Краснов Петр. Тихие подвижники. Венок на могилу неизвестного солдата Императорской Российской Армии

Формат документа: pdf
Размер документа: 0.3 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

В Париже на площади Etoille, где праbevghcaездою сходятся д_gZ^pZlvrbjhdbodjZkb\uo
улиц, стоит Триумфальная арка. Под ее ukhdbf сh^hf покоится  могиле "неиз_klguc солдат"
Французской Армии.
Чье тело, — после боеhc грозы, мирно упокоиr__ky  из рытой снарядами, залитой
чело_q_kdhcdjhью, пахнуr_cihjhohfa_fe_lhj`_klенно udhiZebbkihq_lhfihohjhgbeb\
центре города -_ebdZgZ И лежит оно  шуме и грохоте  центре подземных и надземных дорог, в
тонком шелесте резиноuo шин бесчисленных аl омобилей, среди суеты праздной, _k_ehc
парижской жизни, немым напоминанием подвигоNjZgpmakdhc:jfbbb`_jl французского народа.
На могилу haeZ]Zxl\_gdbA_e_gh -пестрой, громадной клумбой ц_lh и листьеысятся они
среди неумолкающего шума и грохота д_gZ^pZlbmebp.
Всякий раз, как я проходил мимо нее, или читал, что то Балдbghlbf_gbZg]ebckdh]hgZjh^Z
то Муссолини от итальянцеlh]_g_jZe;h]Z_ский haeZ]ZebgZg__енки, мне kihfbgZebkv^jm]b_
могилы, где лежали не неиз_klgu_ мне солдаты, а солдаты, хорошо мне знакомые, те, кто был мне
дорог, кого я любил и кого b^_edZdhgmfbjZe.
И b`myimkluggh_]heh_rhkk_f_`^mLemkl_bAZe_sbdZfbbkijZа — помню точно, шоссе
oh^bl там ыемку и край его приходится на ukhlmie_qq_ehека, сидящ его на лошади, — стоит
низкий, почти раghie_qguc косой крест, сделанный из двух тонких дубоuo жердей. На их
скрещении кора снята и плоско застругана. Там химическим карандашем написано… Дожди и снега
смыли почти k_gZibkZggh_bидно только:
…"Казак 10 -го Донского казачьего, генерала ЛукоdbgZ полка… 4 -ой сотни… за Веру, Царя и
Отечестh`bот сhciheh`bший… марта 1915 года"…
Я его знал. Это мой казак… В перu_[hbih^AZe_sbdZfbhg[uem[blm@_aZы. Потом были
еще и еще бои под Залещиками. Я проезжал мимо этой могилы  мае 1915 года. Крест покосился и
уже мало походил на крест… Надпись upела и стерлась. Для k_o -это была могила неиз_klgh]h
солдата, мне же она была из_klgZbba^Zebijbетстhала меня дорогими слоZfbAZ<_jmPZjyb
Отечестh…
Теперь… там, _jhylgh и могилы не осталось… как не осталось там ни Веры, ни Царя, ни
Отечества… Пустое место. Там Польская республика, и что ей за дело до браh]hklZgbqgbdZaZ<_jm
Царя и Отечестh`bот сhciheh`bшего? ОбZebekydj_klmiZeb`_j^b\ придорожную канаву и
на оставшейся могиле бурно разросся бурьян. Синий, з_a^hqdZfb василек; ukhdZy пучком, белая
ромашка; да алые, на пухом поросших гибких стеблях, маки — ц_lmlgZrhkk_Ljbpетка: — белый,
синий и красный -поросли из тела этого неи з_klgh]hkhe^ZlZIhe_ой жаhjhghdijbe_lblbgh]^Zba
небесной ukbdZfg_fmiZ^_lgZp_idb_ljZ\ubdhjhldhijhs_[_q_lg_^hi_lmxi_kgv;ulvfh`_l
он скажет прохожим:

Как жил -был казак далеко па чужбине,
И помнил про Дон на чужой стороне…
Еще и другие kihfbgZxlkyfg_fh]beu…

За селом Белъская Воля, Ihevr_f_`^mj_dZfbKlujvxbKlhoh^hfx`g__IbgkdZk_ернее
Луцка, на песчаном бугре конно -саперы под рукоh^klом есаула Зимина (1 -го Волгского казачьего
полка Терского казачьего hckdZ ihkljhbebh] раду. Резанные из ц_lguo — темных елоuob[_euo
березоuokmqv_ — красиu_орота аркой ведут за ограду. Там kljhcghfihjy^d_ыроg_ggu_
затылок и рядами, лежат солдаты Нижне -Днепроkdh]hihedZ>hgkdb_Dm[Zgkdb_bL_jkdb_dZaZdb
2-ой казачьей св одной диbabbm[blu_ боях под Вулькой Галузийской 26 –30 мая 1916 года — это
когда был Луцкий прорыв генерала Каледина.
На hjhlZogZ^ibkvbakmqv_:

"Воины благочестивые, слаhcbq_klvx\_gqZggu_.

Тогда думали об этом. Тогда можно было об этом дума ть. Был Бог… Был Царь… Была Россия…
И еще одна могила. На склонах Агридагского хребта за Сарыкамышем, среди камней горных
ущелий, лежит тело казака 1 -го Сибирского Ермака ТимофееbqZihedZIhjhoZ.
Того самого Пороха, у которого было _k_eh_aZ]hj_eh_bd руглое лицо, ясные карие и чистые
глаза, роgu_b[_eu_am[u<l_q_gb_ihqlblj_oe_l_`_^g_но утром он klj_qZef_gyjZ^hklghc

улыбкой и гоhjbe "Так что, Ваше Высокоблагородие, лошади, слаZ Богу, здороu а иногда
прибаeye "Только Ванда чего -й-то скушная стоит, о_k не ела и h^u соk_f чуток пила. Однако
температуру мерили — нормальная"… С ним, Порохом, я изъездил k_ Семиречье, и он добыZe
барана на ужин imklug_]^_dZaZehkvdjm]hfgZkhlgbерст никого не было.
— У знакомого киргиза достал, Таймыр он мне…
Вечером у палатки я слушал, как он быстро гоhjbe с кем -то по -киргизски. Носоu_ неясные
звуки сплетались ]bjeyg^mkeh, как песня.
На песке, поджаgh]bkb^_ebdbj]baubkgbfbfhcIhjho.
Он убит  ноябре 1 914 года  конной атаке под Сарыкамышем. Тогда 1 -ый Сибирский Ермака
ТимофееbqZihedZlZdhал батальон турецкой пехоты, изрубил его и ayeagZfy.
Во имя k_oboZbofbeebhgug_baестных — на их могилу мне хотелось бы haeh`blvfhc
скромный _ghdоспом инаний…
Им — честью и слаhxенчанным.

* * *

Да стоит ли?
— Раз_ не помните вы, как густой толпой стояли они, 4 -го мая 1917 на станции Видибор,
кричали, плеZebkv подсолнухами и требоZeb Zr_c смерти? У них на затылках были смятые
фуражки и папахи, на лоб u[bebkvdehqvyg_qbkluoолос, на рубашках алели банты, кокарды были
залиты красными чернилами и почти k_hgb[ueb[_aih]hg.
— Раз_g_ihfgbl_ы, как wlhlqZkljmkebо прятались по Z]hgZfg_kf_yыручить сh_]h
начальника, сотни 17 Донского генерала БакланоZihedZl_qvb[jZlvye_`ZllZdlbohbkihdhcghm
селения Бельская Воля, слаhcbq_klvxенчанные?
— Раз_ не помните u что они изменили присяге, они поносили Царя, они предали jZ]m —
немцам — Родину?
Нет… Не об этих будет моя речь. Я хочу сказать о тех, кто сylh помогал неиз_klghfm
Французскому солдату тихо и честно лечь rmfgmxfh]bemgZiehsZ^b(WRLOOH Париже.
Я хочу сказать, как сражались, жили, томились  плену и как умирали солдаты Русской
Императорской Армии.
Мои _ghd буд ет на могилу неиз_klgh]h Русского солдата, за Веру, Царя и Отечестh жиhl
сhcgZ[jZgyoiheh`bшего.

Ибо тогда умели умирать.
Ибо тогда смерть честью _gqZeZ.


I. КАК ОНИ УМИРАЛИ

Мой перucm[blucWlh[uehZгуста 1914 года на Австрийской границе, на шоссе между
Томашевым и Раhc Русской. Было яркое солнечное утро. В густом мешанном лесу, где трепетали
солнечные пятна на мху и _j_kd_ пахло смолою и грибами, часто трещали ружейные выстрелы.
Посbkluали пули, протяжно пели песнь смерти и от их нев идимого присутстby пояbeky дурной
dmkо рту и ]heh\_imlZebkvfukey.
Я стоял за дереvyfb<i_j_^bj_^dZye_`ZeZp_ivDZaZdbdjZ^mqbkvih^Zались i_j_^Ba
густой заросли ^jm]ihyились дZdZaZdZHgbg_kebaZ]heh\mbaZgh]blj_lv_]h.
— Кто это? — спросил я.
— Урядник Еремин, Ваше Высокоблагородие, — бодро от_lbei_j_^gbcg_ehко держаrbc
рукой с bk_шей на ней bglhкой, голову раненого Еремина.
Я подошел. Низ зеленоZlh -серой рубахи был залит кроvx Бледное лицо, обросшее жидкой,
молодой русой бородой, было спокойно. Из полуоткрытого рта иногда, когда казаки спотыкались на
кочках, uju\Zebkvlbob_klhgu.
— Братцы, — простонал он, — бросьте… Не н осите… Не мучьте… Дайте помереть спокойно.
— Ничего, Еремин, — сказал я, — потерпи. Бог даст, жи[m^_rvJZg_gucih^gye]heh\mKbg_ -
серые глаза с удиbl_evghc кротостью устаbebkv на меня. Тихая улыбка стянула осунуrb_ky

похудеrb_s_db.
— Нет, Ваше Выс окоблагородие, — тихо сказал Еремин — Знаю я… Куды -ж. В жиhl _^v
Понимаю… Отпишите, Ваше Высокоблагородие, отцу и матери, что… честно… нелицемерно… без
страха…
Он закрыл глаза. Его понесли дальше.
На другое утро его похоронили на Томашоkdhf кладбище у самой церкви. На его могиле
поставили хороший тесаный крест. Казаки поставили.
Я не был на его похоронах. Австрийцы наступали на Томашо На З_jb`bg_pdhc дороге был
бой. Некогда было хоронить мертuo.
Потом их были сотни, тысячи, миллионы. Они устилали мо гилами поля Восточной Пруссии,
Польши, Галицин и Букоbgu Они умирали  Карпатских горах, у границы Венгрии, они гибли 
Румынии и Малой Азии, они умирали qm`hcbfNjZgpbb.
За Веру, Царя и Отечестh.
Нам, солдатам, их смерть была мало b^gZ Мы сами  э ти часы были объяты ее крыльями и
многого не b^_ebbalh]hqlhидели другие, кому достаZeZkvm`ZkgZyly`_eZy^heyijh\h`Zlvbo
\_qgucihdhcK_kljufbehk_j^bykZgblZjun_ev^r_jZрачи, сys_ggbdb.
И потому я расскажу о их смерти, о их пережиZgby х со слоh^ghck_kljufbehk_j^by.

* * *

Я не буду ее называть. Те, кто ее знает, а  Императорской Армии ее знали десятки тысяч
герое, — ее узнают. Тем, кто ее не знает, ее имя безразлично.
Сколько раненых прошло через ее руки, сколько солдат умерло на ее руках, и от скольких она
слышала последние слоZijbgyeZihke_^gxxa_fgmxолю!..
В бою под Холмом к ней принесли ее убитого жениха…
Она была русская, ky соткана из горячей _ju  Бога, любb к Царю и Родине. И умела она
понимать k_wlhkято. В ней осталась одна мечта — отдать сhx^mrmPZjx<_j_bHl_q_kl\mB
отсюда зажегся  ней страстный пламень, который дал ей силу ughkblv b^ нечело_q_kdbo мук,
страданий и смерти. Она искала умирающих. Она гоhjbeZ им, что могла подсказать ей ее
исстрадаrZ яся душа. Стала она от того простая, как прост русский крестьянин. Научилась понимать
его. И он ей по_jbeHghldjue_c^mrmbklZeZwlZ^mrZi_j_^g_x\yjdhfkете чистоты и подb]Z
истинно, слаhxbq_klvxенчанная. Она b^_eZdZdmfbjZebjmkkdb_kh лдаты, kihfbgZy^_j_ню
сhx[ebadbokоих. Ей казалось, что она жила с ними предсмертными пережиZgbyfbbfgh]hjZa
с ними умирала. Она поняла wlbеликие минуты умираний, что "нет смерти, но есть жизнь _qgZy
И смерть на hcg_ — не смерть, а выпол нение сh_]hi_jого и глаgh]h^he]Zi_j_^Jh^bghc.
В полутемной комнате чужого немецкого города прерывающимся голосом рассказывала она мне
про Русских солдат, и слезы непрерывно капали на бумагу, на которой я записывал ее слова.
Теперь, когда поругано им я Государеhdh]^ZgZ]eu_`Z^gu_]jyagu_kятотатст_ggu_jmdb
роются  днеgbdZo Государя, читают про Его интимные, семейные пережиZgby и наглый хам
покроbl_evklенно похлопывает Его по плечу и аттестует как пустого молодого чело_dZ
ex[e_ggh]h сhxg_есту, как хорошего семьянина, но не государст_ggh]h^_yl_ey[ulvfh`_l
будет уместно и сh_ременно сказать, чем Он был для тех, кто умирал за Него. Для тех миллионов
"неиз_klguokhe^Zlqlhih]b[Zeb боях, для тех простых русских, что и по с ей час живут ]hgbfhc
истерзанной Родине нашей.
Пусть из страшной темени лжи, кле_lubeZd_ckdh]hobobdZgvyex^_cjZa^Zklky]hehkf_jlых
и скажет нам пра^mhlhfqlhlZdh_Jhkkby__<_jZijZослаgZyb__;h]hf\_gqZggucPZjv.

* * *

Шли страшные б ои под Ломжей. ГZj^_ckdZyi_ohlZk]hjZeZ них, как сгорает солома, охапками
бросаемая в костер. Переyahqgu_ пункты и лазареты были переполнены ранеными, и врачи не
успеZebi_j_язывать и делать необходимые операции. Отбирали тех, кому стоило сделать, т о есть,
у кого была надежда на ua^hjhление, и бросал" остальных умирать от ран за неhafh`ghklvxсем
помочь.
Той сестре, о которой я писал, было поручено из палаты, где лежали 120 тяжело раненных,

отобрать пятерых и доставить их hi_jZpbhggmxK_kljZi риходила с носилкам", отбирала тех, dhf
более прочно теплилась жизнь, у кого не так страшны были раны, указывала его санитарам, и его
уносили. Тихо, со скорбным лицом и глазами, переполненными слезами, скользила она между
постелей из соломы, где лежали и ско_jdZggu_ обрубки чело_q_kdh]h мяса, где слышались стоны,
предсмертные хрипы я откуда следили за нею большие глаза умирающих, уже b^ysb_bghcfbjGb
стона, ни ропота, ни жалобы… А _^vlmlreZkоеобразная «очередь» на жизнь и ua^hjh\e_gb_
Жребием было облегчение неughkbfuokljZ^Zgbc.
И kydbc раз, как входила сестра с санитарами, ее ahj ловил страдающими глазами молодой,
браucq_jghmkucdjZkZец унтер -офицер Лейб -ГZj^bbK_f_ghского полка. Он был очень тяжело
ранен `bот. Операция была беспо лезна, и сестра проходила мимо него, ища других.
— Сестрица…меня… — шептал он и искал глазами ее глаза.
— Сестрица… милая… — он лоbejmdZfbdjZy__ieZlvyblhkdZ[ueZ его темных красивых
глазах.
Не u^_j`Zeh сердце сестры. Она отобрала пятерых и умолила jZqZ aylv еще одного —
шестого. Шестым был этот унтер -офицер. Его оперироZeb.
Когда его сняли со стола и положили на койку, он кончался. Сестра села подле его. Темное
загорелое лицо его прос_le ело. Мысль стала ясная, ]eZaZo[ueZdjhlhklv.
— Сестрица, спасибо Zfqlhihfh]ebfg_mf_j_lvlbohdZdke_^m_l>hfZmf_gy`_gZhklZeZkv
и трое детей. Бог не оставит их… Сестрица, так хочется жить… Хочу еще раз поb^ZlvbodZdhgb[_a
меня спраeyxlk я. И знаю, что нельзя… Жить хочу, сестрица, но так отрадно мне жизнь сhxaZ<_jm
Царя и Отечестhiheh`blv.
— Григорий, — сказала сестра, — я принесу тебе икону. Помолись. Тебе легче станет.
— Мне и так легко, сестрица.
Сестра принесла икону, раненый пер екрестился, a^hogme_^а слышно и прошептал:
— Хотелось бы семью поb^ZlvJZ^aZ<_jmPZjybHl_q_klо умереть…
Печать нездешнего спокойстby легла на красиu_ черты Русского солдата. Смерть скоu\ZeZ
губы. Прошептал еще раз:
— Рад.
Умер.
В такие минуты не лгут ни перед людьми, ни перед самим собою.
Исчезает umqdZbklZghится чистой душа, такою, какою она яblkyi_j_^=hkih^hf;h]hf.
Когда рассказывают о таких минутах, — тоже не лгут.
Эти «неиз_klgu_mfbjZebe_]dhIhlhfmqlhерили. И вера спасет их .

* * *

И так же, с такими же точно слоZfbmfbjZegZjmdZomk_kljuE_c[ -ГZj^bbIj_h[jZ`_gkdh]h
полка солдат, по имени Петр. По фамилии… тоже неиз_klguckhe^Zl.
Он умирал на носилках. Сестра опустилась на колени подле носилок и плакала.
— Не плачьте, сестрица. Я счастлиqlhfh]m`bagvkою отдать за Царя и Россию. Ничего мне
не нужно, только похлопочите о моих детях, — сказал умирающий солдат.
И часто я думаю, где теперь эти дети Семеноkdh]hmgl_j -офицера Григория и Преображенского
солдата Петра? Их отцы умерли за Веру, Царя и Отечестhосемь лет тому назад. Их детям теперь 12 -
14 -16 лет. Учатся ли они где -нибудь? Учились ли под покровительством какого -нибудь пролеткульта,
или стали лихими комсомольцами и со сbklhf и похабной руганью снимали кресты с куполов
сельского храма, рушили иконостас и обращали сylhcojZf танцульку имени Клары Цеткин?
Почему жизнь состроила нам такую страшную гримасу и почему души hbgh, слаhxbq_klvx
_gqZgguog_aZklmiylkymij_klheZ<k_\urg_]haZkоих детей?
Десять месяцеijhела сестра на передоuoihabpbyoDZ`^uc^_gvbdZ`^mxghqvgZ__jmdZo
умирали солдаты.
И она сb^_l_evkl\m_l.
— Я не b^ZeZ солдата, который не умирал бы доблестно. Смерть не страшила их, но
успокаиZeZ.
И истинно ее сb^_l_evklо.

* * *

И не только умирали, но и на смерть шли смело и безропотно.
Когда были бои под Иванградом, то артиллерийский огонь был так силен, снаряды рвались так
часто, что темная ночь казалась с_lehcb[uebидны лица проходивших [hckhe^Zl.
Сестра стояла под дере hf<kf_jl_evghcfmd_hgZbkoh^beZ молит_Bдруг услышала шаги
тысячи ног. По шоссе мимо нее проходил  бой армейский полк. Сначала показалась темная масса,
блеснули штыки, надbgmebkv плотные молчалиu_ ряды, и сестра увидела чисто ufulu_ точно
сияющие лица. Они поразили ее сhbfdjhldbfkfbj_gb_fеличием и силой духа. Эти люди шли на
смерть. И не то было прекрасно и lh`_ремя ужасно, что они шли на смерть, а то, что они знали,
что шли на смерть и смерти не убоялись.
Солдаты смотрели на сест ру и проходили. И ^jm] отделился один, достал измятое письмо и,
подаZy_]hk_klj_kdZaZe:
— Сестрица, окажи мне последнюю просьбу. Пошли мое последнее благосло_gb_ihke_^gxx
благодарность мою моей матери, отпраvibkvf_phfh_…
И пошел дальше…
И гоhjb ла мне сестра: ни ожесточения, ни муки, ни страха не прочла она на его бледном
простом крестьянском лице, но одно _ebqb_khершаемого подb]Z.
А потом она b^_eZIhlhc`_^hjh]_reZdmqdZjZa[bluomklZeuoaZiue_gguobh[h^jZgguo
солдат. Чело_d трид цать. Несли они знамя. В лучах hkoh^ys_]h солнца с_jdZeh золотое копье с
двуглаuf орлом и утренней росою блистал черный глянцеbluc чехол. Спокойны, тихи и
безрадостны были лица шедших.
— Где ваш полк? — спросила сестра.
— Нас ничего не осталось, — услы шала она простой от_l…
Когда я прохожу по площади Etoille и b`m[_kdj_klgmxfh]bem -клумбу неиз_klgh]hkhe^ZlZ
мне почему -то k_]^Z kihfbgZxlky эти скромные тихие души, ко Господу так величаh спокойно
отошедшие.
Не душа ли неиз_klgh]h французского со лдата, такая же тихая и простая и так же просто
умеrZyjZkklZlvkykl_ehfahет и напоминает о тех, кто умел с_jrblvkой долг до конца?
А умирать им было не легко.
Там же Ehf`_ госпитале, умирал солдат армейского пехотного полка.
Трагизм смерти от тяжелых ран заключается  том, что k_ тело еще здороh и сильно, не
истощено ни болезнью, ни страданиями, молодое и сильное, оно не готоhdkf_jlbg_ohq_lmfbjZlv
и только рана e_q_l_]h могилу и потому так трудно этому молодому и здороhfmq_ehек у умирать.
Пить просил этот солдат. Мучила его предсмертная жажда. В смертельном огне горело тело и
когда сестра подала ему h^mkdZaZehg_c:
— Надень на меня, сестрица, чистую рубашку. Чистым хочу я помереть, а со_klvfhyqbklZY
за Царя и Родину душу мою отдал… Ах, сестрица, как матушку родную мне жаль. Спасите меня хоть
так, чтобы на один часочек ее еще поb^Zlvqlh[u^_j_ню сhxohlvh^gbf]eZadhfihkfhlj_lv… ей
матери, отпраvibkvf_phfh_…
И пошел дальше…
И гоhjbeZ мне сестра: ни ожесточения, н и муки, ни страха не прочла она на его бледном
простом крестьянском лице, но одно _ebqb_khершаемого подb]Z.
А потом она b^_eZIhlhc`_^hjh]_reZdmqdZjZa[bluomklZeuoaZiue_gguobh[h^jZgguo
солдат. Чело_d тридцать. Несли они знамя. В лучах hk ходящего солнца с_jdZeh золотое копье с
двуглаuf орлом и утренней росою блистал черный глянцеbluc чехол. Спокойны, тихи и
безрадостны были лица шедших.
— Где ваш полк? — спросила сестра.
— Нас ничего не осталось, — услышала она простой от_l…
Когда я пр охожу по площади Etoille и b`m[_kdj_klgmxfh]bem -клумбу неиз_klgh]hkhe^ZlZ
мне почему -то k_]^Z kihfbgZxlky эти скромные тихие души, ко Господу так величаh спокойно
отошедшие.
Не душа ли неиз_klgh]h французского солдата, такая же тихая и простая и так же просто
умеrZyjZkklZlvkykl_ehfahет и напоминает о тех, кто умел с_jrblvkой долг до конца?
А умирать им было не легко.

Там же Ehf`_ госпитале, умирал солдат армейского пехотного полка.
Трагизм смерти от тяжелых ран заключается  том, что k_ тело еще здороh и сильно, не
истощено ни болезнью, ни страданиями, молодое и сильное, оно не готоhdkf_jlbg_ohq_lmfbjZlv
и только рана e_q_l_]h могилу и потому так трудно этому молодому и здороhfmq_ehеку умирать.
Пить просил этот солдат. Мучила его предсмертная жажда. В смертельном огне горело тело и
когда сестра подала ему h^mkdZaZehg_c:
— Надень на меня, сестрица, чистую рубашку. Чистым хочу я помереть, а со_klvfhyqbklZY
за Ц аря и Родину душу мою отдал… Ах, сестрица, как матушку родную мне жаль. Спасите меня хоть
так, чтобы на один часочек ее еще поb^Zlvqlh[u^_j_ню сhxohlvh^gbf]eZadhfihkfhlj_lv…
Сестра надела на него чистую белую рубашку.
Он осмотрел себя g_cmeu[ нулся ясною улыбкой и сказал:
— Ах, как хорошо за Родину помирать.
Потом ulygmeky положил руку под голову, точно хотел поудобнее устроиться, как
устраивается на ночь ребенок, закрыл глаза и умер.

II. КАК ОНИ ОТНОСИЛИСЬ К СВОИМ ОФИЦЕРАМ

Те же люди, что кле_lZebgZPZjyklZjZykvkgylvkG_]hеличие Царского сана и печатанием
гнусных сплетней, чужих писем хотят uljZ\blvbagZjh^ghc^mrbеличие симheZAZ<_jmPZjy
и Отечестh также всячески старались зачернить отношения между солдатом и офицером. А
отношения эти были большей частью простые и ласкоu_ а нередко и трогательно любовные, как
сына к отцу, как отца к детям.
Лишь только спускались сумерки, как на тыловой линии, там и сям пояeyebkvkh]gmlu_nb]mju
безоружных солдат. Шрапнели неприятеля н изко рZebkv темнеющем небе, и уже b^_g[ueyjdbc
желтый огонь их разрыво[moZebзрывались тяжелые и легкие гранаты, и в темноте их черный дым
klZ\Ze_s_]jhag__bjZkdZe_gg__kетясь, летели красно -огненные осколки. Казалось, ничего жиh]h
не мог ло быть там, где едZgZf_qZeZkvdehdhqmsZyjm`_cgufbime_f_lgufh]g_febgbyhdhih.
По полю перебегали, шли, крались, припадали к земле и сноZrebex^b.
Это денщики несли своим офицерам  окопы, кто теплое одеяло, чтобы было чем укрыться в
холодном окоп е, кто тщательно за_jgmluc  полотенце чайник с горячим чаем, кто хлеб, кто
портсигар с папиросами. Им это строго запрещали их же офицеры. Но они не слушали запрещений,
потому что b^_eb этом сhc^he]Z^he]^eygbo[ueыше жизни. Они понимали, как п роh`Zeb
их матери и жены этих офицероb]hорили им:
— Смотри, Степан, береги его. Помни, что он один у меня, единст_ggucihaZ[hlvkyhg_f.
— Не изhevl_kmfe_аться, барыня, сам не доем, не досплю, а о их благородии позабочусь.
— Иван, — гоhjbeZ моло дая женщина с заплаканными глазами. — Иван, сохрани мне моего
мужа. Ты же знаешь, как я его люблю.
В эти страшные часы расстаZgby когда полк уже ушел на плац строиться, и денщики
торопились собрать _sbqlh[uезти их на hdaZefZl_jbb`_guklZghилис ь близкими и родными
k_f этим Иванам и Степанам и  них b^_eb последнюю надежду. Денщики отыскиZeb сhbo
раненых офицеро\ughkbebl_eZm[bluo[_j_`ghезли их домой к родным.
— Куда uq_jlbe_rb_"M[vxlедь, — кричали им из окопо.
— А что -ж, роб я, я так что ль сh_]hjhlgh]h[jhrm"Fu_]hdZdjh^gh]hhlpZqlbfbqlh[ug_
ug_klb?
— Убьют.
— Ну и пущай, я долг свой сполню.
И выносили оттуда, откуда нельзя было, казалось, ug_klb.
Помню: дh_ суток сидел я с Донской бригадой сh_c диbabb  тольк о что занятых нами
немецких окопах у Рудки -Черbs_gZj_d_Klhoh^_Wlh[ueh а]mkl_6 г. ПротиgbdaZkuiZe
k_djm]hfly`_eufbkgZjy^Zfbih^oh^udfhklmijhklj_ebались ружейным огнем. Оренбургские
казачьи батареи принуждены были udhiZlv крутом берегу окопы для орудийных лошадей. Между
нами и тылом легло пространстh]^_g_evay[uehoh^blv.
Смеркалось. Пустые избы дереgbытянуrb_kymebp_cq_ldhjbkhались oheh^_xs_fg_[_
И ^jm] на улице показалась неukhdZy фигура чело_dZ спокойно и б есстрашно шедшего мимо
домов, мимо раздутых трупоehrZ^_cfbfhоронок от снарядоgZiheg_gguo]jyaghcодой. Мы

из окопа наблюдали за ним.
— А ведь это ZrIhih, — сказал мне Начальник Штаба, полкоgbd>_gbkh.
— Попо и есть, — подт_j^be старший адъ ютант. Попо шел, не торопясь, точно рисуясь
бесстрашием. В обеих руках он нес какой -то большой тяжелый с_jlhd Весь наш боеhc участок
заинтересоZekywlbfq_ehеком. Снаряды рZebkvki_j_^bkaZ^bk[hdh, он не прибаeyerZ]ZHg
шел, бережно неся что -то хрупкое и тяжелое.
Спокойно дошел он до oh^Z окопы, спустился по земляным ступеням и предстал перед нами
[hevrhf[ebg^Z`_gZdjulhfly`_eufgZdZlgbdhf.
— Ужинать, Ваше Преhkoh^bl_evklо, принес, — сказал он, стаy перед нами корзину с
посудой, чайниками, хлебом и мясом. — Чай за дZ^gy -то проголодались!..
— Кто же пустил тебя!
— И то, на батарее не пускали. Да как же можно так, без еды! И письмо от гене ральши пришло,
и посылка, я k_^hklZ\be.
Этот Попо…
Но не будем гоhjblv об этом. Этот Попо тогда, когда он служил  Русской Императорской
Армии, даже и не понимал того, что он со_jrbeih^иг Христианской любви и долга!
А был он сам богатый чело_d с детства избалоZgguc коннозаh^qbd и сын зажиточного
торгоh]hdZaZdZ;h]Z_ской станицы Войска Донского.

* * *

В казармах нашей Императорской Армии bk_eb картины. Это были литографии  красках,
издания Ильина или типографии Главного Штаба, уже точно н е помню. Изображали они подb]b
офицеро и солдат  разные hcgu Был там майор Гортало  белом кителе и кепи на затылке,
прокалыZ_fuc со всех сторон турецкими штыками; был рядоhc Осипо  укреплении
Михайлоkdhf с факелом  руках, кидающийся к порохоh му погребу. Запомнился мне еще подb]
Архипа Бондаренко, Лубенского гусарского полка, спасающего жизнь сh_fm офицеру, корнету
Воеh^kdhfm Улица болгарской дереgb белые хаты с соломенными крышами, ^hev них скачет
большая гнедая лошадь и на ней дh_ — раненый офицер и солдат!
Это было hkiblZgb_ солдата. Дополнение к беседам о том, что "сам погибай, а тоZjbsZ
ujmqZcFheh^ufbhnbp_jZfbfuoh^bebihdZaZjf_gghfmihf_s_gbxhdjm`_ggu_fheh^_`vx
показывали картины и задаZebопросы. Называлось это «сло _kghklvxbkqblZehkvh^gbfbakZfuo
скучных занятий.
— Что есть долг солдата? — спрашиZebfuhklZgZлиZykvmdZjlbgubah[jZ`Zшей подвиг
Бондаренко.
— Долг солдата есть выручить тоZjbsZba[_^u>he]khe^ZlZ_kebgm`ghih]b[gmlvkZfhfm
но спасти сh_]hhnbp_jZihlhfmdZdhnbp_j_klvgZqZevgbdbgm`_g[hevr_q_fkhe^Zl.
— А что здесь нарисоZgh?
— Изображен здесь подb] рядоh]h Бондаренко, который, значит, под турецкими пулями и
окруженный со всех сторон баши -базуками, увиде что его офицер, ко рнет Воеh^kdbc ранен и
лошадь под ним убита, останоbe сhx лошадь и посадил офицера  седло, а сам сел сзади, и,
отстрелиZykvbijbdju\Zykh[hxhnbp_jZkiZk_]hhllmjhd…
Думали ли мы тогда, что дZ^pZlv пять лет спустя подb] братской Христианской лю бви к
ближнему, подb]ысокого долга солдатского при обстоятельстZobkdexqbl_evguob]hjZa^h[he__
сложных, чем  1877 г., будет поlhj_g  мельчайших подробностях? Тогда казалось, да так и
гоhjbebqlhdjZkhlugZойне не будет. Красоты подb]Zbex[и . Что hcgZh[jZlblky бездушную
бойню.
И пришла hcgZG_h`b^Zggh]jhagZybdjhаZybaZoатила k_kehbgZk_e_gbybih^gyeZсе
hajZklu Старых и малых поставила  смертоносные ряды, и офицера, и солдата смешала  общей
_ebdhcbkljZrghcjZ[hl_By bebkv]_jhb>he]Zbысокой Христианской любb.
Легендарные подb]b запечатленные на картинах для hkiblZgby солдатского, поlhjbebkv с
математической точностью.
То ли мы хорошо их учили и сумели так hkiblZlvkhe^ZlZqlhhgklZekihkh[_ggZih^иги, то
ли чуklо долга и любbd[eb`g_fm кроbjmkkdh]hkhe^ZlZbijbито ему k_fv_b церкb?
Это было kZfu_i_j\u_^gbойны на турецком фронте, в долине ЕnjZlZ1 -го ноября 1914 г.

конный отряд ЭриZgkdhc]jmiiuaZgyek[hylmj_pdbc]hjh^>mrZo -Кеби р. Наше наступление шло
 Ванском напраe_gbb к Мелазгерту. 2 -го ноября от отряда была послана раз_^uательная сотня.
Но, отойдя _jklu на четыре, она наткнулась на значительные силы конных курдо и принуждена
была останоblvkyIhiuldbjZat_a^h пробитьс я дальше не увенчались успехом и начальник отряда,
генерал -майор Пеg_, решил 6 -го ноября произ_klbmkbe_ggmxjZaедку отрядом трех, родо\hckd
и оттеснить курдо<jZaедку был назначен 3 -ий Волгский казачий полк Терского казачьего hckdZ
под командой полковника ТускаеZ два орудия 1 -й Кубанской казачьей батареи под командой
подъесаула ПеннеZ и дZ пулемета диbabhgghc команды под командой 1 -го Запорожского
Императрицы Екатерины II казачьего полка сотника Артифсксова.
3-й Волгский полк, только что мо билизоZgguckhklhyebag_fheh^uodZaZdh и из случайных,
призZgguo со льгот офицеро и командира, только что назначенного из конhy Его ВеличестZ и
отudr_]hmijZлять конными массами.
Напроти батарея и пулеметчики -k_ были кадроu_ казаки с двух - и трехлетним обучением,
молодежь, гореrZy желанием померяться силами с jZ]hf прекрасно hkiblZggZy и
дисциплинироZggZyk`bшаяся со сhbfbhnbp_jZfb.
Ранним утром яркого солнечного дня отряд вышел из Душаха. Пройдя четыре _jklugZebgbb
селения Верхни й Харгацых, где горные отроги рядом холмов, прорезанных круторебрыми балками,
спускаются ^hebgmj_db?фрата, отряд услыхал uklj_eu=hehная сотня была klj_q_gZi_rbfb
и конными курдами. Искусно пользуясь глубокими оjZ]Zfb и рельефом местности, терра сами
спускающимися к реке, курды маячили hdjm]khlgbh[klj_ebая ее со k_oklhjhg.
Полкоgbd Тускае не рискуя принять бой  конном строю, спешил д_ сотни, около 130 –140
стрелкоbihел наступление на конные массы. Протиgbdmdju\Zшийся по балкам, раз_jgmeky
Перед Волгскими цепями была организоZggZydmj^kdZydZалерия — тысяч до пяти kZ^gbdh.
Курдская конница охватила голоgmx сотню, быrmx  _jkl_ от казачьих цепей. Курды,
джигитуя, подскакиZebddZaZdZfrZ]h на четыреста и поражали их мет ким прицельным огнем.
В сотне пояbebkvjZg_gu_bm[blu_HgZih^oh^beZdh[juистому берегу ЕnjZlkdh]hjmkeZ
Вся каменистая долина реки пестрела курдскими толпами. Гул голосо неясные вскрики, ржанье
коней раздаZebkvhlj_dbIh\kx^m[uebp_eb^eyihj ажения огнем и так _ebdZ[ueZера l_ogbdm
 силу артиллерийского и пулеметного огня, что полкоgbd Тускае приказал артиллерийскому
aоду u_oZlvперед цепей и огнем прогнать курдо.
Лихо, по конно -артиллерийски, ue_l_e по узкой тропинке к берегу подъесаул Пеg_\
раз_jgmeky за двумя небольшими буграми у самого берега и сейчас перешел на поражение, ставя
шрапнели на картечь.
Курды не дрогнули. Нестройными конными лаZfbkhijhождаемыми пешими, с непрерывной
стрельбой, они по_ebgZklmie_gb_gZ]h лоgmxkhlgxklhyшую ijbdjulbb[ZlZj_bbgZhjm^by.
Терцы Волгского полка не u^_j`Zeb атаки. Три aода сотни оторZebkv и ускакали. Под
берегом остался один aод, чело_diylgZ^pZlvb^а орудия, яростно биrb_ihdmj^Zf.
Им на помощь был послан пулеметный aод сотника. Артифексова.
Широким наметом, имея пулеметы на vxdZoime_f_lqbdbыехали i_j_^hjm^bybk_cqZk`_
начали косить пулеметным огнем курдские толпы. Курды отхлынули. Пулеметный огонь был меткий
на u[hj но курды чуklоZeb сh_ преhkoh^klо  силах и, отойдя на фронте, они скопились на
леhf фланге и, укрываясь холмами ЕnjZlkdh]h берега, понеслись на быrb_ сзади батареи сотни
he]p_ полкоgbdZ ТускаеZ Курды обходили их слеZ и сзади. Волгцы подали кон оh^h\ и
ускакали, оставиhjm^byih^j_qgufh[juом.
В величаhf покое сияло бездонное синее небо над розоh -желтыми кремнистыми скатами
Малоазиатских холмов. Тысячам курдоijhlbостояла маленькая кучка казако_^а насчитыZшая
тридцать чело_d Оруди я часто стреляли, непрерывно трещали пулеметы, отстрелиZykv h k_
стороны и осажиZy зарываrboky курдо Телами убитых лошадей и людей покрывались скаты
холмов, но крались и ползли курды, и меток и губителен станоbekyboh]hgv.
Два молодых офицера, под ъесаул Пеg_ и сотник Артифексов с горстью k_ позабыrbo и
до_jbшихся им казако[bebkvaZq_klvjmkkdh]hbf_gb.
Пулеметные ленты были на исходе. Взh^guc урядник Петренко -краса_p и силач -доложил
Артифексову полушепотом: -Ваше благородие, остались три коробки…
В то же мгно_gb_i_j\ucime_f_laZfheqZeGhf_jZ[uebjZg_guZkZfime_f_lihрежден. И
сейчас же ранило 1 -й номер lhjh]hime_f_lZH]hgvij_djZlbeky.

Сотник Артифексов сам сел за пулемет, тщательно u[bjZyp_ebbk[_j_]ZyiZljhgu.
Из тыла при скакал раненый казак Волжец.
— Командир полка приказал отходить! — крикнул он. Из -за бугра показался Пеg_.
— Сотник, прикрывайте наш отход, а мы прикроем Zr.
— Ладно. Будем прикрывать отход.
Заработал пулемет.
Сзади зhgdhaякнули пушки, поставленные н а передки. Загремели колеса. Орудия, со aодом
Терце поскакали назад… На месте батареи остался зарядный ящик с убитыми лошадьми, трупы
казакоb[e_klysb_f_^gu_]bevauZjlbee_jbckdboiZljhgh.
На берегоhf скате офицер и десять казако отстрелиZebkv о т курдо пулеметом и из
реhevеро Курды подходили на сто шаго В неясном гортанном гомоне толпы уже можно было
различать ha]eZku:
— Алла… Алла…
Одному Богу молились люди и молились о разном.
Прошло минут десять. Сзади ряdgme uklj_e и заскрежетал сна ряд. Подъесаул Пеg_ снял
орудия с передко Пулеметчикам надо было отходить. Курды бросили пулеметы, и конная масса,
чело_d в пятьсот, поскакала стороною на батарею. Нечем было их останоblv Орудия стояли под
прямым углом одно к другому и часто били, т очно лаяли псы, окруженные hedZfb:jlbee_jbckdbc
aод умирал [hx.
— Вьючить lhjhcime_f_l, — крикнул Артифексов и сел на сhxehrZ^vKhagZgb_kbeudhgy
и то, что на нем он легко уйдет от курдоijb^Zeh_fm[h^jhklb.
Курды кинулись на казако.
— Реб ята, ко мне!
И тут, ^адцатом _d_ijhbahrehlhhq_fi_eb[uebgugZihjh]_^_ятого _dZI_lj_gdh
как ноucBevyFmjhf_pрубился dhggu_fZkkudmj^h\bdjhrbebodZddZimklmGZ[_kdjhном
лице его дико с_jdZebh]jhfgu_]eZaZbkZfhgg_ijhbaо льно, не отдаZyhlq_lZ\lhfqlhhg^_eZ_l
хрипло кричал:
— Ребята, ZlZdmJ_[ylZ атаку… ZlZdmJy^hfkgbfgZkihdhcghc этом хаосе людских
страстей
лошади, стоял казак 3 -го Волгского полка Файда и с лошади из bglhки почти  упор бил
курдо.
Пулеметчики ушли… От отряда оставалось только трое: сотник АртифексоI_lj_gdhbNZc^Z
Петренко был ранен ]jm^vbrZlZekygZehrZ^b…
— Уходи! — крикнул Артифексов, отстрелиZykvbaj_оль_jZbdZdlhevdhI_lj_gdhbNZc^Z
скрылись [Zed_ыпустил с h_]hfh]mq_]hdjhного коня…
Впереди было каменистое русло потока. Сзади нестройными толпами, напраeyykv к
агонизироZшей батарее, скакали курды. Часто щелкали uklj_eu.
Большие камни русла заставили сотника Артифексова задержать коня, пере_klb_]hgZ рысь и
потом на шаг. Лошадь Артифексова ^jm] как -то осела задом, заплела ногами и грузно свалилась.
Сейчас же вскочила, отпрянула и упала на Артифексова, тяжело придаb ему ногу.
Мимо проскакали курды. Они шли брать батарею. Иные соскакиZebmljmih каз аков и обирали
их. Громадный курд увидал Артифексова, биr_]hkyih^ehrZ^vxkhkdhqbekdhgybkjm`v_f руках
бросился на офицера. Он ударил Артифексова по голо_ прикладом, торчком. Мохнатая кубанская
шапка предохранила голову и тяжелый удар uaал толь ко минутное помутнение в голо_
Артифексов схZlbe курда одною рукой за руку, другою за ногу и поZebe зажа его голову под
мышкой праhcjmdbZe_ой рукой старался достать реhevер из -под лошади. Курд зубами ibeky
[hd:jlbn_dkh\Zghlhfmm^Zehkv достать реhevер и он, uklj_ehf курда, осh[h^bekyhlg_]h.
Мутилось ]heh\_DZd тумане уb^Ze:jlbn_dkh\^\mo<he]kdbodZaZdh, скакаrbofbfh.
— Братцы, — крикнул он, — помогите выбраться. Казак по фамилии Высококобылка
останоbeky.
— Стой, ребята, пулеметчикоhnbp_jjZg_g.
— Я не ранен, а только не могу встать…
Высококобылка закричал что -то и стал часто стрелять по наседаrbf курдам. Другой казак,
Кабальникоlh`_qlh -то кричал Артифексбву. Артифексов рZgmeky_s_jZabыкарабкалс я из -под
лошади. Но сейчас же на него налетело трое конных курдоH^gh]hm[be:jlbn_dkh\^jm]h]h — кто -

то из казакоlj_lbcihkdZdZegZaZ^.
— Ваше благородие, бегите сюды, — крикнул Артифексову Высококобылка.
Казаки из -за больших камней русла не могли п одъехать к офицеру.
Артифексов подошел к ним. Они стали по сторонам его, он klZил одну ногу klj_fyh^ghfm
другую — другому и, обнимая их, поскакал между ними по дороге. Но дальше шла узкая тропинка.
По ней можно было скакать только одному. От удара по голо_kbeuihdb^Zeb:jlbn_dkh\Z.
— Бросай, ребята. Все раghgbq_]hg_ыйдет.
— Зачем бросай, — сказал Высококобылка и спрыгнул со сh_cehrZ^b.
— Садитесь, Ваше благородие. Кабальнико _^b его благородие. За луку держитесь. Ничего,
увезем.
На мгно_g ие Артифексов хотел отказаться, но машинально согласился. Высококобылка
опустился на колено у покрытой ohef_ljhiubba]hlhился стрелять. И как только курды сунулись
ijhfhbgmf_ldbfbыстрелами стал их класть у щели.
ВыпустиiylviZljhgh, он догнал КабальникоZ\kdhqbegZdjmiehrZ^bbсе трое поскакали
дальше. Но не проскакали они и двухсот шаго как курды прорZebkv  щель и стали стрелять по
казакам. Высококобылка соскочил с лошади, лег и остался один протиdmj^h, выстрелами на u[hj
он опят ь останоbeboij_ke_^hание, потом подбежал к Кабальникову и, ayшись за хhklehrZ^b
бежал за Артифексовым.
Они уже uoh^bebbaihey[hyKlZebihiZ^ZlvkydZaZdbhljy^ZDmj^u[jhkbebij_ke_^hание.
Сотник Артифексов был опасен.
Глухою ночью он проснул ся. Нестерпимо болела ушибленная нога. Кошмары даbeb<imklhc
хате, где его положили, было темно и страшно. Шатаясь, он ur_egZоздух. В бескрайной пустыне
горел костер. Кругом сидели казаки.
— Братцы, дайте мне побыть с ZfbkljZrghfg_h^ghfm=heh\ а болит, — сказал Артифексо.
Молча подbgmebkvdZaZdbHnbp_jk_emdhkljZHgijbe_]Qvy -то заботлиZyjmdZijbdjueZ
его ноги буркой.
Тихо горел костер. Трещали чуть слышно мелкие сучья.
В стороне жеZeb кони. Высоко  небе ткали неb^bfuc узор з_a^u точно перекидыZebkv
между собою лучами -мыслями.
Молчали казаки.
Подвиг братской Христианской любbbkZfhih`_jlоZgby[uekhершен.
По уставу.
Как офицер «дома» учил. Как наказывал отец. Как гоhjbeZ проh`Zy мать. Как обязан был
поступать каждый казак , как поступали тогда k_…

* * *

Теперь…
Высококобылка и Кабальнико]^_ы? В белой армии, на тяжелых работах qm`hcg_ijbylghc
стране?.. Или дома, я разоренном хуторе под чужой eZklvx"Bebkem`bl_,,,Bgl_jgZpbhgZemg_aZ
со_klvZaZkljZoык олачиZybajmkkdbofm`bdh продналог…
Откликнитесь, где u".
Или спите [_aестной могиле, rbjhdhckl_ib[_adj_klZb]jh[Zihohjhg_ggu_b^mrb\Zrb
со сylufbmIj_klheZ<k_ышнего… слаhxbq_klvxенчанные…
Ибо подb]аш, награжденный Царем земным, не останется без награды и у Господа Сил.

III. КАК ОНИ ТОМИЛИСЬ В ПЛЕНУ

Есть еще на hcg_kljZrgh_f_klhKljZrgh_b[hevgh_ — Плен.
Так много грязного и тяжелого рассказывали про пленных, так много ужасного.
В марте 1915 года были бои на р. Днестре, под Залещиками. Я со сhbf1 -м Донским казачьим
полком занимал позицию впереди Залещиков, на неприятельском берегу. Перед нашими окопами,
шагах r_klbklZo[uej_^mlaZgyluc[ZlZevhghf0 -го Александрийского пехотн ого полка. Это был
ключ нашей позиции.
Австро -германцы — протиgZk[ueZенгерская пехота и германская каZe_jbckdZy[jb]Z^Z —

сосредоточили по этому редуту огонь двух полеuo и одной тяжелой батареи. Нам были b^gu
разрывы снарядоbl_fgu_klhe[u^ufZi одле редута. Это продолжалось полчаса. Потом огонь стих.
В бинокль мы уb^Zeb[hevrmx[_emxijhklugxgZ^j_^mlhfZihlhfk_jmxlheimi_j_\Zebшую
к неприятелю.
Я никогда не забуду того отjZlbl_evgh]h чувстZ тоски, обиды и досады, что залили тогда
сердц е. Эта сдача александрийце дорого стоила нам, принужденным отстаиZlv позицию без них и
без их редута.
И еще помню.
На Стоходе, на расс_l_ мы уb^Zeb как дZ солдата армейского запасного полка прошли из
окопа к копне сена, быr_cf_`^mgZfbbZстрийца ми. Что -то погоhjbebf_`^mkh[hxgZ\yaZebgZ
штык белый платок и ушли… к неприятелю.
И потому к пленным было у нас нехорошее чувстhLZdh_qmстh[uehbmlhck_klju jZkkdZau
которой про солдатскую смерть я записал), когда она  1915 году была назначе на посетить
h_gghie_gguo Австро -Венгрию. Она знала, что неприятель там _eijhlbорусскую пропаганду и
потому приступила к исполнению сh_]hihjmq_gby[_akljZoZ.
"После k_]hi_j_`blh]hfghxgZnjhgl_ передоuo]hkiblZeyoihke_lh]hdZdihидала я
k_ эти прекрасные смерти наших солдат, — рассказывала мне сестра, — было у меня преклонение
перед русским hbghf И я боялась уb^Zlv пленных… И уb^_eZ подошла к ним iehlgmx
Вошла boijhklmxlhfysmxky^mrmBfg_g_klZehklu^ghaZgbo.
С тяжелы м чувстhf ехала сестра к немцам. Они были bghниками гибели стольких
прекрасных русских. Они убили ее жениха. Когда пароход, шедший из Дании, подошел к Германии,
сестра спустилась gba и забилась  сhx каюту. Ей казалось, что она не будет в состоянии по дать
руки klj_qZшим ее немецким офицерам. Это было летом 1915 г. На фронте у нас было плохо. Армии
отступали, jZ]lhj`_klоZe.
У маленького походного образа  горячей молит_ склонилась сестра. Думала она: "Я отдала
сhx жизнь на служение русскому солд ату. Отдала ему и сhb чувстZ Переборю, переломлю себя.
Забуду Германию ex[и к России".
Тогда еще не kieueb армии шкурные интересы, не торопились делить господскую землю, не
гоhjbeb "Мы пензенские, до нас еще когда дойдут, чаh нам драться? Вот, когда к нашему селу
подойдут, тады покажем". Тогда была Императорская Армия и дралась она за Веру, Царя и Отечестh
а не за землю и hexhlklZbала Россию, а не реhexpbx.
С _jhx русского солдата вышла сестра к немцам и поздороZeZkvkgbfb.
Сейчас же повезли ее в Вену. Если у нас шпиономания проц_lZeZlhg_f_gvr_gZr_]h[ueb
заражены ею и jZ]bAZk_kljhxke_^beb?_gbgZfbgmlmg_ohl_ebhklZ\blvkie_ggufbgZ_^bg_
чтобы не услышала ничего лишнего, не узнала ничего такого, что могло бы поj_^bl ь немцам.
Пленным было запрещено жалоZlvkyk_klj_gZqlh[ulhgb[uehbm`_agZeZk_kljZklhjhghxqlh
тех, кто жаловался, наказывали, сажали dZjp_j
ih^ешивали за руки, лишали пищи.
Перuc раз уb^_eZ она пленных  Вене,  большом резерghf госпита ле. Там было
сосредоточено несколько сот русских раненых, подобранных на полях сражений.
С трепетом  сердце, сопроh`^Z_fZy австрийскими офицерами, поднялась она по лестнице,
hreZ коридор. Распахнулась д_jvbhgZm\b^_eZ[hevgbqgmxiZeZlm.
О ее приез де были предупреждены. Ее ждали. Перh_ что бросилось ей  глаза, были белые
русские рубахи и чисто ufulu_[e_^gu_bklhs_ggu_kljZ^Zgb_f]heh^hfblhkdhxebpZIe_ggu_
стояли у окон с решетками, тяжело раненные сидели на койках, и k_dZdlhevdhihy\ илась русская
сестра jmkkdhcdhkugd_bZihklhevgbd_krbjhdbfdjZkgufdj_klhfgZ]jm^bihернулись к ней,
придbgmebkvbaZlboebkljZrgufgZijy`_gguffgh]hh[_sZxsbffheqZgb_f.
Когда сестра уb^_eZboklhev_cagZdhfuolZdbo^hjh]bo_cihоспоминан иям полей Ломжи
и Ивангорода,  чуждом городе, за железными решетками, h eZklb jZ]Z, — она их пожалела
русскою жалостью, ощутила чуklо материнской любbd^_lyfдруг поняла, что у нее не маленькое
деbqv_k_j^p_gh]jhfZ^gh_k_j^p_\k_cJhkkbbJhk сии -Матери.
Уже не думала, что надо делать, что надо гоhjblvaZ[ueZh[Zстрийских офицерах, о солдатах
с bglhками, стояrbom^\_j_c.
Низко, русским поясным поклоном, поклонилась она k_fbkdZaZeZ:
— Россия -Матушка всем ZfgbadhdeZgy_lky.
И заплака ла.

В от_lgZkeh\Zk_kljujZa^Zebkvсхлипывания, потом рыдания. Вся палата рыдала и плакала.
Прошло много минут, пока эти взрослые люди, солдаты русские, успокоились и затихли.
Сестра пошла по рядам. Никто не./палии алея ни на что, никто не роптал, но раздаZebkvihegu_
тоски hijhku:
— Сестрица, как у нас?
— Сестрица, что Jhkkbb?
— Сестрица, чья теперь победа?
Было плохо. Отдали Варшаву, отходили за Влодаву и Пинск.
— Бог мило стиGbq_]h;h]ihfh`_l… — гоhjbeZk_kljZbihgbfZeb__ie_ggu_.
— Даghы были p_jdи? — спросила их сестра.
— С России не были! — раздались голоса с разных концоiZeZlu.
Сестра достала молит_ggbdbklZeZqblZlvечерние молитudZddh]^Z -то чита ла их раненым.
Кто мог — klZegZdhe_gbbklZeZ палате мертZygbq_fg_gZjmrZ_fZylbrbgZB эту тишину,
как  сумрак затихшего перед закатом леса, juается легкое журчанье ручья, падали кроткие,
знакомые с детстZkehа русских молит.
Молитhx[u ла сильна Императорская ПраhkeZная Россия, сильна и непобедима.
На секунды оторZeZkv от молит_ggbdZ сестра и оглядела палату. Выражение сотни глаз
пленных ее поразило. Устремленные на нее, они b^_ebqlh -то такое прекрасное и умиротворяющее,
что стали особенными, духоgufbbdjhldbfbK_j^pZbohqbsZebkvfheblою. "Блаженны чистые
сердцем, яко Бога узрят", — подумала сестра и поняла, что они Бога b^_eb.
Когда настала молит_ggZy тишина, один за другим стали uoh^blv из палаты аkljbckdb_
офицеры, дали знак и ушли часоu_K_kljZhklZeZkvh^gZkie_ggufb.
Она кончила молитuGZ^h[uehb^lbgZke_^mxsbcwlZ`Zgbdh]hg_[uehdlh[umdZaZe_c
дорогу.
Сестра вышла на лестницу и там нашла всех сопроh`^Zших ее.
— Мы ureb, — сказал старший из аkljbckdbo офицеро, — потому что почувстh\Zeb;h]Z
Мы решили, что ufh`_l_oh^blvihiZeZlZfbihk_sZlvie_gguo[_agZr_]hkhijhождения.
Они по_jbebk_klj_.

* * *

Сестра боялась, что пленные, жалоZшиеся ей, будут наказаны. Она знала, что, хотя аkljbcpu
и не следят более за нею по палатам, но dZ`^hfihf_s_gbb_klvkои шпионы и доносчики. Эту роль
на себя брали по преимуществу еj_b[uшие почти _a^_i_j_одчиками.
Генерал -инспектором лагерей h_gghie_gguo был генерал Линхард. Он отлично относился к
сес тре и был с нею рыцарски _`eb.
— Генерал, — сказала сестра, отдаZy_fmhlq_lhi_jом посещении пленных, — теперь такое
ужасное j_fy Я послана как официальное лицо, и u яey_l_kv тоже лицом официальным. Но
забудем это… Будем на минуту просто людьми. Мы, русские, любим жалоZlvky плакаться,
преувеличиZlv сhb страдания, клясть сhx судьбу, это нам облегчает торе. Солдаты b^yl h мне
мать, и как ребенок матери, так они мне хотят излить сh_]hj_<_jvl_fg_ — я не буду пристрастна,
я сумею отличить, где пра^Zb]^_ijhklhjZkkljh_ggh_оображение. Я не позhexbkihevahать себя
h j_^ вам. Я даю вам слоh русской женщины. Но мне гоhjbeb что тех, кто жалуется, будут
жестоко наказывать… Так hl генерал, дайте мне честное слоh аkljbckdh]h генерала , что u
отдадите приказ не наказывать тех, кто будет мне жалоZlvky.
Генерал klZeihdehgbekydhjhldhbkmjhо сказал:
— Даю Zfwlhkehо.
Сестра посетила более ста тысяч пленных. ЖалоZшиеся ей наказаны не были.

IV. ЧТО БЫЛИ ДЛЯ НИХ РОССИЯ И ЦАРЬ

Российской Империи — нет. Самое слоh — Россия — не существует, и k_ -таки "мы ba]gZgbb
сущие" тоскуем по ней и жаждем _jgmlvky.
Что же испытыZebie_ggu_aZlhq_ggu_iheZ]_jyfblxjvfZfbhklZ\bшие Россию целою с
Государем, с ее _ebdhckeZной Арми ей. Их тоска была неописуема.

Любили они горячей, страстной любоvxlhaZqlhijbgbfZebkljZ^Zgby…
Высокого роста, красивый солдат h^ghfbaeZ]_j_chl^_ebekyhlkljhyblbohkdZaZek_klj_:
— Сестрица, мне нужно погоhjblvkами с глазу на глаз.
Сестра пере_eZ_]hijhkv[mkhijhождаr_fm__]_g_jZem=_g_jZejZaj_rbe.
— Пожалуйста, — сказала сестра, — генерал позhebeHgbhlhreb сторону, за бараки. Солдат
смутился, покраснел и загоhjbe теми красиufb русскими певучими слоZfb что сохранились по
дер еgyf ^Zeb от городо и железных дорог, слоZfb подсказанными природой и жизнью среди
жиhlguoaерей и птиц.
— Сестрица, дороже мне k_]hgZkете портрет Царя -Батюшки, что дал Он мне, как я служил в
его полку. Зашит он у меня kZih]_Bgb_klvbgb пить мне не надо, а был бы цел Его портрет. Да
hl]hj_ -беда, пошли помежду нами шпионы. Проведают, пронюхают, прознают про тот портрет. Как
бы не отобрали? Как бы не попал он в поганые jZ`_kdb_ руки? Я, сестрица, думал: havfb и с_ab
его на Родину я да й, куда сохранить… Али опасно?
Сестра сказала ему, что k___[mfZ]bb^hdmf_gluijhkfZljbаются аkljbckdbfbластями и
скрыть портрет будет неhafh`ghAZ^mfZekykhe^Zl.
— Тогда не могу его вам отдать. Неладно будет. Присо_lmcl_ хочу записаться я, чтоб ы 
полях работать. И hlkdZ`_fghqvlboZyih]h^Zkетлая, и наклею я портрет на дереhbimsm_]h
по тихим h^Zfj_qgufbihlhcj_d_qlhkdZdhcgb_klvjmkkdhxj_dhxkebается, чтобы причалил
он к русским берегам. И там havfml_]hLZf -то, я знаю, сберегут.
— Бог спасет, оставь у себя ]he_gbs_, — сказала сестра.

* * *

У сестры на груди bk_eb золотые и серебряные Георгиевские медали с чеканным на них
портретом Государя. Когда она шла ^hevnjhglZ\h_gghie_gguoiheZ]_jx_cih^Zали просьбы.
Кт о просил отыскать отца или мать и передать им поклон и при_lG_agZ_lebhgZdlh`b, кто
убит? Кто передаZeibkvfh`Zeh[ubebijhr_gby.
И ^jm], — широкое крестное знамение… Дрожащая рука хZlZ_l медаль, чье -то загорелое
усталое лицо склоняется и цел ует Государеihjlj_lgZf_^Zeb.
Тогда кругом гремит «ура»! Люди метались  исступлении, чтобы приложиться к портрету,
эмблеме далекой Родины -России.
И быZe такой подъем, что сестре станоbehkv страшно, не наделали бы люди чего -нибудь
протиhaZdhggh]h.

* * *

Положение h_gghie_gguo  Германии и Аkljbb к концу 1915 г. было особенно тяжелым,
потому что  этих странах уже не хZlZeh продоhevklия, чтобы кормить сhbo солдат, а чужих
пленных едZ -едZdhjfbeb^_j`ZebbogZ]heh^ghfiZcd_.
И вот что мне ра ссказывала сестра о настроении голодных, забытых людей.
Это было под _q_jykgh]hhk_gg_]h^gyK_kljZlhevdhqlhaZdhgqbeZh[oh^]jhfZ^gh]heZaZj_lZ
 Пурк -Штале,  Австро -Венгрии, где находилось 15 тысяч h_gghie_gguo Они были разбиты на
литеры по трист а чело_d и одной литере было запрещено сообщаться с другой. Весь день она
переходила от одной группы 0 –120 чело_dd^jm]hcDh]^ZgZklmibeечер и солнце склонилось
к земле, она пошла к uoh^m.
Пленным было разрешено проh^blv ее и uclb из сhbo лит ерных перегородок. Громадная
толпа исхудалых, бедно одетых людей, залитая последними лучами заходящего солнца, следоZeZaZ
сестрой. Точно золотые дороги потянулись с Запада на Восток, точно материнская ласка _q_jg_]h
с_lbeZihkueZeZihke_^gb_h[tylby^Z лекой России.
Сестра uoh^beZ к hjhlZf Она торопилась, обмениZykv с ближайшими солдатами пустыми,
ничего не значащими слоZfb.
— Какой ты губернии?
— В каком ты полку служил?
— Болит тhyjZgZ?
У лагерных hjhlhllheiuhl^_ebekyfheh^hcысокий солдат. Он останоbekyi_j_^k_kljhc

и, как бы ujZ`Zyfg_gb_сех, начал громко, hklhj`_ggh]hорить:
— Сестрица, прощай, мы больше тебя не увидим. Ты сh[h^gZy Ты поедешь на родину в
Россию, так скажи там от нас Царю -Батюшке, чтобы о нас не недужился, чтобы Манифеста сh_]hba -
за нас не забыZebg_aZdexqZefbjZihdm^Zohlvh^bgg_f_p[m^_lgZJmkkdhca_fe_KdZ`bJhkkbb -
Матушке, чтобы не думала о нас… Пускай мы k_ умрем здесь от голода -тоски, но бы ла бы только
победа.
Сестра поклонилась ему в пояс. Надо было сказать что -нибудь, но чувстhf особенным была
переполнена ее душа, и слоZ не шли на ум. Пятнадцатитысячная толпа притихла и  ней было
напряженное согласие с гоhjbшим.
И сказала сестра.
— Со лнце глядит теперь на Россию. Солнце b^blас и Россию b^blHghkdZ`_lh\ZkdZdb_
u… — и, заплакаihreZdыходу.
Кто -то крикнул: "Ура, Государю Императору". Вся пятнадцатитысячная толпа ^jm]jmogmeZgZ
колени и едиными устами и единым духом, запе ла: "Боже, Царя храни"… Звуки народного гимна
нарастали и слиZebkv с рыданиями, k_ чаще прорываrbfbky скhav пение. Кончили и запели
lhjhcblj_lbcjZaaZij_s_gguc]bfg.
Австрийский генерал, сопроh`^Zший сестру, снял с голоu ukhdmx шапку и стоял
на uly`dm?]h]eZaZ[uebiheguke_a.
Сестра поклонилась до земли и быстро пошла к ожидаr_fm ее аlhfh[bex ца, следоZeZ за
сестрой. Точно золотые дороги потянулись с Запада на Восток, точно материнская ласка _q_jg_]h
с_lbeZihkueZeZihke_^gb_h[tylby^Z лекой России.
Сестра uoh^beZ к hjhlZf Она торопилась, обмениZykv с ближайшими солдатами пустыми,
ничего не значащими слоZfb.
— Какой ты губернии?
— В каком ты полку служил?
— Болит тhyjZgZ?
У лагерных hjhlhllheiuhl^_ebekyfheh^hcысокий солдат. Он останоbekyi_j_^k_kljhc
и, как бы ujZ`Zyfg_gb_сех, начал громко, hklhj`_ggh]hорить:
— Сестрица, прощай, мы больше тебя не увидим. Ты сh[h^gZy Ты поедешь на родину в
Россию, так скажи там от нас Царю -Батюшке, чтобы о нас не недужился, чтобы М анифеста сh_]hba -
за нас не забыZebg_aZdexqZefbjZihdm^Zohlvh^bgg_f_p[m^_lgZJmkkdhca_fe_KdZ`bJhkkbg -
Матушке, чтобы не думала о нас… Пускай мы k_ умрем здесь от голода -тоски, но была бы только
победа.
Сестра поклонилась ему в пояс. Надо бы ло сказать что -нибудь, но чувстhf особенным была
переполнена ее душа, и слоZ не шли на ум. Пятнадцатитысячная толпа притихла и  ней было
напряженное согласие с гоhjbшим.
И сказала сестра.
— Солнце глядит теперь на Россию. Солнце b^blас и Россию b^ ит. Оно скажет о вас, какие
u… — и, заплакаihreZdыходу.
Кто -то крикнул: "Ура, Государю Императору". Вся пятнадцатитысячная толпа ^jm]jmogmeZgZ
колени и едиными устами и единым духом, запела: "Боже, Царя храни"… Звуки народного гимна
нарастали и с лиZebkv с рыданиями, k_ чаще прорываrbfbky скhav пение. Кончили и запели
lhjhcblj_lbcjZaaZij_s_gguc]bfg.
Австрийский генерал, сопроh`^Zший сестру, снял с голоu ukhdmx шапку и стоял
наuly`dm?]h]eZaZ[uebiheguke_a.
Сестра поклонилась до з емли и быстро пошла к ожидаr_fm__Zтомобилю.

* * *

Мир h что бы то ни стало. Мир через голоu генерало Мир, заключаемый рота с ротой,
батальон с батальоном по приказу никому неведомого Главко_joZDjue_gdh.
Без аннексий и контрибуций…
Когда была пра^Z" Тогда, когда за Пуркштальским лагерем, за чужую землю закатыZehkv
ясное русское солнце, или тогда, когда hkoh^behdjhаh_khegp_jmkkdh]h[mglZ?

* * *

Гимн и молитZ были тем, что наиболее напоминало Родину, что сyau\Zeh духоgh эт их
несчастных, томящихся на чужбине людей со всем, что было бесконечно им дорого. Дороже жизни.
Это было  одном громадном госпитале h_gghie_gguo Весь аkljbckdbc город был
переполнен ранеными, и пленные, тоже раненные, помещались a^ZgbbdZdh]h -то боль шого училища.
В этом госпитале было много умирающих и те, кто уже попраbekyboh^be`beb атмосфере
смерти и тяжких мук.
Когда, сестра закончила обход палат и ureZ на лестницу, за нею ureZ большая толпа
пленных. Ее останоbebgZe_klgbp_bh^bgbakhe дат сказал ей:
— Сестрица, у нас здесь хор хороший есть. Хотели бы мы вам спеть то, что чувствуем.
Сестра останоbeZkv нерешительности. Подле нее стояли аkljbckdb_hnbp_ju.
Регент ur_e i_j_^ дал тон и ^jm] по k_c лестнице, по k_f казармам, по k_f палатам,
отдаZykvgZmebpmеличаhjZa^Zebkvfhsgu_a\mdb]jhfZ^gh]h^bно спеr_]hkyohjZ.
— "С нами Бог. Разумейте языцы и покоряйтеся, яко с нами Бог", — гремел хор по чужому
зданию, ]hjh^_iheghfqm`boyaudh.
Лица поющих стали напряженные. К акая -то странная решимость легла на них. Загорелись глаза
огнем ^hoghения. Скажи им сейчас, что их убьют, k_ojZkklj_eyxl если они не перестанут петь,
они не послушались бы.
А кругом плакали раненые. Сестра плакала с ними… После отъезда сестры весь гос питаль, k_
кто только мог ходить, собрались  большой палате. Калеки приползли, слабые пришли,
поддержиZ_fu_[he__kbevgufb>_ebebkvпечатлениями пережитого.
— Ребята, сестра нам хорошего сделала. Надоть нам так, чтобы беспременно ее отблагодарить.
Па мять, какую ни на есть, ей по себе оставить.
— Слыхали мы, остается сестрица еще день  нашем городе, даZcl_ сложимся и купим ей
кольцо о нас gZihfbgZgb_.
— Или какое рукоделие ей сделаем?
Посыпались предложения, но k_g_gZoh^bebkhqmстby<k_dZaZe ся подарок мал и ничтожен
по тому многому, что оставила сестра в их душах.
И тогда встал на табуретку маленький, неajZqgucgZид солдат, соk_fijhklhcbkdZaZe:
— Ей подарка не нужно, не такая она сестра, чтобы ей подарок, или что поднести. Мы плакали
о сh_f]hj_bhgZkgZfbieZdZeZ<hl_keb[ufufh]ebba__bkоих слез сплести ожерелье — hl
такой подарок ей поднести.
В палате после этих сло наступила тишина. Раненые молча расходились. Все было сказано
этими слоZfb.
Вольноопределяющийся, быrbck b^_l_e_fwlh]hjZkkdZaZek_klj_=hорила мне сестра:
— Когда мне делается особенно тяжело, и мысли тяжкие о нашей несчастной Родине оeZ^_ают
мною, и болезни мучат, мне кажется тогда, что на шее у меня лежит это ожерелье из чистых русских
солдатских сл ез — и мне станоblkye_]q_.

* * *

МолитZ сердцах этих простых русских людей k_]^Zkh_^bgyeZkvkihgylb_fhJhkkbbLhqgh
Бог был не _a^_gh;h][uelhevdh России. может быть это было потому, что у Бога было хорошо,
а хорошо было только Jhkkbb.
В Венгрии, h^ghfihf_klv_]^_jZ[hlZebq_luj_klZq_eh\_die_gguodk_klj_ihke_hkfhljZ
ею помещений и обычной беседы и расспросов, подошло несколько чело_dbh^bgbagbokdZaZe:
— Сестрица, мы построили часоgxFuohl_eb[uqlh[uluihkfhlj_eZ__Ghg_km^b__hq_gv
строго. Она очень маленькая. Мы хотели, чтобы она была русской, соk_fjmkkdhcbfukljhbeb__
из русского леса, ujhkr_]h в России. Мы собрали доски от тех ящико  которым нам посылали
посылки из России, и из них построили себе часоgx Мы отдавали последнее, что имели, чтобы
построить ее себе.
Было Крещение. Сухой, ясный, морозный день стоял над скоZggufb полями. Жалкий и
трогательный b^ имела крошечная постройк а  пять шаго длины и три шага ширины, одиноко
стояrZy поле. Бедна и незатейлиZ[ueZ__Zjobl_dlmjZ.

Но когда сестра hreZ  нее, странное чувстh оeZ^_eh ею. Точно из этого ящика дохнула
с_leuf дыханием _ebdZy  страдании Россия. Точно и пра^Z ру сские доски принесли с собою
русский гоhjr_ihljmkkdboe_kh и kie_kdbb`mjqZgv_jmkkdboj_d.
— Когда нам быZ_l уж очень тяжело, — сказал один из солдат, — когда за Россией душа
соскучится, захотим мы, чтобы мы победили, чтобы хорошо было Царю -Батюшк е, пойдешь сюда и
чувствуешь точно Jhkkbxihr_e<kihfgbrv^_j_ню сhxспомнишь семью.
Солдаты и сестра сели подле часоgb Почему -то сестре вспомнились слоZ Спасителя,
сказанные Им по hkdj_k_gbbbaf_jlых: "Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и
к Богу вашему".
— Не погибнут эти люди, не может погибнуть Россия, пока  ней есть такие люди, — думала
сестра — Если мы любим Бога и Отечестh[hevr_сего, и Бог нас полюбит и станет нашим Отцом и
нашим Богом, как есть Он Бог и Отец Иисуса Х риста.
Сестра, как умела, стала гоhjblvh[wlhfkhe^ZlZfHgbfheqZkemrZeb__Bdh]^ZhgZdhgqbeZ
они ей сказали:
— Сестрица, споем "Отче наш".
Спели три раза. Просто, бесхитростно, как поют молитву Господню солдаты jhlZoDZaZehkv
что это было не <_g]jbbZ России, не ie_gmZgZkободе.
В стороне стоял _g]_jkdbchnbp_jgZ[ex^Zший за пленными wlhfihf_klv_Hglh`_kgye
шапку и молился f_kl_kjmkkdbfbkhe^ZlZfb.
Провожая сестру, он сказал ей:
— Я _g]_jkdbc офицер, раненный на фронте. Когда u молились и плакали с Zrbfb
солдатами, и я плакал. Когда теперь так много зла на земле, и эта ужасная hcgZ и голод, я ^jm]
увидел, что есть небесная любоvBwlhf_gyljhgmehk_kljZG_[_kihdhcl_kvhgboYl_i_jvсегда
буду относиться к ни м скhavlhqm^gh_qmство, что я пережил сейчас с Zfbdh]^ZfhebekybieZdZe.

* * *

В одном большом городе,  больнице, где администрация и сестра очень хорошо и заботлиh
относились к пленным, сестра раздаZeZjZg_gufh[jZadb.
Они klZ\Zebdlhfh] крестились и целоZebh[jZadbH^bg`_dh]^ZhgZdg_fmih^hreZk_e.
— Сестрица, — сказал он, — мне не надо Zr_]hh[jZadZYg_ерю ;h]Zbgbdh]hg_ex[ex
В мире одно мученье людям, так уж какой тут Бог? Надо одно, чтобы зло от hcguij_djZlbehkvB
не надо мне ни образоgb?ангелия — k_aehbh[fZg.
Сестра села к нему на койку и стала с ним гоhjblvHg[ueh[jZahанный, из учителей. Слушал
ее gbfZl_evgh.
— Спасибо Zf, — сказал он. — Ну, дайте мне образок. Из немигающих глаз показались слезы.
Сестра дала ему образок, поднялась и ушла.
Прошло много j_f_gb Сестра _jgmeZkv  Петербург. Однажды в числе других писем, она
получила открытку из Австрии. Писал тот солдат, которому она дала образок.
— Дорогая сестрица, откуда у Zk было столько любви к нам, что когда u hreb  палату, я
почуklоZe сhbf ожесточенным, каменным сердцем, что вы любите каждого из нас. Я
благослоeyxас, потому что u — сердце, поющее Богу песнь хZeuMf_gyl_i_jvh^gZf_qlZ —
_jgmlvkygZJh^bgmbaZsbsZlv__hlраг оOhl_ehkv[umидеть еще раз ZkbfhxfZlv.

V. ОНИ БЕЖАЛИ ИЗ ПЛЕНА, ЧТОБЫ СНОВА СРАЖАТЬСЯ ЗА РОССИЮ

Эта мечта — сноZ уb^_lvJh^bgmb^jZlvky защищая ее от jZ]h, была наиболее сильной и
яркой мечтой у большинстZie_gguoDZdgbkmjhо было наказ ание за побеги, из плена постоянно
бежали. Бежали самым необыкно_gguf образом и, что замечательно, при поимке никогда не
гоhjbeb что бежали для того, чтобы поb^Zlv семью или жену, или детей, но k_]^Z заяeyeb что
бежали для того, чтобы _jgmlvky ро дной полк смыть позор плена и jy^ZoihedZkjZ`Zlvkyijhlb\
неприятеля.
Особенно много бежало казакоGZ^hblhkdZaZlvqlhkdZaZdZfb плену обращались строго.
В Австро -Германской армии было убеждение, что казаки не дают пощады jZ]m что они не берут
пленных и потому  лагерях мстили казакам. И еще одно. В казачьих частях плен, по традиции,

считался не несчастьем, а позором и поэтому даже раненые казаки старались убежать, чтобы смыть с
себя позор плена.
В Данию был интернироZg казак, три раза убегаrbc из плена  Германии. У него была одна
мечта — _jgmlvky  полк и сноZ сражаться. Чтоб бежать, он прибегал к k_озможным улоdZf
ПритhjyekykmfZkr_^rbfKb^_egZdhcd_bыдергиZebak_[yолосы, по од ному hehkm минуту,
ничего не ел, бросался на приходящих. Его отпраbeb сумасшедший дом. Он сyaZebajZahjанной
простыни канат и ночью бежал из окна уборной. На границе его поймали. Его мучили, держали в
карцере, под_rbали к стенке. Он притhjbeky покаяrbfkyb устроился на полеu_jZ[hlu?^а
затянулись реки, бежал сноZ глухой осенью. Более недели скитался, питаясь только корнями,
оставшимися. iheyomiZehlbklhs_gbyb[ueihcfZg?]hhlijZ\beb Данию.
— Убегу и отсюда, — гоhjbehg — Надо см ыть позор. Я казак, а h\j_fyойны в плену сижу.
И бежал…

* * *

В МораbbgZkZoZjghfaZоде, у помещика работало д_klbjmkkdboоеннопленных. Партией
за_^hал русский еj_c Русский же еj_c был и поZjhf при партии. Еj_b переh^qbdb еj_b -
за_^m ющие партиями — это было одним из самых тяжелых бытоuo яe_gbc плена. Они
контролироZeb почту, они читали письма пленных, они доносили на строптиuo и из -за них были
цепи, под_rbания, карцеры, бичевания и расстрелы. Они знали язык, но не были русскими , они не
любили России. Суровое молчание и глухое недоhevklо было на заh^_ Голодные, забитые люди
только что кончили рассказы о сh_f]hj_bfjZqghklheibшись, стояли около заh^Z.
Вдруг тишину вечера нарушили крики, грубая брань и стук. Пленные трев ожно загоhjbeb…
— Ах, ты, Боже мой… Царица Небесная… Он попался. Он ушел, а его -таки поймали.
Сестра уb^_eZ^\ZZстрийских солдата hehqbebdZdh]h -то, почти голого чело_dZGZom^hf
грязном, изможденном теле болтались обтрепанные лохмотья шинели, и ш атаясь, как пьяный, он брел.
В глазах горела мука.
Уb^Z сестру, он останоbeky.
— Сестрица, ты сh[h^gZy? — спросил он хриплым голосом.
— Да, я сh[h^gZyyijb_oZeZqlh[ui_j_^Zlvам поклон от Матушки России.
— Ты _jg_rvky Россию?
— Да…
— Так hl Я знаю, что меня убьют… Мне расстрела не избежать. Скажи там на Родине, что я
хотел пробраться туда, чтобы воеZlvqlh[ukfulvkk_[ykjZfie_gZ…
Он ^jm] по_jgmeky к лесу. Его лицо прос_le_eh Загорелись gmlj_ggbf огнем большие, 
темных _dZo глаза. Несколько секунд смотрел он на прекрасные дали и ^jm] hkdebdgme с таким
чувстhfklZdhxkbehxqlhgbdh]^Zg_fh]eZaZ[ulvwlh]hk_kljZ.
— Вот поле, hle_kZaZами… Россия -Матушка… И не видать мне тебя…
Кругом k_ замерли. В крике этого пойманного пленного было столько силы, столько мольбы,
что казалось, лес расступится, холмы распадутся и за ними, a_e_guo^ZeyoihdZ`mlkygbadb_^hfbdb
русских дере_gvbdmiheZijZослаguop_jdей, казалось, что дали от_lylgZwlhlijbau\yijbfml
k_[y[_]e_p а…

VI. ОНИ УМИРАЛИ В ПЛЕНУ, ПОМНЯ РОССИЮ

Но еще тяжелее было положение, еще тяжелее настроение у пленных больных, умирающих, у
тех, кто не мог надеяться, когда бы то ни было уb^_lvJh^bgm.
Там было одно отчаяние, одна молитZh^gZ\_jZ будущую жизнь, и нельзя было видеть тех
людей без тоски, без слез.
Когда сестра навещала лазарет туберкулезных пленных FhjZии — это были одни сплошные
слезы. Там лежали люди, которым оставалось 3 –4 недели жизни. Каждый день из палат уносили
мерт_ph и оставаrb_kya нали, что их час был близок.
— Сестрица, сделай так, чтобы нам Россию еще поb^ZlvLy`_ehmfbjZlvkhkjZfhfie_gZgZ
душе… Ты скажи там, что мы больные, что умираем, а сh_ihfgbf<k_h^ghdZdgZnjhgl_ — за
Веру, Царя и Отечестh.

На одной из коек лежа л солдат, ВасильеHg[uehq_gviehoK_kljZk_eZdg_fmgZdhcdm.
— Чувствую я, сестрица, что умираю. До конца был верен Царю и Отечеству и в плен не по своей
he_ попал. Все сдались. Я и не знал, что это уже плен. Так хотел бы жену сhx и детей поb^Zlv .
Шестеро их у меня. Что с ними будет? — одному Богу из_klghGbdhjhы, ни лошади, ничего у них
нет. По миру пойдут. А мир -то какоLy]hlblwlhf_gyk_kljZ.
Сестра загоhjbeZh;h]_HgZaZ]hорила о небесных обителях, о _ebdhcij_fm^jhklb;h]Zh
Его k_\_^_gbbhlhfqlhHgg_hklZ\blg_ihimklbllZdih]b[gmlv_]hk_fv_HgZ]hорила о _qghc
жизни, о с_l_g_ajbfhfhkqZklv_qbklhckh\_klb.
Она, сама _jmxsZy много могла сказать солдату, умирающему в тоске плена. Он слушал
gbfZl_evghbjZ^hklgufklZghилось его лицо.
— Господи, — прошептал он, — умереть бы скорее. Как хорошо так умирать.

VII. В РУССКОЙ ДЕРЕВНЕ ИХ ПОНИМАЛИ

Незримые нити к Государю и Родине, у_j_gghklv  праhl_ сh_c смерти тянулись от этих
страдальце домой, в их семьи, и  далеких углах деревенской России было горение любb
удоe_lоренность и любоZgb_ солдатской смертью, как подb]hf Быть может, из дереgb так
многи ми захаянной, и шли эти здороu_ токи, что даZeb мужестh нашим солдатам так прекрасно
умирать, и на поле брани, и ie_gm.
Сестра проезжала через аkljbckdmx дереgx Вдруг кто -то бросил  аlhfh[bev букет. Это
были простые полеu_ ц_lu искусно подобра нные и сyaZggu_ зелеными стеблями. Сестра
посмотрела, кто бросил ц_luWlh[uejmkkdbckhe^ZlHgZ_]hih^haала.
— Благодарствую, — сказала она — Зачем ты бросил мне эти ц_lu?
— Я слышал ]hjh^_qlhq_j_agZr_k_ehijh_a`Z_lk_kljZbaJhkkbbYohl_e , чтобы она знала,
что мы и здесь, ie_gmg_aZ[uebJhkkbbbex[bf__сем сердцем.
— Ты один здесь?
— Нет, тут есть больница и g_cg_kdhevdhgZrboK_kljZihijhkbeZjZaj_r_gbygZестить эту
больницу, не указанную __fZjrjml_.
Это была соk_f маленьк ая дере_gkdZy больница. В ней лежали сербы и румыны. Сестра
передала союзникам братский при_lbaJhkkbbbkijhkbeZ_klveba^_kvdlhjmkkdbc"<g_[hevrhc
палате с приспущенными от солнца ставнями стояли прозрачные сумерки. В углах было темно. Из
темноты раздался слабый голос умирающего.
— Я русский. Сестра подошла к нему.
ЕдZ она подошла к койке, как очень худой больной, с истощенным болезнью лицом,
приподнялся, схZlbe__ie_qbh[gyebaZju^Ze.
— Успокойся, — сказала ему сестра.
— Сестрица, я умираю. У меня чахотка, и знаю я, что не проживу долго. Сестрица, uijhkb у
начальстZ чтобы отпустили меня  Россию. Все раgh какой я теперь hbg" Хочу сказать, чтобы
знали там дома, чтобы знал Царь -Батюшка, что не изменой я попал ie_g.
Сестра погоhjbeZ с а kljbckdbf генералом, и он обещал ей устроить это. Но доктор сказал
сестре, что больной так плох, что не перенесет дороги и умрет по пути.
— Все раgh отпраvl_, — сказала сестра — Волнения сборо в Россию дадут ему много
радости.
Недели через д_ она полу чила из_klb_ что больной пере_^_g в Вену  один из больших
госпиталей'и оттуда отпраe_g Россию. Проездом через Вену она на_klbeZ_]h.
Он уже не лежал беспомощно на койке, а сидел и был _k_eucbh`b\e_ggucHgk_cqZk`_magZe
сестру и стал ей расска зывать, как он сначала поедет к отцу и матери, в Уфимскую губернию, поb^Zlv
их, а потом поедет ihedkjZ`ZlvkyaZJh^bgm.
Сестра благослоbeZ_]hbdhghx.
Прошло некоторое j_fyK_kljZернулась I_l_j[mj]?c^hklZ\bebibkvfhihkeZggh_q_j_a
Красный Крест. Письмо было из дереgb На плотной бумаге с зелеными линейками прыгали
нескладные, круглые букu и гоhjbeb о сложных, тонких душеguo пережиZgbyo старых
крестьянина и крестьянки. Письмо было от родителей этого самого солдата.
…"Торопимся скорее ис полнить последнюю hex нашего родного сыночка, Петиньки, —
гоhjbeb рыжими чернилами написанные строки. — А была та последняя его hey — передать Zf

что кланяется до самой сырой земли и благодарит Zk что дали ему спокойно, па родной земле
умереть. А пр ожил он с нами k_]h три часочка. В пять при_aeb к нам, а  hk_fv престаbeky к
Господу. Еще k_fgZfbk_evqZgZfkdZaZeqlhg_baf_ghchgihiZe плен, а был ранен. Пишем Zf
отец и мать, что мы не пожалели, что отдали, его за Веру, Царя и Отечестh…

VIII. В ПЛЕНУ ГОРДИЛИСЬ РОССИЕЙ И СВЯТО БЕРЕГЛИ ЕЕ ИМЯ

Солдаты умирали на чужбине. В плену было тяжело. Безрадостные вести шли с Родины. Их не
понимали на Родине. Но к ней они тянулись. Ее боялись посрамить.
В 1915 году Jhkkbbышел приказ, чтобы семь ям h_gghie_gguo\u^Zать паек ihehинном
размере. Приказ этот дошел и до лагерей h_gghie_gguo.
В лагере Кинермец, <_g]jbb[ue[ZjZd]^_kh^_j`Zebkvlhevdhh^gbih^ijZihjsbdbbmgl_j -
офицеры. При обходе этого барака к сестре подошел один из подпрапорщико.
— Мы слышали, — сказал он, — что ur_e приказ, чтобы лишить паши семьи пайка. Мы
сражались до конца. Мы были ранены и оставлены на поле сражения. Не по сh_cине мы попали в
плен. Мы и сейчас готоu здесь умереть и умрем k_ была бы только победа. Мы просим Zf
похлопотать, чтобы жены наши не страдали безbggh.
— Напишите прошение, — сказала с естра. — Я еще пробуду часа дZ лагере. Перед отъездом
я зайду к вам за прощением. Я доставлю его, куда надо.
Когда сестра зашла [ZjZd__стретил тот же подпрапорщик.
— Прошение мы, сестрица, написали, а только ayehgZkkhfg_gb_hl^Zать ли его или нет?
— Почему же нет?
— А что, уb^blgZr_ijhr_gb_Zстрийское праbl_evklо?
— Да, k_[mfZ]bmf_gy[m^mlhkfZljbать. Вы сами понимаете, что иначе нельзя.
— Так мы решили, что тогда и прошение порвать. Нам будет очень неудобно, если jZ]bgZrb
узнают, что Россия не заботится о женах тех, кто за нее же сражается. Нехорошо, если через нас или
жен наших будут худо думать о России. Пускай и жены наши за Россию за одно с нами погибают.

IX. ДЛЯ СОЛДАТА ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИЯ — РОССИЯ БЫЛА ЕДИНАЯ

Широкое чувст h любb и уZ`_gby к России было общим для k_c массы русских солдат -
h_gghie_gguo без различия национальностей. Россия была дейстbl_evgh а не на слоZo, —
_ebdZy_^bgZybg_^_ebfZy<kyfZkkZjmkkdbokhe^ZlkhklZ\eyeZ_^bgmxBfi_jZlhjkdmxJmkkdmx
Ар мию.
Австрийско -Германское командоZgb_ заинтересоZggh_  раздроблении России и
порождением розни между народами, составляющими Русскую Империю, тщательно u^_eyeh в
особые лагери полякоmdjZbgp_ и мусульман.
Когда сестра подъезжала к одному из таких лагерей, сопроh`^Zший ее аkljbckdbc офицер
спросил, гоhjblebhgZih -польски?
— Я не знаю польских солдат. Я знаю только одну русскую армию, и  ней kydbc солдат —
русский солдат. Я буду здороZlvkyih -русски.
Но hijhk этот смутил сестру. "Неужели, — думала она, — немцы успели так
распропагандироZlv солдат, что они забыли Россию и от_jgmlky от меня, когда я им загоhjx о
России".
Во избежание чего -либо тяжелого для русского самолюбия, сестра решила быть сдержанной и
изменить форму сh_]hh[uqgh]hij и_lZ — поклона от Матушки -России.
У лагеря,  строгом hckdhом порядке, были ukljh_gu солдаты. Они были чисто одеты. Все
сохранили сhbihedhые погоны и боеu_dj_klubf_^Zeb.
Когда сестра подошла к фронту, раздалась громкая команда:
— Смнр -рна… Раg_ ние напраhKhlgb]heh по_jgmebkvgZk_kljm.
— Вольно, — сказала сестра и пошла по фронту. Дойдя до середины строя, сестра останоbeZkv
и сказала:
— Я очень рада на_klblvас и низко кланяюсь ZflZdfgh]hihkljZ^Zшим. Вся ZrZa_fey
занята протиgbd ом. Много горя uiZeh на долю Zrbo семей. Но Бог не без милости. Я _jx что
скоро будет день и час, когда jZ][m^_lba]gZgbajh^ghcgZr_ca_feb.

Сестра не успела договорить, как праucmgl_j -офицер громко крикнул:
— Государю Императору -ура!
По польском у лагерю загремело перекатами русское «ура» и сестра поняла, что опасения ее были
неосноZl_evguqlhihevkdbokhe^Zlg_[uehqlhi_j_^g_x[uebbfi_jZlhjkdb_jmkkdb_khe^Zlu.
Она шла по лагерю, расспрашиZeZ солдат о их нуждах и, когда собралась уезжать, они k_
столпились hdjm]g__.
— Хотя нас и заперли в польский лагерь, — гоhjbeb_cie_ggu_, — «рекламации» нам давали,
мы остались верными Царю и Родине. Мы очень счастлиuqlhы нас на_klbebbkdZ`bl_ России,
что мы сh_]h^he]ZdZdjmkkdb_khe^ аты, не забыли.

* * *

Император Вильгельм собрал k_o пленных мусульман  отдельный мусульманский лагерь и,
заискиZyi_j_^gbfbihkljhbebfij_djZkgmxdZf_ggmxf_q_lv.
Я не помню, кто именно был приглашен  этот лагерь, кому хотели продемонстрировать
нелюбоvfmkmevfZgd русскому «игу» и их доhevklо германским пленом. Но дело кончилось для
германцеieZq_но. По окончании осмотра образцоhkh^_j`Zggh]heZ]_jybf_q_lb, на плацу было
собрано несколько тысяч русских солдат мусульман.
— А теперь ukih_l_gZfkою молитву, — сказало осматриZxs__ebph.
Вышли i_j_^ муллы, пошептались с солдатами. Встрепенулись солдатские массы,
подраgyebkv и тысячеголосый хор, под немецки м небом, у стен только что отстроенной мечети
дружно грянул:
— "Боже, Царя храни…"
Показываrbc лагерь  отчаянии замахал на них руками. Солдаты по сh_fm поняли его знак.
Толпа опустилась на колени и трижды пропела русский гимн! Иной молитu за Родину не было 
сердцах этих чудных русских солдат.

Х. ОНИ СОБЛЮДАЛИ ПРИСЯГУ И ГОТОВЫ БЫЛИ НА СМЕРТНЫЕ МУКИ,
НО НЕ ИЗМЕНЯЛИ НИ РОССИИ, НИ СОЮЗНИКАМ

Одно из самых тяжелых яe_gbc`bagbоеннопленных было то, что hij_db`_g_ским и иным
кон_gpbyf пленных заставл яли работать на заh^Zo изготоey\rbo h_ggh_ снаряжение, рыть
окопы, т. е. делать то, протиq_]h^hсей глубины возмущались души простых русских солдат.
В том же лагере Кинермец, где подпрапорщики и унтер -офицеры отказались писать прошение
об улучшении судьбы сhbo жен, один подпрапорщик h j_fy беседы сестры с пленными ^jm]
громко крикнул:
— Смирно, k_ Пусть Россия знает… Скажи  России k_f Скажи Царю -Батюшке, что мы
остались _jgufb^he]mbkhe^Zlkdhcijbky]_LZdhc -то (он назZenZfbebxbihed) был расстрелян
за то, что не хотел рыть окопы на фронте союзнико.
И сейчас же раздались голоса из солдатской толпы:
— Протиkhxagbdh мы не можем тоже идти.
— Не пойдем и протиkhxagbdh. Не нарушим сh_cijbky]bbkоего долга.
— Сестрица, скажи, что нам делать? Заступись за нас. Нас посылают рыть окопы. Многие
отказываются и через то погибают, другие, еще хуже — слабеют…
— Лучше жизнь сhxiheh`blv, — гоhjbeZk_kljZ, — но только не идти протиkhести.
И они отдаZeb`bagv.
В лагере Харт солдаты при обходе сестры, если b^_ebqlh за ними никто не следит, шептали
ей:
— Сестрица, обязательно на_klb7 -й барак.
— Сестрица, добейся сh_]hZ 17 -й барак непременно загляни.
— Сестрица, 17 -й барак не забудь, там ужас что делается Когда были обойдены k_ бараки
лагеря, сестра обратилась к сопроh`^Zшему ее генералу. Это был тот самый генерал, который
обещал kydmx__ijhkv[mbkihegblvbhlghkbekydg_ckhkh[ufm\Z`_gb_f.
— Я хотела бы осмотреть и 17 -й барак, — сказала ему сестра.
Генерал улыбнулся.

— Да, — от_lbe он, — тут есть барак, где сидят солдаты, заключенные до конца hcgu за
упорное непоbghение eZklyfLm^Zgbdh]hg_imkdZxlGm^Zm`ihc^_fl_Qlhk\Zfb^_eZlv?
Барака снаружи не было b^ghHg[uehdjm`_gысоким, ur__]hkl_g^_j_\ янным забором.
И забор этот подходил так близко к бараку, что казалось, будто барак поставлен ^_j_янный футляр.
От этого сумрак был [ZjZd_G_kетило g_]hkhegp_b[ueh нем сыро.
На нарах сидели солдаты. Поражало то, что все это были унтер -офицер ы. Они были опрятно
одеты, у большинстZ[ueb=_hj]b_\kdb_dj_klu у кого два, у кого три. Сестра попросила оставить
ее одну с этими людьми. Просьбу ее исполнили.
За что u сидите? — тихо спросила она. Из группы u^_ebeky унтер -офицер с тремя
Георгиевскими крестами и стал рассказывать:
— Через Некоторое j_fy после того, как попали мы  плен, собрали нас сто чело_d унтер -
офицероbih]gZebg_baестно куда, потом мы разузнали — на итальянскую границу. Приказали рыть
окопы… Мы отказались. Нас наказали. Подве шиZebihqZkmb[he__bkghа отдали приказ идти рыть
окопы. Мы сноZhldZaZebkv.
Сказали, что протиijbky]bg_ihc^_fLh]^Zы_ebgZk поле и сказали, что через десятого
расстреляют; построилась проти нас рота солдат их с ружьями. Я старшим был. Ско мандоZe
"Смирно! За Веру, Царя и Отечестh… — и сказал переh^qbdm, — пусть стреляют"… Нас у_ebG_
расстреляли, а стали опять мучить и под_rb\Zlvbihlhfkghа uели и сказали, что если не станем
рыть окопы, теперь k_o^h_^bgh]hjZkklj_eyxl:[ue о нас роghklhq_ehек. И hlklZebbagZrbo
рядо\uoh^blv[hevgu_bkeZ[u_dhlhju_agZqblaZjh[_ebFug_kfhlj_ebgZgboLjb^pZlviylv
чело_dboышло малодушных, Бога и Царя позабыrboGZkr_klv^_kyliylvhklZehkvKlhyebfu
как каменные. На вс е решились. Богу помолились, чтобы принял нашу жертву. Опять командоZebd
расстрелу, но не расстреляли, а мучили и подвешиZebdkl_g_ZihlhfihkZ^bebgZkhl^_evghkx^Z
лишили праZibkZlvibkvfZbihemqZlvihkuedb^_j`Zlm_^bg_gghgbdh]hdgZfbgZk — никуда не
пускают. Кормят — хуже нельзя. Одно слоh — арестанты. Но мы рады, что так терпим. И нам ничего
нс нужно…
Другие унтер -офицеры стояли hdjm]k_kljukemrZebjZkkdZakоего старшего, многие плакали,
но никто ничего не сказал, не hajZabebgbh чем не спросил.
Они знали, что делали…
Когда сестра вышла из барака, прос_lbeZkvhgZkZfZkетом солдатского подb]ZbihgbfZgby
присяги.
Сказала генералу:
— Генерал, я никогда ничего не просила у Zkijhlbозаконного. Я не пользоZeZkvl_fqlhы
мне п редоставили просить за пленных. Но hll_i_jvmfheyxас, — этих отпустить. Они не bghаты.
Они исполнили только сhc^he]ihijbky]_.
Генерал сказал:
— Они сh[h^guhlZj_klZIhc^bl_\uimklbl_bokZfb.
Сестра вошла [ZjZd.
— Вы сh[h^gu, — сказала она , — можете идти h[sbceZ]_jvdkоим тоZjbsZf.
Они сначала не по_jbeb Но hl по приказу генерала стали снимать и уh^blv часовых,
раскрыли настежь hjhlZh]jZ^uAZgbfblheibebkvhklZevgu_ie_ggu_eZ]_jy.
С глухим гомоном стали они собираться  полут ьме барака, уyau\Zeb сhb котомки.
Столпились подле сестры, благодарили ее.
— Постарайтесь поддержать сh_agZfykою честь и дальше так же. Учите других, — сказала
сестра.
— Постараемся.
Они расходились по лагерю. Сильные духом, ukhdb_ ростом, стройные , мощные — русские
унтер -офицеры! СлиZebkvkk_jhclheihxie_gguobсе -таки были b^guKqZklv_fbkiheg_ggh]h
долга сияли их лица.

* * *

Было это в Мораbb под осень, на полеuo работах. Партия h_gghie_gguo была небольшая,
прочно сжиrZykyohay_а х орошие, мир и лад царили g_cL_fg_eh<k_ышли за дом проh^blv
сестру. И как -то не могли расстаться — так хорошо гоhjbebhJhkkbbAZoh^ys__khegp_ihkueZeh

лучи на hklhdb синей дымке тонули поля и леса. Казалось, что там такие же поля, такие же леса, та
же Богом созданная земля, а было k_lZfih -иному, было бесконечно, до слез, до печали на сердце,
дорого.
Солдаты рассказывали о сh_f тяжелом житье  плену, пока не попали к помещику.
Рассказывали, кого расстреляли, кого замучили, кто от тоски ум ер.
Печален был их рассказ.
— ДаZcl_, — сказала сестра, — споем молитuHgbстали. Были среди них люди с хорошими
голосами. Молитu знали. В тихой осенней прохладе, тоскою звучали молит_ggu_ напеu Им
lhjber_e_klihahehq_gguohk_gvxebklv_ широкого каштана. Рождался из этих молитi_qZevgbd
о земле Русской. Когда кончили петь, сестра стала прощаться с пленными и, так как их было немного,
прощалась с ними за руку.
Один протянул ей ладонь, и сестра заметила, что на праhcjmd_g_[ueh\hсе пальце.
— Ты раненый? — спросила сестра. Раненый сконфузился.
— Нет.
— Да, как же. А пальцы -то где?
— Это я так, — и смутился еще больше. Тут стали тоZjbsbkaZ^bg_]h]hорить:
— Чего пужаешься… Расскажи… Сестра _^vOm^h]hgbq_]hg_l…
Стал он рассказывать.
— Как ayeb  плен, послали меня на заh^ поставили уголье  печь подкидать. Работа
нетрудная. Я молодой и сильный был. ПодкидыZx_]h^_gvih^db^u\Zx^jm]hcbklZeaZ^mfu\Zlvky
а что на этом заh^_^_eZxl"Fh`ghebfg_gZg_fjZ[hlZlv":g_^_eZxeby чего протиijbky]b"B
узнал: пули на союзнико точат. Тогда я пришел и сказал: "Работать больше не буду. Это проти
присяги, а протиijbky]byg_ihc^mKlZebf_gyih^ешиZlvlZdfmqbebqlhdjhь пошла из шеи
и носа. Отпраbeb меня  больницу, подле чили и опять на заh^ Ну, я думаю, не u^_j`m больно
пытка тяжела. Ослабел я соk_f:g_ыдержу, стану работать — душу сhxaZ]m[exB^mblhkdZ
hfg_kb^blkljZrgZyKZfhfmgZk_[ykfhlj_lvlhrghBdZdijhoh^be^ором, слоghf_gyqlh -то
толкнуло. Гляжу, топор лежит на чурбане hae_^jh. Стража отстала, один я почти был. Подошел я,
перекрестился, ayelhihj левую руку, правую положил на чурбан. И — за Веру, Царя и Отечестh
отхZlbeсе пальцы. Теперь не стану работать. Меня отпраbeb госпитал ь, залечили руку и послали
сюда, чем могу, одной рукой помогаю.
— Он, Петра -то, слаgucihfhsgbd, — раздались голоса. — Он и одной рукой, а за ним и двумя
не угонишься.
Тиха и проста была испо_^v _ju и преданности, как тих был мягкий осенний _q_j Солнц е
зашло. Прозрачные надb]Zebkvkmf_jdb.

* * *

Я спросил сестру:
— Вы посетили сотни лазарето лагерей и больниц. Вы b^_eb десятки тысяч пленных, u
гоhjbebbfh;h]_bPZj_G_m`_ebgbjZamg_keuoZebы никакого протеста? Мы знаем, что среди
h_gghi ленных _eZkv протиhjmkkdZy пропаганда австро -германским командоZgb_f что с его
разрешения туда были пущены украинские агенты Грушеkdh]hbkem]b,,,Bgl_jgZpbhgZeZdhlhjuc
только что  Киентале и ЦиммерZev^_ постаноbe что поражение России  этой h йне яbehkv бы
благом для русского народа. Неужели их работа не имела никакого успеха, не оказала никакого
ebygbygZwlbkhlgblukyqjmkkdbokhe^Zl?
Сестра задумалась.
— Да, — наконец сказала она, — я могу смело сказать, что k_ie_ggu_[uebohjhrhgZkljh ены,
потому что на сотни тысяч посещенных мною пленных, я могу указать лишь дZ случая, где я была
грубо прерZgZbhkdhj[e_gZdh]^ZgZqZeZ]hорить о Государе и Родине. В одном большом городе, 
громадном госпитале, где iZeZl_e_`Zehg_kdhevdhkhlie_g ных и их, койки стояли ^hevbihi_j_d
загромождая проходы, где kx^m я b^_eZ забинтоZggu_ голоu ноги на оттяжках, руки на
переyadZoyjZa^Zала образки, присланные пленным Императрицей. Когда я передавала при_l от
России и Государыни и сказала, чт о Государыня болеет их скорбями и болями и посылает им сh_
материнское благословение — k_ кто мог, klZeb и низко мне поклонились, но  это мгно_gb_ из
дальнего угла палаты раздался исступленный, желчный, полный ненаbklbdjbd:

— Не надо нам ZrboPZjk ких образкоb[eZ]hkehений. Лучше бы нас Jhkkbbg_fmqZebb
кроvgZrmg_ibeb!
Все по_jgmebkv к кричаr_fm Палата ахнула, как один чело_d и притихла. Неподдельный
ужас был на лицах раненых. В молчании я пошла ^hev коек, останаebалась у каждой, тихо
гоhjbeZ даZeZ образки. Мне пожимали руку, иные целовали и гоhjbeb "Остаvl_ его… он
сумасшедший… Он помешался от мук".
Тот, кто кричал, по_jgmekyebphfdkl_g_aZdmlZekyh^_yehfbe_`Zeg_r_елись. Я подошла
к нему. Мне было очень трудно сест ь к нему на койку и загоhjblvkgbfGhyсе. же опустилась на
койку и загоhjbeZ:
— Не _jxyg_\_jx, — сказала я, — чтоб ты мог отказаться от привета Родины и от Царского
благосло_gbyG_ерю, чтобы ты мог забыть Россию и ее Царя…
Он быстро по_jgm лся ко мне, слезы были _]h]eZaZo.
— Дайте мне образок, — порывисто hkdebdgmehgYih^ZeZh[jZahdhgkoатил меня за руку,
стал целоZlvh[jZab\^jm]]jhfdhaZju^ZeDjm]hfjZa^ZebkvieZqbju^Zgby<kyiZeZlZi_j_`bала
его страшные слоZbijbgyeZ эти слоZdZdg_i_j_^Z\Z_fucm`Zk^vyольского дыхания…
Другой раз, это было ]h^m Австрии, я обходила h_gghie_gguo большом лагере. Они
были построены по -ротно. Всюду я кланялась солдатам и гоhjbeZ что Россия -Матушка шлет им
при_lBdh]^Z подошла к одной из рот, из рядо__jZa^Zekyыкрик:
— Не желаем мы слушать Zrboijbетоemqr_[u окопах нас офицеры нагайками не били,
посылая сражаться.
Меня поразило тогда сходстh почти одинакоhklv udjbdZ точно протест был ujZ[hlZg по
трафаре ту и кем -то подсказан как тут, так и там.
Я молча прошла мимо этой роты, и когда подошла к следующей, солдаты как -то особенно меня
klj_lbeb точно хотели k_fb слоZfb сhbfb gbfZgb_f ко мне, показать, что они не согласны с
теми, кто отказался от Царя и России.
Во j_fy hcgu до реhexpbb — дZ случая на сотни посещений. Потом… Потом k_
переменилось. Они стали праbehf Для солдат, даже и  плену, стало как будто каким -то шиком
богохульстhать, смеяться над Россией, отрекаться от Родины.
Но кажется мн е, что, если и сейчас hclb  красноармейское стадо и так hl тихо и сердечно
сказать, как я тогда ]hkiblZe_kdZaZeZlhfmbkklmie_gghfmhJhkkbbb__aZfmq_gghfPZj_lZd`_
как и они, терпелиhi_j_ghkbшим k_fmdbie_gZbkljZrgmxdhgqbgmhljmdiZ лачей, сказать им о
Боге, — зарыдают несчастные заблудшие и станут просить прощения…

* * *

ПраZ сестра… Храмы поруганные, церкb оплеZggu_ с ободранными иконами, полны
народом… Чудеса идут по Руси. Ищет народ знамений Бога и находит. Уже целует неb^bfmxjmdm
протянутую к нему с образком, рыдает и кается в прегрешениях.
Ждет Царя… Царя праh слаgh]hPZjy\_jmxs_]hPZjyex[ys_]hgZjh^kой, знающего его,
Царя с чистым, незапятнанным именем. И законного.
Народ даghkdZaZekое слоhBg_lhevdhkdZaZebdjhью полил, подb]Zfbg_bkqbkebfufb
подт_j^befm`_klенно отстоял его qm`hckljZg е, kljZrghfie_gm]^_fh]aZieZlblvaZg_]hb
платил муками страшными и самой смертью.
И слоZwlb:
За Веру, Царя и Отечестh.
Им на могилу — не знаю, где их могила — им, так хорошо мне из_klguf хотя не знаю их
имени; _jg__ — не помню, ибо слишком мн ого их было и слаба чело_q_kdZy память, особенно в
изгнании… им, бесчисленным, по k_fmk\_lmjZkk_yggufdeZ^myk\hckdjhfgucенок.
На нем ц_lu с их могил. Белые,  нежных лучах, ромашки, что растут при дороге, синие
Zkbevdbqlh синеют на русской ни _етром колышимой, и алые маки, на гибких стеблях, нежным
пухом покрытых. Дорогие мне ц_lZ — белый, синий и красный — что реяли  пустыне, что гордо
шелестели на кормах кораблей ^Ze_dbokbgbofhjyobисели торжест_ggh -спокойные по улицам
родной ст олицы, при зhg_ церкоguo колоколо и пушечной пальбе  табельный день Царского
праздника.
Мой скромный _ghdbf — Честию и Слаhxенчанным…

"ЯКО С НАМИ БОГ"
Это было очень, очень даgh 1915 году, hремя моего посещения пленных в Австро -Венгрии.
Тог да еще Божией милостью была Императорская Армия. В госпиталях умирающие раненые. В
лагерях, на полеuo работах — k_ как один, тянулись к сh_c Матушке России. Многие от одной
тоски по ней умирали. Семья, дереgb села, церкоv поля и леса зZeb и зZeb их к себе… Но, что
k_]h больше поражало — это их простая _jZ  Бога, их поразительная покорность he_ Божьей и
ПраhkeZное _ebqZgb_;h]ZKdозь _kvwlhlfbjqm\kl, страданий и молитukgye^eygbolbobc
образ Царя -Батюшки. Все для них начиналось и к ончалось им. Он был их Отец _a^_ — в дереg_\
бою, jZg_gbb плену… Ибо k_^h[jh\k_kqZklv_ — все было от Бога и от Батюшки -Царя и могло
только быть Jhkkbb.
В одном громадном здании, устроенном для лазарета, лежало много раненых, умирающих,
ua^ ораebающих. Собрали и k_o работающих пленных  этом городе. Сердце было залито их
слезами, страданием, тоской и _jhc  Бога. Казалось, от этого испо_^uания земля соединялась с
небом в сердце чело_dZ.
Обход кончался, стемнело. Кто -то подошел ко мне п опросить начальстh разрешить спеть.
"Хотим спеть Вам k_qlhqm\kl\m_fK_[yb<Zkml_rblvgZijhsZgb_…
Где -то задали тон — его передали по коридорам, палатам, лестницам… k_ замерло. И ^jm]
где -то далеко, пронизыZybih[_`^Zykh[hxсе, один чистый голос канонарха заз_g_eKgZfb;h]
разумейте языцы и покоряйтеся". И еле, еле слышно, k_jZkrbjyykv^bный хор запел: "Яко с нами
Бог". Из другой палаты прозвучал малиноuc]hehkdZghgZjoZMkeurbl_^hihke_^boa_feb:ohj
как ангельские крылья, в се ur_ и ur_ поднимал эти слоZ Великого Повечерия… Спустилось на
землю благосло_ggh_fheqZgb_gbdlhm`_g_fh]]hорить. Все безмолghlheibebkvm\uoh^ZdZd
^jm]wlhfhj_ex^_cmiZehgZdhe_gbbaZi_eh:
"Боже Царя храни". Рыдание перебиZehi_gb_ В плену было запрещено петь гимн, за это строго
наказывали. Но любовь и _jghklvkf_ebсе законы hcgu:\kljbckdh_gZqZevklо сняло голоgu_
уборы, они ulygmebkvbklhyebkfbjgh…
Склонились неb^bfu_agZf_gZi_j_^еликим признанием России.
Октябрь 1923 года.


Петр НиколаеbqDJ:KGH<
X