Ужанков А. Н. «Слово о полку Игореве» и его эпоха. — М.: Академика, 2015.

Формат документа: pdf
Размер документа: 1.87 Мб




Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.




Теги: Александр Ужанков
  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

КОМИССИЯ ПО ИЗУЧЕНИЮ ДУХОВНЫХ ОСНОВ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
НАУЧНОГО СОВЕТА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
ПО ИЗУЧЕНИЮ И ОХРАНЕ КУЛЬТУРНОГО
И ПРИРОДНОГО НАСЛЕДИЯ
ЛИТЕРАТУРНЫЙ ИНСТИТУТ имени А.М. ГОРЬКОГО
А.Н. Ужанков
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
и его эпоха
Москва
Академика
2015

© А.Н. Ужанков, 2015 Ужанков А.Н.
У33 «Слово о полку Игореве» и его эпоха.  — М.: НИЦ  «Ака-
демика», 2015. — 512 с.
ISBN 978-5-4225-0051-8
Основная задача книги видится в возвращении выдающего произведе-
ния древнерусской словесности  — «Слова о полку Игореве»  — в его род-
ной и естественный культурно-исторический контекст XII века; в изуче-
нии авторских взглядов в рамках мировоззрения XI–XV вв.; рассмотрении
художественной поэтики «Слова» в сопоставлении с другими произведе-
ними Древней Руси.
В книге представлен древнерусский текст и параллельный перевод
А.Н. Ужанкова «Слова о полку Игореве».
Публикацию древнерусского шедевра предваряет научное исследова-
ние, в котором выявляется время и место написания «Слова», изучается
мировоззрение его автора, анализируются использованные им источники,
называется имя автора. Рассматривается влияние «Книги пророка Иере-
мии» на раскрытие темы и главной идеи «Слова». Обобщаются сведения по
истории открытия рукописи со «Словом» и его первой публикации.
Книга рассчитана на самого широкого читателя, интересующегося
историей и литературой Древней Руси, студентов и школьников.
УДК 82.0
ББК 83.3
УДК 82.0
ББК 83.3
У33
ISBN 978-5-4225-0097-0Издано при финансовой поддержке
Федерального агентства по печати и массоuf коммуникациям
в рамках Федеральной целевой программы
«Культура России (2012–2018 годы)»
Рекомендовано к изданию Ученым со_lhf
Литературного института имени А.М. Горького

3
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Культурный контекст

4
ПРЕДСЛОВО
Благо виделъ еси,
понеже бдехъ азъ над словесы моими,
еже сотворити я
1.
(Иеремия 1; 12)
Главная задача этой книги  — показать «Слово о
полку Игореве» в его религиозном, историко-куль-
турном и литературном контексте. Почти двадцать
лет назад ведущий западноевропейский медиевист
профессор Рикардо Пиккио заметил: «Если мы дей-
ствительно сможем поместить “Слово о полку Иго-
реве” в его естественный религиозный контекст, мы
будем способствовать преодолению вековых преду-
беждений»
2.
Под «вековыми предубеждениями» следует по-
нимать представления о «Слове» как языческом про-
изведении, или же подделке XVIII века, а под «есте-
ственным религиозным контекстом» — сложившееся
в XI–XII веках религиозно-мировоззренческое мыш-
ление.
Рассмотрение «Слова о полку Игореве» в этой
книге будет происходить в рамках исследования ли-
тературного процесса в Древней Руси и разработан-
ной мной теории литературных формаций
3.
Возникновению и развитию литературы на Руси
способствовало принятие христианства. С XI в. по
80-е годы XV в. (первая литературная формация) го-
сподствовало теоцентрическое мировоззрение. Это
период, в течение которого христиане пребывали в
ожидании конца света в 7000 (1492) году, что опре-
делило две генеральные эсхатологические темы в

5
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
древнерусской словесности: спасения души в “буду-
щем веке” и осмысление человеческой истории, в том
числе и своего Отечества, через призму ожидаемого
Страшного Суда
4.
С 90-х годов XV в. до 40-х годов XVII в. (вторая
литературная формация) происходят изменения в
представлениях о “кар тине мира”: теоцентризм сме-
няется антропоцентризмом. Человек ока зывается в
центре мироздания, происходит “обнаружение” лич-
ности. Соответственно, перемещается и вни мание
с объекта познания  — Бога, на субъект познания  —
человека. Соответственно, главной стала проблема
личности, личного спасения путем обожения челове-
ка  — восстановления его потерянной духовной при-
роды.
На смену символическо му мышлению и наивному
прагматизму на стадии антропоцентризма при шел
рационализм. В подходе к действительности наме-
тился практицизм, а в сознании стало складываться
прагматическое мышление, закономерно приведшее
к сомнениям, критицизму. Рассудок доминировал
над верой в реформационных движениях 80–90-х го-
дов ХV в., способствовал развитию мирского начала
в сознании.
Переходной стадии от культуры Средневековья к
культуре Нового времени — с 40-х годов XVII в. — по
30-е годы XVIII в. (третья литературная формация) —
соответствовало аутоцентрическое сознание.
Это переход от средневекового объективно-иде-
алистического мышления к рационалистическому
мышлению Нового времени. Гла вной чертой этого
периода является секуляризация мировоззрения. В
40–50-е годы XVII в. происходит процесс замещения
ума  — духовного восприятия мира  — разумом. Мир
стал познаваться чувствами — с помощью разума на
основе опытного знания. Рационалистическое созна-

6
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ние легло в основу метафизического понимания бы-
тия и явил ось прообразом будущего естественнона-
учного метода
5.
Следует отметить, что ведущей темой всей древ-
нерусской литературы была тема спасения души
человека. Она пронизывает Новый Завет и находит
воплощение во многих (если не во всех) евангельских
притчах, но наиболее известная из них  — притча о
блудном сыне (Лука,15;11–32). Своеобразной ее ин-
терпретацией предстает и “Слово о полку Игореве”
6.
Но чтобы предпринять герменевтическое толкование
этого остающегося до сих пор загадочным древнерус-
ского творения, нужно отыскать ключи к раскрытию
многочисленных авторских загадок “Слова”. Этому
тоже посвящена данная книга.
Она сложилась из ряда исследований и статей, ра-
нее опубликованных в авторских монографиях («Ста-
диальное развитие русской литературы XI  — первой
трети XVIII века. Теория литературных формаций».
М., 2008; «Историческая поэтика древнерусской
словесности. Генезис литературных формаций». М.,
2011), сборниках («Проблемы историографии и тек-
стологии древнерусских памятников XI–XIII веков».
М., 2009) и различных журналах. Все они объединены
единой темой — изучением как самобытности «Слова
о полку Игореве», так и его соотнесенности с другими
произведениями древнерусской словесности XI–XIII
веков. Часть материалов здесь публикуется впервые.
Это еще только постановка проблемы, но не ее ре-
шение.
«Слово о полку Игореве» — самое известное и до
сих пор самое загадочное произведение русской сло-
весности. Не смотря на то, что его изучают уже более
двухсот лет, так и осталось не выясненным до конца:
где, когда и кем оно было написано? Да и сама исто-
рия единственной его рукописи не менее загадочна:

7
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
таинственным образом она появилась в конце XVIII
века в коллекции графа А.И. Мусина-Пушкина и
столь же таинственно исчезла во время пожара Мо-
сквы в 1812 году.
Возникают вопросы и к первым издателям «Сло-
ва»: почему они впервые использовали гражданский
шрифт для публикации древнерусского текста, и ка-
ких научных принципов придерживались в его пере-
даче?
Не меньше вопросов оставил и неизвестный ав-
тор: почему он нарушил хронологию событий похода
и расположил описание солнечного затмения, прои-
зошедшего на восьмой день похода, в начале произве-
дения? Кого он подразумевал под «старым Владими-
ром», и зачем вообще его вспоминал? Как понимать
обильное использование им, человеком православ-
ным, имен языческих богов?
А можем ли мы сейчас с уверенностью сказать, ка-
кова же основная идея этого произведения? И какие,
самые важные с точки зрения русского средневеково-
го читателя, темы оно рассматривает?
Проникновение в загадочный и мало понятный
текст древнерусского сочинения сродни раскрытию
тайны, сокрытой от нас восемью веками истории.
«Слово о полку Игореве»  — это большая тайна,
попробуем хотя бы немного приоткрыть ее.
Впервые на суд читателей выносится и мой пере-
вод «Слова о полку Игореве». Любой перевод  — это
авторское толкование произведения, тем более что
каждый переводчик дает свою разбивку текста и про-
чтение «темных мест». Как говорили древнерусские
книжники — «читайте, но не кляните»!

8
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
В КОНТЕКСТЕ СВОЕГО ВРЕМЕНИ
Христианство  — письменная религия. Возник-
новение и развитие письменности на Руси было об-
условлено потребностью в изложении и распростра-
нении христианского вероучения. С одной стороны,
переводная христианская литература дала толчок
развитию оригинальной древнерусской словесности,
с другой  — ее возникновение было в значительной
степени подготовлено высоким уровнем развития
устного народного словесного творчества  — ска-
зок, былин, песен и т.д. Но, в отличие от фольклора,
древнерусская литература формировалась иным ти-
пом мышления, на иной  — христианской  — эстети-
ческой основе
7. Фольклор  — результат творчества
широких народных масс, творчества, связанного еще
с дохристианским — языческим — мировоззрением.
Его среда бытования была гораздо шире среды бы-
тования литературы. Однако со временем, с распро-
странением и укреплением на Руси христианства,
влияние письменной словесности на устную заметно
усиливалось.
Литература — продукт деятельности не всего об-
щества, а только его образованной части. В Древней
Руси эта диаспора охватывала значительную часть
городского населения, княжескую среду и, конечно
же, монастыри. Монастыри выступали хранителями
и распространителями литературного церковносла-
вянского языка. Они имели скриптории — мастерские
по переписке и изготовлению книг, и становились

9
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
очагами культуры и распространения письменности.
В монастырях собирались богатейшие по содержа-
нию библиотеки. Вот почему большинство древне-
русских писателей были монахами или церковными
деятелями, а светские лица выступали с сочинениями
гораздо реже. По сути дела, русские монастыри вы-
полняли те же образовательные и просветительские
функции, что и западноевропейские университеты, с
той существенной разницей, что занимались духов-
ным, а не светским образованием, и, соответственно,
приоритет отдавался духовной литературе, а не мир-
ской — художественной.
Под древнерусской образованностью следует
понимать высокую грамотность, знание греческого
языка и догматов христианской веры, что способ-
ствовало, в совокупности, формированию христиан-
ского мировоззрения.
Начало его формирования относится к тому же
Х  веку, когда мифологическое сознание, основанное
на эмпирическом знании и представлениях язычни-
ков Древней Руси, столкнулось со стройной космоло-
гической системой христианства и с отвлеченными
категориями развитого абстрактного мышления.
После принятия Русью в 988 году христианства
в качестве государствообразующей религии, оно на
семь столетий становится основой мировоззренче-
ских представлений древнерусских книжников. Цер-
ковный канон не допускал никаких отклонений от
официальной трактовки Священной истории, изме-
нения религиозных культов и обрядности. Под воз-
действием христианской литературы формировались
средневековые представления о бинарной картине
мира и о человеке как носителе образа Божия в себе.
Рассмотрим эти представления на протяжении XI–
XV веков.

10
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
МИРОВОЗЗРЕНИЕ XI–XV СТОЛЕТИЙ
Стадия мировосприятия (XI–XII вв.)
С конца X века, со времени принятия христиан-
ства в качестве государственной религии, и в течение
XI–XII столетий Русь проделала в мировоззренче-
ском плане путь от язычества (чувственного мироо-
щущения) к христианскому (умственному) мировос-
приятию.
Это — значительный переворот в сознании, свое-
го рода умственная революция. Ибо произошел рез-
кий скачек в восприятии и понимании мира, окружа-
ющего человека.
Языческое восприятие мира основывалось на чув-
ствах и опыте практической деятельности человека,
ограниченной земледелием, охотой и кустарными ре-
меслами. Эмпирических знаний было недостаточно,
чтобы постичь мироздание, и потому произошло (в
его постижении) простое перенесение человеческих
качеств на природу  — ее одухотворение. Соответ-
ствующий этому наивному познанию метод можно
условно назвать индуктивным: от частного челове-
ческого опыта к обобществленному представлению о
мире; то есть, от частного  — человека, к общему  —
мирозданию. Немаловажно, что существовала только
устная традиция передачи знаний, они не были фик-
сированными.
Христианство ко времени прихода на Русь имело
уже почти тысячелетнюю традицию, с хорошо разра-
ботанной системой знаний (христианскую филосо-
фию), зафиксированной письменно.
Приняв христианство, Древняя Русь приняла и
это обобщенное устоявшееся знание с четкой карти-
ной бинарного мира и представлениями о человеке,
как малом мире, “микрокосмосе”  — подобии боль-

11
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
шого мира — “макрокосмоса”, давая пищу уже “уму”,
“очам духовным”, а не чувствам — “глазам телесным”.
Не скудный человеческий опыт передавался устно, а
обширное христианское знание, изложенное в кни-
гах, заняло доминирующее положение в сознании об-
разованных писателей. Не человек, а иерархическое
мироздание с Богом в центре, оказалось объектом
познания.
Человек был последним в хронологической цепи
божественных творений и очутился на периферии
мироздания. В центре мира пребывает Творец, отку-
да взирает Он на Им сотворенный мир. Этот взгляд
Творца отражает обратная перспектива икон XI–XV
веков.
Доминирующим методом познания-отражения
на стадии мировосприятия был религиозно-символи-
ческий метод. Он имеет двуединую сущность: объе-
диняет (синкретизирует) причину и следствие. Для
этой стадии идеалистического мышления характерно
отсутствие в древнерусских сочинениях указаний на
причинно-следственную связь, но зато акцентирует-
ся смысловая. Например, деяния Владимира Святос-
лавича, крестившего Русь, сравниваются с деяниями
византийского императора Константина, распро-
странившего христианство. Братоубийство Свято-
полка Окаянного  — с братоубийством Авимелеха,
сына Ламеха и так далее.
Собственно “познание” сводилось к Богопозна-
нию. Бог, согласно Священному Писанию, непости-
жим, но “познаваем”. Однако “познание” “мыслится
не как постижение сущности Бога, что считалось не-
допустимым для человеческого разума, а выявление
смысла, который имеет Бог для человека. “Познание”
таким образом, интерпретируется в духе истолкова-
ния, направленного на понимание”
8. Можно сказать,
Бог не познавался, а осознавался. И осознавался, пре-

12
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
жде всего, через свое творение. Величие Его виделось
в окружающем мире, природе. Окружающий мир,
как Божественное творение, не мог быть постигнут
разумом, но воспринимался (осознавался) “умом” —
“очами духовными” (“умная сущность мира”). Поэ-
тому отношение к природе  — это отношение к Богу:
природа не познаваема разумом, как и ее Творец,
только умом
9 можно осознать ее величие: “Велий, еси,
Господи, и чюдна дела твоя, никак же разумъ челове-
ческъ не можеть исповедати чюдес твоихъ... устрое-
ных на семь свете: како небо устроено, како ли солн-
це, како ли луна, како ли звезды, и там и свет, и земля
на водах положена, Господи, твоим промыслом! Зве-
рье разноличнии, и птица и рыбы украшено твоимъ
промыслом, Господи!»
10
В этом отрывке из “Поучения” древнерусского
князя Владимира Мономаха передан восторг пра-
вославного человека перед сотворенным Богом ми-
розданием. Только мысленно и можно объять эту
картину  — от неба и до земли, от светил и птиц до
человека,  — но не передать (“исповедати”) разумом
всех чудес творения  — видимый вокруг мир. Но это
не значит, что разум в этот период бездействует. На-
оборот, с его помощью нужно, по словам Климента
Смолятича, писателя XII в., «рассматряти... и разуме-
ти, яко вся состоатся и съдержатся и поспеваются си-
лою Божиею...»
11
А “разумети” приходится многое, поскольку при-
рода представляет собой загадку. Ее явления, осо-
бенно бедствия (засуха, наводнение, землетрясение
и т.д.), воспринимались как проявление воли Творца,
наказание за грехи: «Богъ наводить по грехомъ на
куюжду землю гладомъ, или моромъ, ли ведромь, ли
иною казнью, а человекъ не весть ничтоже»
12.
Бедствиям часто предшествовали знамения «въ
небеси, или звездах, ли солнци, ли птицами, ли ете-

13
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
ромъ чимъ» 13, на которые обращали особое внима-
ние летописцы и фиксировали.
Знамения не пытались понять как явления при-
роды, но стремились разгадать сокровенный смысл:
«знаменья бо бывають ова на зло, ова ли на добро»
14.
В сознании православных книжников XI–XII вв. они
могли выступать и предвестниками событий (наше-
ствия врагов), и природных катаклизмов (засухи, на-
воднения), и, наконец, человеческой судьбы.
Затмение солнца 1 мая 1185 г. предостерегает Иго-
ря Святославича от выступления на половцев. Исход
этого похода был решен еще до его начала, в чем ав-
тор “Слова о полку Игореве” не сомневался. Поэтому
и произошло предзнаменование  — затмение солнца
(солнце  — символ князя) 1 мая в день пророка Ие-
ремии
15. Однако Игорь не внемлет предупреждению
(«спалъ князю умъ похоти, и жалость ему знамение
заступи»), и его постигает трагическая участь — плен,
который для чести русского воина был хуже смерти.
Небесные знамения, описаниями которых осо-
бенно богаты летописи, не только выступают пред-
вестниками каких-то событий или природных явле-
ний, но и сами как бы являются их символами: кро-
вавая комета  — ратей и “кровопролитию”; затмение
солнца — плена или гибели князя и т.д.
Сами же природные явления являют Божествен-
ную волю. Поэтому в их описании в XI–XII вв. авторы
стремятся отразить Божественное провидение, ибо
происходящее в природе (засуха, эпидемии и т.д.)
и события (нападения врагов) имеют свои смысл и
цель, поскольку предопределены и ниспосланы Богом
за грехи христиан: «...земли же согрешивши... казнить
Богъ смертью, ли градомъ, ли наведеньемъ поганыхъ,
ли ведромъ, ли гусеницею, ли иными казньми»
16.
Бог правит миром, и человеческая судьба в Его
власти. Но у человека есть свобода выбора между

14
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
добром и злом. И как он воспользуется ею: во имя
спасения или гибели  — это одна из главнейших тем
древнерусской литературы, нашедшая отражение и в
“Повести временных лет”, и “Письме Олегу Святосла-
вичу” Владимира Мономаха, и “Слове о полку Игоре-
ве” и многих других не менее значимых в этом смысле
сочинениях.
Внутренняя, духовная красота человека (отража-
ющая образ Божий и подобие Ему) выражается в кон-
статации красоты телесной (описание святого Бориса
в «Сказании о свв. Борисе и Глебе»). Отсутствие раз-
вернутых портретов людей при констатации их «ле-
пообразия», есть свидетельство восприятия данного
человека (как правило, — святого) как совершенного
творения Бога. Но поступки (грехи) могут обезобра-
зить высшее творение Божие — исказить в нем образ
Божий, и тогда человек превращается в «тварь жи-
вотную» — «козлище».
На этой стадии мышления logos имеет полный
приоритет перед ratio. Слово воспринималось как
символ, несущий в себе Божественную сущность и
глубинный смысл,
17 ибо словом явил Господь волю —
сотворил видимый мир и всякую “вещь” в нем. Иисус
Христос  — Бог Слова и воплощение Слова. Отсюда
такой в XI–XII веках пиетет перед Словом, особен-
но  — Священного Писания. К нему относились как
к Божественному Откровению, в котором отражена
вся сущность мира. Отсюда приоритет духовного
начала перед физическим миром. Поэтому и не пы-
тались постичь материальный мир  — “воплощение
Божия слова”  — “разумом”, то есть рассудком и чув-
ствами, ибо для его “постижения” достаточно было
понять “умом”, что о нем говорится в Святом Писа-
нии  — Божественном Откровении. Исследовать не
реальный мир, а его отражение, словесный символ
18.
В XI–XII вв. слово воспринималось на нескольких
уровнях. На одном  — содержательном (нарратив-

15
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
ном), сохранившемся до сих пор, — слово восприни-
малось как носитель информации. На другом — сим-
волическом, характерном только для раннего сред-
невековья, как материализованный символ. Двуху-
ровневым был и язык
19. Древнерусский язык деловой
письменности  — язык профанный. А церковносла-
вянский язык божественной литургии и Священно-
го Писания — язык сакральный, поскольку “связан с
сакральным, Божественным началом”.
20 Он же был и
литературным языком Древней Руси, на котором тво-
рили, по Божественному откровению, древнерусские
книжники. Сакральный литературный язык не допу-
скал вымысла, но был глубоко символичен.
«Различие в употреблении церковнославянского и
русского языка определялось, надо думать, различи-
ем между подлинной (высшей) и лишь импирически
наблюдаемой реальностью  — между объективным
знанием и субъективным видением»
21.
Сакральность церковнославянского языка отра-
жалась и в графическом начертании букв — уставном
письме ХI–ХII вв. В ХIII в., на новой стадии мировоз-
зрения, графика письма меняется
22.
С помощью слова-символа создавалась (при от-
сутствии научного объяснения мироздания, когда
мир дольний воспринимался как символ мира гор-
него) упорядоченная система мироздания. Поэто-
му символизм был единственным возможным для
XI–XII вв. способом построения целостной картины
мира, в центре которой пребывал Бог — Творец.
«В нем (символе. — А.У.), в отличие от простого
изображения, простого знака и даже таинства в его
схоластической редукции, две реальности  — эм-
пирическая, или “видимая”, и духовная, или “неви-
димая”,  — соединены не логически (“это” означает
“это”), не аналогически (“это” изображает “это”) и не
причинно-следственно (“это” есть причина “этого”),

16
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
а эпифанически (от греческого επιφανεία  — являю).
Одна реальность являет другую, но  — и это очень
важно  — только в ту меру, в которой сам символ
причастен духовной реальности и способен вопло-
тить ее»
23.
Отсюда способом познания сущего выступало
умозрение
24. Отсюда и природа воспринималась как
символ. Скажем, сменяющиеся, но ежегодно повто-
ряющиеся времена года  — это символ священной
истории, отраженный в ежегодно повторяющихся
христианских праздниках (см., к примеру, “Слово на
первое Воскресение по Пасхе” Кирилла Туровского, в
котором весна символизирует Воскресение Христа).
Да и сама русская история в княжеских деяниях на-
ходит под пером книжников и летописцев аналогии-
символы в библейской истории. Иларион сравнива-
ет в “Слове о Законе и Благодати” киевоукрасителя
Ярослава Мудрого (построившего Софийский собор,
крепостные стены и Золотые ворота — во образ Вос-
кресенского храма и Золотых ворот в Иерусалиме —
с надвратной церковью Благовещения) с библейским
царем Соломоном, благоустроившим Иерусалим.
“Повесть временных лет” сравнивает Владими-
ра Крестителя, построившего Десятинную церковь
(Успения Пресвятой Богородицы) с Давидом, постро-
ившим Храм Господень в Иерусалиме и устроившим
пир по этому поводу, а заодно и с Иаковом, от кото-
рого пошли двенадцать колен Израилевых и т.д.
25.
Храктерно при этом, что монастырское летописание,
где бы оно ни велось, имеет общерусское значение, а
история осмысляется как Провидение Господне, ве-
дущее людей ко спасению в «будущем веке». Русская
история обретает эсхатологический смысл.
Символизм мышления XI–XII вв. выражался и в
градостроении, и монастырском устроении. По заме-
чанию протоиерея Льва Лебедева, «любой более или

17
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
менее развитый древнерусский город с его храмами во
имя Христа, Божией Матери и многих святых содер-
жит в себе архитектурный образ Церкви Небесной,
Града Небесного»
26. «…Со времен Крещения Руси,
независимо от воли и сознания людей, подчиняясь
некоему естественному порядку вещей, устраивается
(или стремится к устройству) во образ круга — сим-
вола вечности, заключает в себе и крест и образы Гор-
него мира уже одним только существованием в нем
храмов Божиих с их небесной символикой»
27. «Так и
воспринимался древний русский град, особенно из-
дали, с поклонной горы, когда путнику открывалась
его прекрасная панорма, где доминировали купола и
колокольни храмов, монастырей, крепостные стены
с надвратными церквями и башнями…». Однако в
реальности, земной город  — это не столько символ
сакрального Града Небесного, сколько отражение об-
раза мира профанного, со всеми его страстями. «По-
этому в наиболее чистом виде образ Града Небесного
осуществлялся в русских монастырях, особенно тех,
что находились в стороне, вдали от шумных городов.
Такие монастыри строились тоже, как города, со сте-
нами, Святыми воротами в них, башнями, с лобным
местом, с несколькими храмами. Только в отличие от
мирского города, где соединялись мирское и духов-
ное начала жизни, в монастыре все было посвящено
духовному началу, равноангельскому житию (по-
стрижение в монашество и называлось принятием
ангельского образа) <…> Такие монастыри, и наипа-
че те из них, что имели белокаменные стены и бело-
каменные храмы, увенчанные золотыми куполами,
и воспринимались и были подлинно образами Града
Небесного, возникшими на земле, как напоминание
и свидетельство о конечной цели христианского жи-
тельства — достижении вечного пребывания с Богом
в Его Небесном Царстве, Иерусалиме Новом…»
28.

18
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Отношение к действительности в рассматривае-
мый период носило ценностный (аксиологический)
характер. Это видно на примере понимания катего-
рий “времени” и “пространства”, воспринимаемых в
смысловом единстве. Время началось на Востоке, там,
где был Рай («Сотворил Бог породу на Востоце...»).
Конец мира, Страшный Суд в средневековом созна-
нии православного человека был связан с Западом (не
случайно, алтарь церкви с иконостасом располагался
на восток, молящиеся обращались лицом к востоку;
изображение Страшного Суда — на западной, проти-
воположной стене храма, у выхода). Центр мира — в
Иерусалиме, на Лобном месте, рядом с храмом Вос-
кресения Господня, где находится Гроб Господень
29.
И время, и пространство воспринималось в двух
ипостасях, поскольку в представлении христиан, су-
ществовали и сакральное время  — вечность, и са-
кральное пространство  — небеса, рай, наряду с зем-
ным (дольним) мирским изменяющимся временем и
пространством.
Эта бинарная картина мира отражена в выход-
ной миниатюре с изображением евангелиста Ио-
нанна и его ученика Прохора на острове Патмос из
самой старшей из дошедших до нас лицевой рукопи-
си — Остромирова Евангелия (Новгород. 1056–1057.
Лист 1 об.). «Композиция эта поражает сложностью
своей философской и эстетической концепции. Рама
ее в виде четырехлепестковой розетки типа квадри-
фолия позволяет мастеру создать как бы два парал-
лельных слоя на ее вертикальных и горизонтальных
лепестках: мир Иоанна, который находится в непо-
средственном контакте с небом, и мир земной, мир
Прохора, который воспринимает “откровение” через
посредство апостола»
30.
Бинарная картина мира отражена и в любом пра-
вославном храме. В нем изначально, как в скинии со-

19
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
оруженной Моисеем «по образу, показанному (ему)
на горе (Исход: 25, 40)», присутствует образ «скинии
истинной, которую воздвиг Господь, а не человек». В
храмах священники «по закону приносят дары, кото-
рые служат образу и тени небесного»
31.
Особенно сильно в строении православного хра-
ма выражена его эсхатологическая составляющая.
Западная и центральная части храма с настенными
росписями соответственно из Ветхозаветной и Ново-
заветной истории — нартекс и наос — олицетворяет
«мир дольний». Алтарь и купол с барабаном — «мир
горний». На западной стороне изображался Страш-
ный Суд. На восточной, в алтаре  — «горнее место»
с изображением Спасителя. «Эта двухуровневость
пространства храма полностью отвечает раннесред-
невековому двухъярусному образу мира»
32. В целом
же, крестово-купольный храм представлял собой об-
раз “неба на земле”.
Путь христианина в храме — продвижение с запа-
да на восток: от греховного “ветхого человека” к “че-
ловеку новому”. «Этот путь от Ветхого завета к Ново-
му мыслился в символической форме. Он “начинал-
ся” с запада. Западная часть храма — это своего рода
место приуготовления. В раннехристианских храмах
(III в.) здесь, перед входом, находились источники
для омовения ног как “символы святого очищения”.
Далее в нартексе отводилось место для оглашенных.
Тут же иногда устраивались крещальни. Еще далее к
востоку (в наосе или ораториуме) протянулось поме-
щение для “верных”. Именно протянулось, чтобы этот
путь спасения был реально, физически ощутим. <...>
Сакральная ценность частей здания увеличивалась с
приближением к алтарю. В этой градации выделяют-
ся три главных членения: нартекс, наос, алтарь. Они
соответствуют трем главным членениям христиан-
ского общества: оглашенные, верные, пастыри»
33.

20
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Храмовая служба воспринимается как со-пережи-
вание событий Священного Писания, а богослужение
носило линейно-исторический характер.
Отношение православного человека к времени,
как и к пространству, в XI–XII вв. было религиоз-
но-нравственным, сопряженным с ожиданием конца
мира, то есть земного времени, и наступлением “бу-
дущего века”, “жизни нетленной”, то есть вечности,
которой удостаиваются только души праведников.
Это совершенно однозначно выражено в “Письме
Олегу Святославичу” Владимира Мономаха, адресо-
ванного на Страшный Суд, и представляющем собой
покаянную исповедь русского князя. О будущем же
земном времени древнерусские книжники предпочи-
тали не задумываться.
34
То есть, сквозь призму отношения к категории
времени проступает проблема греховности челове-
ческой жизни, проблема добра и зла, постоянно при-
сутствующая в древнерусской литературе.
Стадия миросозерцания (XIII – первая половина XIV в.)
Границы второй стадии средневекового мировоз-
зрения определены, с одной стороны, обнаружением
в мировоззрении восточных славян прагматизма
и, соответственно, его проявления в произведениях
литературы и искусства, с другой стороны,  — диф-
ференциацией разговорных языков и восточнославян-
ских культур, произошедшей в середине ХIV века.
Способом умственного познания, наряду с еще
сохранившимся в начале XIII в. умозрением (толко-
ванием) выступало в это время интуитивное созерца-
ние идеи бытия, как эйдоса, то есть некоего духовно-
го образа. Это переходный период, во время которого
религиозно-символический метод познания-отраже-
ния стал вытесняться новым  — религиозно-прагма-

21
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
тическим, а идеалистическое мышление  — прагма-
тическим (объективно-идеалистическим).
Иными словами, на стадии развития религиоз-
но-символического метода события имели смыс-
ловую связь и только, но уже на следующей стадии
мышления “связь по смыслу” сформировала “связь
по причине”, и обнаружилась причинно-следствен-
ная зависимость событий, как в жизни человека (де-
талях), например, смерти Романа Галицкого, так и в
глобальных исторических явлениях  — например,
пленении Константинополя крестоносцами в 1204  г.
или нашествии монголо-татар на Русь.
«Не корабль топит человеки, но ветръ; тако же и
ты, княже, не сам впадаеши, в печал введут тя думцы
твои. Не огнь творит разжение железу, но надмение
мешное»
35 — замечает Даниил Заточник. Его “Слово”
(или “Моление”) особенно отличается прагматизмом
и обилием причинно-следственных посылов.
«Для того, чтобы обнаружить эволюционную
связь, нужно показать,… что два явления существен-
но связаны между собой и одно  — предшествующее
существенно и необходимо определяет другое — по-
следующее», — писал М.М.Бахтин
36.
Уже на раннем этапе, в начале XIII века, в лите-
ратуре заметно присутствие двух методов. Если в
предыдущий период наличествовала одна связь  —
по смыслу (отсюда прослеживалась и “зависимость”
события от символа: пленение князя от затмения
солнца), то в переходный период появилась и при-
чинно-следственная связь: одно событие выступало
причиной другого. Она отразилась, прежде всего, в
летописях. Скажем, уже в самом начале “Галицко-Во-
лынской летописи” появилось указание на связь со-
бытий, не характерное для летописания предыдущих
веков: «По смерти же великаго князя Романа, присно-
памятного самодержьца всея Руси... велику мятежю

22
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
воставшю в земле Руской: оставившима же ся двеима
сынома его един 4 лет, а другии дву лет» 37. Автор ука-
зывает на прямую связь между смутой в Галицко-Во-
лынском княжестве (“земле Руской”) и смертью вели-
кого князя Романа Мстиславича, после которого не
осталось совершеннолетнего наследника. Не погибни
князь, или был бы взрослым и сильным наследник —
не было бы боярского произвола в княжестве.
Так через причину находят объяснения некото-
рые исторические события  — следствие. Но все же,
чаще поступки князя и явления жизни трактуются
в традиционном провиденциализме: «Божиим по-
велениемъ прислаша князи Литовьскии к великой
княгини Романове...» (С.252). «Спас Богъ отъ инопле-
меньникъ... тако бо милость от Бога Руской земле»
(С.254). «Богу же изволившю, Даниилъ созда градъ
именемъ Холмъ... Божиею же волею избранъ бысть
и поставленъ бысть Иванъ пискупъ княземь Дании-
ломъ» (С.256) и т.д.
Однако, наряду с господствующим, по-прежне-
му, в сознании провиденциализмом, обнаруживает-
ся и прагматизм в трактовке исторических фактов
(«По убьеньи же герьцюкове, рекомаго Фридриха, ...
мятежю же бывшу межу силними людьми о честь и
о волость герьцюкову убьеного» (С.324)), принятии
князьями решений: «Время есть христяномь [идти] на
поганее, яко сами имеють рать межи собою» (С.320).
Прагматический взгляд на вещи культивирует
разум  — интеллект.Это особенно заметно в “Сло-
ве Даниила Заточника”: «Княже мои, господине! Не
возри на внешняя моя, но вонми внутреняя моя.
Аз бо есмь одеяниемъ скуденъ, но разумом обилен;
юнъ возрастъ имыи, но стар смыслъ вложихъ вонь».
«Луче единъ смысленъ, паче десяти владеющих гра-
ды властелин без ума». «Уменъ муж не велми бывает
на рати храбръ, но крепокъ в замыслех; да тем (до-

23
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
бро) собирати мудрые». «Глаголет писание: взыщите
премудрость, да жива будет душа ваша. Прилепля-
яся премудрымъ, премудръ будешь». «Очи мудраго
во главе, а безумнаго аки во тме ходят». «Аще бо не
мудръ есми, поне мало мудрости сретох во вратех, а
умных муж сапогъ поносил есмь и в смысленых ризу
облачихся»
38.
Наметились «признаки оживления стиля» (т.е.
принципов изображения) и в некоторых миниатю-
рах, причем, что любопытно, тоже происходящих из
Галицко-Волынского княжества. Я имею в виду ли-
цевое галицко-волынское Евангелие начала ХIII в., в
котором исследователи заметили “необычную под-
вижность фигур, поз и драпировок”, “стихийность и
мажорность”
39.
Отношение к окружающему миру, и, в частности,
к природе, также претерпело изменение. Относить-
ся к ней стали на бытовом потребительском уровне.
Появилась ее оценка, например, с точки зрения удоб-
ства ландшафта для строительства города (например,
Холма кн. Даниилом Романовичем), или монастыря
(Кириллом Белозерским) и т.д. Но еще не “научи-
лись” любоваться ее красотой  — нет и оценочных ее
описаний.
К концу периода, к середине XIV в. прагматизм
стал играть весьма заметную роль в мышлении древ-
нерусских писателей, а религиозно-прагматический
метод познания-отражения полностью вытеснил ре-
лигиозно- символический.
Наглядным тому примером служат произведения
литературы второй половины XIV в. Казалось бы,
автор “Задонщины” использовал некоторую симво-
лику “Слова о полку Игореве”, то есть старый метод
отражения. Однако образы “Задонщины” совершен-
но утратили свое символическое значение, что сви-
детельствует об ином литературном методе. Часть
из них стала малопонятна не только читателям, но и

24
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
книжным людям — переписчикам (оттого появились
“темные” места в “Слове”), а часть превратилась в ре-
альные сравнения в “Задонщине”. Скажем, не к Бояну-
соловью, воспарявшему под небеса (соловей-то под
небесами не поет!), обращается автор “Задонщины”,
а к реальным птицам  — соловью, жаворонку (пою-
щему как раз высоко в небе); не тучи, символизиру-
ющие половцев, с моря идут, а реальная гроза соби-
рается, и т.д.
40 Правда, вторая половина XIV в. — это
начало новой стадии  — миропонимания. Однако
господствующим в ней становится именно религиоз-
но-прагматический метод, формировавшийся в рас-
смотренный нами сейчас переходный период XIII  –
первой половины XIV в. — на стадии средневекового
миросозерцания.
Переходным он назван потому, что стал погранич-
ным между идеалистическим (словесным) способом
познания Бога и материалистическим (чувственным)
способом познания материального мира.
В этот период претерпевает изменение и книжная
церковнославянская графика. В течение ХIII в. из раз-
личных нововведений (уже само их появление гово-
рит о новой стадии в мировоззрении) складывается
так называемый “новый стильный почерк”, и “уста-
навливается последовательное правописание”
41.
Стадия миропонимания
(вторая половина XIV в. – до 90-х годов XV в.)
Границы этой стадии определяются началом са-
мостоятельного существования трех восточносла-
вянских культур: русской, украинской и белорус-
ской,  — с одной стороны, и концом седьмой тысячи
лет, т.е. 1492  г., когда завершался принятый вместе с
христианством расчет Пасхалий, и ожидался всеоб-
щий конец Света.

25
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Стадия миропонимания завершает пятивековой
этап в развитии русской средневековой мысли, в ос-
нове которого лежало умственное или духовное “по-
знание” Бога через благодать.
На всем этом промежутке времени бинарная кар-
тина мира не изменялась в сознании людей книжных
ни по сути, ни по способу познания.
В восприятии христианина существовал и мир
дольний, видимый, окружавший человека; и мир
горний, невидимый, духовный. Оба явились Боже-
ственным творением, но с разными функциями. В
мире материальном, подвластном течению времени,
врéменном и временнóм, пребывает человек душою
и телом  — во плоти. Временно пребывает. В мир са-
кральный, невидимый, отмеченный вечностью, пере-
селяются души праведников, оставив на век бренное
тело (см. “Чтение” и “Сказание” о Борисе и Глебе).
Дольний мир воспринимался очами телесными,
горний — духовными, только через веру и можно до-
стичь его.
Связь и единство противоположный миров осу-
ществлена и выражена в едином Боге Отце, «Вседер-
жителе, Творце неба и земли, видимого всего и неви-
димого” (православный Символ веры). Посланный
им в мир земной Сын Божий — Иисус Христос, явил-
ся олицетворением единства двух миров, ибо “совер-
шен в Божестве и совершен в человечестве: истинно
Бог и истинно Человек, также из души и тела: едино-
сущен Отцу по Божеству и единосущен нам по чело-
вечеству: во всем нам подобному, кроме греха... еди-
нородного, во двухъ естествахъ неслитно, неизменно,
нераздельно, неразлучно познаваемаго»
42.
Божественная «сущность Бога, — по мнению Гри-
гория Паламы, — непознаваема, но Бог не тождестве-
нен Своей сущности, поскольку существует не толь-
ко в Себе, но и ad extra. И это существование Бога, об-

26
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ращенное вовне, есть не что иное, как Божественная
воля или Божественная энергия» 43.
Божественную волю стали определять в судьбах
русской истории в конце XIV–XV веке. Отсюда по-
шло осмысление монголо-татарского нашествия, как
в произведениях Куликовского цикла, так и посвя-
щенных осмыслению нашествия: “Слово о житии и
о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича
царя Русьскаго”, “Повести о разорении Рязани Баты-
ем”
44, “Повести о Меркурии Смоленском” и др.
В этот период не было единого центра летописа-
ния, но при многих монастырях Великого Новгорода,
Владимира, Ростова, Суздаля, Москвы и т.д. создава-
лись общерусские летописные своды. Монастырское
летописание на протяжении XI–XV вв. было обще-
русским!
Смыслом жизни для средневекового православ-
ного человека в ожидании второго пришествия Спа-
сителя и конца Света в 1492 году было стяжание
Святого Духа, а не вещей мира сего. Ибо насколько
душа прилепляется к вещи, настолько сужается в ней
пространство для стяжания Святого Духа. Посему
православные писатели в своих творениях не уделя-
ли внимания мирским вещам  — прелестям жизни,
умышленно уходили от них. Поэтому в большинстве
произведений их попросту нет, в других  — очень
мало, но и здесь отсутствует их описания, восторги
и т.д. Наоборот, “прелести”, т.е. прельщения, обман
“князем мира сего” (выступающим всегда врагом
рода человеческого) были направлены на удержании
человеческого внимания и интереса на земном, мате-
риальном.
Проявление духовной силы особенно проявляется
в 60–90-е годы XV века, когда происходит массовый
уход семей “сильных мира сего” (князей, бояр) в мо-
настыри, с раздачей своих земель и собственности
45.

27
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Уход князя от славы и чести мира сего (т.е. отказ
от княжеского титула и престола) в монастырь  —
есть, по сути, логическое продолжение его жизненно-
го предназначения, ибо княжеская власть восприни-
малась как Богом данная, а потому и княжеское слу-
жение  — как мирское служение Богу
46. Но уход, т.е.
добровольный отказ (иными словами  — проявление
свободного выбора) от мирских богатств — есть сви-
детельство высокого духовного состояния князя.
Служение Богу  — отстаивание Православия, за-
щита независимости Русской (читай  — православ-
ной) земли и ее народа — есть прерогатива князей и
царей рода Рюриковичей, освященное добровольной
жертвой (т.е. опять же  — свободным выбором) кня-
зей-страстотерпцев Бориса и Глеба.
На этом этапе сознания, до XV в., мир видимый
воспринимался как символ величия Творца, осозна-
вался через Откровение, но не был подвластен раз-
умному познанию. Хотя сознание (и основа мировоз-
зрения), по-прежнему, оставались религиозными, но
постепенно накапливающийся практический опыт,
с одной стороны, и переводная литература по есте-
ствознанию, с другой, формировали уже практиче-
ское (или рациональное) знание. Оно дало толчок в
развитии мирской струи в объективно идеалисти-
ческом мышлении XV в. Это привело к появлению в
конце ХV столетия русской оригинальной мирской
(бытовой) повести. Формирование же нового лите-
ратурного жанра придется уже на ХVI–XVII века.
47
Окружающий мир стал восприниматься и осозна-
ваться не только “духовными очами”  — умом, но и
“глазами телесными”  — чувствами, и оцениваться
разумом, как и практическая деятельность человека.
Афанасий Никитин, например, по достоинству оце-
нил выбор места под строительство города Виджа-
янагора, который не могли взять даже после много-

28
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
дневной осады неприятели (“Хождение за три моря”).
Эмпирико-теоретический тип отношения к реаль-
ности, базирующийся на опытном знании, стал той
основой, на которой позднее развился когнитивный
способ познания мира видимого.
Во второй половине ХIV в. впервые на Руси фор-
мируется на основе рационалистических построений
еретическое движение, направленное против орто-
доксального христианского учения, получившее еще
тогда название “стригольничества”. Оно оставило за-
метный след и на протяжении всего ХV в.
48.
В XV в. отношение к природе заметно обмирщи-
лось. Утвердился утилитарный подход к ней. Челове-
ка приводило в восторг ее совершенство, разумность
всего сотворенного, но за материальным творени-
ем уже не пытались увидеть тайный (сокровенный)
смысл. В природе между причиной и следствием была
установлена прочная прагматическая связь, равно
как и между историческими событиями. Скажем, в
“Сказании о Мамаевом побоище” утренний туман 8
сентября 1380 года объясняется теплой ночью, а сама
битва на Куликовом поле явилась результатом без-
выходной ситуации для Дмитрия Ивановича: Мамай
взял и новую дань русских, и захотел покорить Русь,
как когда-то Батый. Только после того, как мирным
путем не удалось предотвратить военных действий,
митрополит Киприан благословил на сражение мо-
сковского князя.
На стадии миропонимания окончательно сфор-
мировался и стал доминирующим религиозно-праг-
матический метод познания-отражения, основан-
ный на дедукции, то есть когда из общего (например,
знания), выводилось частное (представление). Это
стадия доминирования рассудка (в допустимых хри-
стианской философией пределах) над чувствами. Она
подготовила коренную ломку сознания и его рефор-

29
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
мацию. В XV в. были посеяны семена мирской куль-
туры, взошедшие на последующей стадии миропо-
стижения в виде господствующего рационализма и
давшие в новое время ростки естествознания и худо-
жественной литературы.
Своеобразие мировоззрения на стадии миропо-
нимания нашло отражение в новом церковносла-
вянском графическом стиле  — вязи. Она появляется
на Руси во второй половине ХIV в. и на всем протя-
жении ХV в., по-видимому, была преобладающей. К
концу же выделенного нами периода, т.е. к концу ХV
века, “обнаруживаются явления дифференциации в
русской вязи” на литовско-русскую и московскую. В
последней “возобладает геометрический принцип”,
который станет основополагающим на следующей
стадии
49.
Примечательно и еще одно явление в книжной
графике рассматриваемого периода. Во-первых,
развитие в ХV в. полуустава в церковных книгах,
а, во-вторых, появление в ХV в. скорописи, которая
используется в деловой (секулярной) письменно-
сти: дипломатических документах (грамотах и до-
говорах), писцовых и переписных книгах, судебных
документах (челобитных, судебных решениях) и хо-
зяйственых книгах
50. Важно то обстоятельство, что
“скоропись отчетливо связывается в этот период с
русским, а не церковнославянским языком, т.е. про-
тивопоставление книжного и скорописного письма
предстает как реализация более общего противопо-
ставления церковнославянского и русского языка”
51.
Интересно отметить, что появившийся в ХV в новый
(и именно литературный!) жанр  — мирская повесть
(как и переводная литература, начиная с этого сто-
летия) представлена только в рукописях, написан-
ных скорописью. Скорописью будут написаны и все
мирские (бытовые) повести ХVI в.  — первой трети
ХVIII в. По сути, в этот период намечается замена ли-

30
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
тературного языка — церковнославянского — в свет-
ских жанрах русским языком, который только после
петровских языковый реформ станет официальным
языком русской литературы.
КАТЕГОРИИ «УМА» И «РАЗУМА»
В РУССКОМ СРЕДНЕВЕКОВОМ СОЗНАНИИ
(«Спалъ князю умъ, похоти… искусити Дону Великого»)
§1
Большинство философских категорий (понятий)
и религиозных концептов пришли на Русь из Визан-
тии из святоотеческой литературы. Византийское
святоотеческое наследие не просто принималось
древнерусскими книжниками, переписывалось и чи-
талось, но, что важно, усваивалось на практическом
уровне. Собственно и сама любовь к премудрости —
философия  — имела практическое значение: «Фи-
лософиа,  — замечает Иоанн Дамаскин,  — паки есть
любление премудрости, премудрость же истинная
Богъ есть, и убо любовь яже к Богу сия есть истинная
философиа. Разделяет же ся философиа в зрителное и
деателное. Зрителное же в богословное, естьстьвное,
учителное. Деателное же в обычаинное, домострои-
телное, градное»
52. Поэтому истинным философом
на Руси величался тот, кто знал путь ко спасению:
вспомните философа из «Повести временных лет»,
просвещавшего словом Божиим князя Владимира,
или создателя славянской азбуки для перевода Свя-
щенного Писания Кирилла Философа.
Из святоотеческого наследия пришли на Русь и
понятия ума и разума. В греческом языке им соответ-
ствуют νοος (умъ) и λογος (разум — ratio, слово).
Из всей видимой твари этими качествами облада-
ет только человек — высшее творение, ибо сотворен

31
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Творцом по Своему образу и подобию: «Рече Богъ
“сотворим человека по образу Нашему по подобию”»
(Быт.: 1, 26).
В византийской святоотеческой литературе сло-
жилась целая традиция толкования этого положения
из Священного Писания. Не вдаваясь в ее обзор, ука-
жу лишь на трактаты святителя Григория Нисского
«Об устроении человека» (IV в.), на главу «О чело-
веке» из трактата преп. Иоанна Дамаскина «Точное
изложение православной веры» (VIII в.) и «Триады в
защиту священно-безмолствующих» святителя Гри-
гория Паламы (XIV в.).
У византийских богословов были схожие взгля-
ды по указанному вопросу. Стараясь разобраться в
образе (облике) Первообраза (Бога)  — человеке  —
святитель Григорий отмечает, что подобие человека
Творцу присутствует не в материальном облике, а в
духовном образе. «Если же и другое отыщешь, чем
передаются черты Божественной красоты, то и для
него найдешь в точности сохраняющееся в нашем об-
разе подобие. Божественность есть ум и слово, ибо
искони́
бе Слово (Ин.: 1,1). И пророки, согласно Павлу,
имеют ум Христов, в них глаголющий (I Кор.: 2,16). Не
далеко от этого и человеческое. Видишь в себе самом
и слово, и разумение…, подражание истинному уму
и слову»
53.
В указанном трактате святитель Григорий Нис-
ский стремится показать, что подобие Творцу в чело-
веке не материально, и что “ум” (νοóς)  — это свой-
ство бестелесной души, а не мозга, и пребывает он не
в голове (традиция так мыслить идет еще с античных
времен и подкреплена была опытами Галена), и даже
не в сердце (когда-то Аристотель указывал на сердце
как на центр чувственной жизни). По мнению святи-
теля Григория, «в человеческом составе ум управля-
ется Богом, а умом управляется вещественная наша

32
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
жизнь» 54. Следовательно, ум воспринимался святите-
лем как духовная сущность, не связанная с чем-то ма-
териальным. И в данном вопросе святитель Григорий
опирался на Библию.
Позднее, уже в XIV в., пролить свет на затронутую
проблему попытался святитель Григорий Палама:
«Великий Макарий, наученный энергией благодати, и
нас научает, что ум и все помышления души находят-
ся в сердце как в своем органе. Нисский же — что не
внутри тела это, ибо бесплотно. А мы сводим воедино
это кажущееся различие и доказываем, что не проти-
воположно одно другому. Если и не внутри тела ум,
как бесплотный, согласно Григорию Нисскому, то мы
говорим, что он и внутри, а не вне тела, потому что,
согласно Великому Макарию, ум соединен с телом и
пользуется сердцем как первенствующим телесным
органом»
55.
Хочу обратить внимание, что рассуждения святых
отцов об уме, касающиеся места его пребывания, со-
средоточены вокруг сердца, в то же время наши пред-
ставления о расположении ума связаны с головой.
Представления Иоанна Дамаскина о высшем тво-
рении Бога  — человеке  — всецело основываются на
Священном Писании. Образ Божий в человеке — есть
его бессмертная душа, а подобие — свобода воли. Ум и
слово (логос) есть часть души.
§2
Именно такое представление о душе и уме было
унаследовано на Руси автором знаменитой «Повести
о житии святых Петра и Февронии Муромских» из-
вестного монаха  — писателя и богослова  — XVI в.
Ермолая-Еразма.
Воспользовавшись типологическим приемом по-
хвалы, Ермолай-Еразм во вступлении к «Повести»

33
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
сразу же выходит на тему ума, которая является до-
минирующей и проходит через всю повесть. А начи-
нается «Повесть» с похвалы Троице  — «Богу Отцу и
сприсносущному Слову Божию — Сыну, и пресвято-
му и животворящему Духу, единому Божию естеству
безначалному, купно в Троицы воспеваемому, и хва-
лимому, и славимому, и почитаемому, и превозно-
симому…»
56, а затем автор говорит о невидимых Бо-
жиих творениях  — небесных ангелах, “умных чинах,
бестелесном воинстве”, “непостижимых уму челове-
ческому”, — почти по Дамаскину!
Сотворив мир невидимый, горний, Творец созда-
ет дольний, видимый мир  — солнце, луну и звезды,
а на земле  — «созда человека по своему образу и от
своего трисолнечьнаго Божества подобие тричисле-
но дарова ему: умъ, и слово и духъ животен. И пре-
бывает в человецех умъ, яко Отецъ слову; слово же
исходит от него, яко Сынъ посылаемо; на нем же по-
чиет Духъ, яко у коегождо человека изо устъ слово
без духа исходити не может, но духъ с словом исхо-
дит, ум же началствует» (С.626)
57.
В этом понимании трехчастности человеческой
души, отражающей триипостасность Бога — Троицы,
Ермолай-Еразм близок учению святителя Григория
Паламы. Поскольку Богъ есть Троица, то, по мнению
Григория Паламы, и душа человека троична, состоит
из трех частей, по образу Святой Троицы. «Раскры-
вая троическое содержание души человека как “души
умной, логосной и духовной”, Григорий Палама под-
черкивает, что человек больше всех других существ
сотворен по образу Святой Троицы, Которая есть Ум,
Логос и Дух»
58.
Итак, бессмертная человеческая душа несет в себе
образ Божий и состоит из трех составных частей  —
ума, слова (логоса) и духа, соответствующих трем
Ипостасям Троицы — Отцу, Сыну (Иисус Христос —
Воплощенное Слово) и Святому Духу.

34
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Как в Троице первенствует Бог Отец, пославший
на сошедшего, по Его воле, в мир дольний Сына Свя-
той Дух, так в человеке главенствует ум  — духовная
сущность, управляющая словом и духом, со словом
исходящим из человеческих уст
59.
Поскольку душа, по средневековым представле-
ниям, пребывает в сердце, то, стало быть, и ум, как
часть души, пребывает в сердце. Отсюда и название
одной из молитв — умная, или Иисусова, или сердеч-
ная молитва. Отсюда и выражение  — всем сердцем
или всей душой любить.
«Богъ же безначалный, создав человека, почти и
(его), надо всем земным существом царем постави и
(его), любя же в человеческом роде вся праведники,
грешныя же милуя, хотя бо всех спасти и в разум ис-
тинный привести» (С.626). Этими словами в повесть
вводится тема разума.
Что следует понимать под “истинным разумом”,
в который приводит человеколюбивый Бог по Своей
милости всех грешников в стремлении спасти их?
Истина — одна: Бог есть Истина. Тогда под истин-
ным разумом следует понимать божественный разум,
т.е. разум, управляемый Богом, а не волею человека.
Обладая самовластием (свободой воли, выбора), че-
ловек и сам может управлять своим разумом. Но это
уже не будет истинный разум, а склонный к ошибкам
(после грехопадения  — отпадения от Бога). Придти
в истинный разум человек может только тогда, когда
явит смирение. А для этого нужно отсечь собствен-
ную волю. Этот процесс и стремится показать Ермо-
лай-Еразм на примере князя Петра в указанной нами
повести
60.
Первый же пример проявления “истинного раз-
ума” описан в “Слове о Законе и Благодати” Илари-
оном Киевским в случае с князем Владимиром Свя-
тославичем. Можно было читать пророков, видеть

35
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
чудеса Христовы, слушать апостолов и не уверовать
в Бога. Но можно было не видеть Иисуса Христа и
чудес Его, и разумом постичь «Невидимого Бога» и
придти к Нему, и привести народ свой, как это сде-
лал Владимир Святославич. У него была возмож-
ность свободного выбора: остаться язычником, как
и его предки, или принять христианство. Благодаря
вселивше му ся по милости Божией в него разуму, ко-
торый был «выше разума земных мудрецов», русский
князь «Невидимого возлюбил» и «взыскал Христа»,
и «притек ко Христу, только по благому размышле-
нию и острым умом постигнув, что есть Един Бог  —
Творец невидимого и видимого, небесного и земно-
го». Владимир Святославич, стяжав истинный разум,
правильно распорядился возможностью свободного
выбора, как когда-то Константин Великий в Визан-
тии, и потому удостоен равной ему чести и славы от
Господа на небесах
61.
Можно предположить, что разум в сознании древ-
нерусских книжников связывался с практической
философией  — человеческими деяниями. К приме-
ру, митрополит Даниил замечает: «…Труды бо твоа
и подвиги в божественыхъ писанияхъ възвеселиша
душу твою и углубиша и разрешиша разумъ твой и
утомиша вся чювьства твоа. Отъсюду убо познава-
ется блаженьство и велиа премудрость, еже после-
довати вере деламъ; отсюду светъ разума и истинная
и богомудраа философия сиа приатна и поспешна
всемъ…»
62.
А управляется разум — умом: «Да весть умъ твой,
иже тя разумомъ кормить, рече Господь о покаяньи
единого человека: “Вси ангели радуются на небе-
сехъ”»
63. «Костянтинъ же, стоя на заборолехъ города,
усмотри умомъ разумъ, поданы ему от Василка» 64.
Умное  — от Бога и к Богу, разумное  — человече-
ское и между людьми.

36
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
«Моего ума, и самъ веси, разумъ несвершенъ и
всякого неведенья исполнь, крыти немощно. Паулъ
кореньфеемь рече: “Аще изумехомъся  — то Богови,
аще умудрихомся — то вамъ (т.е., людям. — А.У.)”»
65.
«Постное бо время очищаеть умъ человеку» 66, т.е.
посты способствуют духовному развитию.
Ум, это совершенно очевидно, воспринимается на
Руси как высшая духовная сущность, стоящая гораз-
до выше разума. «Ум ъ нашь есть на небесех, не печем-
ся ни о чем земных спроста, а житие наше бестрашно
есть, а на много лета продлеемся. Егда же от жития
сего тленнаго отходим, в другое нетленное приходим,
иде же умъ нашь всегда»
67.
Человек умный, значило  — духовный. Ум  — очи
духовные, часть души, находится в сердце. Разумный,
значит  — интеллектуал. Разум  — очи телесные, дея-
тельность мозга, находится в голове. А умный да раз-
умный — мудрый есть. Такой и предстает муромская
Феврония в творении Ермолая-Еразма, приводящая
своей мудростью будущего своего супруга князя Пе-
тра в истинный разум.
§3
В «Слове о полку Игореве» слово умъ употребля-
ется несколько раз, и в каждом случае возникают
трудности в толковании фразы.
Уже в самом начале произведения автор высказы-
вает свои намерения по изложению событий похода
и характеризует главного своего героя: «Почнемъ
же, братие, повѣсть сию отъ стараго Владимера  до
нынѣшняго Игоря, иже истягну умъ крҍпостию сво-
ею и поостри сердца своего мужествомъ, наплънився
ратнаго духа, наведе своя храбрыя плъкы на землю
Половѣцькую за землю Руськую».
Что значат слова о князе Игоре, «иже истягну
умъ крѣпостию своею и поостри сердца своего му-

37
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
жествомъ, наплънився ратнаго духа»? Разные пере-
водчики по-разному переводят это место. Скажем,
Д.С. Лихачев перевел: «который препоясал ум кре-
постью своею и поострил сердце свое мужеством,
исполнившись ратного духа…»
68. О.В.Творогов, в
одном из последних по времени переводов «Слова»:
«который обуздал ум своею доблестью и поострил
сердца своего мужеством, преисполнившись ратного
духа…»
69.
Следует обратить внимание, что в древнерусском
тексте слова ум и сердце упоминаются рядом, т.е., ав-
тор не противоречит средневековым представлениям
о связи этих двух понятий. Ум, находящийся в сердце,
подчинился человеческой воле, а сердце заострилось
мужеством. Чувства (желание) у князя превалируют
над здравым смыслом!
В слове “истягну” корень  -тяг- с суффиксом од-
нократного действия -н-, однокоренные слова — тяга,
тягло, тянуть, затянуть, стянуть. Ум, как мы уже вы-
яснили выше, это очи духовные, проводник в духов-
ной жизни. Умом, через Божию благодать, постигает-
ся мир, осознаются поступки человека. «Стянуть ум
(или “истягнути ум”) волею своей»,  — значило под-
чинить его своей воле, желаниям, о чем и пойдет речь
далее в «Слове».
Это место в моем переводе звучит так: «который
стянул ум волею своей и поострил сердце свое муже-
ством, наполнился ратного духа…».
Немногим ниже в тексте «Слова о полку Игореве»
снова встречается слово ум при оценке поступка кня-
зя Игоря: «Спалъ князю умъ, похоти и жалость ему
знамение заступи искусити Дону великаго».
Как теперь следует понимать слова автора?
Д.С. Лихачев это место перевел так: «Склонился
у князя ум к страстному желанию, и охота отведать
великого Дона заслонила ему знамение»
70. Иное тол-

38
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
кование у О.В. Творогова: «Страсть князю ум охвати-
ла, и желание изведать Дона великого заслонило ему
предзнаменование»
71.
Чтобы точно перевести древнерусскую фразу,
достаточно переставить всего одно слово «похоти»:
«Спалъ князю умъ, и жалость ему знамение заступи,
похоти искусити Дону великаго».
Тогда получится: «Поник княжий ум, и желание
ему знáмение заступило: захотел искусить Дона вели-
кого».
Искус — соблазн, т.е. Игорь Святославич соблаз-
нился желанием отведать Дона великого и отправил-
ся в поход. Произошло это потому, что «поник кня-
жий ум», т.е. затмились духовные очи, и опять верх
взяли чувства!
Не менее любопытная деталь обнаруживается
при характеристике вещего Бояна: «О Бояне, соло-
вию стараго времени! А бы ты сиа плъкы ущекоталъ,
скача, славию, по мыслену древу, летая умомъ подъ
облакы, свивая славы оба полы сего времени…»
Стало быть, вещий Боян, т.е., язычник, может ле-
тать умом только под облаками, а подняться выше к
Богу не может! И в этом тоже отражается мировоззре-
ние православного автора «Слова о полку Игореве».
Еще один пример из «Слова». Бояре сообщают
великому князю Святославу Киевскому о печальном
исходе похода Игоря и Всеволода Святославичей на
половцев: «Уже, княже, туга умь полонила. Се бо два
сокола слѣтѣста съ отня стола злата поискати града
Тьмутороканя, а любо испити шеломомь Дону».
Д.С.Лихачев переводит это место как «горе ум по-
лонило»
72, О.В.Творогов  — «горе разум нам застила-
ет»… Ум, конечно, не разум!
Автор «Слова» воспринимает ум как составную
часть души, а потому представляющую самое целое,
олицетворяющее это целое, т.е., душу. Такое восприя-

39
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
тие целого через его часть или деталь было характер-
но для средневекового религиозно-символического
мировоззрения.
А указанное место в «Слове» можноо перевести
так: «Уже, княже, тоска ум пленила! Ибо это два соко-
ла слетели с отчего стола золотого доискаться города
Тмутороканя и желанием испить шлемом Дона».
А вот у буйного Романа и Мстислава мысль ру-
ководит умом, а не наоборот: «А ты, буй Романе, и
Мстиславе! Храбрая мысль носитъ ваю умъ на дѣло».
(«А ты, буйный Роман, и Мстислав! Храбрая мысль
носит ваш ум на дело»). Так это и не удивительно, по-
скольку Роман — буйный, т.е. необузданный.
Мы видим, что понимание концепта ум автором
«Слова о полку Игореве» ничем не отличается от тра-
диционного для XI–XVI веков его толкования.
ОСМЫСЛЕНИЕ ТВОРЧЕСТВА И ПИСАТЕЛЬСКОГО
ТРУДА В XI – КОНЦЕ XV века
Древнерусский православный книжник, человек
церковный или мирской, руководствовался в своей
жизни Священным Писанием — Библией, и Священ-
ным Преданием — трудами святых отцов церкви. Тем
более, если это  — творческая личность, и тем более,
если он жил в монастыре.
Как уже отмечалось выше, сознание древнерус-
ского книжника XI-XII веков было религиозно-сим-
волическим. Мир и человеческие поступки осмысля-
лись только через призму Священного Писания и его
толкований святыми отцами церкви (раз святой, то и
его толкования Боговдохновенны!).
«В святоотеческой литературе существует тра-
диция, согласно которой человеческое творчество и
самые творческие способности рассматриваются в
связи с проблемой богоподобия и представляются как

40
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
особый божественный дар и вместе с тем задание че-
ловеку по предвечному изволению Божию (Григорий
Нисский, Феодорит Кирский, Василий Селевкий-
ский, Анастасий Синаит, Фотий Константинополь-
ский, Иоанн Дамаскин, Григорий Палама). Этот дар
и одновременно долг дается человеку, как свобода
воли, помимо его желания или нежелания как печать
богоподобия. Человек, утверждал, например Анаста-
сий Синаит, - творец и демиург по образу Бога, Твор-
ца и Демиурга (89-й вопрос «Вопросоответов»). Тво-
рящий человек, таким образом, в определенной мере
подражает своему Творцу, как образ Первообразу
(Фотий Константинопольский)»
73.
Сотворенный по образу и подобию Творца чело-
век изначально «предназначался к духовному совер-
шенству (выделено мной. — А.У.)  — к благодатному
пребыванию в общении с Богом в условиях райской
жизни»
74. Не случайно, что первое со-творчество
Адама Богу было в поименовании всех животных и
предметов (Быт.1.19-20). Причем, что важно отме-
тить, «въ начале было Слово, и Слово было у Бога,
и Слово было Богъ. Оно было въ начале у Бога: все
чрезъ Него начало быть» (Иоанн, 1;1-2). То есть, Тво-
рец-Бог и Слово (Логос) неразрывны в свой сути,
тому доказательство — Иисус Христос — воплощен-
ное Слово.
Творец-Бог воплощал слово-идею во всех других
своих видимых творениях. Адам, именуя (называя)
их, угадывал (точнее, указывал) в нареченном имени
эту «идею вещи»
75. Он «всматривается во внутрен-
нюю сущность каждого творения, каждого животно-
го, каждой вещи, всматривается и угадывает самое
существенное в них. Своим словом, находимым в
каком-то непостижимом процессе творчества име-
ни, он прочитывает внутреннюю умопостигаемую
криптограмму всякого бытия… Адаму дано было уз-

41
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
реть неизреченное строение, носимое в себе каждым
животным» 76.
Это — первое словесное со-творчество человека
Богу. Оно стало возможным при духовном совершен-
стве Адама.
«Когда же в гордом вожделении стать, «как боги»,
прародители вкусили плод от запретного древа, то
тотчас же они (как вышедшие из смиренного по-
слушания Богу) утратили благодатную духовность и
стали людьми плотскими. У пребывающего «в бла-
годати Божией» человека, тело есть храм живущего в
нем Святого Духа (Деян.:13,43;ср.: 1 Кор.,6,19). Но как
только человек лишается благодати, так и становится
плотским человеком — рабом своего тела; тогда в нем
закрываются духовные очи  — очи любви, чистоты и
святости, а открывается зрение плотское  — «похоть
очей» (1Ин., 2,16)»
77. «И открылись глаза у них обоих,
и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и
сделали себе опоясания» (Быт.,3,7).
Здесь мы сталкиваемся с другим видом творче-
ства — уже материальным — рукодельным ремеслом
(«художеством»), обусловленным «ниспадением лич-
ности в плотское состояние». С этого, сшитого из
смоковных листьев опоясания, «началось в человече-
стве искусство» (С.4).
Потомкам изгнанных из Рая прародителей пред-
стоял длительный путь возвращения к Отцу Небес-
ному через обóжение, то есть, восстановление долгим
и тяжелым трудом утраченной Божественной благо-
дати через крещение и усвоение христианского (еван-
гельского) учения.
Руководством для праведной жизни стали Ново-
заветные книги, труды святых отцов церкви и «ду-
шеполезное чтение»  — творения древнерусских пи-
сателей, имеющие учительный характер. Хочу здесь
отметить, что практически через все древнерусские

42
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
произведения вплоть до 40-х годов XVII века, прохо-
дит тема спасения души.
Мы подошли к еще одному виду творчества — ис-
кусству жить.
«…Человек, принявший верное направление в
искусстве жить, смиренно осуществляет праведную,
по-Божьи жизнь, приближающую его к Богу; тогда
как гордо и нечестиво живущий, шествует широкой
дорогой вседозволенности и направляется (и при-
ближается!) к князю тьмы — диаволу» (С.15). Высшее
проявление искусства жить  — достижение свято-
сти.
«Печать принятого человеком направления в ис-
кусстве жить накладывается» (С.15) и на его житей-
ские дела, поступки и, конечно же, словесное твор-
чество.
Чем совершеннее (благодатнее) жизнь человека,
тем большее смирение в трудах его
78. А труд его — не
славы ради мира сего (личной славы), но — во славу
Божию: «И все, что вы делаете, словом или делом, все
делайте во имя Господа Иисуса Христа… И все, что
вы делаете, делайте от души, как для Господа, а не для
человеков, … ибо вы служите Господу Христу» (Ко-
лос.: 3, 17, 23) (Выделено мной. — А.У.).
Я привел исходное положение в осознании древ-
нерусскими «списателями» своего труда. Хочу напом-
нить, что практически все известные нам древнерус-
ские авторы XI  — XII вв.  — монахи, т.е. в искусстве
жить избрали «ангельский путь» совершенствова-
ния, отказавшись от «славы и богатств мира сего»,
ради духовного служения Богу. Уместно здесь заме-
тить, что «человек начинает творить лишь со времени
приобретения навыка духовного господства над пло-
тью, над материальностью мира, поскольку непремен-
ным условием всякого творчества есть свобода тво-
рящего духа над материальным творением» (С.27).

43
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Поэтому монашеское духовное делание  — есть
освобождение духа от всего мирского  — есть «про-
цесс становление человека в творца» (С.27). И чем
больше свобода духа, тем сильнее талант, восприни-
маемый как Богом данный и употребляемый во славу
Божию по словам апостола Павла: «Что делаете, все
делайте в славу Божию» (1 Кор.,10,31).
«Человек ответственен перед Создавшим его за
реализацию этого творческого дара, этого предвеч-
ного божественного о нем замысла. Страшный Суд
будет судить именно о том, как и насколько человек
осуществил в земной жизни свое творческое назна-
чение»
79.
«Полнота же духовной свободы достигается толь-
ко жизнью в Боге, … жизнью, к которой стремятся
монахи (и святители из монахов). Но поскольку Бог
есть Дух, то только облагодатствованный Святым
Духом человек обретает необходимую для творчества
свободу духа, по сказанному: «где Дух Господень, там
свобода» (2 Кор.3,17; ср.: Ин.4,24; 1 Ин.4,8; 1 Кор.8,3)»
(С.28).
Характерны в этом плане слова преподобного
(обратите внимание: преподобного, то есть, уподобив-
шегося своей жизнь Богу!) священноинока Епифа-
ния Премудрого: «Сего ради прекланяю колене мои
ко Отцю Господа нашего Иисуса Христа, от Него же
“всяко даяние благо и всяк даръ свершен свыше есть
сходя”, и Превечному руце простираю безначально-
му Сыну Божию и Слову, искыи Дародавца, призы-
ваю Господа нашего Иисуса Христа, от Негоже и “Им
же вся быша”, и “вся Тем быша, без Него же не бысть
ничтоже, еже бысть”. Тъй бо рече: “Без Мене не мо-
жете творити ничтоже” (Ин.: 18,5). “Просите и дасть-
ся вам”. Прошю же, да ми подасть благодать и “даръ
Святаго Духа”» (Деян.: 2,38)
80.
По сути дела, преподобный Епифаний выразил,

44
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
используя цитаты Священного Писания, точку зре-
ния всех предшествовавших ему древнерусских тру-
жеников слова.
Творчество князя Владимира Мономаха не есть
исключение из этого правила, ибо княжеское служе-
ние  — это мирское служение Богу; а его «Поучение»
написано не «славы ради мира сего» (об этом свиде-
тельствует его единственный экземпляр, включенный
в летописный свод, составленный в Выдубицком, его
ктиторском монастыре), а как самооценка своих дея-
ний (поскольку княжеская власть от Бога, то и отве-
чать ему за свои дела пред Богом), направленная на
Страшный Суд: «На Страшном Суде без обвинителей
обличаюсь…»
81.
По сути дела, в древнерусских произведениях
предпринята «попытка представить (воспроизвести
и передать) … непостижимое содержание образа Бо-
жия, имеющегося в человеке, а также попытка наме-
тить и указать средства к достижению богоподобия,
во всей полноте его божественных совершенств»
(С.21).
Словесное средневековое произведение создает-
ся не по хотению автора (многие из них особо под-
черкивают это), но по послушанию, т.е. по смирению
(преподобные Нестор и Епифаний Премудрый), «со-
изволением и вдохновением Духа Божия» (С.27), пре-
бывающим в человеке по его молитве и праведной
жизни, исполненной любви.
И поскольку, «согласно святоотеческому учению,
истинное творчество (или творчество в собственном
смысле) есть совместное с Богом действие человече-
ского духа, богодействие, теургия  — продолжение
дела Божия»
82, то монахи-списатели обращаются в
самом начале творения с просьбой к Богу о благо-
словении («Господи, благослови!») и молитвой, как
это сделал преподобный Нестор: «Владыко Господи,

45
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Вседержителю, створивый небо и землю и вься, яже
на ней, Ты и ныне сы, Владыко, призри на смирение
мое (присутствует указание на отсечение собствен-
ной воли) и подай же разумъ сердцю моему, да съпо-
ведь оканьный азъ всемъ послушающимъ жития и
мучения святу страстотерпцю Бориса и Глеба. Но, о
Владыко, веси грубость и неразумие сердца моего, но
надеюся твоему милосердию и молитвы ради святою
мученику Бориса и Глеба»
83.
Нельзя согласиться с утверждением Д.С.Лихачева
и его сторонников, что мы имеем дело с «устоявшей-
ся формулой», «литературным этикетом»
84, т.е. ша-
блонным, слабо осознанным использованием лите-
ратурного клише. Если принять подобное мнение, то
тогда и церковную службу (лит ургию) следует также
рассматривать как «литературный этикет», отрицая
святое таинство Евхаристии.
С молитвенного обращения начинает и свои по-
учения и торжественные слова епископ Туровский
Кирилл: «Приди ныня Духомь, священый пророче
Захария, начаток слову дая нам от своих прорицаний
о възнесении на небеса Господа Бога и Спаса наше-
го Исуса Христа»
85.«…Ничто же бо от своего ума сде
въписано, нъ прошю от Бога дара слову на прославле-
ние Святыя Троица; глаголемъ бо: Отвьрзи уста своя
и напълню я»
86.
Благодатным источником для творчества книж-
ника служит Святое Евангелие: «Нъ не от своего
сердца сия изношю словеса  — в души бо грешьне
ни дело добро, ни слово пользьно ражаеться,  — нъ
творим повесть, въземлюще от святаго Еваньгелия,
почтенаго нам ныня от Иоана Феолога, самовидьця
Христовых чюдес»
87.
«Мы бо слову несмь творцы, но пророческихъ и
апостольскихъ возследующе глаголъ ... творимъ по-
весть, вземлюще отъ св. Евангелия»
88.

46
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Основная добродетель пишущего  — смирение,
отвержение собственной воли, умаление собствен-
ных сил (не достоинств — их априори не существует
для религиозного сознания!) по совести, ибо: «В лу-
кавую душу не войдет премудрость, и не будет оби-
тать в теле, порабощенном греху. Ибо Святой Дух
премудрости удалится от лукавства, и уклонится от
неразумных умствований… Источник премудро-
сти — слова Бога Всевышнего, и шествие ее — вечные
заповеди» (Прем.: 1. 4-5; Сир.: 1,5).
Потому-то и простой монах Нестор, и епископ
Кирилл Туровский проявляют смирение в трудах
своих: «Како дерезну азъ оканьный похвалити ваю,
грубый си, неразумный? Елико бо аще изреку, не могу
достойно похвалити. Нъ что реку или что възглаго-
лю?»
89 — вопрошает киево-печерский монах.
Те же самоуничижение и смирение присутству-
ют и в сочинениях владыки Кирилла: «Мы же нищи
есмы словом и мутни умом, не имуще огня Святаго
Духа на слажение душеполезных словес; обаче любо-
ве деля сущая (а любовь есть Бог!.  — А.У.)
90 со мною
братья мало нечто скажем о поновьленьи въскресе-
ния Христова»
91.
Поскольку в литературе XI–XIV вв. к Слову отно-
сились как к Логосу (Богоданность Слова), воспри-
нимали его умом (духовной сущностью), то и напи-
санное сакральным церковно-славянским языком
воспринимали как Истину (Истина есть Бог). Отсюда
частое употребление авторами утверждения «въ ис-
тинну реку…» «и изъявлю вамъ истинну»
92.
По сути древнерусские авторы следуют высказан-
ной в Псалтыри доктрине: «Вымыслы человеческие
ненавижу, закон Твой люблю» (Пс.: 118,113).
Читатель верит автору, автор верит читателю, что
тот правильно поймет написанное (для этого нужен
такой же путь домостроительства: по Благодати на-

47
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
писанное, по Благодати же будет воспринято и поня-
то) и его не осудит: «Нъ молю вашю, братие, любовь;
не зазрите ми грубости, ничто же бо от своего ума сде
въписано», — замечает Кирилл Туровский
93.
«Нъ послушайте, братие, съ всякымъ прилежа-
ниемь и не зазритн грубости моеи» — просит препо-
добный Нестор. «Молю же вы и почитающа, да любве
ради Божия въспоминаите мя и глаголите: “Боже, мо-
литвами преблаженую страстотерпцю Бориса и Гле-
ба, очисти грехы списавшаго си”»
94.
Даже переписчик Святого Евангелия смиренно об-
ращается к читателям: «А исправяче чьтете, блазнь бо
не хотию написане (то есть, не по собственной воле, не
по своему желанию), нъ дияволею пакостию»
95. Здесь
очень важен подчеркнутый автором аспект смире-
ния: ошибки в переписанный текст вкрались поми-
мо его воли, дьявольскими кознями. Его собственная
воля, это даже не вызывает сомнения, направлена на
спасение души, иначе бы он не взялся за тяжелый и
ответственный труд переписывания Евангелия.
Такой же подход к творчеству  — по Благодати  —
присутствует и в памятниках ХIII века, например, в
«Житии Авраамия Смоленского». Его автор, монах
Ефрем, в начале труда о Божием подвижнике препо-
добном Аврааме просит Господа: «И се преже написа-
ниа молю ти ся, Господи Исусе Христе Сыне Божий,
молитвами Пресвятыя и Пречистыа Девы Матере и
всехъ небесныхъ силъ, и всехъ святыхъ молбами, и
дай же ми разумъ, просвещенъ Божиею Благодатью,
подаждь мне худому и грешнеишу паче всехъ свет-
лый подвигъ житиа и терпениа начати, еже о житьи
блаженаго Аврамиа, бывшаго игумена монастыря
сего Святыя Владычица нашея Богородица, его же
день успениа ныне празднующи память чтемъ»
96.
То же молитвенное обращение присутствует и в
«Повести о житии и о храбрости благовернаго и ве-

48
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ликаго князя Александра»: «О Господе нашемъ Исусе
Христе, Сыне Божии. Азъ худый и многогрешный,
мало съмысля, покушаюся писати житие святого
князя Александра... Но яко же Приточникъ рече: В
злохытру душю не внидеть премудрость: на вышнихъ
бо краих есть, посреди стезь стояше, при вратех же
сильных приседит. Аще и грубъ есмь, но молитвою
святыа Богородица и поспешениемь святого князя
Александра начатокъ положю»
97.
По моим исследованиям, «Повесть о житии Алек-
сандра Невского» создал митрополит Кирилл
98. Как
видим, владыка в предпосланных основному тексту
словах полностью отразил представление о писа-
тельском творчестве, присущее предыдущим векам.
Самое главное — в момент творчества отсечение соб-
ственной воли!
Инок Ефрем, завершая написание «Жития Авра-
амия Смоленского», молит Господа: «И мое же худое
грешнаго и недостойнаго раба Твоего Ефрема моле-
ние умиленое, Господи Исусе Христе, приими и по-
милуй, и не отлучи мене лика преподобныхъ. <…>
Направи же и научи мя, Господи, творити волю Твою,
и посли Благодать в помощь рабу Твоему, да всегда,
тобою съхраняемъ, избавляюся отъ всехъ нападений
вражьихъ»
99.
Итак, писательское творчество в XI в. — первой
половине XIV в. воспринималось писателями и, что
существенно, — читателями как Божественный акт:
творения создаются по Благодати Святого Духа (при
авторском смирении), а человеческая воля прояв-
ляется в устроении (творении) жизни по заповедям
Божиим. Чем праведнее жизнь, тем больше свобода
духа, тем истеннее сочинение.
Таким же было ощущение творения и у древне-
русского иконописца, который «не мог помыслить
себя собственником» иконы, «ибо не считал себя и

49
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
создателем, творцом в полном смысле слова. В соб-
ственном сознании (и в сознании окружающих) он
ощущал себя лишь исполнителем Высшей воли, сми-
ренно исполняющим предначертанное Богом Духом
Святым. Именно Бог был Автором «Троицы», но не
преподобный Андрей — эта идея жила и в художнике
как сама собою разумеющаяся. Художник растворял-
ся в воле Всевышнего. Молитвенный подвиг… оказы-
вался необходимым именно ради полноты приятия
Духа. Дух Святой действует и творит через художни-
ка, и тем полнее, чем полнее может принять Его в себя
иконописец. Произведение религиозного искусства,
таким образом, тем совершеннее, чем менее присут-
ствует в нем САМОСТЬ художника»
100.
Отнюдь не случайно, что подавляющее большин-
ство древнерусских писателей этого периода за свою
праведную жизнь удостоены святости: митрополит
Иларион Киевский, игумен Феодосий Печерский,
епископ Кирилл Туровский, епископ Серапион Вла-
димирский, князь Владимир Мономах и многие дру-
гие. А преподобный Нестор канонизирован за свои
писательские труды! Писатель — святой, это вообще
удивительно! Но, если внимательно разобраться, то
получится, что в бóльшей части древнерусская сло-
весность XI  — XIII вв. является по своей сути свя-
тоотеческой, и ее нельзя изучать, используя прие-
мы, применяемые для литературы Нового времени.
***
Заметные изменения в сознании писателей и са-
моосознании своего труда намечаются во второй по-
ловине XIV—XV вв.: наблюдается конъюнкция свобо-
ды духа и свободы воли человека.
Это — период восстановления сакральности цер-
ковно-славянского языка, это  — осмысление Святой

50
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Руси, это  — новое осмысление Богоспасительного
пути, проложенного последователями исихазма.
Нас интересует та сторона учения Григория Пала-
мы, которая разъясняет взаимодействие Божествен-
ной Благодати и свободной воли человека, то есть, свя-
тоотеческой концепции «синергии».
«Сущность Бога непознаваема, но Бог не тож-
дествен Своей сущности, поскольку существует не
только в Себе, но и ad extra. И это существование
Бога, обращенное вовне, есть не что иное, как Бо-
жественная воля или Божественная энергия. Будучи
отличной от сущности, энергия в то же время неотде-
лима от нее, и в каждом ее проявлении присутствует
весь Бог, единый и неделимый»
101.
В антропологическом учении Григория Паламы
значительное место занимает проблема творчества
в соединении с Богоподобием человека. Оно, прежде
всего, выражается в способности творить.
«Дар творчества, по глубокому убеждению Солун-
ского архиепископа, выделяет человека из всего ми-
роздания и предопределяет ему в нем особое место.
“Можно было бы, — пишет он, — со многими други-
ми сказать, что и троическое строение нашего созна-
ния показывает, что мы больше, чем ангелы, созданы
по образу Божию. И не только потому, что оно трои-
ческое, но и потому, что оно превосходит всякий вид
знания. В самом деле, мы только одни из всех созда-
ний имеем, кроме ума и рассудка, еще и чувства. То,
что естественно соединено с рассудком, открывает
разнообразное множество искусств, наук и знаний:
земледелие, строительство домов, творчество вещей
из ничего,  — разумеется, не из совершенного небы-
тия, ибо это уже дело Божие, — но все остальное дано
людям…”»
102.
«Раскрывая троическое содержание души челове-
ка как “души умной, логосной и духовной”, Григорий

51
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Палама вновь подчеркивает, что человек больше всех
других существ сотворен по образу Святой Троицы,
которая есть Ум, Логос и Дух» (С.65).
Такое толкование подобия человека Святой Тро-
ице мы уже наблюдали в творчестве Ермолая-Еразма
в его знаменитой «Повести о Петре и Февронии Му-
ромских».
«Творческое познание всегда богостремительно,
оно не может удовлетвориться бесконечностью отно-
сительных истин, ему нужен абсолют. Лествица Лого-
сного восхождения ведет к Богу» (С.65).
Поэтому творчество имеет трансцендентный
смысл. Но у человека греховного оно требует значи-
тельных сил, прежде всего, духовных.
«Призванный Богом к творчеству, человек не в со-
стоянии самостоятельно, без помощи Божией, совер-
шить творческий подвиг, имеющий космическое зна-
чение» (С.65). И поэтому Господь посылает Благодать
свою посредством Святого Духа. «И мы преподаем
к Святому духу, Благодати просящи  — слово во от-
веръзение уст наших, иже не вредит душя, но веселит.
Аще ли дасть Святый Дух глаголати, яко хощем, то
действо  — не мое управление, но твоя молитва»,  —
отмечает безымянный автор в письме из “Слова о
житии и преставлении великого князя Дмитрия Ива-
новича”
103.
Человек должен стремиться к получению Благода-
ти, направляя к тому свою волю. В этом проявляется
свобода выбора человека, то есть искусство жить, про-
являющееся в стремлении к святости, «в доброволь-
ном подчинении высшей творческой промыслитель-
ной воле свободно осуществить в своем творчестве
свое возможно более полное личное нравственное со-
вершенство и усовершенствовать других. Так человек
способствует не только личному своему обóжению,
но и обожению всего человечества, всего мира»
104.

52
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Господь послал Сына Своего Иисуса Христа в
мир, “дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но
имел жизнь вечную” (Иоанн, 3,16).
По Своей милости и любви к человеку Господь
дает ему значительно больше, чем тот в состоянии
принять. Поэтому, по мнению Григория Паламы,
каждый человек есть избранник Божий, «люди раз-
личаются лишь разнообразием харизматических да-
ров, талантов, а также способностью и готовностью
принять Божественную благодать» (C.66).
Наиболее подготовлены к ее восприятию те, кто
«стремится к изменению по благодати Христовой об-
раза жизни» (C. 67).
Такой путь  — от осознания своей человеческой
греховности, через очищение, по молитвам чтущих
(читающих и почитающих!) житие, к восприятию
Божественной Благодати  — приводит в своем пре-
дисловии к «Житию Стефана Пермского» преподоб-
ный Епифаний: «Но молю вы ся, боголюбци, дадите
ми простыню (прощение) и молитвуйте о мне, азъ бо
есмь умомь грубъ, и словом невежа, худ имея разум и
промыслъ вредоуменъ... Но надеюся на Бога всеми-
лостиваго и всемогущаго, “от Него же вся возможна
суть”. Иже даеть нам милость Свою обилно Своею
благодатию, и молюся Ему, преже прося у Него слова
потребна, аще дасть ми “слово надобно въ отверзе-
ние устъ моихъ”, якоже древле Исайя пророкъ рече:
“Господь дасть ми языкъ сказаниа ведати, внегда по-
добает ми рещи слово”. <...> Темъ отверзу уста моя,
и наполнятся духом, и слово отригну (произнесу). И
глаголю азъ: “Господи, устне мои отверзеши, и уста
моя възвестят хвалу Твою” <...> И молюся Святей
Троице, единосущней, неразделимей, прошю дара: да
ми послет благодать Свою в помощь мою, да ми по-
дасть слово твердо, разумно и простнанно, да ми въз-
двигнет умъ мой, отягченый унынием и дебелством

53
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
плотным, да ми очистить сердце мое, острупленое
многыми струпы душевных вредов и телесных стра-
стей, яко да бых възмоглъ поне мало нечто написати
и похвалити добляго Стефана, проповедника вере...
Да аще Господь подасть!»
105.
«Святоотеческая иконология получила в учении
Паламы еще одно мощное подтверждение. Сквозной
символизм и типологизм христианского художества
и образа в нем был развит св.Григорием до его мыс-
лимого предела, когда человеческое творчество, слу-
жение, обóжение, богопознание, преображение, спа-
сение предстали как разные стороны одного и того
же процесса со-творчества человека и Бога. Произ-
несение слова и написание его на хартии стало вос-
приниматься как символическое отображение Бого-
воплощения: невидимое слово, как и Слово Божие
до вочеловечения, становится осязаемым и видимым
после его произнесения и написания, как и Слово,
воплотившееся в тело человеческое. Так что при ка-
ждом произносимом слове, при каждом начерты-
ваемом “писалом человеческим” письменном знаке
символически отображаются и напоминаются духу
человеческому таинство Боговоплощения. Это  —
апофеоз символического реализма»
106, то есть, говоря
применяемой в этой книге терминологии,  — господ-
ство религиозно-прагматического метода познания-
отражения в рамках объективно-идеалистического
мышления.
«НИ ХЫТРУ, НИ ГОРАЗДУ …
СУДА БОЖИЯ НЕ МИНУТИ»
В «Слове о полку Игореве» имеется весьма таин-
ственная фраза: «Ни хытру, ни горазду, ни птицю го-
разду суда Божиа не минути». Как можно ее истолко-
вать, и как понимать ключевое в ней слово (оно стоит

54
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
первым) «хытру»? Однокоренные ему слова будут
«хытростъ» и «хытрець».
В современном языке слова «хитрость» и «хитрец»
употребляется с явно выраженным негативным ха-
рактером, подразумевающим обман и человека «себе
на уме». А в древнерусском?
§1
Следует отметить, что на формирование мировоз-
зренческих понятий в Древней Руси влияли, прежде
всего, три важнейшие фактора:
— православная вера, формировавшая в целом
христианское мировоззрение, и, в частности, взгляды
на творчество;
— Священное Писание, связанное напрямую с ве-
рой;
— и греческий язык, точнее, религиозно-фило-
софские понятия, которые адекватным образом пы-
тались передать посредством церковнославянского
языка.
Так вот, в греческом языке имеется два близких,
но не тождественных понятий:
1) επίςτημη — знание, умение; может быть, наука.
Отсюда επίςτή μωυ  — знающий, сведущий, опыт-
ный, разумный.
2) τεχυη  — ремесло, искусство, наука; в перенос-
ном значении  — хитрость, ловкость, средство в вы-
ражении и т.д.
Отсюда τεχυίτης  — ремесленник, художник и
τέ χυή μα — искусное произведение, изобретение.
Обращает на себя внимание, что в первом случае
нет производного слова, которое бы характеризова-
ло конечный результат деятельности человека. Но
«επίςτημη» дало название науки о познании  — эпи-

55
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
стемологии, которая не предусматривает конечных
границ познания.
В «Диалекте» Иоанна Дамаскина, переведённой на
славянский язык в XIV веке, чётко дифференцируют-
ся оба эти понятия
107:
— τεχυη  — что-то делаемое руками, можно ска-
зать  — рукоделие, ремесло, связанное с производ-
ством материальных вещей; искусство; грамматика,
риторика и подобные науки;
— επίςτημη, — есть всякое логосное, т.е. словесное
искусство, несущее в себе идею (эйдос).
Перенесем теперь свои взоры на Русь и рассмо-
трим синтаксические ряды, связанные с лексемами
«художьство» и «хытрость», приведённые в «Матери-
алах для словаря древнерусского языка» И.И. Срез-
невского
108.
Обращает на себя внимание, что семантический
ряд лексемы художьство формируется из понятий,
связанных с конкретной человеческой деятельно-
стью, имеющий конечный результат: поступок, вещь,
действие, процесс и т.д.
— искусство  — «художьство разумения»; «вра-
чебная художьства»;
— опытность  — «Въ мнозе лете мудрость, а в
мнозе житии художьство (опыт)»;
— конкретное знание, ремесло — «Изобрете (Богъ)
всякъ путь художьства (и) дасть Иякову, отроку сво-
ему».
— хитрость, лукавство  — «Облецетеся въ ору-
жие Божие, да бысте могли стати протива художьства
дьявола» (т.е. конкретных его козней);
— деяние, поступок  — «Се азъ мьщу на васъ по
зълъимъ художьствомъ вашимъ»;
— худые дела (собир.)  — «Пусти тучю художьства
моего на землю». «Бежахъ отъ лица художьства моего»;

56
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
— занятие  — «Художьство и охудожьное, чувь-
ство и чуемое»; «Инемъ убо ина прозъвания некая
суть… отъ своихъ художьствъ деании»;
— ремесло  — «Всяко художьство имъ въноутрь
учимо бе: жижительско и кузньчьско, тъкальчьское
же и каменьно сечение и елико плетениемь имат
дело».
— изделие — «Сокачиискаа художьства»;
— способ, средство;
— действие, сила  — «Художьством веры, святии
гордость лестную разорьше»;
— наставление  — «Сии убо такови, и сь таковы
намъ глаголющее художьствы».
Человек, всё это делающий и есть «художьникъ»,
т.е. мастер, художник. Совершенно очевидно, что
понятие «художьство» соответствует греческому
«τεχυη» — ремесло, прикладное искусство.
Рассмотрим теперь другой синтаксический ряд,
раскрывающий понятие «хытрость», пока без при-
меров:
— искусство, произведение искусства;
— хитрость, ухищрение; лукавство, обман.
Эти значения присутствуют и в предыдущем се-
мантическом ряду, что сближает два понятия, а далее
идут уже дифференцирующие признаки:
— умъ, разумъ; умение; знание; наука; рассуждение;
толкование, объяснение; догадка; философия; досто-
инство, качество; некая «мнишьская хытрость», от-
меченная в монастырском уставе.
Заметно, что «хытрость» напрямую связана с
мыслительным процессом, т.е. со словом. Это понятие
более соответствует греческому «επίςτημη» — знание,
(по)знание, умение, разумение.
Обращает на себя внимание ещё одно обстоятель-
ство: «художьство», т.е. мастерство, всецело зависит

57
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
от личности человека, его умения, старания, челове-
ческих качеств и т.д.
«Хытрость»  — «мудрость ума» (искусство) за-
висит не столько от человека, сколько является да-
ром свыше, от Бога, ибо сам Бог (как свидетельству-
ет «Киево-Печерский патерик») есть «хитрецъ и
промысльникъ»: «Молися Владыце Богу, доброумоу
хытрьцу»; «Ис пребожествьныихъ бо ядръ хытрьцъ
пришьдъ Христосъ…». Творец воспринимается как
«премудрый хитростник всего мира»
109: «И сотвори
Господь Богъ всю тварь, море и реки и скоти Своею
хитростию...»
110. В ирмосе девятой песни канона Пя-
тидесятницы Спаситель именуется «Всехитрец».
Поскольку человек сотворён по образу и подобию
Божию, то и в нём пребывает «хытрость» как дар Бо-
жий: «Соущьство бо еже по насъ святителества соуть
Богоподаная словеса, еже есть божьствьныихъ писа-
нии истиньная хытрость (επίςτημη)»
111.
В этом примере обращает на себя внимание связь
«хытрости» со «словесами». Её можно усилить и дру-
гими цитатами:
«Не хытрьцъ ли всего того, и слово всему положи,
по нему же словеси все носиться».
«И языци ветии, и словеса хытрьцъ, и беседы учи-
тель»
112.
Русскому средневековому мировоззрению XI  –
конца XV в. были присущи теоцентрическое миро-
восприятие и теофания (Богооткровение) как способ
познания (т.е. επίςτημη) бинарного мира.
Творчество древнерусских писателей осмысля-
лось как Божественный акт, в котором осуществля-
лась синергетическая связь Бога и человека. Эту связь
Бога и древнерусского писателя, в определённой сте-
пени, и отражает понятие «хытрость»: «Аште бо по-
вестьныя хоштеши почитати, имаши Цесарьскыя къ-

58
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
нигы, аште ли хытростьныя и творитвьныя, то има-
ши Пророкы, Иова и Притъчъника» 113.
Ни у кого не возникало сомнения, что пророче-
ства пишутся по благодати Божией, по «хытрости».
Проявляя достойное монаху смирение, чтобы
снискать Божественную благодать для написания
«Жития Феодосия Печерского», преподобный Не-
стор отметит: «Грубъ сы и неразоумиченъ, къ симъ
же, яко и не бехъ оученъ никоеи же хытрости».
А вот о препедобном Феодосии он замечает, что
тот «бяше бо и книгамъ хитръ псати»
114.
Традиционно исследователи полагали, что речь,
в данном случае, шла о переписывании книг. Однако
переписыванию книг более соответствовало бы сло-
во (понятие) «художьство», как ремесло переписчика.
«Хытрость» же — Божественный дар, и здесь следует
вспомнить, что преподобный Феодосий является ав-
тором нескольких посланий и «Слова о казнях Божи-
их», вошедших в «Повесть временных лет».
На возможность такого  — творческого  — пони-
мания этого выражения указывает и «Повесть вре-
менных лет» под 6597 (1089  г.): «Преставися Иоанъ
митрополитъ, бысть же Иоанъ мужь хытръ книгамъ
и оучению». Именно этот митрополит Иоанн являет-
ся автором службы святым Борису и Глебу.
Хотя «книжную хытрость» можно понимать и как
искусство толкования Святого Писания:
«В лето 6732. Поставленъ бысть митрополитомъ в
святои Софье Кыеве блаженыи Кирилъ Грьчинъ меся-
ца вь S (6) <день> в праздник Богоявленья. Учителенъ
зело и хытръ ученью божественных книгъ»
115. Или:
«Аще некто мудръ, тьи инако протолкуеть, мы проти-
ву не вещаемъ, несмь бо женьци (жнецы), но класо-
събиратели (колособиратели), ни хитреци книгамъ»
116.
Интересно обратить внимание и на сочетания
слов: «слово хытростьно» и «хытростьныи ветии».

59
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Можно предположить, что в XI–XIV вв. «хытрость»
понималась как Божественный дар словесной мудро-
сти, словесного искусства  — творчества, в то время
как «художьство»  — ремесло, мастерство, рукотвор-
ное искусство: «Всяк лениться учиться художьству,
вси бегают рукоделия…»
117.
Однако уже в XIV в., как показывают переводы
«Диоптры» Филиппа Пустынника и «Диалектики»
Иоанна Дамаскина и Сербский словарь к переводу
«Лествицы» Иоанна Синайского, «художьство» пе-
реводчики прировняли к «хытрости», причём, что
интересно, «художьство» как книжное слово и, види-
мо, менее понятное объяснили в словаре «Тлькова-
ние неудобь познаваемомъ в писаныхъ речемъ» как
«хытрость»
118.
То есть, в «художьстве» обнаружилась и боговдох-
новенность, и человеческое мастерство. Но именно
со второй половины XIV в. писательское творчество
осмысляется как взаимодействие Божественной бла-
годати и свободной воли человека, причем осознан-
ное присутствие воли человека, т.е. как со-творчество
с Богом
119.
Когда же на стадии эгоцентричного мировоззре-
ния (с 40-х г. XVII века) литературный труд стал вос-
приниматься как личное дело писателя, иеромонах
Симеон Полоцкий употребляет относительно своего
труда выражение «стихотворное художьство»  — т.е.
его стихотворное мастерство. Да и само понятие «ху-
дожьство» всё более в XVII–XVIII вв. связывается с
ремеслом.
В «Книге о скудости и богатстве» И.Посошкова
(закончена в 1724 г.)
120 есть целый раздел «О художе-
стве», где под «художественными делами» мыслится
всякое мастерство (С. 218), а мастерству учатся у ма-
стеров: бывают «железные мастерства» (С.219) и «бу-

60
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
мазейные мастерства» (С.225), и «красочные мастер-
ства» (С.226), и «иконописные мастерства» (С.222).
Особое же почитание, если «иноземец приедет в
Русь художник доброй мастерства имянитого и у нас
в Руси небывалого» — ему подобает сразу дом дать и
чтобы он учил учеников…
Апофеозом «художьства» (и «художника») может
стать художественный образ героя В.Майкова из поэ-
мы «Елисей, или раздражённый Вакх»:
«Меж прочими вошёл в кабак детина взрачный,
Картёжник, пьяница, буян, боец кулачный,
И словом, был краса тогда Ямской он всей,
Художеством ямщик, названьем Елисей»
121.
Так начинается художественная литература…
Таким образом, подводя итог сказанному, можно
констатировать, что под «художьством» на Руси под-
разумевали рукотворное мастерство, навык, дело, ре-
месло, достижение мастерства; а под «хытростью» —
нерукотворное словесное искусство, шире — творче-
ство
122.
§2
Возвращаюсь к заданному в начале этой заметки
вопросу: как же понимать фразу «Слова о полку Иго-
реве»: «Ни хытру, ни горазду, ни птицю горазду суда
Божиа не минути»?
Если «хытростъ» — это творчество, а «хытрець» —
это творец, тогда древнерусский текст можно было
бы перевести так: «Ни творцу, ни умельцу, ни пытли-
вому разумом Суда Божьего не миновать!»
В переводе использована конъектура: слово пти-
цю (птица/у) заменено на пытцю (пытливому чело-
веку), а слово горазд (умелец) в разговорной лексике
сохранилось до сих пор.

61
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Иными словами, автор «Слова о полку Игореве»
подчеркивает, что никому: ни творцу, ни художни-
ку-умельцу, ни разумному Божьего Суда не мино-
вать! Можно эту фразу перевести и по-другому: ни
умному, ни разумному, ни чрезмерно пытливому
Суда Божьего не миновать!
ОТНОШЕНИЕ К КНИГАМ В XI – КОНЦЕ XV века
Отношение древнерусского читателя к книге есть
характернейший показатель отношения его к Слову
и писательскому труду. Это особое взаимоотношение
человека и Слова. По меткому замечанию А.М.Пан-
ченко, «не столько человек владеет книгой, сколько
книга владеет человеком, “врачует” его…Книга, по-
добно иконе,  — духовный авторитет, духовный ру-
ководитель»,
123 вместилище вечных истин. Однако за
семь столетий отношение к книге претерпевает суще-
ственные изменения, связанные с трансформацией
сознания, его рационализации и секуляризации.
В XI–XV вв. к книге в целом относились как бо-
говдохновенному творению. В этом плане характер-
но “Слово некоего калугера (монаха) о чьтьи книг”
(то есть и чтении, и почитании книг) из “Изборника”
Святослава 1076 г., представляющем собой “мини би-
блиотеку” “душеполезного чтения”
124.
Для всякого христианина “почетание книж-
ное”  — добро есть, ибо приводит к Истине (Богу):
«Блажени бо, рече, испытаюштии съведения Его (т.е.,
познающие Истину Его), (ежели) вьсемь сердьцьмь
възиштють (воспримут) Его». Что же значит, спра-
шивает монах, выражение “испытаюштеи съведения
Его” (“познающие Истину Его”)?
Слово “испытаюштеи” (“познающие”) указывает на
процесс приобщения к Истине, а не на обыкновенный
акт прочтения книги. Поэтому важно постоянно чи-

62
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
тать и перечитывать Священное Писание, пребывать
в постоянном процессе общения с Богом, и, коль скоро
книги написаны по Благодати Божией, усваивать по
мере своего духовного развития написанное в них.
А потому, замечает монах, «егда чьтеши книгы, не
тъшти ся бързо иштисти (не старайся скорее пере-
йти) до другыя главизны, но поразумеи, чьто глаго-
лють книгы, и словеса та, и тришьды обраштяя ся о
единои главизне. Рече бо: “в сьрдьци моемь съкрыхъ
(сохранил) словеса Твоя, да не съгрешу Тебе”. Не рече
“усты тъчью изглаголаахъ (устами одними произне-
су)”, но и “в сьрдьци съкрыхъ, да не съгрешу Тебе”.
И поразумевая убо истиньне писания, правимъ есть
ими (воспринимая как истину Святое Писание, руко-
водствуемся им)».
Безымянному монаху вторит составитель “По-
вести временных лет”: «Велика бо бываеть полза от
ученья книжного; книгами бо кажеми и учими есмы
пути покаянью, мудрость бо обретаемъ и въздержа-
нье от словесъ книжныхъ. Се бо суть рекы, напаяю-
ще вселеную, се суть исходяща мудрости; книгамъ бо
есть неищетная глубина: сими бо в печали утешаеми
есмы; си суть узда въздержанью. Мудрость бо велика
есть… Аще бо поищеши въ книгахъ мудрости при-
лежно, то обрящеши велику ползу души всоей. Иже
бо книгы часто чтеть, то беседуеть с Богомъ или свя-
тыми мужи»
125.
Праведник управляется и удерживается книгами,
а потому не обходится он без повседневного чтения
книжного, и его ум постоянно и везде стремится к
чтению книжному. Поэтому и создавались рукопис-
ные конволюты — “изборники”.
Как красота воину — оружие, а кораблю — паруса,
так и праведнику — книги, т.е. духовное чтение. «Узда
коневи правитель есть и въздьржяние, правьдьнику
же книгы».

63
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Понимается же прочитанное  — очами духовны-
ми: «Отъкрыи бо, рече, очи мои, да разумею чюдеса
отъ закона Твоего, очи бо, глаголеть, розмыслъ сер-
дечьныи». Что есть “розмыслъ сердечьныи”, т.е. очи
духовные? Это  — ум, пребывающий в сердце. «От-
крой,  — сказано,  — глаза мои, да уразумею чудеса
закона Твоего», ибо «глаза, — говорится, — рассудок
сердечный».
Читающий книгу обращается к Богу с просьбой
о вразумлении своем: «Не скрой от меня понимание
заповедей Твоих: не утаи ни от глаз, ни от разума и
сердца». А когда воспринят смысл написанного, то
«воспою словами: “Возрадуюсь я словам Твоим, ибо
обретаю пользу большую”. Пользою ведь названы
слова Божьи» — констатирует монах.
Сколь велика польза от чтения книг, свидетель-
ствуют «житыя святааго Василия, и святааго Иоана
Златоустааго, и святааго Кирила Философа и инехъ
многъ святыихъ, како ти … из млада прилежааху
(чтению) святъхъ книгъ, то же (потому) и на добрая
дела подвигнушася». И русские угодники Божии
любили чтение книжное. Преподобный Авраамий
Смоленский «Изъ всехъ любя часто почитати уче-
ние преподобнаго Ефрема и великаго вселеныя учи-
теля Иоанна Златоустаго, и Феодосия Печерьскаго,
бывшаго архимандрита всеа Руси. И вся же святыхъ
богодухновенныхъ книгъ житиа ихъ и словеса про-
ходя и внимая, почиташе день и нощь, беспрестани
Богу моляся и поклоняяся, и просвещая свою душю
и помыслъ. И кормимъ словомъ божиимъ, яко дело-
любивая пчела, вся цветы облетающи и сладкую собе
пищу приносящи и готовящи, тако же и вся отъ всех
избирая и списая ово своею рукою, ово многыми пис-
ци, да яко же пастухъ добрый, вся сведый паствы и
когда на коей пажити ему пасти стадо, а не яко же не-
вежа, неведый паствы, да овогда гладомъ, иногда же

64
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
по горамъ разыдуться, блудяще, а инии отъ зверей
снедени будуть» 126.
«Посмотри, что начало их добрых дел  — чте-
ние святых книг,  — подводит итог своих назиданий
безымянный монах.  — Ими же, братья, и сами под-
вигнемся на путь жизни праведных, и на дела их, и
воспримем книжные слова, выполняя волю их, как и
велят, тогда и вечной жизни достойны будем».
Хочу обратить внимание, что речь идет не о чте-
нии книг вообще, а только святых, то есть богоот-
кровенных книг. «Почитая пророческыя беседы, и
еуангельская ученья и апостолская, и житья святыхъ
отець, въсприемлеть души велику ползу»
127. И смысл
чтения не в количестве прочитанных книг, а в каче-
стве усвоения прочитанного.
Истин не много, она одна. Это — Бог.
Что толку, прочитать множество книг, но не при-
нять Бога? Поэтому на Руси до XVII века не собира-
ли больших личных библиотек, да и монастырские
не были многотомными. Средняя монастырская би-
блиотека насчитывала около 300–400 книг
128, и это
притом, что в большинстве монастырей были свои
скриптории, а переписывание книг было особо по-
четным послушанием, начиная с Киево-Печерского
монастыря. В “Житии Феодосия Печерского” упо-
минается чернец Иларион, который «книгамъ хытръ
псати, сий по вся дьни и нощи писааше книгы въ ке-
лии у блаженааго отьца нашего Феодосия, оному же
псалтырь усты поющю тихо и рукама прядуща вълну,
или кое ино дело делающа»
129.
Отбор книг и для перевода, и для переписывания
был весьма тщательным, чтобы это было «душе по-
лезное чтение»
130.
Как часто капающая капля камень долбит, «тако
и книги, чтомы часто, наведут на истинный путь», —
замечает сборник поучений “Измарагд”
131.

65
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
«По средневековым понятиям,  — замечает
А.М. Панченко,  — человек и книга составляли некое
двуединство, некую духовную эманацию, книга стоя-
ла выше, нежели человек»
132. Боговдохновенная книга
выступает духовным авторитетом и не может слу-
жить отражением личного мнения, ибо «мнение  —
есть второе падение»,  — как заметил один из учени-
ков Иосифа Волоцкого.
Читатель доверяет автору, автор уверен в читате-
ле, что тот правильно поймет написанное (для этого
нужен такой же путь домостроительства: по Благода-
ти написанное, по Благодати же будет воспринято и
понято) и его не осудит: «Нъ молю вашю, братие, лю-
бовь; не зазрите ми грубости, ничто же бо от своего
ума сде въписаю», — замечает Кирилл Туровский
133.
Молитвенным обращением начинает свои по-
учения и торжественные слова епископ Туровский
Кирилл: «Приди ныня Духомь, священый пророче
Захарие, начаток слову дая нам от своих прорицаний
о възнесении на небеса Господа Бога и Спаса нашего
Исуса Христа!»
134 «…Ничто же бо от своего ума сде
въписаю (вар.  — въписано), нъ прошю от Бога дара
слову на прославление Святыя Троица; глаголеть бо:
Отвьрзи уста своя и напълню я»
135. Благодать Святого
Духа исходит и от Святого Евангелия: «Нъ не от сво-
его сердца сия изношю словеса — в души бо грешьне
ни дело добро, ни слово пользьно ражаеться,  — нъ
творим повесть, въземлюще от святаго Еваньгелия,
почтенаго нам ныня от Иоана Феолога, самовидьця
Христовых чюдес»
136.
Книга  — драгоценный духовный дар, а потому и
просит новгородец Яков в письме на бересте своего
кума и друга Максима, сына посадника Юрия Онфи-
цировича: «… Да пришли мне чтения доброго»
137.

66
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ВОСПРИЯТИЕ РУССКОЙ ИСТОРИИ
В ДРЕВНЕЙ РУСИ XI — КОНЦА XV ВЕКА
Существует ли однозначный ответ на вопрос: за-
чем писались летописи? С одной стороны, вроде бы
сама “Повесть временных лет” отвечает на него: что-
бы рассказать «откуду есть пошла Руская земля, кто
въ Киеве нача первее княжити, и откуду Руская зем-
ля стала есть»
138. Иными словами, поведать о русской
истории от самого начала ее и до становления право-
славного государства под собирательным названием
Русская земля, дабы «сие не забвено было в послед-
них родех»
139. Благодаря летописным известиям мы
можем воспроизвести историю России с древнейших
времен. Так что историческое значение летописей от-
рицать не приходится.
Однако, отмечая бесспорно важное историческое
значение летописей, как исторических источников,
мы, тем не менее, на поставленный выше вопрос “за-
чем писались летописи?” так и не ответили. А рядом
с ним возникает другой: почему в русских монасты-
рях и на епископских кафедрах (собственно, в тех же
монастырях) стараются завершить к концу XV в. сто-
летиями ведущиеся общерусские летописные своды,
и почему в XVI в. в русской историографии господ-
ствует уже иной жанр  — хронографы? Это тем более
удивительно, что хронографы (или хроники) давно
были известны на Руси, поскольку велись в Визан-
тии (“Хронограф Иоанна Малалы” (VI в.) и “Хронику
Георгия Амартола” (IX в.) знали уже и использова-
ли составители “Повести временных лет”) и Запад-
ной Европе, и из них черпали сведения по мировой
истории русские летописцы, но в качестве основного
исторического жанра, ведущего повествование не
по годам (по-древнерусски  — “летам” отсюда и “ле-
то-писание”), а по царствованиям, древнерусскими

67
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
историками востребованы только в XVI веке. Почему
произошла эта смена жанра, разве не все равно было,
как писать о прошедших событиях: по годам или по
царствованиям?
С научной точки зрения, то есть со взгляда на ле-
тописи и на хронографы только как на исторические
источники  — все равно, лишь бы в них были досто-
верные сведения. Но коль древнерусские книжники
сменили почти что в одночасье
140 один жанр на дру-
гой, стало быть, вкладывали в понятие летописи осо-
бый смысл, отличный от хронографа. Что же это за
смысл?
Практически все жанры древнерусской литера-
туры XI — XVII вв. (кроме мирских повестей) имеют
“внелитературные функции” (Д.С. Лихачев)
141: ора-
торское красноречие — это не что иное, как пропове-
ди, читаемые по случаю праздника, важного события
или на темы морали; жития, вошедшие в четьи сбор-
ники (Четьи-Минеи), прославляют духовный подвиг
святых и являются прежде всего неотъемлемой ча-
стью церковной службы святым; послания церковных
отцов (иерархов) своим духовным чадам; “слова” по
поводу религиозных споров (например, с латиняна-
ми), освящения церкви (знаменитое “Слово о Законе
и Благодати”) и т.д. Совершенно очевидно, что “древ-
нерусская литература” — это православная литерату-
ра, которая была призвана к духовному кормлению
нового христианского народа. И “внелитературная
функция”, так уж получается, была у древнерусских
творений основной, тогда как определить “внелите-
ратурную функцию” летописей? Это светский (мир-
ской) жанр или церковный? Если мирской, то почему
авторами ее за редким исключением, были монахи и
велись они в монастырях и на епископских и митро-
поличьих кафедрах? Если же церковный, то почему
известия о мирской жизни преобладают в нем над

68
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
церковными? И почему летописи почти никогда не
говорят о дне и месяце рождения князей, не всегда
указывают даже год, но в обязательном порядке сви-
детельствуют о дне их кончины
142, равно как и свя-
тителей  — митрополитов, епископов, архимандри-
тов и игуменов? И почему в них так много описаний
различных небесных знамений? И почему они столь
часто напоминают людям об их грехах? И есть еще
множество “почему”, на которые не было пока дано
ответов...
Но доминирует все же главный из них  — зачем
писались летописи?
О месте создания летописных сводов
Понять смысл русского летописания помогает, как
мне кажется, установление места составления лето-
писных сводов. Традиционно в отечественной медие-
вистике значительное внимание уделялось княжеско-
му влиянию на составление летописей (или их редак-
ций). Во-первых, летописание велось, как правило,
в стольном городе. А, во-вторых, присутствующий
в летописях интерес летописца к правящему князю
расценивался исследователями как княжеский заказ
на составление летописи. Это мнение следует подвер-
гнуть существенной коррекции. Интерес монаха-ле-
тописца (а именно монахи исполняли послушание в
качестве летописцев) к правящему (или правившему
когда-то) князю можно объяснить сугубо христиан-
скими воззрениями летописца на княжескую власть
как Богом данную, и, соответственно, описание мо-
нахом “княжеских дей” (княжеских поступков) без
их личностной оценки  — положительной или отри-
цательной (по евангельской заповеди «не судите да
не судимы будете»), но через призму христианского
учения: исполнения или не исполнения князьями

69
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
19 заповедей (10 заповедей, переданных Творцом
через Моисея, и 9 заповедей блаженства, провозгла-
шенных Христом).
Между тем исследователями указывалось и непо-
средственное место составления летописей  — мона-
стыри или епископские кафедры.
Важно здесь отметить, что древнейшая лето-
пись  — “Повесть временных лет”, легшая в основу
всех позднейших общерусских летописных сводов,
создается в независимом Киево-Печерском монасты-
ре. И основатель монастыря преподобный Антоний,
и причастный к монастырскому летописанию Никон
Великий вынуждены были бегством спасаться от пра-
вящих князей, поскольку осуждали их неправедные
поступки. Игумен Феодосий не признавал изгнание
старшего Ярославича — Изяслава из Киева его брать-
ями и при правящем Святославе Ярославиче первым
на эктениях поминал все же Изяслава, неоднократно
выговаривал Святославу за его недостойное поведе-
ние, и князю приходилось терпеть.
С другой стороны, заложенный преподобным Ан-
тонием и игуменом Феодосием в 1073  г., но достро-
енный уже при игумене Стефане в 1078  г. Успенский
Богородичный собор по какой-то причине 11 лет не
освящался киевским митрополитом…
Именно в Киево-Печерском монастыре монах
Нестор и составляет, согласно концепции А.А. Шах-
матова, около 1113  г. “Повесть временных лет”. Ее
дополняет около 1116 г. игумен уже другого Киевско-
го монастыря  — Выдубицкого  — Сильвестр (так на-
зываемая вторая редакция “ПВЛ” 1116  г.). В этом же
монастыре в конце XII века, по-видимому, игуменом
Моисеем создается “Киевская летопись”.
Выдубицкий монастырь был основан по инициа-
тиве правившего в 1078—1093 гг. в Киеве Всеволода
Ярославича, отца Владимира Мономаха, в конце XII

70
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
века. Это был княжий монастырь. Этим обстоятель-
ством можно объяснить попадание в ПВЛ “Поуче-
ния” самого Владимира Мономаха, когда он княжил
в Киеве в 1113—1125 гг., а в монастыре игуменом
Сильвестром велась работа по созданию продолже-
ния ПВЛ.
Следует обратить внимание на важную закономер-
ность: составление летописных сводов в столицах кня-
жеств происходит после открытия в них епископий.
Там, где епископские кафедры были открыты
рано, вскоре после принятия Русью христианства,
имеются следы и раннего летописания: это — Новго-
род, Ростов, Чернигов, Белгород, Владимир-Волын-
ский (епископские кафедры существовали с 992 г.)
143.
После открытия (около 1068  г.) Тмутороканской
епископии сведения из этого княжества появляются
в “Повести временных лет”. А.А.Шахматов связывал
их появление с пребыванием в Тмуторокани игумена
Никона
144, однако сведения из Тмуторокани поступа-
ли и после возвращения игумена Никона в 1068  г. в
Киево-Печерский монастырь
145.
Епископская кафедра в Переяславле (южном) была
открыта в 1072 году. «Переяславльское летописание
до 1175 г. ведется как епископский летописец», — за-
мечает М.Д. Приселков
146. И на более позднюю связь
летописания с переяславльской епископией может
указывать и такой факт: после поставления при Все-
володе Большое Гнездо в Переяславль Русский епи-
скопа Павла в 1198 г. в “Симеоновской летописи” бо-
лее подробно освещаются южнорусские известия
147.
Во Владимире на Клязьме епископия известна с
1162 г., а в 1177 г., по мнению М.Д. Приселкова, состав-
ляется летописный свод при Андрее Боголюбском, но
завершен уже при Всеволоде Большое Гнездо
148.
«Политическое усиление Владимира повлекло за
собой составление первого летописного свода при

71
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
местном Успенском соборе, который становится цен-
тром летописания в XII — XIII вв.» 149. В Рождествен-
ском Богородичном монастыре во Владимире, в ко-
тором проживал с 1250 г. по 1274 г. после переезда из
Киева митрополит Кирилл, была написана при непо-
средственном его участии “Повесть о житии Алек-
сандра Невского”
150. С именем митрополита Кирилла
Ю.А. Лимонов связывает и работу над местным лето-
писанием
151. По мнению исследователя, «Рождествен-
ский монастырь с середины XIII в. до 1323  г. (т.е. до
переезда митрополита из Владимира в Москву) был
кафедральным, т.е. местом постоянного пребывания
в нем митрополитов…»
152.
Существенно отметить, что вскоре после восста-
новления в 1274  г. митрополитом Кириллом Влади-
мирской епископии восстанавливается и работа над
летописью (около 1276 г. — по мнению Ю.А. Лимоно-
ва
153, “Летописный свод 1283 г.” — по мнению Ю.К. Бе-
гунова 154).
«В Новгороде летописание, начатое в XI в., про-
должалось при владычном дворе. <…> Возведение
новгородского владычного стола в архиепископию в
1165  г. послужило, как можно догадываться, основа-
нием для составления летописного свода»
155. Около
1432  г., по мнению исследователя, создается владыч-
ный свод — “Софийский временник”, а при архиепи-
скопе Ростовском Ефреме (1427-1453)  — Ростовский
владычный свод
156.
Около 1233  г. в Холм переносится епископия из
Угровска, а уже в 40-е годы названный митрополитом
Кирилл руководит работой над созданием “Галицкой
летописи” (“Жизнеописания Даниила Галицкого”)
157.
Тверская епископия известна с 1271  г., а с 1285  г.
ведут отсчет Тверского летописания
158.
На связь княжеского летописания с епископским
указывают и сами исследователи летописей.

72
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
«В изучаемый период (т.е. XIII–XIV вв. — А.У.) лето-
писное дело строится и как единое княжеско-церков-
ное мероприятие… Княжеское летописание находи-
лось в прямом взаимодействии с епископским (Ростов,
Смоленск, Рязань), владимирское  — с епископским
(Тверь, Нижний Новгород) и митрополичьим (Мо-
сква, речь идет о времени до 60-х годов XIV в.)»
159.
Центрами летописания в XIV в. были Троице-Сер-
гиева лавра и нижегородский Благовещенский мона-
стырь
160.
«Примечательной особенностью организации ле-
тописного дела в Великом княжении Владимирском
оказалось создание в первой половине XIV в. упо-
мянутых выше памятников (“Свода 1305 г.” и “Свода
1327  г.”.  — А.У.), представляющих собой в нерастор-
жимом единстве выражение официальных взглядов
церкви и светской власти
161, владимирского князя и
митрополита “всея Руси”. Такой особенностью отли-
чалось начальное “великое” летописание в Москве,
где в наибольшей степени проявились усилия к на-
писанию истории не одного княжества…, а всей Рус-
ской земли»
162.
Московское митрополичье летописание начина-
ется с переезда в Москву из Владимира митрополита
“всея Руси” Петра, т.е. с 30-х годов XIV в.
163, который
предпринял попытку по составлению общерусского
летописного свода, в написании которого использо-
вал епархиальные летописи
164. В начале XV в. в Мо-
скве создается самостоятельный митрополичий свод
1408 г. (Троицкая летопись) и свод 1448 г.
165.
Я.С. Лурье обращает внимание, что существовал
«ряд явно неофициальных и прямо оппозиционных
сводов второй половины XV в., созданных, очевид-
но, в каких-то монастырских центрах» и указывает
на «отсутствие следов неофициальных общерусских
летописных сводов с конца ХV в.»
166.

73
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
В 20-30-е годы XVI в. к московскому летописанию
имеет непосредственное отношение митрополит Да-
ниил
167. В середине XVI в. “официальное” летописа-
ние велось под руководством митрополита Макария
(Никоновская летопись, Степенная книга и др.)
168, а
после 60-х годов полностью прекращается 169.
Довольно позднее развитие суздальского и ни-
жегородского летописания можно объяснить как
раз поздним открытием здесь самостоятельной епи-
скопской кафедры в 1347  г., общей для двух кня-
жеств
170.
Суздальское летописание велось в Суздальском
Дмитриевском монастыре
171.
Знаменитая Лаврентьевская летопись, составлен-
ная нижегородским монахом Лаврентием «по благо-
словенью священьнаго епископа Дионисья» для Суз-
дальского и Нижегородского великого князя Дми-
трия Константиновича, как отмечает сам летописец,
и завершена была «при благовернемъ и христолюби-
вемъ князи великомъ Дмитрии Костянтиновичи и
при епископе нашемъ христолюбивемъ священномъ
Дионисье Суждальскомъ и Новгородьском и Городь-
скомъ»
172.
Еще позднее была открыта епископия в Пскове,
хотя псковитяне и хлопотали о том еще в 1331 г.
173 По-
этому интересно, что когда в конце XV века независи-
мое епископско-монастырское летописание прекра-
щается по всей Руси, оно только появляется в Пскове:
так называемая Псковская 2-я летопись составлена в
конце XV в., события в ней доведены до 1486 г.
174
Memento mori
Мысли о чем больше всего угнетали и угнетают
человека? Конечно же, о смерти. Но православный
человек воспринимал и воспринимает смерть как яв-

74
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ление физическое: умирает тело, душа же бессмертна.
Бессмертной душой мы подобны Богу.
Где же и в каком качестве будет пребывать душа
человека по физической смерти тела? Души правед-
ников на небесах, вместе с ангелами в вечной радости,
ну а грешников — в преисподней, в вечных муках.
Смысл человеческой жизни, таким образом, сво-
дится к стяжанию Духа Святаго, добродетели и иску-
плению грехов. По тому, как прожита временная жизнь,
определяется пребывание души в вечной жизни.
Души праведников и грешников будет судить сам
Господь на Страшном Суде, который грядет в конце
мира сего. Жизнь на земле не вечна. Она имеет на-
чало  — сотворение мира видимого (по Библии  — в
5508 г. до Р.Х.) и конец — Страшный Суд.
О конце мира и Страшном Суде мы знаем из “Апо-
калипсиса” или “Откровения” Иоанна Богослова.
Центральный эпизод, увиденный и описанный ап.
Иоанном Богословом, для нашей темы является клю-
чевым: «И видехъ престоль великъ белъ (белый) и
Седящего на немъ, ему же отъ лица бежа небо и зем-
ля (от лица Которого бежали небо и земля), и место
не обретеся имъ (и места не нашлось им). И видехъ
мертвеца (мертвых) малыа и великия стояща предъ
Богомъ, и книги разгнушася (и книги раскрылись),
и ина (другая) книга отверзеся (открылась), яже есть
животная (которая является книгой жизни), и судъ
приаша мертвецы отъ написанныхъ въ книгахъ по
деломъ ихъ (и судимы были мертвые по написанному
в книгах о делах их)» (Гл. 20; 11-12)
О каких книгах, имеющих записи о делах христи-
ан, ведется речь? Ни один из богословов, толковав-
ших это место, не объясняет этого. Что же касается
особой (“иной”) “книги жизни”, то ее назначение объ-
ясняет Апокалипсис: в нее вписаны души праведных,
удостоенных вечной жизни на небесах: «И кто не был

75
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огнен-
ное» (Гл. 20: 15). То есть, на Страшном Суде присут-
ствуют два разных типа книг: в одни внесены земные
деяния христиан, по ним и будет вершиться суд. По-
скольку о них говорится во множественном числе, то
надо понимать, их несколько, может быть, даже мно-
го. А в другую единственную книгу жизни, заносятся
души, заслужившие вечное пребывание на небесах.
В одном из тропарей, читаемых во время службы
на первой неделе Великого поста (перед Пасхой), го-
ворится: «На Страшном судилищи без оглагольников
(обличителей) обличаюся, без свидетелей осуждаю-
ся; книги бо совестные разгибаются и дела сокровен-
ные открываются».
Очевидно, речь идет о тех же многочисленных
книгах, о которых говорит “Апокалипсис”. Но в тро-
паре они имеют уточняющее название  — “совест-
ные”, то есть, “сведующие”, “знающие”, можно сказать,
“возвещающие”
175 (ср.: «Грядущая пред пришестви-
емь да съвестять вамь»). То есть это книги, знаю-
щие и повествующие о человеческих деяниях. Такое
их восприятие отразилось на Руси довольно рано,
еще в “Изборнике 1076”, составленном для Святос-
лава Ярославича, в 1073-1076 гг. княжившего в Кие-
ве: «Яко да написаетъ ся въ твоеи мысли вьсегда (да
запечатлится в твоем сознании навечно): Вьторааго
пришьствия Соудии Гърдыи на престоле седяштя:
книгы отъвьрзаемы, дела таиная обличаема: любо-
деяния, татьбы (воровство), грабления, лихоимания
(лихоимство), хоулы. клеветы, зависть...»
176. Но ведь
все известные нам летописи как раз и повествуют о
человеческих деяниях, и не всегда самых достойных.
В одном из списков “Повесть временных лет” так и
озаглавлена: «Повесть времянных дей (деяний, по-
ступков) Нестора черноризца Феодосіева Печерскаго
монастыря»
177.

76
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
И в “Откровении” Иоанна Богослова, и в “Избор-
нике” 1076, и в тропаре о “совестных книгах” сооб-
щается во множественном числе. Но ведь и летопи-
си велись во многих местах многими летописцами и
сохранились они в достаточном количестве. Так не
на “Апокалипсис” ли и на великопостный тропарь
ориентировались монахи «труждаясь в делах летопи-
сания и поминая лета вечныя», к которым отходили
после временных?
178
Кому писал князь Владимир Мономах?
Хорошо известно так называемое “письмо” кня-
зя Владимира Мономаха Олегу Святославичу, князю
Черниговскому, представляющее собой заключитель-
ную часть трехсоставного “Поучения детям”. И хотя
в самом послании Мономаха черниговский князь не
назван ни разу по имени, ни у кого из исследователей
не вызывает сомнения адресат, поскольку Мономах
обращается к убийце своего сына Изяслава, коим и
был Олег Святославич.
Почему же обращение Владимира Мономаха не
персонифицировано, хотя адресат легко угадыва-
ется? И почему сочинение Мономаха сохранилось
в одном единственном списке? И почему оно было
включено именно в “Повесть временных лет”, когда
Мономах стал уже великим князем Киевским?
179
Попытаемся разобраться в этих вопросах, для
чего нам необходимо понять суть написанного самим
Мономахом.
В “Послании” нет традиционного обращения к
тому, кому пишут. И не потому, что Мономах не хо-
тел проявить положенного в таком случае уважения к
собеседнику. Дело в том, что Мономах изначально со-
средотачивает свое внимание на себе самом, точнее,
собственной душе: «О, многострадальный и печаль-

77
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
ный я!  — начинает он послание.  — Много боролась
с сердцем и одолела душа сердце мое. Поскольку мы
тленны, и я задумывался, как предстать пред Страш-
ным Судьею, покаяния и смирения не учинив меж
собою (т.е. между князьями.  — А.У.). Ибо если кто
молвит: “Бога люблю, а брата своего не люблю”, — то
ложь произносит. И еще (напомню слова евангелиста
Матфея): “Если не отпустите прегрешений брату
180,
то и вам не отпустит Отец ваш небесный”» (Матф.
6:15)
181 (Здесь и далее перевод мой. — А.У.).
Вот основной посыл сочинения Владимира Моно-
маха: будучи смертными (тленными), следует думать
не столько о сегодняшнем дне, сколько о грядущем
Страшном Суде и готовиться предстать пред Су-
дьею
182. А для того, чтобы быть прощенным на Суде,
необходимо простить и ближних своих, покаяться и
проявить смирение.
Именно покаянием и смирением проникнуто все
послание Владимира Мономаха. Он не осуждает Оле-
га Святославича, друга юности, за убийство второго
сына Изяслава во время их военного столкновения
под Муромом, вотчиной Святославичей. Не случи-
лось бы этого, если бы на то не была воля Божья: «Суд
от Бога ему пришел, а не от тебя», — замечает Моно-
мах. Но Олег Святославич был известен своим при-
страстием к междоусобным княжеским распрям (за
что удостоен автором “Слова о полку Игореве” про-
звища “Гориславич”), случалось ему и половцев при-
водить на Русскую землю, потому и призывает его
Владимир Всеволодович к смирению, прекращению
вражды между князьями и раскаянию в содеянном.
«А мы  — что представляем?  — рассуждает да-
лее Мономах,  — люди грешные и лукавые! Сегодня
живы, поутру мертвы; сегодня в славе и почете, а
завтра в могиле позабыты... Посмотри, брат, на отцев
наших: что они взяли (с собой) или чем опорочены?

78
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Только то или тем, что они сотворили для души сво-
ей» (С. 158).
Видимый мир тленен и временен, как жизнь. На-
житое достояние  — это благочестие души. О своей
душе и душе брата печется Мономах: «Когда же уби-
ли дитя мое и твое пред тобою, подобало бы тебе,
увидев кровь его и тело увянувшее, как цветок не-
давно отцветший, как ягненок закланный, подобало
бы сказать, стоя над ним, вникнув в помыслы души
своей: “Увы мне, что сотворил я?! ...Из-за неправды
мира сего суетного снискал себе грех, а отцу и мате-
ри  — слезы!” И сказал бы (словами) Давида: “Безза-
кония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною...”»
(С. 158).
«А ежели начнешь каяться Богу, и ко мне добр
сердцем станешь.., то и наши сердца обратишь к себе,
и лучше будем жить, чем и прежде: я тебе не враг и
не мститель. Не хотел ибо крови твоей видеть.., но
не дай мне Бог видеть кровь ни от руки твоей, ни по
повелению твоему, ни кого-нибудь из братьев. Если
же лгу, то Бог мне Судья и крест честной... Не хочу я
лиха, но добра хочу братьям и Русской земле... Если
же кто из вас не хочет добра, ни мира христианам, да
не будет и его душе от Бога дано мир увидеть на том
свете. Не по нужде тебе говорю..., но (потому что)
душа мне своя лучше всего света сего. На Страшном
Суде без обвинителей обличаюсь и прочее» (С. 160).
Первой фразой известного уже нам тропаря, на-
поминающего о Страшном Суде, заканчивается в
Лаврентьевском летописном своде “Послание” Вла-
димира Мономаха.
Почему именно им? Названный Владимиром, а в
крещении Василием, в честь его деда, крестившего в
988  г. Русь, Владимир Мономах с детства проникся
духовной благодатью, а с юности возымел трепетный
страх перед Страшным Судом.

79
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Будучи наездом в Киеве еще во время княжения в
нем отца Всеволода Ярославича (1078–1093) или дво-
юродного брата Святополка Изяславича (1093–1113),
Владимир оставил на крещатом столбе в Софии Ки-
евской с южной стороны на предназначавшейся для
мужской части княжеской семьи половине хоров ха-
рактерную именно для него надпись крупными бук-
вами: «Господи, помози (помоги) рабу своему Воло-
димиру на мънога лета и (дай) прощение грехамъ на
Судинь (день)»
183.
Очевидно, что жизнь свою Владимир Мономах
строил по христианским заповедям, помятуя о смер-
ти и Судном дне, на котором ожидал воздаяния по
делам своим. Потому и каялся он в “Поучении” перед
братьями своими и их призывал к покаянию; потому
и внес в “Поучение” перечень деяний своих: прежде
всего, походов на врагов.
И сформировалось его “Поучение” не сразу, а уже
в преклонном возрасте, когда он все больше задумы-
вался о завершающемся жизненном пути, по его об-
разному выражению, уже “на санях сидя” (на санях
в Древней Руси отправляли в последний путь покой-
ника).
И в летопись сочинение Мономаха попало не
случайно. Писал он его не для широкой публики. И
предназначалось оно не столько Олегу Святослави-
чу, сколько Высшему Судье на Страшном Суде, пред
которым сам без обличителей обличался Мономах. И
перечисляя свои деяния надеялся, что по ним его и
судить будут, или, во всяком случае, и его оправда-
тельное слово зачтется.
Но и летопись имела направленность на Страш-
ный Суд, будучи “совестной книгой” человеческих
деяний. Совпала конечная цель двух сочинений, по-
этому, думается, и было включено “Поучение” в пе-
реработанную в Выдубицком княжем монастыре

80
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
“Повесть временных лет”, произошло это, нужно по-
лагать, не без ведома или даже просьбы самого Вла-
димира Мономаха, поскольку он являлся ктитором
(покровителем) Выдубицкого монастыря, основан-
ного его отцом Всеволодом Ярославичем.
“Поучение” отдельно не переписывалось и не чи-
талось. Сохранился его единственный экземпляр в
составе Лаврентьевского летописного свода. Для са-
мообличения и покаяния пред Высшим Судьею это-
го было вполне достаточно. Единожды начертанное
Слово бесследно не исчезает.
Роль знамений в русском летописании
Если окинуть общим взором все летописные своды
XIV — XV вв. (начальной частью которых стабильно
выступает “Повесть временных лет”), то становится
заметным особое внимание летописцев к различным
небесным знамениям  — затмениям солнца и луны,
“кровавым” звездам и кометам, и природным ка-
таклизмам — землетрясениям, засухам, наводнениям
и прочим.
Известия о них  — это не простая констатация
факта, но и попытка разобраться в их назначении.
«В си же времена бысть знаменье на западе, звезда
превелика, луче имущи акы кровавы, всъходящи све-
чера по заходе солнечнемь, и пребысть за 7 дний. Се
же проявляше (предвещало) не на добро, посемь бо
быша усобице (вражда) многы и нашествие поганыхъ
на Русьскую землю, си бо звезда бе акы кровава, про-
являющи (предвещала) крови пролитье», — замечает
“Повесть временных лет” под 1065  г.
184 Стало быть,
небесное знамение, посылаемое Богом людям, явля-
ется предзнаменованием какого-то события.
«Знаменья бо в небеси, или звездах, ли солнци, ли
птицами, ли етером чимъ, не на благо бывають, но

81
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
знаменья сиця на зло бывають, ли проявленье рати,
ли гладу, ли смерть проявляют» (С.72),  — поясняет
далее летописец. И когда в январе-феврале 1102  г.
было кряду несколько знамений: с 29 по 31 января
восстала «пожарная заря от въстока и уга (юга) и за-
пада и севера, и бысть тако светъ всю нощь, акы от
луны полны светящься», а 7 февраля «бысть знаме-
нье в солнци: огородилося бяше солнце в три дугы,
и быша другыя дугы хребты к собе (хребтами одна к
другой)», то наблюдая эти знамения «благовернии че-
ловеци со въздыханьем моляхуся к Богу и со слезами,
дабы Богъ обратил знаменья си на добро...» (С.117).
Но чаще всего отмечаемые летописцами знаме-
ния предвещали “злые” события: засуху, голод, мор,
нашествие врагов и т.д.
«В си же времена (1092 г. — А.У.) бысть знаменье въ
небеси, яко круг бысть посреде неба превеликъ. В се
же лето ведро (засуха) бяше (была), яко изгараше (го-
рела) земля, и мнози борове (леса) възгарахуся сами и
болота; и многа знаменья бываху по местомъ; и рать
велика бяше от половець и отвсюду». «В си же времена
мнози человеци умираху различными недугы» (С.91).
В грядущих же во след знамениям событиях ле-
тописцы угадывали Провиденье Господне и пытались
объяснить его смысл: «Се же бысть за грехы наша,
яко умножися греси наши и неправды. Се же наведе
на ны (нас) Богъ, веля нам имети покаяние и всътяг-
нутися от греха, и от зависти и от прочих злыхъ делъ
неприязнинъ» (С.91).
Можно выстроить логическую цепь событий, от-
мечаемых летописью: знамение, предвещающее собы-
тие,  — само событие, как Божье наказание за “грехи
наши” — призыв к покаянию и искуплению грехов. В
этой цепи я бы хотел особо выделить осуждение “не-
правды” в людях — Божий суд, а уж потом — наказа-
ние: голод, мор, нашествие врагов.

82
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Особую роль играли затмения солнца в жизни
князей. Не случайно князей и называли в фольклоре
и литературе “солнцами”. Например, князь Владимир
назван “красным солнышком” в былинах, Игорь и
Всеволод Святославичи  — двумя солнцами в “Слове
о полку Игореве”. В роду последних — черниговских
князей Ольговичей — солнечное затмение имело осо-
бую роковую роль. Исследователь “Слова” А.Н. Ро-
бинсон подсчитал, что за одно столетие с 1076  г. по
1176  г. двенадцать солнечных затмений приходи-
лись на годы смерти тринадцати князей этого рода!
Причем в восьми случаях затмения предшествовали
смерти князей. Тринадцатое затмение 1 мая 1185 г. оз-
наменовало плен Игоря Святославича во время зна-
менитого теперь во всем мире его похода на полов-
цев. Такого унижения русские князья не испытывали
до этого
185.
«Ни хытру, ни горазду... Суда Божиа не мину-
ти»,  — замечает автор “Слова”. Игорь выступил в
поход, обуреваемый гордыней: «Преднюю славу по-
хитимъ, а заднюю си сами поделимъ!»
186 Гордыня
первенствует во грехах. «Я — на тебя, гордыня, гово-
рит Господь» (Иеремия, 50: 31) Греха гордыни боялся
Владимир Мономах, ставя его средь других на первое
место: «О Владычице Богородице! Отъими от убогаго
сердца моего гордость и буесть, да не възношюся суе-
тою мира сего в пустошнемь семь житьи»
187.
Его слава, добытая в походах на половцев, не дава-
ла покою Игорю, чье сердце, как раз и было в “буести
закалено”
188. Гордыня и “буесть” 189 двигали его в этот
поход, и за них был он наказан пленом.
Убеждение, что знамение — это предупреждение,
строилось на Св. Писании  — Библии и, в частности,
Евангелиях и “Апокалипсисе” Иоанна Богослова. В
нем семь ангелов, вострубив, предвещают конец Све-
та, и на небесах появляются Божьи знамения, а на
земле  — наказания людям за их неправедную жизнь

83
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
и грехи: и град, и огонь, и болезни, и потопы, и на-
хождения саранчи и т. д. «Се оуже наказаеть ны Богъ
знаменьи, земли трясениемъ Его повеленьемь: не гла-
голеть оусты, но делы наказаеть. Всемъ казнивъ ны,
Богъ не отьведеть злаго обычая. Ныне землею трясеть
и колеблеть, безаконья грехи многая отрясти хощеть,
яко лествие от древа», — замечает Серапион, епископ
Владимирский (XIII в.)
190. Поскольку, по пророчеству,
перед концом Света их будет особенно много, лето-
писцы и фиксировали небесные знамения и следую-
щие за ними казни Божьи, как бы задаваясь постоян-
но терзающим всех вопросом: не настали ли послед-
ние времена? Ведь точное время Страшного Суда не
известно: «Несть вам разумети временных лет, яже
Отець Своею властию положи», — говорит Господь
191.
То есть, знать продолжительность текущего только до
Страшного Суда времени. Но знамения и следующие
за ними явления — это свидетельства Бога о близости
его. И каждый православный должен в любую мину-
ту быть готовым предстать перед Высшим Судом. Об
этом он обязан постоянно помнить, как помнил Вла-
димир Мономах, а забывшим, напоминает Серапион
Владимирский: «Слышасте, братье, самого Господа,
глаголяща въ Евангелии: “И въ последняя лета будет
знаменья въ солнци, и в луне, и въ звездахъ, и труси
по местомъ, и глади”. Тогда реченное Господомъ на-
шимъ ныня збысться  — при насъ, при последнихъ
людяхъ. Колико видехомъ солнца погибша и луну по-
мерькъшю, и звездное пременение!»
192
Предвещание затмением солнца кончины кня-
зя  — это малое напоминание о большом. Каждый,
будь он даже князь, не избежит малого суда — смер-
ти, «отдавъ общий долгъ, егоже несть убежати всяко-
му роженому (отдав общий долг, который не дано из-
бежать никому из родившихся)»
193, и предстанет пред
всеобщим — Страшным Судом в последние времена.

84
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Можно ли было хотя бы приблизительно предпо-
ложить, когда они наступят?
Когда же настанет Суден день?
Человечество всегда отличалось любопытством.
В том первопричина и грехопадения Адама и Евы.
Знать о грядущем Судном дне и не пытаться устано-
вить время его — не в характере людей. По крупицам
собирались, сопоставлялись, анализировались скуд-
ные сведения из пророчеств и строились прогнозы о
нем.
Первоначально, как указания на последние време-
на воспринимались знамения и природные явления:
засухи, наводнения, эпидемии. В XIII веке  — наше-
ствие монголо-татар, в которых увидели нечестивое
библейское племя Гога и Магога, заточенное царем
Гедеоном в недоступных горах, и пробившееся по-
пустительством Божием на свободу перед концом
Света: «Того же лета явишася языци, ихже никтоже
добре ясно не весть, кто суть и отколе изидоша, и что
язык ихъ, и которого племени суть, и что вера ихъ; и
зовут я Татары.., о нихъже Мефодий Патарский епи-
скопъ сведетельствует: яко си суть ишли ис пустыня
Етриевьскы, суще межю встокомъ и северомъ; тако
бо Мефодий рече: яко къ скончанью временъ (выде-
лено мной. — А.У.) явитися темъ, яже загна Гедеонъ,
и попленять вся землю отъ встока до Ефранта, и отъ
Тигръ до Понетьскаго (Понтийского) моря...»
194.
Изведены они были Богом в наказание погряз-
шим в грехах народам: «...За умноженье безаконий
нашихъ попусти Богъ поганыя, не акы милуя ихъ, но
насъ кажа (наказывая), да быхомъ встягнулися отъ
злыхъ делъ. И сими казньми казнить насъ Богъ, на-
хоженьемъ поганыхъ, се бо есть батогъ Его, да негли
встягнувшеся... отъ пути своего злаго...»  — замечает

85
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Лаврентьевская летопись под 1237 годом о походе Ба-
тыя на Русь 195.
Но и в ХIII веке конец Света не наступил, а рост-
ки рационализма и прагматизма подтолкнули к более
точным математическим его расчетам. Господь сотво-
рил видимый мир за шесть дней, седьмым был день
отдыха — Воскресение. Седмица воспринималась как
символ. Если день символизирует тысячелетие, то,
стало быть, мир простоит семь тысячелетий от своего
сотворения, или до 1492 года (7000 — 5508 = 1492) от
Рождества Христова. До этого срока были рассчита-
ны пасхалии  — т.е. дни празднования главного хри-
стианского праздника по годам.
В одной из них после указанной даты, т.е. после
7000(1492)  г. имеется очень важное для рассматри-
ваемого нами вопроса заключение: «Зде страхъ, зде
скорбь, аки в распятии Христове сей кругъ бысть, сие
лето и на конецъ явися, въ неже чаемь и всемирное
Твое пришествие»
196.
Какое отношение имели пасхалии к летописям?
Никакого! А вот летописание к пасхалиям  — самое
непосредственное. Исследовавший этот вопрос еще в
конце ХIХ в. академик М.И. Сухомлинов
197 обнару-
жил, что сам принцип изложения событий по годам с
неукоснительным перечнем всех лет и краткими по-
годными записями восходит к пасхальным таблицам.
В одной из рукописей ХIV в. он обнаружил пас-
хальную таблицу с не характерными для пасхальных
таблиц, но близкими к летописям, записями под тем
или иным годом. Выразив буквенные обозначения
лет цифрами, он получил следующий ряд известий:
Въ лето 6805. Въ лето 6806. Дмитрии родися. Въ
лето 6807. Въ лето 6808. Въ лето 6809.6810. Борис пре-
ставися князь.
Въ лето 6811. Талая зима.
Въ лето 6812. Андреи князь преставися.

86
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Въ лето 6813. 6814. 6815. 6816. 6817. 6818. 6819.
Въ лето 6820. Тохта умре.
Въ лето 6821. Избякъ седе.
Въ лето 6822.
Въ лето 6823. Торжекъ взятъ. 6824. На Ловоти сто-
яли. 6825. Кавадеево. Въ лето 6826. Михаило убитъ.
Въ лето 6827. Дорого морь.
Въ лето 6828. 6829. Солнце погибло.
Въ лето 6830. 6831. Дмитрий селъ.
Сходство этих записей с погодными летописными
очевидна:
Въ лето 6525. Ярославъ иде къ Берестию; и зало-
жена бысть Святая София Кыеве.
Въ лето 6526. Въ лето 6527.
Въ лето 6528. Родися Володимиръ сынъ у Яросла-
ва.
Въ лето 6529. Победи Ярославъ Брячислава.
Въ лето 6530. Въ лето 6531. Въ лето 6532. Въ лето
6533. Въ лето 6534. Въ лето 6535. Въ лето 6536. Знаме-
ние змиево на небеси явися
198.
Русские летописи, при значительном жанровом и
тематическом отличии от западноевропейских хро-
ник и византийских хронографов, в мировоззренче-
ской основе своей все же имели с некоторыми из них
общее начало  — пасхальные таблицы, давшие само-
бытному русскому жанру внешнюю форму: «Все рус-
ские летописи самым названием “летописей”, “лето-
писцев”, “временников”, “повестей временныхъ летъ”
и т.п. изобличают свою первоначальную форму: ни
одно из этих названий не было бы им прилично, если
бы в них не было обозначаемо время каждого собы-
тия, если бы лета, годы не занимали в них такого же
важного места, как и самые события. В этом отноше-
нии, как и во многих других, наши летописи сходны
не столько с писателями византийскими, сколько с
теми временниками (annales), которые ведены были

87
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
издавна, с VIII века, в монастырях Романской и Гер-
манской Европы  — независимо от исторических об-
разцов классической древности. Первоначальной ос-
новой этих анналов были пасхальные таблиц»
199.
Таким образом, конструктивно-мировоззренче-
ской основой летописей становится перечень всех
врéменных лет, даже тех, в которые не внесены ка-
кие-либо исторические сведения. По мнению акаде-
мика М.И. Сухомлинова, «одною из причин, почему
событие занесено в летопись, остается непременно
год, в котором оно случилось. Напротив того, годы
внесены совершенно независимо от событий. Дока-
зательством этому служат сто семь лет, означенных,
но не описанных в древней летописи. Отсюда следует
прямое заключение и об остальных годах: значит, и
они выставлены были прежде, нежели понадобились
для определения времени какого-либо события. Ряд
пустых годов был вполне у места только на пасхаль-
ных таблицах, где каждый из них имел смысл по от-
ношению к кругу церковных праздников. Таким об-
разом ряд лет является древнейшею и существенною
особенностью летописи, определившею навсегда ее
форму»
200.
Поскольку в ХI в., когда в Киево-Печерском мо-
настыре зарождалось русское летописание, пасхалии
уже были рассчитаны до 7000 (1492) года, то был из-
вестен и перечень “врéменных лет” до 1492 г. То есть,
летопись изначально в хронологической основе своей
имела временной предел — 1492 год. После него, как и
в пасхалиях, мыслился конец света. Потому-то всем
христианским миром конец XV в. воспринимался как
самое реальное время второго пришествия Христа и
Страшного Суда.
В «Похвальном слове Сергию Радонежскому»,
написанному в 1412  г., Епифаний Премудрый с
убежденностью свидетельствует: «Съй ми есть и пер-

88
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
вый и последний въ нынешняа времена; сего Богъ
проявилъ есть въ последняа времена на скончание
века и последнему роду нашему, сего Богъ прославилъ
есть в Руской земли и на скончание седмыя тысяща
(выделено мной. — А.У.) …»
201.
К «концу мира» и готовились.
Достаточно сказать, что во второй половине XV в.
отмечается небывалый дотоле исход целыми княже-
скими и боярскими семьями в монастыри. Уход от со-
блазнов мира тленного ради вечного спасения. Среди
князей Мономахова рода такая практика бытовала и
ранее, и если не уход в монастырь как смысл жизни,
то хотя бы пострижение в монахи и принятие схимы
пред близкой кончиной. Например, князь Александр
Невский принял пострижение и схиму буквально за
несколько часов до своей кончины 14 ноября 1263  г.
Так поступали и его сыновья, и все внуки, и правну-
ки вплоть до московского князя Дмитрия Иванови-
ча Донского (1350—1389), нарушившего эту тради-
цию.
202 Но, что интересно, ни один из великих князей
Московских и всея Руси после него не был удостоен
святости. Да и сам он причислен к лику святых толь-
ко в 1988 г. Хотя, конечно, дело тут не в принятии или
не принятии пострига: не все принявшие монаше-
ство князья становились святыми, и, наоборот, мно-
гие не успевшие принять его были канонизированы,
особенно это касается князей страстотерпцев, как,
например, Бориса и Глеба, Михаила Черниговского
и других. Вопрос  — в отношении к княжеской вла-
сти, как мирскому служению Богу. И служение это не
всегда было Богоугодным. Но это уже тема отдельно-
го разговора.
Весь XV век  — это время приуготовления к кон-
цу Света. И фактически все глобальные историче-
ские события воспринимались и трактовались в этом
аспекте.

89
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Когда в 1453 г. пал под натиском турок Константи-
нополь, оплот православия, столица славной былым
могуществом Византии, то о скором конце мира за-
говорили, как теперь уже о само собой разумевшемся
событии. Правда, в Новгороде, а затем и в Москве по-
явились сторонники иной точки зрения, представи-
тели “ереси жидовствующих”, сомневавшихся как в
Божественной сути Христа, так и в верности расчетов
его Второго пришествия. О сильном брожении умов
в конце XV в. писал тогда Иосиф Волоцкий: «Ныне же
и в домехъ, и на путехъ (в дороге), и на тържищахъ
(рынках) иноци и мирьстии (иноки и миряне) и вси
сомняться, вси о вере пытают»
203.
У летописей была своя задача: отнюдь не равно-
душно внимая добру и злу (зло всегда осуждалось!)
фиксировать «што ся здея в лета си»
204  — человече-
ские деяния. Не запечатлевать только случившееся
по воле Божьей без человеческого участия, а именно
сделанное, совершенное волею людей. Ибо по поступ-
кам, по осознанным делам человека, представляю-
щим собой выбор между добром и злом, будет вер-
шиться Божий суд
205.
«Сия вся написанная,  — замечает летописец XV
века, — ... иже только от случившихся в нашей земле
несладостная нам и неуласканная (неприкрашенная)
изглаголавшим, но изустительная (побуждающее) и
к пользе обретающаяся и восставляющая на благая
и незабытная; мы бо не досажающе, ни поношающе,
ни завидяще чти честных (чести почетных лиц) тако-
вая вчинихом, яко же обретаем начального летослов-
ца Киевского, иже вся временнобытства земская не
обинуяся показуеть, но и прьвии наши властодрьжци
без гнева повелевающе вся добрая и недобрая при-
лучившаяся написовати, да и прочии по них образы
явлени будут, якоже при Володимере Мономасе, оно-
го великого Селивестра Выдобыжского, не украшая
пишущего...»
206

90
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Как в Синодик вписывались все новые и новые
имена усопших христиан для поминовения, так в ле-
топись вписывались все новые и новые деяния людей,
и, прежде всего, наделенных Богом властью князей:
«Богь даеть власть, ему же хощеть; поставляеть бо ...
князя Вышний, ему же хощеть, дасть»,  — замечает
“Повесть временных лет” под 1015 г.
207 Поэтому край-
не редко летописец дает свою оценку деятельности
князя, ибо не он уполномочил его властью, но Бог, и
пред Богом ответствен правитель сам, как и вся зем-
ля его (народ): «Аще бо кая земля управится пред Бо-
гомь, поставляеть ей ... князя праведна, любяща судъ
и правду (закон)... Аще бо князи правьдиви бывають
в земли, то многа отдаются согрешенья земли; аще ли
зли и лукави бывають, то болше зло наводить Богъ
на землю, понеже то глава есть земли. Тако бо Исаия
(пророк) рече: “Согрешиша от главы и до ногу, еже
есть от цесаря и до простыхъ людий”. “Люте бо граду
тому, в немь же князь унъ”, любяй вино пити съ гусль-
ми и съ младыми светникы. Сяковые бо Богъ даеть за
грехы, а старыя и мудрыя отъиметь...»
208
Помнил летописец и заповеди Божии, одна из ко-
торых гласит: «Не судите, да не судими будете. Имже
бо судомъ судите, судять вамъ» (Матф. 7;1-2). Грех
осуждения и мнения («Всемъ страстямъ мати — мне-
ние; мнение  — второе падение»,  — заметил один из
учеников Иосифа Волоцкого)
209  — не для монахов,
чаще всего выступавших в роли летописцев. Отсюда
отсутствие субъективности и собственного мнения
в оценке событий и даже сохранение противополож-
ных своей точек зрения на многие из них. Например,
“Повесть временных лет” донесла до нас два мнения
по поводу апостольского учения на Руси и ее креще-
ния: по раннему, сторонником которого был и Не-
стор, не было апостолов на Руси («телом апостоли не
суть сде были»), а крещение ее осуществлено кн. Вла-

91
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
димиром по воле Божьей. Согласно другой  — апо-
стол Андрей посетил Киевские горы, благословил их
и предсказал, что «на сихъ гораъ восияеть благодать
Божья»
210.
По раннему мнению, князь Владимир Святосла-
вич Промыслом Божиим принял христианство и кре-
стил Русь. Его придерживались первый митрополит
из русских Иларион  — автор знаменитого и не пре-
взойденного “Слова о Законе и Благодати”
211, и его
последователь Нестор  — агиограф и летописец Ки-
ево-Печерского монастыря. По более позднему, сто-
ронником которого был, по-видимому, игумен Выду-
бицкого монастыря Сильвестр, — благодаря деяниям
и пророчеству апостола Андрея, благословившего
Киевские горы.
212
Из-за благоговейного отношения к Слову как Ис-
тине («Слово есть Бог» [Иоанн.1;1], Бог есть Истина,
значит, Слово есть Истина), благоверный христиа-
нин-летописец сохранял все запечатленные до него в
слове версии, ибо не мнил о них и главную цель свое-
го труда видел в донесении их на Страшный Суд. Ис-
тина же устанавливается Высшим Судией  — Богом,
а солгавший понесет наказание. Именно поэтому в
древнерусских сочинениях ХI–XV вв. не было вы-
мысла: писать сакральным — церковнославянским —
языком божественной службы можно было только о
правде и Истине.
Поскольку конец мира ожидался в 1492  г., то по-
давляющее большинство летописных сводов (то есть,
содержащие как более ранние летописи, начиная с
“Повести временных лет”, так и ее продолжавшие,
вплоть до XV в.), заканчивали свое повествование
в середине или во второй половине XV в.  — накану-
не судьбоносного для мира события. Например, об-
щерусский летописный свод 1448  г., составленный в
Москве, лег в основу “Софийской первой летописи”

92
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
и “Новгородской четвертой летописи”, написанных
в последней четверти века в Новгороде. Следующий
общерусский летописный свод датируется учеными
1479 годом. Он был доведен до 7000(1492) г. и сохра-
нился в так называемом Уваровском списке Москов-
ского летописного свода XV века. Предположительно
около 1493  г. составлена Погодинская летопись, око-
ло 1495 г. — Мазуринская, около 1497 г. — Прилуцкая
и многие другие.
Московский летописный свод конца XV в. стал
основой царского летописания XVI в.
213
Обращает на себя внимание, что летописание
XV в. носит не местный, а общерусский характер.
Судьба всей Русской земли беспокоит христиани-
на-летописца, а не только отдельно взятого родного
княжества.
Общее испытание, как известно, объединяет.
“Книги Бытия”
Древнерусские летописцы, используя “прием
исторической ретроспективной аналогии”, 214 посто-
янно проводили параллели между библейскими геро-
ями и их деяниями, и своими князьями и событиями
русской истории.
Например, уже в самом начале “Повести времен-
ных лет” (в ее еще не имеющей погодной разбивки,
если так можно выразиться, “доисторической части”)
помещено широко известное предание о хазарской
дани.
После смерти братьев Кия, Щека и Хорива нашли
полян на Днепровских кручах хазары и обложили
данью. Посоветовавшись поляне «дали от дыма по
мечу», и отнесли их хазары к своему князю и старей-
шинам. Увидев новую дань, «сказали старцы хазар-
ские: “Не добрая дань эта, княже: мы добыли ее ору-

93
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
жием, острым только с одной стороны,  — саблями,
а у этих оружие обоюдоострое  — мечи. Им суждено
собирать дань и с нас, и с иных земель». А поскольку
предсказание сбылось, то летописец объясняет тому
причину: «Не по своей воле говорили они, но по Бо-
жьему повелению». И приводит библейскую анало-
гию: «Так было и при фараоне, царе египетском, когда
привели к нему Моисея и сказали старейшины фара-
она: “Этому суждено унизить землю Египетскую”. Так
и случилось: погибли египтяне от Моисея, а сперва
работали на них евреи. Так же и эти: сперва властво-
вали, а после над ними самими властвуют; так и есть:
владеют русские князья хазарами и по нынешний
день» (С.148).
Для русского православного мировоззрения ХI–
XII вв. характерен религиозно-символический спо-
соб познания мира
215, и такое сопоставление позво-
ляло увидеть трансцендентный смысл разделенных
Рождеством Христовым разновременных событий.
Православному сознанию присуще представле-
ние о бинарной “картине мира”: мир делится на са-
кральный небесный (как говорили в Древней Руси —
“горний”) и материальный “дольний”  — земной. Са-
кральный мир пребывает в вечности, земной мир —
врéменный, и его бытие измеряется временем.
Смысл земной (ограниченной во времени) жизни
человека — в приуготовлении души к вечному бытию
в небесной обители с Богом и праведниками.
Линейный временной поток земной истории че-
ловечества (ограниченный началом и концом) делит-
ся Рождеством Христовым на два временны
́ х нерав-
ноценных отрезка: Ветхозаветную историю  — эпоху
Закона (регламентирование земной жизни десятью
заповедями, полученными Моисеем от Бога) и Ново-
заветную  — эпоху Благодати (христианского учения
о спасении души в будущем веке).

94
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
В “Слове о Законе и Благодати” Иларион назы-
вает Ветхий Завет слугой и предтечею Благодати и
Истины. Ветхий Завет только приуготовляет к вос-
приятию Истины, но не спасает. Истина есть Бог. И
спасительное учение приходит с Сыном Божиим  —
Христом. Спасение возможно через крещение и ис-
полнение в дополнение к десяти заповедям еще девя-
ти “заповедей блаженства”, данных Иисусом Христом
своим ученикам.
Своим приходом в сей мир во плоти Иисус Хри-
стос соединил мир горний и дольний: сверху  —
вниз  — вверх. Святые соединили оба мира (пред-
ставляющих единое целое) снизу — вверх: праведной
жизнью на земле и пребыванием рядом с Богом на
небесах.
Пребывание праведных отцов, Спасителя и свя-
тых в мире дольнем внесли сакральный смысл в чело-
веческую историю: в ней нет ничего случайного (как
и в жизни человека), но все Промыслительно, тем са-
мым обнаружилась связь двух миров, и история об-
рела эсхатологический (спасительный) смысл
216.
Эта соотнесенность вечного и врéменного отра-
жена не только в ежегодно повторяющихся праздни-
ках православного календаря, но и постоянно ощу-
щается в ходе литургии, заключающей в себе «сим-
волические указания на целую жизнь Господа Иисуса
Христа»
217 в каждом действии священника.
Христианский праздник не просто восприни-
мается как память о каком-то событии священной
истории, но само событие переживается молящими-
ся в момент церковной службы (вот почему службам
присущи глагольные формы настоящего времени),
воспроизводящей его здесь и ныне
218.
Сакральная же связь двух миров происходит во
время евхаристии  — Пресуществлении Святых Да-
ров (преобразовании вина и просфоры в кровь и тело
Христово).

95
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
«В событиях священной истории  — Ветхого и
Нового Заветов  — обнаруживаются непреходящие
явления, как бы живущие вечно, повторяющиеся в
ежегодном круговороте не только праздников, но и
всех дней недели, связанных с той или иной памятью
о священных событиях»
219.
Вот почему «ветхозаветные и новозаветные со-
бытия занимают совершенно особое место в системе
времени средневекового сознания. Хотя они относят-
ся к прошлому, но в каком-то отношении они одно-
временно являются и фактами настоящего <...>
События священной истории придают смысл со-
бытиям, совершающимся в настоящем, они объясня-
ют состояние вселенной и положение человечества
относительно Бога»
220.
Сопоставляя современную ему действительность
с явлениями Священной истории древнерусский
книжник видел в своем настоящем соотнесенность с
сакральным прошлым — со-бытие.
Это были отнюдь не случайные, а наделенные
определенным историческим смыслом сопоставления
деяний ветхозаветных героев с поступками князей
221,
в то же время сравнения с новозаветными лицами
крайне редки.
Цитаты из Нового Завета использовались в основ-
ном в произведениях, затрагивающих вопросы веры
и церковной жизни: крещение княгини Ольги, диалог
Философа и князя Владимира (“Речь Философа”),
крещение Руси, установление церковных праздников
Преображения и Успения, похвалы князю и т.д.
Новозаветные книги, написанные апостолами  —
учениками Христа,  — христологичны, в них изложе-
ны основы христианства. Поэтому и ссылаются на
положения из них в вопросах веры.
Ветхозаветные книги, написанные пророками,  —
историчны, в них изложена история народов (и, пре-

96
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
жде всего, израильского) от сотворения мира до Рож-
дества Христова.
Ветхозаветные события выступают прообразами
новозаветных и несут в себе пророчества о них.
Библия открывается книгой “Бытие”, повествую-
щей о шести днях творения, грехопадении Адама и
Евы, познании людьми добра и зла, расселении их по
всему лицу земли после потопа и т.д.
“Повесть временных лет” начинает свое повество-
вание с рассказа о расселении людей из племени Ноя
после потопа, с целью показать, что от библейского
Иафета, сына Ноя, пошли славяне, а немногим позд-
нее, в “Речи Философа”, кратко излагается и вся зем-
ная история от шести дней творения до Рождества
Христова, т.е. практически содержит сжатую ветхо-
заветную историю.
Библия завершается “откровением” Иоанна Бого-
слова о Страшном Суде.
“Речь Философа” завершается описанием “за-
поны” (видимо, холста) с впечатляющей картиной
Страшного Суда и страданием грешников в аду.
Совершенно очевидна соотнесенность повество-
вания “Повести временных лет” и Библии. Точнее,
многих составляющих ее книг, поскольку полный
перевод Библии на Руси был осуществлен к 1499  г.
Древнерусским летописцам были хорошо известны
книги Бытие, Исход, Левит, Второзаконие, 1-4 кни-
ги Царств, Иова, Псалтырь (когда-то по ней учились
читать), Притчи Соломоновы, Екклезиаст, Песнь пес-
ней, Иисус Сирахов, Пророки и т.д. Конечно же, все
четыре Евангелия и, несомненно, Апокалипсис
222.
Соотнесенность летописей и Библии заключает-
ся в осмыслении исторического процесса. Была миро-
вая история и история избранного народа. “Повесть
временных лет” включила историю Древней Руси в
мировую, поведала о появлении “новых людей” (так

97
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
называли христиан) и о начальной истории право-
славной Руси в новозаветный период.
Появление “новых людей” — восточных славян —
в христианской семье, по мнению летописцев, не слу-
чайно. Об этом с историко-богословских позиций го-
ворил еще пресвитер Иларион 25 марта 1038 г. в канун
Пасхи в проповеди по случаю освящения в 50-летний
юбилей крещения Руси новопостроенной церкви
Благовещения на Золотых воротах в Киеве: «Лепо бо
бе Благодати и Истине (т.е. христианству.  — А.У.) на
новы люди въсиати... И събысться о насъ языцех ре-
ченое: “Открыеть Господь мышьцу свою святую пред
всеми языкы и узрять вси конци земля спасение, еже
от Бога нашего»
223.
Промыслом Божьим и свободой выбора веры кня-
зем Владимиром объясняет Иларион приход христи-
анства на Русь.
Монах Киево-Печерского монастыря Нестор раз-
делял эти взгляды. Он описал испытание вер князем
Владимиром и выбор среди них христианства.
Но если в Ветхом Завете рассматривается посту-
лат избранничества иудеев, то “Повесть временных
лет” говорит о равенстве всех народов, принявших
веру Христову.
История молодой православной Руси находится
уже по эту сторону границы  — Рождества Христо-
ва — в новозаветном периоде. Но если в ветхозавет-
ной истории обнаруживаются прообразы новозавет-
ной, стало быть они приложимы и к истории Руси, как
части истории новозаветной. Так и появляются срав-
нения русских православных князей с библейскими
персонажами. Интересно в этой связи отметить, что
для не крещеных князей летописцы, за редчайшим
исключением, не приводят параллелей из Библии,
хотя ветхозаветные лица в силу объективных причин
так же не были христианами.

98
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Связывает ветхозаветную историю и историю
славян происхождение последних от библейского
Иафета (Афета), сына Ноя, которому достались в
удел после потопа и разделения земель «полунощныя
страны и западные», в том числе и территории по
Днепру, Десне, Припяти, Двине, Волге и т.д. (С.7-8).
«По разрушении же столпа (Вавилонского.  — А.У.) и
по разделении народов взяли сыновья Сима восточ-
ные страны, а сыновья Хама — южные страны, Иафе-
товы же взяли запад и северные страны. От этих же
70 и 2 язык (т.е. народов. — А.У.) произошел и народ
славянский, от племени Иафета» (С.144).
Стало быть, нет перерыва в истории, начавшейся
в библейские времена, есть единый временной поток,
но в новозаветный период появился новый народ  —
христиане.
Киевский (с 980 года) князь Владимир Святосла-
вич и открывает новую — христианскую (т.е. новоза-
ветную) — эпоху в истории Древней Руси. Смысл его
жизни — язычника, а потом христианина — летопи-
сец пытается объяснить посредством ретроспектив-
ной аналогии с библейскими героями.
Уже происхождение его от “свободного” отца
(князя Святослава) и “рабыни” матери (его мать
Малуша, как свидетельствует летопись, была ключ-
ницей у книгини Ольги) в исторической ретроспек-
ции “роднит” с библейским Измаилом, сыном Авраа-
ма и египтянки Агари, служанки Сарры.
Оба оказались притесняемы женщинами: после
рождения у Сарры первенца Исаака сказала она Ав-
рааму: «... Не наследует сын рабыни сей с сыном моим
Исааком» (Быт.21;10). Предпочтение “свободному”
Ярополку Святославичу отдает и Полоцкая княжна
Рогнеда: «Не хочю розути робичича (сына рабыни. —
А.У.), но Ярополка хочю» (С.36).
Не ведала она, как Господь свидетельствовал об

99
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Измаиле: «От сына рабыни Я произведу великий на-
род» (Быт.21;13,18). И произошли от него двенадцать
князей племен их: «...вот имена сынов Измаиловых,
имена их по родословию их: первенец Измаилов На-
ваиоф, за ним Кедар, Адбеел, Мивсам, Мишма, Дума,
Масса, Хадар, Фема, Иетур, Нафиш и Кедма. Сии суть
сыны Измаиловы, и сии имена их, в селениях их, в ко-
чевьях их» (Быт.25;13-16).
Не от “свободного” Ярополка, старшего брата
Владимира, убитого в столкновении за Киевское кня-
жение, а от “робичича” Владимира произошли две-
надцать князей нового народа христианского: «Во-
лодимеръ же просвещенъ (крещением —А.У.) самъ, и
сынове его, и земля его. Бе бо у него сыновъ 12: Выше-
славъ, Изяславъ, Ярославъ, Святополкъ, Всеволодъ,
Святославъ, Мьстиславъ, Борисъ, Глебъ, Станиславъ,
Позвиздъ, Судиславъ. И посади Вышеслава в Новго-
роде, а Изяслава Полотьске, а Святополка Турове, а
Ярослава Ростове... И нача ставити городы по Десне,
и по Востри, и по Трубежеви, и по Суле, и по Стугне.
И поча нарубати (набирать.  — А.У.) муже (людей. —
А.У.) лучьшие от словень, и от кривичь, и от чюди, и
от вятичь, и от сихъ насели грады» (С.54).
Но, что важно, летописец подчеркивает, что не
язычник Владимир становится родоначальником на-
рода нового, как Измаил, а уже просвещенный креще-
нием, т.е. отошедший от греха, правитель: «По изво-
лению Божиему, человеческое естество совлек тогда
государь наш, и с ризами ветхого человека снял тлен-
ное, отряхнул прах неверия, и вошел в святую купель,
и возродился от Духа и воды, во Христа крестившись,
во Христа облачившись. И вышел из купели очищен-
ным, став сыном нетления, сыном Воскресения, имя
приняв вечное, почитаемое в поколениях и поколе-
ниях  — Василий. Им же вписался в Книгу Жизни в
Вышнем граде и нетленном Иерусалиме»
224.

100
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Вот новый аспект в оценке человека: противопо-
ставление погрязшего в грехах язычника и очистив-
шегося от них крещением и праведной жизнью хри-
стианина. На жизненном примере князя Владимира
летописец указывает путь ко спасению крещением,
недоступном его библейскому прообразу — царю Со-
ломону.
Объясняя женолюбство Владимира (5 жен и 800
наложниц) летописец находит “оправдание” ему в
подобном пристрастии к женщинам премудрого Со-
ломона: «бе бо, рече, у Соломана женъ 700 , а налож-
ниць 300»
225. Но не этим оба снискали себе славу, а
служением Богу. Раскаяние в грехе прелюбодеяния
и крещение приводит к спасению Владимира, а Со-
ломона не спасает даже строительство храма во имя
Господа. И тут являются куда более существенные,
чем с наложницами, параллели: Соломон намерева-
ется «построить дом имени Господа, Бога моего» (3
Цар.5.5), князь Владимир «помысли создати церковь
Пресвятыя Богородица»(С.54). По окончании работ
Соломон «воздвиг руки свои к небу, и сказал: “Госпо-
ди, Боже Израилев!... Небо и небо небес не вмещают
тебя, тем менее храм сей, который я построил имени
Твоему. Но призри на молитву раба Твоего... услышь
молитву, которою будет молиться раб Твой на месте
сем”» (3 Цар.7.51; 8.22-30).
Аналогичным образом поступает князь Влади-
мир: «Володимер видев церковь свершену, вшед в ню
и помолися Богу, глаголя: “Господи, Боже!... Призри
на церковь Твою си, юже создах, недостойный рабъ
Твой, въ имя рожьшая Тя Матере,Приснодевыя Бого-
родица. Аже кто помолиться въ церкви сей, то услы-
ши молитву его молитвы ради Пречистыя Богороди-
ца» (С.55).
А затем оба устраивают “праздник велик”, для-
щийся по восемь дней:

101
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
«И сделал Соломон в это время праздник... В вось-
мый день Соломон отпустил народ. И благословили
царя, ... радуясь и веселясь в сердце о всем добром,
что сделал Господь» (3 Цар.8.65-66).
«Праздновавъ князь (Владимир.  — А.У.) дний 8
... сотворяше праздник великъ, сзывая ... множество
народа. Видя же люди хрестьяны суща, радовашеся
душею и телом» (С.56).
Подводя итог жизненному пути князя Владимира,
летописец находит еще одну историческую аналогию
(но уже из новозаветного периода истории) и срав-
нивает заслуги киевского князя по крещению Руси
с деяниями равноапостольного византийского им-
ператора Константина: «Се есть новый Костянтинъ
великого Рима, иже крестивъся сам и люди своя:
тако и сь (т.е. Владимир. — А.У.) створи подобно ему.
Аще бо бе и преже на скверную похоть желая, но по-
сле же прилежа к покаянью, яко же апостолъ веща-
ваеть: “Идеже умножиться грехъ, ту изобильствуеть
благодать”. Дивно же есть се, колико добра створилъ
Русьстей земли, крестивъ ю ...” А потому и достоен
принять “венець с праведными ... и ликъствованье
(ликование.  — А.У.) съ Авраамомь и с прочими па-
триархы...» (С.58).
Находится ветхозаветный прообраз и “греховно-
го плода” князя Владимира — Святополка.
Как бы само собой напрашивается сопоставление
братоубийцы Святополка, прозванного за то “Окаян-
ным”, с первым братоубийцею Каином. Захватив по-
сле смерти Владимира Святославича киевский пре-
стол «Святополкъ ... исполнивъся безакония, Каиновъ
смыслъ приимъ» — захотел погубить братьев своих и
посылает убийц к Борису и Глебу. Однако, параллель
с Каином не полная: Каин убил брата Авеля из ревно-
сти, что не его жертва была принята Богом, но не ради
престола. И летописец находит в библейской истории

102
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
полную аналогию, сравнивая Святополка и по греху,
и по происхождению, ставшему причиной греха, с
Авимелехом: «Сей же Святополкъ, новый Авимелехъ,
иже ся бе родилъ от прелюбодеянья, иже изби братью
свою, сыны Гедеоны; тако и сь бысть» (С. 64).
Летописцу важно было указать не просто на бра-
тоубийцу, а на уже имеющийся в ветхозаветной исто-
рии прецедент рождения братоубийцы от “греховно-
го плода”: «Ламехъ уби два брата Енохова, и поя собе
жене ею» (С.64), от одной из них и родился Авимелех;
Владимир убил своего брата Ярополка, силою взял
в жены его жену  — мать Святополка, уже беремен-
ную им. Ветхозаветный Авимелех выступил прооб-
разом новозаветного Святополка. Изменилось время
и исторический быт, но не исчез грех братоубийства.
И кончина, т.е. наказание за преступление, Свято-
полка находит библейскую аналогию. Разбитый Ярос-
лавом Владимировичем (Мудрым), вступившемся за
своих меньших братьев, Святополк бежал с поля бит-
вы: «И бежащю ему, нападе на нь бесъ, и раслабеша
кости его, не можаше седети на кони, и несяхуть и
́ на
носилехъ ... Онъ же глаголаше: “Побегнете со мною,
женуть по насъ”. Отроци же его всылаху противу:
“Еда кто женеть по насъ?” И не бе никого же вследъ
гонящаго
226, и бежаху с нимь. Он же в немощи лежа,
и въсхопивъся глаголаше: “Осе женуть, о женуть,
побегнете”. Не можаше терпети на единомь месте, и
пробежа Лядьскую землю, гонимъ Божьимъ гневомъ,
прибежа в пустыню межю Ляхы и Чехы, испроверже
зле животъ свой в томъ месте ... Суду нашедшю на
нь, по отшествии сего света прияша мукы, оканьнаго
(т.е. Окаянного. — А.У.) ... и по смерти вечно мучимъ
есть связанъ. Есть же могыла его в пустыни и до сего
дне. Исходить же от нея смрадъ золъ» (С.63-64).
«При ближайшем рассмотрении оказывается, что
почти все эти детали имеются в 28-й и 29-й главах

103
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Притчей Соломоновых и чуть ли не дословно повто-
ряют описание бегства Антиоха IV Епифана из Пер-
сии. Тот “приказал правящему колесницею погонять
и ускорять путешествие, тогда как небесный суд уже
следовал за ним <...> Бог <...> поразил его неисцель-
ным и невидимым ударом <...> Тогда случилось, что
он упал с колесницы, которая неслась быстро, и тяж-
ким падением повредил все члены тела <...> и несен
был на носилках, показуя всем явную силу Божию
<...> смрад же зловония от него невыносим был в це-
лом войске”. Описание бегства Антиоха завершается
выводом: “Так этот человекоубийца и богохульник,
претерпев тяжкие страдания, какие причинял дру-
гим, кончил жизнь на чужой стороне в горах самою
жалкою смертью”(2 Макк. 9;4,5,8-9,28). Как видим,
аналогия почти полная»
227.
Находится ретроспективная аналогия и победи-
телю Святополка  — Яроставу Владимировичу, ко-
торый отличался хромотой. В новгородской версии
описания ночной битвы Ярослава со Святополком на
Днепре в 1016 г. Ярослав одерживает победу еще “до
света”, что дало И.Н. Данилевскому «возможность
соотнести данное сообщение с рассказом книги Бы-
тия о поединке, который происходит на берегу реки,
причем один из участников его охромевает. Речь идет
о борьбе праотца Иакова с ангелом в Пенуэле, на вос-
точном берегу Иордана (Быт. 32;24-32). В этом случае
новгородский летописец, по-видимому, сравнивает
Ярослава с Иаковом»
228. Причем исследователь при-
водит и ряд других сопоставлений между Ярославом
и Иаковом: «И того и другого пытался убить стар-
ший брат, но в обоих случаях героя предупреждает
близкая ему женщина: Ярослава — сестра Предслава,
а Иакова  — мать Ревекка. От гнева брата оба бегут
к родственникам матери, за пределы страны (Ярос-
лав — за море, ... а Иаков — в Месопотамию). Там они

104
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
женятся на дальних родственниках матери (Ярос-
лав  — на шведской принцессе Ингигерд, а Иаков  —
на дочерях Лавана, Лии и Рахили). <...> Упоминание
Ярослава как хромца (“Что придосте с хромьцемь
сим?”  — спрашивает у новгородцев воевода Свято-
полка) непосредственно перед битвой вполне может
быть понято как намек на то, что Святополк в этом
рассказе идентифицируется с Давидом, Киев — с Ие-
русалимом, а сам Ярослав  — с хромцом, который не
должен туда попасть»
229.
Второй сын Ярослава Владимировича  — Святос-
лав  — за суетность своих устремлений (он изгнал
старшего брата Изяслава из Киева) и хвастовство
пред немецкими послами своим богатством, сравни-
вается с суетным и хвастливым иудейским царем Ие-
зекией
230: «Святославъ же, величаяся, показа имъ (по-
слам. — А.У.) богатьство свое. Они же видевше бещис-
леное множьство, злато, и сребро, и паволокы, и реша:
“Се ни въ что же есть, се бо лежить мертво. Сего суть
кметье (воины. — А.У.) луче. Мужи бо ся доищють и
больше сего”. Сице ся похвали Иезекий, царь июдей-
скъ, к посломъ царя асурийска, его же вся взята быша
в Вавилонъ: тако и по сего (т.е., Святослава. — А.У.)
смерти все именье расыпася разно» (С.85). Владения
Святослава Ярославича  — Киев, Чернигов, Муром и
др. — разобрали братья и племянники, а детям его ме-
ста не оказалось в Русской земле, и Олегу Святослави-
чу пришлось силой добывать отчий престол.
Бегство Игоря Святославича (внука упомянутого
выше Олега Святославича) из половецкого плена в
1185  г. обусловлено заступничеством Божиим после
его раскаяния
231: «Не оставить бо Господь праведнаго
в руку грешничю, очи бо Господни на боящаяся Его, а
уши Его в молитву ихъ. Гониша бо по нем и не обре-
том его, якоже и Саоулъ гони Давида но Богъ избави
и. Тако и сего Богъ избави из руку поганыхъ»
232.

105
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Таких соотнесений новозаветной русской исто-
рии (то есть, находящейся уже во временном отрезке
от Рождества Христова до Страшного Суда) с ветхо-
заветной иудейской в “Повести временных лет” до-
статочное количество
233. Летописцы как бы (или на
самом деле) подводят читателей «преизлиха напол-
ненных книжною мудростью» (Иларион) к простому
выводу: нет ничего нового (в морально-этическом
плане) в новой истории, чего прежде бы не было в
ветхозаветной. И, как оценены деяния и поступки
библейских персонажей, так будут оценены деяния и
поступки современных летописцу князей. И, наконец,
главное: любое волеизъявление человека (выбор между
добром и злом) может быть оценено (и оценивается)
через Священное Писание, ибо такая оценка уже была
дана ветхозаветным лицам и будет дана — на Страш-
ном Суде новозаветным, о чем и свидетельствует “От-
кровение” Иоанна Богослова. Об этом и стремились
постоянно напоминать русские летописцы.
Стало быть, русские летописи ХII–ХV вв.  — это
своеобразные “Книги Бытия” и “княжений”, сопо-
ставимые с библейскими историческими книгами
“Бытие”, “Исход”, “Царствований” и т.д., но повеству-
ющие уже о событиях, более близких к концу Света,
расположенных уже по эту сторону границы спасе-
ния — Рождества Христова. Это книги иного времен-
ного уровня, но единого временного потока
234.
Верхней границей Ветхого Завета было Рождество
и Крещение Христово, ознаменовавшие новую эру в
земной истории человечества; летописей  — Страш-
ный Суд, после которого наступит новая, вневре-
менная эра небесного бытия  — вечность, “будущий
век — жизнь нетленная”.
О летах временны
́ х и врéменных  — исчисляемых
и проходящих, оставшихся до Судного дня, и пове-
ствует лето-писание.

106
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
“Врéменных” или “временны ́х” ?
Как в свете всего изложенного следует понимать
само название начальной русской летописи: “Се по-
вести времяньных лет ...” (вариант: “Повесть времен-
ных лет ...”), описывающей “вся временнобытства
земская”?
Традиционно ударение ставится на последнем
слоге; к этому мнению склоняются большинство
лингвистов
235, но не все 236. Какой же смысл при этом
вкладывается в определение “временны
́ е лета”?
В комментарии к первому изданию “Повести
временных лет” в серии “Литературные памятники”
(дословно повторенном и во втором издании 1996 г.)
академик Д.С.Лихачев писал: «“Времяньных” значит
“минувших”, “прошедших”. Именно в таком значении
это слово неоднократно употребляется в переводе
Хроники Георгия Амартола. Ср.: “Начало времень-
ныхъ царствъ” (в названии одного из разделов). Учи-
тывая значение греческого текста, который лежит в
основе этого места, выражение это следует переве-
сти — “Начало прошлых царств”... Так же точно понял
значение слова “временьных” в XVI в. и составитель
так называемого Тверского сборника, переведший
название “Повести временных лет” следующим обра-
зом: “Повести древних лет”. Название “Се повести
времяньных лет” дал своему труду летописец, пере-
рабатывавший собранный им исторический матери-
ал за п р о ш л ы е годы. Составитель “Повести вре-
менных лет” неоднократно подчеркивает и в самом
тексте своего труда, что он пишет о п р о ш л о м»
237.
[Разрядка Д.С. Лихачева. — А.У.].
Следуя традии, и сам Д.С.Лихачев переводит на-
звание летописи “Вот повести минувших лет...”
238. Ему
вторит О.В.Творогов в последнем издании “Повести
временных лет” по Ипатьевскому списку: “Повесть о

107
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
минувших годах ...” 239, то есть, основной смысловой
упор в переводе словосочетания “временных лет”
делается на значение “находящихся в прошлом”, уже
“прошедших летах”.
И.Н. Данилевский усматривает в названии лето-
писи дополнительный эсхатологический смысл: «...
в названии “Повести временных лет” речь идет не
только о прошедших и преходящих годах, но и о ко-
нечной цели повествования, которое, как становит-
ся ясно, должно было быть доведено до наступления
“Царства славы”, до последнего дня “мира сего” (вре-
менного)”. Вместе с тем — это и та идея, которая могла
бы объединить и, видимо, объединяет всю “Повесть”,
придавая ей единство, цельность, законченность. По-
вествование может быть завершено в любой момент,
как только появятся знамения наступающего конца
мира, но до этого оно будет представлять собой “веч-
но продолжающийся итог”». А потому, применив не
традиционное деление названия “Повести” на слова
(“Се по вести времяньных лет ...”), дает им следую-
щий перевод: “Вот [повествование] — от начала Рус-
ской земли до знамения конца времен ...”
240
В целом, как мне кажется, идея соотнесенности
названия летописи с концом света верна 241, но пере-
вод названия требует уточнения, ведь речь в “Повести
временных лет” ведется не от начала Русской земли, а
от расселения сыновей Ноя после потопа по частям
света, то есть, с мировой истории. Если учесть, что в
начальную часть летописи под 986  г. включена “Речь
философа”, кратко повествующая о мировой истории
с первых дней творения, то, очевидно, предлагаемый
перевод названия не отражает ее особый смысл, при-
сущий оригиналу.
Не случайно камнем преткновения стало опреде-
ление “времяньных”. Отмечая приводимые словаря-
ми его значения — “временный, непостоянный, пре-
ходящий”; “временной, определяемый временем”
242

108
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
(этот смысл угадывается при ударении на последнем
слоге  — “временны
́ х”); “не всегда, не вечно суще-
ствующий; земной, преходящий; все земное, не веч-
ное”
243; и, наконец, земное (“временьная”) как проти-
воположность небесному 244, — толкователи названия
летописи не акцентируют внимания на о с н о в -
ном значении слова “врéменный” (с ударением
на первом слоге)  — “не вечно существующий” , т.е.
ограниченный рамками начала и конца, присущий, в
бинарной картине мира, миру дольнему, профанно-
му, временно существующему, находящемуся в оп-
позиции к вечному  — сакральному, пребывающему
в мире горнем: “видимая бо временьна, невидимая
же вечна”; “земная и временьная възлюбивъ вечныхъ
лишенъ быхъ”; “возлюбивъ нетленная паче тленьных,
и небесная паче временьных” и т.д.
245
Еще более ощутима обмирщенность (приземлен-
ность) этого понятия в выражении “временьныи сии
светъ”
246, т.е. мир видимый как противоположность
миру невидимому, сакральному, вечному.
Исходя из этого понимания определения
“врéмяньных”, т.е. представляющих собой ограни-
ченный временной отрезок от сотворения мира и до
Страшного Суда, имеющий, как полагали в раннем
средневековье, протяженность в 7000 лет и закан-
чивающийся, по пасхальным таблицам, 1492 годом
от Рождества Христова, и следует понимать (и пе-
реводить) название “Се повести врéмяньных лет ...”
как “Вот (это) повести вре
́ менных лет...”
247 Думаю,
чтение названия из Лаврентьевской летописи, где
употребляется множественное число “повести”, а не
“повесть”, как в Ипатьевском списке, по с м ы с л у бо-
лее правильно. Ибо повестей летопись вобрала в себя
много — под каждым годом. Расположить события от
сотворения мира и до современного летописцу вре-
мени — значит включить их в мировой исторический
процесс.

109
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
* * *
Христиане Западной Европы в ХII — ХIII вв. так-
же остро ощущали “тень будущего”. Западные хрони-
сты начинали изложение истории с пересказа книги
“Бытие” и включали повествование о своем времени
в мировую историю. Но чтобы смысл истории был од-
нозначно понятен, они не ограничивали свое изложе-
ние описанием современных им событий и заверша-
ли картиной Страшного Суда. Так поступали Оттон
Фрейзингенский в середине ХII в., а спустя столетие
Винцент из Бове в “Зерцале истории”.
248 Пророчества
воспринимались как реальность. Между настоящим
и будущим существует не только прямая связь, но и
прямая зависимость. Острее всего эту связь ощуща-
ли люди средневековья.
Русским летописцам не нужно было лишний раз
напоминать о Страшном Суде его описанием в кон-
це своего труда. Картину его, находящуюся на запад-
ной стене, против алтаря, над дверями, видел каждый
благочестивый христианин, выходя после богослуже-
ния из храма ...
“Несть вамъ разоумевати времяныхъ летъ ...”
Во многом пониманию смысла выражения “вре-
мяньныхъ лет” способствует установление источни-
ка, откуда это выражение было заимствовано. Оно
восходит к тексту “Деяний святых апостолов” (1.7),
традиционно читаемых на Пасху. На вопрос учени-
ков: «Не в сие ли время, Господи, возстановляешь Ты
царство Израилю?»  — Иисус Христос ответил: «Не
ваше дело знать времена или сроки, которые Отецъ
положил в Своей власти». Этот текст вошел в руко-
писный Апостол 1307 года и другие богослужебные
книги. В них интересующая нас фраза выглядит сле-
дующим образом: «Несть вамъ разоумевати время-

110
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ныхъ летъ яже Отць положи своею областию» 249. То
есть, выражение “времяныхъ летъ” совпадает с ана-
логичным в заголовке летописи. Весь же смысл фра-
зы из апостольских деяний сводится к утверждению,
что людям не дано знать никаких сроков во времен-
ном этом житии...
Наст упил и прошел “роковой” 1492 г., но ожидае-
мый конец Света не настал. Нужно было найти объ-
яснения этому обстоятельству, и они нашлись. Не на
семь тысячелетий бытия мира, прообразом которых
были семь дней творения, следовало ориентировать-
ся. В пророчествах и объясняющей их святоотече-
ской литературе говорилось о предшествующих все-
общему концу трех христианских царствах, последо-
вательно сменяющих друг друга.
Первым царством было Римское. В нем родился
Христос, в нем зародилось и крепло христианство, в
нем при Константине Великом (306–337) стало госу-
дарственной религией. Но при Юлиане Отступнике
(361–363) христианство вновь оказалось в гонении.
По смерти Константина Великого Римская импе-
рия разделилась на две: Восточную и Западную. Сто-
лицей Восточной империи — Византии — становится
Константинополь. На проходившем в нем в 381 году
Втором вселенском соборе Константинополь был
провозглашен “новым Римом”. Так возникло второе
царство, куда перешла Божья благодать. Особенно
возросла его роль после разделения в 1054 г. христи-
анства на западное  — католическое и восточное  —
православное. Местом пребывания патриарха был
Константинополь.
Однако в 1437–1439 гг. на Ферраро-Флорентий-
ском соборе была предпринята попытка унией вновь
воссоединить две церкви. Русские восприняли согла-
сие Константинополя как его отпадение от истинной
веры. Впервые великий князь Московский Василий
Васильевич употребил свою сакральную (от Бога)

111
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
власть, назвал еретиком и низложил русского митро-
полита из греков Исидора, принимавшего участие
в Флорентийском соборе и подписавшего, вопреки
мнению московских людей, его решение. Русская ми-
трополия добилась автокефалии и права самим изби-
рать себе митрополита, а не принимать назначенного
Константинополем.
Падение в 1453  г. при последнем византийском
императоре Константине ХI Палеологе (1449–1453)
Константинополя было воспринято русскими как на-
казание Божье грекам за отступничество от истины.
Так погибло второе христианское царство.
В 1480  г. Российское государство освободилось
без военного разбирательства от двухсотлетнего мон-
голо-татарского ига. Событие было воспринято как
знамение Божье. На историческую арену выходило
новое православное государство. Вскоре появилась
на Руси и новая теория: “Москва — Третий Рим”.
Впервые “новым градом Константина” назвал
Москву митрополит Зосима при новом рассчете в
1492 г. на ближайшие двадцать лет пасхалий в “Изло-
жении пасхалий”, а Ивана III  — “новым Константи-
ном”, тем самым как бы узаконив переход мирового
значения “второго Рима” — Константинополя на Мо-
скву. Практическую реализацию эта идея получила
уже в 1498 г., в акте торжественного в е н ч ания на
ц а р с т в о внука Ивана III Дмитрия и в использова-
нии на российском гербе двуглавого византийского
орла. А литературное ее отражение сказалось в “По-
вести о новгородском белом клобуке” (правда, в ней
пока отводится значительная роль Руской земле, а не
Москве) о переходе православной святыни — белого
головного убора святителя  — из “ветхого” Рима, от-
павшего «от веры Христовы гордостию и своею во-
лею» в “латинскую прелесть”, новый (второй) Рим —
Константинград. Когда же «насилием агарянскимъ (в

112
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
нем) тако же христианская вера» погибла, клобук из-
несен был в третий Рим, «еже есть на Руской земли»,
и в котором «благодать Святаго Духа восия»
250.
В первой трети XVI века из чисто эсхатологиче-
ской идея “Москва  — Третий Рим” превращается в
идеологическую, обосновывающую новую самодер-
жавную форму правления на Руси. Но ее первоначаль-
ный религиозный смысл не утрачивается при этом.
«Блюди и внемли,  — писал старец Филофей Ва-
силию III, — благочестивый царю, яко вся християн-
ская царства снидошася в твое едино, яко два Рима
падоша, а третий стоит, а четвертому не быти. Уже
твое християнское царство инем не останется»
251.
В мировой практике и, прежде всего, византий-
ской, история царствований излагалась в хроногра-
фах, а не летописях. Идея “трех царств” и иное бы-
тие власти (царствований) потребовали для своего
отражения иной исторический жанр — хронографы.
Русские историографы воспользовались давно им из-
вестным жанром, и уже в 1512  г. появился Русский
хронограф, а за ним последовали и другие.
Всплеск летописания произошел во времена Ива-
на Грозного, ожидавшего второго пришествия Спаси-
теля в годы своего правления. Но Страшный Суд и
тогда не наступил
252.
Летописи стали сходить со своей центральной
сцены на периферийную, но не утратили своего ос-
новного значения, о чем свидетельствуют их еще дли-
тельное бытование в старообрядческой среде.
КОНЦЕПТЫ “РУСЬ” И “РУССКАЯ ЗЕМЛЯ”
В МИРОВОЗЗРЕНИИ
ДРЕВНЕРУССКИХ КНИЖНИКОВ XI–XV ВВ.
В науке, как отечественной, так и зарубежной, до
сих пор не прекращаются споры о происхождении
названий русь, русский: варяжском, южнорусском,

113
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
греческом и т.д. До конца не определены и понятия,
этими словами обозначаемые. Не существует и еди-
ного мнения о формировании и значении концепта
Русская земля, который более двадцати раз упомина-
ется в «Слове о полку Игореве». Что же обозначает
это понятие в древнерусских произведениях?
Необходимо, на мой взгляд, изучит этот вопрос,
так сказать, “изнутри”, и взглянуть на него глазами
древнерусских писателей, то есть, рассмотреть гене-
зис концептов русь/Русь и Русская земля в мировоз-
зрении древнерусских книжников XI-XV вв. и попы-
таться выяснить, что же они сами вкладывали в эти
понятия.
«…От варягъ бо прозвашася Русью…»
Наиболее часто и концептуально осознанно по-
нятия Русь и Русская земля используются в раннем
русском летописании. И связаны они с общей исто-
риософской концепцией начальной русской истории,
осмысленной через призму Священного Писания и
изложенной древнерусскими книжниками в «Повести
временных лет». Рассмотрим, когда же впервые ис-
пользуется концепт Русь и как понимает его летописец.
Древнейшая русская летопись, в недатированной
части, начинает свое повествование с космографиче-
ской теории расселения народов — потомков библей-
ского Ноя праведного  — после всемирного потопа:
«По потопе трие сынове Ноеви разделиша землю,
Симъ, Хамъ, Афетъ». Симу достались восточные
страны, Хаму  — «яся полуденьная страна», «Афету
же яшася полунощныя страны и западныя», в том
числе и «реки Десна, Припеть, Двина, Волховъ, Волъ-
га». И здесь впервые летописец перечисляет народы,
которые оказываются в Иафетовой части земли: «В
Афетове же части седять русь (здесь и далее выделено

114
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
мной. — А.У.), чюдь и вси языци: меря, мурома, весь,
моръдва, заволочьская чюдь, пермь, печера, ямь, угра,
литва… Ляхове же, и пруси, чюдь преседять к морю
Варяжьскому. По сему же морю седять варязи…»
253.
Обращает на себя внимание то обстоятельство,
что летописец поместил русь среди других народов,
причем чюдь упоминается в этом небольшом отрывке
дважды: то в соседстве с русью, то в соседстве с варя-
гами (отдельно названа заволочьская чюдь). Но, что
важно, летописец не отождествляет русь и варягов.
Более того, и в дальнейшем перечислении народов
«колена Иафета» русь и варяги упоминаются отдель-
но, как самостоятельные народы, живущие в разных
местах: «Афетово бо и то колено: варязи, свеи, урмане,
готе, русь, агняне, галичане, волъхва, римляне, немци,
корлязи, веньдици, фрягове и прочие…»
254 (С.24).
Таким образом, летописец сообщил о появлении
на исторической арене нового народа — руси, геогра-
фически разместив его среди европейских народов.
Далее приводится языковая идентификация руси. По
разрушении Вавилонского столпа, разделении на-
родов и языков, потомки Иафета «прияша западъ и
полунощныя страны. От сихъ же 70 и 2 языку бысть
языкъ словенескъ, от племени Афетова, нарци, еже
суть словене. По мнозехъ же времянех сели суть сло-
вени по Дунаеви, где есть ныне Угорьска земля и Бол-
гарьска. От техъ словенъ разидошася по земле и про-
звашася имены своими, где седше на которомъ месте.
<…> Тако же и ти словене пришедше и седоша по
Днепру и нарекошася поляне, а друзии древляне, зане
седоша в лесех <…> Словени же седоша около езера
Илмеря, и прозвашася своимъ имянемъ, и сделаша
градъ и нарекоша и
́ Новъгородъ. А друзии седоша по
Десне, и по Семи, по Суле, и нарекошася северъ. И
тако разидеся словеньский языкъ, темже и грамота
прозвася словеньская» (С.24-26).

115
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Итак, согласно космографической теории лето-
писца, словенский народ расселился на восток, дав
начало восточнославянским племенам  — полянам,
древлянам, дреговичам, полочанам, новгородским
славянам и т.д. И хотя племена были разные, у них
сохранилось языковое (родовое) единство, поскольку
общей грамотой была славянская: «Се бо токмо сло-
венескъ языкъ в руси: поляне, деревляне, ноугородь-
ци, полочане, дреговичи, северъ, бужане, зане седоша
по Бугу, послеже же велыняне. А се суть инии языци,
иже дань дають руси: чюдь, меря, весь, мурома, чере-
мись, моръдва пермь, печера, ямь, литва, зимигола,
корсь, нерома, либь: си суть свой языкъ имуще от
колена Афетова, иже живуть въ странахъ полунощ-
ныхъ» (С.28).
Надо полагать, что под “словенеским языком” ле-
тописец подразумевает не славянскую речь (т.е., соб-
ственно язык в нашем понимании), а единство сла-
вянских родов (племен), составляющих русь. Ей, руси,
противопоставлены “инии языци”, которые так же
ведут свой род от колена Иафетова
255, но имеют иную,
не славянскую речь. «Бе единъ языкъ словенескъ:
словени, иже седяху по Дунаеви, их же прияша угри,
и морава, и чеси, и ляхове, и поляне, яже ныне зово-
мая русь
256. Симъ бо первое преложены книги мораве,
яже прозвася грамота словеньская, яже грамота есть
в руси и в болгарех дунайскихъ» (С.40).
Общность славян и руси подчеркивается и одним
их христианским учителем  — апостолом Павлом.
Поскольку «словеньску языку учитель есть Павелъ,
от него же языка и мы есмо русь, темъже и нам руси
учитель есть Павелъ, понеже учил есть языкъ слове-
нескъ и поставилъ есть епископа и намесника по собе
Андроника словеньску языку. А словеньскый языкъ
и рускый одно есть, от варягъ бо прозвашася русью,
а первое беша словене; аще и поляне звахуся, но сло-

116
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
веньскаа речь бе. Полями же прозвани быши, зане в
поли седяху, а язык словенски един» (С.42).
Из приведенных выше пассажей получается, что
восточнославянские племена, объединенные славян-
ской речью, а затем и христианской верой, и пред-
ставляют собою русь
257.
Стало быть, концепт русь для древнерусского ле-
тописца имел и более древнее и более широкое значе-
ние, нежели словене. Хронологически их упоминание
можно выстроить в следующей последовательности:
русь → словене → восточнославянские племена. Русь
воспринимается как библейский народ (а не госу-
дарственное образование, которое подразумевается,
когда это слово пишется с большой буквы), проис-
ходящий от Иафета. Словене и племена — как после-
дующие в историческом времени производные об-
разования, потомки библейской руси, а, стало быть,
по-прежнему  — русь
258. Такое восприятие руси как
библейского народа сохранится в древнерусском вос-
приятии вплоть до XV века.
Характерно, что и византийцы в IX веке воспри-
нимали русь как некий таинственный народ, отож-
дествляя его с библейским народом Ρώς, упоминае-
мом в пророчествах и «Апокалипсисе».
Исследовавший этот вопрос М.Я.Сюзюмов пи-
шет: «В греческом переводе пророка Иезекииля раз
встречается название Ρώς: “И бысть слово Господне
ко мне, глаголя, сыне человечь, утверди лице свое на
Гога и на землю Магога, князя Рос (Ρώς)”. В «Апока-
липсисе» указывается, что Гог и Магог перед концом
света во главе бесчисленных войск сатаны подойдут
к “священному граду”. При том интересе, с каким ви-
зантийцы относились к пророчествам о гибели мира,
совершенно естественно, что схоластические ком-
ментаторы Библии стали искать, где же обитает этот
страшный народ Ρώς. Большинство церковных ком-

117
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
ментаторов помещали страну Гога и Магога по ту сто-
рону Кавказских гор, вообще куда-нибудь подальше
на север, называя их гиперборейскими народностями
(т.е. народами Севера) и скифами. Итак, название Ρώς
было хорошо знакомо византийскому обществу за-
долго до появления русских. Опустошительные набе-
ги русских в начале IX в. навели ужас на византийцев.
К тому же созвучие названия “русь” с библейским
“рос”, конечно, не могло остаться незамеченным. Не-
вольно могла зародиться мысль, что выступивший на
историческую сцену русский народ  — это и есть би-
блейский народец Ρώς, ужасный своим именем, свя-
занным с эсхатологическими пророчествами»
259.
Посмотрим, где же географически древнерусский
летописец помещает русь: «Поляномъ же жившимъ
особе по горамъ симъ, бе путь изъ варягъ въ греки и
изъ грекъ по Днепру, и верхъ Днепра волокъ до Ло-
воти, и по Ловоти внити в Ылмень озеро великое, из
него же озера потечеть Волховъ и вътечеть в озеро
великое Нево, и того озера внидеть устье в море Ва-
ряжьское… Днепръ бо потече из Оковьскаго леса, и
потечеть на полъдне, а Двина ис того же леса потечет,
а идеть на полунощье и внидеть в море Варяжьское.
Ис того же леса потече Волга на въстокъ, и вътечеть
семьюдесятъ жерелъ в море Хвалисьское. Темже и из
Руси (руси?
260. — А.У.) можеть ити по Волзе в Болгары
и въ Хвалисы, и на въстокъ доити въ жребий Симовъ,
а по Двине въ Варяги (варяги. — А.У.), изъ Варягъ (ва-
ряг. — А.У.) до Рима, от Рима же и до племени Хамова.
А Днепръ втечеть в Понетьское море жереломъ, еже
море словеть Руское, по нему же училъ святый Онь-
дрей, братъ Петровъ…» (С.26).
Следует обратить внимание на три обстоятель-
ства. Во-первых, летописец помещает русь на пути
из варяг в греки, то есть, от одного народа к другому.
Во-вторых, один народ — варяги — дал название Ва-

118
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ряжскому морю на севере, другой народ — русь — дал
название Русскому морю на юге, т.е. в противополож-
ной стороне. В-третьих, через апостола Андрея, зани-
мавшегося просветительской деятельностью по бере-
гу Русского моря, ветхозаветная (языческая) история
руси связывается с новозаветной  — христианской
историей нового богоизбранного народа русского.
Логика повествования летописца здесь очевидна.
Коль русь является библейским народом, то и о ней
должно быть пророчество, касающееся ее новозавет-
ного будущего. Вот почему, отправившись путем из
греков к варягам, апостол Андрей промыслительно
остановился у Днепровских гор. «И заутра въставъ и
рече к сущимъ с нимъ ученикомъ: “Видите ли горы
сия? — яко на сихъ горах восияеть благодать Божья;
имать градъ великъ быти и церкви многи Богъ въз-
двигнути имать”. И въшедъ на горы сия, благослови
я, и постави крестъ, и помоливъся Богу, и сълезъ съ
горы сея, идеже послеже бысть Киевъ» (С.26).
Сказывается в истории русских и еще одно про-
рочество. Живущим в погибели по языческим обы-
чаям восточнославянским племенам летописец про-
тивопоставляет жизнь по христианским законам уже
крещеного народа. Господь не дал погибнуть славя-
ноязычным, избрал свой новый народ и вывел его из
рабства греха и хазарского владычества, как когда-то
одарил десятью заповедями (Законом) народ Моисея
и вывел из-под владычества фараона.
По замечанию В.Я. Петрухина, «вводная космо-
графическая часть “Повести временных лет” завер-
шается рассказом об избавлении славян (племени
полян) от хазарской дани и власти русских князей
над хазарами, подобно тому, как “погибоша еюптя-
не от Моисея, а первое быша работающе имъ”. Таким
образом, обретение полянами своей земли в Сред-
нем Поднепровье и утверждение там власти русских

119
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
князей сопоставлялось с избавлением избранного
народа от египетского плена и обретением земли
обетованной  — будущей христианской Руси… Это
отождествление Русской земли с “новым Израилем”
становится характерным для русского самосознания
задолго до формирования идеи “Святой Руси”»
261.
Так завершается недатированная космографиче-
ская история руси - славяноязычного народа, потомка
племени Иафета, то есть, по сути своей — библейско-
го народа. Хочу обратить внимание, что в этой дохро-
нологической части «Повести временных лет» упо-
требляется только один концепт — русь, и ни разу не
использован концепт Русская земля, широко исполь-
зуемый книжниками в хронологической части древ-
нерусской летописи. Из этого можно предположить,
что в концепте русь/Русь отразилось особое средне-
вековое представление о синергетическом слиянии в
слове русь двух понятий: народа и страны (как Греки
и Варяги), в которой проживает этот народ. Однако,
как мы знаем, такой страны с единым институтом
княжеской власти еще не было, поэтому значение на-
род в концепте русь превалирует.
История Русской земли  — нового государствен-
ного образования под объединяющей княжеской
властью начинается с точной даты  — 852 года, когда
в царствование византийского царя Михаила «нача
ся прозывати Руска земля. О семь бо уведахомъ, яко
при семь цари приходиша Русь (народ русь, а не целое
государство!.  — А.У.) на Царьгородъ, якоже пишет-
ся в летописаньи гречьстемь. Темже отселе почнем
и числа положимъ <…> А от перваго лета Михаило-
ва до перваго лета Олгова, рускаго князя, лет 29 …»
(С.34). То есть, ранее описанное княжение в Киеве
трех братьев — Кия, Щека и Хорева — относится еще
к дохронологическому периоду — космографической
истории руси. Олег же становится русским князем по-

120
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
тому, что стал князем народа русь. В этом акте вопло-
тились воля и свободный выбор самого этого народа,
но в нем уже чувствуется и прообраз выбора христи-
анства при Владимире Святославиче.
Спустя десять лет от первого упоминания Русской
земли в греческом летописании, сначала изгнав варяг
за море, новгородцы опять призывают их княжить в
свою землю: «“Земля наша велика и обилна, а наряда
в ней нетъ. Да поидете княжитъ и володети нами”. И
изъбрашася 3 братья с роды своими, пояша по собе
всю русь <…> И от техъ варягъ прозвася Руская зем-
ля…» (С.36).
Приведенная цитата из “Повести временных лет”,
кажется, перечеркивает все сказанное прежде о двух
разных народах  — руси и варягах. Традиционно вы-
ражение “пояша по собе всю русь” переводят как “и
взяли с собой всю русь» (С.37). Иными словами, от-
правляясь в Новгородскую землю, варяги прихвати-
ли с собой и “всю русь”. То есть, целый народ! Однако
историки до сих пор не могут найти в Скандинавии
следов существования ни народа русь, ни народа
рос
262, поскольку такого народа там, по всей види-
мости, никогда и не было. А фразу из летописи пра-
вильнее было бы перевести как “покорили себе всю
русь”
263 (в древнерусском языке существует выраже-
ние “поима (от пояти) землю или городы”, т.е. поко-
рил землю или города, но не взял с собой!
264).
Проведенный А.А. Шахматовым текстологиче-
ский анализ “Повести временных лет” показал, что
чтения об идентификации руси и варягов являются
позднейшей вставкой, поскольку их нет в Новгород-
ской первой летописи младшего извода, отразившей
более ранний, чем дошедшая до нас редакция “По-
вести временных лет”, летописный свод
265. Правда, и
в Новгородской первой летописи младшего извода
имеется свидетельство, что «от тех Варягъ, наход-

121
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
никъ техъ, прозвашася Русь, и от тех словет Руская
земля» 266. Как же тогда воспринимать эти слова ле-
тописца? Их можно понимать как свидетельство, что
пришлые варяги прозвали подчиненный ими народ
русь, а территорию ими занимаемую, Русской зем-
лей. То есть, приведенное выше выражение «от тех
Варягъ…» можно переводить как «теми варягами,
пришлыми теми, прозвались русью, ими прославлена
Русская земля»
267.
В связи с этим интересно еще одно пророчество
о Русской земле, вложенное летописцем в уста при-
шедшего в Киев варяга Олега: «И седе Олегъ княжа
въ Киеве, и рече Олегъ: “Се буди (т.е. еще будет в
будущем, но не сейчас!.  — А.У.) мати градомъ русь-
скимъ”. И беша у него варязи и словени и прочи,
прозвашася русью» (С.38). Интересная деталь, отме-
ченная летописцем: варяги, славяне и прочие народ-
ности прозвались русью, т.е. стали называться русью
в силу складывающихся обстоятельств  — приходом
в Киев!
Хочу обратить внимание, что определение (новый
концепт) русский является притяжательным прила-
гательным, указывающим на принадлежность ко-
му-то или чему-то. Русский князь, и города русские, и
мать-столица принадлежат руси — народу (не терри-
тории!). То есть, доисторический библейский народ
русь в новый, исторический период, соотносимый с
новозаветной христианской историей греков (они
зафиксировали его пребывание на исторической сце-
не), трансформировался в новый русский народ.
Пророческие слова Олега о Киеве как о будущей
русской столице соответствуют греческому термину
μήτρόπоλις  — мать городов, метрополия, столица
268.
Если же вспомнить и более раннее благовествование
апостола Андрея о том, что “на сихъ горах восияеть
благодать Божья; имать градъ великъ быти и церкви

122
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
многи Богъ въздвигнути имать”,  — то мы получим
пророчество о новой христианской столице нового
христианского народа — русского.
Тема нового богоизбранного — русского — народа
становится доминирующей в «Слове о Законе и Бла-
годати» пресвитера Илариона, прочитанном в церкви
Благовещения на Золотых воротах в Киеве в суббо-
ту 25 марта, на престольный праздник в канун Пасхи
1038 года
269.
Промыслительное появление русского народа на
исторической сцене обусловлено, по мнению Иларио-
на, самим Священным Писанием: «Приде бо Спасъ, и
не приатъ бысть отъ Израиля. И по еуагельскому сло-
ву: “Въ своа прииде, и свои его не приаша”. От языкъ
же (т.е. другими народами. — А.У.) приатъ бысть. Яко
же рече Иаковъ: “И тъ чаяние языкомъ”. Ибо и въ ро-
ждении его вълсви от языкъ прежде поклонишася
ему, а иудеи убити его искааху, его же ради и младен-
ця избиша. И събысться слово Спасово: “Яко мнози
отъ Въстокъ и Западъ приидут и възлягуть съ Авраа-
момъ, и Исакомъ, Иаковомъ въ царствии небеснемь,
а сынове царьствиа изгнани будуть въ тму кромеш-
нюю”. И пакы: “Яко отимется от васъ царство Божие,
и дасться странамъ, творящиимъ плоды его”. Къ ним
же посла ученикы своа, глаголя: “Шедъше въ весь
миръ проповедите еуагелие всеи твари. Да иже веру-
еть и крьститься спасенъ будеть! И шьдше научите
вся языкы крестяща я въ имя Отца и Сына и Святаго
Духа, учяще а блюсти вся, елика заповедах вамъ”
270.
Собственно эта история христианизации народов
и была описана летописцем частично в доисториче-
ской (недатированной) части «Повести временных
лет», в которой упомянуто крещение славян апосто-
лом Павлом, частично в “Речи философа”, частично в
рассказе о крещении языческой руси князем Влади-
миром. Совершенно очевидно, что летописец искал

123
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
место крещенной руси — русских — уже среди “исто-
рических” христианских народов.
Тем же поиском был озадачен и Иларион: «Лепо
бо бе Благодати и Истине на новы люди въсиати. Не
въливають бо, по словеси Господню, вина новааго
учениа благод/е/тьна въ мехы ветхы, обетъшавъши
въ иудестве, аще ли то просядутся меси и вино про-
леется. Не могъше бо Закона стеня удержати, но
многажды идоломъ покланявшеся, како истинныа
Благодати удержать учение? Нъ ново учение — новы
мехы  — новы языкы, и обое съблюдется. Яко же и
есть. Вера бо благодатьнаа по всеи земли простреся, и
до нашего языка рускааго доиде» (С.88–90).
Итак, спасительная благодатная вера дошла до
русского народа. В этом и заключается промысли-
тельно-исторический путь распространения хри-
стианства  — оно приходит на Русскую землю: «Тогда
тма бесослуганиа погыбе, и слово еугагельское землю
нашю осиа» (С.104).
Особая заслуга в этом «великааго кагана нашеа
земли» Владимира Святославича, который «не въ худе
бо и неведоме земли владычьствоваша, нъ в Руське,
яже ведома и слышима есть всеми четырьми конци
земли». И деяния его приравниваются к апостольско-
му подвигу императора Константина, который «въ
елинехъ и римлянехъ (т.е., в языческих народах.  —
А.У.) царьство Богу покори», а русский князь  — «въ
руси» (С.114).
Аналогичная оценка заслуг князя Владимира со-
держится и в «Чтении о Борисе и Глебе», написанном
преподобным Нестором до 1088 г.
271: «Бысть бо, рече,
князь въ тыи годы, володый всею землею Рускою, име-
немь Владимеръ <…> Вчера не ведаше, кто есть Исусъ
Христосъ, днесь проповедатель Его явися; вчера елинъ
Владимиръ нарицаяся, днесь крьстьянъ Василий на-
ричается. Се вторый Костянтинъ в Руси явися»
272.

124
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Можно предположить, что с установлением ин-
ститута династической княжеской власти у восточ-
ных славян название доминирующего единоязычного
этноса русь определило в Х веке и название государ-
ства с центром в Киеве  — Русь. На такое двойствен-
ное понимание концепта русь вроде бы указывает
инициатива Олега в 911  г. «положити ряд межю Ру-
сью и Грекы» (С.46), т.е. заключить с Византией (а не
просто с греками!) межгосударственный договор, для
чего и было послано князем Олегом посольство к Ви-
зантийским соправителям Льву, Александру и Кон-
стантину. В таком случае народы Русь и Греки олице-
творяют собой сами государства. Однако, как следует
из самого договора, заключен он все же между двумя
народами  — греками и русью. И здесь примечатель-
но еще одно смысловое их противопоставление  —
уже по конфессиональному признаку. Прибывшие в
Византию мужи свидетельствуют, что они «от рода
рускаго» и «послани от Олга, великого князя руска-
го <…> на удержание и на извещение от многих лет
межи хрестианы и Русью бывьшюю любовь». И еще
раз будет подчеркнуто, что прибывшие послы стре-
мятся укрепить договором «любовь, бывшую межи
хрестьяны и Русью» (С.46).
В самом договоре греки фигурируют как христи-
ане, им противопоставлены русины: «Аще кто убьет
или хрестьанина русин, или хрестьянинъ русина, да
умрет, идеже аще сотворит убийство. <…> Аще укра-
деть что любо русин у хрестанина, или аки хрестьа-
нинъ у русина…» и т.д.
Для нас весьма существенным является это про-
тивопоставление христиан-греков и язычников-руси.
Русь, стало быть, воспринимается древнерусским ле-
тописцем как “ветхозаветный” языческий народ, но
уже включенный в мировой исторический процесс
контактами с византийцами.

125
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Важно отметить, что и в XI-XII веках концепт русь
воспринимался как народ, а не государство. Напри-
мер, описывая борьбу Ярослава Мудрого со Свято-
полком, автор «Сказания о Борисе и Глебе» замечает:
«В лето 6526 приде Болеславъ съ Святополкомъ на
Ярослава с Ляхы. Ярославъ же, съвкупивъ Русь, Ва-
рягы, Словени, поиде противу…»
273. В данном контек-
сте совершенно очевидно, что слово русь использо-
вано для обозначения этноса, и поэтому должно пи-
саться со строчной буквы, как и варяги и словени
274.
Со временем понятие Русь воспринимается как
обобщенный образ: земли (территории) и ее одно-
родного (православного) населения. Так возникает
собирательный образ Руси.
«Откуда есть пошла Руская земля, …
и откуду Руская земля стала есть»
Уже само название древнейшей русской летописи,
составленной в начале XII века в Киево-Печерском
монастыре монахом Нестором, дважды использует
понятие Русская земля: «Се повести времяньных лет,
откуда есть пошла Руская земля, кто въ Киеве нача
первее княжити, и откуду Руская земля стала есть».
Здесь нет, как может показаться на первый взгляд,
тавтологии. Летописец обещал рассказать, откуда
пошла Русская земля, т.е. ее история (или происхож-
дение) до первого киевского князя. Собственно эта
часть уже рассмотрена нами: Русская земля происхо-
дит от библейского народа русь — из колена Иафето-
ва. Остается рассмотреть становление Русской земли
и определить самое понятие. Оно так же связано с эс-
хатологическим осмыслением человеческой истории.
Характерны в этом плане названия древнерусских
летописей, например, Новгородской первой лето-
писи: «Временникъ, еже есть нарицается летописа-
ние князеи и земля Руския, и како избра Богъ стра-

126
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ну нашу на последнее время…» 275. Или «Софийского
временника», включенного в Тверскую летопись:
«Временникь Софейскый, иже глаголется летописець
Рускыхъ князей, и како избра Богъ страну нашу на
последнее время…»
276. Или самой Софийской первой
летописи: «Временникъ, еже нарицается Летописець
рускыхъ князь, и како избра Богъ страну нашу на по-
следнее время…»
277.
Из приведенных примеров явствует, что понима-
ние Русской земли как новой обетованной (христи-
анской) земли формируется в процессе осмысления
“последнего времени”.
Стало быть, русская история осмысляется нов-
городскими и тверским летописцами так же, как и
киевскими — как Промысел Господень перед концом
света. Характерно, что и само древнерусское летопи-
сание велось до “конца времен” — Страшного Суда
278.
Обращает на себя внимание то обстоятельство,
что понятия Русская земля и русь связаны в древне-
русских произведениях с действиями (поступками)
князей, митрополитов или святых. Князья владыче-
ствуют в Русской земле, митрополиты носят титул
“митрополита Киевского и всея Руси”, святые молят-
ся пред Богом за землю Русскую.
Характерно, что среди руси святых не было, по-
скольку это был языческий народ, однако, «родъ пра-
ведныхъ благословиться, рече пророкъ, и семя ихъ въ
благословении будеть»
279, и они просияли в Русской
земле. Заслуга в том  — Владимира Крестителя (сна-
чала язычника, а потом христианина), при котором
и стал складываться концепт Русская земля как хри-
стианская земля: «Сущю самодрьжьцю вьсеи Русь-
скеи земли Володимиру, сыну Святославлю, вънуку
же Игореву (русский род князей.  — А.У.), иже и свя-
тыимь крьщениемь вьсю просвети сию землю Русь-
ску»
280. А его сыновья пошли путем Христовым и ста-

127
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
ли первыми русскими святыми, которые ныне «ни о
единомь бо граде, ни о дьву, ни о вьси попечение и
молитву въздаета, нъ о всеи земли Русьскеи». Но они
не только стали молитвенниками Русской земли, но
и связали ее со всем христианским миром, создавая
уже ее новозаветную (христианскую) историю.
«О Христова угодьника! — продолжает автор жи-
тия святых. — Блаженъ по истине и высокъ паче всехъ
градъ Русьскыихъ и выший градъ, имый въ себе та-
ковое скровище, ему же не тъчьнъ ни вьсь миръ! По
истине Вышегородъ наречеся: выший и превыший
городъ всехъ, въторый Селунь явися въ Русьске зем-
ли, имый въ себе врачьство безмьздное. Не нашему
единому языку тъкъмо подано бысть Бъгъмь, нъ и вь-
сеи земли спасение, отъ всехъ бо странъ ту приходя-
ще туне почьреплють ицеление, яко же и въ святыихъ
евангелиихъ Господь рече святымъ апостоломъ, яко
туне прияста, туне и дадите»
281. Благодаря тому, что
Господь послал таких святых целителей Русской зем-
ле, теперь она посещаема стала православными па-
ломниками со всех стран. То есть уже географически
оказалась связанной со всем христианским миром.
Сам святой Георгий направляет слепого человека к
святым страстотерпцам: « Иди къ святыма мученико-
ма Бориса и Глеба, <…> тема есть дана благодать отъ
Бога — въ стране сеи земля Русьске пращати и исцели-
ти всяку страсть и недугъ»
282. Таким образом, в нача-
ле XI века Русская земля, в которой появляются свои
христианские святые, становится оплотом правосла-
вия, и это констатируют древнерусские книжники.
Формирование конфессионального понятия
«Русская земля»
Наблюдения Б.А.Рыбакова над летописными
определениями понятия Русская земля в XI–XII вв.
привели его к выводу «о существовании трех геогра-

128
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
фических концентров, одинаково называ емых Русью
или Русской землей: 1) Киев и Поросье; 2) Киев, По-
росье, Чернигов, Переяславль, Северная земля, Курск
и, может быть, восточная часть Волыни, т.е. лесостеп-
ная полоса от Роси до верховьев Сейма и Донца; 3)
все восточнославянские земли — от Карпат до Дона и
от Ладоги до степей Черного (Русского) моря»
283.
Это, если так можно выразиться, чисто геогра-
фическое осмысление Русской земли. Однако вы-
деление трех разных по величине «гео графических
концентров» свидетельствует, что не одно лишь тер-
риториальное (географическое) понятие вкладыва-
лось древнерус скими писателями в выражение Рус-
ская земля. Подразумевалось нечто более значитель-
ное и значимое, объединяющее все перечисленные
княжества в одно государство: исповедание единой
православной веры и очерчивание территории, на
которой она была распространена, возможное при
четком определении всех не православных соседей.
Между тем, надо полагать, такое рели гиозное пони-
мание названия Русская земля
284 появилось не сразу, а
только в XIII веке.
Наблюдения А.В. Соловьева показали, что широ-
кое понимание термина Руси как совокупности всех
восточнославянских кня жеств имело постоянное
значение в двух случаях: во-первых, во взаимоотно-
шении с западноевропейскими странами; во-вторых,
в сфере церковной жизни. Он же отметил, что рас-
ширительное по нимание Руси или Русской земли как
всей страны было при суще периоду между 911–1132
годами. И даже смоляне и новго родцы (примечатель-
но, что Смоленск и Новгород никогда не вхо дили
территориально в тот узкий географический ареал,
который выражался в XI—XII вв. понятием Русская
земля) в договорах с иностранцами назывались «ру-
синами»
285.

129
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
В период же феодальной раздробленности, осо-
бенно со второй половины XII в., оно закре пилось
преимущественно за Киевской областью
286. Широкое
пони мание названия Русская земля в этот период суз-
илось, по мне нию А.Н. Робинсона, до древних границ
Среднего Поднепровья, ранее населенного полянами,
т.е. включало в себя бывшее Киевское княжество, Пе-
реяславское княжество и большую часть Чернигов-
ского княжества
287.
В обстановке распада Русской земли на удель ные
княжества, по мнению ученого, «само определение
“русские” обычно не применялось, судя по летопи-
сям, ни к княжествам, на ходившимся за указанны-
ми пределами “Русской земли”, ни к насе лению этих
княжеств, в которых жили “суздальцы”, “ростовцы”,
“новгородцы”, “смоляне”, “рязанцы”, “черниговцы” и
др. (по на званиям столичных городов)...»
288.
В рассматриваемый период феодальной раздро-
бленности возникает концепция самостоятельных
земель  — “Суздаль ской земли”, “Смоленской зем-
ли”, “Северской земли”, “Новго родской земли” и т.д.,
и появляется «новая концепция “Руси”  — “Русской
земли”, уже не объединявшей многие восточносла-
вянские “земли”, а противопоставляемой этим “зем-
лям”»
289.
По мнению А.Н. Робинсона, «во второй половине
XII в. “ши рокая” концепция “Русской земли” суще-
ствовала преимущественно как историческое преда-
ние, а “узкая” концепция  — как обычная политиче-
ская реальность»
290, причем не только в летописании,
но и в «Слове о полку Игореве» (правда, в несколько
расширительном значении, за счет северских и союз-
ных с Игорем князей)
291.
Интересно отметить, что понятие “Русская земля”
в «Слове о полку Игореве» имеет своего антипода  —
понятие “Половецкая земля”
292, точно так же, как в

130
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
двух литературных памятниках XIII в.  — «Слове о
погибели Русской земли» и «Галицкой летопи си»  —
“Русская земля”, или просто “Русь”, имела антиподами
всех своих соседей — “Ляхов”, “Угров”, “Ятвягов” и т.д.
Если продолжить сопоставление понятий Русская
земля в ис торических сочинениях XII в. и в «Слове о
погибели», то мы обна ружим совершенно противо-
положную XII в. концепцию в памятнике XIII века. И
это при том, что социально-историческая обстановка
ничуть не изменилась, более того, дальнейшее обосо-
бление кня жеств еще усилилось, как и их дробление.
Тем не менее, понятие Русская земля в «Слове о
погибели» трактуется в самом широком смысле и
включает в себя все восточ нославянские земли, на-
селенные православными людьми, в том числе и за-
падно- и северорусские, что, опять же, роднит этот
па мятник с «Галицкой летописью».
Уже в самом начале ее автор, говоря о Романе Га-
лицком, заме чает: «По смерти же великаго князя Ро-
мана, приснопамятнаго самодержьца всея Руси... ве-
лику мятежю воставшю в земле Руской, оставившима
же ся двеима сынома его...»
293. Или в рас сказе об исто-
рии основания новой столицы княжества  — города
Холма: «..созда град..., егоже татарове не возмогоша
прияти, егда Батый всю землю Рускую поима»
294. Со-
вершенно очевидно, что выражение «вся земля Рус-
ская» использовано здесь в самом широком значе-
нии, не ограниченном ареалом Киево-Черниговских,
или — шире — южнорусских земель, а подразумевает
и Влади мирские, Суздальские, Рязанские и Галиц-
ко-Волынские земли, то есть, те земли, через которые
прошли полчища Батыя.
И еще на одном примере уместно будет остано-
виться, поскольку он характеризует взгляды первого
автора «Галицкой летописи» («Летописца Даниила Га-
лицкого»)
295.

131
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
В заключительной части своего труда, в описании
поездки князя Даниила Романовича в Орду за ярлы-
ком, он дважды использует выражение Русская земля:
«О злее зла честь татарьская! Данилови Рома новичю,
князю бывшу велику, обладавшу Рускою землею, Кы-
евомъ и Володимеромъ и Галичемь со братомъ си,
инеми страна ми... Его же отець бе царь в Руской зем-
ли, иже покори Половецькую землю и воева на иные
страны все»
296.
Интерес представляет это указание на царство
князя Романа в Русской земле и на владение ею его сы-
ном Даниилом. Дело в том, что и Роман Мстиславич, и
его сын Даниил Романович владели Киевом временно
и непродолжительный срок, но автору, видимо, было
до статочно самого факта для создания их обобщен-
ной характеристики как «самодержцев Русской зем-
ли». В связи с этим хотелось бы обратить внимание
на следующие обстоятельства. Князь Даниил никогда
не управлял Русскою землею из Киева, но только из
Галицкого княжества: первоначально из Галича, а с
конца 30-х годов — из Холма.
При устойчивом употреблении автором выраже-
ния Русская земля относительно Галицких земель, и
Русь — русский  — от носительно жителей княжества,
напрашивается вывод, что Холм как новая столица
княжества становится административ ным центром
Русской земли во времена владения Киевом князя Да-
ниила Романовича (т.е. в первой половине 40-х годов
XIII века), во всяком случае, в представлении самого
автора.
Могло ли такое быть?
Как известно, к концу XII в., «Киев не только утра-
тил свое значение столицы (“матери”) всех городов,
но даже лишился суверенных прав в собственном
княже стве. Киевского княжества как государства бо-
лее не существовало, так как городом Киевом владел

132
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
в интересующее нас время (сере дина 80-х гг. XII в.—
А.У.) один князь..., а землями Киевщины — другой» 297.
В Киеве княжил Святослав Всеволодович до своей
смерти в 1194 г., а Киевскими землями управлял в то
же время Рюрик Ростиславич.
Практически закат былой славы Киева как центра
Русской земли начался с его разорения в 1169  г. Ан-
дреем Боголюбским. Затем Киев часто стал перехо-
дить от одного князя к другому.
Батыево нашествие завершило этот процесс, но
не только пото му, что Киев был фактически разру-
шен до основания и истреблены его жители (Миха-
ил Черниговский по возвращении в Киев в 1245 г. не
смог даже жить в нем), а и потому, что с этого момен-
та Киев перестал быть центром русской православ-
ной церкви  — митрополичьим городом. Не позднее
1240  г. митрополит-грек Иосиф покидает Киев из-
за угрозы его захвата монголо-татарами, а в 1243  г.
князь Даниил Романович назначает «печатника» Ки-
рилла новым митрополитом “всея Руси”. Именно ему,
по моему мнению, и принадлежит первая редакция
«Летописца»
298. Но тогда выражение Русская земля —
в широком смысле  — обре тает под его пером новое
звучание и значение для XIII века.
Кирилл писал свое сочинение, будучи уже на-
званным митропо литом “всея Руси”. И для него, есте-
ственно, Русская земля не ограничивалась только Ки-
евским, Черниговским и Переславским княжествами.
Для него Русская земля  — это тот географический
ареал, на котором проживают православные христи-
ане. Он называл «христианами» католиков, венгров и
поляков, но тем не менее, всегда отличал их от жи-
телей православной Руси, равно как и от языческой
Литвы и ятвягов. Поэтому его понятие Русская земля
было гораздо шире устояв шегося в XII в. и включало
в себя помимо традиционно называемых в XI–XII вв.

133
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
центральных территорий еще и Галицкое, Волынское,
Смоленское и др. княжества. Фактически он подра-
зумевал всю территорию восточных славян, говоря
о Русской земле. Описы вая западных соседей Русской
земли, он повествует о венграх, поляках, чехах, ятвя-
гах, литве и немцах. Обращаю на этот факт внимание
умышленно, поскольку эти же западные соседи Рус-
ской земли перечисляются и в «Слове о погибели». И,
думается, не случайно, поскольку автор использовал
выражение Русская земля в самом широком смысле,
подразумевая под ним территорию, населенную пра-
вославным на родом и окруженную язычниками и «не
правоверными христианами»  — католи ками. Этот
момент в «Слове» подчеркивается особо. Перечис-
лив всех западных, северных и восточных соседей,
автор замечает, что расположенная между ними тер-
ритория была покоре на «Богом крестианьскому язы-
ку», то есть правоверному христианскому народу  —
право славным.
«О, светло светлая и украсно украшена, земля Русь-
кая! И многыми красотами удивлена еси: озеры мно-
гыми удивлена еси, реками и кладязьми месточесть-
ными, горами крутыми, холми высокыми, дубравоми
чистыми, польми дивными, зверьми различными,
птицами бещислеными, городы великыми, селы див-
ными, винограды обителными, домы церковьными,
и князьми грозными, бояры честными, вельможами
многами. Всего еси испольнена земля Руская, о права-
верьная вера хрестияньская!
Отселе до угоръ и до ляховъ, до чаховъ, от чахов
до ятвязи и от ятвязи до литвы, до немець, от немець
до корелы, от корелы до Устюга, где тамо бяху той-
мици погании, и за Дышючимъ моремъ; от моря до
болгаръ, от болгарь до буртасъ, от буртасъ до черми-
съ, от чермисъ до моръдви,  — то все покорено было
Богомъ крестияньскому языку…»
299.

134
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Стало быть, и в понимании митрополита Кирил-
ла, автора первой редакции «Летописца», и в понима-
нии автора «Слова о погибели» Русская земля — это
населенная православным народом земля, которую
окружают неправославные народы. То есть, концепт
Рус ская земля использован в этих двух памятниках в
самом широком смысле: и по отношению к соседям; и
в религиозном пони мании.
Складывается впечатление, что если во второй
половине XII – начале XIII в., т.е. в период феодаль-
ной раздробленности, концепт Русская земля воспри-
нимался в узком смысле, как Киевское, Черниговское
и Переяславское княжества  — Среднее Поднепро-
вье  — (т.е. подчиненные двум соправителям Свя-
тославу Всеволодовичу и Рюрику Ростиславичу как
главам родов Ольговичей и Мономаховичей), то с
появлением монголо-татар, т.е. внешних врагов, за-
воевавших Русскую землю, границы ее в представле-
нии русских средневековых книжников значительно
расширились, как об этом свидетельствует «Слово о
погибели Русской земли». И одновременно за ней за-
крепляется понятие земли православной
300.
Именно такое  — расширительное  — понимание
Русской земли как православной мы наблюдаем уже в
«Слове о полку Игореве».
Особенно заметно соединение двух понятий  —
Русской земли и христианской веры  — в повестях
Куликовского цикла, в частности, в «Задонщине»:
«… Царь Мамай пришел на Рускую землю…Князи и
бояря и удалые люди, иже оставиша вся домы своя и
богаество, жены и дети и скот, честь и славу мира сего
получивши, главы своя положиша за землю Рускую и
за веру християньскую». «И положили есте головы
своя за святыя церькви, за землю за Рускую и за веру
крестьяньскую»
301 и т.д.
Ощущая себя народом библейским, но “народом
новым”  — христианским, древнерусские книжники

135
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
показывают причастность своего Отечества к тече-
нию истории, определяемой Богом.
В этом отношении характерно вступление «За-
донщины», созданной в конце XIV в. или в XV в.
302:
«Пойдем, брате, тамо в полунощную страну  — жре-
бия Афетова, сына Ноева, от него же родися русь
православная (весьма существенное добавление, сви-
детельствующее о переосмыслении концепта русь в
новое, уже христианское, время.  — А.У.). Взыдем на
горы Киевския и посмотрим славного Непра и по-
смотрим по всей земли Руской. И оттоля на восточ-
ную страну  — жребий Симова, сына Ноева, от него
же родися хиновя — поганыя татаровя, бусормановя.
Те бо на реке на Каяле одолеша родъ Афетов. И отто-
ля Руская земля седитъ невесела…»
303.
Предопределенность такого развития событий
для автора «Задонщины» очевидна: «А казнил Богъ
Рускую землю за своя согрешения»
304. Очевидна она и
для автора «Сказания о Мамаевом побоище»: «Попу-
щением Божиимъ за грехы наша, от навождениа диа-
воля въздвижеся князь от въсточныа страны, имянем
Мамай, еллинъ сый верою (т.е. язычник. — А.У.), идо-
ложрецъ и иконоборецъ, злый христьанскый укори-
тель»
305.
Однако «уподобилася еси земля Руская милому
младенцу у матери своей: его же мати тешить, а рать
лозою казнит, а добрая дела милуеть его. Тако Господь
Богъ помиловал князей руских … на поле Куликове, на
речки Непрядве. <…> И помилова Богъ Рускую зем-
лю, а татаръ пало безчислено многое множество»
306.
Но и русских воинов пало немало, а потому и сетует
великий князь Дмитрий Иванович: «Братия, бояра и
князи и дети боярские, то вам сужено место меж До-
ном и Непром, на поле Куликове на речке Непрядве.
И положили есте головы своя за святыя церькви, за
землю за Рускую и за веру крестьяньскую. Простите
мя, братия, и благословите в сем веце и в будущем»
307.

136
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Автор «Задонщины» часто использует рефрен “за
землю за Рускую и за веру крестьяньскую”. Его нель-
зя воспринимать как литературное клише. В созна-
нии древнерусского человека XV в. понятие Русская
земля неразрывно было связано с христианской (а
точнее  — правоверной, т.е. православной) верой. Об
это свидетельствует и «Краткая летописная повесть»:
«…Князь великий Дмитрей Ивановичь, собравъ воя
многы, поиде противу их (Мамая и его рати. — А.У.),
хотя боронити своея отчины и за святыя церкви и за
правоверную веру христианьскую и за всю Русьскую
землю»
308. И в «Пространной летописной повести»
Дмитрий Иванович обращается с призывом к «брату
своему Владимерю и къ всем княземь рускимь и вое-
водам: “Поидемь противу сего оканнаго и безбожна-
го, нечестиваго и темнаго сыроядца Мамая за правую
веру крестьяньскую, за святыа церкви и за вся мла-
денца и старьци и за вся крестьяны сущаа и не сущаа;
възьмемъ съ собою скипетръ царя небеснаго, непобе-
димую победу, и въсприимем Аврамлю доблесть”»
309.
Не менее важно и само осмысление князем Дмитрием
ратного подвига, совершающегося в день праздника
Рождества Пресвятой Богородицы: «Приспе, братие,
время брани нашеа; и прииде праздникъ царици Ма-
рии, матере Божии Богородици, и всех чиновъ Го-
спожи и всеа вселеныа и честнаго еа Рожества. Аще
оживем — Господеви есмы, аще ли умрем за миръ —
Господеви есмы»
310. То есть, если живы останемся или
погибнем за православных, в обоих случаях Господу
принадлежим, в Его воле пребываем.
Промысл Господень все время ощущается древне-
русскими авторами: «Господь же нашь Богъ, царь и
творецъ всеа твари, елико хощеть, тъ и творить»
311.
Но столь же важно для них понять предопределе-
ние Божие о судьбе Русской земли: «И възвыси Богъ
род христианскый, а поганых уничижи и посрами их

137
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
суровство, яко же въ прежняя времена Гедеону над
мадиамы и преславному Моисею над фараоном» 312.
Осмыслению Промысла Господня о новом христиан-
ском народе способствует библейская ретроспектив-
ная аналогия. Русский народ осмысляется как носи-
тель Божественной воли.
Интересно, что освобождение руси от хазарской
дани происходит в конце “ветхозаветного перио-
да”  — перед началом новой, хронологической исто-
рии. Освобождение Русской земли от монголо-та-
тарской дани происходит в “конце времен”  — перед
ожидаемым по окончании 7000 лет (в 1492 г.) концом
света.
В осмыслении “последних времен” и формируется
понятие русского народа как нового исторического
народа  — православного, избранного Богом на “по-
следнее время”.
С падением в 1453  г. Константинополя, столицы
православной Византии, не осталось больше ни од-
ного независимого православного государства. Од-
нако в 1480  г. Русская земля освобождается от мон-
голо-татарского ига и становится независимым госу-
дарством. В древнерусских сочинениях происходит
не переосмысление, а закрепление понятий: концепт
русский стал синонимом православного: «Того же лета
(1453  г.  — А.У.) взят был Царъград от царя турскаго
от салтанаа, а веры Рускыа не преставил, а патриарха
не свел, но один в граде звон отнял у Софии Прему-
дрости Божия, и по всем церквам служат литергию
божественую, и завтреню и вечерню поют без звону,
а Русь к церквам ходят, а пениа слушают, а крещение
Руское есть»
313.
Так к концу XV века, когда ожидался “конец света”
и Страшный Суд окончательно сложилось у древне-
русских книжников понимание руси как библейско-
го народа, избранного Богом перед “концом времен”,

138
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
а Русской земли как земли православной, поэтому и
определение русский становится синонимом понятия
православный.
* * *
Таким образом, уже в начальный период русской
истории, отразившийся в русском летописании, в
концепт русь древнерусскими книжными людьми
вкладывалось особое понимание библейского наро-
да, потомков сына Ноя Иафета. Этот народ, как в свое
время народ израильский, был избран Богом в “по-
следние времена” — в преддверии Страшного Суда —
для определенной эсхатологической миссии  — со-
хранения Православия. Исполняя этот Промысел
Господень языческая Русь принимает христианство,
становится Русской землей. Понятия русский и право-
славный становятся синонимами. После падения пра-
вославной Византийской империи в 1453  г. и осво-
бождения от монголо-татарского ига в 1480  г. Мо-
сковское государство в полной мере ощутило свою
миссию — защитника Православия до ожидаемого в
1492 г. “конца света”, что еще больше закрепило в со-
знании древнерусских книжников тождественность
концептов русский и православный.
В повестях XV века  — «Сказание о Вавилонском
царстве», «Повесть о Новгородском белом клобу-
ке»  — возникают предпосылки теории «Москва  —
Третий Рим». Она восходила, как полагают историки,
к идее смены трех царств, изложенной в библейской
Книге Ездры, и получила свое обоснование на Руси
уже в 20-е годы XVI века в посланиях старца и игу-
мена Псковского Елеазарова монастыря Филофея.
В середине XVI века в Московском государстве ста-
ла формироваться новая эсхатологическая концеп-
ция “Москва  — Третий Рим”, концепция последнего
перед Страшным Судом праведного христианского

139
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
царства. Зримое ее воплощение началось с венчания
в 1547 г. на Московское царство первого русского мо-
нарха Иоанна IV Васильевича и признания его вер-
ховенства в православном мире восточными патри-
архами. Появятся «Сказание о Мономаховом венце»
Спиридона-Саввы и «Сказание о князьях Владимир-
ских», в которых русские историографы выведут ро-
дословную первого русского царя Иоанна Васильеви-
ча от самого Августа Цесаря, при котором в Римской
империи родился Иисус Христос.
Русская история встраивается в мировую.
Так стал складываться в русском православном
сознании новый концепт  — Московское царство как
оплот Православия, просуществовавший до петров-
ских преобразований начала XVIII века, когда усилия-
ми Петра I стала строиться светская империя. Пока ми-
ровоззрение книжников было религиозным, и осмыс-
ление отечественной истории было христианским  —
через призму Священного Писания как проявления
Божественного Промысла. С обмирщением сознания
и история Отечества стала превращаться в “граждан-
скую историю”, выстраивающуюся из поступков наде-
ленных свободой воли отдельных людей…
ЭВОЛЮЦИЯ “КАРТИНЫ ПРИРОДЫ”
В ДРЕВНЕРУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ XI — КОНЦА XV в.
В данном разделе предпринята попытка воссоз-
дать историю развития художественных принципов
изображения “картин природы” (прообраза пейзажа)
в произведениях древнерусской словесности и лите-
ратуры.
Выбор этой темы исследования отнюдь не случа-
ен. Дело в том, что в средневековый период сознание
древнерусского, книжно образованного человека

140
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
было приковано к трем важнейшим мировоззренче-
ским вопросам: о Боге, о человеке (как образе Божи-
ем) и о природе (как творении Божием).
Поскольку Бог не подвластен человеческому по-
знанию, а человек из субьекта познания превратил-
ся в объект познания лишь в ХVI в., то, получается,
что только “природа” оказалась на протяжении всего
Среденевековья (ХI – первая треть ХVII в.) в центре
внимания древнерусских книжников: как объектом
познания, так и предметом “художественного” изо-
бражения.
В переходный период от Средневековья к Но-
вому времени ученые выделяют три другие важные
понятия, оказавшиеся в центре внимания  — приро-
ду, личность и культуру
314 (oтсутствие в этой триаде
Бога — есть свидетельство секуляризации сознания).
Поскольку только “природа” остается постоян-
ным на всем протяжении Средневековья объектом
познания человека, то можно проследить эволюцию
познания-отражения одного и того же объекта по-
знания на пятисотлетнем временном промежутке.
Нам важно понять, отличаются ли “картины приро-
ды” в «Слове о полку Игореве» от подобных описа-
ний в других произведениях XI–XV вв.
Следует сразу же оговориться, что под “картиной
природы” подразумевается творчески осмысленная и
опосредованно воспроизведенная в средневековом
“художественном произведении” (т.е. имеющем эсте-
тическую ценность) окружающая человека живая и
неживая природа как дольняя (видимая) часть би-
нарного мира.
Рядом с этим широким категориальным понятием
постоянно будет фигурировать более узкое  — пей-
заж, как неотьемлемая составляющая часть “картины
природы”.

141
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Что понимать под пейзажем (франц. paysage, от
pays — страна, местность) в древнерусской литерату-
ре? Применимы ли к нему те же критерии оценки, что
и для литературного или живописного пейзажа Но-
вого и Новейшего времени, когда пейзаж рассматри-
вается как «один из содержательных и композици-
онных компо нентов художественного произведения:
описания природы, шире  — любого незамкнутого
пространства внешнего мира», в котором автор вы-
ражает эстетическое отношение к описанно му?
315
Вопрос отнюдь не риторический. Ряд исследова-
телей полага ет, что «эстетическое отношение к при-
роде  — довольно позднее завоевание человечества».
Поэтому «пейзажа в современном понимании как
объективно-реального изображения природы до 18
в. в литературе не было»
316.
В то же время, на всем семисотлетнем протяжении
русской средневековой литературы древнерусские
писатели с завидным постоянством обращали вни-
мание на окружающий их мир и описывали природу
в своих сочинениях. Только ли это скромные прооб-
разы будущих пей зажей Нового времени, или все же
литературные пейза жи, но специфические, средне-
векового типа, в которых «эсте тическое отношение
к описанному» выражено в аксиологическом (с хри-
стианских позиций) подходе православного пи сателя
к предмету своего изображения? Это обстоятельство
так же хотелось бы выяснить.
Из всех описаний природы в древнерусской лите-
ратуре оста вим в поле зрения только те, в которых
воспроизведены, во-первых, открытые простран-
ства местности, а, во-вторых, состояния природы, и
посмотрим, могли ли они восприниматься как “кар-
тины природы” древнерусским читателем, и какова
была их роль в структуре произведения
317.

142
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Принципы художественного изображения природы
в древнерусских сочинениях ХI–ХII веков
Познание и воспроизведение природы в древне-
русских сочинениях связано со спецификой средне-
векового мировоззрения и идеали стического мыш-
ления. Единственным способом познания на этой
стадии мировосприятия выступало умозрение с
соответст вующим ему религиозно-символическим
методом познания-от ражения.
Окружающий мир, природа воспринимались как
Божествен ное творение, непостижимое разумом, как
символ величия Творца. Отсюда и метод ее воспроиз-
ведения в литературных произве дениях ХI-ХII вв. —
на уровне символа и, прежде всего, рели гиозного
символа.
Как же в это время с помощью единственно под-
властного древнерусским писателям религиозно-сим-
волического метода изображалась в литературных
творениях природа?
Академик Д.С. Лихачев утверждает: «...древняя
русская литература знает очень мало описаний того,
что находится в статическом состоянии, того, что не
связано непосредственно с событиями или нуждами
человека»
318. Прерву цитату, чтобы сделать по ходу
два замечания. Во-первых, не следовало бы говорить
о всей семисотлетней древнерусской литературе в це-
лом. Во-вторых, что кроется за определением “очень
мало”: единичные случаи, или десятки примеров? Как
увидим ниже, таких описаний насчитывается более
чем достаточно, чтобы опровергнуть оба утвержде-
ния Д.С. Лихачева. Другое дело, что в произведениях
ХI –ХV вв. их было значительно меньше, чем динамич-
ных описаний сражений, осад городов, походов и по-
ездок князей и т.д., тогда так и нужно было писать, и
объяснять — почему, ведь на то, надо полагать, были
свои причины (о них тоже будет говориться ниже).

143
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
«По существу,  — продолжает Д.С. Лихачев,  —
объективного, самоустраненного описания природы,
статичного литературного пейзажа, статичной кар-
тины природы древняя русская литература не знает
(выделено мной. — А.У.). В этом одно из коренных от-
личий отношения к природе древней русской литера-
туры от новой»
319. Того же мнения, правда только для
литературы ХI–ХIII вв. придерживается и А.С. Де-
мин: «В памятниках ХI–ХIII вв. тоже нет самостоя-
тельных, самодовлеющих пейзажей, высотных или
плоскостных»
320.
Насколько верны эти утверждения? И какое же
воспроизведение находит природа в древнерусской
литературе?
Следует здесь заметить, что «статичную карти-
ну природы» и «самодовлеющий пейзаж» в русской
средневековой литературе хотели бы видеть предста-
вители науки, воспитанные на эстетических вкусах
ХIХ-ХХ вв., на формирование которых оказала влия-
ние философия нового времени (в том числе и марк-
систско-ленинская теория отражения). Совершенно
логичным было бы предположить, что у привержен-
цев эстетических вкусов ХI-ХII вв., основанных на
мировоззрении того времени, были несколько иные
требования к описаниям природы. Насколько ми-
ровоззрение ХI—ХII вв. не совпадает с нашим, на-
столько, надо полагать, различны и требования к
описаниям природы. Не следует забывать и о разных
литературных методах воспроизведения, присущих
разному времени.
1. Поскольку природа воспринималась как символ
величия Творца, то и ее явления — суть символы
321. И
в произведениях их охотно использовали как художе-
ственные символы  — в качестве литературных тро-
пов: метафоры, сравнения и метонимии, и, прежде

144
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
всего, — в объяснении Божественного христианского
вероучения.
С особым мастерством использовал этот литера-
турно-художественный прием Иларион Киевский,
автор “Слова о Законе и Благодати”. «Отъиде бо светъ
луны, солнцю въсиавшу, тако и Законъ - Благодати
явльшися, и студенство ночное погыбе, солнечней те-
плоте землю съгревши...»
322. Если в начале фразы За-
кон (Ветхий Завет) и Благодать (Новый Завет) срав-
ниваются, соответственно, со светом луны и солнца,
то в конце фразы наяву метонимия: и за «студенством
ночным» и «солнечным теплом» скрываются те же
понятия.
Чаще же природные явления используются писа-
телями в качестве метафоры: «Вера бо благодатная по
всей земли распростреся... и законное езеро пресше,
евангельский же источникъ наводнився, и всю землю
покрывъ и до насъ пролиявся» (С.67). Интересным
кажется наблюдение Д.С.Лихачева, что «средневе-
ковые метафоры создаются по сходству действия, а
не по сходству внешности»
323. Вот еще тому пример:
«...пусте бо и пресъхши земли нашей сущи, внезапу
потече источникъ евангельскый, напаяя всю землю
нашу» (С.67). Но помимо сходства по действию на-
личествует еще и смысловая связь тропа и описыва-
емого понятия: «Тогда начать мракъ идольскый отъ
насъ отходити, и заря благоверия явишася, тогда тьма
бесовского служеньа погыбе и солнце евангельское
землю нашу осия...» (С.71).
В “Слове о Законе и Благодати” нет “картины при-
роды”, нет пейзажных зарисовок. Да их и не могло
быть, поскольку Иларион не описывает, а провозгла-
шает: в динамичном ораторском произведении, где
все находится в движении, нет места статичным опи-
саниям. А вот использование “природных вещей”  —
солнца и луны  — в качестве символов, и природных

145
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
явлений в качестве тропов (тех же, по сути, симво-
лов), усиливают художественную образность тво-
рения, но при этом не возникает даже обобщенная
(даже нашим сознанием) “картина природы”.
2. Первые панорамные описания открытой мест-
ности в древнерусской литературе, которые можно
было бы назвать “развернутыми пейзажами”
324, име-
ются в “Хождении” игумена Даниила 325, написанном в
самом начале XII века.
Сразу же хотелось бы обратить внимание на спец-
ифику предмета словесного воспроизведения, по-
скольку в нем спрятан ключ к понима нию значимо-
сти приводимых Даниилом описаний.
Игумен Даниил совершил паломничество в Пале-
стину, к Гробу Господню, и «исписах путь си и места
сии святаа» (С.24). Предметом его описания, таким
образом, стала не просто окружающая природа, не
случайная местность или встреченные по пути раз-
личные населенные пункты, а только те места  — го-
рода, горы, острова, — которые тесно связаны с вет-
хозаветной и новозаветной историей. К примеру, го-
род Ефес интересен игумену (и, естественно, читате-
лю) тем, что в нем находится гроб Иоанна Богослова;
остров Патм,  — что на нем Иоанн Богослов написал
Евангелие; гора привлекла к себе внимание потому,
что на ней св. Елена воздвигла крест с гвоздем Хри-
стовым; Иерусалим и его святыни  — церковью Вос-
кресения Господня, лобным местом, жертвенником
Авраама и т.д. — т.е. тем, что связано с ветхозаветной
историей, проро ками и земною жизнью Христа.
Специфичность описанных игуменом мест заклю-
чается в том, что они, будучи связанными с сакраль-
ной историей, являются христианской святыней,
т.е. сами сакральны. Сакральность эта выражается
в неизменяемости их во времени. Как святые обре-

146
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
тают, переходя в «будущий век, жизнь нетлен ную»,
вечность, так и святые места остаются неподвласт-
ными времени  — вечно неизменными. Эту-то спец-
ифическую особен ность и должен был донести до
читателей игумен Даниил в своих описаниях, равно
как и составить зримый образ тех святых мест, чтобы
«добрии человеци», которые не могут совершить па-
ломничества, но и «дома суще в местех своих… мыс-
лию своею и... добрыми своими делы», могли достичь
«месть сихъ святых, иже болшую мзду приимуть отъ
Бога Спаса нашего Иисуса Христа» (С. 26). Поэтому
описания его достаточно подробны и неторопливы,
и, как правило, опирают ся на начальные знания из
священной истории.
Иордан знаменит, прежде всего, своею купелью, в
которой крестился Иисус Христос. Напомнив о тво-
римых здесь в биб лейские времена чудесах (воды свя-
щенной реки потекли вспять при виде Творца своего;
расступались и перед народом израиль ским, и перед
Елисеем; по водам дважды прошла Мария Египет-
ская: к отцу Зосиме и обратно в пустыню) Даниил
дает, наконец, описание реки, как предстала она, не-
изменившаяся, перед его взором. Начинается оно с
нижнего, горизонтального уровня: «Иордан же река
течет быстро, бреги же имать об онъ полъ прикруть,
а отсуду пологы; вода же мутна велми...». Вроде бы,
река как река, с пологим и крутым берегами, с бы-
стрым течением, и, как следствие, мутной водой. Но
далее следует несколько неожиданная для такой за-
мутненной воды оценка ее вкусовых качеств, и сразу
же приводится соответ ствующее этому обстоятель-
ству логическое для христианина объяснение: «... и
сладка пити, и несть сыти пиюще воду ту святую». Не
будь она святой, не была бы она сладкой, поскольку
засорена песком, и оказалась бы даже вредной для
людей, а так «ни с нея болеть, ни пакости во чреве
человеку» (С. 52).

147
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Автором изначально как бы дается установка чи-
тателю на верное восприятие описываемого: речь
идет не о простой реке, а христианской святыне. С
одной стороны, чтобы подчеркнуть это, а с другой,
чтобы воссоздать ассоциативный образ Иордана у
«дома сущих» читателей, игумен решился сравнить
его с рекой обычной — небольшой Сновью, текущей
по Чернигов ской земле и впадающей близ Черниго-
ва в Десну: «Всемъ же есть подобенъ Иордан к реце
Сновьсей  — и вшире, и въглубле, и лукаво течет, и
быстро велми, яко же Сновь река. Вглубле же есть 4
сажень среди самое купели, яко же измерих и иску-
сих сам собою, ибо пребродих на ону страну Иордана,
много походихомъ по брегу его; вшире же есть Иор-
дан яко же есть Сновь на устий» (С. 52).
Сказанного пока маловато, чтобы получился зри-
мый образ святой реки: описан лишь нижний уровень
ее  — вечно текущая вода. Чтобы получился развер-
нутый панорамный пейзаж, необ ходимо трехмерное
описание — в системе трех координат. Именно таким
путем и расширяет, детализируя, картину Дани ил. Он
развертывает описание по горизонтали, увеличивая
окоем, и одновременно простирает взгляд в глубину,
к горизон ту.
Панорамное обозрение прилегающей к реке мест-
ности начи нается с пологого берега (собственно, с ме-
ста обзора): взгляд паломника скользит по кустарни-
кам и тростнику, постепенно поднимаясь и прости-
раясь поверх них до затонов: «Есть же по сей стране
Иордана на купели той яко леей древо не высоко, аки
вербе подобно есть, и выше купели тоя по брегу Иор-
данову стоить яко лозие много, но несть яко же наша
лоза, но некако аки силяжи подобно есть; есть же и
тростие много; болоние имать, яко Сновь река. Зверь
мног ту, и свинии дикий бе-щисла много, и пардуси
мнози ту суть, лвове же» (С.52). Пере дний план по-

148
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
лучился у игумена предельно насыщенным, густо
заселенным. Четырежды в этом коротком пассаже
употреблено слово «много» и добавлено «бе-щисла».
Очевидно, Даниил стремился передать «благослове-
ние Божие на земли той святей» (С.48) через обиль-
ный животный и растительный мир.
С этого берега взгляд его переходит на противо-
положный, причем сразу вдаль и вверх, к небу: «Об
онъ пол Иордана горы высокы каменыя; и суть по-
даль от Иордана». Затем спускается вниз по направ-
лению к наблюдателю: «А под теми горами другыя
горы близь суть белы; и ты суть близь Иордана...».
Такой “обратный” путь взгляда в описании противо-
положного берега реки был вызван необходимостью
сосредоточить внима ние на близлежащей к Иордану
местности, чтобы ввести в повествование существен-
ную и многое объясняющую информа цию: «И ту есть
близь место къ востоку лиць яко двою дострелу вда-
лее от реки, иде же Илиа пророкъ всхищенъ бысть на
колесници огньней. Ту же и пещера святаго Иоанна
Крести теля...».
Сами святые пребывают в мире ином, но людям
в память остались неизменными «место» и пеще-
ра — материализованные свидетели святой истории.
Возникает такое ощущение, что в описываемом игу-
меном Даниилом пространстве остановилось время,
и ничего за тысячелетие не изменилось. Собственно,
так оно и должно быть, ведь это сакрализированное
пространство, и задача Даниила в том и состояла,
чтобы донести этот факт до сознания читателя: «И
ту есть поток (не был, а и ныне есть!.  — А.У.), воды
исполненъ (не убывает в веках в нем вода!. — А.У.) и
течет красно (а как же иначе, если он необычен?!.  —
А.У.) по камению во Иордан; и вода та студена зело и
сладка велми; и ту воду пил Иоаннъ Предтечя Хри-
стовъ, егда жилъ в пещере той святей» (С. 52). Вот

149
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
и доказательство того, что ничего не изменилось во
времени: Иоанн Креститель пил ту воду, что и ныне
течет. То есть, какой источник и вода в нем были при
Иоанне Предтече, такими же остались и во времена
игумена Даниила: для них не существует времени, как
не существует его и для всего описан ного простран-
ства, связанного со святой рекой Иорданом и купе-
лью Иисуса Христа.
Воспроизведенный Даниилом ландшафт присущ
только Иор дану у купели, он предельно индивидуа-
лизирован, его невоз можно ошибочно отнести к дру-
гой местности. Нельзя поэтому согласиться с утверж-
дением Д.С.Лихачева, что в средневековых русских
сочинениях «индивидуальность места никогда не
описывается»
326 (выделено мной. — А.У.). Все зависит
от предмета изображения. Индивидуальность свя-
того места, изве стного из библейской истории, всег-
да подчеркивается, иначе и не могло быть, ведь оно
единственное в своем роде.
Индивидуальные черты обнаруживаются и в
описании окру жающей святые места близлежащей
местности. Однако в поле зрения игумена Даниила
по-прежнему попадают только те места, удивитель-
ному устроению которых способствовало Боже-
ственное участие: «Лавра же святаго Савы есть на
дебри Асафатове, ... от Гепсимании бо дебрь поидеть
сквозе лавру и приходить к Содомьскому морю»
(С. 56–58).
Содомское море уже упоминалось ранее в запи-
сях Даниила: в него впадает Иордан. Таким образом,
описываемое русским игуменом пространство замы-
кается в ограниченных библейской историей преде-
лах. И все, что попадает в эти пределы, несет на себе
печать сакральности: «Лавра же святаго Савы есть
ус тавлена от Бога дивно и несказанно: поток бе нека-
ко страшенъ и глубокъ зело и безъводень, стены имя

150
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
бе высоки, и на тех стенахъ лпять келий прилеплены
и утвержены от Бога некако дивно и страшно; на вы-
соте бо той стоять келий по обема странами потока
того страшнаго и лпят на скалах, яко звезды на небе-
си утвержены» (С. 58). Конечно же, укрепить на от-
весных скалах келии не под силу человеку, только Бог,
в сознании игумена, мог «утвердить» их, «яко звезды
на небеси».
Следующее за этим описание безводного места
тоже не случайно, ибо содержит свидетельство прояв-
ления Бо жественной воли: «В месте бо том нигде же
несть реки, ни потока, ни кладязя...; есть бо место то
безводно в горах каменых, и есть пустыни та вся суха
и безводна...». Многократ ное указание, что место то
«сухо и безводно» потребовалось Даниилу, чтобы под-
черкнуть Божественное происхождение единствен-
ного на всю округу источника  — «кладязя святаго
Савы», который указало Божиим повелением святому
«в нощи осля дикое» невдалеке от пещеры  — земной
обители Саввы, которую, опять же, «показа ему Богъ
столпом огненым над местом темь святым» (С. 58).
И многочисленные подробности (они не часто
встречаются в пейзажах), и неповторимость описан-
ного горного ущелья можно объяснить уже называв-
шейся причиной  — Даниил воспроизво дит не про-
стой ландшафт, а святое место, к воссозданию кото-
рого требовался особый подход. И все, что находится
рядом с этим святым местом, также отличается (как и
в случае с раскинувшейся по обоим берегам Иордана
территорией) инди видуальностью: «И ту есть близь
лавры место на полудне лиць от лавры (происходит
расширение описания ландшафта по горизонтали. —
А.У.), имя месту тому Рува, и есть близь моря Содомь-
скаго. И суть горы высоки каменыя, и пещеры многы
ту суть в горах тех... И ту суть жилища пардусом, и
осли дивии мнози суть» (С. 58).

151
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
От общей панорамы игумен переходит к описа-
нию еще одного, известного из Библии, места — Со-
домского моря: «Мо ре же Содомьское мрьтво есть, не
имать в себе никако же животна, ни рыбы, ни рака,
ни сколии. Но обаче внесеть быстрость Иорданьская
рыбу в море то, то не можеть жива быти ни мала часа,
но вскоре умираеть: изходит бо из дна моря того смо-
ла чермная верху воды тоя, и лежит по брегу тому
смола та много; и смрад исходит из моря того, яко
от серы горяща...» У Даниила даже и не возникает
вопроса, почему море оказалось мертвым. Объясне-
ние этому феномену находит ся в Библейском преда-
нии, и он его только напоминает: «... ту бо есть мука
под морем темъ» (С. 58). Тем самым, уже в который
раз, устанавливается смысловая связь между Биб-
лией и приводимым Даниилом описанием. Можно с
уверенно стью сказать, что пейзажи Даниила симво-
лизируют собой биб лейскую историю.
В них нет обобщений и вымысла, они предель-
но реалистич ны и достаточно подробны (если их
сравнивать с другими описаниями). Подробность,
детализация как раз и способствует их реалистич-
ности. Особенно это заметно при описании локали-
зованного пространства (горного ущелья) или одно-
го предмета (тоже святыни), например, Мамврийско-
го дуба, у которого ветхозаветному Аврааму явилась
Троица: «Есть же дуб-от святый..., и стоит красенъ на
горе высоце... И есть дуб-от не велми высокъ, кроко-
ват велми, и часть ветми, и многь плод на нем есть;
ветьви же его близ земли приклонилися суть, яко
мужь можеть, на земли стоя, досячи ветви его. Втол-
ще же есть двою сажень моихъ около его, а голомя
възвыше до ветвей его полуторы сажени. Дивно же и
чюдно есть толь много лет стоящу древу тому, на толь
высоце горе, не вредися, ни испорохнети, но стоитъ
утверженъ от Бога, яко то перво насаженъ» (С. 68).

152
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Даже Даниил удивлен таким долгим веком дуба —
со време ни Авраама! Но легко объясняет тому при-
чину — «от Бога утверженъ», и, стало быть, не подда-
ется влиянию времени, сакрален.
Уже неоднократно указывалось на существующую
непосредственную связь между мировоззрением пи-
сателя и проявляющимся в его сочинении методом
осмысления и изображения действительности. Окру-
жающий мир (т.е. мироздание в целом, а не только
святые места) воспринимался людьми православны-
ми и книж ными, как Божественное творение. Поэто-
му в отношении к природе выражалось отношение к
Богу: через ее величие ощущалось величие Творца.
Прекрасно это ощущение передано современни-
ком игумена Даниила князем Владимиром Монома-
хом в его «Поучении»: «Велий еси, Господи, и чюдна
дела твоя, никак же разумъ человеческъ не можеть
исповедати чюдес твоихъ... Иже кто не похвалить, ни
прославляеть силы твоея и твоих великых чюдес и
доброт, устроеных на семь свете: како небо устроено,
како ли солнце, како ли луна, како ли звезды, и там
и свет, и земля на водах положена, Господи, твоимъ
промыслом! Зверье разноличнии, и птица и рыбы
украшено твоимъ промыслом, Господи!... И сему ся
подивуемы, како птица небесныя изъ ирья идут, и
первее, въ наши руце, и не ставятся на единой земли,
но и силныя и худыя идут по всемъ землямъ Божи-
имъ повеленьемъ, да наполнятся леей и поля... И ты
же птице небесныя умудре ны тобою, Господи; егда
повелиша, то вспоють, и человекы веселять тобе; и
егда же не повелиши имъ, языкъ же имеюще онеме-
ють» (С. 396–398).
Мысленным взором пытается охватить Моно-
мах сотворенную Богом видимую картину мира: от
неба и светил, до земли («угодий») и человека на ней
живущего (т.е. практически, весь ряд библейских

153
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
шестидневных творений), но не способен разум че-
ловеческий изведать и передать («исповедати») эти
чудеса  — видимый мир. Однако это не означает, что
«разум» в рассмат риваемый период бездействует. На-
оборот, с его помощью нуж но, по словам Климента
Смолятича, митрополита и писателя из того же XII в.,
«расматряти... и разумети, яко вся состоатся и съдер-
жатся и поспеваются силою Божиею...»
327.
Если обычная природа своею разумною устроен-
ностью и красотой олицетворяет величие Творца, то
святые места (в том числе и их пейзажи) символизи-
руют вдобавок и сакральность священной истории.
Как настоящее время церковной службы символи-
зирует вечный смысл ежегодно повторяющихся хри-
стианских праздников
328, так неизменяющаяся при-
рода святых мест символизирует вечный смысл вет-
хозаветных и новозавет ных событий.
Прошло почти одиннадцать столетий с того мо-
мента, как Сын Божий вступил в воды Иордана для
принятия святого крещения, но река ничуть не изме-
нилась. Другая бы давно пересохла, или сменила бы
русло, или глубину (что при быстром течении впол-
не закономерно), то только не священный Иордан:
он остался таким же, каким был и прежде, и в этом
самолично убедился игумен Даниил, измерив его глу-
бину. Хотя воды реки текут, т.е. движутся, но это как
бы «застывшее» вечное движение, как и в потоке, из
которого пил Иоанн Креститель, «осталась» преж-
няя, с его времени, вода. И пей заж вокруг священной
реки остался неизменным, таким же, каким был и ты-
сячу лет назад при Иисусе Христе  — сакрализован-
ным пространством. Потому-то святые места и яв-
ляются предметом паломничества христиан: посетив
их, можно из своего времени попасть в начало новой
эры — новозаветной истории.

154
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
В “Хождении” игумена Даниила отразилось нало-
жение, точ нее сказать, сопряжение двух времен: са-
крального и земного.
Сам Даниил, путешествуя, находился в движении;
значит, для него время существует
329. Но описывае-
мые им Святые места, их ландшафт пребывают в са-
кральной неизменности. Природа их олицетворяет
сотворенную вечность, и потому статична. Можно
сказать, что пейзажи святых мест в “Хождении”  —
это запе чатленное остановившееся время, отражен-
ная «вечность».
«Вечность» описываемого пейзажа подчеркивает-
ся и его без жизненностью, т.е. отсутствием в зарисов-
ках людей. Описывае мая природа существует обосо-
бленно от человека, нет никаких следов его деятель-
ности, что свидетельствовало бы об изменяе мости
времени. Горная гряда с глубоким ущельем, в котором
разместился монастырь св. Саввы, казалось бы, хоть
немного должна была оживиться пребыванием здесь
людей. Но нет, в описании отвесных каменных стен
рва и расположенных на них келиях монахов, вокруг
«прилепленных» Богом, а не руками человека, царит
мрак и безжизненность. Даниил ни разу не указал
на источник света, но ощущение мрака исходит от
использованных им сравнений: келий расположены
на скалах, как звезды на небе, т.е. на ночном, темном
небе; Бог указывает Савве пещеру, столпом огнен-
ным — свет столпа не ассоцииру ется со светом дня, а
тоже с мраком. Единственный источник воды указал
Савве осел ночью. Жизни не чувствуется здесь еще и
потому, что в монастыре описаны только захороне-
ния святых отцов, и ни слова не сказано о здравству-
ющих монахах. Даниилу удалось передать состояние
вечно царящего здесь покоя.
Единственное оживление в пейзажи во всех трех
случаях вносит своим присутствием сам Даниил. Он

155
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
сам измеряет глубину Иордана, как бы нарушив по-
кой вечно текущих вод его. Сам пробует сладкую и
студеную воду из колодца св. Саввы. Сам измеряет
толщину Мамврийского дуба. Но присут ствие в пей-
зажах Даниила только подчеркивает величие и от-
страненность самой природы от человека. Он — вре-
менно пребывает в ней, а природа существует вечно
вне зависимости от него, как и от других людей.
Что отношение Даниила к пейзажам святых мест
Палестины было именно как к сакральным, свиде-
тельствует его совершен но иной подход в отражении
мест святостью не отмеченных. Например, описание
земли Ханаанейской, заселенной родом внука Ноя
Ханааном после потопа  — жизнерадостное, жизне-
утверждающее, активно демонстрирующее преоб-
разовательную деятельность человека под Божиим
покровительством: «И ныне по истинне есть земля
та Богомъ обетованна и благословена есть от Бога
всем добром: пшеницею, и вином, и маслом, и всяким
овощом обилна есть зело, и скотом умножена есть; и
овци бо и скоти дважды ражаются летом; и пчелами
узязло ту есть в камении по горамъ темъ красным;
суть же и виногради мнози по пригорием темъ, и
древеса много овощнаа стоять бес числа, масличие,
смокви, и рожцы, и яблони, и черешни, инородия, и
всякий овощь ту есть; и есть овощетъ лучи и болий
всехъ овощий, сущих на земли под небесемъ, несть
такого овоща нигде же. И воды добры суть в месте
том и всемъ здрави, и есть место то и красотою и
всемъ добром. Неисказанна есть земля та около Фев-
рона!» (С. 70).
Что, прежде всего, бросается в глаза, так это от-
сутствие в этом описании пейзажа. Дана обобщен-
ная, и даже не картина, а характеристика Ханааней-
ской земли. Нет в ней конкретных, индивидуальных
деталей. И достаток в ней — это заметно — результат

156
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
труда рук человеческих. Хотя земля благословенна от
Бога (потому и обильна плодами), но не святое место,
а потому и не конкретно-узнаваема, и не является это
пространство сакрализованным, неизменяющимся.
И, следовательно, нет его литературного описания,
пейзажа. Дана характеристика, а не зримый образ;
оценка, а не символ.
Следовательно, можно сделать вывод, что в лите-
ратуре XII в. наличествовал двоякий подход к описа-
нию местности. В зависимости от того, что служило
объектом воспроизведения — обычное пространство
или сакрализованное, связанное со свя щенной исто-
рией  — в произведении появлялась или характери-
стика местности или ее описание, которое можно на-
звать средневековым пейзажем.
3. О символичности пейзажа в “Слове на Антипас-
ху” Кирилла Туровского писали уже неоднократно.
Но чтобы представить целостную картину господ-
ства в ХI–ХII вв. религиозно-символическго метода
познания-отражения, мне придется коснуться этой
проблемы еще раз, тем более, что в этом сочинении
Кирилла Туровского религиозно-символический ме-
тод позна ния-отражения проявился с наибольшей
ясностью и полнотой.
Речь в “Слове” идет о первом воскресенье после
Пасхи, еще называемом “Фоминым воскресеньем”
или “Антипасхой”, в которое празднуется обновление
Воскресения, т.е. светлого праздника Пасхи. Как сим-
волом Пасхи выступает “Антипасха”, так символом
духовного обновления (сменой Ветхого за вета Но-
вым, иудейства — христианством) выступает обнов-
ляющаяся природа: «Днесь ветхая конець прияша, и
се быша вся нова, видимая же и невидимая» (С. 416).
У Кирилла Туровского нет того конкретного опи-
сания ста тичного пейзажа, какой мы наблюдали в

157
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
“Хождении” игумена Даниила. Он приводит обоб-
щенный образ преображающей ся природы, т.е. дина-
мичный пейзаж. Солнце, весна, тепло  — символизи-
руют в православии Новый завет; зима, холод — Вет-
хий. Эти символы использовал в “Слове о Законе и
Благо дати” Иларион Киевский. Но если Иларионом
использовались отдельные символы, расположен-
ные на удалении друг от друга и не находящиеся в
тесной смысловой взаимосвязи, то у Кирилла полу-
чилась единая картина пробуждающейся после зим-
ней стужи природы  — развернутая поэтическая ме-
тафора. Если опустить религиозные толкования сим-
волов, сразу же следующие за реальными деталями,
то получится зримо воспринимающийся весенний
пейзаж: «Ныне небеса просветишася, темных облак
яко вретища съвьлекъше, и светлымъ въздухом сла-
ву Господню исповедають... Ныне солнце красуяся к
высоте въсходить и радуяся землю огреваеть... Ныня
зима... престала есть, и лед... растаяся... Днесь весна
красуеться оживляющи земное естьство, и горнии ве-
три тихо повевающе плоды гобьзують, и земля семе-
на питающи зеленую траву ражаеть... Ныня новора-
жаеми агньци и уньци быстро путь перуще скачють и
скоро к матерем възвращающеся веселяться... Ныня
древа леторасли испущають, и цветы благоухания
процвитають, и се уже огради сладъку подавають
воню, и делатели с надежею тружающеся плододав-
ца Христа призывають... Ныня ратаи... уньца к... ярму
приводяще, и... рало в... браздах погружающе, и браз-
ду... прочертающе, семя... всыпающе. Ныня реки... на-
водняються, и... рыбы плод пущають... Ныне... трудо-
любивая бчела... на цветы възлетающи медвены с(о)
ты стваряють... Ныня вся доброгласныя птица... гнез-
дящеся веселяться...» (С. 416–417).
Все в этом описании торжественно, величаво и ра-
достно, и во всем чувствуется величие Творца, сотво-

158
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
рившего эту красоту и гармонию. Весенняя картина
получилась объемной: взгляд книжника спускается с
небес и дневного светила на крону деревьев, любуется
завязями плодов, скользит вниз на землю, покрытую
зеленой травой. Затем взору открывается панора-
ма жизнедеятельности человека: в садах, в поле и на
реке. Это одновременно и горизонтальных охват, и в
глубину: и поле с первой бороздой должно уходить к
горизонту, и река. И по скольку все составляющие это
описание элементы находятся в тесной взаимосвязи,
можно говорить о хорошо продуманном Кириллом
литературном пейзаже.
Своей объемностью он напоминает трехмерные
пейзажи Да ниила. Но у игумена сакральный смысл
описанного, подразуме ваясь, оставался «за кадром».
У Кирилла Туровского он выражен открыто, ибо его
зримый пейзаж  — всего лишь видимый символ не-
видимого: «Не си глаголю видимая небеса, нъ разум-
ныя, апостолы... Святымъ Духомъ осенившеся Въе-
кресение Христово ясно проповедають...» (С. 416).
Поэтому не просто солнце взошло на небе, а «взиде...
от гроба праведное солнце Хри стос». И за каждым
явлением природы кроется свой религиоз ный смысл:
зима олицетворяет грех; лед  — «Фомине неверие»,
семя  — слово Божее; «весна красная»  — «есть вера
Христова», «бурнии же ветри» — «греховнии помыс-
лы, иже покаяниемъ претворьшеся на добродетель
душеполезныя плоды гобьзу ють...» и т.д. (С. 416).
С этой символикой весенняя картина природы
уже изначаль но в соответствии с авторским замыс-
лом, несет в себе сакраль ный смысл. Причем сакраль-
ность описанного выражается сразу на нескольких
смысловых уровнях, помимо открыто-символиче-
ского.
Во-первых, вовсе не случайно, что весеннее про-
буждение приведено в настоящем времени, ибо на-

159
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
стоящее время вопло щает в себе один из «аспектов
вечности» 330. В совершаемой в настоящее время бо-
жественной литургии переживается событие из Свя-
щенной истории. Любой эпизод ее  — не прошлое,
не прошедшее, и не проходящее, а всегда и ныне су-
щее  — вечное. Грамматической формой настоящего
времени (да еще аориста и имперфекта) можно было
передать сакральное вре мя — вечность
331. Ею удачно
и воспользовался для этой цели епископ Туровский.
Во-вторых, примечательна и особая динамич-
ность пейзажа Кирилла Туровского. Природа им опи-
сана не в статике, а в движении: и пчелы, и птицы,
и ягнята, и люди  — все пребыва ют в действии, ибо
воскресающая после зимы природа символи зирует
сакральное действие — Воскресение Христа.
В-третьих, сакральность пейзажа передана Ки-
риллом Туров ским через постоянно повторяющееся,
а потому вечное, движе ние природы (в этом смысле
образ регулярно приходящей весны также символи-
зирует вечность): весна наступала, наступает и будет
наступать вне зависимости от воли человека, и все
будет вновь (как праздник Пасхи) повторяться: рас-
пускаться деревья, летать пчелы, птицы будут вить
гнезда, а землепашцы выхо дить в поле, — т.е. ничего
в описываемой картине весны не изменится, ибо она,
к тому же, не конкретна, как река Иордан или Мам-
врийский дуб, а абстрактна, представляющая собой
собирательный образ пробуждающейся весной при-
роды. Эту «картину» можно встретить где угодно, но
нигде конкретно. В этом сила созданного Кириллом
Туровским абстрактного образа весны.
4. Совершенно по-иному воспринимаются опи-
сания животного мира, явлений и состояние приро-
ды в “Слове о полку Игореве”. С одной стороны, ими
до предела насыщено художественное пространство

160
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
произведения: в нем присутствуют и животные (бел-
ки, волки, лисицы, горностай и т.д.), и птицы (во-
роны, орлы, лебеди, чайки, гоголи, дятлы, соловьи
и т.д.), и растения (деревья, кустарники, трава) и
упоминаются различные при родные явления (гро-
за, зной), и знамения (затмение солнца) и т.д. Такого
обилия представителей флоры и фауны, кажется, нет
ни в одном другом древнерусском сочинении. Но с
другой стороны, все эти реалии не более чем символы
и художественные тропы. Они не слагаются в целост-
ную картину, как это было у игумена Даниила или у
Кирилла Туровского, ибо не связаны единством вре-
мени и места. Нет в “Слове” и развернутых описаний
открытой местности. Литературные тро пы не в силах
построить даже одномерный плоскостной пейзаж.
Уже в самом начале “Слова” в рассказе о «вещем
Бояне» вроде бы начинает складываться плоскостная
вертикальная кар тина: «Боянъ бо вещий, аще кому
хотяше песнь творити, то растекашется мыслию по
древу, серымъ вълкомъ по земли, шизымъ орломъ
подъ облакы» (С.9). Кажется, что присутствует в этой
поэтической метафоре земля, со скачущим по ней
волком; дерево, со скользящей по нему вверх белкой
(или мыслью); небом, с парящим в нем сизым орлом.
Однако дальше сравне ний дело не пошло. Три пло-
скости  — земля, воздух и небо  — не связаны воеди-
но, поскольку один глагол «растекашется», относя-
щийся ко всем трем представителям фауны, говорит
о последовательности действия на трех уровнях, а не
указы вает на их одновременность. Плоскости сменя-
ют в вообра жении поочередно друг друга, со сменой
белки, волка, орла и даже в образном восприятии не
формируют художественной картины  — не достает
зримых деталей
332.
Затмение солнца, в сознании книжника ХI–
ХII вв. — это предупреждение. На небесные знамения

161
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
постоянно указывают летописцы, пытаясь понять их
тайны смысл. В авторском восп риятии описываемых
событий исход Игоревого похода был зара нее предо-
пределен Божьим промыслом, о чем и предупреждает
Богом сотворенная природа.
Затмение в “Слове” описано иносказательно, а не
прямо: взглянул князь Игорь «на светлое солнце и
виде отъ него тьмою вся своя воя прикрыты» (С.10).
Получился великолеп ный оксюморон: светлое солнце
тьмою воинов покрывает! Та ких изысканных тропов
немного отыщется в древнерусской словесности. Чи-
тателям понятно было, что не светило тьмою войско
покрыло, а Господь промыслом своим...
Интересно сравнить этот художественный троп с
летописным описанием того же события: «Бы знаме-
нье въ с/о/лнци, и морочно бысть велми, яко и звез-
ды видети, человекомъ въ очью яко зелено бяше, и
въ солнци учинися яко месяць, из рогь его яко угль
жаровъ исхожаше: страшно бе видети человекомъ
знаменье Божье...»
333. Это  — описание из “Лаврен-
тьевской ле тописи” под 1186 г. Сколь велика разница
между парящим художественным складом речи авто-
ра “Слова о полку Игореве” и приземленной деловой
речью летописца.
Немногим ближе к тексту “Слова” повествова-
ние “Ипатьевской летописи”: «...Игорь же возревъ на
небо и виде солнце стояще яко месяць. И рече боя-
ромъ своимъ и дружине своеи: «Видите ли? Что есть
знамение се?» Они же узревше и видиша вси и пони-
коша главами, и рекоша мужи: «Княже! Се есть не на
добро знамение се». Игорь же рече: «Братья и дружи-
но! Таины Божия никто же не весть, а знамению тво-
рець Богъ и всему миру своему»
334.
Летописный Игорь понимал значение знамения
и от кого оно, чего не скажешь об Игоре “Слова”, у
которого желание «искусити Дону великаго» знаме-

162
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ние заступило. Не внемлет предупреждению нов-
город-северский князь: «... въступи... въ златъ стре-
мень и поеха по чистому полю». Тогда вторично (!)
«солнце ему тьмою путь заступаше; нощь стонущи
ему грозою птичь убуди; свисть зверинъ въста; зби-
ся дивъ, кличетъ връху древа...» Такое ощущение,
будто князь Игорь из светлого пространства шагнул
в темное  — против чьей-то воли, потому-то солнце
ему тьмою путь заступало, как бы  — удерживало. В
реальном затмении день потемнел, и ночь настала, а
в художественном описании затмение превратилось
в разверну тую поэтическую метафору. Автор вос-
пользовался подсказан ным самой природой обра-
зом ночи и стал его усиленно разви вать: «А половци
неготовами дорогами побегоша къ Дону великому:
крычатъ телегы полунощы, рци, лебеди роспущени»
(С.12). Грозен в ночи волчий вой по оврагам, да орли-
ный клекот, зовущий зверей на кости... «Длъго ночь
мрькнетъ. Заря светь запала. Мъгла поля покрыла.
Щекотъ славий успе» (С.13). Ночь днем, мрак, стих-
шие голоса птиц нагнетают трево гу...
Из всех рассмотренных до сих пор описаний при-
роды лишь в «Слове о полку Игореве» она не только
символична, но и глубоко психологична, одухотво-
рена.
Описание грозового неба перед главным сраже-
нием не толь ко символизирует битву-грозу, но и пе-
редает психологическое напряжение: «Другаго дни
велми рано кровавыя зори светь поведаютъ; чръныя
тучя съ моря идутъ, хотятъ прикрыти 4 солнца, а въ
нихъ трепещуть синий млънии. Быти грому велико-
му!» (С.14).
Надвигающиеся кроваво-черные тучи с трепещу-
щими в них синими молниями предвещают в приро-
де большую грозу — беду. Тем более страшно, что эта
гроза застает в чужой степи, где не спрятаться чело-

163
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
веку, не избежать столкновения со стихией: «И солн-
це, и тучи, и дождь  — это символы, обознача ющие
русских князей, половцев, и их битву,  — замечает
А.С.Демин.  — Описание символично, а если брать
только его реальную сторону, то реалии оказываются
не связанными друг с другом: солнце мыслится вовсе
не над морем, а отдельно от моря. Все свидетельству-
ет о том, что автор “Слова о полку Игореве” нигде не
занимался созданием литературных пейзажей»
335.
Анализируя “Слово” лишь только на уровне лек-
сики можно придти к выводу, сделанному А.С. Деми-
ным, но такой анализ не дает ответа на вопрос, поче-
му в “Слове о полку Игореве” нет статичных пейза-
жей, сродни хотя бы пейзажам “Хождения” игумена
Даниила, ведь “Слово” в художественном отношении
стоит гораздо выше?! Объяснение находится на уров-
не господствующего в то время религиозно-символи-
ческого метода осмысления и воспроизведения дей-
ствительности: статичных пейзажей в «Слове о пол-
ку Игореве», написанном на военно-бытовую тему, и
не могло быть, поскольку в нем нет ни сакрального
пространства, ни сакральной истории, ни сакраль-
ного времени. В движении пребывает князь Игорь с
дружиной, в движении пребывает и природа. Но это
не вечно повторяющееся движение, как сменяющие-
ся времена года, а движение во времени (и автор не
случайно называет дни недели, постоянно обозначает
утро, день и ночь), которое прямо связано с движе-
нием в пространстве. Художественное время “Слова”
сопряжено с его художественным пространством. Ге-
рой движется одновременно и в пространстве, и во
времени. Это время «мимошедшее и минувшее», т.е.
проходящее, вре менное. И пребывание Игоря в чу-
жом ему пространстве  — половецкой степи  — вре-
менное. В связи с этим хочу обратить внимание на то,
что ни в одном из эпизодов “Слова” природа не нахо-

164
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
дится в ее нормальном состоянии, то есть проявления
природы также носят временный характер, ибо ночь
с обяза тельной закономерностью сменится рассветом
и днем, а небо очиститься от грозовых туч, и т.д.
Одним словом, все носит в “Слове” временный и
временной характер, а потому в нем не могло быть
статичных пейзажей, символизирующих сакральные
время и пространство — веч ность.
Но нет в “Слове” и пространственных описаний,
выдержан ных хотя бы в одной плоскости: по верти-
кали, или горизонтали, или в глубину. Что же тогда
есть в “Слове”, ведь нельзя же отрицать наличие в нем
великолепного образа природы?!
Автор сумел живописать природу в разное время
суток и в разных состояниях  — создал временные
картины природы. На рассматриваемом отрезке  —
ХI–ХII вв.  — это единственный пример такого вос-
произведения природы.
Проследим за походом Игоря и авторским его опи-
санием. Начинается он днем, в который произошло
затмение. В природе смятение, и в душах выступаю-
щих с военным походом людей смятение. Не понятно:
день ли это, или ночь, и собственная судьба тревожит
воинов — видно не случайно тьма им путь «заступа-
ше». Природа в тревоге замирает... «Длъго ночь мрь-
кнетъ». ...И взрыв  — утром в пятницу: «Съ зарания
въ пятокъ потопташа поганыя плъкы половецкыя».
Динамично развиваются события, и природа тут же
реагирует: на следую щее утро «кровавые зори» вста-
ют, идут черные тучи с моря. Разгорается битва: «Се
ветри, Стрибожи внуци, веютъ съ моря стрелами на
храбрыя плъкы Игоревы. Земля тутнетъ, рекы мутно
текуть, пороси поля прикрываютъ» (С.14). Обилием
глаголов (каждое 2-3 слово) передана динамика дей-
ствий и мгновенная реакция природы на происходя-
щее. «Съ зараниа до вечера, съ вечера до света летятъ

165
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
стрелы каленыя... Третьяго дни къ полудню падоша
стязи Игоревы» (С.16).
В полдень битва проиграна князем Игорем. И воз-
никает тот же образ тьмы, что и в начале описания
похода, и спадает темп изложения: «Темно бо бе въ
3 день: два солнца померкоста (Игорь и Всеволод Свя-
тославичи.  — А.У.), оба багряная стлъпа погасоста...
тъмою ся поволокоста... На реце на Каяле тьма светъ
покрыла...» (С.19–20). Свет дня для Игоря вновь сме-
няется тьмою.
Почувствовав беду, «Ярославна рано плачетъ въ
Путивле на забрале». Княгиня обращается к силам
природы за помощью своему мужу. Трижды употре-
бляет автор слова «рано» и триж ды описана природа
ясным днем: «О ветре, ветрило! Чему, господине, на-
сильно вееши... на моея лады вои? Мало ли ти бяшетъ
горе подъ облакы веяти, лелеючи корабли на сине
море? Чему, господине, мое веселие по ковылию раз-
вея?» (С.27). Как по-другому можно описать ветер?
Образ его удался и даже проступает плоскостная (по
вертикали) картина природы: обла ка на небе, корабли
на море, ковыль на берегу. Но нет конкретных описа-
ний, подкрепленных деталями, и она не за крепляется
в сознании читателя.
И в обращении Ярославны к солнцу возника-
ет только некий обобщенный образ неконкретной
степи: «Светлое и тресветлое слънце! Всемъ тепло и
красно еси: чему, господине, простре горячюю свою
лучю на ладе вои? Въ поле безводне жаждею имъ
лучи съпряже, тугою имъ тули затче? (С.27 ).
Ярославна описана средь бела дня, а Игорь  — во
тьме. К нему, в ночь, возвращается автор: «Прысну
море полунощи, идуть сморци мъглами. Игореви
князю Богь путь кажетъ изъ земли Половецкой на
землю Рускую, къ отню злату (вспыхнул блеск новой
цели!. — А.У.) столу» (С.27–28).

166
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Прежде, перед походом, Бог тьмою путь заступал.
Теперь, после наказания за княжеское своеволие и
гордыню, после осмысления их самим князем и его
раскаяния (для чего он вызвал священника из Руси),
Господь во тьме указывает ему дорогу домой. «Пога-
соша вечеру зори... Въ полуночи Овлуръ свисну за ре-
кою... и полете (князь Игорь.  — А.У.) соколомъ подъ
мъглами» (С.28). Природа, подвластная Богу, тому
всячески способствует: Дон лелеял князя на волнах,
стлал «ему зелену траву на своихъ сребреныхъ бре-
зехъ», одевал его теплыми туманами под сенью зеле-
ных деревьев, сторожил его гоголем на водах, чайкой
на волнах, чернедями на ветру (С.29). А когда пусти-
лась за ним погоня, «тогда врани не граахуть, галици
помлъкоша, сорокы не троскоташа, полозие ползаша
только. Дятлове тектомъ путь къ реце кажутъ» (С.29).
Побег удался и «соловии веселыми песньми светъ по-
ведаютъ» (С.30). Опять свет тьму сменяет — князь на
свободе: «Солнце светится на небесе  — Игорь князь
въ Руской земли» (С.30).
В “Слове о полку Игореве” нет ни одного развер-
нутого пейзажа, описания открытой местности, но
разве тот обобщен ный образ природы, который со-
здал в своем сочинении безымянный автор, уступает
в художественном плане пейзажам игумена Даниила?
5. Остановимся на описании реальных и вымыш-
ленных представителей животного мира, ибо эти
средневековые характеристики лучше всего передают
суть религиозно-символического метода познания-
отражения, присущего мировоззрению ХI–ХII вв.
Мы уже видели, как описывая природу или ее явле-
ния писатели указывали или угадывали сокровенный
смысл этих явлений. В целом, природа оценивалась
как символ величия Творца. Не отличается от этого
общего представления о мироздании частный взгляд

167
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
на его обитателей. И в нем сказывается одна из важ-
ных особенностей религиозно-символического мето-
да познания  — поиск тайного религиозного смысла
в вещах реальных (с точки зрения их описывающе-
го)  — камнях и деревьях, животных и птицах (в том
числе и вымышленных — с нашей точки зрения).
Собраны эти характеристики представителей
флоры и фауны с аллегорическо-символическим тол-
кованием в “Физиологе”  — византийском раннехри-
стианском сочинении II–III вв. В рассматриваемый
период он уже, видимо, был известен и восточным
славянам, если и не весь полностью “Физиолог”, то,
по крайней мере, некоторые из его статей, которые
вошли в состав “Шестоднева” и “Толковой Палеи”.
Во всяком случае, Владимир Мономах (умер в 1125 г.)
использовал навеянный статьей “Физиолога” образ
горлицы в своем знаменитом письме к Олегу Святос-
лавичу.
Толкования “Физиолога”, как образцы из школь-
ного учебника, дают примеры доступного познания
сущего.
Вот, к примеру, что сообщает “Физиолог” об одном
их трех свойств льва — царя зверей: «Егда бо раждает
лвица мьртво и слепо раждает, седит же и блюдет до
третьего дьни. По трех же днех приидет левъ и дунет
в ноздри ему и оживет. Тако и о верных языцехъ (т.е.
христианских народах. — А.У.). Прежде бо крещениа
мьртви суть, по крещении же просвещаються от Свя-
таго Духа»
336.
Факт мертвого рождения львенка подается как
реально имеющий место в природе. Только на тре-
тий день отец вдыхает в него жизнь  — душу, и про-
зревают очи детеныша. Налицо — аллегория. Смысл
ее в том, что человек рождается от матери “мертвым
духовно”, и только при крещении входит в него Дух
Святой (одна из ипостасей Святой Троицы  — Бога

168
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Отца), и человек “оживает”, прозревает духовно, об-
ретает право на жизнь вечную. Образ прозрения от
принятия крещения известен на Руси с IХ в. Прозре-
вает Владимир Святославич, одолеваемый глазным
недугом в Корсуни, именно после своего крещения.
Напрашивается и еще одна аналогия-символ.
Вдыхает жизнь львенку лев-отец, царь зверей. Дух
Святой нисходит, по “Символу веры”, на принявшего
крещение человека от Бога Отца.
Естественно, что эти толкования даны в христи-
анском плане, ибо и основа мировоззрения была
христианская. Но уровень символическго значения
природы и животных для человека разный, хотя за
всем, конечно, стоит Творец, и об этом никогда не за-
бывали. Картины природы и ее явления символизи-
ровали что-то глобальное, историческое, связанное
с судьбами народов и всемирной историей (напри-
мер, пейзажи Палестины), или с судьбою княжества
(мор, засухи, наводнения), или же князя (знамения,
особенно затмения солнца). Животный мир  — низ-
ший уровень символов. В приводимых характеристи-
ках животных, прежде всего, читателя интересовали
толкования, с заключенной в них христианской мо-
ралью. Например, «о елени: Елень живеть 50 лет. И
по сем ходит по странах и во дрязгах горьских пухает
змии, да идеже налезет ю, облинавшюю трижды, обу-
хает ю и пометаетъ ю. И шедъ пьеть воду. Аще ли не
пьеть, то умирает. Аще испьеть, да живет другую 50
лет. Да сего деля рече пророкъ, якоже желает елень на
источьники водныя. Тако и ты, человече, три обнов-
ления имаши в собе: крещение, покоание и неистле-
ние. Да егда согрешиши, теци ко церкви и ко источ-
нику живу книжну и на сказание пророческое и пии
воды живы, сиречь святое комкание» (С.476).
Таким образом, каждое проявление свойств пред-
мета или поведение животного дано Богом для на-

169
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
ставления человеку: нужно стремиться понять этот
сокрытый смысл и внимать ему. Сообразно этому на-
ставлению и следует поступать каждому христиани-
ну: «О ластовици. Ластовица в пустыни гнездо имат
на распутии. Егда же ослепнет едино от птенець ея,
идет в пустыню и принесет былие и положит на очию
его. И прозрит Тако и ты, человече, егда съгрешиши,
иди к молитве и приими покаяние и единосущная
ради Троица избавишися греха того» (С.478).
Но есть, согласно “Физиологу”, птица феникс,
которая символизирует не морально-этическое по-
ведение христианина, а Воскресение Богочеловека.
Она  — самая красивая из всех птиц и живет в Ин-
дии возле Солнечного города, возлегая на кедрах ли-
ванских пятьсот лет и питаясь одним только Духом
Святым. Когда же иерей Солнечного города ударяет
в било, феникс сходит к нему в церковь. И в алтаре
превращается в пепел, чтобы на завтра преобразить-
ся в птенца, а через два дня — во взрослую птицу. И
уходит опять на свое прежнее место. Рассказано это с
целью вразумить «неразумних жидове», которые «не
яша веры тридневному воскресению Господа наше-
го Иисус Христа». Если Он сам эту птицу оживляет,
то разве «самъ себе не востави»? (С.478). И этому в
подтверждение приводятся слова пророка Давида:
«Праведникъ яко фениксъ процветаеть, яко кедръ
ливаньский умножится насаждение в дому Господни»
(С.478).
Думается, достаточно и приведенных примеров,
чтобы убедиться в характере религиозно-символиче-
ских толкований.
Подведем краткие итоги нашему разбору специ-
фики мировоззрения XI-XII веков и практикуемого
древнерусскими писателями и художниками метода
воспроизведения природы в своих творениях. Един-
ственным способом познания на этой стадии миро-

170
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
восприятия выступало умозрение с соответствую-
щим ему религиозно-символическим методом позна-
ния-отражения.
Окружающий мир, природа, воспринимались как
Божественное творение, непостижимое разумом, как
символ величия Творца. Отсюда и метод ее воспро-
изведения в литературных и изобразительных про-
изведениях  — на уровне символа. Таковы использо-
вания природных явлений как художественных сим-
волов  — литературных тропов: метафор, сравнений,
метонимий, оксюморона.
“Картина природы” в древнерусской лите ратуре
XI-XII вв. представлена несколькими типами пей-
зажей. Сакральный пейзаж символизировал собой
сакраль ное время — вечность. Он подчинялся закону
единства места и времени. Статичный пейзаж святых
мест символизировал к тому же сакральность Свя-
щенной истории, отражал сокровен ный смысл Свя-
щенного Писания. Этот тип пейзажа присущ палом-
нической литературе.
Другой тип пейзажа — образ вечно повторяющей-
ся весны  — символизировал вечный смысл Воскре-
сения Иисуса Христа, описан в настоящем времени
божественной литургии. Он нали чествует в торже-
ственном слове-проповеди.
В литературном плане они содержат иной смысл,
нежели реалистические пейзажи Нового времени.
Они не связаны на прямую с чувствами человека,
хотя выражают его отношение к Богу и его творе-
нию  — природе, воспринимаемой как символ вели-
чия Творца. Отсюда  — монументальность в описа-
нии от крытых пространств. Отсюда и их авторская
религиозно-эстети ческая оценка. Поэтому они могут
выступать композиционным центром повествова-
ния. Это видно и по новеллам игумена Даниила, и по
“Слову на Антипасху” Кирилла Туровского.

171
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Временное, связанное как с событиями, так и
суточными изменениями, состояние природы вос-
произведено в “Слове о полку Игореве”, но в нем нет
развернутых плоскостных или объемных пейзажей.
Правда, зарисовки природы в “Слове” содержат ту
психологическую соотнесенность с ощущениями и
переживаниями людей, которая будет развита в ли-
тературных пейзажах позднее.
Одним словом, пейзажи в литературе ХI–ХII вв.
носят чисто символический, чисто «толковательный»
характер: с их по мощью «читают», «толкуют» сокро-
венный смысл Божественно го Писания, даже в тех
случаях, когда пейзаж практически реален: например,
описание реки Иордана или горного ущелья. В види-
мом мире человек еще не разглядел причинно-след-
ственных связей ни между явлениями природы, ни
между событиями истории, но обнаружил их смыс-
ловую (или символи ческую) связь: ибо одно (святые
места или небесное знамение) символизирует другое
(вечность или историческое событие).
Принципы художественного изображения природы
в XIII – первой половине XIV века
На стадии миросозерцания способом познания,
наряду с еще сохранившемся в начале ХIII в. умозре-
нием (толкованием) выступало интуитивное созер-
цание идеи бытия, как эйдоса, т.е. некоего духовного
образа. Это — переходный период, во время которо-
го религиозно-символический метод стал вытесняться
новым — религиозно-прагматическим.
Отношение к окружающему миру также претер-
пело изменение. Соответственно и к природе стали
отно ситься не как к иллюстрации Священного Пи-
сания, а на чисто бытовом, потребительском уровне.
Это обстоятельство внесло соответствующие коррек-

172
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
тивы в воспроизведении ее в литературных произве-
дениях, способствовало появлению новых оценочных
критериев. Ландшафт могли оценить с точки зрения
его удобства для строительства города или монасты-
ря, но не научились еще любоваться его красотой.
К концу периода, к середине ХIV в. прагматизм
стал играть весьма заметную роль в мышлении древ-
нерусских писателей, а религиозно-прагматический
метод познания-отражения полностью вытеснил ре-
лигиозно-символический.
Рассмотрим изменение отношения древнерусских
писателей к природе и новые приемы в воспроизведе-
нии “картин природы”.
1. Мы имеем возможность рассмотреть эволюцию
метода познания-отражения даже на очень коротком
временном промежутке, разделяющем появление
двух произведений, приписываемых Даниилу Заточ-
нику: “Слова” и “Моления”. Таких “двойных” лите-
ратурных произведений в Древней Руси больше нет,
тем более интересно их рассмотреть с позиции вос-
произведения в них мировоззрения своей эпохи, ведь
одно произведение принадлежит середине-второй
половине ХII в. (“Слово”), а другое (“Моление”) — на-
чалу ХIII в.
В обоих памятниках нет пейзажных зарисовок,
описаний природы, природных явлений. Хотя солн-
це, ветер, деревья, трава, звери, птицы и присутству-
ют в сочинениях, но только в качестве литератур-
ных тропов  — метафор. Они не слагаются в единую
“картину природы”, как это получилось в “Слове на
Антипасху” Кирилла Туровского, и не выстраивают-
ся во времени, как в “Слове о полку Игореве”. Они
используются только в качестве сравнений, причем
для “Слова” характерны более сжатые сравнения, для
“Моления” — развернутые.

173
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
«Азъ бо есмь ... яко трава блещанна растуще за сте-
нию, на нюже ни солнце сияеть, ни дождь идетъ...» 337.
Это — лапидарное “Слово”. А вот как разворачивает-
ся это же сравнение в “Молении”: «Вижю, господине,
вся человеки, яко солнцем грееми милостию твоею.
Точию аз единъ, яко трава в застени израстущи, на
нюже ни солнце сияеть, ни дождь идетъ. Тако азъ
хожю во тме отлученъ день и нощь света очию тво-
ею» (С.37). Второй автор ввел дополнительно в ме-
тафору солнце и оксюморон  — тьму дня, в которой
он пребывает, не видя света очей князя своего,  — и
получилась целая поэтическая картина.
Оксюморон дневной тьмы раньше использовал
автор “Слова о полку Игореве”. Умело он применен и
в “Молении” для усиления контраста сравнения.
Оба сочинения  — “Слово” и “Моление”  — стре-
мились на притчах (т.е. на иносказательности, сим-
волах) строить свое повествование. В них, особенно
в начале, приводятся известные библейские “симво-
лы”: избиение младенцев, “буесть” ханаанского царя,
Черное море, поглотившее фараона, Агарь рабыня,
изгнанный из рая Адам и т.д. Кстати сказать, часть из
них использована и Иларионом в “Слове о Законе и
Благодати”. Из “природных” библейских сравнений
укажем на смоковницу, не имеющую плода.
Не меньше, однако, в этих произведениях природ-
но-бытовых сравнений из практики человеческой де-
ятельности: «Княже мой, господине мой! Избави мя
отъ нищеты сея яко серну отъ тенета, яко птицу отъ
кляпцы, яко утя отъ когтеи носимаго ястреба, яко
овцу отъ устъ лвовыхъ. Азъ бо есми княже господи-
не, яко древо при пути: мнози посекають его и на огнь
вмещутъ» (С.9–11). Или другой пример: «Зане князь
щедръ, аки река безъ береговъ текуще всквозе дубра-
вы, напаяюще не токмо человецы, но и скоти и вся
звери; а князь скупъ, аки река, великъ брегъ имущь
каменны: нелзя пити ни коня напоити» (С.17).

174
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Фенологические наблюдения также дали примеры
для сравнений и охотно используются в качестве ме-
тафор: «Птица бо радуется весне, а младенецъ мате-
ри; ... весна убо украшаетъ цветы землю, а ты ... своею
милостью» (С.11). «Дубъ крепокъ множеством коре-
ниа, тако и градъ нашь твоею дръжавою» (С.15).
Это  — цитаты из “Слова”. В “Молении” этот ряд
полностью сохранен, но появились уже и другие на-
блюдения из практического обихода: «Аз бо не во
Афинех ростох, ни от философ научихся, но бых па-
дая аки пчела по различным цветомъ и отуду изби-
рая сладость словесную и совокупляя мудрость яко в
мехъ воду морскую» (С.41). «Земля плод дает обилия,
древеса овощь, а ты намъ княже богатство и славу»
(С.45). «Не стоит вода на горахъ, ни мудрость в срдцы
безумных» (С.47). Мотив мудрости разворачивается
только в более позднем “Молении” и соответствует
своему прагматическому времени.
Приведем несколько сравнений, вызывающих ас-
социативную связь с “Физиологом”: «Толмо аз единъ
жадаю милости твоея, аки елень источника водна-
го» (С.37). «Орел птица царь надо всеми птицами, а
осетръ над рыбами, а лев над зверми, а ты княже над
переславцы. Левъ рыкнетъ, кто неустрашится, и ты
княже речеши, кто не убоится. Якоже бо змии стра-
шен свистанием своимъ, тако и ты княже нашь гро-
зенъ множеством вои» (С.47). Но эти сравнения уже
не воспринимались как некий божественный символ,
не нужно угадывать за чисто бытовым действием со-
кровенный смысл. Сравнение производится на сугу-
бо природном уровне — по схожести действия. «Ряпъ
збирая птенцы не токмо своя но и отъ чюжих гнездъ
приносит яйца. Воспоет рече ряпъ, созовет птенца,
ихже роди и ихже не роди. Тако и ты княже многи
слуги совокупи» (С.49).

175
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Автор вводит в повествование многие подме-
ченные в природе детали: «Не стоитъ вода на грахъ»
(С.47); «ни камень по воде плаваетъ» (С.49). «Ползая
мыслию, яко змия по камению» (С.53). «Да не возне-
навиденъ буду многою беседою, яко же птица частя-
щи песньми ненавидима чловеки» (С.53). И закончу
особенным примером, с выводом, до которого автор
“Слова” еще не домыслил: «Коли поженет синица
орла, тогда безумныи ума научитца... Безумных бо
ни сеютъ, ни орут, ни пряду[т], но сами[ся] рожают»
(С.49).
Какой можно сделать вывод, сопоставляя опыт
использования явлений природы в качестве лите-
ратурных тропов авторами ХI–ХII вв. и начала ХIII
века?
Во-первых, в ХIII в. сравнения проводятся на чи-
сто бытовом уровне, по сходству действия. Во-вто-
рых, автор не пытается увидеть за ними какой-то
божественный смысл, как это было ранее. В-третьих,
сравнения черпаются не из книг Библии, а из наблю-
дений над природой, и сделаны они в ходе практи-
ческой деятельности человека. Размышление над
словом Священного Писания заменяет подмеченная
в природе деталь. Природа стала раскрываться, вос-
приниматься не только как символ величия Творца,
но и как совершенное Его творение. В жизни ее оби-
тателей замечено много похожего на жизнь человека.
Эти открытия произошли в ходе его практической
деятельности и развития зачатков рационального
мышления.
2. “Картина природы” в произведениях XIII в. со-
пряжена с практической деятельностью человека.
Таков панорамный пей заж Русской земли в “Слове о
погибели Русской земли”: «О, светло светлая и украс-
но украшена, земля Руськая! И многими красотами

176
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
удивлена еси: озеры многыми удивлена еси, реками
и кладязьми месточестьными, горами крутыми, хол-
ми высоки ми, дубравами чистыми, польми дивными,
зверьми различны ми, птицами бещислеными, городы
великими, селы дивными, винограды обителными,
домы церковьными, и князьми грозны ми, бояры чест-
ными, вельможами многами. Всего еси испольнена
земля Руская, о прававерьная вера хрестияньская!»
338
Эта панорама Русской земли несколько напоми-
нает описа ние Ханаанейской земли, выполненное
игуменом Даниилом. Подобие создается за счет отме-
ченной деятельности человека под покровительством
Господним: обильная плодами земля да рована тру-
долюбивому и благочестивому народу. Но описание
у Даниила более приземленное: его взгляд скользит
по-над сада ми, виноградниками, богатыми овощами
огородами.
Панорама же Русской земли сделана с высоты пти-
чьего полета, и в движении. Поэтому и в поле зрения
попадают не сплошной цепочкой сады и огороды, но
и реки, и озера, и горы, и холмы, и целые города, и
села. И что главное  — в пейзаже появился человек,
причем с оценочной характеристикой, т.е. человек де-
ятельный, практичный.
Вот он — наяву — практицизм ХIII века. Земля —
от Бога, но города великие и села дивные — от прак-
тической деятельности чело века.
А какой географический обзор — это уже не указа-
ние на четыре части света, как у Даниила: «Отселе до
угорь и до ляховъ, ... до ятвязи, до литвы, до немецъ,
... до корелы, от карелы до Устюга» и до «Дышащего
моря» на севере, а на юге — до самого Царьграда!
Один с игуменом Даниилом литературный при-
ем  — окинуть мысленным взором всю землю свер-
ху  — да разное получилось наполнение. У Даниила
не вышло ландшафтного описания зем ли Ханааней-
ской, к этому он и не стремился, поскольку сакцен-

177
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
тировал внимание свое на дарах природы, посланных
за труды человека Богом. А в “Слове” получилась
просто гранди озная панорама всей Русской земли с
характерными признака ми ее ландшафта: реками,
озерами, источниками, горами, хол мами, дубравами,
полями и т.д. Это описание  — единственное в своем
роде в древнерусской литературе. И, тем не менее, его
трудно назвать пейзажем. Все вошедшие в него реа-
лии располо жены в одной горизонтальной плоско-
сти, на одной координате, а не трехмерной системе
координат. При чувствующемся просторе не видно
неба. Взгляд прикован к земле. Начав с масштабных
фигур — гор, рек, холмов — перечень заканчива ется
мелкой  — человеком. Принцип дедукции, присущий
лите ратурным описаниям ХI–ХIV вв., чуть было не
сузил границ описания, только обилие реалий не по-
зволило.
Литературное воспроизведение всей Русской зем-
ли рассчитывает на ассоциативное мышление читате-
ля, дает толчок его воображе нию, предполагает с его
стороны “внутреннее созер цание” всей территории
Руси, а не конкретной местности. Да, земля Русская
одна, да не один пейзаж в ней. Автор дает обобщенное
ее описание, с характерными признаками  — реками,
озерами, местночтимыми источниками, крутыми го-
рами и высокими холмами, чистыми дубравами и т.д.
Все это  — характерные детали русского ландшафта,
во многих местах встречающегося, и автор полагался
на воображение читателя, могущего живо предста-
вить какой-то уже хорошо знакомый ему пейзаж.
Таким образом, описание Русской земли в “Сло-
ве о погибели”  — это абстрактная “картина русской
природы”, а не конкретный пейзаж (нет конкретной
местности нет и конкретного ее описания), но аб-
стракция, рассчитывающая на ассоциативное “вну-
треннее созерцание” конкретного пейзажа, возника-
ющего в воображении читателя.

178
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
3. Развивающийся в XIII в. практицизм вызвал и
практическое отношение к природе. Рост городов и
сел побуждал к освоению новых территорий. Новые
территории — это лучшие места ландшафта. Они вы-
бирались скрупулезно, ответственно. От выбора ме-
ста — «велми прекрасного» — зависело благосостоя-
ние города, ибо сулило приток жителей. Вот почему
в летопи сях и некоторых сочинениях, посвященных
истории города, обязательно указывается на тщатель-
ность поиска князем подхо дящего уголка природы
для строительства нового города: «Холмъ бо городъ
сиче бысть созданъ Божиимъ веленьемъ. Данилови
бо княжашу во Володимере... Яздящу же ему по полю
и ловы деющу, и виде место красно и лесно на горе,
обьходящу округь его полю. И вопроша тоземець:
«Како именуеться место се?» Они же рекоша: «Холмъ
ему имя есть». И возлюбивъ место то, и помысли, да
сожижеть на немь градець малъ...» (“Галицко-Волын-
ская летопись”. С.344).
Нет в этом описании места, понравившегося кня-
зю Даниилу Романовичу Галицкому, развернутого
пейзажа. Дана очень четкая, можно сказать, чисто
практическая оценка местности: среди поля возвы-
сился холм, покрытый лесом  — нельзя придумать
лучших природных условий для новой крепости, ка-
кой являлись средневековые города. Густой лес скры-
вает от глаз врагов поселение, а естественные усло-
вия — холм — затрудня ют подход и штурм крепост-
ных стен неприятелем.
Поскольку описание основания города Холма сде-
лано уже в 60-е годы, т.е. спустя почти сорок лет после
его строительства, автор мог оценить правильность
выбора Даниила Романовича: «... егоже татарове не
возмогоша прияти, егда Батый всю землю Рускую
пойма... И бе жизнь, и наполниша дворы окрестъ гра-
да поле села» (С. 344).

179
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Таким образом, не холмский ландшафт как та-
ковой интере совал автора, а практическая ценность
этой местности, по скольку выбор места оказался бла-
гоприятным для судьбы Хол ма.
Аналогичный критерий оценки содержится и в
“Легенде о граде Китеже”: «...Благоверный князь Геор-
гий поеха... сухим путем, а не по воде. И перееха реку
Узолу, и вторую реку перееха именем Санду, и третию
реку перееха именем Саногту, и четвертую перееха
именем Керженец, и приеха к езеру именем Светло-
яру. И виде место то велми прекрасно и много людно.
И ... повеле благоверный князь Георгий Всеволодович
строити на брегу езера того Светлояра град именем
Болший Китеж, бе бо место то велми прекрасно, и на
другом же брезе езера того роща дубовая» (С. 214).
Автор “Легенды” указал долгий путь к озеру Свет-
лояру  — через четыре реки, сообщил, что на проти-
воположном берегу озера — дубовая роща. Казалось
бы, есть возможность описать чудесный пейзаж, но
приходится верить автору на слово, что это место
«велми прекрасно», ведь кроме двух деталей — озера
да дубовой рощи — нет более в описании реалий.
Как и в “Галицкой летописи”, автор проявил слиш-
ком прагматичный подход к описываемому: князь
нашел для посе ления понравившееся ему место и
заложил город. Опять выра зилось чисто потреби-
тельское отношение к природе: естествен ные условия
благоприятствуют строительству города, и решили
возводить Большой Китеж. И в этом случае “Легенда”
подчер кивает удачный выбор места князем: в труд-
ное время монголо-татарского нашествия город ушел
под воду от врагов...
Есть оценка, но нет пейзажа.

180
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
* * *
Делая общие заключения по поводу воспроизве-
дения природы в литературных произведениях пере-
ходного периода — ХIII – первой половины ХIV в. —
следует заметить, что природа в восприятии древне-
русских книжников стала терять свое символическое
значение. Ее явления и “картины природы” уже не
несут в себе второго — сокровенного — смысла. По-
стижение природы происходит не столько через сло-
во Священного Писания (в начале стадии), сколько
в ходе повседневной практической деятельности че-
ловека. Стало заметно потребительское отношение
к природе. И в тех случаях, когда в литературном
произведении используется в качестве сравнения
представители флоры и фауны, или их повадки, со-
поставление происходит чисто на бытовом уровне.
Появляется эстетическая оценка автором какого-то
места, выбранного для заселения (холма с лесом или
озера с дубравой), как “велми прекрасного”. Но пока
нет еще художественно воспроизведенного пейзажа,
даже хотя бы такого, как был у игумена Даниила в
описании Палестины.
Тем не менее, этот переходный период (от идеа-
листического [словесного] способа познания Бога к
материалистическому [чувственному] способу по-
знания бытия) весьма важен для эволюции изобра-
жения природы: в природе, через практическое к ней
отношение, увидели реальную красоту реального ме-
ста, что дает возможность уже на следующей стадии
мировоззрения создать реальные “картины приро-
ды” и литературные пейзажи.

181
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
Принципы художественного изображения природы
на стадии миропонимания
(вторая половина XIV в. — до 90-х годов XV в.)
Начиная со второй половины XIV в. и, особенно,
в XV в.  — отношение к природе заметно обмирщи-
лось. Утвердился наме тившийся в предшествующее
время утилитарный подход к ней. Человека приво-
дило в восторг ее совершенство, разумность всего
сотворенного Богом, но за материальным творением
уже не пытались увидеть его тайный (сокровенный)
смысл. В приро де между причиной и следствием была
установлена прагматиче ская связь, равно как и меж-
ду историческими событиями.
В это время окончательно сформировался и стал
доминирую щим религиозно-прагматический метод
познания-отражения действительности, основанный
на дедукции. Собственно в XV в. были посеяны се-
мена мирской культуры, взошедшие позднее в виде
рационализма и давшие в XVII в. ростки светской, т.е.
не религиозной, литературы.
1. Рассмотрение описаний природы в древнерус-
ской литературе этого периода хотелось бы начать с
жанра “Хожений”. Во-пер вых, он по-прежнему оста-
вался очень популярным и сохранял отмеченную ра-
нее реалистичность в отражении природы. Во-вто-
рых, в нем проявляются прежде не встречавшиеся в
древне русских произведениях описания моря, хотя
его величавость и непостижимость могли, казалось
бы, прекрасно символизиро вать величие Творца.
В-третьих, интересно то, что древнерус ский писатель
выбирает для воспроизведения моря не его величе-
ственное спокойствие, а буйство стихии; не статич-
ность, символизирующую вечность, а движение, пе-
редающее время. И этот подход автора вполне объ-

182
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ясним: описывается не сакрализованное простран-
ство, а временное состояние стихии. Эти зарисовки
напоминают временные описания природы в “Слове
о полку Игореве”.
Рассмотрим пример из “Хожения Игнатия
Смольнянина в Царьград”: «Ветру же добру и пособ-
ну бывшю», когда путеше ственники вышли из гава-
ни. Но вот «в 3 день тяжек ветр въпреки бяше, и при-
яхом истому велику потоплениа ради корабленаго.
Но и сами корабленици стояти не могуще, но паче ва-
ляхуся, якоже пиани и избивахуся... В 5 день в четвер-
ток възвея ветр съпротивен и поведе ны... И възвея
добр и покосен ветр, и поплыхом близ брега. Бяху же
ту горы высоки и впол тех гор стирахуся облаци...»
339.
В приведенном описании морского волнения,
выполненного Игнатием Смольнянином, не просто
присутствует человек  — встречалось такое и ранее
у игумена Даниила,  — но показано воздействие сти-
хии на человека, его болезненное состояние во время
шторма. Собственно, и описан-то шторм ради пере-
дачи его воздействия на человека.
В описании моря и берега есть все три компонен-
та для плоскостного вертикального пейзажа: морская
гладь; берег, на котором возвышаются горы; и небо,
точнее, облака, покрывшие горы. Картина зримо вос-
принимаемая, но еще мало насыщенная деталями.
Почти дословно совпадает с приведенной зари-
совка из более поздней, летописной редакции, хо-
жения: «Таже възвея добръ и покосенъ ветр, и по-
плыхом близь брега; бяху тамо горы высоки зело, в
половину убо тех гор стирахуся облаки, преходяще
по въздуху...» (С.111). Это сочинение имеет название
“Пименово хожение в Царьград”, хотя принадлежит
перу того же автора (С.403).
Любопытно, что Игнатий вспомнил в своем про-
изведении о «грамоте» митрополита Киприана, в ко-

183
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
торой рассказывалось о морском путешествии, и по-
пытался даже пересказать описан ную в ней морскую
бурю: «... быша им громы, и трески, и млъния; и от
страшений волн морских бысть душа их при смерти;
и отъ великих ветров и вихров развеяни быша кораб-
ли их по морю, и не ведяху друг друга, где кто бысть;
таже Божиею благодатию буря преста, и бысть тиши-
на велиа, и помале собрахомся вси и спасени быхом»
(C.115-116).
Опять стихия описана в ее воздействии на челове-
ка. Но это не пейзаж, не описание натуры, а авторское
абстрактное представление о буре.
Приближено к натуре описание пешего путеше-
ствия из того же хожения: «Бысть же сие путное ше-
ствие печально и уныльниво, бяше бо пустыня зело
всюду, не бе бо видети тамо ничтоже: ни града, ни
села; аще бо и быша древле грады красны и нарочиты
зело видением места, точью пусто же все и не населе-
но; нигде бо видети человека, точию пустыни велиа, и
зверей множество: козы, лоси, волци, лисицы, выдры,
медведи, бобры, птицы, орлы, гуси, лебеди, журавли,
и прочая; и бяше все пустыни великиа» (С.109).
В этом пассаже автору удалось передать ощуще-
ние пустынности вокруг. Игнатий трижды в неболь-
шом отрывке употребил слово «пустыня». Оно уже
само по себе обозначает место, в котором отсутству-
ет человек, но автор еще дополнительно усиливает
его значение троекратным подчеркиванием, что «ни
града, ни села» там нет, «все и не населено; нигде бо
видети человека», и добавляет «точью пусто же все».
Даже обширный перечень представителей живот-
ного мира (кстати, очень напоминающий перечень
Аввакума, но у прото попа он способствовал созда-
нию противоположной эмоциональ ной окраски),
не «оживляет» местности, а наоборот подчерки вает
ее безжизненность, «пустынность» в восприятии
путешест венников.

184
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Это один из примеров серьезной попытки психо-
логизировать пейзаж. Он напоминает аналогичный
опыт автора “Слова о полку Игореве”. В последнем,
как мы помним, разные (т.е. меняющиеся) состояния
природы соответствовали душевному состоянию во-
инов. Природа и человек, каждый в отдельности, ре-
агировали на события. Солнечное затмение предве-
щало пора жение русских князей. Автор передал смя-
тение воинов, вызван ное беспокойством о будущем
исходе похода, через тревожное состояние природы
во время затмения.
У Игнатия Смольнянина несколько иной под-
ход. Описанный им в хожении пустынный пейзаж
существует сам по себе в неизменном своем состоя-
нии, вне восприятия его человеком, чем напоминает
сакральные пейзажи Святых мест. Он был таким до
появления людей, и останется таким же после их ухо-
да. Отчетливо проступает изначальная несоотнесен-
ность пространства и человека со временем. Пустыня
бездушна и не отражает чувств путешественников.
Однако, что примечатель но, она сама (а не события,
как в “Слове о полку Игореве”) воздействует на чув-
ства человека: своей унылой безжизненной картиной
навевает (вызывает у него) печаль и тоску. Об этом
автор сам сообщает, приступая к описанию пейзажа.
Влияние природы на состояние души человека —
это новый, примененный Игнатием Смольнянином
прием в древнерусской литературе. Он не мог поя-
виться раньше — в ХI-ХII вв., когда природа воспри-
нималась как символ величия Творца, а только при
развитии рационализма, утилитарного отношения к
приро де, т.е. уже на стадии религиозно-прагматиче-
ского мировоззре ния, когда природа воспринималась
как Богом данная в услуже ние человеку реальность.
Несомненно, от XII в. к XIV в. произошло разви-
тие пейзажа в сторону его психологизации.

185
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
2. “Хожение за три моря” Афанасия Никитина
содержит мно гочисленные описания нравов и быта
Индийской земли. В этом также сказался развиваю-
щийся в XV в. интерес к практической деятельности
человека, путешествиям купцов, а не только палом-
ников, и естественный в их среде утилитарный под-
ход к описываемому. Отсюда такой практицизм в со-
чинении Афана сия Никитина, купца из Твери.
А из претендующих называться пейзажем — всего
одно описание территории вокруг города Виджаяна-
гора, столицы одноименного государства: «А индей-
ской же султан кадамъ... сидить в горе в Биченеги-
ре, а град же его велми великъ. Около его 3 ровы, да
сквозе его река течеть. А со одну сторону его жень-
гель (джунгли) злый, и з другую сторону пришел дол,
чюдна места велми и угодна на все. На одну же сторо-
ну прийти некуды, сквозе град дорога, а града взяти
некуды, пришла гора велика да деберь зла тикень»
340.
Афанасий Никитин обращает внимание читателя
на разум ность и расчетливость в выборе султаном
места для своей столицы, описывая расположенную
в труднодоступных горах крепость и окружающее ее
пространство. И, как результат правильного выбора,
приводит такой пример: «Под городом же стояла рать
месяць, и люди померли съ безводия, да головъ много
велми изгыбло с голоду да с безводоци; а на воду смо-
трить, а взять некуды» (С. 29).
Не красоту, не величие пейзажа (во многом реша-
ющие при выборе места под монастырь), а удачное
расположение города, делающее его неприступным
для врагов, подчеркнул Афанасий Никитин, употре-
бив уже известный нам критерий оценки по произ-
ведениям XIII в. А развернутого описания, которое
можно было бы назвать пейзажем, не получилось.
Взгляд автора, брошенный как бы сверху, сосредото-

186
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
чен исключительно на земле. Он примечает только
существенные, согласно критерию, рамки — три рва с
рекой, дебрь, джунгли и дол — делающие город труд-
нодоступным. Попала в описание и гора, но посколь-
ку по той же причине, а не являясь художественной
деталью, то она не связывает землю с небом, и потому
вертикальная плоскость не вырисовывается. Неба не
видно. И глубины в описании нет  — пространство
ограничено. Все реалии расположе ны в одной гори-
зонтальной плоскости, и пейзаж не получился.
3. “Оценочный” пейзаж имеется и в другом сочи-
нении XV в.— “Сказании о Железных вратех”: «Близ
синева моря Астраханъскаго есть Железные врата. В
первобытные лета бывал город и измер в моровое по-
ветрие и запустело. А стоят те врата над морем Астра-
ханъским: две стены от моря в горы высокие камен-
ные... А от моря до тех гор три версты добрые. А был
зело велик: из лука турецкова три перестрела промеж
стенами ширина. А стены мурямляные, а вышина 15
сажен... А поперег Железных врат 7 сажен между ве-
реями. А в той земле пашут землю, а сеют пшеницу
и ячмень, и ярицу, и полбу. А зима у них не велика:
толко 12 дней снег лежит. А лду на лесах не бывает и
не меръзнет. А земля за Железными вороты такова
же, яко и здеся; лес есть и дубравы, и горы, и реки.
А озера и блата, и городы, и деревни, и села, и сады,
и винограды, и мельницы, и всякой овощ земныи, и
распространится до синева моря Хвалынъскова и до
Инъдеи богатие»
340.
Автор весьма дотошно воспроизводит местность,
расстояния, толщину стен “Железных врат” (Дербен-
та). Казалось бы, мог получиться прекрасный горный
пейзаж. И начало ему положе но конкретностью опи-
сания. Но не вышло, ибо автор от конк ретности ушел
к обобщению, дает характеристику земли в целом: со-

187
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
общает и о ее климатических условиях, и о плодоро-
дии и т.д., и охватывает все большее пространство,
т.е. наруша ет принцип единства места и времени, не-
обходимый для пол учения пейзажа.
4. “Задонщину” принято сравнивать со “Словом о
полку Игореве”. Несомненно, автор сочинения о Ку-
ликовской битве не только хорошо знал “Слово”, но и
следовал его художественной манере. Отсюда много-
численные параллели между “Словом” и “Задонщи-
ной”, как композиционные, так и художественные. Не
будем отступать от этой традиции и упускать редкую
возможность сопоставить изображение природы в
двух памятни ках, написанных, на первый взгляд, в
одной художественной манере, но относящихся к
двум разным мировоззренческим (а, стало быть, и
литературным) стадиям, и выясним, действитель-
но ли отличался метод осмысления и изображения
действительности ХI–ХII вв. от метода осмысления
и изображения действительности второй половины
ХIV–ХV вв.
В “Слове о полку Игореве” природа теснейшим
образом связана с описываемыми в нем событиями.
Она не существует обособленно, самостоятельно, но
чувствительно реагирует на обстоятельства. Точнее
же сказать  — предсказывает их своим состоянием,
начиная с затмения солнца в начале произведения,
предвещающем русским князьям плен, а воинам
смерть, и его ярким сиянием в конце, когда Игорь
Святославич вновь обретает потерянную свободу. То
есть, природа не просто реагирует на события, но как
бы предугадывает их. Тем самым, является символом.
Как не могут события “Слова” произойти одномо-
ментно, а только в развитии сменяя друг друга, так и
отражающая их природа не слагается в единую цель-
ную картину — разверну тый пейзаж. Нельзя, однако,

188
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
сказать, чтобы у читателя “Слова” на основании раз-
бросанных по всему его тексту зарисовок, не возник
собирательный образ природы. Но этот образ будет
у каждого свой, и строиться на индивидуальных ас-
социативных связях. Никто из читателей не воспро-
изведет независимо друг от друга два одинаковых
пейзажа “Слова”, ибо такого пейзажа нет и у самого
автора.
Природа в “Слове” символична в плане исполь-
зования ее явлений в качестве художественных тро-
пов: метафор, сравне ний и даже редкого оксюморона.
Как показал пример Кирилла Туровского, используя
явления природы только в качестве литературно-ху-
дожественных тропов, также можно создать пей заж.
Правда, не конкретный, а обобщенный, абстракт-
ный. Ве сенний пейзаж у него получился, поскольку
все природные реалии сведены воедино во времени и
пространстве: «днесь» весна красуется, и все в приро-
де происходит одномоментно, в настоящее время, и в
едином пространстве; описываемое видит ся из одной
точки, а потому и слагается цельная картина весенне-
го пробуждения.
Свести воедино реалии “Слова о полку Игореве”
невозможно, ибо они разновременные и следуют за
событиями, точнее ска зать, предвосхищают развитие
событий.
Но и весенняя картина Туровского — не более как
символ, таково было восприятие мира.
Схожесть художественной манеры автора “За-
донщины” со “Словом о полку Игореве” как бы сама
собой предполагает и наличие символичности в изо-
бражении природы. Сравним име ющееся в двух па-
мятниках славословие русских князей. В “Слове” не
соловья призывает автор спеть хвалу князьям, а Боя-
на, которого сравнивает с соловьем: «О Бояне, соло-
вию старого времени! Абы ты сиа плъкы ущекоталъ,

189
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
скача, славию, по мыслену древу, летая умомъ подъ
облакы». (С.11). Налицо художественный образ  —
сравнение певца с соловьем. Правда, не совсем точ-
ный. Соловей поет на ветке, причем даже не дерева,
а куста, а Боян воспарял «умомъ подъ облакы». На
память здесь приходит жаворонок, поющий в подне-
бесье.
Первым заметил это несоответствие мысли ав-
тора “Слова” и созданного им образа создатель “За-
донщины” и из одного, объеди ненного образа сделал
два. Сначала к жаворонку обращается он со словами:
«Оле жаворонок, летняя птица, красных дней утеха,
возлети под синие облакы, ... воспой славу великому
князю Дмитрию Ивановичу и брату его...» (С.8). При-
чем, автор “Задонщины” обращается непосредствен-
но к птице, а не к певцу, сравниваемому с птицей.
Сверху, с высоты птичьего полета, открывается взору
жаворонка вся земля Русская: и Москва, и Коломна, и
Серпухов, и Дон... Совершенно очевид но, что автора
привлекло выражение своего предшественника «ле-
тая... подъ облакы» и он развил его, но уже на реаль-
ной основе, связывая с полетом жаворонка.
Но и образ соловья, ему понравившийся, поме-
стил в свое сочинение, опять же, немного поправив
при этом автора “Сло ва”: «О соловей, летняя птица,
что бы ты соловей, выщекотал славу великому кня-
зю Дмитрею Ивановичу и брату его...»
342. Здесь об-
раз удерживается на глаголе «выщекотал» («ущеко-
талъ» — в “Слове”).
Образы двух птиц  — жаворонка и соловья  — в
“Задонщине” более реалистичны: они сами, как пер-
сонажи, присутствуют в сочинении, а не использова-
ны в качестве сравнения или мета форы, как это было
в “Слове о полку Игореве”.
Но птицы только часть природы, как же она сама
представ лена в “Задонщине”?

190
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
«... Возвеяша сильнии ветри с моря на усть Дону
и Непра, прилелеяша великиа тучи на Рускую землю,
из них выступают кровавые зори, а в них трепещут
синие молнии. Быти стуку и грому великому... (С.9).
Описание состояния природы перед решающим
сражением русских с врагами очень близки в двух
произведениях. Сравни те со “Словом”: «Другаго дни
велми рано кровавыя зори светъ поведаютъ; чръныя
тучя съ моря идутъ, хотятъ прикрыти 4 солнца, а въ
нихъ трепещуть синий млънии. Быти грому велико-
му!» (С.14). Прерву цитату, чтобы обратить внимание
на указанный автором смысл описанного: черные
тучи с моря идут, чтобы прикрыть 4 солнца. Не ре-
альное солнце, а некие образные 4 солнца. 4 солн-
ца — 4 русских князя, выступивших против половцев
в поход. Вот один из символов “Слова”, вплетенный
в реалистическую канву, служащий ключом к разга-
дыванию смысла всего абзаца. Значит, и черные тучи,
это не реальные грозовые тучи, а полчища врагов,
и гром, стало быть, символизирует битву. А дальше
в тексте пошли сплош ные образы-символы: «Итти
дождю стрелами...», «ветры, Стрибожи внуци, веютъ
съ моря стрелами», «два солнца померкоста» и т.д. И
описание природы обретает совершенно иной смысл:
не прямой — реальный, а скрытый — символический.
Поэтому природа в “Слове” и не воспринимается как
некая реальность, а только на уровне художественно-
го образа.
Автор “Задонщины”, описав зарождение в приро-
де грозы, не доводит это описание до художественно-
го символа, оставаясь конкретным и прагматичным
в повествовании: «Быти... грому великому на речке
Непрядве, межу Доном и Непром, пасти трупу чело-
веческому на поле Куликове, пролится крови на речь-
ке Непрядве!» (С.9). (Знаки препинания расставлены
мной. — А.У.)

191
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
В принципе, образ грозы-битвы, вроде бы, сохра-
няется, но описание предгрозового неба получилось
сугубо реалистичным. Достигнуто это за счет вве-
дения некоторых объяснений. Черные тучи не сами
пришли с моря, а пригнали их ветры, а потому они
уже и не воспринимаются на уровне символа — вра-
гов. «Кровавые зори» в тучах сияют, как зарницы, но
не «свет поведают»  — ибо и они утратили свой сим-
вол. А вот «трепещу щие синии молнии» остались, по-
скольку в них не заложено какое-либо символическое
значение. То есть, я хочу сказать, что автор “Задон-
щины”, отталкиваясь от образов-символов “Слова о
полку Игореве”, не стремился сохранить символику
“Слова”, а только художественность реалистическо-
го описания. Для этого часть сравнений он оставил,
причем сопоставления эти также натуралистичны:
«И притекоша серые волцы от усть Дону и Непра и
ставши воют на реке, на Мечи, хотят наступати на Ру-
скую землю. То ти были не серые волцы — приидоша
поганые татаровя, хотят пройти воюючи всю Рускую
землю» (С.9).
Воющие по яругам волки “Слова” превратились в
образ врагов в “Задонщине”. Так же, как и гуси и лебе-
ди: «Тогда гуси возгоготаша и лебеди крилы въспле-
скаша. То ти не гуси возгоготаша, ни лебеди крилы
въсплескаша, но поганый Момай пришел на Рускую
землю и вои своя привел» (С.9). А русские князья
традиционно сравниваются с соколами, и кречетами,
и ястребами: «А уже соколи и кречати, белозерские
ястреби рвахуся от златых колодицъ ис камена града
Москвы, обриваху шевковыя опутины (зачем образу
столь реалистичная деталь?.  — А.У.) возвиваючися
под синия небеса, ... хотят ударити на многие стады
гусиныя и на лебединыя...» (С.9).
Даже используя представителей животного
мира — зверей и птиц — в качестве образов-сравне-

192
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ний (но не символов!), автор “Задонщины” указал на
их природные качества и сохранил специфические
детали (как обрывание шелковых пут), вовсе не обя-
зательные для художественного образа, скорее даже
отяго щающие его, делающие из абстрактного обра-
за конкретное сравнение. Но такой уж был художе-
ственный метод автора “Задонщины”: подмечать ха-
рактерную особенность в жизни и вносить ее в каче-
стве детали в повествование. А потому при описании
поведения животных, у каждого из них отмечено от-
личительное, присущее только ему одному качество:
«Птицы крылати под облакы летают, вороны часто
грают, а галицы своею речью говорят, орли клекчют,
а волцы грозно воют, а лисицы на кости брешут»
(С.9). Только орлы парят высоко в небе — выше дру-
гих птиц, только вороны бесшумно «грают», т.е. «ны-
ряют» в воздухе, собираясь в огромные стаи; только
галки галдят в стаях; из всех птиц только орлы клеко-
чут; волки только воют и не умеют лаять, а лисицы,
наоборот, только и могут лаять...
Разбросанные по всему тексту “Задонщины” еди-
ничные за мечания: «Солнце ему ясно на въстоцы си-
яет»; «Черна земля под копыты, а костми татарски-
ми поля насеяша, а кровью их земля пролита (поли-
та?. — А.У.) бысть»; «И в то время по Резанской земле
около Дону ни ратаи, ни пастухи в поле не кличют, но
толко часто вороны грают, трупу ради человеческаго,
грозно бо бяше и жалостъно тогды слышати; занеже
трава кровию пролита бысть, а древеса тугою к земли
приклонишася...»; «Доне, Доне, быстрая река, проры-
ла еси ты каменные горы и течеши в землю Половец-
кую» (С.9–11),  — так же, как и в “Слове”, не склады-
ваются в единую картину. И причина та же: описания
природы разновременны и разно-плановы и не «со-
бираются» вместе. Но в “Слове” описания природы
и абстрактнее, и разнообразнее: в них есть свето-

193
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
вые (ночь-день, тьма-свет) и временные (утро, день,
ночь) оттен ки, и все они содержат второй, скрытый
смысл, т.е. симво личны. Природа в “Задонщине” вос-
производится более реаль но, и помимо употребления
ее явлений, птиц и зверей в качестве сравнений, все
они сохранили и свое реальное зна чение. В этом про-
явилось религиозно-прагматическое мировоз зрение
ее автора. Однако, владея искусством реального вос-
произведения действительности, автор “Задонщины”
не создал реаль ного пейзажа.
5. Реальный, а не символический смысл обретает
природа со второй половины XIV в. и в агиографи-
ческой литературе. Один из подвигов благочестия
святого заключался в основании мона стыря в пу-
стынном, т.е. глухом, необжитом человеком месте.
Практика эта возникла со второй половины XIV в.,
начиная с Сергия Радонежского, первым основавшим
Свято-Троицкий мо настырь в пустыне.
Совершая сей подвиг, пустынник сталкивался с
реальной природой в одиночку боролся за свое суще-
ствование. Его трудо вая деятельность заключалась в
отвоевывании пространства у дикой природы: для
келий, часовенки, огорода. И природа уже мыслилась
не как символ величия Творца, а как рационально
устроенный Богом мир на пользу человека. С появ-
лением дру гих людей и основанием монастыря дея-
тельность человека расширялась. В житиях описыва-
ется тяжелый физический труд иноков: корчевание
деревьев, работа в поле, огороде, возведе ние постро-
ек, но крайне редко указывались факты враждебного
отношения природы к людям, тем более — к святому.
Да, были случаи дьявольского искушения праведни-
ка, демонские силы использовали в целях устрашения
святого живущих в окружаю щем его часовенку лесу
диких животных, но не природа сама по себе прояв-
ляла враждебность к человеку.

194
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Демонские силы стремились досадить праведно-
му Кириллу Белозерскому и изгнать из облюбован-
ной им местности. Для этого строили ему различные
козни: «Вражиим наветом древо велие падесть и уда-
ри въпрекы место, на немъ же святый лежаше. Разу-
мевъ же святый диавольское наветоване быти»
343.
Не меньшим наваждениям и наветам дьявольским
подвер гался и Сергий Радонежский, один оставший-
ся в труднодоступ ной чаще лесной для пустынножи-
тельства: «Несть како мощно нам сказати, с коликым
трудом духовным и съ многым попече-ниемь начина-
ше начало еже жити наедине, елика доволна времена
и лета в лесе оном пустыннемъ мужески пребываше
<...> И бесовьскыя рати, ... демоньскаа страхованиа,
диаволь-скаа мечтаниа, пустынная страшилища, не-
начаемых бед ожида ние, звериная натечениа, и тех
сверепаа устремлениа <...> Мнози бо тогда зверие ча-
сто нахожаху на нь, не тъкмо въ нощи, но и въ дни;
бяху же зверие  — стада влъков, выюще и ревуще,
иногда же и медведи. Преподобный же Сергий, аще и
въмале устрашашеся, яко человекъ, но обаче молитву
прилежно къ Богу простироше, ... и тако милостию
Божиею пребысть от них навреженъ: зверие убо от-
хожаху от него, а пакости ему ни единыа не сотворше
<...> благодать бо Божиа съблюдаше его. <...> И вся
ему покаряются, яко же древле Адаму прьвозданному
прежс преступлениа заповеди Господня; единаче же
егда ему живущу единому в пустыни»
344 (С.304–306).
Но не только звери стали подчиняться преподоб-
ному Сер гию, но и сама окружающая природа спо-
собствовала его подвижнической деятельности, пре-
жде всего, по устройству мона стыря.
Для постройки часовенки или основания мона-
стыря выбира лось не просто подходящее место с
практической точки зрения, но и, что немаловажно,
красивое, как и в случае с закладкой города. То есть,

195
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
эстетическая оценка местности постепенно закре-
пляется в практике и ей отводится важная роль.
Правда, агиографы ограничиваются простой кон-
статацией факта, что облюбованное место «лепо-
образно» или «зело крас но», и не приводят его описа-
ния. По этой причине и в житиях святых нет единого,
цельного и развернутого пейзажа: «Место ж оно иде-
же святый Кирилъ вселись: боръ бяше велий и чаща
и никому ж ту от человекъ живящу. Место убо мало и
кругъло, но зело красно, всюду яко стеною окружено
водами» (С. XVI).
Говоря о трудах и подвигах святых их агиографы
то там, то здесь вставляют в жизнеописания беглые
зарисовки природы, как, например, в рассказе о чу-
десном спасении рыбаков в бурю: «Некогда послав-
шу святому на озеро рыбъ ловити, и тем ловъцемъ
отплывъшим, и посреде озера бывшим, бысть буря
велиа въ езере, и въльны паче превъсхождаху и въз-
вышаахусь смертию претяще. Темъже злостражу-
щи от влънъ не можааху къ брегу прийти... Святый
же... скоро въста и крестъ в руце въземъ течаше, и на
брезе озера бывъ, и знамение крестное сътвори кре-
стом егоже ношааше. И абие въ той час преста езеро
от влъненна своего, въ тишину велию преложись, и
ловъци ... на сухо приставьте...» (С. ХХХIII).
Однако эпизод передает динамику происшествия
и за собы тием не проступает картина местности. Нет
и пейзажа.
В этом отношении намного богаче “Житие Сергия
Радонеж ского”. По всему его тексту разбросаны лако-
ничные описания местности, избранной преподоб-
ным для местожительства, и где впоследствии вырос
знаменитый монастырь: «Дивъно бо поисти не бе тог-
да у них бываемом видети: не сущу от них далече лесу,
яко же ныне нами зримо, но иде же келиам зиждемым
стояти поставленым, ту же над ними и древеса яко

196
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
осеняющи обретахуся, шумяще стояху. Окрестъ же
церкви часто колоды и пение повсюду обреташеся,
уду же и различнаа сеахуся семена, яко на устроение
ограднымъ зелиемь» (С.320).
В принципе мы имеем уже пейзажную зарисовку:
все ее элементы находятся в едином пространстве и
выстраиваются по вертикали: внизу валяются пни
и валежник, растет огородная зелень. Средний уро-
вень — келии и церковь, а над ними — вверху — шу-
мят и осеняют их деревья. Все в этом пейзаже реаль-
но, никакого сакрального или сокровенного смысла
не подразумевается. Природа воспринимается и опи-
сывается на обыденном уровне.
«Елма же пусто бяше место то, и небе тогда окре-
стъ места того ни селъ близъ, ни дворовъ. По многа же
времена и пути пространнаго не бяше къ месту тому,
но некоею узкою и прискръбною тесною стъзею, акы
беспутием, нужахуся приходити к ним. Великий же и
широкий путь вселюдскый отдалече, не приближаася
места того, ведящеся; окрестъ же манастыря того же
все пусто, съ вся страны лесове, всюду пустыня: пу-
стыни бо в ресноту нарицашеся» (С.340).
В приведенном абзаце чувствуется не только ана-
логия, но и своеобразное толкование слов Евангелия
от Матфея, что «тес ный путь вводяй въ животъ», т.е.
ведет к спасению и жизни вечной, а «широкий путь
вводяй въ пагубу» (Гл. 7; 13-14), причем многие люди
идут именно этим, широким путем.
В “Житии Сергия Радонежского” монастырь оли-
цетворяет место спасения, и к нему ведет узкая и
тесная тропа, а большой и широкий вселюдный путь
пролег далеко от этого места, не приближаясь (крас-
норечивая деталь!) к нему.
Описание местности, тем самым, наполняется
евангельским смыслом и выступает в роли экзегезы.
Это описание существенно дополняет предыду-

197
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
щее, и помалу выстраивается цельная картина мест-
ности, в которой располо жился Свято-Троицкий мо-
настырь, основанный преподобным Сергием Радо-
нежским.
«...Изыде (Сергий. — А.У.) из монастыря, ... и сни-
де в дебрь яже под манастыремъ, яже не бе ту неколи
же текущаа вода... Обрет же святый въ едином рову
мало воды от наводнениа дождевнаго, и преклонь ко-
лене, начат молитися <...> и место назнаменовавшу,
вънезаапу источник велий явися, иже и доны не все-
ми видим есть, от него же почерпают на всяку потре-
бу монастырьскую...» (С.358—360).
Если свести воедино все имеющиеся в “Житии
Сергия Радонежского” небольшие описания местно-
сти и природы, то в результате слагается развернутая
и цельная картина конкрет ной местности. Несомнен-
но, такой, пусть пока собирательный, но конкретный
и статичный пейзаж, послужил хорошим образ цом
для последующих древнерусских писателей.
Далеко ходить за примером не нужно. В конце
30-х годов XV в. в Нижнем Новгороде было написа-
но “Чудо святого пророка Ильи”, условно названное
Ю.К. Бегуновым “Повестью о спасении утопающе-
го”
345. Ее автор очень зримо описал состоя ние приро-
ды и место за городом, где 20 июля 1418 года произо-
шло пересказанное в повести событие: «Бысть... в дни
ты належащу зелному вару солнечному, якоже изне-
могати мнозем от зелнаго пека солнечнаго не токмо
человеком, но и скотом бяше тщета велия и плод зем-
ным...» (С.65).
Рассказчик (он же  — потерпевший) не просто
констатирует сильную жару. В описании состояния
природы появляются оценочные (или уточняющие)
прилагательные, причем по два определения сра-
зу  — «зелный вар солнечный», «зелный пек солнеч-
ный»  — что значительно усиливает эмоциональную

198
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ок раску. Жара сказывается не только на человеке, но
и на домашних животных и даже растениях. Уста-
навливается пря мая связь между причиной (жарой)
и последовавшими поступ ками героя. «И бысть к ве-
черу заходящу солнцю», когда немного жара спала, и
рассказчик «устремихся ити к реке» искупаться. И в
выборе времени для купания чувствуется под ход рас-
судительного, практичного человека. «И взях сосуд»,
не только ради удовольствия, отправился к реке. «И
преехав реку, рекомую Оку. Бяше же прилежащи гра-
ду тому и другаа река славнейша, глаголемаа Волга. И
межию обою реку концев брега абие влекохся с риз
cвоих». Нет подробного описания места слияния двух
рек, его трудно представить, но есть ощущение уве-
личившейся массы влекущей прохладной воды: была
одна река, а тут две сливаются воедино. «Бяше же уже
солнце зашло, а луне въсходяще о первом часе нощи,
внидох, убогий, по обычаю в воду, еже похладить
плоть мою, искус имех плаванию, многажды обе рекы
плавах...». Как видно из последних слов, выбранное
для купания место было достаточно хорошо известно
рассказчику (и поэтому дальнейшее развитие собы-
тий было для него неожиданным), и, может быть, по-
тому-то он особенно и не останавливался на его опи-
сании, чтобы не отвлекаться от цели своего повество-
вания. Но о своем искусном умении плавать замечает
особо, поскольку эта деталь была очень важной для
понимания смысла рассказа: «...Сущи в воде до пояса,
таже до перси, и бых яко нужею влеком. Аз же мнех,
яко от быстрости водныа снесен бых, и въсхотех по
обычаю плавати (и в этой оценке ситуации прояви-
лась рассудитель ность автора), и нестьми мощно. Аз
же разумех припадшюю ми беду...» (С.65).
Было два, хотя и весьма схематично вырисован-
ных уровня: небо с солнцем и затем сменившей его
луной; и вода в реке. А здесь в повествовании появля-

199
КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ
ется и третий, нижний уро вень — подводный: «И бых
яко от некого повлеком и тма зелена бысть в очию ми,
и шюм страшен и грозен слышашеся. Аз же не виде
никогоже, развее кущи и якоже и езел на реце быва-
ет» (С.65).
Примечательно определение подводной «тьмы» —
она «зеле на». На суше «тьма» традиционно иного
цвета, чаще всего  — черного. Впечатление «зеленой
тьмы» сложилось, видимо, от толщи воды, преломля-
ющей лунный свет, и обилия водорослей и «кущей»,
хотя в целом подводный мир передан весьма скуд-
но — «кущи» да «езел». Не столько подводные реаль-
ные вещи привлекают его внимание, сколько ирре-
альные: «И мнит ми ся, яко лепо иду в сквозе врата
его и бых в глубине седя. И оттоле же приидох в глу-
бины водныя и бых храним некоею благодатию, яко
не приближитися ко мне воде ни мало. И от многыя
беды и скорби жажа велиа одержаша мя» (С. 65).
Не на отражении внешних предметов, а на пере-
дачи внут реннего своего состояния, своих чувств,
сосредоточил внимание автор, равно как и на своем
чудесном спасении Ильею проро ком.
Рассказчик сумел донести и зной жаркого дня, и
страстное желание искупаться в прохладных водах
реки, и указал то место, где он купался: слияние Оки
и Волги. Но пейзажа нет. Отдельные его элементы
природы  — жаркое солнце, быстрое течение, «тма
зелена» под водой,  — хотя и описаны реалистич но,
но принадлежат трем разным уровням, и не связаны
единой плоскостью (в данном случае  — вертикаль-
ной), а потому цель ной картины описанного не по-
лучилось. Есть водная гладь, есть небо с луной, но их
ничто не соединяет. Есть надводный мир, есть под-
водный, но они антагонистичны, не составляют це-
лого. Человек оказывается в чужеродной ему стихии
(пробыл в ней  — ночь и до «пятого часа» дня, а ему

200
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
казалось  — «един час»), и только чудесным заступ-
ничеством Иисуса Христа, при посредничестве Ильи
пророка (в его день и свершилось все), «извержен
бысть» из глубин речных.
Есть еще одна причина  — главная  — почему нет
в описании пейзажа. В центре повествования нахо-
дится событие, т.е. действие, развитие его во времени:
Григорий решил иску паться, поплыл на лодке, затем
сам окунулся в воду, был «влеком» в глубину, пребы-
вал в ней долгое время, выплыл, и был вытащен на
берег рыбаками.
Фоном события, соответствующим сюжету анту-
ражем, вы ступала природа. Но мы уже видели, там,
где описывается событие, т.е. где в центре внимания
действие, движение во времени, там нет единства ме-
ста и времени, там нет разверну того описания мест-
ности, ибо такое описание тормозило бы развитие
действия (сюжета), там нет пейзажа. Пейзаж конк-
ретной местности всегда статичен.
Итак, мы рассмотрели эволюцию “картины при-
роды”, присущую первой литературной формации —
эпохи «Слова о полку Игореве», для которой было ха-
рактерно теоцентрическое сознание. Это значит, что
в центре вселенной мыслился Творец сотворивший
видимый мир. Этот мир (природа) еще не была под-
властна человеческому восприятию, как и ее Творец,
а потому и не нашла адекватного  — натуралистиче-
ского — выражения в древнерусской словесности.

201
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Ты верно видишь; ибо Я бодрствую над словом Моим,
чтоб оно скоро исполнилось. (Иеремия:1; 12).
2 Пиккио Р. «Слово о полку Игореве» как памятник рели-
гиозной литературы Древней Руси // ТОДРЛ. Т.L. СПб.,
1997. С. 443.
3 Ужанков А.Н. Стадиальное развитие русской литера-
туры XI  – первой трети XVIII века. Теория литератур-
ных формаций. М., 2008. Он же: Историческая поэти-
ка древнерусской словесности. Генезис литературных
формаций. М., 2011.
4 Об эсхатологическом мировоззрении в Древней Руси
см.: Дергачева И.В. Посмертная судьба и «иной мир» в
древнерусской книжности. М., 2004.
5 См.: Ужанков А.Н. Стадиальное развитие русской лите-
ратуры XI  – первой трети XVIII века. Теория литера-
турных формаций. М., 2008. С.200-224; Он же: Исто-
рическая поэтика древнерусской словесности. Генезис
литературных формаций. М., 2011. С.98–122.
6 См.: Гаспаров Б.М. Поэтика «Слова о полку Игореве».
Wien, 1984. (Wiener Slawistischer Almanach. Sonderband
12). Он же: Поэтика «Слова о полку Игореве». М., 2000.
Есаулов И.А. Категория соборности в русской литерату-
ре. Петрозаводск. 1995. С.5–12.
7 Бычков В.В. Эстетика Древней Руси. М., 1998.
8 Горский В.С. Философские идеи в культуре Киевской
Руси XI начала XII в. — К., 1988. С. 100.
9 В Древней Руси понятие “ум” и “разум” не тождествен-
ны и не выступают синонимами. Достаточно вспомнить
хотя бы слова Даниила Заточника: «Въструбим, яко въ
златокованыя трубы в разумъ ума своего...», или народ-

202
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ную присказку «ум за разум зашел». Разум — это рассу-
док, умственные способности, т.е. умение мыслить, до-
ходить до сути в процессе размышления. “Разум” руко-
водит чувствами. В основе разума лежит когнитивный
эмпирико-теоретический тип отношения к реальности.
Разум станет основой рационализма. “Ум” — это духов-
ная сущность, способность восприятия сокровенного
знания (Откровения) не через его понимание и приятие
разумом, т.е. рассудком, а на базе веры мыслью восхо-
дить к Богу. (См.: “Шестоднев” Иоанна, экзарха Болгар-
ского). Об этом смотрите ниже.
10 Памятники литературы Древней Руси. ХI  – начало ХII
века. М., 1978. С.396–398.
11 Никольский Н.К. О литературных трудах митрополита
Климента Смолятича, писателя XII в. СПб. 1892. С.127.
12 Повесть временных лет. // Памятники литературы...
С.162.
13 Там же. С.178.
14 Там же. С.268.
15 Совпадение отнюдь не случайное, и имеющее для авто-
ра глубокий религиозный смысл. Затмение в день про-
рока Иеремии указывало на смысловую связь между
прегрешением Израиля, отошедшего от путеводившего
его Бога истинного  — “источника воды живы” и воз-
желавшего испить “воду мутну” из Нила Египетского,
и согрешившим Игорем Святославичем (см. его раска-
яние в “Ипатьевской летописи”), пожелавшим испить
“Дону великого”. Истинные (вечные) ценности нашли
в них замену мнимыми (временными). За это и народ
израильский, и князь Игорь были наказаны опустоше-
нием их земли врагами.
16 Повесть временных лет. С.80.
17 Вдумайтесь хотя бы в начальные слова Евангелия от
Иоанна: «Въ начале бе Слово, и Слово Бе у Бога, и Богъ
бе Слово».
18 «С точки зрения средневекового миросозерцания ви-
димый мир, мир материальный,  — лишь знак, символ

203
ПРИМЕЧАНИЯ
мира идеального. Через видимое, материальное сред-
невековый символ передавал сущность невидимого,
идеального. Само слово рассматривалось в качестве
единородного Сына Божия, логоса, при помощи кото-
рого Бог сотворил мир. Как многозначны знаки окру-
жающего человека мира, так многозначно и слово: оно
может быть истолковано как в своем прямом, так и в
переносном значениях. Этим и определяется характер
символических метафор, сравнений, уподоблений в
древнерусской литературе». См.: Кусков В.В. Эстетика
идеальной жизни. М., 2000. С.230.
19 В данном случае для нас не столь важен спор лингви-
стов, как назвать это явление в истории русского языка:
двуязычием  — церковнославянским и древнерусским
языками (М.В. Ломоносов, Н.М. Карамзин, Н.И. Греч,
Ф.И. Буслаев, В.М. Истрин, А.В. Исаченко, Ф.П. Фи-
лин, М.Л. Ремнева и др.), двумя «языковыми стихия-
ми»  — старославянской и древнерусской (В.В. Вино-
градов и др), диглоссией  — функциональной оппози-
цией церковнославянского и древнерусского языков
(Б.А. Успенский), вариантностью «древнерусского ли-
тературного языка, в образовании которого участво-
вали две стихии — старославянская и восточнославян-
ская» (А.М. Камчатнов). Новейший разбор этих точек
зрения см.: Ремнева М.Л. Пути развития русского лите-
ратурного языка XI–XVII вв. М., 2003; Камчатнов А.М.
История русского литературного языка: XI – первая по-
ловина XIX века. М., 2005.
20 Успенский Б.А. Краткий очерк истории русского литера-
турного языка (ХI — ХIХ вв.). М. 1994. С.50.
21 Там же. С.48.
22 Щепкин В.Н. Учебник русской палеографии. М., 1920.
С.97–104.
23 Шмеман А. Евхаристия. Таинство Царства. Изд. 2-е. Па-
риж, 1988. С.47.
24 Мудрагей Н.С. Средневековье и научная мысль // Во-
просы философии. 1989. №12. С.18.

204
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
25 Данилевский И.Н. Библеизмы повести временных лет
// Герменевтика древнерусской литературы X–XVI вв.
Сб. 3. М. 1992. Он же: Повесть временных лет. Герме-
невтические основы изучения летописных текстов. М.,
2004.
26 Протоиерей Лев Лебедев. Богословие Русской земли как
образа Обетованной земли Царства Небесного (На не-
которых примерах архитектурно-строительных компо-
зиций XI—XVII веков) // Тысячелетие крещения Руси.
Международная церковная научная конференция «Бо-
гословие и духовность». Москва, 11–18 мая 1987 года.
М., 1989. С.147.
27 Там же. С.148.
28 Там же. С.147.
29 См.: Данилова И.Е. От Средних веков к Возрождению.
М., 1980.
30 Ухова Т.Б. Книжная миниатюра Древней Руси // Триста
веков искусства. М., 1976. С.211.
31 Послание к евреям св. ап. Павла (8; 2-5).
32 Вагнер Г.К. Искусство мыслить в камне. М., 1990. С. 12.
33 Там же. С.13.
34 См.: Ужанков А.Н. Будущее в представлении писателей
Древней Руси XI  – XIII вв. // Русская речь. 1988. № 6.
С.78-84.
35 Слово Даниила Заточника по редакциям XII и XIII вв. и
их переделкам. Л., 1932. С.58.
36 Медведев П.Н. (М.М.Бахтин). Формальный метод в ли-
тературоведении. М., 1993. С.181—182.
37 «Галицко-Волынская летопись» // Памятники литера-
туры Древней Руси. XIII век. М., 1981. С.237. Далее стра-
ницы указаны в тексте монографии.
38 Слово Даниила Заточника по редакциям XII и XIII вв. и
их переделкам. Л., 1932. С.55, 57, 58, 65, 67.
39 Попова О.С. Галицко-Волынские миниатюры раннего
ХIII века. // Древнерусское искусство. Художествен-
ная культура домонгольской Руси. М., 1972. С.286;

205
ПРИМЕЧАНИЯ
Вагнер Г.К., Владышевская Т.Ф. Искусство Древней Руси.
М., 1993. С.86.
40 Более подробно об этом речь пойдет ниже.
41 Щепкин В.Н. Учебник русской палеографии. С.102–106.
42 Книга правилъ святых апостолъ, святыхъ соборовъ
вселенскихъ и поместныхъ, и святыхъ отецъ. Издание
Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 1992. С.5.
43 Протоиерей Игорь Экономцев. Исихазм и восточносла-
вянское Возрождение // Богословские труды. Т.29. М.,
1989. С.63.
44 Скорее всего, эта повесть, в том виде, каком мы ее знаем,
была написана уже после “Слово о житии и о престав-
лении великого князя Дмитрия Ивановича”, поскольку
в ней имеются заимствования из “Слова о житии”. См.:
Адрианова-Перетц В.П. Слово о житии и преставлении
великого князя Дмитрия Ивановича, царя Руськаго //
ТОДРЛ. Т.5. М.-Л., 1947. С.78–81.
45 Вот почему монастыри становятся к началу XVI века
крупнейшими земельными собственниками, что и при-
вело к спорам “стяжателей” и “нестяжателей” о мона-
стырских владениях.
46 Ужанков А.Н. Меж двух зол. Исторический выбор Алек-
сандра Невского // Россия XXI. 1999. № 2. С.137–138.
47 Ужанков А.Н. Истоки русской художественной прозы //
Русская бытовая повесть XV–XVII вв. М. 1991. С.5–18.
48 Рыбаков Б.А. Стригольники. Русские гуманисты ХIV
столетия. М., 1993.
49 Щепкин В.Н. Учебник русской палеографии. С.35.
50 Там же. С.124–125.
51 Успенский Б.А. Краткий очерк истории русского литера-
турного языка (ХI–ХIХ вв.). С.60–61.
52 Громов М.Н. Структура и типология русской средневе-
ковой философии. М., 1997. С.233.
53 Святой Григорий Нисский. Об устроении человека.
СПб., 1995. С.17.
54 Там же. С.38.

206
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
55 Там же. С.153.
56 Сочинения Ермолая-Еразма. Повесть о Петре и Фев-
ронии Муромских // Памятники литературы Древней
Руси. Конец XV  – первая половина XVI века. М., 1984.
С.626. Далее страницы указаны в тексте, при этом сло-
ва, передающие Божественную сущность, пишутся с
прописной буквы.
57 О.В. Гладкова, комментируя это место, пишет: «Изна-
чально Бог дал человеку «ум и слово и дух животен»,
т.е. «ум, речь и душу»». См.: Гладкова О.В. Тема ума и
разума в «Повести от жития Петра и Февронии» // Гер-
меневтика древнерусской литературы. Сборник 9. М.,
1998. С.232. Следует отметить, что перевод сделан ис-
следовательницей неверно. Нужно переводить: «ум,
слово и дух живой». Ибо ум — соответствует Богу Отцу,
Слово — Иисусу Христу (Воплощенному Слову), а жи-
вой дух — Святому Духу!
58 Протоиерей Игорь Экономцев. Исихазм и восточно-
европейское Возрождение // Богословские труды. Т.29.
М., 1989. С.65.
59 О.В.Гладкова замечает: «…Основная мысль вступления
к «Повести», необычайно важная для понимания все-
го произведения, — утверждение представления о том,
что Бог дал человеку ум (наряду со словом и душой),
распорядиться которым, как известно по христиан-
скому учению, — в свободной воле самого человека…»
См.: Гладкова О.В. Тема ума и разума в «Повести от жи-
тия Петра и Февронии» // Герменевтика древнерусской
литературы. Сборник 9. М., 1998. С.225. Исследователь-
ница, увы, не совсем верно поняла и строение души, и
богословское учение о человеке. Бог наделил человека
душой, в состав которой входит и ум, и слово, и дух.
Ум — часть души, а поэтому некорректно говорить, «что
Бог дал человеку ум наряду с душой». Это — во-первых.
А во-вторых, человек не распоряжается умом «по своей
воле», как полагает О.В.Гладкова, а именно ум и помога-
ет человеку творить свою волю. См. об этом ниже.
60 В отмеченной выше статье О.В. Гладкова опять не со-
всем верно разграничивает концепты ума и разума, а

207
ПРИМЕЧАНИЯ
потому не точно толкует текст повести: «Петр пытается
пренебречь словами Февронии и обойтись собствен-
ным умом (выделено О. Гладковой.  — А.У.): «не брегии
словеса ея, и помысли … (выделено О. Гладковой.  —
А.У.) » (С.227).
Дело-то в том, что Ермолай-Еразм показывает в по-
вести противостояние разума князя Петра и ума Фев-
ронии. Разумом князь пытается испытать ум девушки.
А это — не возможно! Ему-то как раз ума и не достает!
А Феврония и умна, и разумна, т.е. — мудра!
61 См.: Ужанков А.Н. Русская литература XI–XVI вв. Ми-
ровоззренческий аспект // История культур славянских
народов. Т.I. М., 2003. С.262.
62 Дружинин В.Г. Несколько неизвестных литературных
памятников из сборника XVI века. СПб., 109. С.76.
63 Послание Якова-черноризца к князю Дмитрию Борисо-
вичу // Памятники литературы Древней Руси. XIII век.
М., 1981. С.456.
64 Галицко-Волынская летопись // Памятники литературы
Древней Руси. XIII век. М., 1981. С.352.
65 Послание Якова-черноризца к князю Дмитрию Борисо-
вичу // Памятники литературы Древней Руси. XIII век.
М., 1981. С.462.
66 Повесть временных лет // Памятники литературы Древ-
ней Руси. XI–XII века. М., 1978. С.198.
67 Александрия. «Литературные памятники». М.–Л., 1969.
С.155.
68 Слово о полку Игореве. «Библиотека поэта». Малая се-
рия. Изд. 2-е. Л., 1949.С.92.
69 Слово о полку Игореве. Подготовка текста и пере-
вод О.В.Творогова // Библиотека литературы Древ-
ней Руси. Т.4. http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?
tabid=4941#_edn9
70 Слово о полку Игореве. «Библиотека поэта». С.93.
71 Слово о полку Игореве. Подготовка текста и перевод
О.В. Творогова. http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.
aspx?tabid=4941#_edn9

208
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
72 Слово о полку Игореве. «Библиотека поэта». С.100.
73 Левшун Л.В. История восточнославянского книжного
слова XI–XVII вв. Минск, 2001. С.38.
74 Священник Михаил. Православный взгляд на творче-
ство. М., 1997. С.4.
75 См.: Камчатнов А.М. История и герменевтика славян-
ской Библии. М., 1998. С.76–78.
76 Арх. Киприан (Керн). Антропология св. Григория Пала-
мы. М., 1996. С.197–198.
77 Священник Михаил. Православный взгляд на творче-
ство. С.4. Далее при ссылках на это сочинение страни-
цы приводятся в тексте.
78 Ср. Священник Михаил. Православный взгляд на твор-
чество. С.15.
79 Левшун Л.В. История восточнославянского книжного
слова XI–XVII вв. С.208.
80 Святитель Стефан Пермский. СПб., 1995. С.52.
81 Ужанков А.Н. «Совестные книги» Древней Руси (Рус-
ское летописание и Страшный Суд) // Россия XXI. 1999.
№ 4. С.138–177.
82 Левшун Л.В. История восточнославянского книжного
слова XI–XVII вв. С.39.
83 Абрамович Д.И. Жития святых мучеников Бориса и Гле-
ба и службы им. Пг., 1916. С.1.
84 Трудно назвать боговдохновенную молитву, то есть, об-
щение с Богом, «устоявшейся формулой», а тем более
«литературным этикетом»!
85 ТОДРЛ. М.–Л., 1958. Т.15. С.340.
86 Там же. С.344.
87 Там же. С.336.
88 Там же. С.336.; Орлов А.С. Владимир Мономах. М., 1946.
С.119.
89 Абрамович Д.И. Жития святых мучеников Бориса и Гле-
ба и службы им. С.25.
90 «Поскольку Бог Творец создал человека по Своему  —
то есть творческому — образу и подобию, и потому че-

209
ПРИМЕЧАНИЯ
ловек обязан быть творцом; поскольку Бог есть Дух и
Бог есть Любовь. то и истинная творческая богоподоб-
ная деятельность человека должна быть только в духе
и любви перед лицом смерти, вечности и Бога…». См.:
Левшун Л.В. История восточнославянского книжного
слова XI–XVII вв. С.39.
91 ТОДРЛ. Т.13. М.–Л., 1957. С.415.
92 См.: Конявская Е.Л. Авторское самосознание древ-
нерусского книжника (XI  – середина XV в.). М., 2000.
С.177, см. также с.78–80, 163,
93 ТОДРЛ. Т.15. С.344.
94 Абрамович Д.М. Жития святых мучеников Бориса и
Глеба и службы им. С.23, 26.
95 Словарь-справочник «Слова о полку Игореве». Вып.6.
Л., 1984. С.136.
96 «Житие Авраамия Смоленского» // ПЛДР. XIII век. М.,
1981. С.66.
97 Бегунов Ю.Н. Памятник русской литературы XIII века
«Слово о погибели Русской земли». Л., 1965. С.159-160.
98 Ужанков А.Н. «Летописец Даниила Галицкого» // Уж а н -
ков А.Н. Проблемы историографии и текстологии древ-
нерусских памятников XI–XIII вв. М., 2009. С.287–422.
99 «Житие Авраамия Смоленского». С.100.
100 Дунаев М.М. Своеобразие русской религиозной живо-
писи. Очерки русской культуры XII–XX вв. М., 1997.
С.94–95.
101 Протоиерей Игорь Экономцев. Исихазм и восточнос-
лавянское Возрождение // Богословские труды. Т.29.
М., 1989. С.63. Далее страницы указаны в тексте моно-
графии.
102 Там же. С.65.
103 Прохоров Г.М. Памятники переводной и русской лите-
ратуры XIV–XV вв. Л., 1987. С.89.
104 Левшун Л.В. История восточнославянского книжного
слова XI–XVII вв. С.208-209.
105 Святитель Стефан Пермский. СПб., 1995. С.52—54.

210
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
106 Левшун Л.В. История восточнославянского книжного
слова XI–XVII вв. С.209.
107 Прохоров Г.М. Памятники переводной и русской лите-
ратуры XIV–XV вв. Л., 1987. С.92. (У издателя памят-
ника перевод другой. — А.У.)
108 Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка. Ре-
принтное издание. Т.3.Ч.2. М., 1989. Стлб. 1415–1416.
109 Там же. Стлб. 1430—1431.
110 Памятники литературы Древней Руси. XII век. М.,
1978. С.150.
111 Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка.
Стлб. 1430.
112 Там же. Стлб. 1432.
113 Там же. Стлб. 1430.
114 Там же. Стлб. 1429, 1430.
115 ПСРЛ. Т.I. М., 1997. Стлб. 447.
116 Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка.
Стлб. 1432.
117 Цит. по: Кусков В.В. Эстетика идеальной жизни. М.,
2000. С.266–267.
118 Прохоров Г.М. Памятники переводной и русской лите-
ратуры XIV–XV вв. — С.91.
119 Ужанков А.Н. Стадиальное развитие русской литера-
туры XI – первой трети XVIII века. Теория литератур-
ных формаций. М., 2008. С. 230–251.
120 Посошков И.Т. Книга о скудости и богатстве. М., 1937.
Страницы указаны в тексте.
121 Русская поэзия XVIII в. БВЛ. М., 1972. С.210.
122 Ср.: Былинин В.К. «Художьство»: изображение зодчего
в древнерусской литературе // Древнерусская литера-
тура. Изображение общества. М., 1991. С.118–154.
123 Панченко А.М. Русская история и культура.  — СПб.,
1999. С.308.
124 Изборник 1076 г. М., 1965. С.151–156. В круглых скоб-
ках приводится мой объяснительный перевод. — А.У.

211
ПРИМЕЧАНИЯ
125 Повесть временных лет // Памятники литературы
Древней Руси. XI – начало XII века. М., 1978. С.166.
126 Житие Авраамия Смоленского //ПЛДР. XIII век. М.,
1981. С.72.
127 Повесть временных лет // Памятники литературы
Древней Руси. XI – начало XII века. М., 1978. С.166.
128 К XVII веку монастырские собрания могли насчиты-
вать уже тысячу книг. Так в Иосифо-Волоколамском
монастыре в описи 1573 г. указаны 1150 книг. В Кирил-
ло-Белозерском монастыре по описи 1621 г. числилось
1304 книги, в Соловецком 1478 книг (опись 1676 г.), но
сюда входили уже и старопечатные книги. См.: Луп-
пов С.П. Книга в России в XVII веке. — Л., 1970. С.156.
129 Житие Феодосия Печерского // Памятники литерату-
ры Древней Руси. XI – начало XII века. М., 1978. С.348.
130 Ср.: «Следовательно, нужно не вообще читать книги
и читать не всякие книги, а “пользовать себя” строго
определенным кругом избранных текстов»//Панчен-
ко А.М. Русская история и культура. С.309.
131 Цит. по: Панченко А.М. Русская история и культура.
С.309.
132 Панченко А.М. Русская история и культура. С.310.
133 ТОДРЛ. Т.15. С.344.
134 ТОДРЛ. Т.15. М.–Л., 1958. С.340.
135 Там же. С.344.
136 Там же. С.336.
137 Арциховский А.В., Борковский В.И. Новгородские гра-
моты на бересте. (Из раскопок 1956-1957 гг.) М., 1963.
С.97. Грамота № 271, XIV в.
138 Повесть временных лет. СПб., 1996. С.7. Далее — ПВЛ.
139 Полное собрание русских летописей. Т.ХVI. Ч.1. СПб.,
1889. Стлб.173. Далее — ПСРЛ.
140 Конечно же, в XV в., летописание окончательно не
исчезает, оно еще возродится в виде местных мона-
стырских «летописцев» в XVII в. на окраинах Русского
государства. В тех же монастырях, где возникло в XI–

212
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
XII веках общерусское летописание, прекращалось на
длительное время, (и для нас этот факт весьма знаме-
нателен), а в центре, в Москве, стало даже мирским
(т.е. светским): к его возрождению сам царь руку при-
ложил!
141 Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы.
Изд. 3-е. М.,1979. С.55.
142 День кончины указывается, причем обязательно, если
князь впоследствии канонизирован, ибо день пре-
ставления (или погребения, как в случае с Алексан-
дром Невским), т.е. день предстания его пред Богом,
становится православным днем его памяти. Напри-
мер, мы не знаем дней рождения, но знаем дни кон-
чины Владимира Святославича (год р. не известен  –
15.07.1015.), Владимира Мономаха (1053 – 19.05.1125),
Бориса Владимировича (г.р. нет  – 24.06.1015), Гле-
ба Владимировича (г.р. нет  – 5.09.1015), Владимира
Мстиславича (1132 – 10.05.1171), Всеволода Юрьевича
Большое Гнездо (1154 – 13.05.1212), Александра Ярос-
лавича Невского (1220, хотя споры о времени рожде-
ния ведутся до сих пор – 15.11.1263), Ярослава Мудро-
го (977 – 20.02.1054) и т.д.
143 Филарет митрополит. История Русской церкви. М.,
1848. Т.1. С.184–187. См. также Никоновскую летопись
и Степенную книгу.
144 Шахматов А.А. История русского летописания. Кн.1.
Разыскания о древнейших русских летописных сво-
дах. СПб., 2002. С.293–294.
145 См. ПВЛ под 1078, 1079, 1081, 1083 и др. годами.
146 Приселков М.Д. История русского летописания XI–
XV вв. Л., 1940. С.54.
147 См.: Русские летописи. Т.1. Симеоновская летопись.
Рязань, 1997.Стлб.525.
148 Приселков М.Д. История русского летописания. С.64–
87.
149 Лимонов Ю.А. Летописание Владимиро-Суздальской
Руси. Л.,1967.С.185.

213
ПРИМЕЧАНИЯ
150 Бегунов Ю.К. Памятник русской литературы XIII века
“Слово о погибели Русской земли”. М.–Л., 1965. С.58–59;
Ужанков А.Н. “Летописец Даниила Галицкого”: пробле-
ма авторства // Герменевтика древнерусской литерату-
ры X–XVI вв. Сб.3. М., 1992. С.149–180; Ужанков А.Н.
“Летописец Даниила Галицкого” // Ужанков А.Н. Про-
блемы историографии и текстологии древнерусских
памятников XI-XII веков. М., 2009. С.287–439.
151 Лимонов Ю.А. Летописание Владимиро-Суздальской
Руси. С.170.
152 Там же. С.59.
153 Там же. С.186.
154 Бегунов Ю.К. Памятник русской литературы… С.61.
155 Приселков М.Д. История русского летописания. С.546,
547.
156 Там же. С.548, 550.
157 Ужанков А.Н. “Летописец Даниила Галицкого”: редак-
ции, время создания // Герменевтика древнерусской
литературы. Сб.1. XI–XVI века. М., 1989. С.247–283;
Он же: “Летописец Даниила Галицкого”: проблема
авторства. С.149–180; Он же: “Летописец Даниила Га-
лицкого” // Ужанков А.Н. Проблемы историографии и
текстологии древнерусских памятников XI–XII веков.
М., 2009. С.287–2371.
158 Литература и культура Древней Руси. Словарь-спра-
вочник под ред. В.В. Кускова. М., 1994. С.80.
159 Муравьева Л.Л. Летописание Северо-Восточной Руси
конца XIII – начала XV века. М., 1983. С.276
160 Там же. С.278.
161 Очень важным моментом является то, что исследова-
тельница поставила на первое место мнение церкви, а
уже потом светской власти — князя.
162 Там же. С.282.
163 Там же. С.276.
164 Приселков М.Д. История русского летописания. С.547.
165 Лурье Я.С. Общерусские летописи XIV–XV вв. Л., 1976.
С.256–257.

214
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
166 Там же. С.258–259.
167 Клосс Б.М. Никоновский свод и русские летописи
ХVI–XVII веков. С.127–128.
168 Словарь книжников и книжности Древней Руси.
Вып. 2. Вторая половина XIV–XVI в. Часть 2-я. Л—Я.
Л.: Наука, 1989. С.82—83.
169 Лурье Я.С. Общерусские летописи XIV–XV вв. С.260.
170 До 1214  г. существовала Ростово-Суздальская епи-
скопская кафедра, после 1214  г.  — Владимиро-Суз-
дальская. Епископ, соответственно, находился в Ро-
стове и Владимире, и только после 1347 г. — в Суздале.
171 Лимонов Ю.А. Летописание Владимиро-Суздальской
Руси. С.186.
172 ПСРЛ., Т.II. Лаврентьевская летопись. С.463. Сообще-
ние под 1377 г.
173 Филарет митрополит. История Русской церкви. М.,
1848. Т.2. С.132.
174 См.: Литература и культура Древней Руси. С.81; Рус-
ские летописи. Т.1. Симеоновская летопись. Схема ле-
тописания. С.572.
175 Корень “весть” сохранился в своем первоначальном
смысле и в ныне употребляемых словах “вести”, “изве-
стия”, “ведущий”, “ведающий” и даже “совесть”, кото-
рое обретает значение “согласно пониманию, знанию”.
176 Изборник 1076. М., 1965. С.438–440.
177 Шахматов А.А. Повесть временных лет. Птрг., 1916.
С.ХVIII.
178 Жития святых Российской церкви также иверских и
славянских. Месяц октябрь. СПб., 1856. С.356.
179 Вопрос о месте и времени включения “Поучения” в
“Повесть временных лет”, написанную монахом Киево-
Печерского монастыря Нестором около 1113  г., до
сих пор остается нерешенным. “Поучение” дошло до
нас в составе “Лаврентьевского летописного свода”
(1377  г.), который сохранил, по мнению А.А. Шахма-
това, поддержанному с некоторыми уточнениями
большинством ученых, вторую редакцию “ПВЛ”, со-

215
ПРИМЕЧАНИЯ
ставленную около 1116  г. игуменом Выдубицкого мо-
настыря Сильвестром. Третья редакция, завершенная
около 1118 г. опять в Киево-Печерском монастыре, со-
хранилась в “Ипатьевском летописном своде” (начало
XV в.). (См.: Шахматов А.А. Повесть временных лет.
С.I–ХХ.) До сих пор остается непонятным, как “Поу-
чение”, написанное, как полагают, в 1117 г., попало во
вторую редакцию “ПВЛ”, составленную в 1116 г., при-
чем помещено под 1096 г., т.е. отнесено ко времени на-
писания самого “Письма” Олегу Святославичу.
180 “Брат” в приведенном контексте олицетворяет духов-
ное родство. Православные христиане обращаются
друг к другу словами “братья и сестры”. Но в словах
Мономаха появляется и иной, конкретный смысл, по-
скольку Олег Святославич приходится ему и двоюрод-
ным братом, и кумом, крестившим в 1076  г. первенца
Владимира Мономаха — Мстислава.
181 Орлов А.С. Владимир Мономах. М.–Л., 1945. С.156.
182 Это лейтмотив и древнерусских летописей: «О взълю-
блении князи русскии, не прельщаитесь пустошною и
прелестною славою света сего, еже хужьши паучины
есть и яко стень мимо идет; не принесосте бо на свет
сей ничто же, ниже отнести можете» (Симеоновская
летопись под 6778  г.: Полное собрание русских лето-
писей. Т.ХVIII. СПб., 1913. С.73). Вот как описаны в
Волынской летописи последние минуты жизни князя
Владимира Васильковича: «И бысть в четвергъ на ночь,
поча изнемогати, ... и позна в собе духъ изнемогающ ко
исходу души, и возревъ на небо и воздавъ хвалу Богу,
глаголя: “Бесмертный Боже, хвалю Тебе о всемь! Царь
бо еси всим. Ты единъ во истину подая всей твари
(всему живому) всебогатьствомь наслаждение. Ты бо
створивъ мира сего, ты соблюдаешь, ожидаа душа, яже
посла, да добру жизнь жившимь почтеши, яко Богъ, а
еже не покорившуся Твоимъ заповедемь, предаси суду.
Всь бо суд праведный от Тебе, и бес конца жизнь от
Тебе, благодатью своею вся милуешь притекающая к
тебе”» (ПЛДР.ХШ век. С.406).

216
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
183 Высоцкий С.А. Средневековые надписи Софии Киев-
ской. К., 1976. С.49–50.
184 Повесть временных лет. (Далее — ПВЛ). Изд. 2-е. СПб.,
1996. С.71. Далее страницы указаны в тексте.
185 Робинсон А.Н. Солнечная символика в “Слове о полку
Игореве” // “Слово о полку Игореве”. Памятники лите-
ратуры и искусства ХI — ХVII вв. М., 1978. С.16.
186 Слово о полку Игореве. Серия “Литературные памят-
ники”. М.-Л., 1950. С.26,21.
187 Орлов А.С. Владимир Мономах. С.132.
188 “Слово о полку Игореве”. С.20.
189 “Буесть”  — это не только отвага, но и запальчивость,
заносчивость, дерзость, необузданность: “Иже не хра-
нитъ... заповедей, но буестию и гордостию ино нечто
паче заповеданныхъ творити дерзнетъ, и чести... да
извержется...” (Словарь русского языка ХI–ХVII веков.
Вып.1. М., 1975. С.349).
190 Памятники литературы Древней Руси (далее — ПЛДР).
ХIII век. М., 1981. С.440.
191 Палея Толковая по списку, сделанному в  г. Коломне
в 1406  г.: Труд учеников Н.С. Тихонравова. Вып.1.
М., 1892. Л. 83–83 об. Ср. с текстом Деяний в Библии:
«Рече же к нимъ.несть ваше разумети времена и лета,
яже Отецъ положи своею областию» (1;7).
192 ПЛДР. ХШ век. С.440. Ср. Евангелие от Луки: «И будут
знамения в солнце и луне и звездах, а на земле уныние
народов и недоумение» (21;25).
193 ПЛДР. ХШ век. С.406.
194 Летопись по Лаврентьевскому списку. Изд.3-е. СПб.,
1897. С.423.
195 Там же. С.439–440.
196 Жмакин В. Митрополит Даниил и его сочинения. М.,
1881. С.364.
197 Сухомлинов М.И. О древней русской летописи как па-
мятнике литературном // Исследования по древней
русской литературе. СПб., 1908. С.1–247.

217
ПРИМЕЧАНИЯ
198 Там же. С.40–49.
199 Там же. С.31.
200 Там же. С.50.
201 Клосс Б.М. Избранные труды. Т.1. Житие Сергия Радо-
нежского. М., 1998. С.278.
202 Правда, в помещенном в летописях под 1389  г. по-
хвальном слове князю есть замечание, что Дмитрий
Иванович все время помышлял об иночестве, но не
случилось этого.
203 Кусков В.В. История древнерусской литературы.
Изд.4-е. М., 1982. С.164.
204 ПВЛ. С.12.
205 «Летописца гораздо более занимает сам человек,
его земная и особенно загробная жизнь,  — замеча-
ет В.О. Ключевский.  — Его мысль обращена не к на-
чальным, а к конечным причинам существующего и
бывающего. <…> Летописец ищет в событиях нрав-
ственного смысла и практических уроков для жизни;
предмет его внимания  — историческая телеология и
житейская мораль» // Ключевский В.О. Сочинения
в девяти томах. Т.1. Курс русской истории. М., 1987.
С.113.
206 Орлов А.С. Владимир Мономах. С.43–44, прим.1.
207 ПВЛ. С.62.
208 Там же. С.62.
209 Милюков П. Очерки по истории русской культуры.
Ч.2-я. СПб., 1897. С.25.
210 ПВЛ, с. 39, 9.
211 См.: Ужанков А.Н. Из лекций по истории русской ли-
тературы ХI  – первой трети ХVIII в. “Слово о Законе
и Благодати” Илариона Киевского. М., 1999; Он же:
«Слово о Законе и Благодати» и другие творения ми-
трополита Илариона Киевского. М., 2014. С.11–144.
212 Сын Ярослава Мудрого Всеволод (1030–1093, киев-
ский князь в 1078–1093 гг.) получил при крещении
имя Андрей. Его вотчиной стал город Переяславль,

218
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
в котором в 90-е годы его сыновьями Ростиславом и
Владимиром сооружается первая на Руси церковь во
имя св. апостола Андрея, а рядом с Киево-Печерским
монастырем князь Всеволод основал Выдубицкий мо-
настырь. Его сын Владимир (Мономах), став в 1113  г.
киевским князем, перенес летописание из Печерского
в Выдубицкий монастырь. В 1118 г., то есть уже после
работы над новой редакцией “Повести временных
лет”, в которую и вошло предание об апостоле Андрее,
игумен Сильвестр был переведен на епископскую ка-
федру в Переяславль. В это время в Киеве княжил Вла-
димир Всеволодович Мономах (1113–1125).
213 См.: Лурье Я.С. Общерусские летописи ХIV–ХV вв. Л.,
1976.
214 Кусков В.В. Исторические аналогии событий и героев
в “Слове о полку Игореве” // “Слово о полку Игореве”
Комплексные исследования. М., 1988. С.68.
215 Ужанков А.Н. О принципах построения истории рус-
ской литературы XI  – первой трети ХVIII веков. М.,
1996. С.28–37; Он же: Стадиальное развитие русской
литературы XI  – первой трети XVIII века. Теория ли-
тературных формаций. М., 2008. С. 159–286.
216 «История, с религиозной точки зрения, есть развер-
тывание во времени Божественного замысла, резуль-
тат действия в тварном мире Провидения Божия и
людей, наделенных свободной волей. История  — это
форма свидетельства Бога о Себе. И потому на исто-
риках  — свидетелях и исследователях жизни чело-
вечества  — всегда лежит груз особой религиозной
ответственности (меру которой хорошо понимали, к
примеру, летописцы Древней Руси). Переврать, пере-
иначить «свернуть» или «развернуть» историю — это
значит возвести ложь на Самого Бога, извратить Его
дела, затемнить Его образ, пересечь пути, ведущие к
Нему. Все это — «дела тьмы» (Рим.: 13,12), стремящей-
ся оторвать погибающую тварь от Творца и Спасите-
ля», — констатирует современный исследователь. См.:
Лаушкин А.В. Внимание: опасность! // Ложь «новых

219
ПРИМЕЧАНИЯ
хронологий». Как воюют с христианством А.Т. Фомен-
ко и его единомышленники. М., 2001. С. 15–16.
217 Митрополит Вениамин (Федченков) О богослужении
православной церкви. М., 1999. С.300.
218 Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. Изд.
3-е. М., 1979. С.271–272.
219 Там же. С.272.
220 Там же. С.272.
221 См.: Данилевский И.Н. Библия и Повесть временных
лет (К проблеме интерпретации летописных текстов)
// Отечественная история. 1993. № 1.
222 Алексеев А.А. Текстология славянской Библии. СПб.,
1999. С.198.
223 “Слово о Законе и Благодати” // Альманах библиофи-
ла. Вып.26. М., 1989. С.170, 176.
224 Ужанков А.Н. Из лекций по истории русской литера-
туры … С.103.
225 ПВЛ. С.37.
226 Ср.: «Человек, виноватый в пролитии человеческой
крови, будет бегать до могилы, чтобы кто не схватил
его» (Притч. 28;17).
227 Данилевский И.Н. Библия и Повесть временных лет.
С.88.
228 Там же. С. 86–87.
229 Данилевский И.Н. Библеизмы Повести временных лет
// Герменевтика древнерусской литературы Х–ХVI вв.
Сб.3. М., 1992. С.94–95. Ср.: «И пошел царь и люди его
на Иерусалим против Иевусеев, жителей той страны;
но они говорили Давиду: “ты не войдешь сюда; тебя
отгонят слепые и хромые”,  — это значило: “не войдет
сюда Давид”. Но Давид взял крепость Сион. И сказал
Давид в тот день: всякий, убивая Иевусеев, пусть по-
ражает копьем и хромых и слепых, ненавидящих душу
Давида. Посему и говорится: слепой и хромой не вой-
дет в дом [Господень]» (2 Цар. 5; 6–8).
230 Кусков В.В. Исторические аналогии событий ... С.68.

220
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
231 «Рече бо ... Игорь: “Помянухъ азъ грехы своя предъ Го-
сподомь Богомъ моимъ, яко много убииство створихъ
в земле крестьяньстеи, яко же бо азъ не пощадехъ хре-
стьянъ, но взяхъ на щитъ городъ Глебовъ у Переяслав-
ля тогда бо не мало зло подъяша безвиньнии хрестьа-
ни <...> И се ныне вижю отместье от Господа Бога мо-
его <...> Се возда ми Господь по безаконию моему и по
злобе моеи на мя. И снидоша днесь греси мои на главу
мою. Истиненъ Господь и прави суди Его зело <...> Но
Владыко Господи Боже мои не отригни мене до конца,
но яко воля Твоя Господи тако и милость намъ рабомъ
твоимъ» (ПСРЛ. Т.II. М., 1998. Стлб. 643–644).
232 ПСРЛ. Т.I. Стлб.399–400.
233 См.: Данилевский И.Н. Библеизмы Повести временных
лет. С.75–103.
234 Ни в коем случае нельзя согласиться с предложенным
И.Н. Данилевским их наименованием “книги жизни”.
“Книга жизни” одна, она фигурирует в “Апокалип-
сисе” Иоанна Богослова, в нее записываются души
праведников Высшим Судьею на Страшном Суде
(Ап.20.12,15).
235 См.: Верещагин Е.М. Христианская книжность Древ-
ней Руси. М., 1996. С.6, 59.
236 Мурьянов М.Ф. Время: (понятие и слово) // Вопросы
языкознания. 1978. № 2. С.52–66, переиздано в кн.:
Мурьянов М.Ф. История книжной культуры России.
Очерки. Ч.1. М., 2007. С. 307–324. Он же: “Слово о пол-
ку Игореве” в контексте европейского средневековья
// Palaeoslavica. 1996. Vol.4.
237 ПВЛ. С.379.
238 Там же. C.143.
239 Библиотека литературы Древней Руси. Т.1. М., 1997.
С.63.
240 Данилевский И.Н. Замысел и название Повести вре-
менных лет // Отечественная история. 1995. №5. С.105.
241 См.: Ужанков А.Н. По каким книгам судимы будете? //
Наука и религия. 1996. № 1–2.

221
ПРИМЕЧАНИЯ
242 Словарь древнерусского языка ХI–ХIV вв. Т.1. М.,
1988. С.493.
243 Словарь русского языка ХI–ХVII вв. Вып. 3. М., 1976.
С.107.
244 Словарь древнерусского языка ... Т.1. С.492.
245 Там же. С.492.
246 Там же. С.492–493.
247 Важно отметить, что в богослужебных книгах, пред-
назначенных для чтения на службе в церкви, ударение
в этом слове проставлено на первом слоге. См., напри-
мер, служебную минею за май месяц: “Врéменная пре-
зря и дольная ...” М., 1996. С.12.
248 Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М.,
1984. С.127.
249 Гиппиус А.А. “Повесть временных лет”: о воз-
можном происхождении и значения названия //
Cyrillomethodianum ХV–ХVI. Th essalonique 1991–92.
Отдельный оттиск. С.14.
250 ПЛДР. Середина ХVI века. М., 1985. С.198—233.
251 Идея Рима в Москве ХV–ХVI века. Источники по исто-
рии русской общественной мысли. Roma, 1989. С.165.
252 Юрганов А.Л. Категории русской средневековой куль-
туры. М., 1998. С.306–437.
253 Повесть временных лет // Памятники литературы
Древней Руси. XI – начало XII века. М., 1978. С.22–24.
Далее страницы указываются в тексте монографии.
254 Не могу поэтому согласиться с утверждением В.Я.Пе-
трухина о том, что «русь имеет варяжское проис-
хождение». См.: Петрухин В.Я. Древняя Русь: Народ.
Князья. Религия // Из истории русской культуры. Т.I
(Древняя Русь). С.61.
255 Нельзя поэтому признать удачным перевод Д.С.Лиха-
чевым приведенного пассажа: «Вот кто только говорит
по-славянски на Руси: поляне, древляне, новгородцы,
полочане, дреговичи, северяне, бужане… А вот другие
народы, дающие дань Руси: чудь, меря, весь, мурома,

222
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
черемисы, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зими-
гола, корсь, нарова, ливонцы, - эти говорят на своих
языках, они  — потомство Иафета, живущее в север-
ных странах» (С.29). Из перевода получается, во-пер-
вых, что Русь  — это некая территория (государство),
а, во-вторых, по-разному переводится термин “язык”:
то как славянская речь, то как народ, хотя в древнерус-
ском тексте подразумевается одно понятие  — народ
(род). В связи с этим более удачным следует признать
перевод О.В.Творогова: «Вот кто только славянские
народы (выделено мной. — А.У.) на Руси: поляне, древ-
ляне, новгородцы, полочане, дреговичи, северяне, бу-
жане… А это другие народы, дающие дань Руси: чудь,
весь, меря, мурома, черемисы, мордва, пермь, печера,
ямь, литва, зимигола, корсь, нарова, ливы, — эти гово-
рят на своих языках, они от колена Иафета и живут в
северных странах». (Библиотека литературы Древней
Руси. Том 1. СПб., 1997. С.69). Но, как видим, разница
наблюдается только в переводе первой фразы.
256 Из этого уточнения летописца получается, что теперь
русью называются поляне как преемники целого коле-
на Иафета, прежнее название которого ныне перене-
сено на одно из славянских племен.
257 Я умышленно пишу слово русь со строчной буквы,
как оно обычно и писалось в рукописях. Публикаторы
летописей поднимали первую букву по своему усмот-
рению там, где предполагали, что древнерусскими ав-
торами подразумевается некое государственное обра-
зование Русь, и оставляли строчную там, где подразу-
мевали народ русь. Это вносит путаницу в понимание
концепта русь, поскольку искажает его восприятие
древнерусским книжником. Концепт русь несет в себе
понятие языковой (позднее — и религиозной) общно-
сти библейского народа, разделившегося в ходе своего
исторического развития на восточнославянские пле-
мена и вновь объединившегося после крещения в еди-
ный русский народ, пасомый православной церковью.
Этим, возможно, и объясняется титул митрополита
Киевского и всея Руси, т.е. всего православного славя-

223
ПРИМЕЧАНИЯ
ноязычного народа даже в тот период, когда киевский
митрополит окормлял православных христиан сопре-
дельного государства — Литвы.
258 В определенном смысле В.Я. Петрухин прав, когда го-
ворит, что «начальная русь не принадлежала “словен-
скому языку”» (С.61): это “словенский язык” принад-
лежит руси, поскольку происходит от нее.
259 Сюзюмов М.Я. К вопросу о происхождении слова Ρώς,
Ρώςια, Россия // Вестник древней истории. 1940. №2.
С.121–122.
260 Конечно, если Варяги пишутся с прописной, то и Русь
следует писать с прописной; однако не было государ-
ства Варяги! Очевидно, что летописец указывал путь
от одного народа к другому, а не от одного государства
к другому.
261 Петрухин В.Я. Древняя Русь: Народ. Князья. Религия.
// Из истории русской культуры. Т.I (Древняя Русь).
С.67.
262 Там же, С. 100.
263 «Словарь русского языка XI—XVII вв.» так объясняет
второе значение слова пояти (пояша  — производное
от него): «Взять себе (в свое распоряжение, владение),
забрать, завладеть, захватить» и приводит в качестве
примера к этому толкованию разбираемую нами фра-
зу. См.: Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып.18.
М., 1992. С.94.
264 См: «Батый всю землю Рускую поима» // Памятники
литературы Древней Руси. XIII век. М., 1981. С.344;
«Ростислав же с смолняны поима въ вълости ихъ 4 го-
роды» // Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып.18.
М., 1992. С.94.
265 Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских ле-
тописных сводах. — СПб., 1908. С.284–340.
266 Новгородская первая летопись старшего и младшего
изводов // Полное собрание русских летописей. Т.3.
М., 2000. С.106.

224
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
267 См. многочисленные тому примеры: Словарь русского
языка XI—XVII вв. Вып. 13. М., 1987. С.175–178.
268 Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современни-
ками и потомков (IX–XII вв.). М., 1999. С.176.
269 Ужанков А.Н. Из лекций по истории русской литера-
туры XI – первой трети XVIII вв. «Слово о Законе и
Благодати» Илариона Киевского. М., 1999. С.5–24.
270 Там же. С.88. Далее страницы указаны в тексте моно-
графии.
271 Ужанков А.Н. Святые страстотерпцы Борис и Глеб: К
истории канонизации и написания житий // Древняя
Русь: Проблемы медиевистики. 2000. № 2. С.28–50;
2001. № 1(3). С.37–49.
272 Абрамович Д.И. Жития святых мучеников Бориса и
Глеба и службы им. Птр., 1916. С.4.
273 Там же. С.45.
274 К сказанному следует добавить, что, по исследованиям
А.В. Назаренко, нет никаких оснований для утвержде-
ния о заимствовании греческого слова Ρώς из языка ва-
рягов, «между тем для того, чтобы объяснить вокализм
ср.-греч. Ρώς , вовсе нет нужды искать какие-то иные ва-
рианты оригинала, помимо славяноязычного др.русск.
русь». См.: Назаренко А.В. Имя «Русь» в древнейшей за-
падноевропейской языковой традиции (IX–XII века) //
Назаренко А.В.Древняя Русь на международных путях.
Междисциплинарные очерки культурных, торговых,
политических связей IX–XII веков. М., 2001. С.33.
275 Новгородская первая летопись старшего и младшего
изводов // Полное собрание русских летописей. Т.3.
М., 2000. С.103.
276 Летописный сборник, именуемый Тверскою летопи-
сью// Полное собрание русских летописей. Т.15. М.,
2000. С.26.
277 Софийская первая летопись старшего извода // Пол-
ное собрание русских летописей. Т.6. Вып.1. М., 2000.
С.11.

225
ПРИМЕЧАНИЯ
278 Ужанков А.Н. “Совестные книги” Древней Руси (Рус-
ское летописание и Страшный суд) // Россия ХХI. М.,
1999. №4. С.151–177.
279 Абрамович Д.И. Жития святых мучеников Бориса и
Глеба и службы им. Птр., 1916. С.27.
280 Там же. С.27.
281 Там же. С.50.
282 Там же. С.59–60.
283 Рыбаков Б.А. Древние русы // Советская археология:
Сборник ста тей. М., 1953. Вып. XVII. С. 29.
284 После того, как я предложил такое широкое рели-
гиозное понимание названия Русская земля (См.:
Ужанков А.Н. Некоторые наблюдения над «Словом о
погибели Русской земли» (к вопросу о написании и
времени присоединения его к «Житию Александра
Невского») // Герменевтика древнерусской литерату-
ры. Сб. 9. М., 1998. С.114–117), аналогичное толкова-
ние представил, спустя год, и И.Н.Данилевский: «По-
жалуй, самой сильной (а для средневекового книж-
ника  — и наиболее важной) чертой, которая помимо
общего происхождения, роднила народы и земли,
было и остается единое вероисповедание их населе-
ния. Если именно этот признак составители «Сло-
ва о погибели» и «Списка городов» рассматривали в
качестве существенного при отнесении каких-либо
территорий или географических пунктов к категории
«русский», что само по себе весьма вероятно, то сле-
дует сделать вывод: под термином «русский» они име-
ли в виду скорее всего этно-конфессиональную общ-
ность, близкую тому, что сейчас именуется термином
«православный». См.: Данилевский И.Н. Древняя Русь
глазами современниками и потомков (IX–XII вв.) М.,
1999. С.174.
285 См.: Der Beqriff «Russland» im Mittelalter. Von Alexander
Soloviev (Genf ). // Studien zur älteren Geschichte
Osteuropas. I. Teil. Festschrift für Heinrich Felix Schmid.
Graz. Köln, 1956, S. 149–150.

226
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
286 См.: Робинсон А.Н. Литература Древней Руси в литера-
турном процес се средневековья XI–XIII вв. М., 1980.
С.223 и прим. 18–19.
287 Робинсон А.Н. Литература Древней Руси... С.225.
288 Там же. С.226.
289 Там же. С.225–226.
290 Там же. С.226.
291 Там же. С.227–229.
292 Там же. С.233.
293 «Галицко-Волынская летопись» // Памятники литера-
туры Древней Руси. XIII век. М., 1981. С.236.
294 Там же. С.344.
295 См.: Ужанков А.Н. «Летописец Даниила Галицкого»:
проблема авторства // Герменевтика древнерусской
литературы. Вып. 3. М., 1992. С.149–180.
296 ПЛДР, XIII век. С.314.
297 Робинсон А.Н. Литература Древней Руси... С.225.
298 Ужанков А.Н. «Летописец Даниила Галицкого»...
С.150–180.
299 ПЛДР. XIII век. С. 130.
300 «Появление самоназвания как показатель сложив-
шегося самосознания этноса всегда предполагает и
осознание иноэтничного и инокультурного  — “чужо-
го”  — окружения; самоназвание не только выделяет
собственный “свой” народ, но и противопоставляет
его другим народам»,  — замечает В.Я.Петрухин. См.:
Петрухин В.Я. Древняя Русь: Народ. Князья. Религия. //
Из истории русской культуры. Т.I (Древняя Русь). С.33.
301 Сказания и повести о Куликовской битве. Л., 1982. С.7,
13.
302 Дмитриев Л.А. Литературная история памятников
Куликовского цикла // Сказания и повести о Куликов-
ской битве. Л., 1982. С.307—310; Дмитриев Л.А. За-
донщина // Словарь книжников и книжности Древней
Руси. Вторая половина XIV–XVI в. Часть 1. А—К. Л.,
1988. С.345–350.

227
ПРИМЕЧАНИЯ
303 Задонщина // Сказания и повести о Куликовской бит-
ве. Л., 1982. С.7. Обращает на себя внимание то обсто-
ятельство, что издатель повести Л.А. Дмитриев “русь
православную” напечатал со строчной буквы, под-
разумевая, видимо, под этим понятием народ, а не го-
сударство.
304 Задонщина. С.13.
305 Сказание о Мамаевом побоище // Сказания и повести
о Куликовской битве. Л., 1982. С.25.
306 Задонщина. С.13.
307 Там же.
308 Краткая летописная повесть // Сказания и повести о
Куликовской битве. Л., 1982. С.14.
309 Пространная летописная повесть // Сказания и пове-
сти о Куликовской битве. Л., 1982. С.16.
310 Там же. С.19–20.
311 Сказания и повести о Куликовской битве. Л., 1982.
С.25.
312 Там же.
313 Тверской сборник // ПСРЛ. Т.15. СПб., 1897. С.495.
314 «Рассматривая мир как “природу”, человек переносит
его с самого себя; понимая себя как “личность”, он де-
лает себя господином собственного существования;
проникаясь волей к “культуре”, он берет на себя по-
строение собственного бытия»: Гвардини Р. Конец но-
вого времени // Вопросы философии. 1990. №4. С.140.
315 Щемелева Л.М. Пейзаж // Литературный энциклопе-
дический словарь. М., 1987. С.272.
316 Там же. С.272.
317 Более подробно вопрос рассмотрен мной в главе
«Эволюция пейзажа в русской литературе XI – первой
трети XVIII в.» коллективной монографии: Древне-
русская литература. Изображение природы и челове-
ка. М., 1995. С.19–88.
318 Лихачев Д.С. “Слово о полку Игореве” и культура его
времени. Изд. 2-е. Л., 1985.С.29.

228
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
319 Лихачев Д.С. “Слово о полку Игореве” и культура его
времени. С.30.
320 Демин А.С. К вопросу о пейзаже в “Слове о полку Иго-
реве” // Литература и искусство в системе культуры.
М., 1988. С.146.
321 По замечанию М.М. Бахтина, в символе присутствует
«смысловая глубина и смысловая перспектива» (см.:
Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.,
1979. С.361). Символ многозначен. Образ в этом ему
уступает. Образ детализирован. По сути, путь древне-
русской литературы — это путь от символа к образу и
детализации.
322 Памятники древне-русской церковно-учительной
литературы. Вып.1. СПб., 1894. С.62. Далее страницы
указываются в тексте.
323 Лихачев Д.С. Заметки и наблюдения. Из записных
книжек разных лет. М., 1989. С.129.
324 Под “развернутым пейзажем” я понимаю описание
открытого трехмерного пространства  — по горизон-
тали, по вертикали и в глубину; соответствен но, “не-
развернутый пейзаж” представляет собой описание
только в одной плоскости.
325 Памятники литературы Древней Руси. ХII век. М.,
1980. С.25–116. Страницы указываются в тексте.
326 Лихачев Д.С. Исследования по древнерусской литера-
туре. Л., 1986. С.106.
327 Никольский Н.К. О литературных трудах митрополи-
та Климента Смолятича, писателя XII в. СПб., 1892.
С.127.
328 Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. Изд.
3-е. М., 1979. С.272–273.
329 Хочу обратить внимание на один любопытный факт:
на родине игумена-путешественника время его па-
ломничества воспринималось по отношению к нему
самому как бы остановившимся, т.е. связывалось с
сакрализованным пространством, в котором он пре-
бывал. Позднее это представление распространилось

229
ПРИМЕЧАНИЯ
на всякое путешествие. Если описание паломничества
или путешествия попадало в летопись, то, независимо
от лет его протя женности, помещалось под одним го-
дом. Время как бы стягивалось, спрес совывалось. Сам
же паломник ощущал течение времени и измерял его
сменяющимися днями и ночами.
330 Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы.
С.274–278.
331 Матхаузерова С. Функции времени в древнерусских
жанрах // ТОДРЛ. Т.27. Л., 1972. С.227–235. В XVI в.
Максим Грек попытался заменить в богослу жебных
книгах аорист и имперфект на формы прошедшего
сложного вре мени. Слова древней службы о Христе
«взыде на небеса и седе одесную Отца» («взошел, на
небеса и пребывает, (сидит) одесную Отца») он пере-
вел как «сидел одесную Отца». То есть, грубо исказил
сакральный смысл, ибо аорист передавал действие
начавшееся давно (“взыде”), но не завер шившееся и
доныне (“седе”). Иными словами, “вечное время” за-
менено на “мимошедшее и минувшее”, что считалось
недопустимым и великим преступлением. Не случай-
но он был заключен в монастырскую тюрьму. (Там же.
С.229).
332 Ср. у А.С. Демина: «Здесь перечислены три простран-
ственных элемента: облака, ассоцирующиеся с не-
бом, т.е. с пространственным верхом по от ношению
к наблюдателю; земля, ассоциирующаяся с простран-
ственным низом; и некое древо, предстающее между
верхом и низом. Три элемента складываются и проис-
ходит чудо, возникает реальный, пейзажный “высот-
ный” образ — образ огромного пространства, которое
снизу доверху за полнял своим пением Боян. Однако
всерьез принимать это место “Слова” за реальный ху-
дожественный пейзаж, получившийся у автора, меша-
ет какая-то неопределенность...» (Демин А.С. К вопро-
су о пейзаже в “Слове о полку Игореве” // Литература
и искусство в системе культуры. М., 1988. С.143–144).
333 Лiтописнi оповiдi про похiд князя Iгоря. К., 1988. С.71.

230
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
334 Лiтописнi оповiдi про похiд князя Iгоря. С.78–80.
335 Демин А.С. К вопросу о пейзаже в “Слове о полку Иго-
реве”. С.145.
336 Памятники литературы Древней Руси. ХIII век. М.,
1981. С.473. Далее страницы указаны в тексте.
337 “Слово Даниила Заточника” с предисловием и приме-
чаниями И.А.Шляпкина. СПб., 1889. С.5.[Тексты]. Да-
лее страницы указаны в тексте.
338 “Слово о погибели Русской земли” // ПЛДР. ХIII век.
С.130. Знаки препинания расставлены мною. — А.У.
339 Книга хожений. Записки русских путешественников
ХI-ХV вв. / Состав ление, подготовка текста, перевод,
вступительная статья и комментарии Н.И.Прокофье-
ва. М., 1984. С.100–101. Далее страницы указаны в тек-
сте.
340 Хожение за три моря Афанасия Никитина. Л., 1986.
С.29. Далее страницы указаны в тексте.
341 Бегунов Ю.К. Древнерусское описание Дербента и
Ширвана // ТОДРЛ. Т.21. М.-Л., 1965. С.126–127.
342 Сказания и повести о Куликовской битве. Л., 1982. С.8.
Далее страницы указаны в тексте.
343 Яблонский В. Пахомий Серб и его агиографические пи-
сания. СПб., 1908. Отдел приложений. С. XVII. Далее
страницы указаны в тексте.
344 “Житие Сергия Радонежского”// Памятники литера-
туры Древней Руси. ХIV – середина ХV века. М., 1981.
Страницы указаны в тексте.
345 Бегунов Ю.К. Нижегородская повесть XV века о спасе-
нии утопающего // Литература Древней Руси. М., 1981.
С. 61–68.

231
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Комплексное исследование

232
О «ВНУТРЕННЕМ» И «ВНЕШНЕМ»
ВРЕМЕНИ ПРОИЗВЕДЕНИЯ И ДАТИРОВКЕ
«СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Думаю, никто не станет отрицать целесообраз-
ность комплексного подхода при определении вре-
мени создания древнерусского творения. Начинается
такое исследование с изучения истории текста: уста-
новления дат списков, датирования редакций, а затем
уже, если удастся, и самого памятника. Но это в том
случае, когда есть возможность работать со списками
и редакциями. Многие же древнерусские произведе-
ния дошли до нас в одном-двух списках («Галицко-
Волынская летопись», «Слово о погибели Русской
земли»), а «Слово о полку Игореве»  — только в ко-
пии, сделанной для Екатерины II, да печатном изда-
нии 1800 года. В таком случае нужен иной подход при
определении времени создания произведения. Какой
же?
Необходимо четко уяснить идею произведения;
иметь правильные представления о мировоззрении
автора и не приписывать ему присущие нам воззре-
ния; по мере возможности, установить место напи-
сания; учитывать современную автору историческую
действительность и т.д.
Не стану перечислять всех составляющих, ибо они
достаточно хорошо известны
1. Остановлюсь вначале
на одной, но очень важной проблеме, играющей весь-
ма существенную роль в датировке произведения.

233
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
§ 1
В этом параграфе речь пойдет об отражении
«внешнего», то есть, реального автору времени (ины-
ми словами, времени написания), во «внутреннем»,
то есть, «художественном времени» произведения.
Это отразившееся в произведении «внешнее» время
как раз и указывает с наибольшей полнотой на время
работы автора.
Подход отнюдь не нов и широко применялся еще
исследователями XIX века.
Так, например, протоиерей А.В. Горский дати-
ровал найденное им «Слово о Законе и Благодати»
временем, расположенным между 1037 и 1050 года-
ми. Нижняя граница определена им по сообщению
«Повести временных лет» под 1037  г. о «заложении»
Софии Киевской (на самом деле в этом году она была
уже освящена
2.  — А.У.) и завершении строительства
Благовещенской церкви на Золотых воротах в Ки-
еве. Оба собора названы в «Слове». Верхняя  — по
упоминанию как здравствующей княгини Ирины,
жены Ярослава Мудрого, которая умерла в 1050 г.
3 То
есть, А.В. Горский предполагал, что Иларион еще не
знал, когда писал свое сочинение, о кончине княгини.
Иными словами, во «внутреннем времени» произве-
дения не отражены события, выходящие за пределы
1050 года, что и позволяет определить верхние грани-
цы «внешнего времени» — работы автора.
Вообще, среди исследователей стал широко ис-
пользоваться методологический прием, когда при
уточнении времени написания древнерусского про-
изведения особое внимание обращается на то, чего
автор не знает.
Так, академик А.А. Шахматов при датировке «Жи-
тия Феодосия Печерского» замечает: «Нестор … не
упоминает в Житии Феодосия об обретении его мо-
щей, не упоминает также о смерти игумена Никона и

234
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
избрании нового игумена Иоанна (1088), не говорит
ни о поставлении бывшего игумена Стефана еписко-
пом владимирским (это утверждение А.А.Шахматова
ошибочно.  — А.У.), ни об его смерти, не сообщает,
наконец, об освящении основанной Феодосием церк-
ви». И далее ученый констатирует: «В Житии Фео-
досия нет ни одной черты, обличающей время после
1088 года». Иными словами, преп. Нестор во время
написания «Жития Феодосия Печерского» не знал
ничего о событиях после 1088 г. А потому А.А.Шахма-
тов признает, что «Чтение о Борисе и Глебе» и «Житие
Феодосия Печерского» были составлены между 1081
и 1088 годами
4. В данном случае «внешнее время», т.е.
время работы преп. Нестора над житием, не выходит
за пределы 1088 года.
Подобные примеры использования (для опреде-
ления верхней даты возможного написания древне-
русского произведения) ряда событий, последовав-
ших после написания сочинения и потому остав-
шихся неизвестными автору, можно множить. Я сам
использовал этот прием при уточнении датировки
тех же «Чтения о Борисе и Глебе» и «Жития Феодосия
Печерского»
5.
Однако этот исследовательский прием только в
какой-то мере может указать на приблизительную
верхнюю временную границу работы автора над про-
изведением, но не позволяет точно датировать его.
Датировать же произведение помогает отражен-
ное в его «внутреннем» художественном времени
«внешнее» время написания  — в виде мимоходных
замечаний автора о своем времени (в том числе и о
себе), искусно сокрытых, неприметных, и с первого
раза неразличимых, присутствующих в сочинении в
виде, может быть, только намека…
Сошлюсь, опять же, на собственный опыт. Так,
одним из существенных указаний на время работы

235
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
преподобного Нестора над «Житием Феодосия Пе-
черского» является ремарка агиографа в конце жи-
тия, на которую прежде не обращали внимания: «Се
бо елико же выше о блаженѣмь и велицѣмь отци на-
шемь Феодосии оспытовая слышахъ от дрѣвьниихъ
мене отець, бывшиихъ въ то врѣмя, та же въписахъ
азъ грѣшныи Несторъ, мьнии вьсѣхъ въ манастыри
блаженаго и отца всѣхъ Феодосия»
6.
Что речь здесь идет о возрасте преподобного Не-
стора, который на момент написания жития был мо-
ложе других монахов, а не его положении в монастыре
(к этому времени он уже был иеродьяконом), я попы-
тался показать в ряде своих работ, а потому не оста-
навливаюсь здесь на этом вопросе
7.
Современные автору события могут стать пред-
посылкой или толчком для его создания, как это слу-
чилось с непревзойденным «Словом о Законе и Бла-
годати» Илариона Киевского. Оно явилось не толь-
ко торжественной проповедью на «обновление» (то
есть, освещение) Благовещенской церкви на Золотых
воротах в Киеве, но и юбилейным «Словом», прочи-
танным пресвитером Иларионом в этой надвратной
церкви перед всеночной службой в ночь с праздни-
ка Благовещения 25 марта на Пасху 26 марта 1038  г.,
в Богозванный, то есть, юбилейный год. По Библии,
лето 50-е — это юбилейный год: «…И освятите пяти-
десятый год… да будет это у вас юбилей… Пятидеся-
тый год да будет у вас юбилей: не сейте и не жните…
ибо это юбилей: священным да будет он для вас» (Ле-
вит, 25.10–12).
В 1038 году
8 исполнилось 50 лет принятия Хри-
стианства на Руси, 50-летие Киевской митрополии,
500-летие Софии Константинопольской, в честь ко-
торой была освящена София Киевская и т.д.
Все эти современные автору и актуальные для
времени написания проповеди темы, так или иначе,

236
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
отразились в самом «Слове». Более того, учитывая
требования «Типикона» (Богослужебного устава),
можно с точностью до одного часа установить время
прочтения пресвитером Иларионом своего торже-
ственного «Слова» в Благовещенской церкви: после
вечерни — перед Всеночной, то есть, около 22–23 ча-
сов по нашему времени
9.
И здесь мы должны признать, что для датиров-
ки произведения наиболее существенным является
выяснение (максимально насколько это возможно)
объема знаний автором событий, следующих за опи-
санными в его сочинении. Ведь многие произведения
писались не сразу после события, а спустя время,
после его осмысления (например, «Задонщина» или
«Повесть о разорении Рязани Батыем»), или же на
протяжении какого-то времени (как летописи).
Так, изучая «Летописец Даниила Галицкого» (Га-
лицкую летопись), я обратил внимание, что автор,
повествуя о каком-то событии в начале своего труда,
вскользь замечает о его развитии или завершении в
будущем. Например, под 1207  г. «Летописец» пове-
ствует о несостоявшемся намерении венгерского ко-
роля Андрея выдать свою малолетнюю дочь Елизаве-
ту замуж за Даниила Галицкого и здесь же сообщает о
ее дальнейшей судьбе: «И да дщерь свою за Лонокра-
бовича за Лудовика, …юже ныне святу наречають»
10.
Известно, что Елизавета умерла в 1231  г., канонизи-
рована в 1234  г. Стало быть, раньше этого времени
автор «Летописца» работать не мог.
Или другой пример: под 1217  г. впервые упоми-
нается о «прегордом» венгерском воеводе Филе с ре-
маркой: «Во ино время убьен бысть Даниилом Рома-
новичем древле прегордый Филя». Это произошло в
1245  г. (по Ипатьевской летописи  — в 1249  г.), о чем
«Летописец» сообщает под 1249 г.
Выделив эти экскурсы в будущее, я обратил вни-
мание на то обстоятельство, что чем ближе повество-

237
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
ватель подходил ко времени своей работы над «Лето-
писцем», тем заметнее сокращалась временная дис-
танция между парными событиями (датами).
Так, между приведенными выше событиями раз-
ница, соответственно, 27 и 28 лет, а при изложении со-
бытий 40-х годов временная амплитуда между пара-
ми дат сходит на нет. К примеру, под 1240 г. говорится
об избрании Гуюка великим ханом монгольским, что
случилось 28 августа 1246  г., т.е. спустя 6 лет. А под
1245 г. говорится о трагической гибели князя Михаи-
ла Черниговского в Орде, произошедшей 20 сентября
1246 г., то есть, уже на следующий год.
Концом 1246  — началом 1247  г. обрывается I-я
редакция «Летописца» (по Ипатьевской летопи-
си  — 1250  г.), поскольку в ней нет более экскурсов
в будущее. В галицком летописании наступил, как
минимум, 17-летний перерыв! Зато продолжатель
«Летописца», работавший уже после смерти Дании-
ла Галицкого, наступившей в 1264  г., усвоил манеру
своего предшественника, и описания событий конца
40-х – 50-х годов имеют экскурсы в 60-е годы!
То есть, выявленные отражения «внешнего» вре-
мени работы автора в художественном тексте произ-
ведения помогло вычленить две редакции «Летопис-
ца» и установить время их написания
11.
Все это было сказано только для того, чтобы под-
черкнуть важность обнаружения признаков отраже-
ния «внешнего» времени написания во «внутреннем»
времени произведения для его датировки. Этот фак-
тор еще более значим, если «внешнее» время написа-
ния существенно отстоит от «внутреннего» — «худо-
жественного времени» произведения.
Здесь, правда, исследователя может ожидать со-
блазн принять детали и подробности описания за
«датирующие признаки»: легко принять хорошо осве-
домленного автора за участника (очевидца) события,
писавшего по свежим следам. Так, собственно, и слу-

238
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
чилось с датировкой самого популярного как в среде
ученых, так и любителей древнерусской словесности,
и самого неподдающегося датировке древнерусского
произведения — «Слова о полку Игореве».
§ 2
При датировке «Слова о полку Игореве» 12 иссле-
дователи долгое время исходили из посыла (по умол-
чанию), что «внутреннее время», то есть, «художе-
ственное время» произведения, однозначно совпада-
ет с реальным временем работы над ним автора (то
есть, «внешним временем»). «Слово о полку Игоре-
ве», таким образом, воспринималось, чуть ли не как
репортаж с места событий и о бегстве князя Игоря
из половецкого плена. Во всяком случае, как произве-
дение, написанное по «горячим следам» после побега
и возвращения князя Игоря в Новгород-Северское
княжество (или приезд в Киев) летом-осенью 1185 г.
Как полагал академик Б.А. Рыбаков, «наиболее ве-
роятным временем написания «Слова о полку Игоре-
ве» следует считать время пребывания Игоря в Киеве
в качестве гостя и просителя», то есть, осень 1185 г.
13.
По мнению историка, на момент присутствия Игоря
Святославича в Киеве приходится и работа автора
«Слова», который должен был находиться где-то ря-
дом с новгород-северским князем: «В Киеве в эти дни
нашелся гениальный поэт, который смог выразить
все эти мысли в такой совершенной форме, сумел так
широко посмотреть на общенародные задачи Руси,
что его песнь о походе Игоря стала предметом жи-
вейшего обсуждения современников и образцом для
подражания потомков»
14.
Исходя из этих замечаний исследователя, можно
заключить, что, с его точки зрения, «внутреннее» вре-
мя произведения совпадает с «внешним» временем
работы писателя.

239
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Свое мнение Б.А. Рыбаков обосновывал следую-
щим образом: «В рассуждениях о времени написания
«Слова о полку Игореве» исследователями, отодви-
гавшими дату написания к 1186 или 1187 г., упущена
одна очень важная хронологическая примета: обра-
щаясь ко Всеволоду Большое Гнездо, автор «Слова»
пишет: «Ты бо можеши посуху живыми шереширы
стреляти  — удалыми сыны Глебовы». Не вызывает
сомнения,  — пишет далее Б.А.Рыбаков,  — что здесь
под загадочными «шереширами» подразумеваются
сыновья Глеба Ростиславича Рязанского. <…> Все-
волод может «стрелять» Глебовичами, т.е. поражать
при их помощи, посредством их, своих врагов. Такая
вассальная зависимость ведет нас к событиям 1180 г.,
когда двое Глебовичей, Всеволод и Владимир, обрати-
лись ко Всеволоду Большое Гнездо с просьбой: «Ты —
господин, ты  — отец, брат наю старейший! Роман
уимаеть волости у наю…» …, Всеволод Суздальский
«прия ею (обоих братьев) в любовь» и начал войну, в
результате которой ему присягнули еще двое рязан-
ских князей «на всей воли всеволожи»
15». В 1183  г.
«новые вассалы»  — все четверо рязанских князей
приняли участие в походе Всеволода Суздальского
на Волжскую Болгарию. Однако уже в 1185  г. «уда-
лые сыны Глебовы» снова начали «крамолу злу». По-
пытка Всеволода их примирить оказалась тщетной,
поскольку Глебовичи «восприимше буй помысл, на-
чаша ся гневати» на Всеволода Юрьевича. Ему «при-
шлось долго воевать в Рязанской земле, а когда часть
рязанцев запросила мира, то он «не восхоте мира
их, якоже пророк глаголеть: брань славна луче есть
мира студна…» Если бы до Киева успела дойти весть
о таком непокорстве недавних вассалов,  — замечает
Б.А.Рыбаков,  — то автор «Слова» не стал бы уподо-
блять Глебовичей шереширам, которыми Всеволод
может стрелять по своему усмотрению. Рязанские со-
бытия происходили в 1185 г. (после похода Игоря), и

240
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
мы должны исключить как 1186, так и 1187 г. из числа
возможных дат написания «Слова», так как к этому
времени в Киеве должны были уже знать (надо по-
лагать  — автор.  — А.У.) о выходе Глебовичей из по-
виновения и о рязанской войне Всеволода Большое
Гн е з д о »
16.
Хочу обратить внимание, что известный историк
строил свое заключение о времени написания «Сло-
ва» только на основе интерпретации событий 1180—
1185 гг.  — взаимоотношений Всеволода Юрьевича и
Глебовичей  — и обращения к Всеволоду в «Слове»:
«Ты бо можеши посуху живыми шереширы стреляти,
удалыми сыны Глебовы».
Следует отметить, что эта фраза заключает об-
ращение к Всеволоду Суздальскому, в котором не-
многим выше действительно упоминается о походе
Суздальского князя на Волгу, но рядом упомянут и
Дон, на который Б.А.Рыбаков не обратил внимание:
«Великый княже Всеволоде! Не мыслию ти прелетети
издалеча отня злата стола поблюсти? Ты бо можеши
Волгу веслы раскропити, а Донъ шеломы выльяти!
<…> Ты бо можеши посуху живыми шереширы стре-
ляти, удалыми сыны Глебовы»
Помимо художественного образа в выделенной
фразе чувствуется литературное отражение каких-то
еще исторических событий. Вот как комментирует
эти слова Д.С.Лихачев: «Говоря о могуществе Все-
волода Суздальского, автор «Слова» развивает этот
образ: Всеволод может не только испить шлемом
Дону — он может вычерпать его весь шлемами своих
воинов; он может расплескать Волгу веслами своих
воинов. Здесь символ победы слит с образом много-
численности воинов Всеволода: их столько, что если
они начнут пить из Дона, — они выпьют из него всю
воду; их так много, что если они сядут за весла, то они
расплескают всю воду в Волге. <…> Словами «ты бо
можеши Волгу веслы раскропити» определяется мо-

241
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
гущество Всеволода над волжскими странами. В са-
мом деле, Всеволод энергично продолжал начавшееся
еще очень давно покорение Поволжья. В 1183  г., за
два года до похода Игоря, Всеволод с успехом осаж-
дал «Великий город» волжских болгар, заключив вы-
годный для себя мир. В битве на Волге русские загна-
ли волжских болгар в их «учаны» (речные суда), часть
из которых опрокинулась, и более тысячи болгар уто-
нуло»
17.
Характерно, что, интерпретируя автора «Слова»,
Д.С.Лихачев первыми ставит комментарии к Дону, а
потом уже к Волге, причем не датирует и не упоми-
нает события, связанные с походом на Дон. Ничего
о них не говорит и Б.А.Рыбаков. Между тем, как сле-
дует из «Слова», они произошли уже после волжского
похода Всеволода Суздальского. Когда именно?
На это обратил внимание Б.И.Яценко, увидевший
в интерпретируемых словах “очень прозрачный на-
мек на поход Всеволода Суздальского на Дон в 1198 г.:
Всеволод может «Донъ шеломы выльяти». Хотя в
Лаврентьевской летописи поход Всеволода датиро-
ван 1199 г., он, — как пишет Б.И.Яценко, — состоялся
в 1198  г. Это легко проверить по дальнейшим запи-
сям: Всеволод возвратился из похода 6 июня, в суб-
боту, т.е. в 1198  г. Кроме того, 25 июля 1198  г., в суб-
боту, «бысть пожаръ великъ в граде Володимери»”
18.
Добавлю, что расчеты Б.И. Яценко верны, поскольку
в 1199 г. 6 июня и 25 июля приходились на воскресе-
нья. Отсюда и его вывод: «Слово о полку Игореве» не
могло появиться раньше 1198 г.»
19.
К точке зрения Б.И. Яценко еще вернемся позднее,
а сейчас рассмотрим аргументы еще одного сторон-
ника датировки «Слова» 1185  г.  — украинского про-
фессора П.П. Охрименко, полагавшего, «что содержа-
ние «Слова о полку Игореве» (и прежде всего оно),
а также относящиеся к этому памятнику летописные
и археологические данные говорят в пользу его дати-

242
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ровки летне-осенним периодом 1185  г. Проанализи-
рованные под определенным углом зрения в совокуп-
ности они могут дать прочные основания для такого
утверждения»
20.
П.П. Охрименко развивает идею Б.А. Рыбакова,
согласно которой «Слово» было создано сразу же по
возвращении Игоря Святославича из плена в 1185 г.
21
Исходя из этого убеждения, исследователь и стре-
мится максимально точно установить время бегства
Игоря на Русь. Анализ данных он начинает с летопис-
ных сообщений: «В Киевской летописи отмечено, что
«Игорь…тотъ годъ бяшеть в половцехъ»,  — то есть
в том 1185 г., когда состоялся поход. Владимиро-Суз-
дальская летопись точнее говорит о том, как «по ма-
лыхъ днехъ ускочи Игорь князь у половець». Это же
подтверждает и Ермолинская летопись, где сказано,
что Игорь «того же года утече»  — именно 1185-го.
Следовательно, Игорь находился в плену недолго  —
возвратился он на родину в том же году, когда состо-
ялся поход» (С.95).
Однако, по мнению П.П. Охрименко, летописные
данные представляют лишь «вспомогательный ма-
териал для выяснения вопроса о времени возникно-
вения «Слова о полку Игореве». Они должны быть
подтверждены прежде всего содержанием самого па-
мятника, на что и следует обратить пристальное вни-
мание» (С.95) .
«Если обратиться к тексту «Слова о полку Игоре-
ве», то время возвращения Игоря из плена, указанное
в летописях, можно уточнить. В исключительно поэ-
тической сцене его побега из половецкого плена го-
ворится, что освобождение Игоря было предвещено
самим Богом, пославшим смерчи («сморци») на море:
«Прысну море полунощи, идуть сморци мьглами». А
смерчи возможны, по утверждению природоведов,
только в жару, чаще всего весной или в начале лета.

243
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Кроме того, как отмечено в «Слове», Игорю содей-
ствовала даже природа, в частности птицы: «Дятло-
ве тектомъ путь къ рѣцѣ кажуть, соловiи веселыми
пѣсньми свѣтъ повѣдаютъ». А такое, в особенности
пение соловьев, свойственно периоду разгара весны и
раннего лета. Таким образом, в это время, скорее все-
го в начале лета, где-то в июне 1185 г., и возвратился
Игорь на родину. Вскоре было написано и гениальное
произведение о его походе, в котором ничего не го-
ворится о событиях после 1185 г. (выделено мной. —
А.У.)» (С.95).
Выше уже разобран случай с упоминанием Дона,
свидетельствующий об ошибочности подобного
утверждения, поскольку автор знал и сообщал и о бо-
лее поздних событиях. Это подтверждается и други-
ми примерами, речь о которых пойдет позднее.
По мнению же П.П. Охрименко, «в тексте «Слова
о полку Игореве» имеются и более точные сведения
о времени его возникновения. К ним относятся пре-
жде всего слова: «Уже бо, братiе, невеселая година
въстала,  — уже пустыни силу прикрыла». Это место
следует объяснить так: уже невеселое время настало
на Руси, уже растительность (травы и зелье  — «пу-
стини») целинной степи прикрыла павших на поле
боя воинов Игоря («силу»)  — их трупы покрылись
(заросли
́ ) травой. Так можно было писать только
вскоре после похода (на что указывает и начальное в
приведенном предложении слово «уже»), конкретнее,
именно летом или осенью (но не зимой) 1185  г., ибо
в будущем году, не говоря уже о последующих годах,
от «силы» (воинства, павшего в битве) остались бы
только кости» (С.95–96).
Очевидно, что и П.П. Охрименко, как в свое время
и Б.А. Рыбаков, отождествлял «внутреннее», «худо-
жественное время» произведения с «внешним» вре-
менем работы автора над «Словом».

244
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
В чем, несомненно, П.П. Охрименко прав, так это
в том, что автор очень хорошо знал — до мельчайших
подробностей — обстоятельства возвращения Игоря
из плена и отразил эти обстоятельства в своем со-
чинении, создав правдивую картину действительно-
сти, согласующуюся с летописями. Но эти воспроиз-
веденные детали бегства Игоря не могут свидетель-
ствовать о времени написания произведения, на чем
настаивает П.П. Охрименко.
«Очень важным для уточнения хронологии «Сло-
ва о полку Игореве»,  — по его мнению,  — является
также выражение «уже… древо не бологомъ (не с
добра.  — П.О.) листвiе срони», которое по-разному
комментировалось исследователями. Следует пом-
нить, что это не только художественный, но вместе
с тем и конкретно-исторический образ. Такой вывод
подтверждается археологическими данными, кото-
рые могут быть привлечены для изучения памятни-
ка с большой пользой. Как недавно стало известно,
весна и лето 1185  г. были чрезвычайно засушливым,
о чем свидетельствуют, в частности, кольца древеси-
ны того времени, что вызвало необычно ранний ли-
стопад. Это и отразилось в содержании и образной
системе «Слова». О листопаде, бывшем в конце лета
или в самом начале осени, автор произведения сооб-
щил в художественной форме сразу же, о чем говорит
объединяющее предыдущую и приведенную части
предложения слово «уже». Если бы это произведение
было написано не в тот год, когда совершался поход
Игоря, а позднее, то вместо «уже» было бы употребле-
но «тогда» или подобное по смыслу слово. В данном
случае археологические (вернее, дендрохронологи-
ческие) данные подтверждают и глубже раскрывают
содержание «Слова о полку Игореве» (С.96).
Рассуждения по поводу уточнения «уже» приме-
чательны, но не верны, поскольку должны быть соот-
несены не со временем работы автора над «Словом»,

245
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
ибо у нас нет никаких на это указаний (оснований), а
на время возвращения князя Игоря на Русь.
«Наконец, — замечает украинский ученый, — при
определении времени возникновения «Слова о полку
Игореве» надо учитывать смысл призыва отомстить
«поганым» половцам «за обиду сего времени, за зем-
лю Рускую, за раны Игоревы». Этот призыв мог быть
провозглашенным только вскоре после возвраще-
ния героя из плена, когда Игорь, сразу же навестив
Чернигов и Киев, просил помощи у князей-братьев
и соотечественников. Об этом же свидетельствует и
характерное выражение призыва, подчеркивающее
мысль автора,  — «за обиду сего времени», «за раны
Игоревы» (курсив наш.  — П.О.). Такой конкретно
призыв (связанный с именем Игоря) в последующие
годы был бы запоздалым» (С.96–97).
В данном случае П.П. Охрименко, следуя за
А.И. Лященко, возражает против мнения И.Н. Жда-
нова, П.В. Владимирова и В.П. Суетенко, которые
относили время написания «Слова» к осени 1187 г. В
качества аргумента П.П. Охрименко напоминает, что
весной 1187  г. русские князья отомстили половцам
за поражение на Каяле, «следовательно,  — замеча-
ет ученый,  — если бы «Слово» было написано после
этих событий, то его призыв отомстить «за обиду сего
времени» в таком случае был бы неуместным, анахро-
ничным, чего не мог допустить автор» (С.97).
И как вывод: «…Анализ «Слова о полку Игореве»
и относящихся к нему исторических и археологиче-
ских материалов дает основания утверждать, что это
гениальное произведение создано в летне-осенний
период (поздним летом  — ранней осенью) 1185  г.»
(С.97).
Значимость наблюдений П.П. Охрименко заклю-
чается в том, что он существенно расширил доказа-
тельную базу датировки возвращения Игоря Святос-
лавича из плена на Русь летом-осенью 1185 г., однако

246
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
нельзя признать доказанным, что «Слово» было на-
писано в это же самое время.
Делая обзор основных точек зрения по данному
вопросу, А.А. Горский отметил, что «твердых кон-
кретных аргументов в пользу написания «Слова»
именно в 1185 г. пока не приведено. Между тем, — за-
мечает А.А. Горский,  — исследователи поэмы давно
уже отметили в ее тексте место, позволяющее утвер-
ждать, что в 1185 г. «Слово», в том виде, в каком оно
дошло до нас, не могло быть написано. Это диалог
Кончака и Гзака, едущих по следам Игоря:
Млъвить Гзакъ Кончакови:
«Аще, соколъ къ гнѣзду летитъ,
Соколича рострѣляевѣ своими злачеными стрѣлами».
Рече Кончакъ ко Гзѣ:
«Аще соколъ къ гнѣзду летитъ,
а вѣ сокольца опутаевѣ красною девицею».
И рече Гзакъ къ Кончакови:
«Аще его опутаевѣ красною дѣвицею,
ни нама будетъ сокольца,
ни нама красны дѣвице,
то почнуть наю птици бити
въ полѣ Половецкомъ».
Упоминание о возможном браке Владимира Иго-
ревича с Кончаковной можно было бы отнести к
1185  г. (поскольку они были сосватаны до похода).
Однако во вложенной автором в уста Гзака фразе:
«Аще его опутаевѣ красною дѣвицею, ни нама будетъ
сокольца, ни нама красны дѣвице» содержится явный
намек на возвращение Владимира с Кончаковной из
половецкого плена на Русь, после которого половец-
кая княжна и ее ребенок от Владимира были креще-
ны и произошло венчание Владимира и Кончаковны.
События эти относятся к 1188 г.»
22
Это замечание подвергает сомнению и точку зре-
ния сторонников написания «Слова о полку Игоре-
ве» в 1187 г. Их аргументы сводятся к двум.

247
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Первый — это обращение к Ярославу Осмомыслу
Галицкому с призывом стрелять «Кончака, поганого
кощея, за землю Рускую, за раны Игоревы» (с.22–23).
Поскольку же, согласно сообщению Ипатьевской ле-
тописи, он умер 1 октября 1187 (6695)  г., стало быть,
по мнению сторонников написания «Слова» в 1187 г.,
обращение было написано, когда он еще был жив, то
есть не позднее указанной даты смерти.
Сразу же хочу отметить, что подобный вывод
свидетельствует об уже знакомой нам ошибке отож-
дествления «внутреннего времени» произведения с
«внешним» — работой автора.
Второй довод — провозглашение славы Владими-
ру Игоревичу в конце «Слова», что подразумевало
уже возвращение юного князя из плена.
Здесь уместно привести убедительные рассужде-
ния А.А.Горского по этому поводу: «В Ипатьевской
летописи сообщения о смерти Ярослава и возвраще-
нии Владимира действительно помещены под одним
и тем же 6695 мартовским годом. Смерть Ярослава
датируется 1-м октября. О возвращении Владимира
говорится ниже, но датируется оно августом-сентя-
брем (по соотнесению с датами заключения браков
между Верхуславой, дочерью Всеволода Суздаль-
ского, и Ростиславом Рюриковичем и Святослава
Игоревича с дочерью Рюрика Ростиславича — о воз-
вращении Владимира сказано, что оно произошло
«тогда же»). Однако Н.Г.Бережков доказал, что в ста-
тье 6695  г. Ипатьевской летописи произошло совме-
щение статей 6695 и 6696 мартовских годов, и часть
статьи, содержащая рассказ о смерти Ярослава, гово-
рит о событиях 1187/88 г., а часть статьи с рассказом
о свадьбах и возвращении Владимира излагает собы-
тия 1188/89 г. (в Лаврентьевской летописи о Ярославе
говорится под 6696, а о браке Верхуславы с Ростисла-
вом  — под 6697 ультрамартовскими годами). Таким
образом, единственный аргумент в пользу датировки

248
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
«Слова» 1187 годом теряет силу, поскольку Владимир
Игоревич вернулся из половецкого плена в августе–
сентябре 1188  г., т.е. почти через год после смерти
Ярослава Осмомысла»
23.
Сам А.А.Горский полагает, что «наиболее вероят-
ной предположительной датой» написания «Слова о
полку Игореве» является осень 1188  г. «К этому вре-
мени,  — пишет он,  — вернулись из плена Владимир
Игоревич и, по-видимому, Всеволод  — в «Слове» им
(вместе с Игорем) провозглашается слава. В преды-
дущем, 1187 г., вновь обострились отношения с Кон-
чаком (он воевал «по Роси»)  — в «Слове» Кончак
изображен заклятым врагом Руси. В том же 1187  г.
опять неблаговидно повел себя Ярослав Чернигов-
ский, уклонившись от военных действий против по-
ловцев — он осуждается в поэме. К лету-осени 1188 г.
относится заключение сразу нескольких династиче-
ских браков  — Верхуславы, дочери Всеволода Суз-
дальского, с Ростиславом Рюриковичем, дочери Рю-
рика со Святославом Игоревичем, Владимира Игоре-
вича с Кончаковной. Возможно, именно в это время,
в условиях острой борьбы с половцами и хороших
отношений между Святославом, Рюриком, Игорем
и Всеволодом Юрьевичем (князьями, положительно
изображенными в поэме) и было создано «Слово»»
24.
Правда, эти свои рассуждения А.А. Горский за-
вершает существенной оговоркой, что это его пред-
положение относится к «Слову о полку Игореве» в
том виде, в котором оно дошло до нас. «Однако,  —
напоминает он,  — уже давно высказывалось мнение
о возможности разновременного появления разных
частей поэмы. Некоторые исследователи полагали,
что основная часть «Слова» была написана во время
пребывания Игоря в плену, а заключительная часть
(описание бегства из плена)  — после его возвраще-
ния (но тоже в 1185  г.)
25. Н.К. Гудзий, разделявший

249
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
это мнение, считал также, что такие фрагменты, как
диалог Кончака и Гзака и провозглашение славы Вла-
димиру Игоревичу, были включены в «Слово» только
после возвращения из плена Владимира
26. По мнению
А.Н. Робинсона, «Слово» в основном было написано
в 1185 г. после бегства Игоря, а затем до начала XIII в.
в него вносились добавления, связанные с возвра-
щением Владимира Игоревича и походами Романа
Мстиславича на ятвягов (1196  г.) и половцев (1202 и
1205 гг.)
27»28.
Далее А.А.Горский хотя и оценивает критически
высказанные предположения, однако не отрицает
возможности более поздних добавлений в «Слово».
Ход его рассуждений следующий: «Предположение
о более позднем появлении описания бегства Иго-
ря (по отношению к основной части поэмы) вряд ли
правомерно: против него говорит то обстоятельство,
что главные символические образы «Слова» — свет и
тьма — образуют целостную художественную карти-
ну только при единстве основной и заключительной
частей. В результате поражения Игоря исчезает свет
29
и опускается тьма (два солнца помѣркоста, оба ба-
гряная стлъпа погасоста и съ нима молодая мѣсяца…
тъмою ся поволокоста и въ море погрузиста»; «На
рѣцѣ на Каялѣ тьма свет покрыла»); с возвращением
Игоря на Русь свет возвращается («соловии веселыми
пѣсньми свѣтъ повѣдаютъ»; «солнце свѣтится на не-
бесѣ — Игорь князь въ Руской земли»)
30. Что касается
диалога Кончака и Гзака по поводу судьбы Владими-
ра и «славы» молодым князьям с упоминанием его
имени, то они действительно могут быть позднейши-
ми добавлениями — исключение этих фрагментов не
нарушает целостности поэмы. Не столь убедительно
предположение о позднейшем включении в перечень
побежденных Романом народов ятвягов и половцев.
Во-первых, перечень в этом случае оказывался бы

250
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
слишком кратким и не вписывался бы в ритмику поэ-
мы; во-вторых, возникает вопрос: если могут быть
упомянуты в тексте 1185  г. литовцы, хотя о вой нах
Романа с ними нет сведений по отношению ко време-
ни ни до, ни после 1185 г., то почему ятвяги не могут
быть упомянуты одновременно с ними? Получается,
что только потому, что известно о походе на них Ро-
мана в более позднее время. Что касается половцев, то
… их упоминание в конце перечня может относиться
к Мстиславу, князю, к которому наравне с Романом
обращается автор»
31.
Исходя из этих не безусловных рассуждений
А.А. Горский делает вывод: «Таким образом, вряд
ли есть основания видеть в дошедшем до нас тексте
«Слова о полку Игореве» намеки на какие-либо со-
бытия, происшедшие позже середины 1188 г., и отно-
сительно времени создания поэмы могут быть выска-
заны два предположения: 1) «Слово» было создано
осенью 1188 г.; 2) «Слово» было создано в 1185 г., а в
1188 г., после возвращения из плена Владимира Иго-
ревича и Всеволода Святославича, в него были вклю-
чены диалог Кончака и Гзака и провозглашение “сла-
вы” молодым князьям»
32.
Н.С. Демкова предлагает «широкую» датировку
«Слова о полку Игореве» (осень 1188 г. – май 1196 г.),
обладающую, по ее мнению, «достаточно бесспорным
основанием», и «узкую»  — после июля 1194  г.  — до
мая 1196 г.
33
«Какие же конкретные датирующие данные мы
можем извлечь из авторского текста «Слова»?  — за-
дает вопрос исследовательница и далее отвечает на
него.  — В начале «Слова» князь Игорь назван «ны-
нешним» (умер в 1202  г.), в конце «Слова» читаются
«слава» и «здравица» в честь трех князей  — участ-
ников похода 1185  г.  — Игоря, Всеволода и Влади-
мира. Несомненно, что эти слова автора обращены к
живым, здравствующим князьям, уже вернувшимся

251
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
из половецкого плена на Русь (намек на возвраще-
ние Владимира содержится и в диалоге Гзы и Кон-
чака
34). Известно, что Всеволод Святославич умер в
мае 1196 г., Владимир Игоревич вернулся на Русь осе-
нью 1188  г. Отсюда следует, что границы написания
«Слова»  — осень 1188  г. – май 1196  г.»
35. Но посколь-
ку в концовке «Слова» нет «славы» киевскому князю
Святославу Всеволодовичу, то Н.С. Демкова предпо-
лагает, «что «Слово» было написано уже после смерти
Святослава Всеволодовича (князь умер в конце июля
1194  г.)». При этом исследовательница очень тонко
анализирует сон Святослава, в котором чувствуется
«иносказательное напоминание автора о недавней
смерти самого великого князя»
36.
Помимо названных конкретных датирующих де-
талей определить время создания «Слова» исследова-
тельнице помогает сложившаяся на момент его напи-
сания “политическая ситуация” и повод, вызвавший к
жизни «Слово». По мнению Н.С. Демковой, в «Слове»
отражена историческая обстановка 1194–1196 гг., ха-
рактеризующаяся новым резким обострением враж-
ды после смерти Святослава Всеволодовича двух кня-
жеских родов: Мономаховичей (Всеволода Суздаль-
ского, Рюрика и Давыда Ростиславичей) и Ольгови-
чей (Ярослава Всеволодовича Черниговского, Игоря
и Всеволода Святославичей). «Кажется,  — замечает
Н.С. Демкова,  — есть основания видеть в ситуации
этих лет исторический фон и непосредственный по-
вод для создания «Слова о полку Игореве». «Слово»
было создано в защиту черниговских Ольговичей,
оно напоминало о недавнем княжении на Киевском
столе одного из Ольговичей  — Святослава, было на-
правлено против определенной политической линии
Всеволода Суздальского. Пафос «Слова» заключается
в том, чтобы направить силы князей на борьбу с по-
ловецкой опасностью. Высший критерий оценки для
автора — благо Русской земли и ее “ратаев”»
37.

252
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
«Весьма удачной» назвал украинский ученый
Б.И. Яценко «попытку Н.С. Демковой пересмотреть
датировку «Слова о полку Игореве» в хронологи-
ческих рамках XII в.». По его мнению, «конкретные
датирующие данные», приведенные исследователь-
ницей в статье, «убедительно свидетельствуют, что
«Слово» было написано после смерти Святослава
Всеволодовича (1194  г.)». Однако он считает мало
обоснованным «крайний временной предел появле-
ния «Слова» — до смерти “буи тура” Всеволода (май
1196 г.)».
38
По мнению Б.И.Яценко, «политическая характе-
ристика, данная Игорю Святославичу в «Слове», не
могла возникнуть в 1194-1196 гг.», поскольку «и после
смерти Святослава Киевского Игорь оставался под-
ручным князем и не оказывал решающего влияния
на политические события Руси. Старейшим же среди
Ольговичей тогда был Ярослав Всеволодович — фео-
дальный глава всех черниговских и северских князей.
Но интересно, что в «Слове» нет обращения к Ярос-
лаву. Более того, здесь читаем фразу, в которой явно
ощущается укор Ярославу: «А уже не вижду власти
сильнаго, и богатаго, и многовоя брата моего Ярос-
лава», — говорит Святослав Киевский. <…> Нам ка-
жется,  — продолжает Б.И. Яценко,  — что эта фраза
не только упрек, но более резкое осуждение Ярослава
как политического деятеля. <..> Так мог писать толь-
ко политический противник Ярослава. Но он не мог
еще прославлять Игоря и не принимать во внимание
Ярослава Черниговского в 1194-1196 гг., когда Ольго-
вичи выступали как единая политическая сила»
39.
Весьма существенное и верное замечание. С ним
солидируется и А.А.Горский: «Что же касается пред-
положения о создании «Слова» в 1194-1196 гг. сто-
ронником Ольговичей, то против него существует
аргумент в тексте произведения: это осуждение чер-

253
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
ниговского князя Ярослава Всеволодовича («А уже не
вижду власти сильнаго, и богатаго, и многовоя брата
моего Ярослава …»), которое не могло исходить из
«черниговских кругов», тем более в 1194–1196 гг., ког-
да Ярослав был старейшим среди Ольговичей»
40.
Оба исследователи убедительно доказали, что нет
оснований полагать, будто «Слово о полку Игореве»
было написано в 1194–1196 гг.
Однако Б.И. Яценко, в отличие от А.А. Горского,
сторонник более позднего времени создания «Сло-
ва». Его рассуждения сводятся к следующему: «…
Автор «Слова» везде называет Чернигов «отним
златым столом» Игоря и Всеволода Святославичей,
игнорируя старейшинство и несомненное право на
Чернигов князей Всеволодовичей. Если учесть, какой
острой была борьба за Чернигов между Святославом
и старшим братом Игоря Олегом (1164–1179  гг.), то
напрашивается вывод, что автор мог назвать Черни-
гов «отним столом» Игоря лишь после смерти Ярос-
лава, когда Игорь стал владетельным господином в
Чернигове. Нам представляется, что время написа-
ния «Слова» следует ограничивать 1198–1202 гг.»
41.
По мнению Б.И.Яценко, «Слово о полку Игореве»
не могло появиться раньше 1198 г. еще и потому, что в
нем имеется «очень прозрачный намек на поход Все-
волода Суздальского на Дон в 1198 г.», о чем уже упо-
миналось выше. К тому же, рассказывая о доблест-
ных победах Романа Волынского, автор упоминает
среди прочих покоренных народов и половцев, но,
как показал Н.Ф.Котляр, «первый поход на половцев
состоялся в 1197 или 1198 г.»
42.
Указанные Б.И.Яценко хронологические границы
написания «Слова» заслуживают серьезного рассмо-
трения, как и весьма важные его наблюдения и заме-
чания. Однако с дальнейшими его уточнениями со-
гласиться трудно.

254
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
«Восторженная военная характеристика, дан-
ная Роману в «Слове», может относиться только к
1195–1198 гг., когда волынский князь был союзником
Ольговичей в феодальных войнах за передел Рус-
ской земли. В 1199  г. князь Роман захватил Галич и
стал врагом Игоря и его сыновей, внуков Осмомысла,
которые тоже претендовали на Галицкое наследство.
Значит, «Слово о полку Игореве» было написано в
1198–1199 гг.,  — после вокняжения Игоря Святосла-
вича в Чернигове и до захвата Романом Мстислави-
чем Галича
* <…>
«Свивая славы обаполы сего времени»  — славу
Игорева похода (как его понимал автор) в 1185 г. и сла-
ву великого князя черниговского в 1198 г., автор «Сло-
ва» создал широкую картину общественно-политиче-
ских отношений на Русской земле в конце XII в.»
43.
А.А. Горский предпринял обстоятельную попыт-
ку подвергнуть сомнению наблюдения и выводы
Б.И. Яценко. По его мнению, недоброжелательное
отношение к Ярославу Черниговскому могло проя-
виться у автора (если допустить при этом, что он был
близок к Игорю, а это не вытекает из текста «Слова»
априори) и до 1194  г., когда старейшим Ольговичем
* После смерти в 1199 г. Владимира Ярославича, сына
Осмомысла, брата жены Игоря, Галицкое княжество ока-
залось выморочным, и его действительно захватил Роман
Мстиславич Волынский. Однако до его гибели в 1205  г.
сыновья Игоря Святославича не претендовали на Галич.
Только по приглашению галицких бояр они втянулись в
шестилетнюю борьбу за Галицкое княжество в 1205-1211
гг. Поэтому нет основания говорить о вражде Святосла-
вичей с Романом Мстиславичем. Наоборот, в 1202 году
Роман рассорился с Рюриком и три года воевал с ним,
пока силой не постриг его в монахи. Следовательно, нет
ни каких оснований полагать, что «Слово о полку Иго-
реве» было написано в 1198-1199 гг. до захвата Романом
Мстиславичем Галича.

255
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
был Святослав Всеволодович Киевский. «Порицание
Ярослава можно связать с его уклонением от воен-
ных действий против половцев, которое после похо-
да Игоря имело место дважды: в 1185 и 1187 гг.»
44. И
в этом замечании А.А. Горский прав, если учитывать
логику «внутреннего», «художественного времени»
произведения, когда автор в своей оценке поведения
князя Романа исходит из исторически сложившихся
обстоятельств на момент «завершения сюжета» «Сло-
ва», т.е. пребывания Игоря Святославича осенью
1185 г. в Киеве.
Менее убедительными выглядят рассуждения
А.А. Горского по поводу «отня злата стола», под
которым ученый видит и Чернигов, и Новгород-
Северский, как составную часть Черниговского кня-
жества  — отчины Ольговичей. Трудно согласиться с
интерпретацией А.А. Горского слов «Игореви князю
Богъ путь кажетъ изъ земли Половецкой на землю
Рускую, къ отню злату столу» (С.27–28) как возвра-
щение Игоря в свое, Новгород-Северское княже-
ство,
45 а не намек на будущее княжение в Чернигове.
Если учесть, что автор «Слова» весьма точен в
воспроизведении исторических обстоятельств и де-
талей, то слабыми кажутся предположения оппонен-
та Б.И. Яценко и относительно того, что «Слово» при-
водит обобщенный перечень покоренных Романом и
Мстиславом народов, и половцев побеждал не Роман,
а Мстислав (Немой или Городенский) в 1184  г.
46 К
тому же, А.А. Горский оставил без внимания и имею-
щийся «очень прозрачный намек на поход Всеволода
Суздальского на Дон в 1198 г.», о котором уже говори-
лось выше. А это весьма существенный датирующий
признак, оставшийся не опровергнутым.
На это обратил внимание в своем ответе А.А. Гор-
скому и сам Б.И. Яценко: «А.А. Горский, ставя под со-
мнение предложенную нами датировку «Слова» 1198-

256
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
1199 гг., совсем не упоминает о походе Всеволода на
Дон в 1198 г. и его отражении в «Слове»; не нашлось
аргументов, и чтобы опровергнуть факт похода Рома-
на на половцев в 1197 или 1198 г., тоже ярко написан-
ного в «Слове» как нерядовое, выдающееся событие.
Не помогает установлению истины и небрежность в
осмыслении феодального этикета, в частности этике-
та старейшинства. Известно, что в 80-90-х гг. Святос-
лав Киевский не был сюзереном Игоря, как считает
А.А. Горский, а старейшиной среди Ольговичей. А не-
посредственным сюзереном был Ярослав Чернигов-
ский: он дал войско в помощь северянам; к нему пре-
жде всего едет Игорь, вернувшись из плена. Поэтому
при жизни Ярослава (ум. 1198 г.) автор не мог славить
Игоря и осуждать его сюзерена Ярослава, тем более
называть Чернигов «отним столом» только братьев
Святославичей»
47. С этими замечаниями Б.И. Яценко
нельзя не согласиться: слабость аргументов А.А. Гор-
ского очевидна.
Тем не менее, подводя итог своему разбору раз-
ных мнений по датировке «Слова», А.А. Горский пи-
шет: «Таким образом, существующие точки зрения на
время написания «Слова» не представляются доста-
точно убедительно обоснованными. Нижней датой
написания поэмы (в дошедшем до нас виде) мож-
но считать время возвращения из плена Владимира
Игоревича (август – сентябрь 1188 г.). Верхней датой
представляется смерть Всеволода Святославича, ко-
торому в поэме провозглашается слава (май 1196  г.).
Дату эту можно снизить, исходя из того, что половцы
во время написания «Слова» должны представлять
значительную опасность, — нельзя не считаться с ис-
кренностью призыва автора к защите от них Русской
земли. За 1194–1196 гг. сведений о военных действиях
против половцев нет. Следовательно, «Слово» было,
скорее всего, написано между 1188–1193 гг.»
48.

257
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Стремясь обосновать более раннюю дату написа-
ния «Слова» (1188  г.), А.А. Горский замечает, что «за
1194–1196 гг. сведений о военных действиях против
половцев нет». Но, во-первых, о войне с ними пове-
ствует статья под 1193 г., а, во-вторых, он упустил из
виду участие половцев в междоусобной войне Мо-
номаховичей и Ольговичей. Только в статье Ипать-
евской летописи под 1196  г. они упоминаются неод-
нократно: их использует Рюрик Ростиславич против
Ольговичей, о чем он сообщает своему свату Всево-
лоду Суздальскому: «Азъ же совокоупився с братьею
своею и с дроужиною своею и съ дикими Полов-
ци» [Стлб. 694]; «Рюрикъ же приведъ братью свою
и дикыи Половци и почаша воевати со Ольговичи»
[Стлб. 695]; «Ярослав же Черниговьскыи и поча сла-
ти послы своя к Рюрикови, река емоу: Чему еси брате
почалъ волость мою воевати, а поганымъ роуцѣ пол-
нишь» [Стлб.695]).
Когда же Ярослав Черниговский заключает мир
с Мономаховичами в 1196  г., то вызывает тем огор-
чение у половцев: «Ярославъ же посла своя моужа и
води Всеволода и Давыда кресту… и тако оутверди-
шася крестомъ честнымъ. преблагыи и премилосер-
дыи Христосъ Богъ нашь не хотя дати радости дьяво-
лу. ни дикымъ Половцемь. ажь бяхоуть на се готови.
и оустремилися на кровопролитье. и обрадовалися
бяхоуть свадѣ в Роускыхъ князехъ» [Стлб. 700].
Под 1199  г. в Лаврентьевской летописи читаем:
«Ходи благоверныи и христолюбивыи князь великии
Всеволодъ Гюргевич. внукъ Володимерь Мономаха.
на Половци с сыномъ своимъ Костянтиномъ. По-
ловци же слышавше походъ его бежаша и с вежами к
морю. князь же великыи ходивъ по зимовищемъ ихъ
и прочее възлѣ Донъ. онѣмъ безбожнымъ пробѣг-
шимъ прочь. князь же великыи възвратися …в Во-
лодимерь и вниде месяца иуня въ 6 день, на память
святага мученика Дорофея епископа в день субот-

258
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ний» [Стлб.414–415.]. Хотя в Лаврентьевской летопи-
си указан 1199  г., на самом деле события произошли
в 1198  г., поскольку 6 июня приходится на субботу в
1198  г. В 1202  г. на половцев ходил Роман Галицкий,
на следующий год половцев привели на Киев Рюрик с
Ольговичами. Поэтому нельзя согласиться с выводом
А.А. Горского, что половцы представляли опасность
для Руси только в 80-е годы XII века.
Следующий аргумент А.А. Горского: «Симпатии
автора одновременно к обоим соправителям  — Свя-
тославу и Рюрику  — могут быть датирующим при-
знаком. Ипатьевская летопись сообщает о ссоре
между этими князьями в 1190 г. (осенью или в начале
зимы). Если автор «Слова» был жителем Южной Руси
(а все современные исследователи сходятся на этом),
он вряд ли мог бы (учитывая, что «Слово», вероятно,
предназначалось для устного исполнения в княже-
ско-боярском кругу) положительно высказываться
одновременно о главах двух крупнейших в этом реги-
оне княжеских династий — Мономаховичей и Ольго-
вичей  — в период обострения отношений между
ними. Правомерно предположить, что поэма созда-
валась тогда, когда эти князья были в хороших отно-
шениях, т.е. до ссоры, имевшей место в 1190 г. Таким
образом, хронологические рамки написания «Слова»
сужаются до отрезка август – сентябрь 1188 — осень
1190 г.»
49.
Но почему А.А. Горский сбрасывает со счетов
примирение после многих лет войны представителей
тех же двух династий: Мономаховичей, во главе со
старейшим Всеволодом Суздальским, и Ольговичей,
во главе с Ярославом Черниговским в 1196 г.?
«Всеволодъ же… посла моужа своя ко Ярославу и
оумолви с нимъ про волость свою. и про дѣти своя. а
Кыева подъ Рюрикомъ не искати. а подъ Давыдомъ
Смоленьска не искати. и води Ярослава ко честному

259
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
кресту и всихъ Ольговичь. Ярославъ же посла своя
моужа и води Всеволода и Давыда кресту и Рязань-
скыя князи на своихъ рядохъ. и тако оутвердишася
крестомъ честьнымъ»[Стлб.700]. Важно отметить,
что после заключения этого мира, закрепленного
крестным целованием, действительно прекратилась
более чем столетняя война Ольговичей и Мономахо-
вичей, начатая в 1078  г. Олегом Святославичем. Чем
не повод для написания «Слова»?
В 1993 г. Б.И. Яценко еще раз вернулся к датировке
«Слова» 1198 годом, указав дополнительные аргумен-
ты: «Приведем еще два примера расшифровки поэти-
ческих образов, которые вполне определенно датиру-
ют «Слово» 1198 г. Прежде всего, чрезвычайно важен
хронологический пробег «отъ стараго Владимера до
нынѣшняго Игоря», в котором князь Игорь постав-
лен на один уровень с киевским князем как равнове-
ликий. Такое уравнивание могло возникнуть после
1198 г., когда Игорь стал великим черниговским кня-
зем, старейшим среди Ольговичей, соправителем Рю-
рика Ростиславича в Киеве»
50. При этом Б.И. Яценко
ссылается на толкование сходного «хронологическо-
го пробега» из «Слова о погибели Русской земли»  —
«от великаго Ярослава… и до ныняшняго Ярослава и
до брата его Юрья, князя Володимерьскаго». По его
мнению, «младший Ярослав поставлен впереди стар-
шего Юрия, потому что занимал более высокое место
в княжеской иерархии». С этим выводом согласился
и А.А. Горский
51. «Только на киевском престоле Ярос-
лав мог считаться равным Ярославу Мудрому. Такое
же равенство между «старым Владимиром» и «ны-
нешним Игорем»  — великими князьями киевски-
ми — в «Слове о полку Игореве». Согласно феодаль-
ному этикету, они должны быть одинаково почитае-
мы и в обществе, и в памяти потомков», — заключает
Б.И. Яценко
52.

260
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
«Еще один факт находим в рассказе о Всеславе, где
идет речь о враждебных отношениях между полоча-
нами и новгородцами. Осенью 1198  г. они обостри-
лись с новой силой. Полочане вместе с литовцами
напали на Луки и сожгли хоромы. А зимой новгород-
ский князь Ярослав Владимирович пошел войной на
Полоцк. Конфликт закончился миром на озере Касо-
пле. Именно в это время, — по убеждению Б.И. Яцен-
ко, — мог прозвучать призыв автора «Слова»: “Ярос-
лаве и вси внуце Всеславли! Уже понизить стязи свои,
вонзить свои мечи вережени”»
53.
Позволю небольшую ремарку к этому наблюде-
нию: не в это же время, а после описываемых собы-
тий, поскольку в словах автора есть красноречивое
междометие “уже”, косвенно указывающее на уже
заключенный мир, после которого и целесообразно
спрятать мечи в ножны…
§ 3
Так когда же было написано «Слово о полку Игоре-
ве»? Предложу свои размышления по этому вопросу.
Больше всего, на протяжении уже двух столетий,
исследователей завораживала провозглашенная поч-
ти в самом конце «Слова о полку Игореве» слава трем
Ольговичам:
«Слава Игорю Святъславличю,
буй туру Всеволоду,
Владимиру Игоревичу!»
И еще одна слава — общая — заключает произве-
дения:
«Княземъ слава а дружине аминь».
Как мы уже видели выше в обзоре различных
точек зрения на время написания «Слова», в своих
предположениях исследователи постоянно опира-
лись как на датирующий признак на провозглашение

261
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
славы Ольговичем, полагая, что слава произносится
только живым князьям. Впрочем, Л.А. Дмитриев в
«Энциклопедии «Слова о полку Игореве» допустил
(с весьма существенной оговоркой, практически ни-
велирующей это допущение), что «здравица-слава в
честь князей, возможно, могла (что, правда, весьма
сомнительно) называть и тех князей, которые ко вре-
мени провозглашения такой славы уже умерли. Но
текст «Слова» недвусмысленно свидетельствует, что
в нем названы только живые князья. В заключитель-
ной здравице «Слова» перечислены лишь участники
похода (поэтому в ней отсутствует имя Святослава
Киевского).<…> Нет Святослава Рыльского. Без-
условно, права Моисеева, объясняя это тем, что ко
времени создания «Слова» этого князя не было в жи-
вых. И в данном случае не столь важна дата смерти
Святослава (в летописях ее нет), сколько то, что он не
поименован в перечислении участников похода. Это
значит, что «Слово» было создано до мая 1196 — вре-
мени смерти Всеволода Святославича»
54.
Если уж принимать точку зрения Г.Н. Моисеевой
и соглашаться с ее системой доказательств, то тог-
да нужно признать, что «Слово» было написано до
1186 г. — предполагаемой смерти в плену Святослава
Ольговича
55, но Л.А.Дмитриев этого не делает.
Слава довольно часто фигурирует в «Слове»: ве-
щий Боян свивал «славы оба полы сего времени», раз-
ные народы «поютъ славу Святъславлю», «Бориса же
Вячеславлича слава на судъ (Страшный Суд.  — А.У.)
приведе» и т.д. Да и сами герои ради земной славы
отправляются в поход: «Мужаимѣся сами: преднюю
славу сами похитимъ, а заднюю си сами подѣлимъ!».
Ее то и пытались добыть русские воины своим кня-
зьям: «Русичи великая поля чрьлеными щиты прего-
родиша, ищущи себѣ чти, а князю славы». Самим дру-
жинникам слава не была положена, а только честь
56.
А вот святые — страстотерпцы Борис и Глеб, Михаил

262
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Черниговский в Орде и др. — отказываются от славы
мира сего. Чего ради? И почему заключает «Слово»
общая, всем князьям, слава?
Следует отметить, что княжескую власть на Руси
воспринимали как данную Богом: «Яко же рече Исайя
пророк: “Тако глаголеть Господь: “Князя азъ учиняю,
священни бо суть, и азъ вожу я»,  — замечает автор
«Повестей о житии Александра Невского». В его
представлении и оценке «воистину бо без Божия по-
веления не бе княжение» Александра Ярославича!
57
Но если княжеская власть дана Богом, то, как само
собой разумеющееся, и княжеское служение  — это
мирское служение Богу.
Бог есть Царь славы. Горний Иерусалим освещает-
ся Его Славой и Славой праведников, которая дается
им от Бога. Князья, изначально, по своему происхо-
ждению должны были следовать путем, указанным
Спасителем  — путем Христовым (им идут все свя-
тые), и снискать славу праведников.
Не случайно, до XV в. основную часть русских свя-
тых из мирян составляли именно князья и княгини, в
значительной своей части принимавшие перед кон-
чиной монашеский постриг. Видимо поэтому, если у
причисленного к лику святых благоверного князя нет
индивидуальной службы, то литургия в день его па-
мяти служится по чину преподобных! Тем самым цер-
ковная служба приравнивала мирского благоверного
князя к монаху! Монахи, как и благоверные князья,
не ищут мирской славы, по словам евангельским:
«Как вы можете веровать, когда друг от друга при-
нимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не
ищете? (Иоанн.5,44). Но ищут славу небесную  — от
Бога. Вот почему в конце «Слова» провозглашена сла-
ва всем князьям.
Что же касается земной славы трем Ольговичам,
то они ее искали и обрели (земная слава бывает раз-
ная, не даром их родоначальник Олег Святославич

263
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
назван в «Слове» Гореславич!). А вот, по-видимому,
не вернувшийся из плена Святослав Ольгович — нет.
Точнее, нам не ведомо. Таким образом, провозглаше-
ние славы в концовке «Слова» не может быть датиру-
ющим признаком.
Для определения времени написания «Слова о
полку Игореве» воспользуемся уже неоднократно
апробированным и описанным в §1 приемом: выя-
вим авторские экскурсы за пределы 1185  г.  — «вну-
треннего времени» произведения во «внешнее вре-
мя» его работы. Эти экскурсы в «свое время», как
правило, самые малозаметные, поскольку не должны
разрывать «художественное время» сочинения.
Верхняя граница работы автора над «Словом»
устанавливается довольно легко, и о ней уже гово-
рилось выше при рассмотрении гипотезы Н.С. Дем-
ковой.
Еще в самом начале «Слова» автор замечает: «Поч-
немъ же, братие, повѣсть сию отъ стараго Владиме-
ра до нынѣшняго Игоря». Поскольку герой «Слова»
Игорь Святославич умер, судя по летописным из-
вестиям, вскоре после лунного затмения 22 декабря
1200 года, то, стало быть, произведение написано до
его кончины, ибо Игорь назван «нынешним», т.е. еще
живым
58.
А далее мы сталкиваемся с целым рядом художе-
ственных отражений событий, выходящих за рамки
1185  г.  — времени похода и возвращения из плена
Игоря Святославича.
Что в XII в. имели место художественные отра-
жения, свидетельствует современник князя Игоря
епископ Кирилл Туровский, который писал: «Яко же
историци и ветия, рекше летописьци и песнотвор-
ци, прикланяють своя слухи в бывшая межю цесари
рати и въпълчения, да украсять (ся) словесы и възве-
личать мужьствовавъшая крепко по своемь цесари
и не давъших в брани плещю врагом, и тех славяще

264
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
похвалами венчають...» 59 То есть, сведущий в лите-
ратуре человек и талантливейший писатель XII века
разделял сугубо фактологический подход истори-
ка-летописца и художественный подход ветия-пес-
нотворца.
Практически все эти экскурсы автора «Слова» за
пределы «художественного времени» произведения
известны исследователям, но они никогда не рассма-
тривались в совокупности. Если обнаруживается ка-
кой-то единичный факт, то его, порой, или игнориру-
ют, или принимают за ошибку. Выше, в обзоре, име-
ются тому примеры. Если же фактов накапливается
много, то их можно уже выстроить в своеобразную
систему, или принять за писательский подход. Попы-
таемся это сделать.
1. Совершенно правы те исследователи, которые
видят в диалоге Гзака и Кончака явный намек на по-
терю половцами «сокольца и красной девицы», то
есть, намек на возвращение из плена Владимира Иго-
ревича и Кончаковны в августе-сентябре 1188  г. (об
этом уже говорилось выше).
В связи с этим хочу обратить внимание на один,
как мне кажется, существенный аспект. Традиционно
ученые исходят из гипотезы, что Владимир Игоревич
был «помолвлен» с дочерью хана Кончака еще ранее
60,
хотя указаний на это нигде нет. М.Д. Каган пишет:
«Скорее всего, эта женитьба (Владимира Игроревича
и Кончаковны.  — А.У.) была задумана еще до похо-
да, во время плена Игорь уже назван сватом Кончака:
«Кончак поручился за свата Игоря, зане бяшеть ра-
нен» (Ипат. лет. С.644)
61. Если исходить из хроноло-
гии событий, то и «Слово» называет половцев сватья-
ми по окончании решающей битвы, то есть, еще до
свадьбы: «Ту ся брата разлучиста на брезѣ быстрой
Каялы; ту кроваваго вина не доста; ту пиръ доконча-
ша храбрии русичи: сваты попоиша, а сами полегоша
за землю Рускую».

265
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Однако сватом можно было назвать князя Игоря
только в том случае, если женитьба детей состоялась.
Когда же речь шла только о сватовстве (помолвке), то
в роли свата родитель жениха не выступал, а только
посылал сватов. И тогда русских воинов можно было
бы образно назвать сватами. Но парадокс в том, что
сватами автор «Слова» называет половцев! А это воз-
можно лишь в том случае, когда брак уже совершил-
ся. Значит, автор знал уже о нем, когда писал «Слово».
2. Во «сне Святослава» как его тонко интерпре-
тировала Н.С. Демкова, чувствуется знание автором
«Слова» о смерти Киевского князя 27.VII.1194 г.
Этот пассаж настолько удачен, что есть резон при-
вести его целиком: «Святослав видит во сне, что он
лежит на кровати из тиса, его покрывают черным по-
крывалом («чръною паполомою»), черпают ему «си-
нее вино съ трудомь смѣшено», сыпят на его «лоно»
крупный жемчуг из пустых половецких колчанов
(колчаны пусты потому, по-видимому, что уже все
стрелы расстреляны: битва кончилась, войско Игоря
перебито…) и «негуютъ» его (т. е. ласкают, убаюкива-
ют?). Все эти элементы сна Святослава — ничто иное,
как приметы древнего славянского погребального
обряда, приметы смерти, и самая угрожающая из них,
содержащая угрозу жизни самого князя,  — видение
крыши княжеского терема («безъ кнѣса в моемъ те-
ремѣ златоврьсѣмъ»).
В неясных образах плохо сохранившегося далее
текста «Слова», заключающего описание видений
Святослава, тема предсказаний смерти продолжа-
ется: «всю нощь …бусови врани възраяху … бѣша
дебрь Кисаню (или «бѣша дебрьски сани?  — Н.Д.), и
несошася къ синему морю». В тексте хорошо ощутим
мотив «дальней дороги» к «синему морю» («море» —
в устной народной поэзии — символ смерти: «У моря
Судьбинушка ходит»), каркающие «бусови врани»
(вороны) в общем контексте «мутного сна» выступа-

266
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ют не только как вестники несчастья, но и как вест-
ники смерти, даже зооморфная ее персонификация.
Согласно сонникам  — по материалам В.Н. Перетца
(причем некоторые истолкования сонников весьма
древние, они совпадают, как отметил В.Н. Перетц, с
античной традицией)  — «ворона во сне слышать  —
мертвеца знаменует». С этим представлением хорошо
согласуются тексты народных причитаний: «Чорны
вороны ведь участь програяли», смерть «черным во-
роном в окошко залетела», «на пути она летела чер-
ным вороном».
Возможно,  — предполагает далее исследователь-
ница,  — что эти картины «вещего сна» Святосла-
ва — не только изображение предчувствия Святосла-
вом гибели Игорева войска, как принято думать, но
и иносказательное напоминание автора о недавней
смерти самого великого князя…»
62.
Кажутся весьма правдоподобными и дальней-
шие суждения Н.С. Демковой: «Если даже не видеть в
этих метафорических образах, связанных с мотивом
княжеского погребения, иносказания о смерти Свя-
тослава, то следует признать, что подобный способ
изображения вряд ли мог быть использован в ХII в.
применительно к здравствующему князю» Исследо-
вательница обращает внимание и на то, кáк Святос-
лав Всеволодович изображен в произведении. По ее
мнению, «монументальный образ великого Киевско-
го князя оказывается весьма близок изображениям
таких давно умерших князей-предков, упоминаемых
в «Слове», как Всеслав Полоцкий, Олег «Гориславич»,
Ярослав Осмомысл, чьи характеристики так же за-
вершены и закончены  — в отличие от изображений
Игоря, Всеволода. Рюрика и др.»
63.
В этой связи любопытны еще две подмеченные
исследовательницей детали: “… Для описания дей-
ствий Святослава в «Слове» использовано такой ред-
кое время, как плюсквамперфект (зафиксировано два

267
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
случая его употребления: «бяшеть успилъ» и «бяшеть
притрепалъ»). Можно возразить, что плюсквампер-
фект использован не столько для обозначения дав-
ности времени Святослава, сколько потому, что его
действия по чисто грамматическим признакам сопо-
ставляются, как предшествующие, со временем не-
удачного похода Игоря и Всеволода. Тем не менее, и
эту специфическую особенность описания Святосла-
ва следует иметь в виду при обсуждении характера
его изображения в «Слове». Оттенок восприятия вре-
мени княжения Святослава как времени давно быв-
шего, эпического, времени былых побед Руси ощуща-
ется и в плаче Ярославны; действия Днепра, извека
пробившего каменные горы «сквозѣ землю Половец-
кую», сопоставляются с тем, что он «лелѣялъ на себе
«Святославли носады до плъку Кобякова»”
64. Никто
не опроверг эти наблюдения Н.С. Демковой. Следо-
вательно, «Слово» не могло быть написано ранее
июля 1194 г.
3. Об этом же свидетельствуют и авторские слова:
«Того старого Владимира нельзѣ бѣ пригвоздити къ
горамъ Киевскимъ; сего бо нынҍ сташа стязи Рюри-
ковы, а друзии — Давидовы».
Рюрик Ростиславич стал Киевским князем после
смерти своего соправителя Святослава Всеволодо-
вича в июле 1194  г., и правил Русской землей вместе
со своим братом Давыдом до его кончины 24 апреля
1197 г., а потом уже княжил самостоятельно по лето
1201  г. Думается, и тут права Н.С. Демкова, когда за-
мечает, что «при жизни Святослава следовало бы
говорить о стягах двух других князей-дуумвиров,
правивших Русской землею: самого Святослава и
Рюрика»
65. Причем, хочу отметить, в таком тандеме
Святослав, как правило, упоминается в летописях
первым. Следовательно, «Слово» не могло быть на-
писано позднее лета 1201 года.

268
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
4. Выше уже говорилось, что Б.А. Рыбаков проа-
нализировал фразу: «Ты бо можеши посуху живыми
шереширы стреляти, удалыми сыны Глебовы» как да-
тирующий признак: в ней содержится указание на по-
ход Всеволода Суздальского в 1183 г. на Волгу вместе
с Глебовичами, но нет свидетельств о последовавшей
ссоре с ними летом 1185  г. Однако, как правомерно
заметил Б.И. Яценко, историк не обратил внимания
на упоминание в том же пассаже похода на Дон: «Ве-
ликый княже Всеволоде! Не мыслию ти прелетети
издалеча отня злата стола поблюсти? Ты бо можеши
Волгу веслы раскропити, а Донъ шеломы выльяти!»
Поход Всеволода Суздальского на Дон состоялся в
1198 г. (Лавр. лет. — 1199 г.), возвратился он 6.VI.1198 г.
в субботу (см. выше § 2). Следовательно, «Слово» не
могло быть написано ранее этого похода.
5. Странной и неуместной кажется фраза в конце
«Слова»:
«Игореви князю Богъ путь кажетъ
изъ земли Половецкой
на землю Рускую,
къ отню злату столу», —
которая не согласуется с завершающим «Слово» со-
общением, что «Игорь ѣдетъ по Боричеву къ святѣй
Богородици Пирогощей». Но это — не отчий престол!
По Ипатьевской летописи Игорь бежит в Путивль,
а затем в Новгород-Северский. Но и это  — не отчий
престол. Попытка А.А. Горского доказать обратное не
выглядит удачной (см. выше § 2).
Автор вполне мог ограничиться сообщением, что
“Игореви князю Богъ путь кажетъ изъ земли Поло-
вецкой на землю Рускую”, но указание “къ отню злату
столу” существенно нарушает логику повествования:
исторически Игорь вернулся в Путивль, а затем  — в

269
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Новгород-Сверский, потом совершил поездки в Чер-
нигов и Киев. По “Слову” — “Игорь ѣдетъ по Бориче-
ву къ святѣй Богородици Пирогощей”, т.е. оказывает-
ся в Киеве, хотя это не его отца престольный город.
А “отни златъ столъ” находится в Чернигове, о кото-
ром в произведении ни слова! Разве автор об этом не
знает? Знает, конечно, но умышленно так написал.
Примечателен и предлог, который он использовал в
данном случае: “къ отню столу”, а не на, как “на землю
Русскую”. Игорь и не сел на отчий престол по возвра-
щении из плена (это произойдет только в 1198 г.), но
уже приблизился к нему по воле Божией, ведь княже-
ская власть  — от Бога. Но уже произошло преобра-
жение в Игоре, что способствовало не только получе-
нию помощи от Бога при возвращении из плена, но и
обрести в будущем отчий престол в Чернигове.
Эта деталь позволяет полагать, что автор, когда
писал “Слово”, знал о княжении Игоря Святославича
в Чернигове. В противном случае, не было бы христи-
анской назидательности в произведении: “Бог гор-
дым противится, а смиренным дает благодать”. И до
конца не была бы раскрыта его основная идея. А вот
о кончине Игоря в 1201 г. (или даже ранее) автор, ско-
рее всего, не знал...
Фраза становится понятной, если учесть саму
идею произведения  — наказание Игоря Святослави-
ча за гордыню и Божие его прощение после покаяния,
ибо «Бог гордым противится, а смиренным дает бла-
годать» (Ап. Павел, 1 посл. гл. 5,5)
66.
После смирения и покаяния Игоря (только с этой
целью он мог призвать из Руси священника) Господь
посылает ему Черниговский престол  — по смерти
Ярослава Всеволодовича в 1198 г.
Стало быть, «Слово» написано уже после этих,
важнейших для Игоря, событий и во «внутреннем ху-
дожественном времени» «Слова» отразились «внеш-
ние» события вплоть до 1199–1200 гг.

270
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
К этому следует добавить, что есть серьезные ос-
нования полагать, что автор использовал в своей ра-
боте тот Киевский летописный свод, который был со-
ставлен в Выдубицком монастыре игуменом Моисе-
ем в 1199 г. Из него он заимствовал сведения о походе
Владимира Мономаха на половцев в 1111 г.
67
6. Одним из важнейших уточняющих время на-
писания «Слова» событий является поход Романа Га-
лицкого на половцев.
Во § 2 уже отмечалось, что Роман Мстиславич
Галицкий ходил на ятвягов в 1196  г., и не мог ранее
1197  г. (по Н.Ф. Котляру) или 1200/01  г. (по Н.Г. Бе-
режкову и М. Грушевскому), или 1201  г. по Никите
Хониату — ходить на половцев.
По мнению Н.Ф.Котляра, первое столкнове-
ние Романа Галицкого с половцами произошло в
1197/98  г.
68. Однако, как показали новейшие иссле-
дования А.В. Майорова, это предположение украин-
ского ученого «не находит опоры ни в русских, ни в
византийских источниках и должно быть отвергнуто
как ошибочное»
69.
Между тем, установление времени первого похода
Романа Галицкого на половцев существенно помога-
ет более точно установить время написания «Слова»,
поскольку автор уже знал о нем.
Как сообщает византийский историк Никита Хо-
ниат, «именно Роман, князь галицкий, быстро приго-
товившись, собрал храбрую и многочисленную дру-
жину, напал на коман и, безостановочно прошедши
их землю, разграбил и опустошил ее»
70. Как отмечает
Г.Г. Литаврин, это «был удар по половцам, нанесен-
ный по просьбе Алексея III Ангела Романом Мстис-
лавичем Галичским» в 1200 г.
71.
Обстоятельно исследовавший этот вопрос
А.В. Майоров сделал ряд важных для нас уточнений.

271
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
«Новое и еще более разорительное нападение по-
ловцев на Византию, когда, по словам Хониата, за-
хватчики подступили бы к самим воротам Констан-
тинополя, если бы не стремительный рейд по их ты-
лам Романа Мстиславича, должно было происходить
осенью  – зимой 1200/01  г. Предлагаемая датировка
согласуется с хронологией дальнейших событий,
описываемых Хониатом. Ближайшее к известию об
ударе по половецким тылам Романа сообщение, ко-
торое может быть точно датировано, — рассказ о мя-
теже против Алексея III константинопольской знати
во главе с Иоанном Комнином Толстым. Этот Иоанн,
приходившийся правнуком императору Иоанну II
Комнину (1118–1143), воспользовавшись отсутстви-
ем в столице Алексея, провозгласил себя новым им-
ператором, захватил Большой дворец и венчался на
царство в храме Святой Софии. Однако следующей
же ночью верные Алексею войска вошли в столицу
и разбили мятежников. Иоанн Комнин был убил, а
соучастники мятежа арестованы и заключены в тюр-
мы. Указанные собятия, благодаря точным сведеним
Николая Месарита  — скевофилакса (хранителя) ре-
ликвий Фаросской церкви Большого императорского
дворца, лично спасавших их от разграбления ворвав-
шейся во дворец толпы, датируются 31 июля — 1 ав-
густа 1201 г.»
72.
«Датировка походов вызывает ряд затруднений,
связанных с особенностями хронологий известий
начала XIII в. Лаврентьевской летописи  — главно-
го источника интересующих нас сведений. Запись о
первом походе Романа на половцев помещена в самом
конце летописной статьи 6710  г. Как устанавливает
Н.Г. Бережков, в этой статье летописец придержива-
ется ультрамартовского стиля обозначения года: 6710
ультрамартовский год соответствует 6709 мартовско-
му году, который в переводе на христианское летос-

272
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
числение продолжался с 1 марта 1201 по 28 февраля
1202 г.
Особое внимание исследователь обращает на вто-
рую половину статьи, в которой приводятся известия,
относящиеся к Южной Руси, в том числе сообщение о
походе на половцев Романа Мстиславича. Н.Г. Береж-
ков сопоставляет его с рассмотренным нами расска-
зом Никиты Хониата о вторжении Галицкого князя в
Половецкую землю, прервавшем нападение половцев
на Византию. Изучив хронологию предшествующих
и последующих сообщений «Истории» Хониата, Бе-
режков приходит к справедливому выводу о том, что
описанный византийским историком поход Романа
на половцев должен был состояться в первой полови-
не 6709 сентябрьского года (что соответствует второй
половине 6708 мартовского года), то есть происходил
зимой 1200/01  г. К такому же выводу в свое время
пришел и М.С. Грушевский. Рассказ Хониата о походе
Романа на половцев, по его мнению, следует датиро-
вать зимой 1200/01 г.»
73.
А.В. Майоров делает очень важный вывод: «Как
видим, русские летописи и Хониат допускают воз-
можность датировать первый поход Романа в Степь
либо концом 1200-го, либо началом 1201 г. При этом
нет никакой возможности относить его к более ран-
нему времени»
74.
«Отнесение начала военных действий против
половцев, предпринятых Романом Мстиславичем
по просьбе правителей Византийской империи, на
конец 1200-го или начало 1201  г. согласуется со сви-
детельством еще одного древнерусского источника.
По сообщению новгородского паломника Добрыни
Ядрейковича (будущего архиепископа Антония), в
мае 1200  г. Константинополь посещало посольство
галицко-волынского князя Романа Мстиславича.
Описывая одно из наблюдаемых им церковных чу-
дес  — вознесение зажженных кадил в храме Святой

273
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Софии, новгородский паломник отмечает его точную
дату и видевших это чудо вместе с ним лиц:
Се же чюдо свято и честно явилъ Богъ въ лето
6708-е, при моемъ животу, месяца маия, на память
святаго царя Констянтина и матери его Елены, в 21, в
день недельный, при царьстве Алексееве и при патри-
арсе Иванне, на соборъ святыхъ Отецъ 318, а при по-
сольстве Твердятине Остромирица, иже пришелъ по-
сольствомъ отъ великого князя Романа с Неданомъ
и съ Домажиромъ и со Дмитриомъ и съ Негваромъ
посломъ
75.
Целью посольства, очевидно, были переговоры
о возможности предоставления военной помощи
империи в борьбе с половцами. Тогда же, по-види-
мому, и была достигнута договоренность о браке га-
лицко-волынского князя с византийской царевной,
который должен был скрепить новый военно-поли-
тический союз. О том, что такой брак был заключен
незамедлительно, вероятно, еще до конца 1200 г., сви-
детельствует тот факт, что в следующем году у Романа
и его новой византийской жены уже родился сын: как
видно из сообщения Галицко-Волынской летописи, в
год смерти Романа (1205) его старшему сыну Даниилу
исполнилось четыре года»
76.
Подводя итог всему выше сказанному, можно за-
ключить, что «Слово о полку Игореве» было написано
не ранее 1199 г. и не позднее лета 1201 года — изгнания
Рюрика Ростиславича из Киева. Новые открывшиеся
исторические данные о походе Романа Мстиславича
на половцев позволяют более точно указать и на вре-
мя написания «Слова о полку Игореве» — осень-зима
1200 года (до мартовского новолетия 1201  г.), после
похода Романа Галицкого на половцев и до смерти
Игоря Святославича, произошедшей после лунного
затмения 22 декабря 1200 года, указанного в летопи-
сях как предшествовавшего смерти главного героя
“Слова” — Игоря Святославича
77.

274
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
В чем же тогда смысл произведения? На него ука-
зывают как экскурсы в прошлое 100-летней давности,
так и в настоящее (автору) время: история вражды
двух могущественнейших княжеских родов Ольгови-
чей (Черниговцев) и Мономаховичей (Переяславцев)
от ее начала в 1078  г. и до ее окончания в конце 90-х
годов XII в., когда произошло примирение главы Мо-
номаховичей  — Рюрика Ростиславича Киевского и
главы Ольговичей — Игоря Святославича Чернигов-
ского. На это указывает путь Игоря в Киеве к церкви
Богородицы Пирогощей — храму Мономаховичей. О
том же, собственно свидетельствует и «Слово о кня-
зьях», написанное в то же время, предположительно,
в Киевском Выдубицком монастыре.

275
К ИНТЕРПРЕТАЦИИ АВТОРСКОЙ ИДЕИ
«СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
“Бог гордым противится, а смиренным
дает благодать.”
(Ап.Павел, 1 посл.,гл.5,5)
...Всемилостивый Господь Богъ гор-
дымъ противиться и светы (планы, за-
мыслы) ихъ раздруши...”
(“Ипатьевская летопись” под 1184 г.)
Господь послал Сына Своего Иисуса Христа в
мир, “дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но
имел жизнь вечную”(Иоанн, 3,16).
Тема спасения души человека пронизывает Но-
вый Завет и становится ведущей темой всей древне-
русской литературы, основанной на православии.
Она нашла воплощение во многих (если не во всех)
евангельских притчах, но наиболее известная из
них — притча о блудном сыне (Лука,15;11-32).
Своеобразной ее интерпретацией предстает и
“Слово о полку Игореве”. Но чтобы предпринять гер-
меневтическое толкование этого остающегося до сих
пор загадочного древнерусского творения, нужно
отыскать ключи к раскрытию многочисленных ав-
торских загадок “Слова”.
Рассмотрим первую из них.
«ОТ СТАРОГО ВЛАДИМИРА ДО НЫНЕШНЕГО ИГОРЯ»
Уже в самом начале своего повествования, вы-
ражая желание изложить «повесть сию отъ стараго

276
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Владимера до нынешняго Игоря, иже истягну умь кре-
постию своею и поостри сердца своего мужествомъ;
наплънився ратнаго духа, наведе своя храбрыя плъкы
на землю Половецькую за землю Руськую»
78, — автор
«Слова» ставит перед нынешним читателем сложную
проблему  — разгадать, кого он имел ввиду, называя
«старым Владимиром»: Владимира Святославича,
крестителя Руси, или Владимира Всеволодовича Мо-
номаха, неоднократно бившего половцев?
Медиевисты до сих пор не пришли к единому мне-
нию по этому поводу. Первые издатели отдали предпо-
чтение Владимиру Святославичу. Позднее этой точки
зрения придерживались Д.Н. Дубенский, А.В. Соло-
вьев, Д.С. Лихачев, В.И. Стеллецкий, Л.А. Дмитриев,
Н.А. Мещерский, О.В. Творогов, В.В. Кусков.
Первым признал в «старом Владимире» Вла-
димира Мономаха Н. Головин. Его мнение разде-
лили С.М. Соловьев, В.Ф. Ржига, С.К. Шамбинаго,
Б.Д. Греков, Н.К. Гудзий, А.С. Орлов, М.Н. Тихомиров,
Б.А. Рыбаков
79.
Но так ли это важно, какого именно князя под-
разумевал автор «Слова»?
80 Несомненно, поскольку,
как увидим ниже, это не просто указание на времен-
ные границы повествования, а ретроспективное со-
поставление (точнее даже противопоставление) двух
древнерусских князей!
Загадкой начал «Слово», ею же и закончил: «Солн-
це светится на небесе — Игорь князь въ Руской зем-
ли... Игорь едетъ по Боричеву къ святей Богородици
Пирогощей. Страны ради, гради весели» (С.30–31).
Почему это вдруг князь оказался не в стольном
граде своего княжества — Новгород-Северске, и даже
не в Чернигове, а в Киеве, и направляется не куда-ни-
будь, а в Богородичную церковь Мономаховичей  —
своих врагов?! И почему «страны и гради» веселятся
по этому поводу?

277
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Чтобы ответить на поставленные вопросы, нам
придется воспользоваться приемом ретроспективной
исторической аналогии и рассмотреть два временных
пласта — XI и XII вв. — в «Слове о полку Игореве».
Сосредоточим наше внимание пока на двух цен-
тральных темах «Слова»: княжеских междоусобицах
и набегах половцев на Русскую землю.
Начинаются они почти одновременно и оказыва-
ются тесно взаимосвязанными на протяжении XI–
XII вв.
Впервые половцы совершают набег на Русскую
землю в 1061 году: «В лѣто 6569. Придоша Половци
первое на Русьскую землю воевать. Всеволодъ же
изиде противу имъ…И бившимъся имъ. побѣдиша
Всеволода. и воевавше отидоша. се бысть первое зло
от поганых и безбожныхъ врагъ»
81.
Хочу обратить внимание, что первым от половцев
пострадал Всеволод Ярославич, отец Владимира Мо-
номаха, князь Переяславльский и его княжество.
Первым приводит «поганых на Руськую землю»
Олег Святославич (с Борисом Тмутораканским) про-
тив Всеволода Ярославича и одерживает над ним по-
беду 25 августа 1078 г.
Вторым — в 1079 г. Роман Святославич из Тмуто-
ракани — и опять против Всеволода Ярославича.
В третий раз  — опять Олег Святославич в июле
1094  г. против сына Всеволода Ярославича  — Влади-
мира Мономаха, и отбирает у него Чернигов.
Обращает на себя внимание тот факт, что полов-
цы выступают союзниками черниговских князей  —
Святославичей (в последствии — Ольговичей), а Все-
волод Ярославич и Мономаховичи воюют постоянно
против половцев, и часто — с Ольговичами.
Академик Д.С.Лихачев даже назвал Олега Свято-
славича — «Гориславича» «Слова о полку Игореве» —
«заклятым врагом» Владимира Мономаха
82.

278
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Но это — далеко не так. Точнее — совершенно не
так.
При жизни Святослава Ярославича, отца Олега,
князя Черниговского, а затем и Киевского (с 1073
по1076 гг.) двоюродные братья Олег и Владимир
были очень дружны. Они ходили в совместный поход
против Чехов (как союзники поляков). По возвраще-
нии из похода Владимир узнает о рождении своего
первенца  — Мстислава (Гарольда), крестным отцом
которого становится Олег.
Однако после смерти Святослава Ярославича в
Киев возвращается, изгнанный им и Всеволодом,
старший Ярославич — Изяслав. Всеволод Ярославич
перебирается из Переяславля южного в Чернигов.
При этом он ограничивает свободу его истинного хо-
зяина  — Олега и отдает свою вотчину  — Переяслав-
ль — сыну Владимиру Мономаху.
Олег же оказывается без княжеского удела в Рус-
ской земле и в последующие годы силой пытается
установить справедливость, становясь на защиту ин-
тересов всех Святославичей, оказавшись после гибе-
ли в 1078 г. Глеба Святославича старшим среди них.
Прежде, однако, он подводит Владимира Монома-
ха, поручившегося за него перед отцом на Пасхаль-
ной неделе, 8 апреля 1078 г., когда Владимир посетил
отца и пригласил на праздничный обед своего кума.
Олег Святославич через день бежит из Чернигова в
Тмутаракань, а в августе возвращается с половцами...
Выиграв первую битву 25 августа, во второй, на «Не-
жатиной ниве», терпит поражение. В ней погибает и
князь киевский Изяслав Ярославич. В этой битве уже
единым фронтом с отцом выступает и Владимир Мо-
номах — против двоюродного брата и кума.
Олег опять бежит в Тмутаракань, откуда его вы-
крали греки (хазары) и заточили на острове Родос
83.

279
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Вернулся он только спустя четыре года, в 1083  г., си-
дит в Тмутаракани, а в 1094 г. появляется с половцами
под Черниговом...
84
За время его отсутствия полноправным правите-
лем в Русской земле становится Всеволод Ярославич.
Как заметил В.В.Кусков, при странных обстоятель-
ствах в 1078  г. убивают старшего Святославича  —
Глеба, и в том же году, на «Нежатиной ниве», союзни-
ка Святославичей и двоюродного брата Бориса Вяче-
славича. Смертельный удар в спину копьем получает
стоявший вдалеке от сражения киевский князь Изяс-
лав Ярославич. В 1079 г. погибает и другой Святосла-
вич — Роман Тмутораканский.
Похоже, Всеволод Ярославич расчистил себе путь
на Киевский престол, а сыну  — Владимиру Монома-
ху — на Черниговский
85.
Однако Владимир Всеволодович, являя собой
пример благоверного князя, за что и стал почитаем
как святой
86, не пошел по стопам отца, но смирением
своим достиг Киевского престола.
После смерти отца в 1093 г. он уступает Киев Свя-
тополку Изяславичу, хотя, если бы захотел, мог бы
отстоять его силой. В 1094 г. уступает Чернигов Олегу
Святославичу, не желая кровопролития. Более того,
прощает куму и двоюродному брату убийство свое-
го второго сына Изяслава под Муромом (Изяслав не
по праву занял вотчину Олега Святославича). Лю-
бечский съезд 1097 г. закрепляет мир между князьями
(кстати, произошел он в Черниговском княжестве).
Более того, Олег Святославич принимает участие
практически во всех походах русских князей против
половцев, начиная с 1101 г. (1103, 1107, 1111, 1113 гг.).
После смерти князя Святополка Изяславича в
1113  г. по праву старшинства, заповеданного Ярос-
лавом Мудрым, в Киеве должен был сесть Олег Свя-
тославич, но на престоле оказывается ... Владимир

280
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Мономах! Мало того, что Олег Святославич уступил
Владимиру Киевское княжение, он еще и выступил,
чтобы защитить столицу Руси, против половцев,
прознавших о смерти киевского князя. Незадолго до
смерти Олег Святославич вместе с Владимиром Все-
володовичем организовывают совместное торжество
по перенесению 2 мая 1115 г. мощей святых Бориса и
Глеба, как символ «братней любви».
Какое имеет отношение к «Слову о полку Игоре-
ве» история взаимоотношений двух княжеских ро-
дов — Мономаховичей (Всеволодовичей) и Ольгови-
чей (Святославичей)? Как оказалось, самое непосред-
ственное!
Во-первых, во времена Игоря Святославича со-
правителями в Киеве были Ольгович Святослав
Всеволодович (власть в Киеве) и Мономахович Рю-
рик Ростиславич (власть в Киевской земле). Причем,
именно Рюрик Ростиславич пригласил в соправителе
Святослава Всеволодовича.
Походу 1185  г. предшествовал февральско-мар-
товский поход объединенных русских войск 1183  г.,
под предводительством Ольговича Игоря Святос-
лавича против пришедших под Чернигов половцев.
Игорь отказал Мономаховичу Владимиру Глебови-
чу, князю Переяславльскому (вотчина Всеволодови-
чей—Мономаховичей) в просьбе “ездити напереди
полков”. Тогда Владимир Глебович в отместку пустил-
ся разорять Игоревы земли. Ответ Игоря не заставил
себя долго ждать. Незадолго до апрельского похо-
да 1185  г. на половцев Игорь Святославич “берет на
щит” город Глебов у Переяславля  — княжестве Вла-
димира Глебовича.
Налицо новый конфликт Мономаховичей и
Ольговичей, в который втягиваются и половцы: во
время плена Игоря Святославича его сват Кончак ра-
зоряет земли Мономаховичей под Переяславлем.

281
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Здесь, однако, возникает еще одно ретроспектив-
но-смысловое сопоставление: Владимира Монома-
ха  — “старого главу Мономаховичей” и Игоря Свя-
тославича — “нынешнего главу Ольговичей”
87.
Во-вторых, вспомним о высказанной самим Иго-
рем Святославичем цели похода в 1185 г.: “Хощу бо, —
рече,  — копие приломити конець поля Половецкаго,
съ вами, русици, хощу главу свою приложити, а любо
испити шеломомь Дону” (С.10–11).
Стало быть, цель Игоря — Дон.
Но здесь сразу же возникает ретроспективная
историческая аналогия с Владимиром Мономахом:
“Тогда Володимерь и Мономахъ пилъ золотом шоло-
момъ Донъ, и приемшю землю ихъ (половцев. — А.У.)
всю и загнавшю оканьныя агаряны” во главе с поло-
вецким князем Отроком за “Железные врата”
88.
После смерти Владимира Мономаха Сырчан по-
сылает к Отроку гудца, чтобы тот убедил Отрока
вернуться в Половецкую землю. Вдохнув запах сте-
пей — траву евшан — Отрок возвращается в родные
места. Именно от него родился Кончак, сват Игоря, и,
естественно, недруг Мономаховичей. Вот почему он
мстит переяславльскому князю Владимиру Глебовичу
Мономаховичу.
Но это не единственная и не основная ретроспек-
тивная параллель между Владимиром Мономахом и
Игорем Святославичем. Есть куда более значимая по
смыслу. Я имею в виду поход к Дону весной 1111  г.
ряда русских князей, предпринятый по инициативе
Владимира Мономаха.
Так же, как и в начале похода Игоря, ему предше-
ствует небесное знамение: «В то же лето бы знаменье
в Печерьскомь манастыри февраля въ 11 день. Явися
столпъ огненъ от земля до небесе, а молнья освитиша
всю землю. И на небеси погреме в часъ 1 нощи. Весь
миръ виде...» (Стлб.260–261).

282
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Интересно отметить, что и солнечное затмение во
время похода Игоря Святославича произошло так же
в 1 час ночи
89. Но солнечное затмение в роду Святос-
лавичей предвещало гибель князя. По наблюдению
А.Н. Робинсона, “двенадцать солнечных затмений в
течение одного века ... (С 1076 по 1176 г. — А.У.) ока-
зались совмещающимися со смертью (естественной
или насильственной) 13-ти представителей изучае-
мой ветви княжеского рода Рюриковичей”
90. Именно
поэтому столь удручающе подействовало затмение
солнца на бояр, сопровождавших Игоря: “Они же
узревше и видиша вси и поникоша главами, и реко-
ша мужи: “Княже! Се есть не на добро знамение се”
(Стлб. 638).
А огненный столб — явление ангела!
“Се бо анѣглъ вложи въ срѣдце Володимеру Ма-
намаху пооустити братью свою на иноплеменникы
Русьскии князи. Се бо якоже рекохомъ видинье ви-
диша в Печерьскомъ манастыри, еже стояше столпъ
огненъ на тряпезнице, таже преступив на црѣквь ...
Ту бо бяше Володимеръ... И тогда се анѣглъ вложи Во-
лодимеру въ срѣдце нача понужати, якоже рекохомъ”
(Стлб.268).
Чем, таким образом, отличаются между собой оба
похода? Да тем, что Владимир Мономах выступает по
Воле Божией, а Игорь Святославич по своему жела-
нию славы, т.е. по гордыне своей!
Да и в разное время они предпринимают походы.
Сравнение хронологии обоих походов представлено
в таблице на стр. 283.
Совершенно очевидно, что поход, начатый на Пас-
хальной Светлой седмице не мог изначально иметь
успех, о чем и предупреждало Игоря Святославича
солнечное затмение.
Можно и далее провести параллели между этими
двумя походами.

283
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Владимир Мономах Игорь Святославич
11 февраля 1110 г. в 1-й час
ночи знаменье.21 апреля 1185 г. — Пасха.
12 февраля  — Прощеное
воскресенье.23 апреля 1185  г. на Свет-
лой седмице, на день памя-
ти Св.Георгия Победонос-
ца, т.е. на свои именины
Игорь, выступил в поход.
Это — святотатство!
13 февраля — начало Вели-
кого Поста.1 мая в 1-й час ночи — сол-
нечное затмение.
26 февраля во второе вос-
кресенье Великого Поста
выступили в поход.
24 марта  — пятница  — 1-я
битва и победа.10 мая  — пятница  — 1-я
битва и победа.
27 марта  — понедельник
Страстной недели перед
Пасхой — победа.11 мая — суббота — начало
битвы. “Третьего дни к по-
лудню падоша стязе Игоре-
вы”. Т.е. поражение произо-
шло тоже в понедельник?!
Но по летописным источ-
никам — в воскресенье!
2 апреля — Пасха. Июнь 1185 г. бегство Игоря
из плена.
1). Оба князя ведут своих воинов к Дону Велико-
му, но в разные места. Владимир Мономах дает реша-
ющую битву на границе Руси и Половецкой степи, у
города Шаруканя, у начала Дона, когда он течет еще
по Русской земле. Игорь Святославич направляет
свои войска в середину Половецкой земли и далее —
к устью Дона!
91 Поход Владимира Мономаха пресле-
дует оборонительные цели; поход же Игоря Святос-
лавича получается завоевательным!

284
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
2). Владимир Мономах встречается перед началом
похода со Святополком на Долобске: “Рече Святопол-
къ: “се азъ брате готовъ есмь с тобою ...” И въста Во-
лодимеръ и Святополкъ и целовастася и поидоста на
Половце” (Стлб.265).
И Игорь Святославич встречается со своим бра-
том Всеволодом. “И рече ему буй туръ Всеволодъ:”...
Седлай, брате, свои бръзыи комони, а мои ти гото-
ви...” (С.11—12).
3). Владимир Мономах идет в поход 1111  г.с сы-
новьями и племянниками: “и поидоша возложивше
надежю на Бога и на Пречистую Матерь Его. и на свя-
тыя ангелы Его и поидоша въ 2—ю неделю поста, а въ
пятокъ быша на Суле..., а в неделю поидоша в нюже
хрестъ целують...И възложиша всю свою надежю на
хрестъ со многими слезами. И оттуде приидоша мно-
ги реки... и поидоша к Донови въ вторникъ. и обо-
личишася во броне и полки изрядиша и поидоша... и
князь Володимеръ пристави полкы своя едучи предъ
полкомъ пети тропари и коньдакы хреста честнаго и
канунъ Святой Богородици...” (Стлб.266).
И Игорь Святославич идет в поход 1185 г. с сыном
и племянником: “Мужаимеся сами: преднюю славу
сами похитимъ, а заднюю си сами поделимъ!” (С.21).
Владимир как благоверный князь возлагает наде-
жду на помощь Божию, Игорь рассчитывает только
на свои силы. Различаются цели похода, различаются
и подходы в их осуществлении.
4). В обоих походах первая битва приходится на
пятницу.
Поход 1111 г.: “В пятницю завътра месяца марта въ
24 день собрашася Половци изрядиша Половци пол-
ки своя и поидоша к боеви. Князи же наши възложи-
ше надежю свою на Бога и рекоша:” оубо смерть намъ
зде. да станемъ крепко.” И целовашася другъ друга.
възведше очи свои на небо. призываху Бога Вышняго.

285
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
и бывшю же соступу и брани крепце. Богъ Вышний
возре на иноплеменникы со гневомъ. падаху предъ
хрестьяны. и тако побежени быша иноплеменьници.
и падоша мнози врази наши супостати предъ Рускы-
ми князи и вои... И поможе Богъ Рускымъ княземъ. и
въздаша хвалу Богу въ тъ день” (Стлб.266—267).
Поход 1185  г.: “И рече Игорь къ дружине своей:
“Братие и дружино! Луце жъ бы потяту быти, неже
полонену быти...” А половци неготовами дорогами
побегоша къ Дону великому... Игорь къ Дону вои ве-
детъ! .. Русичи великая поля чрьлеными щиты пре-
городиша, ищучи себе чти, а князю славы. Съ зара-
ния въ пятокъ потопташа поганыя плъкы половец-
кыя, и рассушась стрелами по полю, помчаша девкы
половецкыя, а съ ними злато, и паволокы, и драгыя
оксамиты...”(С.10, 12, 13). Где тут вспомнить о Боге и
воздать хвалу Ему за победу, если душа богатством
ослеплена!
5). В походе Владимира Мономаха 1111  г. реша-
ющая битва приходится на 27 марта  — понедельник
Страстной седмицы: “...Наставшю же понедельнику
Страстныя недели, паки иноплеменници собраша
полки своя многое множество. и выступиша яко бо-
рове велиции и тмами тмы и оступиша полкы Рускыи
и посла Господь Богъ ангела в помощь Русьскымъ
княземъ. и поидоша Половецьстии и полъце Русьстеи
и зразишася первое с полкомъ и тресну акы громъ.
сразившима и брань бысть люта межи ими и падаху
обои”(Стлб.267).
“... И падаху Половци предъ полкомъ Володиме-
ровомъ. невидимо бьеми ангеломъ. яко се видяху .
мнози чловеци. и главы летяху невидимо стинаевы
на землю” (Стлб.267—268).
“... И побиха я в понеделникъ страстныи меся-
ца марта въ 27 день. избьени быша иноплеменни-
це многое множество на реце Салнице и спасе Богъ

286
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
люди своя. Святополкъ же и Володимеръ и Давидъ
прославиша Бога давшего имъ победу на поганыя”
(Стлб.268).
Теперь рассмотрим последовательность событий
в походе Игоря Святославича 1185 г.
При внимательном чтении “Слова” возникает
простой вопрос: почему автор “ошибся” при счете до
трех?
Вопрос без иронии, и возникает на основании
того, что он сам пишет о двух битвах. В ходе первой
русские князья “съ зарания въ пятокъ (т.е. пятницу)
потопташа поганыя плъкы половецкыя...”(С.13). Вто-
рая битва разворачивается уже на следующий день:
“Другаго дни велми рано кровавыя зори светъ пове-
даютъ; чръныя тучя съ моря идутъ, хотятъ прикрыти
4 солнца, а въ нихъ трепещуть синии млънии. Быти
грому великому! Итти дождю стрелами съ Дону вели-
каго! Ту ся копиемъ приламати, ту ся саблямъ потру-
чати о шеломы половецкыя, на реце на Каяле, у Дону
великаго! ...Половци идуть отъ Дона, и отъ моря, и
отъ всехъ странъ Руския плъкы оступиша”(С.14).
Это — образное воспроизведение состояния при-
роды и войск накануне битвы следующего (“другаго”)
дня, т.е. субботы. Обращает на себя внимание, что ав-
тор “Слова” использовал то же выражение “Руския
плъкы оступиша”, что и автор летописной статьи! Ду-
мается, что это не простое совпадение, а заимство-
вание.
Далее следует “реальное” описание трагических
событий: “Съ зараниа до вечера, съ вечера до света
летятъ стрелы каленыя, гримлютъ сабли о шеломы,
трещатъ копиа харалужныя въ поле незнаеме, среди
земли Половецкыи” (С.16).
Исходя из этого сообщения следует заключить,
что битва длилась с ранней зори до вечера субботы, и
с вечера субботы до рассвета воскресенья и в воскре-

287
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
сенье завершилась. То есть, продолжалась она сутки с
небольшим, как о том свидетельствует и Ипатьевская
летопись. А что пишет по этому поводу автор “Слова”?
“Бишася день, бишася другый; третьяго дни къ
полуднию падоша стязи Игоревы...” (С.16). Тогда по-
лучается, по автору “Слова”, что решающая битва за-
вершилась не на второй день, в воскресенье, а в поне-
дельник!
Неужто столь осведомленный в деталях похода
автор “Слова” мог так грубо ошибиться? А если нет,
если он умышленно хотел обратить внимание чита-
теля, знающего (по летописи или по рассказам) исто-
рию похода Игоря, на какую-то смысловую парал-
лель? Тогда какую?
Здесь напрашивается только одна параллель  — с
битвой Владимира Мономаха, которая именно закон-
чилась в понедельник. Но он-то выиграл эту битву с
Божье помощью, а Игорь Святославич, из-за горды-
ни своей, проиграл: “Ту Игорь князь выседе изъ седла
злата, а въ седло кощиево.Уныша бо градомъ забра-
лы, а веселие пониче” (С.19).
Автору видится особый смысл в пленении кня-
зя Игоря, который заложен изначально уже в самой
идее похода. Об этом мы будем говорить подробнее
ниже, здесь же я хотел бы обратить внимание на по-
будительные причины обеих походов.
5). Причины двух походов 1111  г. и 1185  г. суще-
ственно различаются. Поскольку на Руси, согласно
Святому писанию
92, княжеская власть восприни-
малась как Богом данная (“Тако глаголеть Господь:
“Князя азъ учиняю, священни бо суть, и Азъ вожу
я”
93), то одной из важнейших задач княжеского слу-
жения становится защита рубежей Богом ему вверен-
ной земли (княжества).
Как уже выше указывалось, мысль о походе Вла-
димиру Мономаху вложил Бог, а он привлек уже и

288
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
других князей на Богоугодное дело  — защиту рубе-
жей Отечества. Поэтому идут русские князья благос-
ловясь, постом, с молитвой и пением тропарей, а по-
тому “с Божию помощью молитвами святыя Богоро-
дица и святыхъ ангелъ възъвратишася Русьстии кня-
зи въ свояси съ славою великою къ своимъ людемъ.
и ко всимъ странамъ рекуще къ Грекомъ. и Оугромъ.
и Ляхомъ. и Чехомъ. дондеже и до Рима преиде на
славу Богу всегда и ныня и присно во веки аминь...”
(Стлб.273).
Но, как замечает автор “Слова”, “то было въ ты
рати и въ ты плъкы, а сицей рати не слышано!” (С.16).
Игорь Святославич преследует совершенно иные
цели: “Мужаимеся сами: преднюю славу сами похи-
тимъ, а заднюю си сами поделимъ!” (С.21).
Когда-то, полутора веками ранее, в 1015 г., святые
страстотерпцы Борис и Глеб жизнь свою положили,
отказавшись от славы мира сего. Ныне же, в 1185  г.,
Игорь Святославич, движимый тщеславием и горды-
ней, отправляется в поход ради славы земной. И, как
результат Божиего наказания за гордыню,  — бессла-
вие, плен: “Ту немци и венедици, ту греци и морава ...
кають князя Игоря... Ту Игорь князь выседе изъ седла
злата, а въ седло кощиево” (С.18–19)
94. А для русского
войска — гибель: “Ту ся брата разлучиста на брезе бы-
строй Каялы; ту кроваваго вина не доста; ту пиръ до-
кончаша храбрии русичи: сваты попоиша, а сами по-
легоша за землю Рускую... Уже бо, братие, не веселая
година въстала, уже пустыни силу прикрыла” (С.17).
Совершенно очевидно, что праведному походу под
предводительством Владимира Мономаха на защиту
Русской земли автор “Слова” противопоставляет не-
праведный поход (славы ради) Игоря Святославича.
Но, к сожалению, Игорь Святославич в своих
стремлениях не одинок в русской истории. Не слу-
чайно автор вспоминает в “Слове” три смерти, никак

289
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
не связанные с сюжетом, но по смыслу примыкающие
к финалу Игорева похода.
1). “Бориса же Вячеславича слава на судъ (на Бо-
жий суд — т.е. на смерть. — А.У.) приведе и на Кани-
ну зелену паполому постла за обиду Олгову, храбра и
млада князя...” (С.15). По гордыне своей Борис Вяче-
славич похвалялся выступить один против четырех
князей и в результате погиб на “Нежатиной ниве”!
2).“...Изяславъ, сынъ Васильковъ, позвони своими
острыми мечи о шеломы литовскыя, притрепа славу
деду своему Всеславу, а самъ подъ чрълеными щиты на
кроваве траве притрепанъ литовскыми мечи” (С.24).
3). “Не тако ... река Стугна; худу струю имея, ...
уношу князю Ростиславу затвори...” (С.29). Юный
князь Ростислав Всеволодович утонул на глазах род-
ного брата Владимира Мономаха, когда они бежали
от половцев, потерпев поражение под Триполем. Его
трагическая гибель была расценена “Киево-Печер-
ским патериком” как наказание за его тщеславие,
гордыню и преступление: по его приказу был утоплен
старец монастыря блаженный Григорий именно за то,
что предсказал князю его смерть.
Князь Ростивлав не счел нужным получить бла-
гословение на поход в Киево-Печерском монастыре
(Владимир Мономах его получил, а потому и не уто-
нул в Стугне!) и покаяться в содеянном. Игорь осоз-
нает свой грех и приносит покаяние (об этом речь
еще пойдет ниже), отмеченное в летописи. Но прои-
зошедшее покаяние — это обретение Бога. И Господь
выводит его из плена: “Игореви князю Богъ путь
кажетъ изъ земли Половецкой на землю Рускую, къ
отню злату столу” (С.27–28).
Проявленное князем раскаяние и смирение при-
вело его и к примирению с Мономаховичами. Имен-
но поэтому Игорь и направляется в Киев, в их Бого-
родичную церковь...

290
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
И здесь проявляется еще одна весьма значимая
ретроспективная историческая аналогия:
а) смирение и примирение с Олегом Святослави-
чем привело Владимира Мономаха на киевский вели-
кокняжеский престол;
б) смирение и примирение с Мономаховичами
(Рюриком Ростиславичем и Владимиром Глебовичем)
привело Игоря Святославича на княжеский Черни-
говский престол! Мир настал в Русской земле. Пото-
му-то и “страни ради, гради весели”!
МОЖНО ЛИ АЛГЕБРОЙ ПРОВЕРИТЬ ГАРМОНИЮ?
Отсчет сторонников перестановки в самом начале
“Слова о полку Игореве” абзаца о солнечном затме-
нии следует начать с О. Партыцкого, предложившего
в целях восстановления «хронологической последо-
вательности», отраженной в летописях, поместить
описание затмения после сцены встречи Игоря и Все-
волода Святославичей
95.
Двумя годами позднее, 15 февраля 1886 г., в “Исто-
рическом Обществе Нестора—летописца”, с подоб-
ным предложением выступил и А.И.Соболевский,
тогда еще молодой лингвист, но письменно будущий
академик обосновал свое предложение только спустя
двадцать лет, в 1916 г.: «В дошедшем до нас тексте, по-
сле слов: “наведе своя храбрыа полкы на землю По-
ловецкую за землю Русьскую”, находятся слова: “Тог-
да Игорь возре на светлое солнце... ”; ... затем далее
следует: “О Бояне, соловию старого времени, а бы ты
сия полкы ущекоталъ...”, до “Тогда вступи Игорь...”...
Смысл в этой части “Слова” требует перестановки
слов “О Бояне” до “Тогда вступи Игорь” и помещения
их перед словами: “Тогда Игорь возре...”. Перестанов-
ка дает, можно сказать, блестящий результат. Полу-
чается, кроме удовлетворения требования смысла,
также последовательность в изложении: после “наве-

291
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
де своя храбрыя полкы...” следует: “а бы ты сия полкы
ущекоталъ”.
Таким образом я предлагаю читать:
...наведе своя храбрыя полкы на землю Половец-
кую за землю Русьскую.
О Бояне, соловию старого времени, а бы ты сия
полкы ущекотал ... луци у нихъ напряжени, тули от-
ворени, сабли изострены, сами скачють аки серии
волци въ поли, ищюче себе чти, а князю славы.
Тогда Игорь возре на светлое солнце и виде отъ
него тьмою вся своя воя прикриты — а любо испити
шеломомь Дону.
Тогда вступи Игорь князь въ златъ стремень и по-
еха по чистому полю. Солнце ему тьмою путь засту-
паше” (курсив А.И.Соболевского. — А.У.)»
96.
Исследователь полагал, что ошибка произошла
из-за не внимательности переписчика: «Когда ...
оригинал от употребления пострадал, расшился и
растрепался, один листок был положен перед двумя
листками, за ним первоначально следовавшими. Пе-
реписчик не заметил перемещения листков и перепи-
сал их в том порядке, как они лежали перед ним...»
97
Первым в изданиях “Слова” эту перестановку в
тексте осуществил В.А.Яковлев в 1891  г., заметив в
предисловии: «Рассказ о солнечном затмении мы счи-
таем более удобным поместить после речи Всеволода;
посредством такой перестановки восстанавливается,
по нашему мнению, последовательность изложения и
единство вступления»
98.
Перестановку А.И.Соболевского, своего учителя,
поддержал и академик В.Н.Перец в ставшей знаме-
нитой книге о “Слове о полку Игореве”
99, а немногим
ранее и П.Л.Маштаков 100.
Окончательный приговор “Слову” вынес в середи-
не минувшего столетия уже ученик В.Н. Перетца ака-
демик АН УССР Н.К. Гудзий в двух своих работах
101.
В статье 1950  г. он писал: «В результате переста-

292
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
новки Яковлева—Соболевского—Перетца получа-
ется действительно логически последовательное и
связное чтение (как будто до этого не было связного
чтения. — А.У.), нарушенное путаницей листов. Вслед
за словами “Почнемь же, братие, повѣсть сiю отъ ста-
раго Владимера до нынѣшняго Игоря, иже... наведе
своя храбрыя плъкы на землю Половѣцькую
за землю Руськую” идут слова: “О Бояне, соловию
стараго времени! Абы ты с и а плъкы ущекоталъ...”
(разрядка Н.К.Гудзия.  — А.У.). После того автор вы-
сказывает предположение, как мог бы Боян воспеть
Игоревы полки, речь идет о встрече Игоря с Всеволо-
дом, при которой Всеволод предлагает брату седлать
своих коней и характеризует свою дружину, а затем
говорится о затмении солнца».
Прерву эту длинную цитату, чтобы сделать по
ходу ряд замечаний.
Разве можно назвать «действительно логически
последовательным чтение», которое изначально на-
рушает саму идею произведения?
Автор ставит в центр повествования “Слова о
полку Игореве” «нынѣшняго Игоря, иже... наведе
своя храбрыя плъкы на землю Половѣцькую за землю
Руськую», которому совершенно однозначно припи-
сывается инициатива похода.
Если же принять отстаиваемую Соболевским—
Перетцем—Гудзием перестановку в начале “Слова”,
то тогда получится, что идея похода принадлежит
не Игорю, а его брату Всеволоду, который и «предла-
гает брату седлать своих коней».
Но именно на этом, по сути дела, и настаивает
Н.К. Гудзий: «Как бы в ответ на предложение Всево-
лода Игорю седлать коней, Игорь обращается к сво-
ей дружине со словами: “А всядемъ, братие, на свои
бръзыя комони...” (подчеркнуто мной.  — А.У.) Такая
последовательность действий  — сначала предложе-

293
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
ние Игорю седлать коней, а затем уже распоряжение
Игоря, обращенное к дружине, — сесть на коней для
похода на половцев, естественно, единственно воз-
можная (для кого? почему?. — А.У.), в противополож-
ность чтению мусин-пушкинского текста, где сначала
Игорь велит дружине сесть на коней, а затем Всево-
лод предлагает Игорю седлать коней. После того как
Игорь отдал распоряжение дружине сесть на коней,
логически должен следовать рассказ о том, что Игорь
вступил в стремя и двинулся в поход, как и получает-
ся в результате перестановки текста».
Но тогда остается совершенно непонятным, по-
чему и зачем «Игорь ждет мила брата Всеволода»:
только для того, чтобы тот пригласил его в поход на
половцев? И где он его ждет: в Новгороде-Северском
или в пути?
Такое расположение абзацев как раз и приводит к
разрушению логики повествования, к которой стре-
мятся сторонники перестановки, поскольку, если
Игорь ждет приглашения в поход от брата в Новго-
род-Северском, то инициатива похода с очевидно-
стью исходит от Всеволода, а это не так. Если же в
пути — то к чему тогда уже этот призыв, ведь Игорь
уже и так выступил со своей дружиной?
Текст первого издания абсолютно точно передал
логическую хронологию событий: Игорь выступил в
поход по собственной инициативе (об этом мы еще
будем говорить ниже), небесное знамение было ему
указанием, а брата уже поджидал два дня у Оскола,
остановившись на привал, поэтому подошедший Все-
волод и призывает Игоря вновь седлать коней, чтобы
продолжить путь...
«Однако,  — продолжает свои рассуждения
Н.К. Гудзий, — эта перестановка, оправданная палео-
графическими соображениями, диктуется не только
тем, что при помощи ее получается логическая после-
довательность событий, но и тем весьма существен-

294
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ным обстоятельством, что при ее применении время
солнечного затмения в “Слове” и в летописных рас-
сказах о походе Игоря совпадает, на что не обратили
внимания те, кто предложил перестановку.
В самом деле, по летописи затмение застает Иго-
рево войско тогда, когда Игорь уже углубился в
степь. Киевская летопись, датирующая начало похо-
да 23  апреля, не упоминает, какого числа произошло
затмение, но указывает, что оно случилось тогда, ког-
да Игорь подошел уже к Донцу, летопись же Суздаль-
ская точно датирует время затмения  — 1 мая. В му-
син-пушкинском тексте солнечное затмение предше-
ствует походу Игоря; при перестановке же, о которой
идет речь, оно становится на свое место и, в согласии
с летописью (выделено мной.  — А.У.), застает Игоря
уже в пути. ... Достаточно подчеркнуть, что, устра-
няя противоречия между “Словом” и летописью (вы-
делено мной. — А.У.) в определении того, где и когда
застало Игорево войско солнечное затмение, мы ис-
пользуем еще один очень веский аргумент в пользу
перестановки в начальной части текста “Слова о пол-
ку Игореве”».
Итак, художественную гармонию “Слова” акаде-
мик Н.К.Гудзий решил проверить алгеброй летописи.
И тут же была обнаружена еще одна «несуразность»:
«...если придерживаться последовательности му-
син-пушкинского текста в начальных абзацах “Сло-
ва”, то получится, что либо затмение непрерывно
продолжалось несколько дней подряд, что противо-
естественно, либо оно на протяжении недели с не-
большим повторилось дважды, на что мы не имеем
указаний в летописи, да и не могли бы их иметь, так
как это не согласовалось бы ни с какими астрономи-
ческими законами. В самом деле, если мы сохраним
а неприкосновенности мусин-пушкинский текст, то
окажется, что Игорь, готовясь к походу, видит сол-
нечное затмение, затем проходит около девяти дней,

295
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
когда он двигается навстречу половцам, и его вновь
настигает затмение: “Солнце ему тьмою путь заступа-
ше”, как и в самом начале похода»
102.
«Думается после сказанного,  — завершает свои
размышления Н.К. Гудзий, — что есть все основания
закрепить эту перестановку в последующих научных
и популярных изданиях “Слова о полку Игореве”»
103.
Авторитет его в науке был столь велик (ведь по его
учебнику учились практически все советские меди-
евисты), что большинство изданий текста “Слова о
полку Игореве” в ХХ веке выходили с уже «узаконен-
ной» авторитетом ученого перестановкой
104.
Так нужна ли перестановка в начале “Слова”?
Ответить на этот вопрос, значит приоткрыть тай-
ну авторского замысла, то есть пролить свет на автор-
скую художественную концепцию произведения.
Если мы будем относиться к “Слову”, как отно-
симся к летописям, т.е. историческому источнику (та-
кой подход как раз и продемонстрировал академик
Н.К. Гудзий), то неизбежно впадем в серьезное за-
блуждение. Еще епископ Кирилл Туровский, человек
сведущий в литературе и талантливейший писатель
XII века, писал: «Яко же историци и ветия, рекше ле-
тописьци и песнотворци, прикланяють своя слухи в
бывшая межю цесари рати и въпълчения, да украсять
(ся) словесы и възвеличать мужьствовавъшая крепко
по своемь цесари и не давъших в брани плещю вра-
гом, и тех славяще похвалами венчають...»
105.
Стало быть, в конце XII в., лет за двенадцать до
похода Игоря Святославича на половцев, сведущий в
литературе человек (а, надо полагать, он был не один,
ибо, будучи епископом, обращался с проповедями к
людям книжно образованным, безусловно рассчиты-
вая на понимание) прекрасно разбирался в задачах,
которые стояли пред историком (летописцем) и ве-
тием (поэтом). И не отождествлял их задачи, хотя и
отметил в их творчестве общие черты.

296
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Думается, не хуже епископа Кирилла Туровского
в этих проблемах (и литературных тонкостях) раз-
бирался и автор «Слова», который провел еще одну
достаточно четкую грань между сочинением языч-
ника — «вещего Бояна» и собственным творением, в
основе которого лежали уже христианские ценности
(но об этом — позднее).
Ни у кого не возникает подозрения, что это автор,
досконально знающий все подробности похода Иго-
ря Святославича на половцев, ошибся в подсчете вре-
мени солнечного затмения. Поэтому большинство
исследователей эту «ошибку» приписывают не ему,
а переписчику, «напутавшему» с рукописными ли-
стами (А.И. Соболевский, В.Н. Перетц, Н.К. Гудзий,
Б.А. Рыбаков, Л.П. Жуковская и др.).
А что, если никакой «ошибки переписчика» не
было, и сам автор «Слова» умышленно, по художе-
ственной концепции произведения, поместил сол-
нечное затмение в начало своего творения?
КНИГА ПРОРОКА ИЕРЕМИИ И
“СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ”
Эпифаническая связь реальностей
в их духовном воплощении
Для сознания древнерусских книжников, как уже
отмечалось, было характерным толковать историче-
ские события и поступки князей через призму Свя-
щенного Писания, поскольку все происходит Боже-
ственным Промыслом, а княжеская власть восприни-
малась как Богом данная. «Яко же рече Исайя пророк:
“Тако глаголеть Господь: “Князя азъ учиняю, священ-
ни бо суть, и азъ вожу я (их)”»
106. Но если княжеская
власть дана Богом, то, как само собой разумеющееся,
и княжеское служение — это мирское служение Богу.

297
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Сводилось оно к защите Отечества (княжества), Пра-
вославной веры и своего народа. Практически так по-
ступали правоверные князья в домонгольский период,
почему именно из их среды было наибольшее число
святых Древней Руси. Так ли поступал Новгород-Се-
верский князь Игорь Святославич, отправляясь в
апреле-мае 1185 года в поход в Половецкую степь?
§ 1
«Бог гордым противится, а смиренным
дает благодать».
(Ап. Павел, 1 посл.,гл.5,5)
«...Всемилостивый Господь Богъ гор-
дымъ противиться и светы (планы, за-
мыслы) ихъ раздруши...»
(“Ипатьевская летопись” под 1184 г.)
Солнечное затмение в Древней Руси было слиш-
ком знаковым явлением 107, чтобы его могли “не заме-
тить”, или хронологически переставить. Поэтому все
солнечные затмения попадали в летописи. В том чис-
ле и солнечное затмение 1 мая 1185 г. во время похода
Игоря Святославича на половцев.
В судьбах черниговских князей “солнечного рода”
Ольговичей затмение играло особую роль. Как обна-
ружил А.Н.Робинсон, за сто лет, предшествовавших
походу Игоря Святославича, было 12 солнечных зат-
мений, которые совпали с годами смерти 13 черни-
говских князей
108.
Не сомненно, об этом знали и помнили участники
похода, о чем свидетельствует рассказ о затмении в
Ипатьевской летописи: “... Игорь жь возревъ на небо
и виде солнце стояще яко месяць. И рече бояромъ
своимъ и дружине своеи: “Видите ли? Что есть зна-
мение се?” Они же узревше и видиша вси и поникоша

298
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
главами, и рекоша мужи: “Княже! Се есть не на добро
знамение се”. Игорь же рече: “Братья и дружино! Та-
ины Божия никто же не весть, а знамению творець
Богъ и всему миру своему! А намъ что створить Богъ,
или на добро или на наше зло, а то же намъ видити”
109.
Более лапидарно то же затмение описано в Лав-
рентьевской летописи: “Месяця мая въ 1 день на па-
мять святаго пророка Иеремия, в середу на вечерни,
бы знаменье въ солнци, и морочно бысть велми, яко и
звезды видети, человекомъ въ очью яко зелено бяше,
и въ солнци учинися яко месяць, из рогъ его яко угль
жаровъ исхожаше: страшно бе видети человекомъ
знаменье Божье...”
110.
Если в Лаврентьевской летописи говорится толь-
ко о страхе перед Божиим знамением (интересно от-
метить, что именно сообщением о нем начинается го-
довая статья 1186 г., хотя затмение произошло почти
что в середине года!), то в Ипатьевской летописи дру-
жинники Игоря Святославича однозначно воспри-
нимают затмение как неприятное предзнаменова-
ние. И слова Игоря свидетельствуют о его смятении
(“Таины Божия никто же не весть!”), а не как обод-
рение себя и других. Впрочем, думается, кто-кто, но
Игорь Святославич из рода Ольговичей, хорошо знал
свою родословную и связь затмения со смертью сво-
их предков. Знали о том и летописцы, продолжатели
летописных сводов. Густинская летопись замечает по
этому поводу: “И в то время бысть затмене солнца,
а се знамение не на добро бываеть. Игор же единаче
поиде, не ради о том”
111.
Итак, Игорь продолжает поход, невзирая на
предупреждение свыше — солнечное затмение. О том
говорит и автор “Слова”: “Спалъ князю умь похоти и
жалость ему знамение заступи искусити Дону вели-
каго”
112.
Когда писалось “Слово”, его автор уже знал о ре-

299
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
зультатах похода и мог не только засвидетельствовать,
но и истолковать Промысел Божий. И этот смысло-
вой узел завязывается как раз на солнечном затме-
нии: “Тогда Игрь възре на свътлое солнце и виде отъ
него тьмою вся своя воя прикрыты. И рече Игорь къ
дружине своей: “Братие и дружино!
113 Луце жъ бы по-
тяту быти, неже полонену быти; а всядемъ, братие, на
свои бръзыя комони, да позримъ синего Дону” (С.10).
Для князя-воина гибель предпочтительнее пле-
на. Когда-то Святослав Игоревич воскликнул перед
битвой с греками: “Да не посрамимъ земле Руски, но
ляжемъ костьми [ту] мертвы ибо срама не имамъ”
114.
Русские князья никогда прежде не попадали в плен.
Но прежде не было и подобных походов.
Как мы уже выше отмечали, Владимир Мономах
(с другими князьями) бил неоднократно половцев: в
1103, 1107, 1111, 1113 гг., в том числе и у того же “си-
него Дона”, но на границе Киевского государства и
Половецкой степи, не стремясь ни пройти ее, ни по-
корить.
Священное Писание, по которому должны жить
православные князья (и по которому жил Владимир
Мономах), запрещало завоевательные походы. Князь
обязан защищать пределы своей земли, но не завое-
вывать чужие. Образец такого сосуществования был
положен сыновьями праведного Ноя после потопа. И
об этом можно было узнать из “Повести временных
лет”, в которую был помещен рассказ о них: “По по-
топе трие сынове Ноеви разделиша землю... Симъ же
Хамъ и Афетъ, разделивше землю, жребьи метавше,
не преступати никомуже въ жребий братень, и живя-
ху кождо въ своей части”
115.
Для истинного православного человека, князя
или воина, это была аксиома. Бог дает князьям власть
(т.е. землю, княжество), и потому никто из людей не
должен покушаться на нее: “Богъ даеть власть, ему же

300
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
хощеть; поставляеть бо цесаря и князя Вышний, ему
же хощеть, дасть. Аще бо кая земля управится пред
Богомъ, поставляеть ей цесаря или князя праведна,
любяща судъ и правду, и властителя устраяеть, и су-
дью, правящаго судъ. Аще бо князи правьдиви бы-
вають в земли, то многа отдаются согрешенья земли;
аще ли зли и лукави бывають, то больше зло наводить
Богъ на землю, понеже то глава есть земли”
116.
В представлении автора “Повестей о житии Алек-
сандра Невского” “воистину бо без Божия повеления
не бе княжение” Александра Ярославича!
117 В своем
мирском служении Богу он должен защищать вверен-
ное ему Господом княжество и свой народ. Именно
руководствуясь этой аксиомой Александр Ярославич
и принимает судьбоносное решение выступить про-
тив шведских рыцарей: “Боже хвальный, праведный,
Боже великий, крепкий, Боже превечный, основыва-
вый небо и землю и положивы пределы языком, пове-
ле жити не преступающе в чюжую часть (выделено
мной. — А.У.)... Суди, Господи, обидящим мя и воз-
брани борющимся со мною, приими оружие и щитъ,
стани в помощь мне”
118. Александр Ярославич высту-
пил на защиту “своей части” — своего княжества, Бо-
гом ему данной власти.
Отправляясь в поход против половцев в апреле–
мае 1185 г. Новгород-Северский князь Игорь Святос-
лавич преследует совершенно иные цели: “Хочу бо, —
рече, — копие приломити конець поля Половецкаго, ...
а любо испити шеломомь Дону”
119. Или же, как говорят
бояре великому князю киевскому Святославу: “Се бо
два сокола (Игорь и Всеволод Святославичи.  — А.У.)
слетеста съ отня стола злата поискати града Тьмуто-
роканя, а любо испити шеломомь Дону” (С.19).
И в одном, и в другом случаях речь идет об одном
и том же: Игорь Святославич предпринял поход не
на оборону своего княжества, как прежние князья, а

301
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
завоевательный — далеко за его пределы — в степь
половецкую! Вот почему с особым смыслом звучит
в “Слове о полку Игореве” рефрен: “О Руская земле!
Уже за шеломянемъ еси!” (С.13)
Почти двести лет, со времени принятия христи-
анства, Русь не знала завоевательных походов. Поход
Игоря  — исключение, а потому и вызвал целых три
произведения: “Слово о полку Игореве”, и две само-
стоятельные летописные повести. Только еще одно
событие, спустя еще двести лет, так же вызовет к себе
интерес и три литературные произведения. Это  —
Куликовская битва. О ней напишут летописную по-
весть, “Сказание о Мамаевом побоище”, и “Задонщи-
ну”. Примечательно, что последняя будет ориентиро-
ваться на художественную систему “Слова”, но будет
строиться как противоположность ему, в том числе и
по основной теме — оборонительном походе москов-
ского князя Дмитрия Ивановича...
Этот неблагочестивый поход Игоря Святослави-
ча вылился из княжеских межусобиц: “...Рекоста бо
братъ брату: “Се мое, а то мое же”. И начяша князи
про малое “се великое” млъвити, а сами на себе кра-
молу ковати”(С.17).
Что поход Игоря и Всеволода Святославичей не
честен свидетельствует в “Слове” и киевский князь
Святослав, обращаясь к князьям: “О моя сыновчя,
Игорю и Всеволоде! Рано еста начала Половецкую
землю мечи цвелити, а себе славы искати. Нъ не-
честно одолесте, нечестно бо кровь поганую проли-
ясте”(С.20).
Раньше исследователи не обращали особого вни-
мания на слова великого князя, что “кровь поганую”
можно и нечестно пролить! Одно дело, защищая свои
земли, свое Отечество от набегов половцев,  — тогда
это будет честная битва; другое дело  — уподобляясь
им, делая такой же набег...

302
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Святослав указывает и на причину, побудившую
князей выступить в этот поход: “Ваю храбрая сердца
(этого у них не отнимешь. — А.У.) въ жестоцемъ хара-
лузе скована, а въ буести закалена”(С.20). Сам автор
неоднократно величает Игоря как “буего Святъсла-
вича”, а Всеволода называет “буй туром”.
Прежде, воспринимая поход Игоря как защи-
ту Русской земли от Половецкого поля и обращая
внимание на храбрость русских воинов, толкование
слова “буесть” ограничивалось понятиями “отвага,
горячность, запальчивость”. Прежде всего, конеч-
но,  — “отвага”. Но в Древней Руси это слово с таким
положительным оттенком употреблялось крайне
редко. Гораздо чаще  — в негативном значении “за-
носчивость, дерзость, необузданность”. Например, в
Лаврентьевской летописи под 1096 г.: “О, Владычице
Богородице, отыми от убогого сердца моего гордость
и буесть, да не възношюся суетою мира сего”.
Обращает на себя внимание, что “буесть” в этой
просьбе следует за “гордостью” — гордынею, первей-
шим и наисильнейшим грехом.
Именно гордыня и стремление к славе и повела
Игоря Святославича в этот завоевательный поход:
“Нъ рекосте: “Мужаимеся сами: преднюю славу сами
похитимъ, а заднюю си сами поделимъ!” (С.21).
По гордыне своей захотели молодые князья по-
хитить “преднюю славу” русских князей, двумя года-
ми ранее разбивших половцев, и “испити шеломомь
Дону”, как когда-то Владимир Мономах (Но он-то хо-
дил к Дону на границе Руси и Половецкой степи, а не
вглубь ее!).
Предваряя рассказ об этом походе, один из соста-
вителей Ипатьевской летописи заметил под 1184 г.:
“Всемилостивый Господь Богъ гордымъ противиться
и светы (планы, замыслы. — А.У.) ихъ разруши (раз-
рушает. — А.У.)”. Его убеждение основывается на сло-

303
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
вах апостола Петра: “Бог гордым противится, а сми-
ренным дает благодать” (1 посл.; 5,5).
Итак, причиной похода была гордыня, а наказание
Божие за нее — плен!
Господь предупреждал Игоря затмением солнца,
но князь, по гордыне своей, пренебрег и знамением...
Гордыня  — затмение души. А в природе  — затме-
ние солнца. Автор тонко уловил эту символическую
параллель и развивает ее в своем творении и строит
великолепный художественный образ, развернутый
на все повествование: весь поход Игоря, после перехо-
да через пограничную реку Донец, когда, собственно, и
произошло затмение солнца, происходит ... во тьме!
120
§ 2
“Новую заповедь пишу вам, … что тьма
проходит и истинный свет уже светит”
(1 Иоанна: 2,8)
Затмение в “слове” описано иносказательно, а не
прямо: взглянул князь Игорь “на светлое солнце и
виде отъ него тьмою вся своя воя прикрыты” (С.10).
Получается весьма редкий в древнерусской литерату-
ре оксюморон: светлое солнце тьмою воинов покры-
вает! Сведующему читателю понятно было, что не
светило тьмою войско покрыло, а Господь Промыс-
лом своим
121... И не суждено им уже обратно вернуть-
ся на землю Русскую, покроет земля тела их (“Уже бо,
братие, не веселая година въстала, уже пустыни силу
прикрыла” (С.17)  — напишет автор “Слова” в конце
описания битвы русских с половцами...
Да и “летописный” Игорь понимал, что этому
“знамению творець Богъ”, и мог догадываться (по
аналогии с предками своими) о его значении, чего не
скажешь об Игоре “Слова”, у которого желание “иску-
сити Дону великаго”, т.е. восхитить мславу Владими-

304
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ра Мономаха, знамение заступило. Не внемлет преду-
преждению новгород-северский князь: “... въступи ...
въ златъ стремень и поеха по чистому полю” (С.12).
Тогда вторично (!) “солнце ему тъмою путь заступа-
ше; нощь стонущи ему грозою птичь убуди; свистъ
зверинъ въста, збися дивъ — кличетъ връху древа ...”
(С.12).
Такое ощущение, будто князь Игорь из светлого
пространства шагнул в темное
122  — против чьей-то
воли, потому-то солнце ему тьмою путь заступало,
как бы — удерживало.
В реальном затмении день потемнел, и ночь на-
стала, а в художественном описании затмение пре-
вратилось в развернутую поэтическую метафору. Ав-
тор воспользовался подсказанным самой природой
(и Промыслом) образом ночи и стал его усиленно
развивать: “А половци неготовами дорогами побе-
гоша къ Дону великому: крычать телеги полунощы,
рци, лебеди роспущени” (С.12). Грозен в ночи волчий
вой по оврагам, да орлиный клекот, зовущий зверей
на кости (“влъци грозу [в грозу все темнеет.  — А.У.]
въсрожатъ по яругамъ; орли клектомъ на кости звери
зовутъ...”) (С.12).
“Длъго ночь мрькнетъ. Заря светъ запала, мъг-
ла поля покрыла. Щекотъ славий успе”(С.13). Ночь
днем, погасший свет зари, спустившийся на поле
мрак, стихшие голоса птиц, — нагнетают тревогу.
А “русичи великая поля чрьлеными щиты прего-
родиша, ищучи себе чти, а князю славы” (С.13).
Природа пердчувствует, точнее, уже знает исход
битвы (ибо орлы на кости позвали зверей), и замерла
в тревожном ожидании полной гибели света! Замер-
ли, в ожидании, и воины.
Действие как бы приостановилось.
“Длъго ночь мрькнетъ” — природа как бы оттяги-
вает развязку, будто бы еще можно что-то изменить в

305
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
судьбе русских воинов, но для этого необходимо кня-
зю принять волевое решение — повернуть назад.
Но Игорь, стрелой летящей, устремлен к достиже-
нию своей цели. И, вроде бы, достигает ее. Утром, в
пятницу, взрыв событий. Чрезмерная активность  —
достижение желанной цели: “Съ зарания въ пятокъ
(т.е. — с зарей, но не в светлый день!. — А.У.) потоп-
таша поганыя плъкы половецкыя, и рассупясь стре-
лами по полю, помчаша красныя девкы половецкыя
(откуда они взялись на поле брани? Явно половцы не
ожидали этого вторжения русских и нападение было
на их селения.  — А.У.), а съ ними злато, и паволокы,
и драгыя оксамиты (совершенно очевидно, что поло-
вецкие воины, если бы выступили против русских,
женские драгоценности с собою не брали бы ...  —
А.У.)” (С.13).
И опять  — затишье. Но это затишье  — перед бу-
рей, определяющей судьбу Игоря и его воинов в
битве: “Дремлетъ въ поле Ольгово хороброе гнездо.
Далече залетело! Не было оно обиде порождено, ни
соколу, ни кречету, ни тебе, чръный воронъ, поганый
половчине!”
Изначально  — да! Адам сотворен был для рая.
Но совершил проступок. Повредилась божественная
природа в человеке. Из-за ослушания Адам изгнан из
рая. Из-за ослушания (нарушает ряд заповедей и не
внемлет предупреждающему о том знамению) терпит
поражение Игорь. И происходит это в воскресенье,
на малую Пасху! Он, как и Адам, уже обречен, но пока
об этом еще не знает. Но о том знает другое Божие
творение  — природа, которая символизирует своего
Творца
123.
“Другаго дни велми рано кровавыя зори светъ по-
ведаютъ (кровавые, т.е. темные, зори свет предвеща-
ют, но света дня — нет!. — А.У.); чръныя тучя съ моря
идутъ, хотятъ прикрыти 4 солнца, а въ нихъ трепе-
щуть синии млънии. Быти грому великому” (С.14).

306
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Назревает кульминация. В природе — это гроза; в
походе — битва.
“Се ветри, Стрибожи внуци, веютъ съ моря стре-
лами на храбрыя плъкы Игоревы. Земля тутнетъ,
рекы мутно текутъ, пороси поля прикрываютъ”
(С.14).
Обилием глаголов передана динамика действия и
мгновенная реакция природы на происходящее.
“Съ зараниа до вечера (а дня вроде бы и нет!.  —
А.У.), съ вечера до света (а день как бы и не насту-
пал!.  — А.У. ) летятъ стрелы каленыя... Третьяго дни
къ полуднию падоша стязи Игоревы... Ничить трава
жалощами, а древо с тугою къ земли преклонилось”
(С.16).
Битва проиграна князем Игорем в полдень, т.е.
в самое светлое время дня, но автор создает тот же
образ тьмы, как и в начале описания похода: “Тем-
но бо бе въ 3 день: два солнца померкоста (Игорь и
Всеволод Святославичи. — А.У.), оба багряная стлъпа
погасоста, и съ нима молодая месяца... тьмою ся по-
волокоста... На реце на Каяле тьма светъ покрыла...»
(С.19–20). Так и не ощущенный во всей полноте свет
дня битвы сменяется для Игоря тьмою плена.
Почувствовав беду, “Ярославна рано плачетъ въ
Путивле на забрале”.
Княгиня трижды обращается к силам природы —
ветру, реке, солнцу  — за помощью своему мужу.
Трижды употребляет автор слово “рано”, и трижды
описана природа ясным днем.
Русская земля ассоциируется у автора с солнцем,
светом. Половецкое поле, как земля чужая, непри-
ветливая  — ночью, тьмою. Граница между ними  —
Донец, как река (или огненная река) отделяет рай от
ада (“О всей твари”, “Хождение апостола Павла по
мукам”) или земли (“Хождение Зосимы к Рахманам”,
духовные стихи)
124.

307
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Ярославна описана средь бела дня, а Игорь  — во
тьме. К нему, в ночь, возвращается автор.
“Прысну море полунощи, идутъ сморци мьгла-
ми... Погасоша вечеру зори. Игорь спитъ, Игорь
бдитъ, Игорь мыслию поля меритъ от великаго Дону
до малого Донца” (С.27–28).
С вечера погасли зори, природа как бы успокаи-
вается. Но в полночь ожило (“прысну”) море, подня-
лись смерчи. Начинается то ли новое действие, то ли
наступает развязка.
Поход Игоря, за пределами Русской земли, начи-
нался с Донца. Вожделенным итогом его был Дон ве-
ликий. Теперь от Дона великого мыслью мерит князь
путь к малому Донцу  — границе Русской земли. И,
не случайно, этот обратный путь начинается не толь-
ко географически от Дона, но и символически  — во
времени — в полночь: “Комонь въ полуночи. Овлуръ
свисну за рекою; велить князю разумети: князю Иго-
рю не быть (в плену. — А.У.)” (С.28).
Из тьмы — полночи и Половецкой земли — стре-
мится князь Игрь к свету  — на Русскую землю. И
“соловии веселыми песньми светъ поведаютъ” (С.30)
ему.
Побег из ночи во свет удался: “Солнце светится на
небесе — Игорь князь въ Руской земли” (С.30).
И что удивительно, до побега Игоря в “Слове” ни
разу не был упомянут Бог (что, собственно, и дало
повод исследователям видеть в “Слове” языческую
поэму, поскольку языческие божества в ней обиль-
но присутствуют), а тут сразу: “Игореви князю Богъ
путь кажетъ изъ земли Половецкой на землю Рускую,
къ отню злату столу
125. Почему это стало возможным?
Ведь Господь вначале противился этому походу (за-
воевательному походу!), а теперь помогает Игорю
вернуться из плена?

308
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
§ 3
“Жертва Богу духъ сокрушенъ: сердце
сокрушенно и смиренно Богъ не унич-
ижитъ”.
(Пс.50)
Автор “Слова” не указывает на причины метамор-
фозы с Игорем, но они приводятся в рассказе Ипать-
евской летописи, которая сочувственно относится
к Игорю. Именно этот рассказ передал насторожен-
ность Игоря во время солнечного затмения.
Поражение православного князя воспринимается
рассказчиком как наказание Господне за грехи его (а
не помощь поганым!). Грех этот необходимо осознать,
чтобы искупить его. И к Игорю приходит духовное
прозрение вместе с поражением: “И тако, во день свя-
таго Воскресения, наведе на ня Господь гневъ свой: в
радости место наведе на ны плачь, и во веселье место
желю, на реце Каялы. рече бо деи Игорь: “Помянухъ
азъ грехы своя пред Господемь Богомъ моимъ, яко
много убииство, кровопролитие створихъ в земле
крестьяньстей, яко же бо язъ не пощадехъ христьянъ,
но взяхъ на щитъ городъ Глебовъ у Переяславля; тог-
да бо не мало зло подъяша безвиньнии христьани,
отлучаеми отець от рожении своих, братъ от брата,
другъ от друга своего, и жены от подружии своихъ, и
дщери от материи своихъ, и подгура от подругы сво-
ея, и все смятено пленомъ и скорбью тогда бывшюю,
живии мертвымъ завидять, а мертвии радовахуся,
аки мученици святеи огнемь от жизни сея искушение
приемши...
И та вся створивъ азъ — рече Игорь — не достои-
но ми бяшеть жити. И се ныне вижю отместье от Го-
спода Бога моего... Се возда ми Господь по безаконию
моему, и по злобе моеи на мя, и снидоша днесь греси
мои на главу мою. Истиненъ Господь и прави суди его
зело. Азъ же убо не имамъ со живыми части...

309
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Но Владыко Господи Боже мой, не отрини мене
до конца, но яко воля Твоя, Господи, тако и милость
намъ рабомъ твоимъ”
126.
В Древней Руси спасение Игоря из плена не мог-
ло рассматриваться не как результат помощи Бога.
Вот слова Господа из Святого Писания: “И воззаве-
те ко Мне, и пойдете и помолитесь Мне, и Я услышу
вас; и взыщите Меня и найдете, если взыщете Меня
всем сердцем вашим..., и возвращу вас из плена (Иер.,
29,11–14).
В плен князь Игорь попадает Промыслом Божи-
им, так же Промыслом Божиим избавляется он от
плена.
Решение Игоря бежать было отнюдь не случай-
ным. Выше уже указывались две пиковые точки па-
дения Игоря: полночь и великий Дон, от которых на-
чинается возвращение князя домой. Но существует
и еще одна  — религиозно-нравственная, от которой
начинается духовное возрождение Игоря Святосла-
вича.
Игорь шел за славой, но обрел бесславие — плен.
Но нижней, пиковой точкой бесславия был побег
(потому-то он долго на него не соглашался). А поэто-
му “чашу бесславия” князь должен был испить до дна,
и вернуться домой “неславным путем” — бегством из
плена. То есть, проявить смирение. В этом смысл про-
изведения.
Это  — не случайное духовное прозрение Игоря.
Князь осмысленно становится на путь возвращения
к Богу, Отцу небесному. Надо полагать, это первое ос-
мысление произошедшего было не случайным.
Из летописей известно, что он, находясь в поло-
вецком плену, призвал из Руси священника. Для него,
хотя и оступившегося (кто без греха?), но все же пра-
вославного князя, было совершенно очевидным, что
без покаяния невозможен обратный путь домой. За-

310
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
свидетельствовать это покаяние пред Богом мог толь-
ко православный священник.
Поход Игоря Святославича начинается на Свет-
лой Пасхальной неделе. Это  — святотатство! Не по-
могло и упование его на своего небесного покрови-
теля  — Св. Георгия Победоносца (крестильное имя
Игоря — Георгий), в день памяти которого, 23 апреля
1185 г., т.е. на свои именины (!), он выступил в поход.
Поход был не Богоугоден, направлен не на защиту
своего княжества или Отечества, а славы ради. Же-
ланием, вызванным гордынею. А потому бесславно и
завершился.
Второе, отмеченное древнерусскими произведе-
ниями, осознание случившегося Игорем и его пока-
яние в соделанном происходит уже в плену. Летопись
замечает: “Игорь же Святославличь тотъ годъ бяшеть
в Половцехъ, и глаголаше: “Азъ по достоянью моему
восприяхъ победу (поражение.  — А.У.) от повеления
Твоего Владыко Господи, а не поганьская дерзость
обломи силу рабъ Твоихъ. Не жаль ми есть за свою
злобу прияти нужьная вся, ихже есмь прялъ азъ”
127.
Третье обращение к Богу происходит уже непо-
средственно перед бегством из плена: “Се же вставъ
ужасенъ и трепетенъ и поклонися образу Божию и
кресту честному, глаголя: “Господи сердцевидче! Аще
спасеши мя Владыко Ты недостоинаго!” И возмя на ся
крестъ, икону и подоима стену и лезе вонъ...”
128
Обращаю особое внимание, что решаясь на побег
(“неславный путь”), Игорь берет с собой крест и ико-
ну, т.е. возлагает надежду на помощь Божию! Тогда
становится понятным, почему автор “Слова” указы-
вает, что “Игореви князю Богъ путь кажетъ изъ зем-
ли Половецкой на землю Рускую”: он прощен Богом,
после раскаяния князя в соделанном. Более того, сми-
рение князя приводит его и “къ отню злату столу”, т.е.
на Черниговское княжение в 1198 г.!

311
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Можно, конечно, полагать (я в этом уверен, но
это особая тема), что автор “Слова” хорошо знал рас-
сказ о походе Игоря из Ипатьевской летописи. Тогда
его произведение становится своеобразным художе-
ственным дополнением к нему. Точнее, художествен-
ным осмыслением похода. И если в летописной ста-
тье произошедшие в Игоре нравственные изменения
объяснены, то в “Слове” помощь Божия в возвраще-
нии его на землю Русскую кажется несколько нео-
жиданной. Правда, непосредственно ей предшеству-
ет “плач Ярославны”  — обращение его жены к трем
природным стихиям — ветру, реке, солнцу.
Венчанные муж и жена являют собой одно целое:
“...Ни мужъ безъ жены, ни жена безъ мужа, въ Госпо-
де. Ибо какъ жена отъ мужа, такъ и мужъ чрезъ жену;
все же — отъ Бога” (1 посл. Коринф.11, 11–12).
Даже молитва об усопшем способствует отпуще-
нию ему грехов. Молитва о плененном выводит из
плена (просьба об этом имеется в утренних молит-
вах), тем более, если это молитва жены о муже — од-
ной составной о другой, ради целого.
Но как тогда понимать обращение Ярославны к
трем природным стихиям?
Весьма правдоподобное, как мне кажется, их тол-
кование предложено в “Беседе трех святителей”, весь-
ма популярной в Древней Руси: “Что есть высота не-
бесная, широта земная, глубина морская?  — Иоанн
рече: Отец, Сын и Святой Дух”
129.
Солнце олицетворяет собой “высоту небесную”,
гуляющий по всей земле ветер  — “широту земную”,
река — “глубину морскую”.
Небо  — престол Отца; Сын сошел на землю и
оставил на ней свой престол  — христианскую цер-
ковь; при крещении водой нисходит Святой Дух. То
есть, получается, что Ярославна обращается к трем
природным стихиям, олицетворяющим три ипостаси
Святой Троицы!

312
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Ее молитва явилась решающей (или переломной)
в Промысле об Игоре.
Подвластная своему Творцу природа, т.е. выпол-
няя Его волю, способствовала возвращению раскаяв-
шегося (по летописи) князя домой...
§ 4
Ты верно видишь;
ибо Я бодрствую над словом Моим,
чтоб оно скоро исполнилось.
(Иеремия:1; 12)
Итак, мы убедились, что автор “Слова” не слу-
чайно поместил описание затмения в самое начало
своего творения, создав развернутый художествен-
ный образ. Но только ли в этом удивительном образе
“дневной тьмы”, поразившей природу, отразился ав-
торский замысел? То есть, касался ли он только худо-
жественной формы, или все же идеи произведения,
которая для древнерусского книжника всегда была
наиважнейшей?
Солнечное затмение произошло 1 мая 1185 г. в
“первом часу ночи”, что соответствует нынешним
17 часам (затмение было в 16 ч. 48 мин. по астрономи-
ческому времени). Это время начала вечерней служ-
бы в храме, точнее — “утрени”, поскольку ею начина-
лись новые сутки — отсюда и “первый час”. Получает-
ся, что в то время, когда в храме начиналась служба,
Игорь Святославич форсирует пограничную реку До-
нец и отправляется в нечестивый поход за пределы
Русской земли. “О Руская земле, уже за шеломянем
еси!” — сокрушенно восклицает автор “Слова”.
Здесь следует напомнить, что русские князья
являлись охранителями “русской идеи”, сформули-
рованной еще Иларионом Киевским в знаменитом
“Слове о Законе и Благодати”: русский народ избран

313
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Богом для сохранения Благодати (Православия) до
Страшного Суда, как в свое время иудейский народ
был избран для хранения Закона (10 заповедей) до
Рождества Христова. Именно поэтому русские кня-
зья и должны были защищать православную Русскую
землю, православную веру и православный народ!
А что делает Игорь Святославич? Он, по горды-
не своей, не исполняет заповеди Божии (т.е. забывает
Бога), губит православный народ и открывает “врата
на Землю русскую” ее врагам. То есть, игнорирует Бо-
гом данное ему княжеское предназначение. Воисти-
ну, помрачение ума!
Судьба князя напоминает судьбу Израиля в 586 г.,
т.е. за 1772 года до похода (в Лаврентьевской летопи-
си он датируется 1186 г. по мартовскому, т.е. библей-
скому стилю) и плена Игоря, описанную в Книге про-
рока Иеремии. Вот здесь и следует напомнить, что 1
мая — это день памяти пророка Иеремии, второго из
так называемых больших пророков.
В христианском мировосприятии не бывает слу-
чайных совпадений, но во всем кроется глубокий ду-
ховно-религиозный смысл. Его и попытался выявить
гениальный автор: через экзегезы (скрытые цитаты)
из книги пророка Иеремии, входящей в Библию, он
прослеживает реальную и духовную связь разновре-
менных событий.
Совершенно прав Р. Пиккио, заметивший в одной
из последних своих статей по “Слову о полку Игоре-
ве”: “Обратившись к библейскому контексту (кото-
рый, будучи боговдохновенным, несет абсолютную
истину), мы можем проникнуть в “духовный”, т.е.
высший, смысл текста, в котором без этого “восхож-
дения” нам открылся бы только “исторический”, т.е.
буквальный и “низший”, смысл”
130.
В каждом новом историческом действии видится
образ первообраза  — библейского со-бытия. Важно
было увидеть и установить эту эпифаническую и ду-

314
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ховную связь реальностей. Прежде всего, они при-
сутствуют в Божественной литургии, когда здесь (в
храме) и сейчас (служба ведется только в настоящем
времени) происходит со-переживание событий пре-
жде бывших в земной жизни Спасителя и Богороди-
цы и ныне во время службы повторяющихся.
На этом же уровне эпифанического взаимодей-
ствия расценивались и исторические события. Меж-
ду ними так же можно провести ретроспективную
историческую аналогию
131.
Важнее, однако, оценка действий Богом постав-
ленного князя через призму Священного Писания,
которое есть единственный критерий оценок поступ-
ков человека.
Горько плачет пророк Иеремия о судьбе Израи-
ля, отпавшего от Бога Истинного и поклонившегося
языческим идолам, устремившегося к земным цен-
ностям. «Так говорит Господь: остановитесь на путях
ваших и рассмотрите, и расспросите о путях древних,
где путь добрый, и идите по нему, и найдете покой
душам вашим. Но они сказали: “не пойдем”» (Иере-
мия: 6; 16)
132. Тогда возвещает пророк волю Божию и
предупреждает о пленении Израиля Вавилоном. Но
не внемлет возгордившаяся Иудея словам пророка и
сбывается прореченное о ней.
Забывает и Игорь Святославич Бога Истинного,
т.е. становится по сути дела, как и его предки, языч-
ником, а потому и выступает праправнуком языче-
ского Даждьбога, ибо дед Игоря, Олег Святославич
[Гориславич] дважды назван в “Слове” “Даждьбожь-
им внуком”, идет за земными ценностями  — славой,
не внемлет предупреждению  — солнечному затме-
нию, и в результате попадает в половецкий плен. Это
будто бы о нем пишет пророк Иеремия: “Так говорит
Господь: не учитесь путям язычников и не страши-
тесь знамений небесных, которых язычники стра-
шатся” (10; 2)

315
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
В ветхозаветных и новозаветных событиях древ-
нерусский книжник  — автор “Слова”  — увидел эпи-
фаническую связь и провел параллель в развитии
разновременных событий, а потому и попытался
через скрытые экзегезы из книги пророка Иеремии
прояснить их духовный смысл.
“Разве Израиль раб? или он домочадец? почему он
сделался добычею? — Задается вопросом пророк Ие-
ремия и констатирует:  — Зарыкали на него молодые
львы, подали голос свой и сделали землю его пусты-
нею; города его сожжены, без жителей...” (2;14–15)
Да и потомки Олега Святославича  — “Ольгово
хороброе гнездо”  — хоть и далеко залетело в степь
половецкую, но “не было оно обиде порождено, ни
соколу, ни кречету, ни тебе, чръный воронъ, поганый
половчине!” (С.14). А в результате неблагочестивого
похода Игоря Святославича Русская земля превра-
щается в пустынное место: “Тогда бо по Руской зем-
ли ретко ратаеве кикахуть, нъ часто врани граяхуть,
трупиа себе деляче...” (С.16). “Тоска разлияся по Ру-
ской земли; печаль жирна тече средь земли Рускыи...”
(С.18). Уныша бо градомъ забралы, а веселие пони-
че” (С.19). “А погани съ всехъ странъ прихождаху съ
победами на землю Рускую” (С.17). “А погани сами,
победами нарищуще на Рускую землю, емляху дань
по беле отъ двора” (С.18).
В чем причина разорения Израиля египетским
царем Навуходоносором, пленения и переселения
иудейского царя Седекия в Вавилон в 586 г. до Р.Х.?
“Не причинил ли ты себе это тем, что оставил
Господа Бога твоего в то время когда Он путеводил
тебя?  — объясняет Израилю пророк Иеремия.  — И
ныне для чего тебе путь в Египет, чтобы пить воду
из Нила? и для чего тебе путь в Асирию, чтобы пить
воду из реки ее?”
133 (2; 17–18).
Нил такой же символ Египта, как Великий Дон

316
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
символ Половецкой степи. К нему направляет свои
полки Игорь Святославич, поскольку “спалъ князю
умь” и не разглядел он Божественное знамение; т.е.
“очи духовные” затмило тщеславное желание князя
“искусити Дону великаго”. “Хочу бо, — рече, — копие
приломити конець поля Половецкаго, съ вами, руси-
ци, ... а любо испити шеломомь Дону” (С.11).
Самовластие человека проявляется в том, что он
сам, не оглядываясь на Бога, направляется свои сто-
пы и, в результате, творит грех.
“Знаю, Господи, что не в воле человека путь его,
что не во власти идущего давать направление сто-
пам своим”  — констатирует Иеремия (10; 23). А ав-
тор “Слова” поступками князя Игоря как бы “опро-
вергает” слова пророка, на самом же деле, приводит
примеры самовластия Игоря: “...А всядемъ, братие, на
свои бръзыя комони, да позримъ синего Дону” (С.10).
“Игорь къ Дону вои ведетъ!” (С.12). Нъ рекосте: “Му-
жаимеся сами: преднюю славу сами похитимъ, а за-
днюю си сами поделимъ!” (С.21)
От самовластия до гордыни всего один шаг: “На-
кажет тебя нечестие твое, и отступничество твое об-
личит тебя; итак познай и размысли, как худо и горь-
ко то, что ты оставил Господа Бога твоего...” — преду-
преждает Иеремия (2; 19). Но не внемлет пророку Из-
раиль, не задумывается о своем поведении и Игорь.
А вот великий киевский князь Святослав “мутен
сон” видел в своем тереме, предвещавшем плач горь-
кий по воинам, и когда бояре сообщили ему весть о
пленении Игоря и Всеволода Святославичей, обро-
нил “злато слово”, в котором дал схожую с Иеремией
оценку поступков русских князей: “О, моя сыновчя,
Игорю и Всеволоде! Рано еста начала Половецкую
землю мечи цвелити, а себе славы искати. Нъ нечест-
но одолесте, нечестно бо кровь поганую пролиясте”
(С.20). Оказывается, и вражескую кровь пролить

317
КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
можно честно и нечестно! Честно,  — это когда за-
щищаешь свой народ и Отечество, а не когда устра-
иваешь набег на поселения недругов, воюя с детьми
и женами…
А, ведь, как все вначале благополучно складыва-
лось! Столько уверенности было в своих силах, столь-
ко энергии, столько прыти, когда выступали русские
князья в поход!
“Седлайте коней и садитесь, всадники, и станови-
тесь в шлемах; точите копья, облекайтесь в брони” —
очень похоже на “Слово”, но это из Книги пророка
Иеремии (46;4). Впрочем, призыв Всеволода к своему
брату Игорю в “Слове” очень близок библейскому:
“Седлай, брате, свои бръзыи комони, а мои ти гото-
ви, оседлани у Курьска напереди. А мои ти куряни
сведоми къмети: подъ трубами повити, подъ шело-
мы възлелеяни, конець копия въскръмлени, ...луци у
нихъ напряжени, тули отворени, сабли изъострени”
(С.11–12).
Русские войска переправляются во враждебную
степь. Отысканы половцы. Динамика повествования
нарастает: “...Выстраивайтесь в боевой порядок ...
все, натягивающие лук, стреляйте в него, не жалейте
стрел...”  — это пророк Иеремия (50;14). Не отстает и
“Слово”: “Стреляй, господине, Кончака, поганого ко-
щея, за землю Русскую, за раны Игоревы...” (С.22–23).
Еще когда Русская земля не скрылась за холмами,
можно было все изменить  — одуматься, возвратить-
ся, но русские князья побоялись человеческого бессла-
вия. И совершили тяжкий грех, а потому наказание
им теперь будет уже от Бога: “И пошлю на них четы-
ре рода казней, говорит Господь: меч, чтобы убивать,
и псов, чтобы терзать, и птиц небесных и зверей по-
левых, чтобы пожирать и истреблять” (Иеремия: 15;
2–3). Природа  — творение Бога  — тонко чувствует
волю своего Создателя: “Уже бо беды его пасетъ пти-

318
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
ць по дубию; влъци грозу въсторожатъ по яругамъ;
орли клектомъ на кости звери зовутъ; лисици бре-
шутъ на чръленыя щиты” (“Слово”. С.13).
Однако князь Игорь не внемлет посылаемым ему
предупреждениям: ни затмению, ни предостерега-
ющему поведению животных, и ведет свои полки
вглубь половецкого поля. Тогда вновь проявляется
Божественная воля: Господь посылает против него
более сильных противников, чтобы наказать его, но
не ис