождения ноутбука.

Трехмерные координаты являлись чертовски точными.

— Сколько времени это займет? — спросил Даниэль.

— Пару минут.

— А какова точность?

— До десяти футов.

— Как-то слишком уж просто.

— Но так оно и есть, — вставила Джози. — Координаты будут настолько точными, насколько нам

нужно, правда, нет гарантии, что ноутбук не переместят на новое место, прежде чем мы доберемся

до него.

— Или если система не сможет распознать его местоположение по базе адресов. Например,

координаты покажут, что он посреди пустыни или чего-то в этом роде, — добавил Хотвайр. — Но

все равно стоит попробовать.

В конце концов, место, которое они искали, оказалось совсем не посреди пустыни, куда можно было

легко добраться на самолете или вертолете.

Согласно данным GPS-приемника, ноутбук в настоящее время находился в безлюдной области

Скалистых гор,[32] где на пятнадцать миль вокруг отсутствовали как федеральные, так и частные

автодороги.

Прежде чем они приступили к обсуждению дальнейшего плана действий, из спальни вышла Клер,

уже полностью одетая для того, чтобы идти на занятия. Пока Джози вводила подругу в курс дела, у

нее зазвонил телефон. Заглянув ей через плечо, Даниэль увидел, что вызывающий абонент определен

как «Полиция штата Орегон».

Без какой-либо видимой причины у Даниэля заныл живот, и он, поморщившись, сказал:

— Думаю, тебе лучше ответить, милая.

Джози держала противно дребезжащий мобильник в руке, жалея, что не может просто

проигнорировать настойчивый вызов.

Сколько времени ей еще придется скрывать правду? Девушка не знала, почему отца и его школу кто-

то хотел уничтожить, и, возможно, осведомленность властей, скорее, повредила бы ему, чем

помогла. Но, с другой стороны, полиция могла располагать информацией, в которой нуждалась сама

Джози, а также задержать врагов отца прежде, чем те отыщут его.

Телефон зазвонил снова, и она нажала кнопку ответа прежде, чем поднесла трубку к уху:

— Джози Маккол, слушаю вас.

— Мисс Маккол, это детектив Джонсон из полиции штата, отдел поджогов и взрывчатых веществ. Я

веду дело о пожаре, произошедшем две ночи назад в лагере «Костэл Рэйндж», принадлежавшем

Тайлеру Макколу. Могу ли я задать вам несколько вопросов?

— Да, конечно.

— Вы знаете, где находился ваш отец, Тайлер Маккол, в ночь на двенадцатое июля?

Ответ на этот вопрос не вызвал у Джози затруднений, так как она уже однажды отвечала на него

офицеру Девону.

— Мой отец находился в своем тренировочном лагере для наемников.

— Вы уверены?

— Да.

— Скажите, он звонил вам оттуда или каким-то иным способом подтвердил свое пребывание там? А

может быть, вы тоже находились с ним в горах?

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Весь лагерь сгорел дотла, мисс Маккол.

— Я знаю.

— Я уже понял. Вы не возражаете, если я спрошу, откуда вам стало известно о пожаре, мисс

Маккол?

— Едва ли это можно считать государственной тайной. Из последнего выпуска новостей, конечно, —

ответила Джози, увильнув от прямого ответа, а затем добавила: — И, ко всему прочему, меня вчера

посетил один из ваших офицеров. Именно он и сообщил мне о смерти отца.

— К вам домой приезжал полицейский и рассказал о гибели мистера Маккола?

— Да.

Последний вопрос не особенно ее удивил, так как бытовало мнение, что некоторые отделы полиции

были плохо скоординированы между собой. И, похоже, сейчас это получило подтверждение.

— Вам известно имя того офицера?

— Барри Девон.

— Благодарю. — Он замолчал, как видно взяв небольшую паузу в разговоре, чтобы не торопясь

записать имя. — По нашему мнению, пожар начался сразу же после взрыва.

— Да.

— Офицер и это вам сказал?

— Да, — она задавалась вопросом, почему детектива интересует содержание ее беседы с его

коллегой. Разве нельзя обратиться непосредственно к офицеру Девону? — А еще он сказал, что

представители Лесной службы полагают, что имел место несчастный случай. Это так?

— Вы можете подождать на линии пару минут, мисс Маккол?

Глава 12

— Конечно.

Она нажала клавишу на телефоне, отключающую динамик, и обеспокоено произнесла:

— Он попросил меня немного подождать на линии. Как вы считаете, что мне ему можно сказать?

— Если ты скроешь от него, что была в лагере вместе с отцом, тебя могут обвинить в

воспрепятствовании следствию, — задумчиво ответила Клер.

— Ты это тоже вычитала в Интернете? — насмешливо поинтересовалась у нее Джози. Блестящий ум

ее подруги заполняла масса разнообразной информации, потому что Клер интересовало практически

все.

— Нет, — девушка усмехнулась. — Просто я выросла на телесериале про Перри Мейсона.[33]

— Хотя этот источник и сомнителен, но Клер права, — сказал Хотвайр.

— Но тогда мне придется сказать ему, что отец не погиб.

— Они все равно это поймут, и независимо от того, как они это сделают, у них не уйдет много

времени на то, чтобы связаться с ближайшими отделениями «Скорой помощи» и получить

медицинскую карту обследования твоего отца, даже если ты назвала им вымышленное имя.

Хотвайр был прав. Вряд ли за последнюю пару дней в отделении «Скорой помощи» видели каких-

нибудь еще женщину и раненого мужчину, насквозь пропахших гарью и явно пострадавших при

пожаре.

— А мне говорить ему об ограблении и навигационном модуле в ноутбуке?

— Если ты это скажешь, то они быстрее, чем кто-либо еще, смогут разузнать, кто или что находится

в этой предположительно безлюдной местности.

— При условии, что эти парни действительно настолько открыты, чтобы поделиться этой

информацией, на что, собственно, ты и рассчитываешь, Джози, — добавил Даниэль довольно

скептическим тоном.

Голос детектива снова зазвучал в трубке.

— Мисс Маккол?

— Я здесь, — ответила девушка, переведя динамик телефона в активное состояние.

Клер помахала рукой, привлекая внимание Джози.

— Мне пора идти, — едва слышно прошептала она.

Джози кивнула и жестом показала, что Клер и Хотвайр могут уходить.

— Вы действительно уверены, что мужчина, с которым вы говорили, был полицейским? — раздался

голос детектива, переключив тем самым внимание Джози на разговор.

Девушка пару секунд помолчала, пока ее мозг осмысливал заданный вопрос, но даже когда в голове

прояснилось, Джози не понимала, почему детектив об этом спрашивает.

— Ну, он приехал на патрульной машине, и на нем была форма — кем же еще ему быть?

— Не могу ответить на ваш вопрос, мисс Маккол, но он совершенно точно не был полицейским. В

полиции штата нет офицера, носящего такую фамилию, и никто не отдавал приказ сообщить вам о

гибели вашего отца, предполагаемую смерть которого нам теперь все же предстоит расследовать.

Позже кто-нибудь обязательно свяжется с вами, чтобы записать приметы подозреваемого.

— Подозреваемого?

— Неправомерное исполнение роли полицейского — это преступление, мисс.

— Да, конечно. — Но зачем ему было это делать? Несмотря на то, что она была уверена, что этот

маскарад был связан с предыдущими событиями, девушка не понимала, ради чего это было сделано.

Как вдруг вторая половина объяснений детектива обрела четкий смысл. — Так вы думаете, что мой

отец жив?

— В развалинах лагеря не было обнаружено никаких костных останков.

— То есть, если бы он погиб при пожаре, они бы там были?

— Разумеется. То, что сильный огонь способен уничтожить все следы — это не более чем миф. На

месте пожарища, несомненно, остались бы хоть какие-то следы пребывания вашего отца, стань он

жертвой взрыва. — Детектив сделал паузу, как будто ожидая от нее ответной реплики, но, так как

Джози продолжала молчать, продолжил: — Или ваш отец проснулся и вовремя покинул здание, или

же он сам и установил взрывные устройства.

— Зачем бы ему это было делать?

— В ходе сбора данных было установлено, что у него была неустойчивая психика.

— Мой отец не был сумасшедшим.

— А его бывшие ученики говорят, что он был сторонником теории заговора.[34]

— Это не редкость в нашей стране.

Детектив, не удержавшись, хохотнул.

— Это верно, но ваш отец еще и жил по канонам этой теории, его образ жизни выходил далеко за

рамки общепринятых норм.

— Быть непохожим на других — не значит быть сумасшедшим, и у моего отца не было ни одного

повода для подрыва собственной школы. В подготовке элиты военнослужащих был смысл его

жизни.

— Это обстоятельство мы обязательно изучим, поскольку пока никаких прямых доказательств о

причастности вашего отца к взрыву у нас нет.

— Я понимаю, — ответила Джози, хотя такого развития сценария девушка не ожидала. — Что-

нибудь еще, детектив?

— Также нами было обнаружено три транспортных средства, пострадавших при взрыве.

— В самом деле?

— И одно из них было зарегистрировано на вас, мисс Маккол.

— Ах да, моя машина оставалась в лагере той ночью.

— Я вас уже спрашивал об этом, но вы тогда ловко ушли от ответа, поэтому я вынужден снова

задать вам тот же вопрос. Вы были в лагере отца, когда произошел взрыв, мисс Маккол?

— Теперь вы обвиняете меня в устройстве взрыва?

— По имеющимся у меня сведениям, при прохождении военной подготовки вашей специализацией

были, как раз, взрывчатые вещества. Я не ошибаюсь?

— Да, но могу вас заверить, что тренировочную базу отца я не взрывала.

Как только она произнесла эти слова, к Джози подошел Даниэль и неподвижно замер возле нее.

Девушка подняла на него вопрошающий взгляд, словно сама не могла решить, что ей отвечать

дальше.

— Скажи правду, — едва слышно прошептал он.

Джози кивнула. В сложившейся ситуации она была готова пойти на это.

— Мисс Маккол, — снова донесся до нее голос детектива, — нам важна каждая мелочь для того,

чтобы данное преступление было раскрыто.

— Значит, вы уверены, что это было преступление?

— Весьма вероятно, что да.

— Скажите, у вас есть другие подозреваемые, помимо меня и моего отца, — спросила Джози.

— Нет.

— А что насчет уверений средств массовой информации в том, что это было дело рук

экотеррористов?

— Нам неизвестно, откуда они получили такую информацию, мисс Маккол. Мы обязаны

расследовать со всей тщательностью любой случай пожара, представляющего угрозу национальному

парку, но, в настоящий момент, мы не располагаем никакими доказательствами того, что это сделали

экотеррористы.

— Значит, вы исключили эту версию?

Кто-нибудь должен сказать это репортерам, слоняющимся по ее лужайке.

— Не совсем.

Теперь она уже ничего не понимала.

— Мы надеялись, что вы сможете помочь нам пролить свет на загадочные обстоятельства взрыва.

— Я попытаюсь.

И Джози рассказала ему все, что произошло, начиная с того момента, как бессонница выгнала ее на

ночную пробежку, и закончила сообщением о возможности засечь координаты местонахождения

своего украденного ноутбука.

Еще она подробно описала детективу внешность псевдо-полицейского и даже назвала номерной знак

патрульной машины, который так дальновидно запомнил Даниэль.

Окончив разговор, девушка повесила трубку и повернулась к нему:

— Они пришлют к нам детектива, он прибудет сюда через час или даже раньше. Ему понадобится

резервная копия базы данных отца.

— Он обвинил тебя в установке заряда? — спросил ее Даниэль. Выражение лица у него, как обычно,

было непроницаемым, но язык тела недвусмысленно давал понять, что мужчина едва сдерживает

гнев.

— Не совсем. Мы с отцом являемся у них подозреваемыми номер один; то есть мы ими были, пока я

не рассказала ему об обстоятельствах вчерашнего взлома и модуле GPS в моем ноутбуке. И еще он

считает текущее местоположение ноутбука весьма любопытным.

Даниэль немного расслабился:

— Я тоже так считаю.

Мужчина, в задумчивости, потер подбородок большим и указательным пальцами.

— Значит, офицер Девон на самом деле полицейским не был.

— Во всяком случае, его фамилии нет в их базе.

— Он вел себя как солдат, но большинство полицейских из бывших военных, так что это не

показалось мне чем-то необычным. Хотел бы я знать, как он сумел раздобыть патрульную машину.

— Так же, как и перевоплотился в полицейского, — девушка нахмурилась, жалея, что у них так мало

информации, чтобы продолжить поиски. Чем дольше ее отец считался пропавшим без вести, тем

выше была вероятность того, что с ним что-нибудь могло случиться. — Этот поддельный коп был

мне совершенно незнаком.

Даниэль пожал плечами.

— В последние годы ты редко бывала в лагере отца. Наверняка, многих из тех, кто за это время

прошел там подготовку, ты и в глаза никогда не видела.

— Каждое личное дело стажера содержит фотографию. Я сканировала их все, прежде чем ввести в

компьютер. И не помню, чтобы кто-нибудь из них был похож на офицера Девона.

— Вряд ли ты обращала пристальное внимание на каждый снимок.

— Это так, — она и правда лишь мельком взглянула на каждую из фотографий стажеров.

— И хотя мы знаем, что школа была такой же мишенью, как и твой отец, мы не можем быть

уверены, что надо искать именно бывшего стажера.

— Помимо преподавателей, бывшие и нынешние его ученики — это единственные люди, с

которыми общался мой отец.

— Это то, что тебе известно.

— Да. В дневниках отец не раз упоминает о тех, с кем он служил во Вьетнаме. А я не помню, чтобы

встречала хоть кого-то из них, но, несомненно, они поддерживали между собой связь.

— Обычное дело.

— Да, но многие из них уже умерли. Для отца это, наверно, было очень тяжело, но он никогда не

говорил со мной об этом.

— Вы с отцом достаточно закрытые люди.

— Не такие уж закрытые, как я раньше думала, но наши отношения лучше, чем в семьях

большинства его приятелей. У некоторых из тех, что умерли, даже некому было оплакать их

кончину, кроме моего отца. Жаль, что он ничего не говорил мне. Я могла бы скорбеть вместе с ним.

— Он хотел уберечь тебя от этой уродливой стороны жизни.

— Думаю, ты прав. Но все это так грустно.

Внезапно глаза Даниэля сузились, будто его осенило.

— Что именно твой отец писал о тех армейских друзьях, что уже умерли?

— Лишь имена и то, где они жили, ну и краткая запись о том, что он присутствовал на их похоронах.

Согласись, никто бы не смог упрекнуть отца в излишней цветистости слога.

— Ты помнишь их фамилии, или тебе нужно будет снова просмотреть записи?

По счастью, Джози обладала почти фотографической памятью, которая не раз выручала ее во время

многочисленных опасных миссий. Девушка перечитывала по памяти любимые произведения,

коротая долгие, темные, относительно спокойные ночи в джунглях или пустыне.

— Я помню их, а тебе зачем?

— Намного легче создать себе достоверную легенду, воспользовавшись данными умершего

человека, которого хорошо знал и чья жизнь мало отличалась от твоей собственной.

— Ты думаешь, что отец мог воспользоваться именами своих старых друзей, чтобы создать себе

вымышленную личность?

— Это имеет смысл.

Джози и сама уже не раз думала об этом.

— Ты прав. Наверно он так и поступил. По какой-то причине отец считал, что ему необходимо

скрыться, для чего и обзавелся несколькими комплектами добротно сработанных поддельных

документов на разные фамилии.

— Он как-то намекнул мне на это, — спокойно ответил Даниэль.

— Чтобы пойти на такое, он должен был по настоящему доверять тебе.

Даниэль только пожал плечами.

— Он не называл имен.

— Мне он их тоже не говорил. Отец сказал, что для меня так будет безопаснее.

— Твой отец во время войны служил в разведке?

— Нет. Он служил в частях LLRP,[35] но и этого было более чем достаточно. Большинству солдат,

вернувшихся из того адского пекла, было трудно адаптироваться к мирной жизни. Я никогда не

понимала, чем была вызвана его специфическая паранойя, но так как на наши взаимоотношения она

почти не влияла, я считала бесполезным искать в ней тайные мотивы.

— Это может сильно затруднить его поиски, став ммм… довольно серьезным или даже

непреодолимым препятствием.

— Если ты прав насчет того, что отец обзавелся фальшивыми документами, обеспечив

достоверность своему прикрытию, то теперь у нас, по крайней мере, есть отправная точка, —

бросила ему через плечо Джози, стремительно направляясь в кабинет. — Надо проверить, не

проявлял ли в последнее время активности кто-либо из давным-давно умерших сослуживцев отца.

Например, посмотреть, не приобреталась ли на имя кого-либо из них недвижимость, и если «да», то

мы сможем узнать адрес.

Даниэль ничего не ответил, но отправился вслед за ней.

Указав на пачку компьютерных распечаток, испещренных пометками, возле ноутбука Хотвайра,

Даниэль сказал:

— Мы прошерстили всю базу данных школы, ища что-нибудь необычное, но так ничего и не

обнаружили.

— Когда не знаешь, что искать, то найти это почти невозможно, — с усмешкой ответила ему Джози.

Даниэль улыбнулся:

— Зато тренирует мозги.

Она вернула ему улыбку:

— Да, это так.

Он уселся на стуле, справа от компьютерного стола, а Джози села перед монитором. Девушка

послала несколько поисковых запросов к базам данных, надеясь обнаружить полезную информацию.

После этого единственное, что им еще оставалось, так это запастись терпением и ждать.

— Пока мой запрос обрабатывается, почему бы нам не взглянуть на фотографии стажеров?

— Хорошая идея.

Она немного отодвинулась и развернула свой стул боком.

— Садись рядом, тогда ты тоже сможешь их увидеть. Вдвоем у нас будет больше шансов опознать

этого псевдо-полицейского.

Даниэль поставил свой стул около нее, и как обычно, от близости его мощного тела у девушки

сбилось дыхание. Когда он положил руку на спинку ее стула, как бы приобняв девушку, Джози

пришлось побороть в себе желание откинуться назад и прижаться затылком к его руке. Сейчас для

них самым главным было выполнить работу, а это неодолимое желание поуютнее устроиться рядом

с Даниэлем не имело к их поискам никакого отношения.

Чтобы вывести на экран фотографии стажеров, Джози потребовалась пара щелчков мышью. Она

настроила свойства папки таким образом, чтобы увидеть ее содержимое в виде слайд-шоу.

Изображения начали появляться на экране с интервалом в три секунды, достаточным, чтобы

тщательно изучить строение лицевых костей, так как сама внешность мужчин со временем могла

измениться.

Джози раздраженно нахмурилась, когда на экране отобразилась третья по счету фотография.

— Их тут несколько сотен, весь просмотр займет прорву времени.

— Я не возражаю проводить его с тобой, — пальцы Даниэля нежно приласкали ее шею, и он

склонился к ней еще ближе, чтобы грудью коснуться ее плеча. — Ты приятно пахнешь.

— Я не пользуюсь духами.

— Я знаю. И мне это нравится.

— Естественный запах женщины? — шутливым тоном осведомилась Джози, хотя от его слов внутри

нее словно забурлили, зашипели пузырьки счастья.

— Запах только одной женщины. Твой.

— То, как ты пахнешь, мне тоже нравится, — смущенно призналась девушка.

— И чем же я пахну? — спросил Даниэль, когда на экране сменился следующий кадр.

— Безопасностью.

Джози не знала, почему это сказала, но было что-то такое в сидящем рядом мужчине, из-за чего в его

присутствии она чувствовала себя защищенной.

Сначала она не понимала, почему он так враждебно настроен по отношению к ней. Ее инстинкты

говорили одно, а его поступки — другое. Во всяком случае, поначалу девушка считала именно так.

Теперь же Джози знала, что заблуждалась, так как Даниэль, прикрываясь неприязнью и гневом,

пытался обуздать свою страсть, которая всецело поглощала их обоих, стоило ему только отпустить

ее на волю.

Несмотря на эти умозаключения, Джози пришла к выводу, что уникальный запах Даниэля

ассоциировался у нее, прежде всего, с безопасностью и сексуальным желанием, не говоря уже о

невероятном ощущении счастья. Девушку даже посетила мысль, а не называлось ли то, что она

чувствовала по отношению к Даниэлю, любовью.

— Безопасностью? — переспросил Даниэль, его голос звучал потрясенно и был пронизан каким-то

чувством, которое девушка пока не могла определить.

— Ну да, — она украдкой, взглянула на него, но все внимание Даниэля было приковано к слайд-

шоу. — Когда я с тобой, то уверена, что ты никогда не причинишь мне боли и не позволишь никому

другому это сделать. Так странно думать об этом. Просто сколько себя помню, мне всегда самой

приходилось обеспечивать безопасность объекта, и ситуация, когда вместо меня сражается кто-то

другой — это что-то новенькое.

Даниэль ничего не ответил, и Джози глубоко вздохнула, прежде чем с головой бросилась в

эмоциональную авантюру, о которой позже могла сильно пожалеть, но прямо сейчас девушка

почувствовала в себе настоятельную необходимость высказаться.

— Я хочу сказать, что теперь доверяю тебе так, как раньше доверяла только отцу, и все мои

инстинкты с этим согласны.

Джози никогда не пасовала перед трудностями, но это признание далось ей нелегко, и странная

реакция Даниэля на ее слова лишь стала тому доказательством.

Внезапно мужчина отстранился от нее, и девушка почувствовала, что он словно закрылся,

отгородившись от ее слов.

— Я не рыцарь в сияющих доспехах, Джози. Не строй насчет меня воздушных замков. Хотя ты мне

далеко не безразлична, не стоит ждать от меня слишком многого.

— Я не это имела в виду, — его слова, заставили ее почувствовать себя какой-то жалкой

попрошайкой. — Разве ты не слышал, что я сказала? Я сама могу о себе позаботиться.

— Да, можешь. И ты не нуждаешься в том, чтобы я присматривал за тобой. Так, помнится?

Джози не могла сосредоточить свое внимание на мониторе. Она снова перевела взгляд на Даниэля, у

которого, похоже, таких проблем не наблюдалось, так как мужчина с непроницаемым выражением

лица продолжал просмотр слайд-шоу.

— Если ты действительно не намерен опекать меня, то почему запретил выйти на улицу сегодня

утром? Зачем настаивал на том, чтобы помочь мне найти отца и расследовать причины взрыва?

Его лицо теперь казалось будто высеченным из камня.

— Я уже объяснял. Я должен участвовать в расследовании, потому что являюсь совладельцем

школы, и твой отец — мой деловой партнер. И уберечь тебя от необоснованного риска тоже является

частью нашего расследования.

— Так значит, лично я не имею никакого отношения к твоим действиям за последние три дня? —

спросила Джози, отказываясь поверить в то, что он мог быть настолько эмоционально отчужденным,

как могло показаться из его слов.

— Нет.

Ее охватило чувство облегчения. Они с Даниэлем в очередной раз страдали от недопонимания, и ей

начинало казаться, что это всегда останется для них проблемой. Они думали по-разному. Его мысли

были ей столь же чужды, как если бы он был марсианином. Кстати, то же самое утверждала и одна

популярная книжка о взаимоотношениях полов.

— Мое решение уложить тебя в постель не имело никакого отношения к расследованию. Это уже

личное.

— Но временное, — произнесла она машинально, услышав себя как бы со стороны.

— Ты говорила, что тебя все устраивает.

Но было ли так на самом деле, или она была вынуждена принять эти жестокие ограничения,

установленные Даниэлем для их отношений, потому что он не оставил ей другого выбора? Разве это

имело значение? В любом случае, он бы не передумал, даже если бы она изменила свое решение.

Поэтому, уверившись в том, что все-таки неправильно поняла более раннее высказывание Даниэля, и

в который раз убедившись, что, кроме сексуального влечения, у него не было в ней никакой личной

заинтересованности, девушка почувствовало себя так, словно была живой мишенью и получила

двойное попадание в самое «яблочко». Мучительная боль обожгла ее, оставив зияющие раны,

незримые для окружающих и, меньше всего, для сидящего с ней рядом мужчины.

Измученный рассудок возопил, требуя, чтобы она переключилась на что-либо еще, помимо своих

опустошительных эмоций, иначе она просто-напросто сломается. Вняв голосу разума, девушка снова

впилась взглядом в монитор. И вот тут-то Джози и увидела его. Их псевдо-полицейский

действительно был одним из стажеров отца.

Она быстро кликнула мышью по значку обратной прокрутки, и, перелистнув на три кадра назад,

вывела на экран изображение, привлекшее ее внимание.

— Что ты делаешь?

— Думаю, я, наконец, нашла личный файл нашего парня.

Девушка поразилась тому, что ей удалось произнести целую фразу спокойным и сдержанным тоном,

не выдав терзавших ее душевных мук.

И все же, Джози пыталась переубедить себя, утешаясь вялыми аргументами в пользу того, что даже

если Даниэль не любил ее, она не была ему совершенно безразлична, и робко надеялась, что его

забота о ней — это нечто большее, чем просто побочный эффект их превосходной сексуальной

совместимости.

— Мне он незнаком, — произнес Даниэль, звук его голоса донесся до нее словно издалека, но

девушка списала это на обман слуха.

— Он просто изменил внешность, — пояснила Джози, ее голос начал сбиваться на высокие ноты, и

девушке пришлось постараться, чтобы продолжать говорить спокойно и ровно. — Отец делает

снимки всех стажеров, когда те прибывают в лагерь, прежде чем заставить их всех остричься под

«ежик» и сбрить всю растительность на лице. На этом снимке у нашего парня довольно длинные

волосы, усы и бородка.

Действительно, со снимка, застывшего на экране монитора, на них смотрел мужчина — точная копия

офицера Девона — если бы он сбрил бороду и сделал короткую стрижку.

— Как его имя?

— Сейчас скажу. — Джози сверила номер файла и перешла по перекрестной ссылке в раздел

картотеки. — Его зовут Абнер Джонс. И если это не его настоящее имя, то у парня просто начисто

отсутствует воображение, когда дело доходит до псевдонимов.

— Твой отец проверяет личные данные стажеров прежде, чем принять в школу?

— Любой профи мог сфальсифицировать свои личные данные и обойти систему так же легко, как

это удалось отцу, когда ему потребовалось обеспечить себя поддельными документами.

— Джонса сопровождал кто-нибудь еще?

Джози проверила.

— Система не дает ни одной перекрестной ссылки на личные дела других стажеров, обучавшихся

вместе с ним, но их дела — отличная отправная точка, чтобы поискать возможные ниточки.

— Как ты это сделаешь?

— Мы с Хотвайром сравним информацию из их личных дел с контрольными данными и посмотрим,

что совпадет. В школу к отцу приезжали со всего мира; порой для возникновения дружбы между

двумя стажерами хватало и того, что они прибыли из одной и той же страны.

Девушка вывела на экран полный список мужчин, попавших в тренировочный лагерь одновременно

с Джонсом, и пустила его на печать вместе с кратким досье на каждого стажера этой учебной

группы. Слава Богу, ее лазерный принтер грабители не тронули. Он, наверно, показался им слишком

громоздким, куда больше сравнительно небольшого телевизора, который они умыкнули из гостиной.

Когда принтер закончил свою работу, Джози вручила кипу распечаток Даниэлю, стараясь не

смотреть ему в глаза.

— Слушай, может, пока займешься их изучением, а я тут поищу тех, чьими данными мог

воспользоваться отец при создании поддельных документов? К тому же за столом в кухне работать с

распечатками тебе будет гораздо удобнее.

Да и ей стало бы намного легче, если бы он ушел из комнаты. Ее сердце все еще кровоточило, и

пройдет немало времени, прежде чем эти глубокие раны зарубцуются. В том, что она по уши

влюбилась в Даниэля, его вины не было, он лишь уступил плотской жажде, но оставаться с ним

рядом, в то время как Джози пыталась примириться с этой суровой правдой, было больше того, что

она могла вынести.

Даниэль молча поднялся, ненадолго задержавшись возле двери.

— Ты никогда не спрашивала, чем ты пахнешь для меня.

— Нет. Не спрашивала.

Что бы он ответил? Может, для него она пахла сексом или глупостью.

Она сочла эти мысли горькими, но необязательно ошибочными.

Даниэль медлил, будто ждал, что она спросит его, но, так и не дождавшись, сказал:

— Ты пахнешь всем, чем может или должна пахнуть женщина.

С этими словами он вышел, а Джози еще долго и недоверчиво смотрела на опустевший дверной

проем.

Она его правильно расслышала? Поскольку, если правильно, то ничто из сказанного или сделанного

им ранее не имело смысла. Наверно, Даниэль просто говорил о ее женской притягательности для

него в сексуальном смысле. Она пахла всем, чем могла или должна была пахнуть женщина в его

постели.

Она не позволит себе обманываться мечтами о том, что его слова могли быть чем-то большим. Не в

этот раз.

Даниэль, целиком поглощенный мыслями о Джози, приготовил кофе и налил себе чашку, чтобы хоть

немного успокоиться, прежде чем расположился за обеденным столом и приступил к просмотру

распечаток, как ему и было предложено.

На душе было тяжело, но Даниэль все-таки пытался сконцентрироваться. Он снова причинил Джози

боль, а это, черт возьми, было последним, чего он хотел. Когда она сказала, что ощущает себя с ним

в безопасности, он почувствовал себя так, словно его кишки пропустили через шредер. Из всего того,

в чем она могла положиться на него, из всего того, что в его власти было ей предложить,

безопасность стояла на самом последнем месте. Даниэль совершенно не заслуживал того, чтобы

женщина доверила ему свою жизнь.

Его собственная мать познала это на своем горьком опыте, попутно преподав и ему незабываемые

уроки.

Но Джози он этого никогда не рассказывал. Он просто сказал ей не принимать его в расчет, строя

планы на будущее, словно она совсем ничего не значила для него, что и близко не походило на

правду. Он не был честен с нею, а она заслуживала гораздо большего, чем его отговорки. На самом

деле, Даниэль, конечно же, солгал ей, сказав, что она не имеет никакого отношения к принятому им

решению помочь ей найти Тайлера и тех, кто пытался его убить.

В отличие от Джози, которая как-то призналась ему, что совсем не умеет врать, у Даниэля в этом

деле был богатый опыт. Все началось еще в детстве, когда в школе он объяснял постоянно

возникавшие синяки на своем худеньком тельце, как результат частых мальчишеских потасовок или

собственной неуклюжести. Он был настолько изобретателен, что учителя так никогда и не

заподозрили, что человек, который привел его в этот мир, имел привычку в пьяном угаре жестоко

избивать свою красавицу-жену и маленького сына.

Даниэль уже весь изолгался к тому времени, когда в шестнадцать решился подделать свое

свидетельство о рождении, чтобы его взяли в армию. Хотя размерами он тогда уже не уступал

взрослому мужчине, своей недисциплинированностью и неподготовленностью к воинской службе

походил на малое дитя.

Теперь все изменилось, но обретенный самоконтроль ничем не помог матери, когда той

понадобилась помощь Даниэля. Он плохо умел оберегать женщин… даже тех, кого сильно любил.

Вряд ли он когда-нибудь позволит себе полюбить Джози. Поступить так было ничем не лучше

эмоционального суицида. Это был еще один из уроков, полученных от матери, и который он никогда

не сможет забыть.

Однако это не означало, что он позволит Джози уверовать в то, что она ничего для него не значит.

Лишь очень немногим людям была известна правда о его прошлом, но Джози, как никто другой,

заслуживала права быть одной из них.

Примечания:

(1) Перри Мейсон — персонаж произведений Э.С.Гарднера. В США был очень популярен цикл

телесериалов с одноименным названием. В главной роли Рэймонд Барр.

(2) Теория заговора (от англ. conspiracy theory, также известная, как конспирологическая теория) —

совокупность гипотез, пытающихся объяснить событие (ряд событий) или процесс, как результат

заговора, то есть действий небольшой, тайной группы людей, направленных на сознательное

управление теми или иными историческими процессами. Одной из основных причин возникновения

теорий заговора является секретность, присущая политической и государственной деятельности. Но

есть мнение, что другой причиной появления теории заговоров являются некие глубинные

социальные и психологические потребности человека.

(3) LRRP/ LRSU (Long Range Recon Patrol) — подразделения глубинной разведки американской

армии во время войны во Вьетнаме (1955–1975 гг). Первые подразделения LRRP были созданы в

составе 7й армии в 1958 г. Личный состав подразделений был обучен проведению авиадесантных и

аэромобильных операций; длительному выживанию в условиях джунглей с минимальной или

вообще без какой либо внешней поддержки; хорошо обучены навыкам связи. Также члены

подразделений были обучены установке SADM (ядерных боеприпасов «чемоданного» варианта). С

активизацией военных действий во Вьетнаме в 1965 г снова появилась необходимость в

подразделениях глубинной разведки. В дивизиях создавались роты LRRP, а в отдельных бригадах —

отряды (detachments). Личный состав набирали из разведывательных, противотанковых и

авиадесантных подразделений. Многие из прошедших отбор прошли курс Школы Рейнджеров или

Школы Военных действий в Джунглях.

Глава 13

Но в течение следующей пары часов Даниэлю так и не выпало шанса поговорить с Джози наедине.

Сначала детектив Стоун из отдела поджогов и взрывчатых веществ объявился у них раньше на

десять минут, а затем, проводив Клер, вернулся Хотвайр, принеся с собой коробку с новеньким

ноутбуком для Джози. Она пришла в такой восторг, что и Даниэлю, и детективу пришлось прервать

разговор и сидеть сложа руки, пока девушка обстоятельно выспрашивала у Хотвайра о возможностях

этой модели.

Разговор в конечном итоге свелся к расследованию. После того как Джози показала фотографию

Джонса детективу, тот заметно подобрел и сообщил, что координаты местонахождения ноутбука

совпадают с данными о расположении базы одной экстремистской группировки, известной своими

расистскими взглядами.

К сожалению, согласно данным разведки ФБР, добраться до этого места можно только двумя

путями: первый — по дну узкого ущелья, где надо будет передвигаться пешком или на мощном

мини-вездеходе, а второй — по воздуху. Причем, воспользовавшись вертолетом, они вряд ли смогут

приземлиться достаточно близко к лагерю и сохранить в тайне свое прибытие.

— А как насчет того, чтобы десантироваться на парашютах? — спросила Джози.

— Чтобы нас не засекли, нужен затяжной прыжок из самолета. Да еще и с большой высоты, —

быстро ответил Даниэль, опередив детектива. — К тому же мы не сможем приземлиться точно на

цель, так как для этого необходим открытый участок земли.

Детектив только покачал головой:

— Ни одному из вас не удастся спуститься незамеченным. В том районе начато официальное

расследование ФБР в тесном взаимодействии с Национальной лесной службой и другими

государственными структурами. И вряд ли эти парни будут настроены дружелюбно к кучке

наемников, наступающих им на пятки.

— Я больше не наемник, — сообщила Джози.

— Но вы и не сотрудник ФБР, мисс. Не лезьте в это дело, — прозвучал непреклонный ответ

детектива.

Джози с мятежным видом поджала губы, такое выражение лица было хорошо знакомо Даниэлю и

означало, что легко она не сдастся.

— Они пытались убить моего отца. И я хочу знать, почему.

— Вы бы лучше направили свое рвение на поиски мистера Маккола, пока это за вас не сделали

преступники, — отрезал офицер, смутив Джози резкостью ответа, что, по мнению Даниэля, было

сродни подвигу. — Да, и еще, мисс, если вы будете вмешиваться в федеральное расследование,

против вас могут выдвинуть обвинения.

— Я абсолютно не собираюсь мешать им, — произнесла девушка тем тоном, который обычно

заставлял мужчин съежиться.

А вот детектив Стоун лишь спокойно кивнул:

— Рад слышать, мисс. Если вы оставите идею с самолетом, всем нам будет только лучше.

Злобно посверкивая глазами, Джози уже приоткрыла рот, чтобы поставить полицейского на место, и

Даниэль понял, что пришло время вмешаться:

— Почему эта группа так враждебно настроена против Тайлера Маккола?

Детектив встретился взглядом с Даниэлем:

— Вы ведь недавно стали совладельцем школы, правильно я понимаю?

— Да.

— Так вот, это тоже могло стать причиной. Эта группировка, согласно своей идеологии, преследует

белых, имеющих деловые или иные связи с представителями других рас.

— Но это же смешно, — выпалила Джози, стрельнув в сторону полицейского зелеными, как мох,

глазами, в которых явно читалась насмешка.

Она вела себя безрассудно, так как офицер недвусмысленно приказал держаться в стороне от

расследования.

— Согласен с вами, мисс. Я просто привел вам одну из возможных причин их агрессивного настроя.

— Но почему своей мишенью они выбрали именно его, когда в США огромное количество

бизнесменов, имеющих деловых партнеров другого цвета кожи? — Девушка сильно нахмурилась,

обдумывая слова детектива, а потом сказала: — Ваше предположение слишком уж шаткое. Кроме

того, нам известно, что по крайней мере один из преступников проходил обучение у отца. Значит,

надо искать нечто, непосредственно связанное со школой.

— Какую подготовку Джонс прошел в лагере? — спросил детектив.

Джози просмотрела распечатки, которые Даниэль положил на стол, и, вытащив один из листков,

передала его полицейскому:

— Курс, посвященный новейшим взрывчатым веществам и высокотехнологичным методам ведения

войны. Более подробная информация указана здесь.

Мужчина взял листок и бегло просмотрел, после чего на его лице застыло холодное и осуждающее

выражение:

— То есть именно та информация, которая, по нашему глубокому убеждению, ни в коем случае не

должна попадать в руки внутренних террористических группировок.

— Отец тщательно проверяет потенциальных учеников. Если по результатам проверки оказывается,

что они имеют хотя бы отдаленное отношение к внутренним или международным экстремистским

группировкам, то их заявка отклоняется.

Детектива ее слова явно не впечатлили:

— Но ведь сфальсифицировать личные данные очень легко. Вряд ли ваш отец может гарантировать,

что письменные рекомендации мужчин и женщин, которых он намерен обучать, действительно

достоверны.

Джози и Даниэль переглянулись, подумав об одном и том же, ведь совсем недавно сами обсуждали

этот вопрос. Потом девушка перевела взгляд обратно на офицера:

— Даже национальные вооруженные силы этого не гарантируют, но ведь до сих пор никто не

отменил ни одного призыва.

Твердые губы детектива насмешливо изогнулись:

— Очко в вашу пользу, мисс. Но факты говорят, что в лагере вашего отца все-таки прошли

подготовку несколько боевиков-террористов. И как мне думается, эти люди отнюдь не дураки и,

безусловно, не заинтересованы в том, чтобы в картотеке школы остались хоть какие-то записи об их

обучении, — сказав это, детектив красноречивым жестом помахал листком бумаги перед лицом

Джози.

— Значит, вы полагаете, они сравняли лагерь с землей, пытались убить отца и ворвались в мой дом

только затем, чтобы никто не узнал, какие спецкурсы им преподавали? — недоверчиво спросила

Джози.

Детектив пожал плечами с видом человека, давно смирившегося с подобным положением вещей и

бесконечно утомленного тяжелым грузом знаний о несовершенстве человеческой натуры:

— В данный момент мы с вами говорим о фанатиках, мисс. О людях такого сорта, что, не

задумываясь, взорвут даже начальную школу, если она будет угрожать осуществлению их планов.

Хотвайр уже отправился встречать Клер после занятий, а Джози все еще отрешенно обдумывала,

подозревал ли отец, что в лагере обучались будущие террористы, и могло ли это в конечном итоге

стать причиной нападения? Местная полиция разогнала репортеров, но самые настырные вернулись,

продолжая досаждать своим присутствием, правда, уже на тротуаре.

Они попытались было снова расположиться на лужайке, но вынуждены были отступить, после того

как к ним вышел Даниэль и застыл в угрожающем безмолвии, излучая гнев каждой клеточкой

мощного тела. Выиграв это противостояние, мужчина вернулся в дом и занялся изучением новой

порции распечаток, которые Джози сделала чуть раньше, несмотря на недвусмысленное указание

детектива прекратить расследование, предоставив его официальным властям.

Хотя Стоун и изъял у нее флэш-карту, потребовать, чтобы она удалила базу, предусмотрительно

скопированную на ноутбук Хотвайра, детектив все же не мог. Да и Джози об этом благоразумно

помалкивала.

Сейчас девушка пыталась вычислить «мертвые души», данными которых мог воспользоваться отец,

создавая себе легенду. Эти поиски потребовали кропотливого изучения огромного количества

информации, но пока положительного результата она не получила. Правда, Джози была полна

решимости перелопатить хоть все телефонные книги каждого крупного округа в США, только бы

это помогло отыскать отца.

Проверив электронную почту, Джози увидела, что ей поступило сообщение, посланное

автоматической системой рассылки одной из тех баз данных, куда она отправляла запросы. В нем

говорилось о сделке с недвижимостью, которая была проведена пять лет назад в пустынном районе

Невады, на имя Эндрю Тэйлора — сослуживца отца по Вьетнаму. Этот мужчина, согласно

дневникам, был мертв уже почти десять лет. Окрыленная успехом, девушка задала новые параметры

поиска, ограничившись на этот раз конкретным именем и местностью, прилегающей к району,

указанному в письме, и получила еще кое-какие любопытные сведения.

Джози аккуратно переписала полученную информацию, и впервые с тех пор, как отец исчез из

больничной палаты, вздохнула с облегчением, даже несмотря на то, что его память по-прежнему

оставалась для нее под вопросом.

— Мне тридцать два.

Джози так увлеклась, что даже вздрогнула, услышав голос Даниэля позади себя. Она крутанулась на

стуле, ее пульс участился:

— Что?

Мужчина стоял, скрестив руки на груди и небрежно привалившись к дверному косяку, а его иссиня-

черные волосы подчеркивали мужественные черты лица.

— Мне тридцать два года, — повторил Даниэль.

— А мне двадцать шесть. И что дальше?

— А то, что все остальные уверены, что мне уже тридцать четыре.

— Все?

— Да, кроме старшины Корделла.

— Почему?

— Потому что именно так я всем и сказал.

— О?!

Это она сошла с ума или он? Большинство людей врали о возрасте, чтобы прослыть моложе, чем

были на самом деле, но уж никак не старше.

— Я завербовался в армию, как только мне исполнилось шестнадцать, поэтому, чтобы меня взяли,

пришлось солгать. И, в отличие от тебя, я мастерски лгу. У меня большая практика.

Джози была не вполне уверена, что правильно понимает его слова:

— Но твое свидетельство о рождении…

— Подделка.

— Я так полагаю, ты хочешь мне что-то сказать, но не совсем понимаю, что именно.

Каждая черточка лица Даниэля буквально источала дикое напряжение, которое ему удавалось пока

держать под контролем.

— Я сбежал из дома в шестнадцать лет, потому что отец избивал меня всякий раз, когда приходил в

ярость. Выпивка делала его особенно жестоким, а пил он все больше и больше.

Даниэль как-то сказал, что его мать умерла. Может, отец топил свое горе в вине. Некоторые

мужчины так поступали.

— Твоя мама тогда уже умерла?

— Нет. Но сбежал я из-за нее.

Джози ощутила, как от нехороших предчувствий ее желудок словно завязался в тугой узел:

— Почему?

— Они все время спорили из-за меня. Мама хотела, чтобы я пошел в колледж, добился чего-то в

жизни. А отец от этого приходил в ярость. Упрекал ее, дескать, она считает его неудачником, потому

что у него самого нет образования. — Даниэль оттолкнулся от косяка и прошел в комнату, во всей

его фигуре чувствовалось возросшее напряжение. — Гром вырос в резервации. Он был

приверженцем старых традиций, занимался народным промыслом и, чтобы хватало на жизнь,

продавал свои работы заезжим туристам в местной сувенирной лавке.

— Твоя мама была этим недовольна?

На какие-то доли секунды черты лица Даниэля исказилось, а потом снова разгладились, сложившись

в привычную непроницаемую маску.

— Не совсем так, ведь она попала в резервацию в шестнадцать лет, когда с ее родителями произошел

несчастный случай — они погибли на морской прогулке. Поэтому ей и пришлось перебраться к

моему прадеду.

— Там они и познакомились?

— Да. Мать никогда не жаловалась на свою жизнь, но хотела, чтобы я повидал мир за пределами

резервации. Она верила, что место, где родился человек, не должно предопределять его судьбу.

Как это было знакомо Джози, ведь и она сама боролась за то же самое. То, что она родилась дочерью

военного, еще не делало ее саму солдатом.

— Умная леди.

— Не слишком-то и умная, раз не ушла от него. Отец говорил, будто бы мама хотела, чтобы я

отрекся от своих корней и уехал из резервации потому, что, мол, наш образ жизни не был достаточно

хорош для нее. И всякий раз, когда он напивался, одними криками и обвинениями дело не

заканчивалось.

— Он бил ее?

— Иногда только орал, а порой вопил до тех пор, пока полностью не срывал голос и тогда

набрасывался на маму. У него всегда был вспыльчивый характер, но все же главным образом это моя

вина. Если бы я не сбежал в поисках лучшей доли, он вряд ли обезумел бы до такой степени.

Сердце Джози болезненно сжалось, когда она расслышала в голосе Даниэля подлинное страдание и

искреннюю веру в то, что он нес ответственность за нехватку самообладания у отца или за

добровольный выбор матери терпеть весь этот кошмар.

В глазах Даниэля застыла боль, и девушка мучилась оттого, что не могла утешить его.

— Но хуже всего то, что я так и не оправдал маминых надежд. Я ведь всегда хотел быть солдатом:

еще с тех пор, как был совсем маленьким. Я мечтал научиться сражаться и всегда выходить из

схватки победителем, чтобы отец не мог и дальше избивать нас.

— Что было потом?

— После того как я отслужил свой первый контракт, мама попросила меня уйти из армии и

вернуться домой, в резервацию, чтобы заботиться об отце. Он уже очень сильно пил, и ему стало

тяжело работать.

— Но ты отказался.

— Я стал рейнджером и впервые в жизни гордился собой. Я просил маму уйти от отца, говорил, что

позабочусь о ней, но она отказалась. Твердила, что любит его.

Последние слова Даниэль произнес с таким презрением, что Джози наконец-то поняла, почему он не

верил в любовь.

Его мать использовала это прекрасное чувство как оправдание своему желанию и дальше оставаться

в унизительном положении, которое в конце концов разрушило ее семью и разлучило с сыном.

— А спустя год, уже подписав второй контракт, я узнал, что отец, в очередной раз выйдя из себя,

швырнул маму об стену. Она ударилась о какой-то выступ, потеряла сознание и впала в состояние

глубокой комы. Я тотчас же вылетел домой и просидел у больничной койки три дня, но она умерла,

не приходя в сознание.

Значит, Даниэлю было отказано даже в том, чтобы попрощаться и сказать, как сильно он ее любил.

Глаза Джози защипало от слез.

— Ты ни в чем не виноват. Твоя мама сама не захотела прекратить эту разрушительную связь. Она

понимала, чем рискует, но все равно осталась.

— Будь я дома, смог бы остановить отца. Я должен был уйти из армии и оберегать ее, но я

совершенно никчемен, когда дело касается заботы о ком-то.

— Твоя мама не просила, чтобы ты вернулся домой и защитил ее. Наоборот, она хотела, чтобы ты

приехал и стал опекать пьяницу-отца, — запальчиво произнесла Джози, — разве не так?

— Так, — глухо ответил Даниэль.

— Твоя мать хотела защиты для отца, а не для себя, но, думаю, ты не стал бы следовать ее желанию,

а вмазал бы ему хорошенько, когда он в очередной раз распустил бы руки. А уж после этого она

точно выставила бы тебя из дома, обвинив в недостатке терпимости.

У Джози имелся небольшой опыт общения с жертвами семейного насилия, так как Клер привела ее

как-то в один из женских реабилитационных центров, чтобы она дала пару уроков самозащиты этим

бедолагам.

Большинство находившихся там женщин хотели бы изменить свою жизнь, но их абсолютно неверное

представление о природе подобных отношений никак не позволяло им покончить с ролью жертвы.

Даниэль двинулся к ней с мрачным выражением лица:

— Ты неправа. Я уже был взрослым. И если бы я тогда поторопился вернуться домой, если бы меня

больше заботила безопасность матери, чем моя чертова гордость, то я наверняка сумел бы убедить ее

уйти от отца.

— Нет. Ты хороший человек, Даниэль, и должен строить свою жизнь без оглядки на родителей,

иначе попадешь в тот же уродливый замкнутый круг, в котором прошла вся их жизнь.

— Вот поэтому я и не женюсь: чтобы со мной ничего подобного не случилось. Хотя я, в отличие от

отца, никогда не подниму руку на женщину.

Теперь для Джози многое прояснилось. Даниэль никогда ее не отвергал. Наоборот, он отвергал себя

как мужчину, рядом с которым она могла бы быть в безопасности. Он винил себя в том, что не смог

уберечь мать, и до сих пор не считал себя способным кого-либо защитить. И это Даниэль, который

долгие годы, рискуя жизнью, спасал людей, сражаясь в составе отряда рейнджеров,

специализировавшихся на освобождении заложников.

Это могло бы даже показаться забавным, если бы только его убежденность не была такой искренней.

Снова прокрутив в уме его последние слова, Джози поняла кое-что еще: Даниэль не противился

длительным отношениям с ней, а испытывал неприязнь к самому институту брака.

— Неужели ты всерьез опасаешься повторить путь отца? — И этого страшился мужчина, который

чуть не довел себя до сердечного приступа, стараясь, чтобы для Джози первый любовный опыт стал

особенным и, по возможности, безболезненным.

— Все, кто знал нас обоих, говорили, что мы похожи, как близнецы, — безучастно ответил Даниэль.

— Внешне — может быть. Но будь уверен: даже если ты унаследовал свою привлекательную

внешность от него, ты обладаешь тем, чего он никогда не имел. — Девушка встала и, подойдя к

нему, приложила руку к левой стороне его груди, сказав: — Там, внутри, ты совсем другой. Как бы

ни была велика твоя злость, ты предпочел бы умереть, лишь бы не сделать мне больно. Я это точно

знаю.

От этих слов что-то вспыхнуло в глубине его потемневших глаз — словно огонек надежды, который

сразу же угас.

— Я не верю в любовь и обязательства, Джози.

— Я знаю. — И, произнеся эти слова, она поняла, что ничто уже не могло изменить ее чувств к

нему. — Но это неважно, потому что я все равно доверяю тебе, Даниэль, и рядом с тобой ощущаю

себя в безопасности.

— Но не должна, черт побери! Разве ты не слышала, о чем я сейчас говорил? В решающий момент я

могу сделать неверный выбор. Мне бы в себе для начала разобраться.

Джози не разделяла опасений Даниэля: по ее мнению, с обоих его родителей было за что спросить.

— Держу пари, не сможешь, — насмешливо фыркнула Джози, безусловно, не имея в виду, что он не

сделает этого, когда представится случай, просто понимала, что время выбирать еще не пришло.

А когда оно наступит, то он либо уйдет, вырвав ее сердце с корнем, либо, преодолев свои страхи,

будет строить будущее вместе с ней. Внезапная догадка позволила Джози надеяться, что если они

пробудут вместе достаточно долго, Даниэль выберет второе. Просто ему нужно время, чтобы

осознать это.

А между тем Джози самой предстоит принять нелегкое решение: если она видит свою дальнейшую

жизнь рядом с Даниэлем, ей придется распрощаться с мечтой навсегда покончить с армейской

жизнью. Хотя Джози больше не привлекал образ жизни военного, ради того чтобы остаться с

Даниэлем, ей придется вернуться в горный лагерь и провести всю жизнь, обучая наемников.

Дети, которые у них появятся, прочувствуют на себе все прелести воспитания, полученного когда-то

самой Джози, правда, не такого строгого. Но так или иначе, такая полуказарменная жизнь станет для

них единственной доступной реальностью. Им тоже будет трудно вписаться в мир, где гражданское

население состояло в сложных и порой противоречивых отношениях с собственной же армией. А

может быть, ей вообще придется отказаться от материнства, несмотря на страстное желание иметь

ребенка.

Теперь девушка хорошо понимала, почему мать Даниэля ощущала крушение надежд. Она ведь

боролась против своего сына, ограниченного его окружением, и заплатила слишком высокую цену,

отказавшись уступить. Прочитав дневники, Джози узнала, что единственным, о чем спорили ее

собственные родители, было желание отца научить дочку самым совершенным приемам

рукопашного боя, чтобы она могла защититься от любого врага.

— Что стало с твоим отцом?

— Его посадили в тюрьму за непредумышленное убийство. Я выступал свидетелем обвинения и

надеялся, что его признают виновным в убийстве.

Девушка ощутила, как боль Даниэля окутала ее, словно сдавив плотным, душным саваном, и тяжким

грузом легла на израненную душу.

— Они не приняли во внимание, что он систематически жестоко обращался с ней? — тихо спросила

Джози.

— Не было доказательств. Я отсутствовал слишком долго, чтобы мои показания можно было

принять во внимание, хотя никто не сомневался, что именно отец виновен в ее смерти.

— Но не ты.

— Нам всем в этой жизни приходится за что-то извиняться. И я не могу простить себя.

— Прекрати сейчас же. — Она крепко вцепилась в его рубашку и встряхнула, будто хотела силой

заставить Даниэля прислушаться к своим словам. — Ты можешь сожалеть, что не помог матери, но

не вини себя или отца за ее выбор. Они оба были взрослыми людьми. Она могла уйти в любой

момент, и ты бы позаботился о ней. Но твоя мама этого не сделала и заплатила высокую цену за то,

что решила остаться с мужчиной, который не мог или не хотел держать себя в руках. Так что ты ни в

чем не виноват.

— Может, отец просто не знал, как это сделать, — сказал Даниэль, отмахнувшись от ее попытки

снять с него бремя надуманной вины. — Мне самому потребовалось немало времени, чтобы

научиться управлять гневом, а у меня был первоклассный учитель.

— А в тюрьме Гром много раз вступал в драки?

— Не знаю. Я не общаюсь с ним.

Джози так и поняла, однако задавалась вопросом, не потребовал ли этот выбор еще одной жертвы от

Даниэля:

— А ты когда-нибудь думал о том, чтобы увидеться с отцом?

— Нет.

— А он пытался связаться с тобой?

— Нет.

Джози не могла сказать с уверенностью, беспокоило это его или нет. Она даже не представляла,

каково это, когда один из твоих родителей виновен в смерти другого. При подобном сценарии такие

семейные ценности, как любовь и преданность, становились насквозь фальшивыми и искаженными.

— Почему ты рассказал мне об этом?

— Я причинил тебе боль.

— Когда дал понять, что я для тебя лишь партнер по сексу и ничего больше?

Глаза Даниэля словно вспыхнули, но он лишь сильнее сжал челюсти, а Джози, лишив его шанса

произнести хоть слово, продолжила:

— Да, ты действительно сделал мне больно. Даниэль, ты пытаешься сказать, что я, возможно, кое-

что значу для тебя, и, даже несмотря на свою якобы неспособность оправдать мое доверие, ты все

равно заботишься обо мне. Скажи, все это потому, что я слишком сильно завожу тебя?

Джози даже не пыталась думать о чем-то большем. Она просто хотела знать, что он чувствует к ней.

Если Даниэль скажет, что она ошиблась, то это, конечно, причинит ей боль, но по крайней мере

избавит от дальнейших заблуждений.

Его сильные руки обхватили ее талию, а мощное тело напряглось, как натянутая струна.

— Я не хочу причинять тебе боль.

Но Джози лишь молча смотрела на него, терпеливо ожидая ответа на свой вопрос.

Внезапно в глубине его глаз словно вспыхнул огонь, и Даниэль сквозь плотно стиснутые зубы

выдавил с каким-то отчаянием:

— Да, черт побери, да! Теперь ты удовлетворена?

Девушка приподнялась на цыпочки и с нежностью прильнула к его губам:

— Спасибо, Даниэль. Твои слова много значат для меня.

Он заключил ее в кольцо сильных рук, и поцелуй, которым они обменялись, был полон страсти и

невысказанных клятв. Он служил подтверждением их важности друг для друга, возникшей между

ними духовной близости и взаимных глубоких чувств, намного превосходивших плотское

вожделение. Если бы только Даниэль позволил себе увидеть это.

— Мм, может, мне стоило вернуться попозже?

Звук тягучего, насмешливого голоса Хотвайра нарушил интимность момента, и Джози неохотно

позволила Даниэлю прервать поцелуй.

Мужчина эффектным движением развернулся к приятелю, одной рукой по-прежнему крепко

удерживая девушку за талию:

— А если я скажу «да», ты уберешься? — лениво поинтересовался Даниэль.

— На самом-то деле, я собирался предложить вам обоим пойти со мной.

— Куда? — спросила Клер, стоя бок о бок с Хотвайром.

Он улыбнулся: сначала ей, а затем и Джози с Даниэлем, пояснив:

— Джози, вне всякого сомнения, просто фантастически готовит, но если мы отправимся куда-нибудь

перекусить, может, и эти проныры у дома тоже снимутся с места.

Хотя идея Даниэля отправить друзей восвояси и остаться на некоторое время наедине была весьма

заманчива, Джози не думала, что это сошло бы им с рук.

— А если они попытаются проникнуть в дом?

— Все схвачено, — сказал Хотвайр, помахав в воздухе черной коробочкой. — Как только датчики

засекут движение, начнет выделяться усыпляющий газ, не имеющий цвета и запаха, а ко мне на

пульт поступит сигнал о нарушении периметра.

— А этот газ может нанести вред домашним животным? — с явным беспокойством спросила Клер,

глядя на миниатюрное устройство в руке Хотвайра.

— У вас же нет никаких питомцев.

— Эээ… да, я имела в виду, насколько чувствительны сенсоры? Ну, допустим, я буду в своей

комнате, а потом вдруг захочу выйти из нее? В ванную, например.

На лице Хотвайра застыло такое комично-ошарашенное выражение, что Джози с трудом удержалась,

чтобы не прыснуть от смеха.

— Датчики не будут активированы, пока ты находишься в доме, Клер, — выдавил, наконец,

мужчина.

— О! — Девушка вздохнула с явным облегчением. — Тогда ладно. — И с этими словами Клер

развернулась, намереваясь выйти из гостиной.

— Ты куда собралась? — знаменитое южное очарование Хотвайра как ветром сдуло, хотя сейчас

мужчина выглядел скорее озадаченным, чем сердитым.

Клер оглянулась на него через плечо, в ее взгляде ясно читалось недоумение: «Что еще ему от меня

надо?»

— Хочу пойти на кухню слегка перекусить, а потом засяду за домашнее задание. А что, тебе что-

нибудь нужно?

— Ты тоже пойдешь с нами обедать.

— Нет, не пойду.

— Интересно, почему?

— Во-первых, меня не приглашали, ну и потом, мне просто необходимо позаниматься.

— Уроки могут и подождать, пока ты не пообедаешь. В машине ты сказала, что с утра ничего не ела,

а содержимое твоей тарелки и завтраком-то можно было назвать с большой натяжкой.

Хотвайра интересовало, что сегодня ела Клер?!

— Не волнуйся за меня. Я привыкла пропускать один или даже два приема пищи, если есть

необходимость.

— Твой мозг не сможет работать на полную мощность, пока ты не закинешь в желудок достаточно

топлива для тела.

Клер по-прежнему не сводила с него недоуменного взгляда, словно никак не могла понять, с чего

вдруг Хотвайр стал спрашивать ее о том, что не имеет к нему никакого отношения. Джози

чувствовала почти такое же смятение, как и ее подруга. Хотвайр обычно общался с женщинами с

шармом истинного южанина, однако неизменно старался держаться от них на расстоянии. Но в

отношении Клер мужчина, казалось, решил проигнорировать установленные для себя правила, как

впрочем, и изумленно-смущенное выражение лица девушки.

— Если ты останешься, то репортеры могут решить, что у них все еще есть шанс заполучить

стоящий сюжет, и будут слоняться поблизости, — сказал Даниэль.

Благодарный взгляд, посланный Хотвайром Даниэлю, настолько изумил Джози, что она даже

оторопела и не сразу нашла слова, чтобы убедить подругу пойти с ними на обед.

Между тем лицо Клер приняло озабоченный вид: меж бровей залегла легкая складочка, а взгляд стал

хмурым:

— Я даже не подумала о журналистах.

— Но ты ведь думала, что те плохие парни могут вернуться, разве нет? — укоризненным тоном

спросил Хотвайр.

— Ну, да…

Хотвайр вздохнул и сказал:

— Клер, я не позволил бы тебе встретиться лицом к лицу с людьми, которые уже однажды решились

на убийство.

— Ты не позволил бы? — переспросила Клер, изумление ясно различимое в ее голосе, гулким эхом

прокатилось в голове Джози.

— Никто из нас не позволил бы, — четко произнес Даниэль, лишив Хотвайра шанса ответить.

— Именно так, — наконец к Джози вернулась способность внятно изъясняться, — так что тебе

придется пойти с нами, милая.

После этого Клер сдалась и согласилась пойти на обед, но вежливо отклонила предложение

Хотвайра помочь с выполнением домашнего задания. А Джози подумала про себя, а не получится ли

в конечном итоге так, что Хотвайр все же засядет за написание программы в комнате Клер, а сама

студентка при этом будет недоумевать, как же он там оказался.

За обедом Джози рассказала всем, что сегодня таки вычислила первую из «мертвых душ», и теперь

ей известно возможное местонахождение отца. И Хотвайр, и Даниэль посчитали, что она на верном

пути, а Клер подкинула пару дельных мыслей, которые Джози и в голову не приходили.

За все то время, что длился обед, датчики движения ни разу не зафиксировали нарушения периметра,

поэтому разговор плавно перетек от вопроса о местонахождении Тайлера к обсуждению их

действий, если он действительно окажется в Неваде.

Когда они вернулись домой, лужайка и тротуар пустовали, и поблизости не было никаких

подозрительных машин, в том числе и фургонов. Но чувство облегчения длилось недолго, потому

что стоило им покинуть салон внедорожника Даниэля, как перед Джози затормозил седан.

Из передней пассажирской двери выпрыгнул мужчина, а секунду спустя, девушку ослепила яркая

вспышка фотокамеры.

— Мисс Маккол, как вы можете прокомментировать информацию, что именно «Эльф» ответственен

за взрыв в лагере вашего отца двое суток назад.

Джози обернулась на звук резкого голоса репортера. Тот стоял на тротуаре, не мешая фотографу

отщелкивать кадр за кадром, поочередно снимая то ее, то остальных.

Девушка шагнула к журналисту:

— Только одно: откуда вы взяли подобные сплетни? — требовательно спросила она.

— То есть вы утверждаете, что это не так? — произнес репортер, в то время как его напарник сделал

еще один снимок.

Молниеносным, как бросок змеи, движением Джози выбросила вперед руку и крепко стиснула

запястье фотографа, применив прием, которому ее научил отец, когда ей было пятнадцать. С силой

нажав двумя пальцами на болевую точку, она с удовлетворением наблюдала, как пальцы мужчины

разжались, и камера с глухим ударом упала на тротуар. Когда Джози, наконец, ослабила захват,

фотограф, отшатнувшись, споткнулся о камеру, тем самым нанеся еще больший ущерб

дорогостоящему оборудованию.

— Вам следует бережнее относиться к своему имуществу, — пропела девушка сладким голоском.

— Это все из-за тебя. Ты же сломала мне запястье, сучка. — Мужчина, словно младенца, укачивал

перед собой поврежденную руку, но Джози знала, что чувствительность вернется в его конечность

меньше чем через минуту.

— Нет. Не сломала.

— А если ты, слизняк, еще раз так ее назовешь, то это сделаю я, — услышала Джози рядом голос

Даниэля. — Забирай свою камеру и проваливай.

— Эй, вы не можете указывать мне. Это публичное место.

Даниэль сделал шаг к фотографу:

— Именно так. А это значит, что и я могу оставаться здесь сколько пожелаю.

— Вы мне ничего не сделаете. Я вызову полицию.

Улыбка Даниэля стала зловещей:

— И сколько, по-твоему, времени они будут добираться сюда?

— Вы угрожаете мне?

— Нет. Солдат в первую очередь учат не тратить попусту время на слова, предупреждая противника

о своих намерениях.

Нервы у фотографа сдали, и он, подхватив камеру, направился через улицу — прямиком к своему

автомобилю, бросив через плечо приятелю:

— Пошли отсюда, Дули, это того не стоит. Все равно эта история уже вчерашний день.

— Прекращай быть такой тряпкой, — презрительно хмыкнул Дули.

Фотограф с показной пренебрежительностью отмахнулся от него рукой и быстро залез в машину.

— Я уже говорила, что не собираюсь давать интервью, и с тех пор ничего не изменилось. — Джози

повернулась к репортеру спиной, намереваясь уйти.

— Еще ничего не закончено, мисс Маккол, и я собираюсь во всем разобраться.

— Флаг вам в руки, — кратко бросила она через плечо. — Когда докопаетесь до правды, не забудьте

поделиться результатами своего расследования с Лесной службой.

— А мне вот кажется подозрительным тот факт, что как только Даниэль Блэк Игл — сын уголовника

— стал совладельцем военизированного лагеря, этот самый лагерь в скором времени был взорван и

сожжен дотла.

Глава 14

Девушка с трудом удержалась от желания приказать репортеру заткнуться, зная, что тот только того

и ждет, чтобы она утратила хладнокровие. А он, между тем, продолжал:

— Но еще более интересным является то, что этот мужчина в настоящее время проживает у дочери

своего делового партнера и, плюс ко всему, вы оба являетесь экспертами по взрывчатым веществам.

— Чего, черт возьми, вы добиваетесь? — убийственным тоном осведомился у него Даниэль, хотя и

не утратил при этом самообладания.

Джози еще раз обернулась, бросив на него изучающий взгляд, хотя не остановилась и продолжала

идти к дому, проговорив на ходу:

— Не обращай на него внимания, Даниэль. Он же специально провоцирует тебя, и когда-нибудь эта

мерзкая привычка выйдет ему боком.

— Каким образом вы подожгли лагерь вашего отца? Мисс Маккол, а ваш отец действительно погиб

при пожаре? Как вы считаете, он задохнулся прежде, чем огонь добрался до него? Или все дело в

том, что ваш отец недавно оформил полис страхования жизни за миллион долларов, и вы по нему

проходите как бенефициарий.[36] Что вы на это скажете?

После этих слов девушка услышала за спиной глухой звук двух ударов и обернулась посмотреть, что

там еще случилось. Даниэль приближался к ней неспешным, прогулочным шагом, а незадачливый

репортер неподвижно лежал на земле, причем половина его туловища занимала тротуар, а вторая

находилась на проезжей части.

— Даниэль, что ты натворил?

— Он просто споткнулся. О мою ногу.

Джози уставилась на репортера, а затем перевела взгляд на его автомобиль, в котором сидел

фотограф, полностью поглощенный попытками починить свою камеру при скудном освещении

салона. Так как мужчина никак не отреагировал на происшествие со своим напарником, девушка

заключила, что он ничего не заметил. Да и снимки у него теперь точно не получатся, с его-то

неисправным оборудованием.

— Даниэль, ты не можешь оставить его просто лежать на проезжей части.

— Он обвинил тебя в убийстве отца. Так что ему еще повезло, что я не швырнул его прямо под

колеса первого проезжавшего мимо автомобиля.

Тут репортер застонал и пошевелился.

Даниэль небрежно кивнул в его сторону.

— Вот видишь. С ним все в порядке. К сожалению.

— Ему слишком многое известно о тебе и обо мне. Не говоря уже о страховом полисе, но я слишком

хорошо знаю, что отец никогда не пошел бы на такое. Он не доверяет страховым компаниям.

— Угу. То-то и оно. Да и я не вошел бы в долю, до тех пор, пока он не застраховал бы собственность.

— Почему Дули не упомянул об этой страховке? — спросила она, когда они вошли в дом, и Даниэль

закрыл дверь. — Это ведь пошло бы на пользу его бредовому обвинению, что ты имеешь какое-то

отношение к уничтожению лагеря отца.

Хотвайра и Клер нигде не было видно, но девушка расслышала со стороны своего кабинета звук

работающего принтера, а дверь спальни Клер была закрыта.

— Я не знаю. — Даниэль рывком притянул ее к себе и всмотрелся ей в лицо. — С тобой все в

порядке?

— Ну, исключая то, что кто-то пытался убить моего отца и, вероятно, намеревался повесить вину за

его смерть на меня, то… Да, в порядке, — она улыбнулась, попытавшись облечь горькие слова в

шутку, но выражение лица Даниэля осталось серьезным.

— Мне не нравится этот тупица-репортер — идиот чертов! Джозетта, я сомневаюсь, что ты здесь в

безопасности.

— Даниэль, я ведь не беспомощная маленькая дурочка. Если кто-нибудь явится по мою душу, я с

превеликим удовольствием дам им прочувствовать на собственной шкуре всю накопившуюся злость,

что мне пришлось сдерживать последние три дня.

«А ведь она, действительно, имеет в виду именно то, что сказала», — мелькнуло в голове у Даниэля.

Эта девушка с радостью воспользуется шансом встретиться с противником лицом к лицу и самой

разобраться с ними, пустив в ход каждый из «грязных» приемчиков, которым ее выучил отец.

— Джози, но они не встретились с ним в честном бою лицом к лицу. Они просто-напросто

попытались взорвать его. Если бы тебя там не было, он был бы уже мертв.

— Даниэль, да если бы меня там не было, то его охранная система, со всеми этими датчиками и

сенсорами, чутко реагирующими на малейшие признаки передвижений за пределами его спальни,

сработала бы на все сто. Просто, выходя на пробежку, я отключила ее.

— Если они прибыли с целью уничтожить лагерь, то уж как-нибудь нашли бы способ

нейтрализовать это чудо техники.

— Я сказала себе примерно то же самое, но это все равно ничего не меняет.

— Но и не отменяет того факта, что ты спасла Тайлеру жизнь.

— Может, ты и прав.

Невесть откуда, но у Джози в настоящий момент совершенно отсутствовало намерение взваливать на

себя чувство ложной вины. У Даниэля этого «добра» хватало на них обоих.

Девушка немного повозилась в его объятиях, устраиваясь поудобнее, и еще теснее прижалась к нему,

впитывая в себя силу и жар его тела.

— Я знаю, что это глупо, но, Даниэль, я всегда думала, что он неуязвим. Мне никогда и в голову не

приходило, что кто-то может попытаться его убить. Знаешь, я считала, что он просто не может

умереть, — с какой-то детской непосредственностью пожаловалась ему Джози.

Уткнувшись лицом в его грудь, девушка не могла больше произнести ни слова, потому что от

переполнивших ее эмоций у нее перехватило горло.

Сильная рука успокаивающе погладила ее по спине.

— Я знаю, милая. И в этом нет ничего глупого. Я тоже считал, что мама не может умереть. Ведь она

столько лет прожила с отцом, и я никогда не думал, что он может причинить ей серьезный вред. Он в

ней нуждался. Даже я видел, хотя мне и не хочется этого признавать, что он, по-своему, любил ее.

— Мне так жаль, что она умерла.

— И мне, но я не собираюсь совершать с тобой ту же ошибку, которую допустил в случае с ней.

Джози немного приподняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Сейчас его голос звучал как-то

нечетко, словно Даниэль не мог сдержать дрожи.

— Что ты имеешь в виду?

— Сейчас ты находишься в опасности.

— И что?

— Я хочу, чтобы ты уехала отсюда и пожила у Вулфа и Лиз, пока наши враги не будут

нейтрализованы.

— Нет.

— Джозетта, я не предлагаю тебе выбор.

— Неужели? И как ты планируешь доставить меня к Вулфу? Может, еще и руки свяжешь?

— Если бы в свое время я так поступил со своей матерью, то отец не смог бы швырнуть ее об стену в

порыве неконтролируемой ярости.

— Она вернулась бы к нему. И имей в виду, даже если мне придется на своих двоих преодолеть весь

спуск с горы, где находится дом Вулфа, до шоссе и потом добираться автостопом до самой Невады, я

все равно это сделаю, чтобы убедиться — там ли мой отец. Так что, если тебя, действительно, так

заботит моя безопасность, придется тебе держать меня при себе.

— Джозетта…

— Подумай об этом, Даниэль. Меня учили, как эффективно защищать себя и нейтрализовать

противника. Пожалуйста, доверься мне и прими верное решение ради моей же собственной

безопасности.

— У меня есть выбор?

— Нет. И в случае с твоей мамой у тебя его тоже не было, — не удержалась она от колкости.

Мужчина вздохнул, но возражать не стал. Ее откровенный мятеж не вызвал у него гнева, взгляд

оставался спокойным и немного печальным, а потом он нежно отвел волосы с ее виска.

— Ты такая чудесная, такая особенная женщина, Джозетта. Я не хочу причинить тебе боль.

Непрошенные слезы, никак не связанные с опасением за жизнь отца, заполнили ее глаза.

— Я экс-наемник, Даниэль, а не какая-то там сопливая дебютантка.

— Ты — моя женщина, — с этими словами он мягко потерся носом о ее лицо, — такая чуткая и

нежная.

Ее мысли устремились прочь, и она потеряла нить беседы, когда этой легчайшей лаской Даниэль

добился ответной реакции от ее тела, которая сейчас не имела никакого отношения к ведению

военных действий. Девушка чуть повернула лицо и захватила в свой плен его губы.

Джози приоткрыла рот, и их языки начали свой чувственный танец, переплетаясь воедино, страстно

желая снова ощутить вкус друг друга. Ее руки ласкали его грудь, а затем, обхватив его за шею, она

постаралась теснее вжаться в него, чтобы ощутить все великолепие мужского тела. Даниэль крепко

обхватил ее фигурку руками, и его объятие становилось все теснее до тех пор, пока девушка не

ощутила давление отвердевшей плоти, жаждущей ворваться в ее обнаженное тело, несмотря на

разделявшие их слои одежды.

— Ммм… Похоже, это входит у вас в привычку.

Даже насмешливый голос Хотвайра не смог охладить жгучую потребность Джози и дальше ощущать

близость Даниэля. Проигнорировав присутствие другого мужчины, девушка поднялась на цыпочки,

стараясь еще сильнее прижаться к губам любимого.

На этот раз именно Даниэль прервал их поцелуй и удерживал ее на расстоянии, когда она

попыталась снова вернуться под укрытие его надежных рук. Мужчина повернул свою голову к

Хотвайру.

— Держу пари, что ты что-то нарыл.

— По наводке Джози я порыскал по базам данных, учтя дельные советы Клер, высказанные ею во

время обеда. Так и есть, некто использует данные покойного ветерана и живет под его именем.

— Где? — спросила Джози.

— Ты была права… в Неваде. В малонаселенном районе к югу от Рино.

— Очень похоже на отца.

— Я заказал на завтра билеты на самолет, но нам нужно что-то решить с Клер. Ей придется пожить

где-то в другом месте, пока нас здесь не будет.

— Вы завтра уезжаете? — раздался мелодичный голосок Клер.

Войдя в комнату, Клер поправила очки на носу и посмотрела на Джози знакомым рассеянным

взглядом, появлявшимся у ее подруги всякий раз, когда та с головой уходила в изучение новой

компьютерной программы.

— Мы считаем, что мой отец в Неваде. Вот и собираемся это проверить.

— И тебе это время придется пожить где-нибудь в другом месте, — добавил Хотвайр.

— Почему?

— Мой дом теперь ненадежен, милая. Оставаться здесь одной небезопасно, — ответила ей Джози. —

Ты меня понимаешь?

Клер прикусила губу и, стараясь не встречаться с Джози взглядом, кивнула.

— Конечно. Сегодня же вечером упакуюсь, а утром съеду.

— Где ты остановишься? — спросила ее Джози.

— Не волнуйся об этом. У меня достаточно мест, где можно остановиться.

Джози совсем не понравился такой неопределенный ответ.

— Ты в этом уверена? Клер, ты же никуда не ходишь, с тех пор как переехала ко мне. Почти все свое

время ты проводишь, посещая стариков в пансионате, да работая волонтером в женском приюте. И я

бы не хотела, чтобы ты жила в приюте пока мы будем в отъезде.

— Этого и не произойдет, — произнес Хотвайр таким непреклонным тоном, какого Джози от него

еще не слышала.

— Мы можем снять для тебя номер в гостинице, — предложил Даниэль.

— Нет, спасибо, — сказала Клер и улыбнулась Джози, — в этом нет необходимости, поверь мне. Я

пока побуду в пансионате. Сейчас там пустует несколько кроватей, а персоналу я вроде как

нравлюсь.

Казалось, ее подругу удивлял этот факт, в отличие от Джози. Клер была просто ангелом милосердия

для пожилых постояльцев этого учреждения, и весь персонал просто обожал ее за это.

— Ты собираешься жить в пансионате? — требовательным тоном переспросил девушку Хотвайр,

выглядя при этом так, словно подобная перспектива прельщала его не больше, чем мысль о Клер,

спящей в женском приюте.

— Я останавливалась и в худших местах. Намного худших, если ты хочешь знать. Так что пожить с

Эсси или с кем-то из других пожилых леди для меня не проблема, и, если ты не против, я

позаимствую на время твой ноутбук, мне никак нельзя отставать по учебной программе.

— Нет проблем, — ответил Хотвайр и перевел взгляд на Джози. — А что относительно твоих

занятий?

— У меня нет полной учебной нагрузки этим летом, как у Клер. Я нагоню позже, а даже если и нет,

все равно отец для меня важнее, чем посещение нескольких лекций по программированию, но Клер

не стоит перед таким выбором. Все это не ее проблема.

— Поддержать друзей в трудную минуту для меня не проблема, — с нажимом произнесла Клер.

Хотвайр настоял на том, чтобы повидать Клер и посмотреть, как она устроилась на новом месте

прежде, чем сообщил Джози и Даниэлю, что заказал билеты только для двоих.

— Кто-то должен остаться здесь на случай, если плохие парни вернутся и попытаются вломиться

снова. К тому же я могу использовать это время, чтобы собрать данные на этих фанатиков,

обосновавшихся в Скалистых горах, у которых сейчас находится лэптоп Джози.

— А ты уверен, что твои хакерские приемчики помогут тебе с этим справиться? — спросил Даниэль.

— Когда я этого не смогу, это будет худший из моих дней, — насмешливо бросил ему Хотвайр.

— Тогда почему ты заставил Клер съехать? — спросила Джози, быстро сменив тему.

— Она бы подверглась опасности, если бы преступники действительно вернулись, и она очень

отвлекала бы меня, если бы они этого не сделали.

— Я думал, что между вами что-то есть, — задумчиво протянул Даниэль.

Хотвайр нахмурился.

— Ничего нет.

— Но ты хочешь ее, — подвел итог Даниэль.

— Да. Но, все же, не собираюсь с ней связываться. Ты в курсе, что она исповедует пацифизм и

вегетарианство? — спросил Хотвайр таким тоном будто не знал, что ему делать с любым из этих

обстоятельств.

— А еще первоклассный программист с массой гениальных идей, и однажды эта девушка вполне

может затмить даже Энди Гроува.[37]

Хотвайр в ответ только покачал головой.

Владельцем бледно-желтого оштукатуренного домика числился Эндрю Тэйлор, но Даниэль не

сомневался, что покрытый дорожной пылью джип на обочине был зарегистрирован на Тайлера

Маккола.

— Это отцовский джип, — подтвердила его догадку Джози, после того как Даниэль припарковал

позади него взятую напрокат машину и заглушил двигатель.

Орегонские номерные знаки были замазаны грязью, и разобрать что-либо было практически

невозможно, но на заднем плане повыше букв и цифр проглядывало характерное очертание горы

Худ.[38]

Спустя минуту, стоило Даниэлю распахнуть дверцу автомобиля, как его обволок обжигающе

горячий, неподвижный воздух, заполнив прохладный салон духотой полуденного зноя. Невада не

была самым жарким из мест, где он успел побывать, но солнце в пустыне было беспощадным и

ослепительно-ярким, отчего песчинки под его лучами искрили и переливались мерцающими

бликами сквозь дрожащую, прозрачную пелену раскаленного воздуха. Джози вылезла из машины, и

они вместе направились к входной двери. Ни на первый, ни на второй стук никто не ответил.

Джози до упора вдавила кнопку дверного звонка, после чего до их слуха донесся слабый перезвон,

приглушенный массивной деревянной дверью.

— Папа, это я! Открывай! — подождав какое-то время, но так и не получив ответа, девушка

нахмурила брови и сказала: — Или его там нет, или он притворяется, что никого нет дома.

С Тайлером все было возможно.

— Давай-ка пройдемся вокруг дома, — сказал Даниэль.

— Следи за датчиками движения. Вряд ли отец не озаботился оснастить свое убежище новейшей

охранной системой, и мне совсем не улыбается иметь дело хотя бы с одной из его хитроумных

ловушек.

Даниэль согласно кивнул и осторожно двинулся вперед, пока они не обогнули дом, добравшись до

заднего двора. По пути он едва не пропустил первый датчик, скрытый в глубине густого кустарника

возле стены, но уже второй засек почти сразу. Мужчина ловко проскользнул мимо обоих. В залитом

солнцем патио, отделанном растрескавшимся от времени кирпичом, не было абсолютно никакой

мебели, равно как и других признаков жизни.

Оглядевшись, Джози раздраженно фыркнула:

— Черт, и тут ничего.

Раздвижная стеклянная дверь, ведущая во внутреннюю часть дома, была заперта и зашторена,

оберегая частную жизнь хозяина, поэтому разглядеть что-либо внутри здания им не удалось, а все

выходящие на задний фасад окна имели внутренние ставни, которые сейчас были плотно закрыты.

— Нам надо попасть внутрь, — сказал Даниэль, еще раз оглядываясь, мысленно подмечая

практически незаметные нетренированному взгляду признаки хитроумной охранной системы

Тайлера.

Им понадобилось почти полчаса, чтобы отключить систему и проникнуть в дом. А попав внутрь, они

поняли, что скудно меблированный в юго-западном стиле дом был пуст.

— Куда он мог отправиться без джипа? Возле этого дома явно не проходит автобусный маршрут.

— Правильнее было бы спросить, с кем он отсюда ушел.

Черты лица Джози заострились.

— Или, что еще более важно, ушел ли он по своей воле?

— У нас нет причин сомневаться в этом, милая. Здесь отсутствуют признаки борьбы, да к тому же

мы нашли это место лишь благодаря тому, что ты все-таки прочла его дневниковые записи. Как

думаешь, насколько велик шанс, что его врагам тоже о нем известно?

Девушка вяло улыбнулась.

— Зная склонность отца к уединению, просто ничтожен, но где же он, черт возьми?

Даниэль не потрудился ответить на этот риторический вопрос и стал методично перетряхивать

кухонные ящики. Джози присоединилась к нему. Через некоторое время, когда их поиски не

увенчались успехом, они переместились в другие комнаты, заглядывая в каждый уголок в поисках

подтверждения того, что Тайлер недавно здесь жил.

Но тщетно. Он явно сделал генеральную уборку перед своим отъездом.

Завидев телефонную базу, Джози подошла к ней и подняла трубку, пояснив:

— Хочу попробовать перезвонить по последнему набранному им номеру. Больше ничего в голову не

приходит.

— Хорошая идея.

Она нажала клавишу повторного набора и вслушалась. В ее мягких зеленых глазах отразилось

удовлетворение, когда на другом конце линии подняли трубку. Потом девушка произнесла:

— Здравствуйте, это секретарь Эндрю Тэйлора. Я звоню, чтобы подтвердить его билет в оба конца

до Рино, — она замолчала, слушая ответ дежурного оператора. — Не было обратного билета? Но я

полагала, что мне придется встречать босса в аэропорту. Может быть, вы сможете проверить его

билет по номеру кредитной карты? — Она продиктовала номер кредитки, которая, как сообщил им

Хотвайр, была оформлена на имя Эндрю Тэйлора из Невады. — Хм… Скажите, а каким рейсом он

мог бы вернуться завтра?.. Да, я поняла. Мне необходимо созвониться с ним, чтобы он мог выбрать,

какой рейс для него будет удобнее. Благодарю вас. О, еще один вопрос, мисс. Скажите, возможно ли

переоформить этот односторонний билет международного рейса на билет в оба конца, или нам

придется докупать еще один в обратную сторону?.. Спасибо, вы были очень любезны.

Она повесила трубку.

— Отец вылетел из международного аэропорта Мизулы утренним рейсом, но обратного билета не

взял.

Так как конечным пунктом назначения числился аэропорт, находившийся ближе остальных к месту,

где был запеленгован украденный ноутбук, это явно не могло быть случайным совпадением.

— Похоже, ему известно, в какую именно из террористических группировок входили люди,

взорвавшие лагерь и пытавшиеся его убить.

— Как и то, где у них штаб. И мой папочка решил в одиночку ввязаться в эту бойню. Почему,

интересно, он не позвал нас? — буркнула себе под нос Джози.

Даниэлю понравилось, что подсознательно Джози уже считала их парой, хотя и не разделял ее

мнения насчет того, что Маккол, уподобившись Одинокому Рейнджеру,[39] отправился бы на эту

опасную миссию в одиночку.

— Скорее уж твой отец решил разведать обстановку.

— Один, — выговорила она с отвращением. — А что произойдет, если его захватят, пока он будет

собирать эту информацию?

Даниэль не мог поверить своим ушам. Неужели она действительно спросила именно это?

— Джози, мы же говорим о твоем отце. Он служил в спецподразделении глубинной разведки (LRRP)

в Ниме и с тех пор уже много лет готовит элиту спецназа. И хотя лучшие годы у него позади, если

Тайлер сам того не захочет, то черта с два его обнаружат.

— Так мы отправляемся следом за ним в Монтану?

— Правильнее было бы дождаться его возвращения здесь.

— Он же не взял обратного билета.

— На имя Эндрю Тэйлора нет, так как скорее всего забронировал билет на другое имя, чтобы еще

больше запутать следы. Это вполне в духе твоего отца.

— Ладно. Давай позвоним Хотвайру и посмотрим, что он сможет узнать.

— Разве ты сама не можешь посмотреть? Ноутбук у тебя с собой.

После того как девушка призналась, что не хочет Хотвайра, доказав при этом насколько сам Даниэль

для нее желанен, даже несмотря на его порой бестактное и нелепое поведение, ревность к напарнику

немного поутихла, хотя временами все же поднимала свою уродливую голову. Мужчину все еще

сильно беспокоило, что гениальные способности Хотвайра в области компьютерных технологий

позволяли этому обаятельному пройдохе играть значительную роль в жизни Джози, порой оттесняя в

сторону самого Даниэля.

— Хотвайр в этом разбирается намного лучше меня.

— У него есть список «мертвых душ», который ты составила на основе дневниковых записей?

— Да, и он продолжает шерстить базы данных, как и в случае с Эндрю Тэйлором. И я считаю, что у

него гораздо больше шансов что-то найти, чем у меня.

Джози сделала звонок, и час спустя они уже знали, что догадка Даниэля была верна. Обратный билет

был заказан на послезавтра из аэропорта Мизулы до Рино на имя Янси Карпентера, еще одного

покойника из списка Джози.

— Так мы что, просто будем ждать его здесь? — уныло осведомилась она, вешая трубку, подобное

бездействие явно не вдохновляло девушку.

— Для нас это лучший шанс не разминуться с ним, — терпеливо пояснил Даниэль.

— Мы могли бы полететь в Мизулу.

— И что? Мы имеем лишь общее представление о той местности и можем только гадать, в каком

направлении твой отец проводит рекогносцировку.

— Итак, значит, просто ждем?

Даниэль промолчал, пожав плечами.

— А если он вместо этого решит вернуться обратно в Орегон? — снова спросила Джози.

— Если помнишь, у тебя дома остался Хотвайр, как раз на случай, если твой отец решит направиться

туда, и, к тому же, Тайлеру известен номер моего сотового.

— Если он его помнит.

— Хмм, твой отец помнил, где находится его убежище, и даже сумел выяснить, кто пытался его

убить. Что-то я сильно сомневаюсь в его амнезии, в отличие от тебя с доктором.

Джози подошла к раковине и налила себе стакан воды из крана, подключенного к фильтру.

— Думаешь, он водил меня за нос?

— Да. Наверняка, пытался тебя защитить.

Она сделала большой глоток и облизала губы движением, гарантированно зажигавшим в мужчине

чувственные желания.

— Но почему? Я могла бы помочь ему.

Даниэль подумал, что сейчас и ему неплохо было бы выпить стакан ледяной воды, чтобы хоть

немного охладить свой пыл.

— Джози, хотя отец и воспитывал тебя как будущего солдата, но это совсем не значит, что ему

хотелось, чтобы ты из-за него рисковала своей жизнью.

— Я много лет рисковала жизнью.

Меньше всего Даниэлю хотелось об этом думать.

— По словам Тайлера, ему совсем не нравилось, что ты стала наемником и принимала участие в

реальных миссиях. Он хотел, чтобы ты лишь учила стажеров приемам рукопашного боя.

Девушка прислонилась к столешнице, ее тонкий розовый топик натянулся, четко обрисовав дерзкие

холмики, словно приглашая мужчину пуститься во все тяжкие.

— Мое решение заняться компьютерным программированием понравилось ему еще меньше.

Даниэль быстро допил свою воду, с трудом отказавшись от этого провокационного приглашения.

— Он беспокоился о том, что ты не впишешься в рамки обычного обывателя, и чувствовал себя

виноватым из-за этого.

Джози пожала плечами, отчего ее топик немного задрался, оголив тонкую полоску гладкой,

шелковистой кожи над поясом шорт.

— Отец учил меня, как стать солдатом, а теперь я учусь, как стать настоящей женщиной.

— Не думаю, что тебе придется многому учиться, — он протянул к ней руку и провел пальцем вдоль

голого участка кожи. — У тебя это получается вполне естественно.

— Спасибо, — произнесла Джози и тепло улыбнулась, словно действительно высоко ценила его

мнение.

Учитывая то, сколько раз до этого Даниэль успел напортачить в их отношениях, его это искренне

изумляло. Между тем, Джози осмотрелась в маленькой кухне и сказала:

— Я думаю, мы можем остаться здесь.

— Ни за что. Ты видела, на чем спал твой отец?

Это была стандартная полуторная койка, а не кровать, на которой могли бы с удобством

разместиться два человека, а Даниэль планировал и впредь использовать любую возможность, чтобы

продолжать делить постель с Джози.

— Если мы уедем, то можем упустить его.

— Мы встретим его, когда он прилетит, а здесь — на всякий случай — оставим записку. Но до тех

пор мы с тобой будем жить в приличном отеле.

— Ты опять собираешься уставить весь номер розами?

— А ты этого хочешь?

Джози медленно покачала головой, ее взгляд излучал мягкий зеленый свет.

— Вряд ли меня будет волновать обстановка нашего номера, пока ты будешь рядом со мной.

Они решили остановиться в небольшом, в испанском стиле, двухэтажном отеле в маленьком городке

приблизительно в пятнадцати милях от убежища Тайлера. Даниэль оплатил один из двухкомнатных

люксов, которые сейчас были свободны из-за того, что в период межсезонья отель, большей частью,

пустовал. В гостиничном патио находились небольшой открытый бассейн и джакузи.

Джози захотела пойти поплавать, и Даниэль был более чем готов потворствовать ее желанию, но

сначала им пришлось отправиться в магазин за купальником. Правда, мужчина настоял на том,

чтобы она примерила их, прежде чем купить.

В первый раз Джози вышла из раздевалки одетой в темно-синий цельный купальник с отделкой в

виде двух расходящихся к линии бедер белых полос.

Даниэль покачал головой.

— Слишком закрытый, а мои глаза жаждут увидеть намного больше.

Джози почувствовала, что покрылась густым румянцем до самых пяток, когда бойкая продавщица

расплылась в зазывной улыбке, бросив на Даниэля оценивающий взгляд. Выражение ее лица не

оставляло сомнений в том, что эта шустрая девица была бы более чем счастлива примерить для него

чисто символический купальник, верх которого состоял из двух узких полосок, а низ — из трусиков

«танго», если именно это ему хотелось увидеть.

Казалось, мужчина даже не заметил проявленного к нему внимания, потому что все это время не

отводил глаз от стройной фигурки Джози в скромном купальнике, ощупывая ее жарким,

потемневшим от страсти взглядом.

— Пожалуйста?

— Ладно уж.

Вторым она примерила чисто белое бикини с лифчиком на косточках, который приподнял грудь,

придав ей некоторую пышность, отчего даже образовалась пикантная ложбинка. Трусики так низко

сидели на бедрах, что казались лишь немногим скромнее обычных трусиков-бикини. Этот купальник

понравился ей намного больше, и девушка вышла к Даниэлю с улыбкой на лице.

Он даже не пытался скрыть, насколько сильно его возбудил ее вид, хотя снова отрицательно покачал

головой.

— Примерь зеленый.

Даниэль еще раньше захватил его с вешалки, сказав, что купальник по цвету точь-в-точь как ее глаза.

Он не был чем-то особенным, просто базовая модель купальника-бикини. Его верх представлял

собой два небольших треугольника, едва прикрывавших ее грудь, а примитивный крой совершенно

не способствовал тому, чтобы хоть немного приукрасить природные формы; трусики же были

настолько крохотными, что девушка чувствовала себя в них почти что голой.

Однако стоило ей покинуть раздевалку, как Джози сразу же поняла, что именно этот купальник

понравился Даниэлю больше всего. Он выглядел так, словно она была мороженым, которое ему не

терпелось съесть, а взглянув на его ширинку, можно было видеть внушительную выпуклость,

которая словно горный хребет распирала изнутри джинсы, будто испытывая и ткань, и застежку-

молнию на прочность.

— Само совершенство.

Джози быстро окинула себя взглядом сверху донизу. Так и есть, тонкая ткань купальника была

неспособна скрыть быстро твердеющих сосков, и тут девушка поняла, насколько сильно это зрелище

возбудило Даниэля, и еще ее интересовало, осознавал ли он, насколько смехотворного размера были

ее трусики? Они едва-едва прикрывали лобок, и она не смогла бы их надеть, если бы с некоторых

пор не обрабатывала воском зону бикини.

Джози стала это делать, когда приобрела сексуальные трусики, чтобы ощущать себя более

женственной под своей повседневной одеждой. В первый раз это была адская боль, но оно того

стоило. Теперь она чувствовала себя значительно увереннее зная, что ее самое женственное местечко

украшает опрятный треугольник из завитков.

И вот сейчас, благодаря этому маленькому тайному обряду, она смогла примерить парочку

откровенных трусиков-бикини, на которые ткани пошло меньше, чем на носовой платок.

Наконец, подняв голову, девушка пристально уставилась на Даниэля.

— Если ты считаешь, что я должна это носить, то и тебе придется прикупить плавки «Спидо».

Он покачал головой и слабо улыбнулся, абсолютно не выглядя при этом виноватым.

— Нет, это совершенно невозможно, — с этими словами он широким жестом обвел свою

вздувшуюся паховую область. — Ты же видишь, что со мной делается, стоит мне увидеть тебя в

купальнике. Так что в фирменные «Спидо» это все никак не поместится.

Продавщица после этого объяснения закашлялась и отвернулась, пряча широкую ухмылку.

Джози одновременно пыталась не залиться румянцем и не прыснуть от смеха, но ей пришлось

признать, что она хорошо понимает дилемму Даниэля. Ни одной модели плавок «Спидо» было бы не

под силу как скрыть, так и удержать внутри себя столь внушительную эрекцию. Хотя… Вроде был

один выход:

— Вода в бассейне еще не прогрелась.

— Джози, да даже если бы я в плавки всыпал горсть ледяных кубиков, и то моя реакция на тебя в

этом купальнике не стала бы слабее.

— Может, мне тогда купить тот синий?

— Нет.

Она улыбнулась. На самом деле, ей очень нравилось, когда он приходил в такое возбужденное

состояние и не мог скрыть своей неконтролируемой реакции на нее.

— Хорошо, куплю зеленый, но обещаю, что обязательно подберу что-нибудь и для тебя.

— Только не «Спидо».

— Согласна.

Джози улыбнулась, задумавшись, что бы он сказал насчет трусиков «танга» из тонко выделанной

кожи, больше похожих на набедренную повязку, на которые она как-то загляделась в одном из он-

лайн каталогов.

К тому времени, как они, покончив с шопингом, вернулись в отель, у них уже сильно разыгрался

аппетит, поэтому было принято решение пообедать, прежде чем идти плавать. Но до бассейна им

удалось добраться только около восьми вечера.

Так как серьезные физические нагрузки были для них обоих делом привычным, они поплыли

наперегонки.

Рука на ее лодыжке стала единственным сигналом перед тем, как сильным рывком Джози утянули

под воду. Она вынырнула на поверхность, откашливаясь и отплевываясь от воды, как вдруг ее

свирепый взгляд наткнулся на усмехающуюся физиономию Даниэля.

— Ты мне за это заплатишь, — пригрозила девушка.

Мужчина добродушно рассмеялся, не оставив ей ни единого шанса позволить ему уйти от расплаты.

Помня о его слабости, Джози стремительно бросилась в атаку и стала бессовестно щекотать Даниэля,

одновременно пытаясь макнуть в воду. Но добилась лишь того, что сама оказалась плотно прижатой

к его телу. Сильные руки крепко обхватили ее фигурку, когда мужчина в жадном поцелуе прильнул

к ее губам. Его алчный рот ласкал, дразнил и играл с ее губами до тех пор, пока не возбудил Джози

до такой степени, что ее сил хватало лишь на то, чтобы кое-как держаться на плаву.

Девушка крепко вцепилась в плечи Даниэлю и с гибкой грацией обвила его бедра стройными

ногами, заключив бесспорное доказательство его возбуждения в ловушку между их телами.

Даниэль лукаво усмехнулся, глядя на нее, его руки заскользили вниз по ее обнаженной спине,

приласкав попутно бедра, и, наконец, обхватили упругие ягодицы.

— Ну как, сдаешься?

Она склонила голову ему на плечо и с удовлетворенным вздохом произнесла:

— Если бы каждая капитуляция походила на эту, то все войны в мире заканчивались бы, так и не

начавшись.

Глава 15

— Тебе так же хорошо, как и мне, милая?

Джози нравилось, когда он так ее называл, и девушка вознаградила его поцелуем в шею.

— Может, пора вернуться в номер?

Пока Джози и Даниэль дурачились в бассейне, ночь уже вступила в свои права, но их уединение так

никто и не нарушил. Как видно, в пустыне Невады лето не было разгаром туристического сезона. В

это время года здесь стоял удушающий зной, хотя Джози ничего не имела против жары, и ей

нравилось, что отель не был переполнен постояльцами.

— Я хотела бы полежать в джакузи. Ты как?

— Хочешь еще немного меня помучить? — насмешливо спросил он, а в глубине его глаз тлел огонек

сдерживаемой страсти.

Этот улыбающийся и добродушно поддразнивающий Даниэль был именно тем мужчиной, с которым

она с радостью провела бы всю оставшуюся жизнь.

Девушка, кокетливо взмахнув ресницами, слегка откинула голову, удивляясь тому, как естественно

ей стали удаваться некоторые женские уловки.

— Неужели ты думаешь, что я на это способна? — с притворным возмущением спросила Джози.

Поцелуй, которым он тут же одарил ее, не оставил сомнений в том, насколько она была ему желанна.

И потребность в дальнейших вопросах отпала за ненадобностью.

— Я на это очень рассчитываю, — тихо произнес Даниэль после того, как приподнял голову, прервав

поцелуй.

— Ммм… ладно.

Даниэль начал продвигаться в воде по направлению к выходу из бассейна. Джози благосклонно

позволяла нести себя, но как только они достигли первой ступеньки, девушка, расцепив ноги,

попыталась соскользнуть с него.

Сильные руки, придерживающие ее за ягодицы, напряглись.

— Нет. Позволь мне отнести тебя.

Джози быстро огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что они по-прежнему одни. Хотя, даже

будь у них зрители, вряд ли это сейчас имело бы какое-то значение.

— Ну хорошо. — В любом случае Джози не была уверена, что сможет устоять на ногах.

Способность Даниэля так быстро восстанавливать самообладание в который уже раз поразила ее.

Пока он нес ее к джакузи по мозаичному полу патио, крепко прижимая к себе, Джози испытывала

невероятно эротичные ощущения. Мысленно она уже представляла себе соблазнительный сценарий

дальнейшего развития событий, к которому располагала их нынешняя поза, правда, в ее фантазиях

между их телами не было никаких преград, даже купальных костюмов. Даниэль немного задержался

возле панели управления спа, включив функцию гидромассажа, прежде чем войти вместе с Джози в

мгновенно забурлившую воду.

Ее тело непроизвольно вздрогнуло из-за резкого перепада температур: от довольно прохладной воды

в бассейне до обжигающей — в джакузи.

— Как горячо.

— Сейчас привыкнешь, — сказал Даниэль и без предупреждения погрузился вместе с ней в воду по

самую шею. — А так быстрее всего, — пояснил он ошеломленной девушке.

Джози хватала ртом воздух и попыталась было выбраться из обжигающе горячей воды, но мужчина

удержал ее.

— Расслабься, это скоро пройдет.

Как обычно, он оказался прав. Уже через секунду или две ее тело расслабилось, и она почувствовала

такую блаженную негу, что даже и думать перестала о том, чтобы сбежать.

— Такие изумительные ощущения…

— Знаю, а сейчас станет еще лучше, — сказал Даниэль, после чего мягко расцепил ее ноги,

удерживая при этом девушку за талию.

А затем, приподняв из воды, усадил на специальный бортик, проходивший по всей окружности

гидромассажной ванны. Джози ощутила, как водяные струи с силой ударили по пояснице, приятно

массажируя мышцы спины благодаря непрерывно льющимся с сильным напором потокам воды.

Ее веки опустились, и она погрузилась в восхитительные ощущения.

— Ммм… Как чудесно.

— Еще бы. — Он расположился рядом и начал разминать ее плечи сильными пальцами. — Когда я

проектировал собственный дом, первым делом запланировал для ванной комнаты джакузи, в которое

вмещались бы по крайней мере двое.

От этих слов Джози вдруг охватило болезненное напряжение, напомнив о реальном положении

вещей.

— И твоим гостям, конечно, нравится такая роскошь? — с горечью спросила она.

— Джозетта, я с радостью разделил бы ее с тобой. А для гостей у меня на заднем дворе имеется еще

одно джакузи, но размером побольше. — Теперь его умелые пальцы добрались до ее шеи. — Я

устроил его под искусственным водопадом, воду для которого из природного источника

перекачивает мощный насос.

— У Вулфа под домом тоже есть горячие источники, — вспомнилось ей.

— Угу. Я учел это, когда проектировал его дом. Правда, у него они намного горячее, а мне порой

приходится подогревать воду. Но так как там, где я живу, летом стоит жара, да и в остальное время

года не намного холоднее, я обычно предпочитаю водичку попрохладнее. — С этими словами

Даниэль немного повернул девушку и прижал спиной к своей груди. — Ты могла бы погостить у

меня как-нибудь.

— Звучит заманчиво, — тихо произнесла Джози и расслабленно склонила голову на его плечо. —

Мне и в самом деле хотелось бы побывать в твоем замечательном доме.

— Я был бы очень рад.

— Значит, жилище Вулфа тоже ты спроектировал. Его дом такой удивительный. Я никогда не видела

ничего более красивого, чем его подземные «джунгли».

— Спасибо.

— Где ты этому научился?

Он пожал плечами, отчего и ее плечи тоже сначала поднялись, а потом опустились в такт его

движению.

— Когда я только попал в отряд рейнджеров, нагрузки показались мне просто чудовищными, так что

я быстро смекнул: надо придумать себе какую-нибудь отдушину, занятие, чтобы хоть как-то

отвлекаться между миссиями, и это хобби не должно иметь никакого отношения к войне или армии.

Архитектура и дизайн всегда меня интересовали, и я прочел массу полезной литературы на эту тему.

— Чтобы спроектировать такой дом, как у Вулфа, нужно намного больше, чем пролистать пару

книжек.

— Сперва это было просто увлечение, вроде игры, когда изготавливаешь макеты в уменьшенном

масштабе, а потом судьба свела меня с одним славным человеком — вышедшим на пенсию

архитектором. Он просмотрел мои чертежи и сказал, что у меня полно ошибок из-за абсолютного

незнания основных принципов домостроения. И он же посоветовал мне для начала воспользоваться

программой-симулятором, которую профи часто используют при проектировании. Это единственная

вещь, которую мне до сих пор нравится делать на компьютере.

— Похоже, он весьма приятный человек.

— Был. Он умер в том же году, когда я приступил к проектированию дома Вулфа, но те чертежи, что

я успел показать, он одобрил. — Теперь наряду с печалью в голосе Даниэля безошибочно

угадывалась гордость мастера за отлично выполненную работу.

— А ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать архитектором?

— Я солдат, — ответил Даниэль, словно это было непреложной и неизменной истиной.

— А если бы ты им не был, мог бы выбрать архитектуру и дизайн своей профессией?

— Возможно, но теперь это не имеет никакого значения.

— Да, полагаю, что так, — произнесла Джози, подумав о том, что Даниэль, очевидно, даже не

представлял себе другой жизни.

Точно так же, как ее отец.

— Где твой дом?

— В Нью-Мексико.

— Не слишком ли далеко от «Костэл Рэйндж»?

— Я могу приезжать домой в перерывах между учебными группами, как поступаю сейчас, когда

выдаются паузы между миссиями, или построю еще один дом, здесь на Орегонском побережье. Я

еще не решил.

— В какой именно части Нью-Мексико ты живешь?

— Приблизительно в часе езды от Розуэлла.[40] — Тут он, обвив рукой талию Джози, раскрытой

ладонью накрыл ее голый живот.

Она задержала дыхание:

— Ты имеешь в виду тот Розуэлл, что в зоне 51?

— Не думаю, что где-то есть еще один такой.

— Ты интересуешься НЛО? — Она теряла интерес к беседе по мере того, как его пальцы медленно

скользили то вверх, то вниз по ее влажной коже.

— Да нет, просто мне нравится, что в пустыне Нью-Мексико очень малолюдно. Можно проехать по

шоссе много миль, так и не встретив ни одной живой души, да и признаков цивилизации тоже. Это

напоминает мне о месте, где я рос, за исключением того, что зимы на юго-западе намного теплее,

чем в Южной Дакоте. Честно говоря, такая уединенная жизнь мне нравится, а отсутствие соседей

совсем не тревожит.

Джози потерлась головой о его плечо, с наслаждением ощущая твердость мускулов.

— Ты когда-нибудь хотел туда вернуться?

— В резервацию?

— Да.

— Я бываю там раз в год.

Его слова так изумили Джози, что она приподнялась, чтобы взглянуть ему в лицо. От ее резкого

движения рука Даниэля, покоившаяся до этого на ее животе, обосновалась на гладком бедре.

— Правда?

— Да, но так как теперь у меня там не осталось близких, это что-то вроде паломничества. — Сказав

это, он отрешенно уставился в ночное небо, а потом перевел помрачневший взгляд на Джози: — В

резервации, в маленьком музее народных промыслов, представлены работы моего деда. Приходя

туда, я вспоминаю, что бешеный норов моего папеньки не единственное наследство, доставшееся

мне от предков.

— Вот что я тебе скажу: ты отлично научился владеть собой, так что в любом случае это не главная

часть твоего наследия.

— Может, ты и права.

Глядя на его скульптурно вылепленные черты лица, девушка подумала, какой же внешностью

обладал отец Даниэля, если те, кто знали его, утверждали, что они с сыном вполне могли бы сойти за

близнецов. В любом случае он, наверное, был очень красивым мужчиной.

— У тебя есть хорошие воспоминания из жизни с родителями?

Даниэль долго молчал, и Джози уже решила, что ее вопрос останется без ответа, но потом он

неожиданно кивнул:

— Они прекрасно ладили, когда отец не пил, а мать не заводила разговор о моем обучении в

колледже и о том, что он должен оплатить его. Гром ведь всегда хотел передать мне свое мастерство

резчика. Я до сих пор иногда вырезаю что-нибудь: это помогает поддерживать быстроту реакции и

ловкость рук.

И тут внутри у Джози словно порвался огромный пузырь, эмоции из которого хлынули наружу и

накрыли девушку с головой. Оказывается, Даниэль все-таки сумел сделать выбор и сохранить

лучшие из воспоминаний, отбросив в сторону все дурное. Если бы он еще сумел понять, насколько

далек сейчас от того, кем стал его пропащий родитель.

Даниэль вздохнул:

— Маме нравилось его искусство, а отец порой вел себя так, будто действительно любил ее.

— Но, видно, недостаточно, чтобы бросить пить.

— Нет. — Он покачал головой. — Оглядываясь назад в прошлое, я думаю, что у них мог быть

крепкий брак, но его вспыльчивость все разрушила. Иногда я видел, как отец целовал ее, а она лишь

молча терпела. Мама никогда не отказывала ему в правах мужа, но он наверняка понимал, что она не

хотела его. Я тогда поклялся, что никогда не стану насильно навязывать себя женщине, никогда даже

не притронусь к той, которой мои прикосновения и ласки будут не в радость.

Теперь Джози поняла, почему для Даниэля было так важно, чтобы она именно пригласила его в свою

постель, а не просто смирилась с его присутствием в ней.

— Твоя мама, наверное, надеялась, что все еще наладится.

— Если только в самом начале, но к тому времени, когда я пошел в школу, все уже стало слишком

плохо. Он напивался каждые выходные и так же часто слетал с катушек. Чем старше я становился,

тем чаще видел его пьяным и среди недели. А мама всегда находила ему оправдание. По-моему, все

дело в том, что отцу стало наплевать на нас, — и он все пил и пил, а мама совсем перестала думать о

себе, поэтому и не уходила от него.

— Тебе, наверное, было больно все это видеть.

— Да, очень.

Ей понравилось, что он больше не пытался этого отрицать.

— Знаешь, Даниэль, хотя у моего отца и было несколько странное представление о том, как следует

воспитывать ребенка, но он всегда любил меня. Он никогда сознательно не причинил бы мне боль. Я

знаю, для тебя это мало что меняет, но мне жаль, что твой отец был так жесток с тобой.

— А я больше сожалею о том, что он причинил боль матери. И я не думаю, что тебе в детстве так уж

легко давалась отцовская муштра.

— Отец вел себя со мной намного терпимее, чем со своими стажерами… пока я не подросла. Потом,

правда, он уже не давал поблажек, справедливо полагая, что я способна превзойти их всех.

— Ты?

— Да. И я очень старалась. Я думала, что между его любовью ко мне и тем, смогу ли я стать лучшей

из лучших, существовала прямая зависимость. Лишь пару лет назад я поняла, что папа любил меня

не за что-то, а просто потому, что я есть в его жизни.

— Что тогда произошло?

— Как-то на одном из заданий я получила тяжелое ранение, моя жизнь буквально висела на волоске.

Я тогда десять недель провалялась в госпитале на Ближнем Востоке. — Эти воспоминания вызвали у

девушки сильную дрожь, даже несмотря на горячую воду, пузырящуюся вокруг. — Так вот, отец

отменил весеннюю сессию и срочно вылетел туда, чтобы быть рядом со мной. Всю ночь он просидел

у моей койки и плакал, без конца повторяя, как сильно любит меня, и умолял не оставлять его

одного. Я никогда раньше не видела его слез. Я тогда совсем не могла говорить, хотя все время

пыталась дать ему понять, что волноваться не о чем, и что все у нас будет хорошо. Помню, папа

наотрез отказывался покидать палату до тех пор, пока не миновал кризис.

— Он понял, что его методы воспитания как раз и привели к тому, что твоя жизнь оказалась под

угрозой, а ведь именно от этого он и пытался тебя защитить.

— Ты очень сообразителен, Даниэль. Я тоже думаю, что именно это он тогда и чувствовал.

— Я прочел слишком много его личных записей, чтобы не догадаться, какова была его реакция,

когда он увидел тебя чуть ли не при смерти. На его месте я изводил бы себя точно так же.

— У тебя с моим отцом много общего.

— Нет. Что касается твоей защиты, он преуспел в этом гораздо больше меня.

— Папа так не считал, когда меня ранили, и постоянно твердил, что виноват, а я не могла

разобраться почему. Теперь я это поняла. А тогда четко уяснила для себя только одно: он любит

меня совсем не за то, что из меня получился отличный солдат. Он любит меня просто потому, что я

его дочь.

— Поняв это, ты решила выйти из дела?

— Когда я осознала, что могу рассчитывать на отцовскую любовь, даже если оставлю службу, то

спросила себя: «А хочу ли я потратить на это всю свою жизнь?» Ответ оказался на редкость простым

и очевидным: «Нет, не хочу».

— Ты действительно решила заняться компьютерами?

— Ну, у меня, конечно, есть кое-какие способности. Но я совсем не похожа в этом отношении на

Клер или Хотвайра. Меня вполне устроила бы работа в компании, где ценились бы мои познания в

программировании, но я никогда не стала бы зацикливаться на этом.

— Значит, ты еще не решила, будешь ли работать в консалтинговой фирме Вулфа и Хотвайра?

— Еще нет. Передо мной весь мир, и я пока не определилась со своим местом в нем и еще не решила,

чем хочу заниматься. Знаешь, довольно странно осознать в возрасте двадцати шести лет, что можно

выбрать любой путь и стать тем, кем захочешь.

— Что касается меня, то, сколько себя помню, всегда хотел служить в спецназе. Я и к рейнджерам

присоединился потому, что армия являлась самой «доступной» военной организацией.

— Почему же ты ушел?

— После смерти мамы я больше не мог там оставаться.

— Из-за того что ты отказал ей, когда она просила тебя уйти из армии и вернуться домой, чтобы

заботиться об отце? Ты чувствовал себя виноватым, продолжая заниматься любимым делом в то

время, как твоя мама была мертва?

— Да.

Хотя Джози и понимала мотивы его поступка, она не могла не осознавать того, какую огромную

жертву пришлось ему принести.

— Ты просто уникальный солдат, Даниэль.

— Кроме того, у наемников гораздо больше свободы, чем было у меня в отряде рейнджеров.

— Да, хотя, думаю, если бы ты остался в армии, был бы счастливее.

Даниэль, так ничего и не ответив, осторожно развернул девушку спиной к себе, пристроив ее голову

на свое плечо. Какое-то время оба молчали, окутанные ночным безмолвием, а Джози, запрокинув

голову, задумчиво вглядывалась в покрытый звездами темный небосвод.

— В этом году отца должны условно-досрочно освободить из тюрьмы. — То, что Даниэль все-таки

прореагировал на ее замечание после такой длительной паузы, сильно удивило Джози, хотя и не

больше, чем произнесенные им слова.

— Я думала, ты не интересуешься его судьбой.

— Я этого и не делаю, в отличие от старшины. Он даже специально ездил на свидание к Грому.

— Он предлагал тебе поехать с ним?

— Нет. Он считает, что это один из тех поступков, которые следует совершать, только если к этому

лежит душа.

Да, похоже, старшина Даниэля был по-настоящему мудрым человеком.

— А ты хотел бы поговорить с отцом?

— Хотелось бы спросить, стоила ли выпивка маминой жизни.

Внутренним чутьем, не раз спасавшим ее, Джози отлично понимала, что Даниэль жаждал

расспросить отца о гораздо большем, но она не стала развивать эту тему. Девушка лишь понадеялась,

что если когда-нибудь он все же решится увидеться с отцом, то позволит ей быть рядом, потому что

независимо от того, каким бесстрастным он сейчас казался, его сердце не было столь неуязвимым,

как ему хотелось бы думать.

— Он говорил твоему другу, что хочет видеть тебя?

— Если бы отец просил об этом, то старшина Корделл передал бы мне его слова. Так что… Нет, он

не просил.

— Даниэль, независимо от того, как ты решишь поступить, я считаю, что ты замечательный человек.

— Знаешь, милая, я все чаще думаю, что ты слишком хороша для меня.

— Спасибо.

Джози подумала, что они уже потратили достаточно времени, обсуждая серьезные и важные темы.

Сейчас Даниэль нуждался в том, чтобы переключить внимание на что-то более приятное, и у нее

созрела неплохая идея, как этого добиться.

Небрежным движением руки, скользнув вверх по его бедру, она как бы невзначай задела член, и его

плоть тотчас же отвердела и поднялась, а сердце громко и учащенно забилось.

Джози улыбнулась и нарочито расслабленно откинулась назад, словно у нее не было никаких забот в

этом мире, в то время как ее рука продолжала свое провокационное исследование, спускаясь все

ниже.

— Даниэль, посмотри, какие сегодня звезды.

Со стороны все казалось вполне невинным: просто девушка облокотилась о мужчину, пока они оба

расслабляются в джакузи. Но изящная ручка, скрытая от посторонних глаз, неумолимо скользила

вниз, под тонкую ткань плавок пока тонкие пальчики не запутались в мягких завитках повыше члена.

Внезапно сильная рука обхватила хрупкое запястье, не давая сдвинуться ниже.

— Что ты творишь? — едва переводя дыхание, прошипел Даниэль.

— А что такое?

— Джозетта, мы же сейчас в публичном месте, или ты не заметила?

— Нуу… я заметила, что эти пузыри лишают меня удовольствия получше рассмотреть то, что

происходит под водой.

— А ты не боишься, что охваченный экстазом я стану кричать и этим выдам тебя?

Она тихо рассмеялась и игриво пошевелила пальцами, хотя и не могла пока дотянуться до своей

главной цели.

— Ерунда. Если ты придашь себе скучающий вид, никто и не догадается, чем я тут занимаюсь. И

потом, ты ведь так гордишься своим самоконтролем, Даниэль. Или ты все-таки сомневаешься, что в

состоянии держать в узде свою страсть?

— Ты зришь прямо в корень, — проворчал он.

Джози усмехнулась, услышав эту двусмысленность:

— И тебе это не нравится?

— Да… — сдавленно прохрипел Даниэль и ослабил хватку.

Рука девушки без промедления скользнула ниже и коснулась члена. Джози начала поглаживать

напряженную плоть по всей длине, проводя ладонью сначала вверх, а потом вниз.

— Просто расслабься и позволь мне доставить тебе удовольствие.

— Ты сама одно сплошное удовольствие, милая… хотя сейчас это больше напоминает пытку, —

простонал он, бессильно откинув голову на каменный бортик, когда она сильнее сжала стремительно

увеличивающуюся плоть.

Джози украдкой взглянула на него и улыбнулась. Глаза Даниэля были закрыты, а черты лица

бесстрастны, хотя вокруг рта залегли напряженные морщинки. От осознания того, как сильно она

волнует его, Джози пронзило острое удовольствие, отозвавшееся сладкой болью в лоне. Девушка

запрокинула голову, ее глаза, не отрываясь, смотрели на россыпь сияющих звезд в вышине.

Джози чувствовала себя восхитительно порочной и была не в силах прекратить интимные ласки,

убрав руку из его тесных плавок. А со стороны казалось, что она увлеченно рассматривает ночное

небо. С чувством какого-то распутного наслаждения она, обхватив ладонью член, нежно ласкала его

головку. Вскоре девушка ощутила вязкую влагу, не имеющую ничего общего с теплой водой в

джакузи. Столь очевидное доказательство его возбуждения свидетельствовало о том, что Даниэль

был гораздо ближе к оргазму, чем она полагала, и от этой мысли девушка почувствовала, как между

ее бедрами выступила горячая влага.

Джози ощущала себя свободной и легкомысленной, играя с шелковистой смазкой: то растирая ее по

чувствительной головке члена, то плавными и медленными движениями руки скользя вверх и вниз

по всей длине напряженной плоти до тех пор, пока мужчина не дернул ногами в отчаянной попытке

сохранить показную расслабленность позы. Она чувствовала, что и сама близка к оргазму, хотя

Даниэль даже не касался ее. Девушка еще раз приласкала пульсирующую плоть, наслаждаясь тихими

мужскими стонами, мысленно рисуя соблазнительную картинку того, как он овладевает ею.

Внезапно мужчина резко поднялся из воды и, подхватив ее на руки, шагнул из джакузи.

Джози потрясенно взвизгнула:

— Даниэль.

Но он, проигнорировав ее изумленный возглас, беглым шагом направился в номер с таким

выражением лица, которое ей, наверное, никогда не удастся забыть.

Сейчас мужчина был похож на дикого, неприрученного варвара, предъявившего права на свою

женщину, и в душе Джози ликовала оттого, что этой женщиной была она.

Пока Даниэль нес Джози в номер, его тело бунтовало, требуя удовлетворить страсть, которую он был

уже не в силах контролировать. Крохотное зеленое бикини словно запустило в нем цепную реакцию,

и теперь в любую секунду мог произойти взрыв, по мощи нисколько не уступающий ядерному.

Переступив порог, мужчина с такой силой захлопнул ногой дверь, что удивился, как это она не

сорвалась с петель.

— Даниэль? — Джози, не отрываясь, смотрела на него, а в ее глазах отражалась смесь едва

сдерживаемого желания и тревоги.

— Я хочу тебя, — прорычал он, наклонив голову, а затем, охваченный яростным голодом,

обрушился на ее рот.

Снова чувствуя тепло и сладость, которые принадлежали лишь ему одному, Даниэль смаковал

нежные губы, настойчиво проводя по ним языком. И они податливо раскрылись, впуская его внутрь,

словно приглашая на чувственную дегустацию, в которой каждый стремился познать вкус другого.

Джози в ответ начала посасывать влажную плоть его языка с такой жадностью, словно никак не

могла насытиться.

Потребность погрузиться в разгоряченное женское тело нарастала в Даниэле с каждым чутким

откликом припухших губ Джози, с каждым соблазняющим движением девичьего язычка,

обвивавшегося вокруг его языка в чарующем танце, пока не стала совершенно нестерпимой. Он

опустил Джози на пол, но еще долго не мог усмирить бушующую внутри него бурю и перестать

целовать ее.

Наконец, неимоверным усилием он прервал поцелуй и отстранился.

Черт, ее вид в бикини был способен довести до сердечного приступа. Зеленая ткань потемнела от

воды и облепила возбужденные соски и набухшие груди, словно созданные для того, чтобы лишить

его рассудка. Если только он уже его не утратил. Пристальный взгляд Даниэля приклеился к

местечку, где два маленьких бантика охраняли тайны ее женственности, скрытые лишь клочком

поблескивающей мокрой ткани.

Даниэль жаждал избавиться от этой преграды.

— Сними, — отрывисто скомандовал он, его голос прозвучал так хрипло и грубо, что Даниэль

забеспокоился, не напугал ли Джози.

Чтобы удостовериться, он заставил себя взглянуть ей в лицо, но девушка совсем не выглядела

испуганной, если только слегка ошеломленной. Ее зрачки были расширены от страсти, а надутые

губки словно молили о новых поцелуях.

Девушка провела по ним язычком и уточнила:

— Что именно?

— Сними купальник. — Даниэль постарался слегка смягчить тон, но и теперь в его голосе

слышалось что угодно, но только не просьба.

— Это приказ, сэр?

— Да.

— Тогда я вынуждена подчиниться. Попасть под трибунал никак не входит в мои планы, — мягко

поддразнила Джози, но в голосе звучало желание.

Он ждал, когда она выполнит свое обещание, так как был уже на грани и опасался, что сорвется, если

начнет ей помогать.

Джози завела руку за спину и потянула за нижнюю завязку, удерживающую лифчик на месте. Оба

тканных треугольничка тотчас же провисли по краям, но так и не позволили ему увидеть то, к чему

он стремился.

— Другую тоже.

Она медленно подняла руку и проделала то же самое с завязкой на шее, попутно потянув ее вверх,

чтобы приоткрыть только нижнюю часть нежных полушарий и ничего более. Но затем в ее глазах

запылал откровенный женский вызов, и она полностью избавилась от лифчика, продемонстрировав

темно-коралловые соски, заострившиеся и набухшие. Девушка, не отрывая взгляда от Даниэля,

накрыла ладонями груди и, слегка покачиваясь, стала совершать руками дразнящие круговые

движения, намеренно сжимая возбужденные соски, пока он не подумал, что сейчас взорвется от

перевозбуждения, просто наблюдая за ней.

Джози откинула голову назад и часто задышала, приоткрыв рот.

— Это восхитительно, Даниэль, но, когда ты ласкаешь меня, ощущения еще лучше.

— Тогда позволь мне прикоснуться к тебе.

Мужчина шагнул вперед, но она быстро подняла руку в упреждающем жесте:

— Еще нет.

Даниэль замер, каждый мускул в его теле отчаянно вибрировал от дикого напряжения, которое он

испытывал, пытаясь удержать себя в руках.

— Я еще не закончила. — Девушка опустила руки и потянула за завязки, удерживающие на бедрах

ее трусики.

Его брови усеяли бисеринки пота, а руки с силой сжались в кулаки, чтобы устоять перед соблазном и

не прикоснуться к ней.

С дразнящей медлительностью Джози распустила завязки, но ненавистный лоскуток по-прежнему

прикрывал ее тело.

— Сними их. — Даниэль вжимал кулаки в бока, испытывая необъяснимую потребность увидеть, как,

освободив свое тело от последних покровов, она предстанет перед ним в первозданном виде. —

Пожалуйста.

Слегка расставив стройные ноги, Джози оттянула край трусиков, и ничем не сдерживаемая зеленая

ткань соскользнула на пол, открыв изголодавшемуся мужскому взгляду великолепие нагого

женского тела.

Блестящие каштановые завитки, украшавшие соединение ее бедер, влажно мерцали: то ли от

недавних водных процедур, то ли от покрывавшего их любовного сока. Источаемый ею аромат

безошибочно указывал на то, что девушка сильно возбуждена, но Даниэлю необходимо было

убедиться в этом лично.

Мужчина упал перед ней на колени и осторожно раздвинул пальцами складки плоти. Внутри все, и

даже возбужденный темно-красный клитор, было покрыто манящей, блестящей влагой. Даниэль

тотчас же вобрал в рот чувствительный узелок, после чего девушка мертвой хваткой вцепилась ему в

волосы и прокричала его имя.

Даниэль упивался тем, как неистово она стала тереться бедрами о его рот, безмолвно умоляя о

большем, когда его язык заплясал вокруг налитого кровью бугорка. Он хотел дать ей все, чего бы она

ни пожелала, и слегка передвинулся, чтобы добраться до самой ее сущности, почувствовать

неповторимый вкус.

Такая упоительно сладкая. Он мог бы наслаждаться ею целую вечность.

В отчаянном ритме Джози старалась теснее прижаться к его языку, но Даниэль, вслушавшись в

придушенные стоны и мольбы, понял, что она не хочет достичь желанного освобождения, не

слившись с ним до конца.

Даниэль тоже жаждал войти в нее, чувствуя, как жаркая волна прилила к его плоти и

распространилась по всему телу. Девушка пошатнулась, и он крепко обхватил ее руками, готовый к

тому, чтобы резко рванув, подмять под себя гибкое тело и, наконец, заняться любовью.

Но Джози отстранилась:

— Подожди минутку.

— Куда ты?

— Я все еще мокрая.

— Это чудесно, милая.

— Я имела в виду тело, — хрипловато рассмеялась Джози, что казалось почти невероятным,

учитывая то, насколько возбужденными они оба были.

Девушка развернулась на пятках и исчезла в ванной. Она вернулась уже через пару секунд, держа в

руках пушистое банное полотенце. Вытираясь, Джози быстрыми движениями касалась себя в тех

местах, вкус которых Даниэль до боли мечтал ощутить снова. Он немного сдвинулся, чтобы Джози

оказалась прямо перед ним.

— Даниэль, я бы хотела и тебя вытереть.

— Ладно. — Его голос срывался, как у зеленого юнца, но он даже не обратил на это внимания. —

Только, прошу, поспеши.

Джози взялась за пояс его плавок и медленно потянула вниз, осторожно высвобождая из-под

мокрого нейлона пульсирующую плоть, а затем быстро стянула ткань вниз, оставив его таким же

нагим, как и она сама.

— Перешагни, — приказала Джози, и мужчина задался вопросом, сколько еще времени он позволит

ей вести в любовной игре.

Если минутой раньше он считал, что способ, которым она вытирала себя, был эротической

прелюдией, то теперь понял: это ничто, по сравнению с тем, как она использовала полотенце,

промокая лишнюю влагу с его кожи, стократно усиливая болезненное возбуждение.

— Я хочу тебя, — сипло прошептал он, подняв ее с колен и прижав к себе.

— И я тебя, Даниэль. Всегда.

Он никак не мог сосредоточиться на ее словах, но упивался сознанием того, что теперь Джози

принадлежала ему без остатка, как и он ей. Похоже, теперь «навязчивая идея» завладела не только

им.

Она обвила его талию ногами, как недавно в бассейне. Но на сей раз не было барьера из одежды,

способного воспрепятствовать проникновению жаждущей плоти. Джози резко опустилась вниз, и так

как от сильнейшего возбуждения внутри была влажной и скользкой, он проник в нее, единым

мощным движением заполнив до отказа.

Обхватив голову Даниэля, девушка поцеловала его со страстью, нисколько не уступающей его

жажде обладания. Положив руки на ее бедра, Даниэль стал двигать Джози вверх и вниз, насаживая

на свой член и наращивая темп с каждым толчком так, что она достигла первого оргазма даже

прежде, чем он вошел в нее четвертый раз.

Джози забилась в непроизвольных конвульсиях, стискивая его бедра в порыве безудержной, дикой

страсти, а Даниэль продолжал отчаянно вонзаться, заставив ее исторгнуть низкий горловой стон. И

тут Джози прервала поцелуй:

— Даниэль, я больше не вынесу!

Мужчина лишь покачал головой, неспособный произнести ни слова, но так как она не пыталась

оттолкнуть его, двигаться не прекратил. Внезапно Джози уткнулась ему в шею, сотрясаясь от

накрывшей ее волны второго оргазма, и слегка прикусила его кожу. Даниэль наслаждался этим

маленьким проявлением агрессии, одновременно чувствуя приближение собственного

освобождения.

Каждая клеточка его тела стремилась к долгожданному завершению. Даниэль, быстро

развернувшись, прижал девушку спиной к стене и начал мощно и глубоко врезаться в нежную плоть.

— Джозетта, я сейчас кончу!

Глава 16

Джози отчаянно замотала головой, хлестнув волосами по мужской груди.

— Остановись, Даниэль.

«Она с ума сошла?»

— Я не могу, — прохрипел мужчина.

— Ты должен. — С этими словами девушка схватила его за волосы и сильно дернула. — Ты забыл

про презерватив.

Впервые с тех пор, как Даниэль приобрел первый сексуальный опыт, он на полном серьезе

подумывал обойтись без пресловутой защиты, хотя это было бы чертовски несправедливо по

отношению к Джози.

Собрав последние силы, он добрался до постели, бережно опустил свою ношу и начал схватку с

презервативом. Дрожащими пальцами Даниэль раскатывал тонкий латекс по напряженной плоти,

находившейся на волосок от извержения.

Затем мужчина снова накрыл Джози своим телом и изучающим взглядом всмотрелся в милое

личико:

— Ты понимаешь, что ущерб, возможно, уже нанесен?

— У меня со дня на день должны начаться месячные. Тебе не о чем волноваться.

Сейчас в ее голосе слышалась какая-то усталая обреченность, что сильно обеспокоило Даниэля, но

он забыл об этом в тот же момент, как девушка снова приняла его измученную ожиданием плоть в

свое лоно.

Но Даниэль хотел не просто испытать оргазм, он нуждался в том, чтобы ощутить близость с Джози,

и дело здесь было совсем не в обмене взаимным удовольствием, которое он доставлял ей,

погружаясь в податливое тело. Он склонился над девушкой и, захватив в рот тугую маковку соска,

стал посасывать.

Пальцы Джози впились в его плечи.

— Мне так нравится, когда ты ласкаешь меня языком, — задыхаясь и прерываясь на каждом слове,

проговорила девушка, выказывая полную готовность еще раз отправиться в чувственное

путешествие.

Даниэль не ответил, продолжая ласкать ее языком и зубами, чуть сдвинувшись, чтобы уделить

внимание и второй груди, до тех пор, пока девушка не начала извиваться под ним. Она издала

хныкающий стон и выгнулась навстречу, когда Даниэль, просунув руку между их телами, коснулся

распухшего бугорка клитора, чтобы одарить его умелой лаской, неизменно доставлявшей девушке

наслаждение.

Джози толкнулась бедрами вверх, и их тела задвигались в едином ритме, стремясь найти в друг друге

избавление от этой мучительно-сладкой пытки.

Все разумные мысли покинули Даниэля, потерявшись в чувственном удовольствии, стоило ему

ощутить возросшее напряжение, явно указывавшее на неотвратимо надвигающийся оргазм.

— Сейчас, милая. Я хочу, чтобы мы разделили это мгновение, — настойчиво проговорил Даниэль.

— Да. — Она задвигалась быстрее, а затем выгнулась в исступлении, и их тела слились воедино,

вжимаясь друг в друга с сокрушительной силой.

Следующие два дня были сплошной идиллией. Джози и Даниэль резвились в бассейне, делились

воспоминаниями о прошлом и занимались любовью.

А ранним утром, на третьи сутки их пребывания в отеле, Джози скрутили судороги, заставив ее

скрючиться на кровати и издавать мучительные стоны всякий раз, когда острая боль пронзала

поясницу и живот.

Джози никогда не понимала, почему из раза в раз начало ее менструального цикла сопровождала

изнуряющая, доводящая до изнеможения боль, в то время как для большинства женщин это было

лишь малоприятным ежемесячным недомоганием. Слава Богу, в этом мире существует ибупрофен.

Это чудо-лекарство неоднократно спасало ее военные миссии от неминуемого провала.

Джози сползла с кровати, понимая, что если не позаботится об этом сию минуту, то позже сильно

пожалеет. Продолжительный горячий душ принес лишь незначительное облегчение. Так…Ей срочно

нужно выпить обезболивающее, хотя, по всей видимости, принять его следовало еще пару часов

назад.

Джози порылась в сумке и нащупала упаковку гигиенических тампонов, которые на всякий случай

захватила с собой, но не обнаружила и следов ибупрофена. Грязное ругательство, сорвавшееся с ее

губ, наверняка ошеломило бы Даниэля, если бы тот бодрствовал и мог его слышать. И как только ее

угораздило забыть что-то, настолько важное?

Еще в рюкзачке обнаружился «Глок»,[41] запасная обойма к нему и даже подробная карта Невады, а

вот несчастного маленького белого пузырька с лекарством не было.

Осторожными, медленными движениями она натянула на себя трусики от бикини и просунула

голову в вырез длинной футболки. Спазмы были такими сильными, что ощущать что-либо, давящее

на талию и живот, было почти невыносимо, но, учитывая, что устранить боль пока не представлялось

возможным, выбора у Джози не оставалось.

Даниэль открыл глаза в то мгновение, когда девушка одернула футболку вниз, и соблазнительно

улыбнулся. Сейчас он выглядел невероятно мужественным, сексуальным и несравнимо более

притягательным, чем кто-либо из мужчин, которых девушке довелось видеть в своей жизни.

— Ложись обратно, сокровище мое. На сегодня у нас нет других дел, кроме как наслаждаться друг

другом.

Угу, конечно. Ее теперешнее состояние быстро положит конец этим «радостям плоти».

— Даниэль, у меня началось.

Мужчина слегка нахмурился и непонимающе посмотрел на нее.

— Месячные пришли.

Его взгляд прояснился.

— О, то есть нам вчера действительно можно было не волноваться?

— Да, — кратко бросила Джози и, отвернувшись, схватилась за шорты.

Девушка представила себе, какую ей предстоит вытерпеть боль, как только она наденет их. Но, к

сожалению, выйти в город, одетой лишь в футболку она не могла.

— Что ты делаешь?

— Одеваюсь.

— Зачем?

— Мне нужно обезболивающее. И я не могу отправиться в аптеку в одних трусах и футболке. На

этот счет существуют строгие правила.

Она и глазом не успела моргнуть, как Даниэль вскочил с постели и выхватил шорты из ее рук.

— Ложись. Я сам все куплю. Если тебя мучает боль, то тебе вредно вставать. Какое лекарство тебе

необходимо? Может нужно еще что-нибудь?

Джози уставилась на него, ошеломленная той скоростью, с которой из его рта сыпались вопросы. Не

то чтобы Даниэль никогда не говорил с ней так обстоятельно, но в данный момент в его голосе явно

слышалась паника, а это было на него совсем не похоже. На самом деле, она даже не могла

припомнить, чтобы хоть когда-нибудь он так разговаривал.

К тому же черты его лица исказились, а взгляд темных глаз стал хмурым от беспокойства.

— Джозетта, я, правда, считаю, что сейчас тебе лучше полежать.

— Даниэль, у меня не заразная смертельная болезнь, а месячные.

— Ты же сказала, что страдаешь от боли.

Она вздрогнула, когда очередная болезненная судорога пронзила матку, отчего мышцы живота

скрутило тугим узлом.

— Да, — простонала она

— Значит, я позабочусь о тебе.

Что он и сделал, когда в буквальном смысле уложил девушку обратно в постель, тщательно

подоткнув со всех сторон одеяло. Потом озабоченно спросил, не слишком ли сильно дует

кондиционер, потом поинтересовался, не стало ли ей слишком жарко, и только когда девушка,

опешив от подобного обращения, уверила его, что ее все устраивает, облегченно вздохнул и немного

успокоился. Следующим пунктом в его программе по уходу за тяжелобольной стала чашка чая,

который Даниэль сам приготовил и подсластил. Он настоял, чтобы Джози все выпила в его

присутствии, и только после этого отправился на поиски ибупрофена.

Час спустя мужчина вернулся, принеся с собой бумажный пакет, заполненный разного сорта

шоколадом и единственным пузырьком с обезболивающим.

— В местной продуктовой лавке не было никаких специальных препаратов для женщин, поэтому

мне пришлось ехать в соседний городок, где есть настоящая аптека.

— Купил бы что-нибудь другое.

— Нет. Оно ведь могло оказаться не таким эффективным.

Он был прав.

— А для чего шоколад?

Даниэль выглядел на редкость оробевшим, когда произнес:

— У мамы обычно раз в месяц была сильная слабость к шоколадкам. Я подумал, может, и у тебя то

же самое, но так как не знал, какой сорт ты предпочитаешь, взял всего понемногу.

Несмотря на боль в пояснице, девушка ощутила, как по лицу расплывается счастливая улыбка.

— Не волнуйся, я очень люблю шоколад. Любой. Спасибо тебе, Даниэль. За все.

Он достал из мини-холодильника сок, налил в стакан и удостоверился, что она запила им лекарство.

— Хочешь, я закажу что-нибудь на завтрак?

— Нет. На самом деле, я очень устала и еще поспала бы.

Даниэль кивнул, он и сам выглядел изрядно измотанным. Они всю ночь занимались любовью, а

сейчас только рассвело. Джози бросила взгляд в сторону прикроватной тумбочки, на которой стоял

электронный будильник. Неудивительно, что Даниэлю пришлось ехать в другой город, чтобы купить

таблетки. Местная аптека, наверное, еще даже не открылась.

— Теперь спи. Столько, сколько тебе нужно. — Он забрал у нее пустой стакан и повернулся, чтобы

выйти.

— Даниэль.

Он обернулся и участливо спросил:

— Тебе еще что-нибудь нужно, милая?

— Ты тоже выглядишь усталым. Почему бы и тебе не соснуть еще пару часиков?

— Я посплю на диване в гостиной.

— Даниэль, у этой кровати «королевский» размер.[42] Если все дело в том, что ты не хочешь

прикасаться ко мне, то здесь по-прежнему довольно места для нас обоих, чтобы нормально

выспаться.

— Я могу невольно дотронуться до тебя во сне и причинить боль.

Она даже не подозревала, что он так сильно волнуется за нее.

— Да все нормально, Даниэль. Правда. Уже через полчаса я буду чувствовать себя намного лучше и

нисколько не возражаю насчет того, чтобы ты спал со мной, если, конечно, ты сам не против.

— Но я могу побеспокоить тебя…

— Мне нравится засыпать в твоих объятиях.

— Ты, правда, в этом уверена?

Черт, что же с ним будет, если когда-нибудь ему придется оказаться рядом с беременной женщиной?

Он наверняка вознамерится все девять месяцев провести на диване в гостиной.

— Да.

Даниэль стянул с себя трусы и футболку, а затем осторожно улегся в постель возле Джози. Мужчина

заключил девушку в объятия, прикасаясь нежно и ласково, чтобы ни в коем случае не задеть ее

живот.

И она, наконец-то освободившись от боли, провалилась в благословенный сон.

Даниэль притянул Джози поближе, ощущая странную потребность сделать ее жизнь легкой и

счастливой, забрав себе всю боль и сокрушив любые преграды. Мужчина не мог поверить в то,

насколько тяжело ему было видеть ее страдания. Он был свидетелем стольких бесчеловечных

зверств и никогда раньше до такой степени не сопереживал смерти или боли другого человека, но

одного только взгляда на бледное, осунувшееся личико Джози хватило, чтобы потрясти его до

глубины души.

И она всерьез считала, что он мог позволить ей в таком состоянии куда-то пойти, чтобы купить эти

чертовы таблетки? Неужели она и впрямь была ненормальной или просто зациклилась на

независимости в ущерб собственному благополучию?

И так как он никогда не ставил под вопрос присутствие у Джози здравого смысла, Даниэль начал

сомневаться в его наличии у себя самого. Чем еще можно было объяснить тот факт, что известие о

начавшихся месячных его разочаровало? К тому же где-то в уголке сознания копошилась мысль,

которой он не давал ходу долгие годы: обзавестись общим с бывшей сослуживицей ребёнком. И

хорошенько обдумав вероятность подобного исхода, он осознал, что, похоже, действительно хотел

этого.

Джози расстроено щелкнула крышкой мобильника Даниэля, ощутив, как желудок снова свело

спазмом.

— Детектив Стоун сообщил, что хоть местонахождение моего ноутбука и установлено, спецслужбы

пока не предпринимают никаких действий, чтобы приблизиться к противнику.

— Почему? — спросил Даниэль, ненадолго оторвав взгляд от оружия, которое чистил, сидя за

маленьким столиком.

— ФБР боится повторения ситуации в Уэйко.[43] — Сказав это, девушка поморщилась и потерла

живот, хотя это и не помогло ослабить напряжение, скрутившее внутренности. — Данные

проведенной разведки указывают, что хотя в лагере полно оружия, там есть женщины и дети,

которые живут вместе с этими новоявленными поборниками за расовую чистоту. Попытка взять базу

штурмом может привести к кровопролитию. Операцию взяло под свой контроль ФБР совместно с

остальными государственными структурами, вовлеченными в расследование.

— Тайлер не станет дожидаться, пока чинуши из Вашингтона на что-нибудь решатся — сам наметит

цель и начнет действовать.

— Это именно то, чего я боюсь. Фанатики из группировки, засевшей в Скалистых горах, уже

пытались прикончить его, разрушив до основания лагерь. Отец вполне может планировать акт

возмездия.

— Тогда надо решить: мы пытаемся помочь ему или помешать?

— У нас, похоже, нет выбора. Остановить отца, когда он уже на полном ходу вломился в самую

гущу сражения — то же самое, что пытаться сдержать разъяренного боевого слона. — Она

плюхнулась на край кровати и тяжело вздохнула, осознав, что теперь лишилась даже шанса на

попытку.

Даниэль, выглядевший в данный момент таким же опасным, каким и был по ее глубокому

убеждению на самом деле, раздраженно произнес:

— Откуда только эти идиоты набрались идей о том, что, пройдя краткий курс подготовки у Тайлера,

им с легкостью удастся избавиться от него?

— А всю вину свалить на меня. — Эта гнусная клевета до сих пор приводила девушку в бешенство.

Быть обвиненной в неудачном покушении на собственного отца однозначно не являлось пределом ее

мечтаний. — Я даже успела походить в подозреваемых. Если бы в мой дом не вломились, я до сих

пор находилась бы под следствием.

Даниэль бросил на Джози один из своих фирменных взглядов, которые неизменно вызывали у нее

чувственный трепет даже в те времена, когда девушка считала, что неприятна ему.

— У них нет никаких оснований не верить тебе.

— Угу. Мне же разрешили покинуть штат.

— Хмм. Ты просто не сказала им, что куда-то собираешься, хотя я, черт побери, лично проследил,

чтобы в аэропорту за нами не было хвоста.

А она-то думала, что он высматривал репортеров или террористов. По счастью, они так и не

пересеклись, и, похоже, теперь Даниэль был полон решимости оградить Джози еще и от внимания

полиции.

— Детектив Стоун ничего не говорил насчет того, что мне нельзя уезжать, а лишь предложил

сконцентрироваться на поисках отца.

— Джози, он посоветовал тебе оставить затею с самолетом.

— Стоун лишь сказал забыть о десантировании с парашютом в районе базы.

— Возможно, — ответил Даниэль и, закончив с чисткой оружия, отложил его на полотенце для рук,

предварительно расстеленное на столике.

Джози покачала головой, не вполне уверенная, что все еще находится под надзором властей. И отец

и Даниэль — оба были склонны в некоторых вещах проявлять чрезмерную осторожность.

— Я по-прежнему думаю, что преступники сильно просчитались, вломившись в мой дом.

— И не только в этом.

Прямо в яблочко. Как только она спокойно все обдумала, то поняла, что экстремисты действительно

совершили немало ошибок.

— Глупость или самонадеянность, как полагаешь?

— И то и другое, — равнодушно ответил Даниэль, словно это мало его интересовало. — Они гораздо

хуже подготовлены, чем Тайлер или мы.

— Надеюсь, что так, — протянула Джози, подумав, что почувствовала бы себя намного спокойнее,

если бы могла переговорить с отцом.

Даниэль поднялся и подошел к Джози, влекомый флюидами, которые источало изящное женское

тело, даже несмотря на то, что голова девушки сейчас была забита тревожными мыслями об отце.

Даниель остановился перед ней так близко, что Джози пришлось запрокинуть голову, чтобы

заглянуть ему в лицо. Она не пыталась скрыть беспокойство, да и не хотела. Большую часть жизни

Джози скрывала свои слабости от окружающих, но перед этим мужчиной все ее защитные барьеры

пали.

— Я так волнуюсь, Даниэль.

— Вижу. — Он мягко надавливал на ее плечи до тех пор, пока она не откинулась на постель. — Тебе

нужно отпустить свои страхи, милая, — тихо сказал Даниэль, накрыв девушку своим телом,

одновременно удерживая вес на локтях и уютно устраиваясь поверх ее стройных бедер. Если план

Даниэля состоял в том, чтобы избавить Джози от лишних волнений, переключив внимание на него

самого, то он отлично сработал. Теперь девушка могла вспомнить разве что собственное имя и почти

ничего из того, о чем они говорили.

Пристальный взгляд серьезных темно-карих глаз не отпускал ее.

— Джозетта, успокойся, все будет хорошо.

— Хотелось бы верить.

— Так поверь. — И с этими словами мужчина поцеловал ее, отчего Джози мгновенно растаяла.

Он стал неторопливо покусывать нежные губы, затем обвел их контуры языком и скользнул внутрь,

чтобы исследовать жаркую глубину рта. Даниэль, будто желая наверстать упущенное за прошедшие

полтора дня, покрывал ее тело легкими поцелуями, а его руки, жаждущие снова изучить каждый

изгиб, каждую впадинку, сжались в бережном объятии, словно мужчина пытался обернуть девушку в

кокон из собственного тела. Даже сейчас, когда она не могла заниматься с ним любовью, Даниэль не

пренебрегал ею, изо всех сил стараясь быть нежным. Он баловал и лелеял ее тело, и поверить в то,

что для него она просто сексуальная игрушка, было почти невозможно.

Не то чтобы Джози думала, что если будет не в состоянии удовлетворить его сексуальный голод, он

выкинет ее из головы, как нечто малозначимое. В конце концов, они же друзья, но сейчас девушка

прекрасно понимала, что, лаская ее, Даниэль сильно возбудился. Она чувствовала явные признаки

его желания, и все же мужчина не делал ничего, чтобы удовлетворить собственную страсть,

ограничившись лишь поцелуями и ласками, призванными доставить удовольствие ей одной. И

Джози это понравилось.

Девушка предложила ему помочь получить разрядку, приласкав руками или губами, но Даниэль

отказался, сославшись на то, что она выглядит уставшей, так как совсем недавно плохо себя

чувствовала, и последнее, что ей сейчас нужно, так это волноваться о его мужских потребностях. Он

был прав. Ибупрофен, конечно, устранил спазмы и боль, сопровождающие первые сутки

менструального цикла, но Джози по-прежнему требовался полноценный отдых, чтобы восстановить

силы после пережитых мучений.

Даниэль завершил поцелуй дорожкой из легких укусов, прихватывая между зубами нежную кожу ее

горла, а затем, не размыкая объятий, перекатился на бок, увлекая Джози за собой. Больше мужчина

не произнес ни слова, лишь спокойными, ласкающими движениями массировал ей спину, и девушка

почувствовала, что, наконец, проваливается в целебный сон. Она даже не пыталась бороться с

обволакивающей темнотой, зная, что это ни к чему. С Даниэлем она была в полной безопасности.

Джози проснулась посвежевшей и полной сил. Услышав шум воды, доносившийся из большой

ванной комнаты, она улыбнулась своим мыслям. Даниэль, должно быть, вернулся с пробежки или из

бассейна. В отличие от Джози, он не нуждался в восстанавливающем сне до полудня, но оставался в

постели, баюкая девушку в объятиях, пока та не заснула.

Такое поведение заслуживало награды. К тому же Джози приснился необычный сон, в котором она

всевозможными способами доводила Даниэля до оргазма. Девушке захотелось проверить, сможет ли

действительность соответствовать фантазиям. Она обдумывала, как лучше всего достичь

поставленной цели и, наконец, смогла по достоинству оценить то, что люксы оборудовались двумя

раздельными ванными комнатами, хотя поначалу это и показалось ей явным излишеством.

Едва успев освежиться, она вернулась в спальню и услышала, что шум воды стих. Хорошо, значит,

Даниэль не собирался задерживаться в душе, хотя это все равно не входило в ее первоначальный

замысел. Девушке не хотелось, чтобы его внимание было отвлечено на что бы то ни было, даже на

обычную проточную воду.

Пару минут спустя Даниэль вошел в спальню; одно полотенце было обернуто вокруг его бедер, а

вторым он вытирал волосы. Мужчина взглянул в сторону кровати, и его рука замерла в воздухе, так

и не завершив движения, а полотенце выскользнуло из ослабевших пальцев, повиснув на сгибе

локтя.

— Джозетта? — спросил он хриплым голосом.

Чуть раньше, когда обезболивающее начало действовать, вместо своей одежды она надела его

футболку. Из-за разницы в размере та сползла на одну сторону, оголив левое плечо и

продемонстрировав жадному взгляду верхнюю часть высокой груди. Именно этого эффекта она и

добивалась и сейчас была очень довольна реакцией Даниэля.

— Я видела сон.

Его рука бессильно упала вдоль тела, а полотенце беспрепятственно скользнуло на пол.

— Сон?

— Да, такой чудесный, восхитительный сон.

В его глазах вспыхнул огонь желания, а уголки губ изогнулись в слабой улыбке.

— Рад слышать, сладкая моя. А я был в твоем сне?

— Да.

Он начал медленно приближаться к ней:

— Хочешь рассказать мне?

— Лучше я тебе покажу.

Дыхание Даниэля участилось, а весь его вид говорил о явной заинтересованности в происходящем.

— Ты уверена, что уже можно?

— Совершенно точно, — ответила Джози, подняв руку в останавливающем жесте, прежде чем

мужчина сумел коснуться ее. — Сними полотенце и ляг на кровать. Теперь моя очередь доставлять

тебе наслаждение.

Если до этого момента его неподвижность его замершей фигуры и могла показаться неестественной,

то после ее слов она стала поистине абсолютной.

— Ты хочешь доставить мне наслаждение?

— О да, — дразнящим полушепотом сказала Джози и кивнула. — Я намерена довести тебя до

сладкого безумия и хочу наблюдать за тем, как ты шагнешь за эту грань.

Ее сон был таким ярким, словно она видела его наяву, отчего до сих пор была влажной в самых

чувствительных местах.

Джози с интересом посмотрела на Даниэля, заметив, что его полотенце вместо того, чтобы облегать

бедра, в настоящий момент больше напоминало импровизированную «палатку».

Она улыбнулась, ее кожа покрылась жарким румянцем от столь явной демонстрации его

возбуждения.

— Я так понимаю, тебе нравится моя идея?

— Мне всегда по душе предложение заняться с тобой любовью, Джозетта.

— На этот раз не мы будем заниматься любовью, а я буду дарить тебе наслаждение. Так сказать,

односторонняя сделка.

Его глаза сощурились, а блеск желания в них немного потускнел.

— Она могла бы стать двусторонней.

— Но я хочу не этого. — Произнеся эти слова, девушка сложила ладони в умоляющем жесте. —

Прошу тебя, Даниэль. Ласкать, касаться тебя везде — это именно то, чего я хочу… очень, очень,

очень сильно… Черт, мне неловко… Пожалуйста, просто позволь мне сделать именно так.

После столь путаного объяснения его лоб прорезали морщинки, а на лице отразилось искреннее

беспокойство за нее.

— Малыш, если тебе все еще неудобно…

— Да не физически, глупый. Я имела в виду, что мне неловко просить тебя об этом.

— О! — Мужчина улыбнулся ей залихватской улыбкой лихого пирата, которую она так сильно

любила.

— Джози, тебе нечего стесняться или стыдиться. Я в состоянии удовлетворить любую из твоих

фантазий.

Если бы что-то подобное ей довелось услышать от другого мужчины, то она, скорее всего,

отказалась бы, но так как сейчас перед ней был Даниэль, девушка ответила:

— Я хочу показать тебе все то, что видела во сне. Когда ты занимался со мной любовью в первый

раз, то превзошел любую из имевшихся у меня к тому времени фантазий, теперь я хочу проверить,

повторится ли то же самое.

— То есть ты всего лишь намерена провести надо мной своего рода научный эксперимент? — с

разочарованным видом спросил Даниэль.

Она рассмеялась, а ее внутренности словно расплавились при виде его кислой физиономии.

— Да нет же. Это совершенно особенный чувственный опыт, а не какой-то там эксперимент, и твое

тело, насколько я могу судить, самым решительным образом заявляет о своем желании в нем

участвовать. Ты так не считаешь?

Даниэль посмотрел вниз на полотенце и перевел взгляд обратно на Джози:

— Бесспорно, то, что ты хочешь сделать со мной, является мечтой любого мужчины. И в твоей

власти претворить ее в жизнь, но…

— Я думаю, мы уже выяснили, чего я хочу, и, следовательно, больше нет никаких препятствий,

мешающих осуществлению моей собственной эротической фантазии, — перебила его Джози, прежде

чем он смог договорить до конца.

После этих слов мужчина одним решительным движением отбросил полотенце в сторону и предстал

перед ней полностью обнаженным.

— Делай со мной все, что тебе хочется, милая.

В течение нескольких секунд все, на что она была способна — затаив дыхание, смотреть на него.

— Ты самый восхитительный мужчина из всех. — Ее горло пересохло от волнения, отчего голос

звучал с сексуальной хрипотцой.

О боже, как же он прекрасен. Даже шрамы на теле, приобретенные за годы службы в армии,

придавали ему особый шарм и сексуальность, создавая вокруг ауру опасности, притягательную для

любой женщины, а он выбрал ее.

— Ты мог бы заполучить любую женщину.

— Я хочу только одну.

Как только смысл его слов проник в нее, достигнув самых потаенных уголков души, Джози лишь

каким-то неимоверным усилием смогла сдержать рвущиеся с губ слова любви.

— Ложись на постель, — хрипловатым голосом велела она.

Даниэль повиновался, при каждом движении под гладкой кожей перекатывались мускулы, а

доказательство его мужественности гордо выступало вперед. Этот главный признак, отличающий

мужчин от женщин, очаровывал ее. Возбужденная плоть была похожа на твердую сталь, вложенную

в бархатные ножны, и ей захотелось ощутить силу его эрекции. Джози протянула руку, чтобы

коснуться члена пальцами, приласкав по всей длине.

Дыхание Даниэля стало прерывистым, а бедра выгнулись, прильнув к ее руке.

— Сокровище мое…

— Ты так сильно отличаешься от меня, правда, ведешь себя несколько иначе, чем я ожидала.

— А чего ты ожидала? — задыхаясь, выговорил он, испытывая дикое напряжение, когда она легко

пробежалась пальцами по его телу, будто играла гаммы на фортепьяно.

— Грубая сила, неотесанность, мощь, не знаю… но только не такая невероятная восприимчивость,

способность тонко чувствовать.

— С чего ты решила, что большинство мужчин думают не головой, а тем, что у них находится между

ног. Слишком много нервных центров требуют к себе постоянного внимания.

— Я где-то читала, что на теле человека есть два места с самой высокой концентрацией нервных

окончаний: у женщин это клитор, а у мужчин — головка члена. — Легким ласкающим движением

девушка коснулась верхушки пениса кончиками пальцев, отчего по всему ее телу побежали искры

удовольствия, вызвав пульсацию в клиторе.

Даниэль даже не потрудился ответить на это провокационное заявление, а просто застонал.

Вспомнив сон, Джози заставила себя на некоторое время прекратить касаться самой

соблазнительной части его тела. Она хотела всего… ощутить каждый нюанс чувственного

наслаждения, которое могла доставить ему. Девушка сосредоточила внимание на мужской груди:

очертила темные ореолы сосков и затем короткими аккуратными ноготками провела дорожку вниз

по торсу, ощущая, как сотрясается его мощное тело. Проведя подрагивающими руками по его

теплому животу, Джози внутренне возликовала, убедившись в полном согласии Даниэля

потворствовать ее желаниям. Он был очень сильным мужчиной, и только ей было дозволено видеть

его уязвимость.

Это была такая заманчивая и безрассудная мысль.

Мышцы твердого пресса сжались в ответ на ее прикосновение… точно так же, как было во сне.

И так же, как во сне, Джози хотела большего.

Опершись коленями по обе стороны от его бедер, она наклонилась вниз и поцелуями обвела контуры

скульптурно вылепленной груди. Как чудесно. Она любила его аромат, пряный и мужской,

присущий только ему одному. Лаская губами теплую кожу, она сдвигала голову до тех пор, пока ее

рот не накрыл один из припухших сосков. Девушка лизнула его, пробуя на вкус, а потом, припомнив,

как Даниэль проделывал это с ней, начала посасывать.

Пальцы Даниэля вцепились в ее волосы, добившись лишь того, что теперь Джози прикусила твердую

горошину зубами и ускорила ритм, одновременно волнообразными движениями бедер потираясь о

его восставшую плоть. От этих действий большое тело под ней стало содрогаться, испуская вполне

ощутимые волны сексуального напряжения.

— Джозетта, я не смогу долго сдерживаться, — прохрипел он.

Она разжала зубы, выпустив сосок, и немного отстранилась:

— Нет, еще не время.

Мужчина выгнул бровь и, подвергая сомнению это абсурдное утверждение, наглядно

продемонстрировал пульсирующий член, резко выделяющийся на натянутом, как тетива, теле.

— Я возьму это под контроль и не позволю тебе отвертеться. — С этими словами девушка обхватила

рукой очевидное доказательство того, какое воздействие оказывали на него ее ласки, и приоткрыла

рот от изумления, когда оказалось, что длины ее пальчиков не хватает, чтобы сомкнуться вокруг его

плоти. — О! Ты так возбужден.

— Джози, ты восседаешь на мне, одетая в мою футболку, касаешься так, что лишаешь меня рассудка

и выглядишь при этом чертовски сексуально. В общем, «возбужден» — это не то слово, которое

подходит, чтобы описать всю ту бурю эмоций, что ты вызвала во мне.

Его слова заставили ее бедра в волнении сжаться, а потом, не сдержавшись, девушка немного

приподнялась и снова волнообразным движением потерлась о Даниэля, с досадой осознав, что

футболка помешала в полной мере ощутить удовольствие от прикосновения.

Мужчина издал хриплое горловое рычание:

— Это тоже часть твоей фантазии?

Она сильнее сжала его плоть, не в состоянии определить, что в данный момент было горячее: ее рука

или зажатый в ней член.

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что хочу увидеть тебя обнаженной.

Джози задрала футболку и, стянув через голову, отбросила прочь, обнажив высокую грудь с

заострившимися сосками. Даниэль тотчас же протянул руки и, накрыв соблазнительные холмики,

стал ласкать нежную плоть, сжимать и перекатывать между пальцами удлинившиеся соски, которые

из-за ежемесячных гормональных изменений стали необыкновенно чувствительными. Джози

задрожала, стараясь сильнее вжаться в его ладони, и в свою очередь решила порадовать Даниэля.

Взяв небольшой флакон лосьона для рук, которым их снабдили в отеле, девушка распределила

ароматную массу по всей длине его набухшей плоти. Затем она стала двигать рукой вверх и вниз, не

забывая приласкать налитую кровью головку члена, отчего Даниэль распластался по кровати с

выражением то ли муки, то ли наслаждения на лице. В эти минуты Джози испытывала странное

ощущение, как будто он находился в ней и одновременно умелыми пальцами ласкал ее эрогенные

зоны. И это притом что сейчас Даниэль лежал перед ней на постели, руками комкая покрывало. В ее

лоне возникла пульсация, а напрягшиеся соски были словно охвачены огнем от этих мучительно

сладких ощущений и от осознания того, что сейчас должен был чувствовать Даниэль.

— Джози, я сейчас кончу! — разнесся по комнате его хриплый крик.

Но он все-таки сдержался, хотя девушка видела, каких неимоверных усилий ему это стоило. Одно из

двух: либо Даниэль не мог решиться на этот финальный шаг из-за боязни продемонстрировать ей

полную уязвимость, либо имидж «крутого парня» требовал от мужчины держать свою страсть в узде,

если он не мог доставить партнерше такое же удовольствие. Ответа Джози не знала. Правда, сейчас

это ее мало заботило.

Все, что сейчас происходило, они переживали вместе, и на этот раз, чтобы достичь кульминации, ей

не требовалось чувствовать внутри себя его плоть. Единственное, в чем она нуждалась сию минуту:

довести Даниэля до оргазма руками, в которых была заключена самая сокровенная часть его тела.

— Не сдерживайся, Даниэль. Я хочу, чтобы ты перешагнул эту грань. Ради меня.

Мужчина взглянул на нее затуманенным взором, его лицо отражало внутреннюю борьбу разума и

плоти, возбужденное тело будто звенело от напряжения, словно натянутая до предела струна.

Казалось, Даниэль в любой момент был готов сорваться.

— Отбрось контроль. Пожалуйста.

— Это трудно…

— Ты мне доверяешь? — спросила Джози, дрожа всем телом от переполнявших ее ощущений.

— Да! — Мужчина застонал, содрогнулся в мощных конвульсиях и, прокричав ее имя, изверг поток

семени.

Как только теплая густая жидкость, смешавшись с лосьоном, обволокла ее пальцы, девушка

почувствовала сокращение мышц лона, которые впервые за последние два дня не доставили ей боли.

Это было одно незамутненное блаженство, на которое странным образом отзывалось сердце, а

захватившие ее при этом чувства девушка больше не пыталась отрицать. Казалось, теперь вместо

крови в венах бурлят воды неиссякаемого источника всепоглощающей любви, пенясь и играя, как

откупоренное шампанское.

Джози повалилась на Даниэля, словно ее тянула к нему неведомая сила, не описанная ни в одном

учебнике по физике. Девушка прильнула к его губам и забилась в конвульсиях собственного оргазма,

вторя содрогавшемуся в чистом экстазе телу любимого мужчины.

Руки Даниэля прочно обхватили ее ягодицы, сжимая и массируя упругую плоть, а алчный рот терзал

нежные губы. Толчки и дрожь, сотрясшие их тела были не слабее тех, что наступали после прошлых

оргазмов, когда они занимались любовью обычным способом. Уже через пару минут, полностью

пресыщенные, Даниэль и Джози обессилено затихли.

Джози потерлась щекой о влажную от пота мужскую грудь, и с ее губ сорвались слова, которые она,

хотя и не планировала произносить, не могла дольше держать в себе:

— Я люблю тебя, Даниэль.

Тишина в ответ на признание не удивила девушку, равно как и не приуменьшила силы охвативших

ее чувств.

В эту минуту Джози с сожалением осознала, что любовь необязательно должна быть взаимной,

чтобы укорениться в сердце столь же основательно, как уходящие вглубь земли корни вековых

дубов.

Глава 17

Джози стояла рядом с Даниэлем перед выходом из зоны контроля послеприлетного досмотра, и

пыталась разглядеть отца среди пассажирского потока. С тех пор, как она призналась Даниэлю в

любви, он хотя и отмалчивался, но не пытался отдалиться от нее, тем самым оставляя хоть какую-то

надежду. Кроме того, Даниэль не отталкивал ее, давая понять, что не сводит испытываемые ими

чувства всего лишь к обоюдной «навязчивой идее».

И, тем не менее, он никак не показывал, что разделяет ее чувства.

Джози не могла винить его в этом. Даниэль не раз говорил ей о том, что его чувства к ней основаны

скорее на физическом влечении, а вовсе не на велениях сердца. Но, независимо от того, изменится ли

в будущем его отношение к ней или нет, Джози не собиралась отказываться от Даниэля лишь из-за

того, что он не давал ей никаких клятв или обещаний.

В этот момент через узкий выход зоны контроля прошла очередная группа прибывших пассажиров,

но ни один из них не был похож на Тайлера Маккола, и девушка не на шутку забеспокоилась.

— Как думаешь, может, он передумал и не полетел этим рейсом? — спросила она.

Рука Даниэля в успокаивающем жесте легла на ее плечо, даря ощущение покоя и защищенности.

— Не волнуйся. Хотвайр подтвердил информацию, что Тайлер прошел регистрацию и поднялся на

борт самолета.

— Хм… Может, опять следы заметает, — недоверчиво фыркнула Джози. Ее папочка был достаточно

хитер и изворотлив, чтобы выкинуть нечто подобное.

— Вот увидишь, он прилетит, сокровище мое. — На пару секунд Даниэль крепко сжал ее плечо, а

потом совсем убрал руку, улыбнулся и тихо сказал: — А теперь дыши глубже, малыш.

Щеголеватый пожилой джентльмен, одетый в серый, классического покроя, деловой костюм с

элегантным кожаным портфелем в руке непринужденно двигался в людском потоке по направлению

к выходу, и то, что это был ее отец, Джози догадалась лишь, когда расстояние между ними

сократилось до десяти футов. Его привычный «ежик», по всей видимости, был ловко скрыт под

шикарным париком, так как у джентльмена на голове красовалась внушительная седая шевелюра,

постриженная по последней моде, довершая образ типичного бизнесмена средней руки.

Мужчина шел пружинистым шагом с легкой улыбкой на лице и, поравнявшись с ними, остановился.

Его глаза потеплели после того, как он одобрительным взглядом окинул фигуры изящной девушки и

ее спутника сквозь стекла стильных очков в серебристой оправе:

— Джози-детка, я был уверен, что ты сумеешь разобраться что к чему, стоит тебе только прочесть

мои дневники.

Девушка не могла поверить тому, что она видела и слышала. У отца всегда было великолепное

зрение, поэтому в очках он никогда не нуждался, но этот аксессуар неожиданно придал

завершающий штрих его нынешней ипостаси. С одной стороны Джози не могла не восхищаться его

профессионализмом и способностью приспособиться, слиться с любой средой, а с другой стороны

все эти его шпионские приемчики ее уже здорово достали. Ведь ему могли причинить вред, даже

убить, пока она, по его милости, была вынуждена разгадывать загадки, копаясь в дневниках в

поисках «ключей», потратив на это уйму времени и нервов.

Поэтому, несмотря на облегчение, охватившее ее при виде живого и невредимого отца, она спросила

с явным напряжением в голосе:

— Неужели тебе так трудно было просто позвонить мне?

— Ммм… милая. Во-первых, я элементарно опасался прослушки на твоем телефоне, а во-вторых, не

считал нужным раньше времени уведомлять этих придурков о том, что мне удалось выжить после их

топорно сработанного подрыва лагеря.

— Я места себе не находила от беспокойства за тебя.

Он посмотрел на нее, так как будто она в одночасье сошла с ума.

— Но почему?

— Папа, но ведь кто-то попытался убить тебя, — раздраженно напомнила ему Джози. — Зачем ты

сбежал из больницы?

Веселые искорки в глазах отца несколько померкли.

— Не знаю. Я тогда был немного не в себе. Не мог вспомнить, почему я должен был уйти оттуда,

просто знал, что так нужно. Я уже был на полпути сюда, когда пришел в себя и вспомнил, почему

направляюсь именно в Неваду, и что на самом деле произошло в лагере. Так что я справедливо

рассудил, что вы наверняка сумеете разобраться с дневниками и сами найдете меня, поскольку — как

я уже говорил — не хотел лишний раз рисковать в том случае, если эти гады установили на твои,

Джози, телефоны прослушку.

Сказав это, мужчина развернулся и размеренной походкой, которая сейчас нисколько не напоминала

об армейской выправке, направился в сторону медленно ползущей ленты транспортера, небрежно

бросив им через плечо: — Ну же, шевелитесь. Мне еще надо забрать багаж.

Через пару минут, когда они, наконец, получили объемистую дорожную сумку, девушка спросила

отца, почему же он, все-таки, так поступил, на что получила лаконичный ответ, что пора бы ей уже

знать что это значит: «находится под прикрытием».

Затем Тайлер легко поднял сумку и в свою очередь спросил:

— Вы на машине?

— Да, — кратко ответил Даниэль и, приобняв Джози за талию, повел ее к выходу из здания

аэропорта.

Девушка удивленно взглянула на него, но Даниэль в этот момент смотрел на ее отца, а в его глазах

явственно читалось желание узнать, успешно ли все у него прошло. Слова, которые они услышали в

ответ на этот безмолвный вопрос, подтвердили, что Даниэль как всегда оказался прав, предположив,

что единственной целью поездки была разведка.

— В их лагере пятнадцать боевиков, девять женщин и одиннадцать детей. Четверо из террористов в

прошлом году прошли подготовку в моей школе. Эти болваны думали, что сумеют справиться со

мной, пройдя ускоренную шестинедельную подготовку, тогда как я прослужил в спецназе дольше,

чем большинство из них ходит по этой земле.

Когда они дошли до машины, Даниэль открыл багажник, чтобы убрать туда сумку Тайлера. Джози

забралась на заднее сиденье и стала ждать, пока мужчины займут свои места.

Как только все расселись, она спросила отца:

— Тебе удалось узнать их личные данные?

— Нет. Только то, что мне было известно и раньше. Я пока досконально не разведал все вокруг, не

рискнул лезть в охраняемый периметр, чтобы покопаться в их картотеке. А когда, все-таки,

пробрался на территорию, то времени было в обрез, и я потратил его на составление детального

плана внутреннего устройства базы, так как из-за большой удаленности моей наблюдательной

позиции сделать это как-то иначе было невозможно.

— Так как у них с охраной? — довольно буднично поинтересовался Даниэль.

— Порядок. Ничего из того, что тебе или твоим друзьям было бы не по плечу. Мы без особых хлопот

их всех накроем.

Джози боялась именно такого исхода:

— Накроете кого?

— Я не собираюсь уподобляться террористам и разносить к чертям собачьим всю их базу, если это

— то, что тебя волнует, Джози-детка. Я не убиваю беззащитных женщин и детей.

— Это мне прекрасно известно, — тихим, стальным голосом произнесла девушка. Теперь была ее

очередь смотреть на отца так, словно все его мозги до последней капли вытекли прямо через уши за

время перелета из Мизулы. — Однако я сомневаюсь, что это помешает тебе хорошенько

повеселиться, истрепав им всем нервы, или я не права?

Он закатил глаза и бросил краткий взгляд на Даниэля.

— Она все время была такой занудой?

— Не совсем, — уклончиво ответил Даниэль.

Отец скривился, спросив:

— Я так полагаю, федералы уже в игре?

— Да.

— Было бы намного легче, если бы эти ребята не вмешивались, хотя думаю, они в любом случае не

смогли бы остаться в стороне из-за Закона о национальной безопасности и угрозы национальному

парку, со всех сторон окружающего территорию «Костэл Рейндж».

— Сначала они думали, что ты сам установил заряды и устроил взрыв, — буркнула Джози, все еще

не в состоянии постичь извращенную логику полицейских, когда те всерьез рассматривали эту

версию.

— Идиоты.

— Джози тоже подозревали. Экстремисты где-то раздобыли информацию о твоем полисе

страхования жизни, по которому она выступает бенефициарием. А потом оповестили об этом прессу.

Она не хотела, чтобы Даниэль упоминал об этом. Отец и без того уже выглядел достаточно

раздраженным.

— Они кругом сеяли смуту. Пресса тоже добавила неприятностей, когда им слили дезинформацию,

что за взрывом стоят боевики «ЭЛЬФа», — быстро сказала Джози, пытаясь хоть как-то разрядить

ситуацию и переключить внимание мужчин на что-то другое. Но все было тщетно.

— Угу. Падкие до «жареного» репортеры оккупировали лужайку перед домом Джозетты, и даже

имели наглость ломиться к ней в дверь, и донимали своими идиотскими вопросами всякий раз

стоило ей появиться на улице.

— Даниэль, говоря все это, ты делаешь только хуже, — взвилась она, гневно посверкивая на него

глазами, после того как отец со всего маху хватил кулаком по приборной панели.

— Сукины дети!

— Ты абсолютно прав, — поддакнул ему Даниэль, который на ее взгляд, в данный момент лишь

ненамного лучше ее папочки контролировал себя, и девушке вдруг пришло в голову, что все это

время мужчина довольно ловко скрывал от нее свое истинное отношение к недавним событиям.

«Все, надо их как-то остановить», — подумала Джози, — «Нельзя позволить им и дальше

накручивать себя». Сделав глубокий вздох и подпустив холода в голос, девушка спокойно

произнесла:

— Папа, гораздо важнее то, что ты теперь намереваешься делать со всем этим.

— Что-что… Захватим их.

— Как?

— Проникнем на базу, изолируем склад с оружием и боеприпасами, заберем весь их архив и

передадим этих недоумков властям, а дальше пусть федералы проводят следствие в свое

удовольствие. Если результаты моего расследования верны, а у меня нет причин в этом сомневаться,

то, как только в руках ФБР окажется информации о подготовленных этими фанатиками терактах,

некоторым из них уж точно будет обеспечен арест и долгий тюремный срок.

— И это не говоря о тех, что покушались на твою жизнь. — Хотя Джози была не совсем уверена, что

им удастся по-быстрому изолировать оружейный арсенал, в конечном счете, план оказался

значительно лучше, чем она ожидала. — Я так полагаю, у тебя уже имеется пара гениальных идей

как нам все это провернуть.

— Есть кое-что, но мне потребуется какое-то время, чтобы все хорошенько обмозговать, прежде чем

я посвящу вас с Даниэлем в детали. А то я был немного эээ… занят… видишь ли, дочка, весь полет

твой старик безбожно флиртовал с одной очень славной леди, сидевшей в соседнем кресле.

От потрясения, из горла Джози вырвался какой-то сдавленный писк:

— Флиртовал?

— Ну… для большей достоверности созданной мною легенды, ты ведь меня понимаешь? — Тут отец

самым нахальным образом подмигнул Джози и продолжил: — И, кроме того, она оказалась чудо как

хороша. Настоящая красавица. Такая вся маленькая и изящная, точно фарфоровая куколка, с

голоском нежнее, чем у ангела. Милая женщина дала мне номер своего домашнего телефона.

Оказалось, она живет приблизительно в двадцати минутах езды от моего здешнего жилища. Ты

можешь в это поверить?

Джози смотрела на него во все глаза и не могла поверить ни одному из его признаний, сыпавшихся

из его рта со скоростью автоматной очереди, но прежде, чем она смогла собраться с мыслями и

проявить чудеса дипломатии, ее опередил Даниэль, неожиданно спросив:

— Как ты узнал, что за взрывом стоят активисты экстремисткой группировки «Общество Молодых

Патриотов Америки»?

— Мой сотрудник, ответственный за проверку личных данных обо всех потенциальных учениках,

сумел выявить связь между контрактником, проходившим подготовку в январе и стажером, который

должен был приступить к обучению в летнюю сессию. Практически сразу, после того как он это

выяснил и доложил мне, что эти двое являются активными членами одной и той же группировки

известной своими прорасистскими взглядами, мой лагерь взлетел на воздух.

— То есть ты знал, кто они такие и ничего никому не сказал? — недоверчиво спросила Джози,

встревоженная этим новым обстоятельством, намного больше, нежели явной увлеченностью отца

некоей таинственной незнакомкой, несмотря на то, что подобное случилось впервые на ее памяти.

— Я не подозревал о том, что они вознамерились прикончить меня. Поймите, я только-только узнал,

что в моей школе обманным путем прошли обучение боевики внутренней террористической

организации. Я как раз обдумывал, как бы мне разгрести всю эту кашу, когда они попытались убить

меня.

— Ты ни словом мне об этом не обмолвился, — недовольно произнес Даниэль.

— Это была целиком и полностью моя проблема. Они сумели обойти систему и проникли в лагерь

до того, как ты купил акции и вошел в долю.

— Я — твой партнер. И теперь все проблемы, возникающие с «Костэл Рейндж» касаются и меня

тоже, — решительно возразил ему Даниэль, а Джози мысленно усмехнулась, подумав, что вряд ли ее

упрямый родитель сочтет этот аргумент достаточно убедительным.

— Черт, Нитро, да у тебя и так хлопот по горло из-за ухаживания за моей девочкой. Это же любому

дураку понятно.

— Он вовсе не ухаживает за мной, папа. Клянусь, ты порой изъясняешься так, будто родился пару

столетий назад, а не за несколько десятилетий до миллениума.

Тайлер добродушно фыркнул.

— Не имеет значения, когда я родился. Называй это как хочешь, но этот парень ухаживает за тобой.

Да, да именно ухаживает — я, слава богу, не вчера родился и прекрасно вижу то, что творится у меня

под носом.

— Ты более проницателен, чем Джози. Она-то думала, что нисколечко мне не нравится, —

удивленно произнес Даниэль, после чего Джози впилась взглядом ему в затылок.

Таак…Это что сейчас было? Очередные подначки крутых парней, или еще одно доказательство того,

что у ее дорогого папочки с Даниэлем было слишком много общего? Неужели все эти свирепые

взгляды, леденящая душу задумчивость и общее раздраженное поведение являлись для современных

спецназовцев всего лишь эдаким чисто мужским способом поддержать разговор?

Тут отец обернулся к ней и, посмотрев прямо в глаза, добродушно спросил: — Но я надеюсь, сейчас

вы уже разобрались с этим досадным недоразумением?

— Да, — буркнула она, будучи слишком взвинченной и злой, чтобы притвориться, что она выше

всего этого.

Бессмысленно было и дальше доказывать отцу, что Даниэль не ухаживает за ней, потому что сам он

этого не отрицал.

Джози решила, что для подобного поведения у него было, по крайней мере, несколько причин, и

первая же из них была лживой — на самом деле он никогда не собирался жениться на ней. Девушка

хорошо запомнила слова Даниэля поведавшего ей как-то о том, что ее отец угрожал расправой

любому из стажеров, если они только посмеют приставать к ней, так как считал, что его девочка

была слишком молода. И вот теперь как новоиспеченному партнеру Тайлера Маккола, ее любимому

наемнику было совсем не с руки начинать строить деловые отношения с отстаивания своих прав на

удовлетворение сексуальных потребностей с единственной дочерью своего компаньона, и это

притом, что никакой свадьбы — даже в отдаленной перспективе — не предвиделось.

Ну, а так как и у нее самой пока не находилось веских аргументов в защиту этой неблаговидной

связи, она вполне могла понять поведение Даниэля. Правда, Джози сильно сомневалась, что

замалчивание истинного положения вещей, в конечном счете, пойдет им всем на пользу.

— Рад, что ты, наконец, поумнела, — с удовлетворением произнес отец. — А то я уж опасался, как

бы Нитро не решился на какое-нибудь безумство из-за того, что ты полностью игнорировала его

чувства к тебе.

— Я даже не подозревал, что ты обо все догадываешься, — произнес Даниэль. Теперь в его голосе

явно слышалось огорчение: — Меня, обычно, не так-то легко просчитать.

— Я замечаю все, что касается моей дочери.

Джози незаметно вздохнула, подумав, что, несмотря на это громкое утверждение, отец так и не

понял, что его единственный ребенок больше всего на свете жаждал хотя бы видимости нормальной

жизни. Правда, недаром говорят, что и лучшие из родителей часто бывают слепы к заветным

желаниям своих ненаглядных чад.

Так как самолет Тайлера прибыл поздним вечером, к тому времени как Даниэль и Джози добрались

до его дома, уже давно стемнело. Отец выглядел уставшим и к тому же хотел еще раз спокойно

продумать стратегию захвата базы, поэтому молодые люди оставили его одного и поехали в

гостиницу.

К нему они вернулись на следующее утро сразу после завтрака.

Тайлер приготовил кофе и предложил выпить его в патио, предварительно вытащив несколько

стульев из кладовки, пристроенной к заднему фасаду дома.

— Я заметил, что вы не останавливались здесь, пока я был в отъезде, — произнес он, усевшись

рядом с дочерью. — А я, признаться, был бы не против.

Джози посмотрела на Даниэля и улыбнулась так сладко, что мужчина едва удержался от того, чтобы

не облизать эти соблазнительные губки, словно леденец на палочке.

— Мы в этом и не сомневались, просто рассудили, что остановиться в отеле будет, все-таки, лучше.

— Угу. Там кровати намного удобнее. Здешняя-то так узка, что Джози пришлось бы все время спать

поверх меня, — усмехнувшись, добавил Даниэль и подмигнул девушке, от души наслаждаясь тем,

что она, не ожидавшая подобной подлянки с его стороны, поперхнулась кофе и залилась густым

румянцем.

Джозетта становилась чертовски мила, когда так смущалась.

— Значит, ты все же рискнул заявить права на мою девочку?

— Да, сэр, именно так.

Взгляд, которым его после этих слов одарила Джози, был настолько загадочен, что Даниэль пожалел

о своей полной неспособности читать чужие мысли. Недавно она призналась, что любит его, и это

стало одним из самых чудесных событий в его жизни, но мужчина не знал, что она почувствовала,

так и не дождавшись от него ответного признания. Правда и объяснить ей, что он был просто не в

состоянии произнести эти, такие важные для нее, три слова Даниэль тоже не мог.

Нет, он ни в коей мере не приравнивал свои чувства к Джози к уродливым в своей обреченности

отношениям, в которых погрязли его собственные родители, когда мама до последнего отказывалась

бросить отца, тем самым ставив под угрозу свою жизнь. Даниэль, конечно, не сравнивал тот ад,

который отец гордо именовал любовью с той удивительной близостью, которая сложилась между

ним и Джози. Но, в то же время, мужчина до сих пор не был уверен в том, как именно называть то

сильное, незнакомое чувство, возникшее у него по отношению к девушке и от которого так часто

щемило в груди. Не говоря уж о том, что Даниэль ни за что на свете не собирался позволить Джози

уйти из его жизни.

— Папа, и каков же твой план по захвату объекта? — внезапно нарушил тишину голос Джози,

прервав затянувшуюся паузу, после того как отец самым бесцеремонным способом заставил Даниэля

заявить о своих намерениях.

Тайлер медленно перевел взгляд с Даниэля на напряженную девичью фигурку, будто пытался

разобраться, что же на самом деле происходит в их отношениях. Даниэль мысленно пожелал ему

удачи.

Затем Тайлер, окинув их обоих хмурым взглядом, недовольно хмыкнул, пожал плечами, и снова

сосредоточившись на Джози, ответил:

— Я считаю, что у небольшой группы, численностью от четырех до шести человек, больше шансов

на успех. Начинать операцию следует ночью, когда периметр патрулируют всего двое часовых.

Кстати, по сути, весь их личный состав это скорее кучка неопытных юнцов, со скуки решивших

занять свои уикенды игрой в войнушку, чем получившие боевое крещение профессионалы, даже

притом что четверо из боевиков прошли подготовку в моей школе. По большому счету все они

целиком полагаются на свою навороченную охранную систему, которая, надо сказать, не так уж и

совершенна.

— То есть, если мы отключим сигнализацию и нейтрализуем часовых, то без проблем захватим базу?

Не слишком ли все просто? — недоверчиво спросил Даниэль, не привыкший воспринимать боевую

операцию как своеобразный эквивалент легкой прогулки.

— Согласен, такая ситуация редкость, но эти сукины дети чересчур уж уверовали в свою

безнаказанность, рассчитывая, что смогут втемную использовать мою школу, учебные программы

которой помогут им усовершенствовать технику проведения терактов. К счастью, они оказались

достаточно бестолковы, чтобы к их нейтрализации привлекать исключительно ассов, имеющих на

своей форме нашивки из пяти звезд.[44]

Отдавая должное опыту Тайлера и не имея других причин сомневаться в выводах своего партнера,

Даниэль, тем не менее, планировал подключить к операции Вулфа и Хотвайра. Он хотел иметь в

напарниках лучших из лучших, поскольку прекрасно понимал, что Джози будет настаивать на своем

участии в операции, а допустить, что ей могут причинить вред, мужчина не мог, даже если ему

придется прикрывать ее от пуль собственным телом.

Она стала слишком важна для него, словно вторая половинка души, без которой невозможно

ощущать себя цельным и, рано или поздно, но ему, все же, придется признать это, независимо от

того, к чему это приведет.

— Папа, я тоже не вполне уверена, что нам так легко удастся их обезвредить. — Джози смешно

сморщила нос, как если бы внезапно унюхала какую-то гадость. — Все-таки, в отношении такой

группировки как эта, твой план до ужаса примитивен.

— Дочка, их оружейный склад представляет собой подземное хранилище. Нам и нужно-то лишь

заварить ведущие туда двери, и пройдет не меньше суток, прежде чем им доставят оборудование,

чтобы разрезать сталь толщиной в два дюйма. Вся организация внутренней структуры базы слишком

зависима от внешних поставок, а перекрыть транспортные пути, ведущие к лагерю вообще пара

пустяков.

— Ладно, а что насчет их личного оружия?

Тайлер слегка поморщился:

— Можешь об этом не волноваться. Хотя на этой базе все хорошо вооружены, в свободное от

несения вахты время эти болваны складывают все оружие в общем помещении, и насколько я

выяснил, по ночам вооруженными остаются лишь часовые. Так что и дел то — незаметно

проникнуть в это помещение и забрать оружие.

— Да. А еще лучше было бы все конфискованное оружие перенести на их же склад до того, как мы

заварим двери в хранилище, — задумчиво протянула Джози, поскольку Даниэль все больше

склонялся к тому, что в этой операции ей участвовать не следует.

Тайлер кивнул:

— Я тоже так думаю.

Но Даниэль покачал головой.

— Ничего не выйдет.

— Почему это? — спросила Джози.

— Мы, конечно, профессионалы, но независимо от того насколько хорошо мы подготовлены для

проведения операций такого сорта, твой отец обрисовал свой план лишь в самых общих чертах, а

вдруг кто-то из них проснется и поднимет тревогу?

— Этого не случится, если на ужин они съедят пищу, в которую будет подмешано снотворное.

Продовольствие они получают тоже извне. Все, что потребуется это добавить наркотик в муку, из

которой их женщины каждую ночь пекут хлеб.

— Слишком опасно.

— Я уже пробирался в лагерь и сумею сделать это снова.

— Нет никакой возможности проконтролировать дозировку и точно рассчитать какое количество

сильнодействующего препарата придется на долю каждого из них. Доза достаточная для того, чтобы

вывести из строя взрослого мужчину, может оказаться смертельной для ребенка. — И Даниэль не

был готов так рисковать.

— И что ты предлагаешь? — спросил Тайлер.

— Изменить задачу.

— Каким образом?

— Четверо мужчин, прошедших подготовку в твоей школе, наверняка те самые кто устроил взрыв в

«Костэл Рейндж». Я предлагаю тебе усыпить именно эту четверку. Мы их захватим и передадим в

руки ФБР вместе с копиями их личными дел и архивом боевиков. Спайка закрытых створок

оружейного хранилища задача вполне выполнимая, но, на мой взгляд, уровень риска здесь выше, чем

ты думаешь.

— Узнав о захвате этой четверки, остальные не разбегутся? — спросила Джози.

— Все возможно, но благодаря уликам, которые мы передадим ФБР, власти смогут заморозить счета

их фонда и конфисковать все имущество, находящееся на территории этой базы, включая и

недвижимое, в рамках возбужденного дела о терроризме.

— И в отличие от всемирно известных террористов, в распоряжении этих ребят нет серьезных

финансовых средств, — вслух рассуждал Тайлер. — В итоге федералы их все равно поймают. Из

того, что мой сотрудник смог сообщить, все их легенды сработаны очень плохо и неубедительно.

Даже чиновникам из Вашингтона не составит труда это понять.

Джози кивнула, выражение лица, отчетливо говорило о том, что девушка испытывает большее

доверие к властям, нежели ее отец:

— А если не сбегут, то благодаря твоим разведданным ФБР будет в состоянии захватить лагерь, и не

позволит повториться ситуации с взятием в заложники семей террористов.

— Скажи, у меня есть хоть один шанс убедить тебя не участвовать в этой операции по

обезвреживанию этих фанатиков-экстремистов?

Джози критическим взглядом окинула аккуратно накрашенные ноготки на правой ступне. Хотя она

никогда не делала ничего подобного прежде, это, довольно прозаическое, для представительниц

прекрасной половины человечества, занятие совсем не показалось ей чем-то архи-сложным. Только

не для женщины, которая без промаха поражала центр любой мишени прежде, чем научилась ездить

на велосипеде.

Чудесный розовый лак, который девушка приобрела в одном из многочисленных магазинчиков

аэропорта, куда они с Даниэлем забрели пока ждали прибытия рейса, заманчиво переливался

нежным жемчужным блеском. Она слегка пошевелила пальчиками ноги. Прекрасно. Очень

женственно.

Джози пристально посмотрела на Даниэля и настороженно спросила:

— Зачем тебе это?

— Я не хочу, подвергать тебя такому риску.

— Я — профессионал. И это именно то, чем я занималась много лет.

— Нет, ты уже свернула с этой дорожки. Да к тому же собираешься полностью изменить свою

жизнь. Так может, все-таки дашь шанс этой «новой» жизни, вместо того, чтобы с таким упорством

настаивать на участии в операциях, подобной этой.

— Да не будет никаких других операций кроме этой.

Выражение лица Даниэля явно говорило о том, что подобное заявление несказанно его порадовало.

Она вернулась к прерванному занятию, собираясь, следуя рекомендации на этикетке, наложить еще

один слой лака:

— Ничего себе! Ты представляешь, а оттенок-то действительно меняется, если поверх первого слоя

наложить второй?!

— Разве ты никогда прежде не красила ногти?

— Нет. Есть масса вещей, которых я еще не делала.

— Например?

— Я никогда не была в женской раздевалке, пока не купила абонемент в фитнес-клуб возле своего

дома.

— Хочешь сказать, что стала членом клуба, только чтобы попасть туда?

Между тем покончив с правой ногой, девушка переключила внимание на левую и, усмехнувшись,

ответила:

— Ну да. Может тебе это и кажется чем-то ненормальным, но в этой жизни есть уйма совершенно

банальных поступков, которые мне просто не терпится совершить.

— Ну, вряд ли тебе удастся наверстать все упущенное за прошедшие годы, например, тебе вряд ли

еще доведется сбегать из дому на танцы, украдкой передавать записки подружкам пока вас не видит

учитель или без памяти влюбиться в самого популярного мальчика в школе.

— К твоему сведению, я вообще не посещала общегосударственную школу. Все те ужасные

несколько месяцев, что мне довелось провести в средней школе, я настолько чувствовала себя не в

своей тарелке, что решила туда не возвращаться и продолжить обучение на дому. Но, как ни странно,

сейчас мне очень нравится учиться в университете. И, кстати, мы с Клер уже имеем опыт обмена

записками. — Закончив с педикюром, девушка тщательно закрутила пузырек с лаком и поставила

его на прикроватную тумбочку. — Интересно, сколько времени понадобиться, чтобы лак высох?

— А что там написано?

— Об этом ничего. Я думаю, производители искренне уверены, что женщины не нуждаются в

подобного рода информации.

Даниэль подошел к кровати и пристроился рядом с Джози, вытянув свои длинные мускулистые

конечности рядом с изящной парой женских ножек.

— Знаешь, я дал бы «этому», по крайней мере, пятнадцать минут.

Она снова осторожно пошевелила пальчиками, чтобы случайно не смазать лак.

— Звучит обнадеживающе.

— Ты, правда, уверена, что сможешь участвовать в операции прямо сейчас?

Девушка искоса взглянула на него и сказала:

— Конечно, а почему ты спрашиваешь?

— Но у тебя же вроде как… ммм… женское недомогание.

— Женское недомогание? — с кратким смешком переспросила она.

Хмм…Это была еще одна из тех ситуаций в которые она никогда прежде не попадала, но ее

благородный, грустный наемник выглядел сейчас таким смущенным, что она не смогла сдержать

улыбку. Даниэль испытывал такую очевидную неловкость, обсуждая с ней особенности

менструального цикла, что это невероятно веселило Джози, особенно принимая во внимание то,

какой нежной заботой он окружил ее в эти дни.

— Ну, у мужчин-то такого, слава богу, не бывает.

— И то верно, — с улыбкой согласилась она, решив перевести разговор на более важный предмет: —

Даниэль, поверь, за прошлые годы не один раз боевые операции выпадали на период моего

ежемесячного цикла. И ничего, жива как видишь.

— Но тебе было так плохо вчера утром.

— Сейчас я чувствую себя намного лучше. Я уже в порядке.

Мужчина промолчал, избегая смотреть ей в глаза, словно не вполне доверял ее заверениям в

отличном самочувствии, хотя и не стал спорить, доказывая, что только накануне она лежала пластом

в состоянии прямо-таки болезненной хрупкости.

— Так что мое состояние больше не повод, чтобы отсиживаться в сторонке. Я иду с вами, —

ухмыльнувшись, продолжала Джози, испытывая сильное желание поговорить с Даниэлем о чем-

нибудь другом. Правда ей все же пришлось еще раз повторить, что нет никакой надобности и дальше

развивать эту тему, так как больше нет никаких оснований отговаривать ее от участия в операции.

— Хочешь знать, чего бы еще я хотела попробовать? — хитро подмигнув, спросила Джози спустя

некоторое время, голосом настолько провокационным, насколько это вообще было возможно.

Это сработало. Его глаза опасно сузились, а в их глубине зажегся хищный огонек:

— Уверен.

— Я хочу получить поцелуй на первом свидании и предпочтительно от парня, которому бы не

смогла отказать. — Тут Джози вытянула перед собой кисти рук и, растопырив пальцы веером,

легкомысленно поинтересовалась: — Как думаешь, мне и на руках ногти накрасить? Только вот не

знаю, можно ли это сделать тем же цветом, каким я выкрасила ногти на ногах. Интересно здешняя

полиция моды арестует меня, если я так и поступлю?

Внезапно Даниэль крепко схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. Его буквально трясло от

негодования, и казалось, он совершенно позабыл о своем намерении отговорить девушку от участия

в миссии.

— Я этого не допущу, черт побери.

— Ты против того, чтобы я сделала маникюр? — с наигранным удивлением спросила Джози.

У него на лице заходили желваки:

— Никаких первых свиданий. И никаких поцелуев.

— Почему нет? — обиженно надув губы, спросила она с самым невинным видом.

— Джозетта, ты принадлежишь только мне.

— И поэтому я не имею права на первое свидание и поцелуй?

— Ни один мужчина не прикоснется к тебе губами или чем-либо еще, милая, — гневно сузив глаза,

сердито пробурчал Даниэль.

— Разве я что-то говорила про другого мужчину?

— Ты говорила про какое-то дурацкое первое свидание.

— Ааа… Ну, мы же с тобой еще ни разу не были на свидании, так что, какие проблемы? Разве ты не

хочешь куда-нибудь пригласить меня? Мы могли бы сходить в кино, или на какое-нибудь шоу, или

просто устроить пикник в парке.

— Хорошо, я приглашу тебя на свидание. — Это прозвучало так, словно он согласился взять ее на

экскурсию по грибному питомнику именно в тот день, когда почва в теплицах обрабатывалась

органическими удобрениями.

— Боже, как это великодушно с твоей стороны.

— Я имел в виду, что если ты куда-то захочешь пойти, то я пойду вместе с тобой. — Теперь в его

голосе звучало намного больше энтузиазма.

Она кокетливо бросила на него взгляд из-под пушистых ресниц и одарила лучшей из своих самых

соблазнительных улыбок: — А ты поцелуешь меня?

— То есть, когда ты говорила о неотразимом парне, которому не смогла бы отказать, речь на самом

деле шла обо мне?

— Ну, до сих пор я была не в состоянии сопротивляться твоему обаянию, не так ли?

Его глаза потемнели от страстного желания, которое казалось, никогда не отпускало его. Даниэль

обхватил ее лицо ладонями и сказал:

— Тогда думаю, что смогу познакомить тебя с этим ощущением, но, на всякий случай, все же лучше

немного попрактиковаться.

И Джози тотчас же лишилась возможности говорить, так как мужчина незамедлительно приступил к

практическим занятиям.

Глубокой ночью, нежась в крепких объятиях Даниэля, Джози уже почти заснула, когда он вдруг

сказал:

— Нам с тобой обязательно надо сыграть в «бутылочку», так как подобный опыт должна иметь

каждая женщина.

Результат такой забавы легко можно было предсказать. Наверняка все сведется к обмену

восхитительными, нескончаемыми поцелуями и ласками, так как в этой увлекательной игре они,

несомненно, будут единственными участниками. Девушка мечтательно улыбнулась и зевнула:

— Звучит заманчиво.

Прижавшись к ней еще теснее, мужчина собственническим жестом накрыл один из нежных

холмиков и шепнул Джози на ухо:

— Держу пари, что и «в доктора» ты никогда не играла.

— Ты угадал.

— Тогда нам надо срочно где-то раздобыть стетоскоп.

— Интересно, и кто же из нас будет доктором, а кто пациентом? — спросила девушка, безуспешно

пытаясь подавить еще один зевок.

— Мы будем меняться.

Джози подумала, чем бы еще они могли развлечься, и сказала.

— Как насчет ночной вечеринки, где правилами запрещено ложиться спать до самого утра?

— Могу гарантировать, что когда это случится, я устрою тебе такое ночное бдение, что ты его вовек

не забудешь.

Она провокационно потерлась ягодицами о его плоть.

— Ммм…Звучит просто восхитительно.

— Обещаю, так и будет, — простонал Даниэль, когда она еще раз повела бедрами. — Надеюсь, ты не

станешь слишком долго с затягивать с вечеринкой, милая?

Глава 18

На следующий день прибыли Хотвайр и Вулф. Лиз, идя рядом с мужем, не скрывала своего

торжества, когда стало ясно, что Джози и Даниэль теперь вместе.

— Так и знала, что вы двое просто созданы друг для друга. Я столько раз намекала об этом Джошуа,

но он мне почему-то не верил, — с радостным ликованием объявила Лиз, когда они с Джози,

расположившись в дальнем конце бассейна, сидели на бортике в зоне «лягушатника» и беззаботно

болтали ногами в воде.

Вся компания зарегистрировалась в том же отеле, где остановились Джози с Даниэлем. За обедом

Хотвайр бросил вызов Вулфу и Даниэлю, предложив выяснить, кто из них самый быстрый пловец.

Вызов был принят, и мужчины все еще выясняли, кто из них лучший, целеустремленно нарезая

круги по плавательным дорожкам бассейна.

— Долгое время я была так же слепа, как и Вулф, — призналась Джози. — Я даже думала, что

Даниэль просто не выносит меня.

Лиз покачала головой.

— Да этого парня точно огнем охватывает всякий раз, стоит тебе оказаться поблизости от него.

— Знаешь, а он сильно изменился. И в лучшую сторону.

— В самом деле?

— Неужели ты не заметила?

— Сказать по правде, не очень. Раньше я никогда не видела Нитро таким. Он всегда держался

отстраненно и невозмутимо, казалось, ничто не в состоянии поколебать его ледяное спокойствие. И

до тех пор, пока не увидела, как он ведет себя с тобой, я вообще считала, что он не способен

испытывать сильные чувства.

— Это вожделение-то сильное чувство? Знаешь, я даже думала, что это больше похоже на

примитивную химическую реакцию, эдакая дьявольская игра гормонов.

— Он испытывает к тебе намного большее чувство, чем просто вожделение.

Джози бросила взгляд на Даниэля, который в это время мощными плавными движениями взрезал

водную гладь, невольно залюбовавшись красивым сильным телом с перекатывающимися под

смуглой кожей мускулами:

— Я очень надеюсь на это.

— Даже не сомневайся. Он же жуткий собственник.

— Как и большинство самцов, он ревностно охраняет свою территорию от любых посягательств, но

это вовсе не означает того, что его сердце занято, — тихо ответила Джози.

Когда этим утром Даниэль разбудил ее нежным поцелуем, вызвав у девушки сладкую истому, от

которой у нее поджались пальчики на ногах, она снова призналась ему в любви. Даниэль же в ответ

одарил ее еще одним страстным поцелуем, но опять не проронил ни слова.

— Только вот Даниэль не безмозглая тварь, подчиняющаяся животным инстинктам, а надежный

верный мужчина. И вот не сойти мне с этого места, моя милая, если сердце этого замечательного

парня не бьется лишь ради тебя одной, — решительно возразила Лиз, сейчас в ее голосе слышались

явные нотки протяжного техасского выговора.

— Ты, в самом деле, так думаешь? — с надеждой спросила Джози, полагавшая, что упорное

молчание Даниэля означало не более чем проявление терпимости к ее чувствам. —

Хотя…Представляешь, тут у меня на днях как раз начались месячные, и он отнесся ко мне с

удивительной нежностью и чуткостью.

— Ну, вот видишь. Это отличный знак.

— Я тоже так сначала подумала, а когда призналась ему в любви, он ничего мне не ответил.

— О! Добро пожаловать в клуб, — кисло усмехнулась Лиз и пояснила: — У меня тоже так было. Я

признавалась Джошуа в любви, а он в ответ ни словечка. Поначалу я даже решила, что нужна ему

лишь для постели, но, как потом оказалось, была в корне не права. Так что — уверена — и с тобой та

же ситуация. К тому же ты, как ни одна другая женщина, должна понимать, насколько закрыты эти

парни, насколько тщательно они скрывают ото всех даже малейшее проявление слабости, включая и

любовь.

— Но любовь не делает нас слабыми.

— Верно, но она делает наше сердце слишком уязвимым, — мягко возразила Лиз и ободряюще

улыбнулась.

Джози не могла этого отрицать. Осознав свои чувства, она оказалась совершенно беззащитна перед

Даниэлем. Влюбившись, Джози полностью раскрыла перед ним свое сердце, чего не делала ни для

кого другого, даже для родителей.

— И о чем же вы тут так увлеченно беседуете? — произнес, выросший словно из-под земли, Вулф.

Мужчина тотчас же протянул руку к сидящей перед ним Лиз и слегка погладил ту по голове —

единственной части ее тела, доступной ему на настоящий момент.

Надо же, а Джози и не заметила, что спорщики уже закончили свое соревнование. Даниэль и

Хотвайр вытирались, стоя от них в нескольких футах.

Лиз запрокинула голову, чтобы взглянуть на мужа и с улыбкой спросила:

— А ты как думаешь?

Он, молча, перевел взгляд с Лиз на Джози, потом на Даниэля и снова на Лиз. Та слегка отклонила

голову назад и что-то шепнула склонившемуся к ней Вулфу, после чего мужчина вздохнул и,

нахмурившись, еще раз взглянул на Даниэля.

— Ну, и кто же из вас победил? — спросила Джози, после того как Вулф помог Лиз подняться на

ноги и мягко развернул в сторону от бассейна.

— Я, конечно, — раздался тягучий, словно кленовый сироп, голос Хотвайра, который с небрежной

грацией хищника точным броском швырнул мокрое полотенце в специальную корзину возле бортика

бассейна, а затем принял горделивую позу и, согнув руку в локте, продемонстрировал внушительный

бицепс. — И, на мой взгляд, легко понять почему, не так ли, милые дамы?

— Всего-то на один круг, — буркнул подошедший к ним Даниэль и, встав позади приятеля, сильным

тычком в бок спихнул того обратно в бассейн.

Раздался звучный всплеск и взметнувшаяся вверх вода щедрой россыпью сверкающих брызг окатила

Джози, отчего та взвизгнула и мгновенно вскочила на ноги.

Даниэль посмотрел девушке в глаза и усмехнулся, а затем его пристальный взгляд спустился чуть

ниже и словно намертво приклеился к облепленной мокрой футболкой груди:

— Вулф и я воспользовались первой же возможностью вернуться к вам обеим.

— Что до меня, так я всегда рад оказаться рядом с моей женой. — Вулф ласкающим движением

погладил заметно выступающий вперед округлый живот Лиз, сейчас в его обычно беспощадном

взгляде бывшего наемника отражались радость и чисто мужская гордость: — Думается мне, скоро ты

станешь такой кругленькой, что даже не сможешь сидеть на земле, любимая.

Лиз посмотрела вниз на его руку, собственническим жестом накрывшую ее живот, и усмехнулась:

— А, по-моему, я уже похожа на воздушный шарик, но, слава богу, у меня есть ты, всегда готовый

прийти на помощь и поддержать меня. Так что мне не о чем беспокоиться, милый.

В этот момент Хотвайр, ловко подтянувшись на руках, выбрался из бассейна, еще раз наглядно

продемонстрировав всем присутствующим свою силу и ловкость:

— Я так понимаю, вы парни, решили опустить мой выигрыш?

— Эй, полегче или окунешься еще раз, — невозмутимо предупредил Вулф.

— В бою эффект неожиданности срабатывает только один раз, если, конечно, противник не

безнадежный тупица, а моя мамуля, слава богу, не растила идиотов, — нахально усмехнувшись

заявил Хотвайр. И, не отводя внимательного взгляда от изрядно вымокшей футболки Джози,

встряхнулся, словно большой мокрый пес, снова обрушив на девушку мириады сверкающих капель.

Джози отскочила назад в попытке избежать второго незапланированного холодного душа и

впечаталась спиной прямо в Даниэля. Его рука крепко обхватила ее плечо, намертво притянув к себе

хрупкую фигурку, а плотное полотенце тотчас же обвилось вокруг тонкой шеи, чтобы его широкими

концами прикрыть от посторонних взглядов нежные холмики с заострившимися сосками, которые

промокшая ткань теперь не скрывала, а, скорее, выставляла напоказ. Девушка быстро обернулась к

Даниэлю, и выражение его лица ошеломило ее. Он выглядел по-настоящему опасным и смотрел

прямо на Хотвайра.

Девушка огляделась вокруг, но кроме светловолосого красавца-южанина рядом с ними не было ни

одного человека, который мог бы до такой степени разозлить Даниэля, и только потом к ней пришло

запоздалое понимание того, что Хотвайр слишком уж пристально разглядывал ее, после того как во

второй раз намеренно вымочил ей одежду. Очевидно, мысли о том, что Хотвайр увидел ее грудь в

намокшей футболке и вывели Даниэля из душевного равновесия. Она, конечно, могла сказать ему,

что волноваться тут совершенно не о чем. Большинство мужчин, с которыми она была знакома,

почти совсем не обращали внимания на ее более чем скромные формы, и, уж тем более, это зрелище

не вызывало у них приступов необузданных желаний, но решила, что упоминание об этом лишь

усугубит и так непростую ситуацию.

С тех пор как приехал Хотвайр Даниэль снова вел себя как жуткий собственник. По-видимому, его

неугомонный приятель заметил это и теперь, решив развлечься по-крупному, и прямо-таки с

садистским наслаждением жал на все «кнопки» Даниэля.

Хотя Джози всю жизнь провела среди крепких парней, которые зачастую, несмотря на тесную

дружбу, не упускали ни единого случая выяснить, кто же из них круче, девушка не привыкла

выступать в роли «приза» для победителя.

— Боишься, как бы не сбежала, потому и держишься за нее все время? — насмешливо спросил

Хотвайр, хотя его улыбка сейчас больше напоминала хищный оскал и провоцировала на

столкновение.

— Мне просто нравится обнимать ее.

— Например, как сейчас? — продолжал подначивать его Хотвайр: — Вот уж никогда бы не

подумал. — Правда, брошенный в их сторону многозначительный взгляд, говорил совсем об ином.

Жаркая волна, не имевшая никакого отношения к летнему солнцу, прокатилась по телу Джози, после

чего даже нежная кожа шеи окрасилась ярким румянцем. Ей и так было неловко оказаться в центре

внимания в качестве чьей-то «половинки», а уж явное намерение Хотвайра задразнить ее до смерти

совсем не прибавляло уверенности в себе. Несмотря на то, что главной мишенью этих шуточек был

Даниэль, девушку они смутили не меньше, хотя в отличие от нее он и не покраснел.

Джози решила, что пришло время и ей вставить пару слов в этот остроумный обмен репликами,

чтобы сменить щекотливую тему:

— К вашему сведению, я никуда и не собираюсь сбегать, даже если вы трое только об этом и

мечтаете.

Тут же шутки были забыты, а Вулф и Хотвайр объединились с Даниэлем в попытке убедить ее

отказаться от участия в операции. Это уже вообще ни в какие ворота не лезло. Что они себе

понавыдумывали? В конце концов, она — профессионал, одна из лучших, с кем им доводилось

работать, и это вовсе не было преувеличением. Они сами неоднократно заверяли ее в этом. И надо

отметить, что такое мнение сложилось у них после целого ряда успешно выполненных совместных

операций. И все же, настойчивое желание мужчин держать ее на этот раз подальше от опасности

сбивало Джози с толку.

— Мы просто не хотим, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Мне, например, слишком нравится

видеть, как Даниэль увивается вокруг тебя. Сейчас он хоть на человека стал похож, — ехидно

произнес Вулф, наглядно доказав, что способен быть язвой не хуже Хотвайра.

Лиз слегка пихнула его локтем в живот и шикнула:

— Веди себя прилично.

Мужчина соблазнительно ей улыбнулся и подмигнул:

— Если бы я так поступил, то боюсь, сильно разочаровал бы тебя, радость моя.

После этих слов Джози заметила, что взгляд Лиз приобрел особого рода рассеянность и затуманился

мечтательной дымкой, когда молодая женщина задумчиво произнесла:

— Да. Полагаю, ты абсолютно прав, любимый.

В ответ на это Хотвайр раздраженно фыркнул и сказал:

— Эй, голубки! Заканчивайте уже все это. Дома можете миловаться сколько угодно, но хоть на

людях-то держите себя в руках.

Джози не смогла сдержаться и улыбнулась. Да, наверняка, с первых же минут общество этой

влюбленной парочки молодоженов стало нелегким испытанием для Хотвайра, откровенно бросая

тому вызов.

— Нитро и Джози — не посторонние, — хрипловатым голосом возразил Вулф, все еще не сводя с

жены страстного взгляда.

— Вот вам и ответ, почему Джози должна отказаться от участия в операции, — победно заявил

Хотвайр, дав понять, что вся перепалка с самого начала была затеяна им специально.

— Да это же просто смешно. — Всех четверых связывали узы крепкой дружбы с тех пор, как Джози

включили в состав отряда рейнджеров на одной из миссий.

Вулф внимательно посмотрел на девушку, теперь взгляд его карих глаз был серьезен и неумолим:

— Нет. Совсем не смешно. Разве ты не видишь, что творится с Нитро, стоит ему оказаться рядом с

тобой. А ведь солдат, целиком сосредоточенный на чем-то помимо боевой задачи — это мертвый

солдат, Джози.

Выражение лица Хотвайра было мрачным, когда он согласно кивнул:

— В первую очередь, он будет обеспечивать твою безопасность, детка. Любой ценой.

— Но это совсем не так, — попыталась было возразить Джози.

— Он слишком беспокоится о тебе. И это все меняет, — отрезал Вулф.

— Но тогда, согласно вашей извращенной логике, во время всех ваших совместных операций, он и с

вами обоими должен был нянчиться, разве нет? Так вот, говорю вам совершенно серьезно — я на это

не куплюсь. Мне не раз доводилось видеть вас троих в деле. Да, бесполезно отрицать, что вы всегда

прикрываете друг другу спину, но, все же, выполнение задания — для каждого из вас — всегда на

первом месте.

После этой пылкой речи Хотвайр издал какой-то странный булькающий звук, Вулф впился в нее

таким взглядом, словно она чем-то оскорбила его, а Даниэль негромко рассмеялся и сказал:

— Но мы же мужчины, милая.

— А я — женщина. Или вы имели в виду, что все-таки не считаете меня хорошим солдатом?

— Да мы вообще не об этом, — слегка поморщившись, ответил Даниэль.