Literaturny_Mayak_iyul_2018

Формат документа: pdf
Размер документа: 0.69 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

¹ 7
(246)
Любезный
читатель,
здравствуй!
26 июля 2018 года 9
Слово редактору
Дмитрий
ЕРМАКОВ.
Июль на дворе - макушка лета.
Время жаркое, рабочее и празд-
ничное одновременно.
В городах, поселках и дерев-
нях шумят фестивали, ярмар-
ки, новые и старые праздни-
ки. Только в Вологде уже прош-
ли: театральный фестиваль,
ремесленный фестиваль и даже
фестиваль европейского кино…
Праздники - это, конечно,
хорошо. Особенно, когда они
не придуманы, не навязаны, а
из души народной сами выпе-
ваются. Умели, умели и раньше
праздновать-отдыхать. Почти в
каждой деревне был свой «обе-
щанный» праздник, посвящен-
ный обычно какому-то свято-
му или иконе, или дню церков-
ной истории. И собиралась вся
округа, и пели, и плясали… Я в
детстве сам успел застать имен-
но такой праздник. Почему-
то называли его «десятая».
Выставлялись столы, настила-
лись на землю мостки, начина-
лась «топотуха». Не было доро-
гих артистов из города, не было
районного начальства. Но было
весело. Правда, наверное, мало
кто помнил и сознавал духов-
ную составляющую того празд-
ника. А надо бы помнить-то… Я
вот только недавно узнал, что
«десятая» - это десятая пятница
после Пасхи, а почему ее празд-
новали, и по сей час не знаю (но
постараюсь узнать). Надо знать,
надо помнить…
Но память - это не всегда
праздник. Память - это и горечь,
и покаяние. Вот наступило сто-
летие страшного события в
нашей истории - в ночь с 16-го
на 17-е июля 1918 года были
бессудно убиты Царская семья
и четверо слуг… Николай, Алек-
сандра, Ольга, Татьяна, Мария,
Анастасия, Алексей. Комнатная
девушка императрицы - Анна
Демидова (уроженка Черепов-
ца), повар Иван Харитонов,
камердинер Алексей Трупп, врач
Евгений Боткин…
Только представить себе:
ночь, Царь на руках несет боль-
ного сына, за ним жена, доче-
ри, слуги… В них стреляли,
добивали шты-
ками, сжигали.
За что? За что?
Вот нам бы
и это все не
забыть в чере-
де праздников,
фестивалей и
ярмарок.А это, братцы мои, мне еще
дед мой рассказывал…
В Первую мировую войну он
сначала на фронте был. Там
попал под газовую атаку нем-
цев. Чудом выжил, с тех пор все
покашливал...
В госпитале он в Петрогра-
де оказался. Когда поправился,
его уже на фронт не отправля-
ли, остался в столице в какой-то
запасной команде.
В феврале семнадцатого
началось: «Свобода! - кричат.
- Революция! Вся власть Сове-
там!»
Было дело, и дед с красным
бантом на серой шинели по
Невскому ходил. Рассказывал,
что был среди тех, кто Ленина на
Финляндском вокзале встречал,
это когда Ильич с броневика-то
выступал…
И вот как-то раз пришел в
их казарму из Совета рабочих
и солдатских депутатов чело-
век, весь в черную кожу оде-
тый. «Вам, - говорит, - товари-
щи, поручается ответственное
задание - содержание под стра-
жей граждан Романовых».
Не сразу солдаты и поняли,
что это за граждане такие, потом
уж сообразили, что это Царская
семья. Царя-то его генералы
заставили отречься от престола.
Поехали дед и его сослужив-
цы в Царское село. Тот, в чер-
ной коже, вместе с ними. Офи-
цер, командир отряда, у них
свой был. А «черный» - комис-
саром стал.
Под казарму отдали им фли-
гель рядом с дворцом. Там и
жили, по очереди в караулы
ходили. Много раз дед видел
и Царя с Царицей и их детей -
четырех Царевен и Царевича.
Когда они выходили в парк на
прогулку, бывало, солдаты их и
задевали словом: «Ну, что, - мол,
- граждане Романовы, нацар-
ствовались? Пора бы вас и из
дворца выселять!»
«Так выселяйте, братцы, мы
теперь в вашей власти», - отве-
тил однажды сам Николай - быв-
ший Царь.
Один случай особенно запом-
нился деду. На Пасху было дело.
Стояли в карауле у выхода из
дворца вдвоем - дед и еще один,
из тех, что любили над «бывши-
ми» посмеяться. Смотрят, идут
Царевич и сестра его, Анаста-
сия. Алексей - мальчишка лет
тринадцати, в солдатской фор-
ме, в фуражечке, сапоги у него
блестят (говорили, что каж-
дое утро вместе с отцом сапо-
ги начищал). Идет - улыбается,
светлый весь, как лучик. Царев-
на - как яблочко наливное - плот-
ная, румяная, улыбчивая…
- Христос воскрес! - Алексей
им говорит.
- Воистину воскрес! - оба сол-
дата ответили.
Но второй-то, что с дедом
Дмитрий ЕРМАКОВ
Утро Пасхи
(рассказ старого вологжанина)
вместе стоял, тут спохватился,
давай дразнить опять:
- Что ж, Алексей Николаевич,
не пришлось тебе поцарство-
вать?
А Царевич серьезно так
посмотрел и говорит:
- Как же вы теперь без Царя-то
будете?
Оба и обмерли. А на деда тут кашель напал, он сдержался,
в кулак пару раз перхнул… А
Настя, сестра-то Алексея, рука-
ми всплеснула:
- Да у Вас же кровь! - плато-
чек кружевной достала и сама
кровь-то у дедовых губ вытер-
ла… Хотя, какой он тогда дед
был - двадцать с чем-то годов
ему было.- Вам, - говорит она, - надо
в больницу, лечиться, а не на
посту стоять.
А дед-от отвечает ей:
- Ваше Высочество, платочек-
то испачкали…
- Ничего, я постираю, - она в
ответ.
- Кружевной платочек-то,
такие у нас в Вологде плетут…
Вот возьмите, будьте так добры,
это моя матушка плела, мне
дала, когда на фронт уходил, - и
достал из кармана шинели пла-
точек - материну работу.
- Какая прелесть!
Взяла Настя у солдата плато-
чек, а ему свой отдала.
А Алексей все это время поза-
ди стоял, разговор сестры с сол-
датом слушал.
- Спасибо, солдат, - сказал.
- Спасибо, передайте благо-
дарность вашей матушке, - ска-
зала и Анастасия.
И пошли по дорожке парка…
А солнышко-то так и играет над
ними - утро Пасхи…
Деда после того караула из
этого отряда убрали, вернули в
Петроград. А потом - Октябрь-
ская революция, Гражданская
война. Слышал он, что увез-
ли Царскую семью куда-то на
Урал…А как узнал, что убили
их всех, заплакал тайком, ведь
служил-то он в Красной Армии…
Мне, когда уже старый-старый
был, рассказывал. Может, я
и напутал чего, ведь и мне-то
годов немало…
Храм на Крови в Екатеринбурге на месте дома Храм на Крови в Екатеринбурге на месте дома
Ипатьева, где была расстреляна Царская семьяИпатьева, где была расстреляна Царская семья

10 26 июля 2018 года
Евгений НЕКРАСОВ
Татьяна Татьяна КУДРЯШОВАКУДРЯШОВА Татьяна Кудряшова,
один из призеров конкур-
са «Заветное слово», ито-
ги которого были подведе-
ны в июне. Живет в Соко-
ле. В «Литературном мая-
ке» публикуется впервые.
* * *
Вздыхало море,
как зверь голодный,
Лизало жадно песок холодный,
Клубилось небо, гремели тучи,
Врезались в землю
дождем шипучим.
Рыдало море, летели волны,
Хлестали берег наотмашь
сонный,
Сверкали чайки
над кручей стылой,
И жизнь казалась
совсем немилой...
И, словно тучи
в небесной ссоре,
Кипели в сердце любовь и горе.
Кипели жарко в одном сосуде,
Но время властно,
и время студит...
Утихли ветры, умчались годы,
И нет на сердце плохой погоды.
* * *
На погосте сегодня тихо:
Ни кузнечиков, ни ворон...
Притаилось людское лихо,
Зорко смотрит со всех сторон.
Здесь, листая жизни страницы,
Вспоминаю тех, кого нет,
Здесь, на фото,
печальным лицам
Не подарит тепло рассвет.
Неслучайно совсем,
быть может,
Вижу с фото знакомый взгляд:
* * *
Когда сирень
цветет запойно,
и светит нежная луна,
в хмельном
сиреневом застолье
я пьян без всякого вина!
Чудесным
запахом сирени -
она растет
во всех дворах! -
насквозь
пропитана деревня.
Сиренью
белый свет пропах!
Так сладок он!
Волнует кровь.
Замешан
на весны цветенье
и соловьев
горластом пенье.
Чист,
словно первая
любовь!..
* * *
По душе мне рассвета
дремотный покой,
Тишина когда в мире и нега.
День томится еще
в колыбели земной.
И не чувствуешь времени бега.
Ежик шустро
в росистой траве прошуршал.
Перья чистит на ветке синица.
Первый солнечный лучик
ее приласкал,-
и притихла от счастия птица…
Мне бы тоже для счастья
немного тепла.
Чуть сочувствия,
ласки,
участья…
Да еще,
чтобы чистою
совесть была.
Äâà ïîëþñà
Тетя Тася... она похоже...
И строка неизбежных дат.
Приоткрылась былая рана:
Помню, девочкой лет семи
Я вставала в очередь рано,
Чтобы хлеб купить для семьи.
Хлеб везли!
Волновались люди,
Предо мною росла стена,
Гнев и ругань, всю тяжесть буден
Испытала я там сполна.
И тогда, словно помощь с неба,
Тетя Тася навстречу шла,
Мне буханку ржаного хлеба
Высоко на руках несла.
Тетя Тася...ах, тетя Тася!Добрый ангел, свидетель бед,
Ветер времени не загасит
Память детских далеких лет...
* * *
Клен шелестел вихрастый,
Цвели васильки во ржи,
Вечным казалось счастье,
Без грусти, тревог и лжи.
Звезды катились с выси
И гасли где-то вдали,
Годы прошли, но в письмах
Остались слова любви.
Крепким, хрустящим настом
Зима на поля легла,
Здравствуй, любимый,
здравствуй!
Печаль у меня светла...Ходит мороз трескучий
С продрогшей, седой луной,
Вьюга шепталась с тучей,
Что ты навсегда чужой...
Счастье храни...и здравствуй,
Без грусти, легко живи,
Снись иногда мне сказкой
О первой моей любви...
МАЛОЙ РОДИНЕ
Родина пахнет хлебом,
Теплым парным молоком,
Вьюгою, мокрым снегом,
Печки горячей теплом.
Ветром, листвою, мятой,
Чистой водой ключевой,
Алым хмельным закатом,
Ливнями, градом, грозой.
Родина пахнет садом,
Сеном и пылью, жарой,
Грустью и листопадом,
Спелой травой луговой...
Ландышем пахнет, дымом,
Первым свиданьем весной,
Платьишком темно-синим,
Сшитым в детстве самой.
Мужеством пахнет, миром
И добротою людской,
Кроткой деревней сирой,
Жгучей, неясной тоской.
Полем тропинка вьется,
Рощей бежит молодой...
Радостней сердце бьется:
Родина снова со мной.
* * *
Есть у меня два полюса...
О. Фокина.
Есть у меня два полюса,
Южный - там дом родной,
Там я родилась в Троицу,
Счастье нашла с тобой.Дружно, с чистою совестью
Жили отец и мать,
Люди на южном полюсе
Любят их вспоминать.
Там земляникой спелою
Лето мое цвело,
И под луною белою
Было душе светло.
Там, где от счастья пьяные
Мокли мы под дождем,
Все заросло бурьянами,
Все завилось плющом.
Сердце мое упрямое
Просит на юг спешить,
Родина, пусть с бурьянами,
Мне помогает жить.
... Травы играют росами,
Воздух пробит грозой,
Там надышусь я досыта
Свежестью голубой.
Море мне песню грустную
Тихо споет не раз,
Я величавость чувствую,
Шумный его экстаз.
... Дружба горем
проверена,
Дом, работа, семья -
Это мой полюс
северный,
Жить без него нельзя.
Тянется ниткой тонкою
От севера к югу жизнь,
Ветер шумит вдогонку мне:
«За полюса держись !»
Еду на север осенью,
Еду на юг весной,
Этот маршрут
не бросить мне,
Он навсегда со мной.
«Ïîêîÿ äóìû íå äàþò…»
Чтобы жил с ней
в ладу и согласье…
* * *
Под шелест волн
молюсь я Богу.
В молитве -
радость и хвала,
что колесом опять дорога
моя до дома пролегла.
В деревне снова!
Утро.
Лето.
Сижу на берегу босой.
Здесь было столько
песен спето
над тихо дремлющей
Шексной…
Ее вольготное теченье
несет отраду и покой.
Переполняет вдохновеньем
и жаждой жизни
дух речной!
Волшебной магией согрета
идущих из глубин лучей,
с любого краешка
планеты
душа зовет
к реке моей…
КОСТРУ
Дымок клубится
струйкой едкой.
В золе мерцают огоньки.
Теперь,
Костер,
с тобой мы редко
проводим ночи у реки.
Теперь с твоим
печным собратом
мы закадычные друзья.сполна отмерить -
поделиться
болью и тоской?
Он поймет печаль мою,
поверит -
сам с такой же
трепетной душой!
Трудно с нею жить
в лукавом мире,
обрести
спасительный уют.
Потому мечусь
в ночной квартире,
что покоя думы не дают!
Как мне
с грешной жизнию
смириться,
подлости людской
не замечать?
От тоски кромешной
где укрыться?
Научи, Господь,
терпеть,
прощать…
* * *
Здравствуй, яблонька
родная,
ты похожа на меня.
И головушка седая.
И одна всегда, как я.
Почему-то облетают
тебя птицы стороной.
Озорно зато играет
ветерок речной с тобой.
Я разбойнику лихому
всей душой благоволю.
Ласкобаю продувному
подставляю грудь свою.
Мы по духу
с вольным ветром
вправду будем братовья.
Так давай задружим
светло:
вольный ветер, ты и я! Костер!
Твой брат мне
хвори лечит.
А душу
твой врачует свет!
ВАСИЛИЮ МИШЕНЕВУ
Не приносит ночь
ничуть покоя.
Мои мысли
тяжки и горьки.
Тщетно растираю
грудь рукою…
Звезд бесстрастных
в небе огоньки…
Открываю в темноте
фрамугу,
жадно воздух
уличный ловлю…
Позвонить,
услышать голос друга?
Душу ему
вывернуть свою?
Горечи моей Поленья в устие ухватом
ему проталкиваю я.
Он зол,
прожорлив,
ярок,
весел.
Он в русской печи
бог и царь.
Он жаркий труженик!
Но тесен
служения его алтарь.
Он рвется,
рвется,
рвется в небо.
Да высока печи труба.
Он на земных просторах
не был.
И звезд не видел.
Не судьба…
Я тоже нынче
к теплой печи
прикован милостию лет.

11 26 июля 2018 года
Сергей БАГРОВ
Где взять писателю деньги
для издания собственной кни-
ги? Прозаик Сергей Петро-
вич Багров нашел выход из
положения: премию за побе-
ду во Всероссийском конкур-
се современной прозы им.
В. И. Белова «Все впереди»
он потратил на издание двух
детских книг «Ольховое эхо» и
«Кот-котович». Если «Ольховое
эхо» писатель посвятил исклю-
чительно школьникам младших
и средних классов Вологодчи-
ны, то «Кот-котович», где были
помещены сказки, он выпустил
специально для юных тотьми-
чей. Кстати, в выпуске «Кота-
котовича» участвовали и сами
ребята. Есть в городе Тотьма
Петровская школа искусств,
которую посещают рождаю-
щиеся таланты. Не случайно
же эта школа более века тому
назад славилась на весь мир
своими игрушками. Эту тради-
цию продолжает она и сейчас.
Как-то спросили меня:
- Ты почему про Олю Фоки-
ну ничего не напишешь? Ты же
знаешь ее?
Знаю, да. Но не больше дру-
гих, кто о ней уже написал. Да и
вряд ли я напишу лучше их.
Вспомнился тут же рязанский
писатель Алексей Хлуденев. Он
когда-то жил в Вологде, рабо-
тал вместе со мной в редакции
«Вологодского комсомольца».
Наши столы стояли друг против
друга. Потом он уехал к себе в
Рязань. Часто Вологду вспоми-
нал. Как-то даже в одной ста-
тье добрым словом упомянул
Рубцова с Беловым. Вспомнил
и Ольгу Фокину: «Она, словно
луч солнышка, заглянет в редак-
цию, такая доброжелательная,
милая, и станет от этого всем
светлее…»
Об Ольге Александровне и
сейчас говорят немало. А вот о
муже ее, бывшем выпускнике
Литинститута, прозаике от Бога,
друге Николая Рубцова Алек-
сандре Чурбанове вряд ли уже
кто расскажет. Поэтому я о нем
- хотя бы кусочек воспоминаний.
В Вологду Александр при-
ехал вместе с Ольгой Алексан-
дровной сразу же после учебы
в Литературном. Импульсив-
ный, горячий, он как-то быстро
оброс общительными друзья-
ми. Кто только средь них и не
был! Герман Александров, Олег
Кванин, Сережа Чухин, Лео-
нид Патралов, Герман Цветков.
Всех и не перечислишь. Чур-
банов был прирожденный рас-
сказчик, к тому же большой шут-
ник и душа-человече. Липли к
нему, кто вышел где-то с пер-
вым стихотворением, кто умел
писать что-то в прозе. Да и сам
Чурбанов к себе притягивал
чем-то необъяснимым. Краси-
вое, к чему-то взывающее лицо.
Спортивно сложенная фигура.
В темно-карих его глазах было
что-то от знающего о судьбах.
На первых порах Вологда
встретила Александра госте-
приимно. Здесь он писал
повесть «Море соленое», кото-
рую вскоре опубликовал жур-
нал «Север». Вологжане читали
повесть, спрашивая друг друга:
«Кто автор? Кто он такой? Вот бы
встретиться с ним!»
Чурбанов был счастлив! Вско-
ре он окунулся в колхозную
жизнь. Уехал к поэту Олегу Ква-
нину в деревню Большое Дени-
сьево, где написал остросюжет-
ный очерк о гуртоправах, тех
самых скотоводах-погонщиках,
Книжная Вселенная Сергея Багрова
Руководят школой талантли-
вые воспитатели и художники.
Анна Аркадьевна Попова ведет
здесь художественные уроки.
Именно под ее руководством
юные тотьмичи и иллюстриро-
вали данную книгу, где были
помещены цветные рисунки 13
авторов.
Совсем недавно в стенах
Тотемской районной библиоте-
ки состоялось открытие «Книж-
ной Вселенной Сергея Багро-
ва». Так была названа одна из
комнат библиотеки, несущей
имя великого лирика страны
Николая Михайловича Рубцо-
ва. Теперь два друга неразде-
лимы.
На этот праздник, кроме хозя-
ев библиотеки, пришли многие школьники города и района,
учителя, мастера и художники
Петровской ремесленной шко-
лы, брат Сергея Петровича, он
же постоянный редактор боль-
шинства его книг Михаил Дми-
триевич Рябков, представите-
ли областной библиотеки име-
ни Бабушкина, самодеятельные
артисты города.
Багровские дни в Тотьме - зна-
чимое библиотечное и лите-
ратурное событие 2018 года,
настоящий праздник для дев-
чонок и мальчишек, и для само-
го патриарха Вологодской писа-
тельской организации, кото-
рому в этом году исполнилось
82 года.
Игорь БАРАНОВ.
Душа-человече
кто за десятки верст сопрово-
ждает животных к месту убоя.
Получилось страшное по сво-
ей откровенности повествова-
ние. Оно тоже нашло свое место
в журнале.
Собирался Чурбанов осесть в
Вологде навсегда. Но для этого
предстояло где-то найти работу.
Не жить же ему как иждивенцу,
за счет гонораров жены. Потому
он однажды и появился в обко-
ме партии. Заведующий секто-
ром печати Василий Тимофее-
вич Невзоров, человек, не для
каждого благосклонный, имев-
ший прозвище Вася Темный,
принял его хорошо, пообещав
трудоустроить в одну из много-
тиражек.
Александр сразу же, не откла-
дывая, - в эту многотиражку. Но
спешил он туда напрасно. От
обкома партии до завода, где
собирался писатель работать,
минут 30 ходьбы. За это корот-
кое время Василий Тимофеевич
успел снять телефонную трубку
и тайно предупредить:
- Сейчас к вам придет некто
Чурбанов. Будет устраиваться
на работу. Подумайте, прежде
чем посадить его за редактор-
ский стол. Человек он себе на
уме. Беспартийный. С моралью
не все в порядке. Одним сло-
вом, не наш…
Не получилось с работой у
Александра. Что делать? Что
делать? Чаще всего в такие
тоскливые дни приходил он в
нашу редакцию. Здесь были не только пташки коротень-
кого полета, но и подлинные
орлы. Здесь можно было прий-
ти в себя от непредвиденных
потрясений. В один из таких
тусклых дней в редакцию позво-
нили, сообщив из роддома, что в
семье Чурбановых пополнение.
О, как засиял от радости Алек-
сандр! Сразу же из редакции и
метнулся. Вместе с ним раз-
делить его радость метнулся и
Коля Рубцов, находившийся в
это время в редакции. Я к ним
тоже присоединился. Втроем к
роддому и подвалили.
В приемную нас не пустили:
был тихий час. Тогда мы чего? В
садик перед роддомом! К окну.
Но - то на втором этаже. Остано-
вились против палаты. Шампан-ского бы сейчас! Однако и без
него было нам превосходно. В
три голоса объявили на всю Чер-
нышевскую улицу:
- Позд-рав-ля-ем!!!
Кинули вверх три шапки. Одна
из них на пару секунд засела в
ограде балкона.
К окну с комнатной стороны
подошла Оля Фокина. В руках
у нее - развернутый лист из
школьной тетради, где гигант-
скими буквами, как для малень-
ких: «ИНГА!»
У поэтессы родилась дочка!
Событие из событий! Не толь-
ко в тот день, но и позже мудрый
голос судьбы строго спрашивал:
кем она станет? Тот же голос,
но годы спустя так же строго и
отвечал:
- Той, кто маму свою повто-
рит…
О, время, время. Уйдет однаж-
ды в свое бессмертие неукроти-
мый Коля Рубцов. Уйдет туда же
и Саша Чурбанов. А Инга оста-
нется. С мамой. И вот она ска-
жет:
…А жить не страшно не уметь! -
Писали из военучилищ…
И не боялись умереть,
Как будто жизнь уже случилась.
Сказала Инга, кажется, за Руб-
цова. Сказала и за отца. А если
быть поточнее, сказала она за
тех, кто из свершившихся дней
в будущие - восходит.
Далекое, но незабываемое.
Как видение, оно всегда возле
сердца.
О. С. Белова (свидетель), Ольга Фокина, А. Чурбанов, О. С. Белова (свидетель), Ольга Фокина, А. Чурбанов,
неизвестныйнеизвестный
А. Чурбанов с дочерью ИнгойА. Чурбанов с дочерью Ингой
Инга
ЧУРБАНОВА
Из Огарева
«Вблизи шиповник
алый цвел,
Стояла темных лип аллея…»
Н. Огарев
Я помню, да, шиповник цвел,
Стояла темных лип аллея,
И под гуденье юных пчел
Июнь вздымался, розовея.
И пах шиповник слаще роз,
И сердце билось,
будто в битве,
Но каждый день
из сердца рос,
Светло слагаясь, как молитва.
И было весело не знать,
Что в мире
все перевернулось,
Что новоявленная знать
Переписала нашу юность.
И наши мальчики служить
Ушли страною незнакомой,
Они не научились жить,
Они учились, но другому:
А жить - не страшно не уметь! -
Писали из военучилищ…
И не боялись умереть,
Как будто жизнь -
уже случилась.
* * *
Если ты потеряешь меня,
Ты узнаешь у черной черты:
Ничего нет твоее, чем я,
Ничего нет моее, чем ты.
А пока, у рожденья черты,
Лишь в моей голове толчея:
Ничего нет моее, чем ты,
Ничего нет твоее, чем я.
* * *
Все будет, как быть положено:
Не в молодости,
так в старости.
…Трава умирать накошена,
А пахнет - медовой радостью.
Цветами и сладким запахом –
Уйти не спеши! - приковывает!
…Пока росла - жгла,
царапала,
А скошена - лежит шелковая…
Играючи ноги трогает,
И гладит, и шепчет ласково…
Пока росла - была горькая,
Скосили - и стала сладкая!
Скосили - и стала легкая,
Как в самой далекой
младости…
…Трава умирать накошена,
А пахнет -
медовой радостью…

Редактор выпуска Дмитрий ЕРМАКОВ.
12 26 июля 2018 года
Виталий ЛАМОВ Эта книга стоит в знамен-
ном ряду среди других книж-
ных «шеренг». В «почетном
карауле»! Больше! Она постав-
лена в мавзолей моей души!
На переплете восхитительный
рисунок: синяя зимняя ночь.
И синяя птица на фоне огром-
ной оранжевой луны. Простая,
но притягивающая и завора-
живающая картина. Сказоч-
ная!..
- Мама, почитай! Мама, почи-
тай!
Матери, пришедшей с тем-
ного и холодного телятника,
вытянувшей руки от перенос-
ки десятков ведер и выломав-
шей эти же руки вилами с
сеном-соломой и им обрат-
ным, хотелось отдохнуть. При-
лечь на примостку (нары) к
печке, чтобы унять болезнен-
ную ломоту в теле, немного
погреться. Но ребенок, с при-
сущим детству эгоизмом, не
отступался:
- Мама, почитай!
- Ну, тебя, - отмахивалась
матушка, но все же садилась
к керосиновой лампе и брала
местную газету. Дошкольному
слушателю не важен был смысл
прочитанного. Он внимательно
всматривался в текст и со вре-
менем стал угадывать читае-
мые буквы и строчки. Так я нау-
чился читать.
Виталий Ламов живет в
Тарногском районе, пишет
прозу и стихи, публику-
ется в периодике, автор
нескольких сборников.
Возглавляет районное
литературное объедине-
ние «Родники»…
Книга счастья
…Содержание книги было
под стать чарующему «лицу»
книги - ее корочкам. Все о
лесе, животных, охоте… осо-
бый познавательный интерес
несли фенологические замет-
ки. Притягивали оригиналь-
ное расположение материа-
ла и авторские фотографии. медом ложились в распахну-
тое сознание, жаждущее это-
го познания. Познания живой
природы своей родины. Ложи-
лись…
Брат матери жил в Ленин-
граде. Однажды в посылке
из города обнаружились три
детские книги. Слух о ново-ги, словно цветы летние луга,
и привлекают читателей. Годы,
десятки лет прошли, но пом-
нится, как я первую красоч-
ную книжку объемом несколь-
ко страниц, приютившись
на печке, «проглотил» за…
неделю. Доморощенный чита-
тель начинал понимать смысл подушку, где несколько ранее
хранил деревянные игрушеч-
ные пистолетики. Это издание
«За синей птицей» («Северо-
Зап. кн. изд-во», 1969 г., отпе-
чатано в областной типогра-
фии Вологды) стало заклад-
ным книжным «кирпичом» моей
библиотеки. В этой книге сча-
стья душа почерпнула и знания,
и радость, и красоту, и стой-
кость духа в выборе жизнен-
ной профессии. Лесной про-
фессии!..
Те первые книжки не выдер-
жали испытания полувековым
временем. Не богатой была и
есть деревня на книги. Не тяго-
теет к книжным собраниям.
Дело тут не в уровне культу-
ры, а в вековом жестком укла-
де жизни сельчан. Не хочет-
ся говорить об этой ситуа-
ции с привкусом ягод кали-
ны. Ведь мы говорим о книгах
и, значит, о радости. Вспоми-
наем свою любимую книгу, а,
значит, поем о счастье. О сча-
стье обретения любимой кни-
ги, а потом умиротворенного
пожизненного владения дет-
ским сокровищем.
… Мое книжное собрание
содержит все книги И. Д. Полу-
янова. Благодарен судьбе за
то, что свела и познакоми-
ла лично с писателем. Вечная
память и слава авторам, зано-
сящим ростки к доброму позна-
нию бытия; любви к людям, зве-
рушкам и птичкам, деревьям
и травам; ко всему окружаю-
щему божьему миру. Как здо-
рово, когда у детей и подрост-
ков появляются любимые кни-
ги и остаются с ними по жизни.
Хвала таким книгам счастья и
их авторам!
Сегодня мечен пробой
каждый час,
И миг дороже
слитка золотого.
Жить надо так,
чтоб помнили о нас,
Ценили
нами сказанное слово.
Иван Зауткин
Яркое солнце оставалось
в мире и в следующие дни. В
целый ряд дней. Светило… ярко
светило. Ночные холода про-
должали держаться. В них был
тот плюс, что по утрам имелась
возможность начертить лыжа-
ми на мартовской снежной
целине свою графику. Не было
бриллиантов! Не было…
- Эй! - по своей деревенской
простоте бесцеремонно оклик-
нул сосед и обвел рукой кру-
гом головы. Понятно! Сосе-
душка попросил для себя услу-
ги цирюльника. Бесхитростно
потребовал срезать подрос-
ший волосяной венчик под вид
макушечной лысины. Зная, что
это чревато, все же с ножница-
ми направил свои стопы через
уличный «проспект». Направил.
Не в ту сторону. Хотелось-то в
лес! Тянуло… Побрел не туда…
Не к свету. В сумерки.
В этот первый день вес-
ны было много солнца. Све-
та обильно. Чистоты. Блеска.
В первый день весны кален-
дарной. Весь мир был усеян
«алмазами». Каждая веточка на
деревьях, всякий сугроб искри-
лись и переливались, играли и
радовали, удивляли и восхи-
щали. Всю природу украша-
ли «драгоценности». Природа,
этот великий ювелир, ограни-
ла алмазы, и они засверкали
благородным светом брилли-
Моя, уже не детская, а ско-
рее юношеская, душа стре-
милась к познанию приро-
ды. Волшебные тексты этого
издания бальзамом, елеем, испеченном «читате-
ле» разошелся, види-
мо, среди родственни-
ков. Это были неболь-
шой сборник стихов
А. С. Пушкина, «Сказка
о попе и его работни-
ке Балде» и … «Ленин
в Швейцарии». Две
последних книжечки
имели крупный четкий
шрифт и яркие цветные
картинки.
… Да, я уже был молод
не по-детски. В дерев-
не рано взрослеют. Мне
было около 13 лет, и я
как будущий охотник
самостоятельно откры-
вал свой лес и меч-
тал о ружье. Однажды
узнал о существовании
организации «Книга-
почтой» в Вологде на
Мира. Организации,
радость дарующей. О,
счастье! В списке предлагае-
мых книг встретилось имя зна-
комого писателя с его книгой
«За синей птицей». Полуянов!..
Иллюстрации украшают кни-текста. Дальше дело пошло
быстрее.
… Иван Дмитриевич Полуя-
нов уже стал моим любимым
писателем. Ведь он писал о
близком, родном и желан-
ном. Позже я узнал, что этот
писатель и родом из сосед-
него Нюксенского района.
Мною, с азартом кладоискате-
ля, была исследована и пере-
рыта школьная библиотека.
Проштудированы встретив-
шиеся полуяновские книги
«В зеленое оконце (1964 г.),
«Певучий мостик» (1966 г.), «Где
рождаются облака» (1968 г.). И
вот настал час обретения сво-
ей книги И. Полуянова. Живо
помню, как я бережно развер-
нул бандероль и увидел сине-
го филина, сидящего на засне-
женной хвойной ветке. Сзади
оранжевым цветом круглилась
полная луна. Синяя птица уда-
чи в синей ночи леса!
Я с трепетом вдыхал чудные
запахи простой бумаги и типо-
графской краски, листал стра-
ницы и снова любовался облож-
кой. На ночь клал книгу под
Áðèëëèàíòû â ÷àøå÷êå äíÿ
антов. Так руки мастера из про-
стого, грубого материала соз-
дают красоту и совершенство.
Куржак*, подсвеченный ярким
солнцем, украшал даже помой-
ки. Весь мир, как корона монар-
ха, источал блеск драгоценно-
стей. Бриллиантовый день!..
…Когда хозяин выставил на
стол расчет, оставалось жела-
ние любоваться через окно на
лучистый блеск. На союз инея
и солнца. Оставалось. Потом
затеяли безобидную игру в шах-
маты. Взгляд же продолжал дер-
жаться на ветвях уличной берез-
ки. На союзе изморози и света.
Продолжал. Была потеряна важ-
ная фигура… Проигрыш не оста-
вил эмоций. Истинным желани-
ем были «смазаны» лыжи. Звала
лыжня, путь к лесу. Там брилли-
антового очарования было куда
как больше. Хотелось в него,
под него, под сень причудли-
вых огоньков. Под их осыпь, ког-
да нечаянно встряхнешь прут.
…Природная уличная басо-
та** держалась удивитель-
но долго. До полудня. На сто-
ле, однако, стояло… Бриллиан-
ты в чашечке весов природы не
могли храниться целый день. Не
могли… Время не умеет стоять и
ждать. Не может ожидать даже
мгновение. Ни для кого. Ни для
чего. Не может. За полдень кра-
сота природы угасла. Чашечки
весов времени качнулись. Сме-
стились. Перевесила та, что не в
свою пользу. Перетянула.
…Солнце продолжало оста-
ваться и в следующие дни.
Светило. Даже грело. Не было бриллиантов. Не повторились.
Изрядный утренний минус
позволял рисовать свой скром-
ный лыжный чертеж. Читать зве-
риное многоследие. Без брил-
лиантовой красоты. Без того
чудного блеска и очарования,
что были предложены приро-
дой. Аккурат, первого мартов-
ского дня! Не подобрал. Упу-
стил. Потерял.
Одиночество и лес распо-
лагают к раздумьям. Что зна-
чит потеря одиночки, живуще-
го на опушке жизни? Любые
его издержки мало чего значат
для большого мира. Формула
жизни сложится без этого ато-
ма. Состоится… С горки лыжи
катят сами. Широкие охотничьи,
но несут. Вниз. Катятся, словно
годы после пенсии.
На весах страны подвешен
такой бриллиант, как Русь дере-
венская. Чаша тех весов завис-
ла над пропастью. Склонилась
во мрак. В небытие. Много,
тяжело провисла. Добавится ли
добра и справедливости в дру-
гую чашу? В противовес? Доба-
вится ли…
После спуска где-то всегда
ждет угор***. Замедляется лыж-
ный ход. Тяжелеют мысли. Куда
же повернуть носки лыж? Зна-
ние вырубленных лесов, зарос-
ших полей и наволоков не наде-
ляет уверенностью. Не подска-
зывает направления. Многие
знания тяжелы к жизни. Весе-
лее скользили лыжи во времена
познания лесов. Быстрее через
чистое полевое пространство,
скорее через сенокос с копнами и зародами, скоком через ручей
веретейку к суровому заснежен-
ному ельнику, к чистым, широ-
ким дорогам и просекам, кото-
рые где-то пересечет, опятна-
ет снежок-порошу на них куний
нарыск****. Шустрее был ход.
Но не спишешь его только на
молодость. Думы донимают…
Огромная страна, великий
народ мировыми финансовы-
ми воротилами (читай: мировое
зло) подвешены на весы суще-
ствования. Развалив СССР, они
не оставили нам даже назва-
ния Родины. Просто были заре-
гистрированы компании: Рос-
сийская Федерация и Пра-
вительство. На 25 лет. Время
вышло. После ядовитого жел-
того либерализма с пресло-
вутой демократией нас опять
как-то перерегистрируют. Цен-
тру мировых сделок и безза-
коний (читай: слугам дьявола)
неважно, в какой цвет окрасить-
ся. В красный, даже, но обяза-
тельно супротив православия,
всего русского. У нас уже отня-
ли флаг! К которому как-то ста-
ли привыкать. Пока у спортсме-
нов. Пока. Отняли. Олимпийцам
с ограниченными физическими
возможностями вообще запре-
тили упоминать Россию - свою
Родину…
- У нас мало времени, - шур-шит лыжа. - Мало времени,
- поддакивает другая. Шур-
шат, еберзят едкие мысли.
Весь божий мир подвешен на
волоске хваткими темными
силами… И нашим безволи-
ем, соглашательством, преда-
тельством? Куплены страстью к
наживе? Скрипят думы. Скрипит
под лыжами сухой снег. Дале-
ко зашел. Надо поворачивать.
Лучше бы думами мозги и душу
не шевелить. Шевели лыжами,
отставник жизни. Двигай, но и
… думай! Мысли, облаченные
в доброту и заботу, - твоя под-
держка миру. Твоя «конфетка».
Оно, конечно, в бриллиантовый
день мысли были бы более при-
гожими. С красотой всегда при-
ятнее и веселее. Положитель-
нее. Но скрипи, в смысле - живи.
Жить. Не терять впустую ни
одной чашечки дня. Старать-
ся не терять. Часов ли в чудных
подарках природы, суток ли в
будничной серости. Не терять.
Не книга жизнь, не перечита-
ешь. Разве что перелистаешь
воспоминаниями. Не опускать
времени миг во тьму. В могиль-
ный не возврат. Может, эти пока-
янные строки как-то выровня-
ют чашечки весов. Своих весов.
И природа вновь одарит чуд-
ными виденьями. Будем идти
навстречу.
* Куржак - иней.
** Басота - красота; баско - красиво.
*** Угор - холм, горка, подъем вверх.
**** Нарыск - след хищного зверя; в данном случае куницы.
5+
X