Дильтей В. Сущность философии

Формат документа: pdf
Размер документа: 1.59 Мб





Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

Wilhelm Dilthey

Das Wesen

der Philosophie

INTRADA

MMI

Вильгельм Дильтей

Сущность

философии

INTRADA

MMI

ВИЛЬГЕЛЬМ ДИЛЬТЕЙ. СУЩНОСТЬ ФИЛОСОФИИ. —

Москва:
"Интрада",
2001 г.

Перевод
с
немецкого
под
редакцией

М. Е. Цельтера

Редактор

А. Е. Махов

Художник

Е. Л. Каирский

Производственный отдел

А. Л. Львова

Образуют ли различные исторические формы философии

духовное единство? Можно ли говорить о философии как о цель-

ном феномене человеческого духа? Эти вопросы решаются в

работе
выдающегося немецкого философа
В.
Дильтея
(1833—

1911) "Сущность философии" (1907), которая вводит читателя в

круг основных тем и методологических приемов дильтеевского

учения. Вопрос об историческом методе в области "наук о духе",

герменевтический круг при образовании понятий, соотношение

"понятия" и "переживания", философии и жизни — вот лишь

некоторые из общефилософских проблем, рассмотренных в чрез-

вычайно емкой книге позднего Дильтея.

ISBN 5-87604-051-7

9"785876"04051Ι

© ИНТРАДА, верстка, макет,
оформление,
2001 г.

© Цельтер М.
Е.,
подготовка текста, 2001 г.

Работа Вильгельма Дильтея "Сущность фи-

лософии" впервые была опубликована в 1907 году в

томе "Систематическая философия", который состав-

ляет VI отделение I части сводного труда "Культура

современности". На русском языке впервые издана в

составе книги "Философия в систематическом изло-

жении В. Дильтея, А. Риля, В. Оствальда и др."

(СПб.,
1909),
переведенной
с
немецкого
И. В. По-

стманом и И. В. Яшунским. Текст этого перевода,

положенный в основу настоящего издания, сверен

M. E.
Цельтером
по новому критическому изданию

работы Дильтея:
Dilthey
W. Das Wesen der Philosophie.

Hrsg. von Otto
Pöggeler.
— Hamburg: Felix Meiner Verlag,

1984. (Philosophische Bibliothek, Band 370). В текст пе-

ревода внесены значительные изменения, уточнен и

приведен в соответствие с современными представле-

ниями перевод терминологии Дильтея.

Книга Дильтея — классический пример при-

менения исторического метода в области "наук о

духе". Попытка выявить "сущность философии" с

систематической точки зрения предпринимается

Дильтеем лишь для того, чтобы стала ясна несостоя-

тельность такого подхода; лишь историческая точка

зрения открывает подлинную сущность философии

как изначального и неустранимого "духовного стрем-

ления", заложенного в самой структуре человека —

исторического существа, "порождения времени".

Только осознание духа как мира по преимуществу

исторического позволяет увидеть, что различные ис-

торические формы философии и в самом деле обра-

зуют духовное единство.

Дильтей отбрасывает попытки немецкой спе-

кулятивной школы определить философию как "науку

об общих истинах". Требование общезначимости в

философии сочетается с ее укорененностью в мире

жизненных целей и ценностей, и если философия —

это "стремление духа выйти за связанность опреде-

ленными, конечными и ограниченными интересами и

подчинить все происшедшие из ограниченной потреб-

ности теории одной общей идее", то все же этими

"ограниченными интересами" не может пренебречь

тот, кто хочет понять движения философской мысли с

исторической точки зрения. Философия по
Дильтею

— уже не наука о вечном, ибо вечное — лишь иллю-

зия духа, посредством которой он пытается укоренить

себя во всё уносящем потоке времени.

Редакция

Введение

Мы привыкли охватывать одним Методы

общим понятием философии известные определения

СУЩНОСТИ

духовные произведения, возникающие

на протяжении истории в большом чис-

ле у различных народов. Выразив абст-

рактной формулой все то, что является общим в от-

дельных фактах, именуемых в общежитии философией

или философскими, мы получим понятие философии.

Высшее совершенство понятия будет достигнуто, если

сущность философии найдет в нем свое адекватное вы-

ражение. Такое понятие о сущности выражало бы и тот

общий закон образования, который наблюдается при

возникновении каждой отдельной философской систе-

мы, и из него же выяснились бы и родственные черты,

существующие между подчиненными ему отдельными

фактами.

Решение этой идеальной задачи
Задача,

возможно лишь в том случае, если все

те явления, которые мы называем философией или фи-

лософскими, действительно обладают общностью, т. е.

если во всех отдельных случаях действует один закон

образования и что вся область этого наименования объ-

единена внутренней связью. Поскольку мы говорим о

8

сущности философии, мы уже делаем это допущение.

Под названием философии мы тогда разумеем общий

предмет, за отдельными фактами мы предполагаем ду-

ховную связь в виде единого и необходимого основания

отдельных опытных фактов философии или в виде пра-

вила их изменения и принципа, упорядочивающего их

многообразие.

Многообразие Может ли идти речь о сущности

значении слова
фИЛОсофии
в этом точном значении

философия
СЛова?
Это
отнюдь
не
само
собой
разу-

как аргумент ,
.
r
j

против этой
меется.
Название философии или

предпосылки,
"философского" имеет такие различные

значения, в зависимости от времени и

места, и так многоотличны духовные образования, обо-

значавшиеся их авторами этим именем, что можно ду-

мать, что в различные времена прекрасное, придуман-

ное греками слово "философия" применялось к различ-

ным духовным образованиям. Дело в том, что одни

понимают под философией основоположение отдель-

ных наук; другие расширяют это понятие философии,

присовокупляя к понятию об основоположении отдель-

ных наук еще и задачу нахождения при ее помощи свя-

зи между отдельными науками; третьи сужают понятие

философии до простой связи между отдельными нау-

ками; далее, философия определяется как наука о духе,

как наука внутреннего опыта; наконец, под ней еще

разумеют соглашение, касающееся образа жизни, или

науку об общезначимых ценностях. Где же внутренняя

связь, объединяющая столь различные оттенки понятия

философии, столь различные представления о ней, если

мы, очевидно, будем иметь дело лишь с различными

проявлениями культуры, лишь внешне, благодаря исто-

рически случайному наименованию, оказавшимися свя-

занными
общим названием, — если мы будем иметь

различные философии, но не философию? Тогда и ис-

тория философии не будет иметь никакого
внутренне-

необходимого единства. Каждый из ее историков будет

в нее вкладывать различное содержание и придавать ей

различные объемы, в зависимости от того понятия фи-

лософии, которое он выработает на основании общей

связи ее собственных систем. Один будет излагать эту

историю как поступательное движение по пути все бо-

лее и более глубокого обоснования отдельных наук,

другой — как увеличивающееся самоуразумение духа,

третий, наконец — как растущее научное соглашение

относительно жизненного опыта или жизненных ценно-

стей. Чтобы решить, в какой мере можно говорить о

сущности философии, мы должны обратиться от опре-

делений этого понятия у отдельных философов к исто-

рическим данным самой философии; в них заключается

материал, необходимый для понимания того, что такое

философия. Результаты этого индуктивного исследова-

ния могут быть затем глубже поняты в их закономерно-

стях.

Спрашивается теперь, какой ме-
Метод,

тод позволит решить задачу определе-

ния сущности философии на основании исторических

данных? Вопрос сводится к более общей методологи-

ческой проблеме наук о духе

(Geisteswissenschaften).
Образование

Субъектами всякого
высказыва-
понятии

ния в них являются индивидуальные
в
яаУках
°
дУхе·

жизненные единства (Lebenseinheiten),

связанные между собой социально. Таковы прежде

всего отдельные личности. Движения, слова, действия

— таковы
их
проявления. Задача наук о духе сводится

10

к тому, чтобы их заново пережить и понять. Душевная

связь, выражающаяся в этих проявлениях, позволяет

отыскать в них нечто типически возвращающееся и

показать, как отдельные жизненные моменты склады-

ваются в жизненные фазисы и, в конечном счете, в

связность (Zusammenhang) жизненного единства. Но

индивидуумы существуют не изолированно, а связаны

между собой отношениями семьи, более сложных сою-

зов, нации, века и, наконец, самого человечества. Це-

лесообразность, наблюдаемая в этих единичных орга-

низациях, создает возможность типичных воззрений в

науках о духе. Ни одно понятие не исчерпывает, одна-

ко, содержания этих индивидуальных единиц: много-

образие данного в них может быть только пережито,

понято и описано. Их претворение в исторические про-

цессы также остается единственным в своем роде и не

может быть исчерпано мыслью. Формации и
объеди-

нения единичностей между тем отнюдь не произволь-

ны. Между ними нет ни одной, которая не являлась бы

выражением пережитого структурного единства инди-

видуальной и общественной жизни. Нет ни одного рас-

сказа, хотя бы о самом простом факте, который вместе

с тем не стремился бы сделать его понятным при помо-

щи подчинения его общим представлениям или поняти-

ям о психических проявлениях; нет ни одного человека,

который не связывал бы отдельные факты, попадаю-

щие в зону его восприятия, на основании доступных

ему общих представлений или понятий, как то позволя-

ет ему опыт лично пережитого; и нет, наконец, ни од-

ного индивидуума, который на основе доступного ему

опыта жизненных ценностей и целей не стремился бы

объединять, выбирая и связывая, единичности в одно

значимое, осмысленное целое. В
гуманитарно-научном

11

методе заключено постоянное взаимодействие пережи-

вания (Erlebnis) и понятия (Begriff). В переживании

индивидуальных и коллективных связей
гуманитарно
-

научные понятия находят свое воплощение, подобно

тому как, с другой стороны, непосредственное повтор-

ное переживание само возвышается до степени науч-

ного познания при посредстве общих форм мышления.

Когда обе эти функции
гуманитарно-научного
сознания

покрывают друг друга, тогда мы познаем то, что явля-

ется существенным в человеческом развитии. В этом

сознании не должно быть ни одного понятия, которое

не оформилось бы в полноте исторического пережива-

ния, оно не должно также заключать ничего общего,

что не являлось бы существенным выражением истори-

ческой реальности. Нации, века, исторические ряды

развития — во всех этих формациях не господствует

свободный произвол: связанные необходимостью пе-

реживания, мы постоянно стремимся отыскать в них то,

что составляет сущность людей и народов. Поэтому

рассматривать образование понятий как вспомогатель-

ное средство изложения единичного — значит совер-

шенно не понимать того интереса, которым преиспол-

нен мыслящий человек к историческому миру: минуя

отражение и стилизацию фактического и единичного,

мышление стремится познать существенное и необхо-

димое; оно стремится постигнуть структурную связь

между индивидуальной и общественной жизнью, ибо

мы лишь постольку приобретаем власть над жизнью

общественной, поскольку мы постигаем и используем

моменты
закономерности и связи. Логической формой

выражения подобных закономерностей являются поло-

жения, в которых субъекты будут столь же общими,

как и предикаты.

12

Особенности К числу разнообразных общих

класса общих понятий субъекта, служащих этой цели

ПОНЯТИИ

в науках о духе, принадлежат такие

к которому
J
j
г

принадлежит понятия, как философия, искусство,

понятие религия, право, хозяйство. Их характер

философии. обусловливается тем, что они не только

выражают соотношение вещей, повто-

ряющееся во множественности субъектов, т. е. нечто

однообразное, общее, но и внутреннюю взаимную

связь, в которую вступают различные лица благодаря

этому соотношению вещей. Так, например, слово ре-

лигия обозначает не только общую наличность данных,

скажем, живое отношение душевного уклада к невиди-

мым силам; оно указывает вместе с тем и на общинную

связь, в которую объединены индивиды в религиозных

целях и в рамках которой каждый из них занимает

дифференцированное место на предмет религиозных

отправлений. Поэтому факты в тех индивидах, с кото-

рые ассоциируется религия, философия или искусство,

вступают в двойные отношения: эти факты подчинены

общему как частное, как отдельные случаи правилу, и

вместе с тем
они,
как части, объединены между собой в

одно целое, согласно этому правилу. Причина этого

положения вещей выяснится нами впоследствии, при

вскрытии двоякого направления психологического об-

разования понятий.

Функции Функции этих общих понятий в

общих понятии
науках
о духе весьма значительны. Де-

в
науках
о
духе.
до
ß
TQM^
4TQ
ß
последниХ(
как
и
в
нау.

ках естественных, возможно устано-

вить закономерность лишь благодаря тому, что мы из

сложно запутанной ткани, каким представляется чело-

веческий
социально-исторический
мир, извлекаем от-

13

дельные сочетания, на которых могут быть вскрыты и

обнаружены его единообразие, внутреннее строение и

развитие. Анализ эмпирически данной сложной дейст-

вительности является первым шагом к великим откры-

тиям и в науках о духе. Решению этой задачи помогают

общие представления, в которых подобные сочетания,

характеризуемые при каждом повторении общими при-

знаками, уже обособлены, извлечены из сложной дей-

ствительности и поставлены рядом. В зависимости от

того, насколько правильно проведены данные разгра-

ничения при помощи общих представлений, возникаю-

щие таким путем общие субъекты высказываний могут

быть носителями замкнутого в себе строя плодотвор-

ных истин. И уже на этой ступени вырабатываются для

выраженного в этих общих представлениях такие на-

звания, как религия, искусство, философия, наука, хо-

зяйство, право.

Научное мышление опирается на заключающий-

ся в этих общих представлениях схематизм. Но пра-

вильность последнего должна быть, однако, предвари-

тельно подвергнута проверке. Дело в том, что наукам о

духе опасно принимать на веру эти общие представле-

ния, ибо нахождение единообразия и расчленение зави-

сят от того, действительно ли в этих общих представле-

ниях выражено некое общее, единообразное положение

вещей. Таким образом, цель образования понятия в

этой области сводится к тому, чтобы найти ту сущность

предмета, которая уже была определяющим моментом

в образовании общего представления о нем и его назва-

ния, и на основании этой найденной сущности испра-

вить и возвысить до однозначимой определенности

расплывчатое и, может быть, даже ошибочное общее

представление. Такова, стало быть, и та задача, кото-

14

рую мы себе ставим по отношению к понятию и сущно-

сти философии.

Заключение
о
сущно-
Здесь
перед нами
возни-

сти
философии
на
кает
вопрос:
как
точнее опреде-

основании отдельных
дить
м
помощи которого

фактов невозможно
г

г

без
решения,
какие
из
возможен уверенный
переход
от

этих отдельных фак- общего представления и
наимено-

тов следует принимать
вания
к сущности предмета?
Об-

во внимание. разование понятия попадает как

бы в круг. Понятие философии,

как и понятия искусства, религиозности или права, мо-

жет быть найдено нами лишь тогда, когда мы из дан-

ных, образующих философию, извлечем взаимоотно-

шения тех признаков, которые и конструируют поня-

тие. При этом предполагается, что уже решен вопрос о

том, какие психические данные относятся к философии.

Между тем такое решение может быть вынесено мыш-

лением лишь в том случае, когда оно уже обладает при-

знаками, достаточными для установления характера

философии в данных фактах. Таким образом оказыва-

ется, что, приступая к образованию этого понятия из

фактов, мы уже должны знать, что та-

Дедуктивный
кое философия.

метод
Правда,
вопрос
о
методе
был бы

исключен. немедленно разрешен, если бы эти по-

нятия могли быть выведены из более

общих истин: выводы из отдельных фактов служили бы

тогда простыми дополнениями. Таково, действительно,

было мнение многих философов, в особенности в не-

мецкой спекулятивной школе. Но до тех пор, пока фи-

лософы не придут к соглашению относительно обще-

обязательного вывода или не добьются общего призна-

ния интуиции — мы необходимо должны будем дер-

15

жаться лишь тех выводов, которые, исходя из налично-

сти данных, пытаются, по эмпирическому методу, най-

ти единое соотношение вещей, генетическую законо-

мерность, проявляющуюся в феноменах

философии. Сравнительный

Подобный метод должен исхо-
метод,

дить из той предпосылки, что за обо-

значением, которое он находит, действительно кроется

единомерная сущность, так что мышление, исходя из

круга явлений, обозначаемых
философией
или фило-

софскими, не протекает совершенно бесплодно. Пра-

вильность этой предпосылки должна быть проверена

исследованием. Из фактов, обозначенных именем фи-

лософии или философских, мы получаем понятие сущ-

ности философии, но это понятие должно затем дать

нам возможность объяснить применение этого имени к

этим же фактам. Но дело в том, что в сфере таких по-

нятий, как философия, религия, искусство, наука, везде

даны две исходные точки: сродство отдельных фактов

и связь, в которую они же объединены между собой. И

так как особая природа каждого из этих общих опреде-

лений субъекта может пригодиться нам при дифферен-

циации методов, то и в нашем случае мы находим свое-

образную выгоду в том, что философия рано сама воз-

высилась до сознания своего назначения. Существует

множество разнообразных попыток определить (к чему

стремится и наш метод) понятие философии; все они

являются выражением того, как философы в соответст-

вии со своим культурным горизонтом и своей собствен-

ной системой понимали философию; поэтому все эти

определения являются аббревиатурой того, что харак-

терно для данной исторической формы философии: они

позволяют нам заглянуть во внутреннюю диалектику

16

движения философии по своим возможным позициям в

общем целом культуры. Каждая из этих возможных

позиций должна быть использована при определении

понятия философии.

План
Круг,
лежащий в основе метода

исследования,
определения понятия философии, неиз-

бежен. И действительно, существует

большая неуверенность относительно границ, в рамках

которых системы могут быть названы философией, а

труды — философскими. Эта неуверенность может

быть устранена лишь тогда, когда мы установим проч-

ные, хотя и не полные определения философии и затем,

исходя из них, при помощи новых приемов, получим

новые определения, которые постепенно исчерпают

содержание понятия философии. Итак, наш метод све-

дется, стало быть, к тому, что мы, при помощи отдель-

ных приемов, из которых каждый в отдельности не

обеспечивает нам общеобязательного и полного реше-

ния задачи, будем шаг за шагом все точнее и точнее

ограничивать признаки сущности философии и все точ-

нее описывать сферу входящих в нее явлений, чтобы

затем из жизненности самой философии вывести объ-

яснение, почему все еще остаются пограничные облас-

ти, не допускающие безукоризненного установления

объема философии. Сначала мы должны попытаться

установить общие моменты в тех системах, при мысли о

которых у каждого человека возникает общее пред-

ставление философии. Затем мы сможем воспользо-

ваться другой стороной понятия — принадлежностью

систем к одной цепи, — чтобы исследовать получен-

ный результат и дополнить его углубленным проникно-

вением в него. Таким образом мы получим основание,

на котором мы исследуем отношение полученных нами

признаков, составляющих сущность
философии,
к

структурной связи индивида и общества, поймем
фило-

софию как живую функцию в индивиде и обществе и

свяжем все эти признаки в одно понятие сущности фи-

лософии; с его точки зрения мы затем поймем отноше-

ние отдельных систем к функции философии, распреде-

лим по местам систематические понятия о философии и

яснее определим текучие границы ее пределов. Таков

путь, который нам предстоит пройти.

A.

Исторический подход

к определению

сущности философии.

19

I. Первые определения

общего соотношения вещей.

Существуют философские системы, особенно

сильно запечатлевшиеся в сознании человечества, к

которым всегда обращались, чтобы ориентироваться в

том, что такое философия. Демокрит, Платон, Аристо-

тель, Декарт, Спиноза, Лейбниц, Локк, Юм, Кант,

Фихте, Гегель,
Конт
создали системы подобного рода.

Все они отмечены общими признаками, и наше мышле-

ние может отыскать в них масштаб для выяснения того,

насколько и другие системы могут быть включены в

область философии.

Прежде всего мы замечаем в Формальные

них признаки формального свойства. признаки

Независимо от предмета отдельных
философии,

систем или их метода, все они, в отли-

чие от отдельных наук, основываются на всей совокуп-

ности эмпирического сознания — жизни, опыте, опыт-

ных науках — и стремятся таким путем к решению сво-

ей задачи. Они носят характер универсальности. Этому

соответствует стремление объединить разрозненное,

создать связь и распространить ее, не считаясь с гра-

ницами отдельных наук. Вторая формальная черта фи-

лософии заключается в требовании общезначимого

знания. С этим связано стремление идти в аргумента-

ции до того последнего пункта, в котором достигается

обоснование философии.

20

Содержательные Но перед тем, кто
углу-

определения.
бился в целях сравнения в класси-

ческие системы
философии,
скоро

выплывает, сначала хотя бы и в туманных очертаниях,

картина их
объединенное™
и в смысле содержания.

Собственные свидетельства философов о своем творче-

стве, заслуживающие быть собранными,
прежде
всего

показывают нам юность всех мыслителей, исполненную

борьбы с загадкой жизни и мира; их отношение к миро-

вой проблеме так или иначе проявляется в системе ка-

ждого из них, да и внешние, формальные особенности

философов обличают в них внутреннюю устремлен-

ность к укреплению и развитию личности, к утвержде-

нию суверенитета духа, такой интеллектуальный склад,

который стремится все поступки возвысить до сознания

и не желает ничего оставить в темноте слепого поведе-

ния, не ведающего, что творится вокруг.

21

II. Историческое выведение черт,

составляющих сущность философии,

из общей связи систем.

Теперь перед нами открывается метод, при по-

мощи которого мы можем глубже заглянуть во внут-

реннюю связь этих признаков, объяснить себе разницу

в определениях понятия философии, отвести каждой из

этих формул ее историческое место и, наконец, точнее

определить объем понятия.

В понятии философии заключен не только об-

щий момент, но и связь ее — историческая преемст-

венность. Взор философов направлен прежде всего на

мировую и жизненную загадки, отсюда вытекают и

понятия, которые они образуют о философии; всякая

позиция, которую занимает философский дух, сводится

к этой основной проблеме; всякий живой философский

труд возникает в этой непрерывности; прошлое фило-

софии сказывается в каждом отдельном мыслителе, так

что, когда он даже отчаивается в решении великой за-

гадки, его новая позиция все же определяется этим

прошлым. Таким образом, все позиции философского

сознания и все определения понятия философии, в ко-

торых находят себе выражение эти позиции, образуют

одну историческую цепь.

22

1. Возникновение названия

в Греции;

что там обозначалось этим
названием.

Название Глубокомысленный и яркий син-

философии.
тез
религиозности, искусства и фило-

софии, пронизавший жизнь Востока,

распался у греков на дифференцированные проявления

этих трех форм человеческого творчества. Ясный и

радостный дух греков освободил философию от рели-

гиозной связанности и от визионерской символики по-

этических творений, родственных философии или ре-

лигиозности. Их пластическая сила созерцания благо-

приятствовала выделению и выработке различных ро-

дов духовного творчества. Так, у греков одновременно

возникли философия, ее понятие и выражение

φιλοσοφία. Геродот называет σοφός всякого
выделяю-

щегося высшей духовной деятельностью. Название

σοφιστής он применяет к Сократу, Пифагору и другим

старейшим философам, а
Ксенофонт
обозначает им

философов природы. Сложное слово
φιλοσοφείν
озна-

чает в эпоху Геродота и
Фукидида
вообще любовь к

мудрости и стремление к ней: так в Греции возникает

новый духовный феномен, поскольку этим словом грек

обозначает искание истины ради самой истины — ис-

кание ценности независимо от практического ее приме-

нения. Так, у Геродота обращение Креза к Солону

дает типичную иллюстрацию противопоставления вос-

точного властолюбия новому греческому этосу; он,

Крез, слышал, что Солон прошел многие страны

23

φιλοσοφέων
(философствуя),
θεωρίης
εϊνεκεν
(ради

наблюдений, исследований) — объяснение слова

"философствуя". То же выражение употребляет и Фу-

кидид в надгробной речи над Периклом, желая нарисо-

вать основную черту афинского духа того времени. В

техническое выражение определенного круга духовных

занятий слово "философия" превращается позже, в со-

кратовской школе. Предание, приписывающее это

Пифагору, приписывает ему, вероятно, то, что принад-

лежит
Сократу-Платону.
В
сократо-платоновской

школе понятие философии обладает характерной дву-

сторонностью.

Философия, согласно Сократу, Негативная

есть не мудрость, а любовь к мудрости сторона

и
искание
ее; ибо
саму мудрость боги
Лп0шт!я

„т/
философии

сохранили
за
собой,
Критическое
соз-
в
сократо.

нание, которое в лице Сократа и, еще платоновской

глубже, в лице Платона обосновывает
школе,

знание, очерчивает вместе с тем и его

границы. Согласно старым указаниям, особенно указа-

ниям Гераклита, Платон первым возвысил сущность

философствования до сознания. Исходя из опыта сво-

его собственного философского гения, он рисует фило-

софский инстинкт и процесс его развития в философ-

ское знание. Всякая великая жизнь вытекает из вос-

торга, заложенного в высшей природе человека. А так

как мы запутаны в мире чувств, то эта высшая природа

сказывается в бесконечной тоске. Философский Эрос

переходит от любви к прекрасным образам и, через ряд

различных ступеней, доходит до знания идей. Но и на

этой высшей ступени наше знание остается гипотезой:

предметом ее являются неизменные сущности, реали-

зованные в действительности, но никогда ей не дано

24

постигнуть причинной связи, простирающейся от выс-

шего Добра к отдельным вещам, в которых мы созер-

цаем Вечное. В этой великой тоске, которую никогда

не может успокоить наше знание, и лежала исходная

точка внутреннего взаимоотношения между философи-

ей и религиозностью, живущей в полноте
Божествен-

ного.

Позитивная Второй момент, который содер-

сторона. жится в философии, согласно сократо-

платоновскому понятию о ней, характе-

ризует ее
положительную
сторону. Выяснение этого

момента имело еще более общее влияние. Философия

означает стремление к знанию — к знанию в его стро-

жайшей форме, науке. Впервые подчеркиваются требо-

вания, предъявляемые ко всякому знанию: общезначи-

мость, определенность, сведение к обоснованным по-

ложениям всех допущений. Нужно было положить ко-

нец беспокойной мечтательной игре метафизических

гипотез, равно как и скептицизму просвещения. Как у

Сократа, так и в первых диалогах Платона философ-

ское сознание простирается на знание во всем его объ-

еме, причем оно сознательно противополагается зна-

нию, ограниченному познанием действительности. Оно

охватывает также и определение ценностей, правил и

целей. В этом понимании скрыто поразительное глубо-

комыслие: философия — это рассудительность, воз-

вышающая все человеческие действия до сознания, а

именно, на ступень общеобязательного знания. Она —

самоуразумение духа в форме понятийного мышления.

Действия воина, государственного деятеля, поэта или

жреца могут найти свое завершение лишь тогда, когда

практикой управляет знание этих действий. Так как

всякое действие нуждается в определении цели, а по-

25

следняя цель лежит в эвдемонии, то знание об эвдемо-

нии,
заложенных в ней целях и средствах самое сильное

в нас, и никакая сила темных инстинктов и страстей не

может проложить себе дорогу, если знание нам пока-

зывает, что эти темные силы мешают эвдемонии. Та-

ким образом, только господство знания может возвы-

сить индивидуум к свободе и общество — к свойствен-

ной ему эвдемонии. На основании этого сократовского

понятия философии сократовские диалоги Платона

производят анализ жизненных проблем. И именно по-

тому, что жизнь с ее стремлением к эвдемонии, с ее

господством добродетелей, в которых реализуется по-

следняя, не могла быть возвышена до общезначимого

знания, эти диалоги и должны были закончиться отри-

цательно. Раздвоение в рамках сократовской школы

оказалось неразрешимым. В образе Сократа апология

Платона правильно и глубокомысленно подмечает и то,

и другое: и то, как он приступает к разрешению задачи

общезначимости знания, и то, как он в результате все

же приходит к незнанию. Это понятие философии, со-

гласно которому философия стремится поднять на уро-

вень знания бытие, ценности, цели, добродетели, и

имеет, таким образом, предметом своего знания истин-

ное, прекрасное и хорошее, — это понятие, говорим

мы, было первым плодом размышлений философии о

самой себе; его дальнейшее влияние неизмеримо, оно

содержит основное ядро истинного понятия сущности

философии.

Следы влияния сократо- Следы сократо-

платоновского понятия философии мы платоновского

наблюдаем и в разделении философии у понятия

A
r*<
°
философии

Аристотеля. Философия распадается у
в
ее
ра3делении

него на теоретическую, поэтическую и у Аристотеля.

26

практическую науки; теоретической она является тогда,

когда ее целью и принципом служит познание; поэти-

ческой — когда ее принцип кроется в художественной

способности, а цель — в имеющем быть созданным

творении; практической, наконец, тогда, когда ее прин-

ципом является воля, а целью — действие как таковое.

При этом поэтическая наука охватывает не только тео-

рию искусства, но и всякое техническое знание, цель

которого не в энергии личности, а в создании внешнего

произведения.

Новое понятие В действительности Аристо-

философии
^
тель, однако, не расчленил свою фи-

в
аристотелевской
лософию
в
соответствии
с
этим
раз-

школе.
^
,-,
^

делением, основанным на
11латоне.

Понятие философии у него выступа-

ет в несколько измененном виде.
Философия
уже

больше не развитие личности и человеческого общества

при посредстве знания; она ищет знания ради него са-

мого:
философское
поведение характеризуется, соглас-

но этому, теоретической
сознательностью.
Подобно

тому, как изменчивая, но разумная действительность

обоснована в неизменном и блаженном мышлении бо-

жества, не имеющем никакой цели и никакого объекта

вне себя, так и высшая из всех изменчивых действи-

тельностей, человеческий разум, свою высшую функ-

цию находит в чисто теоретическом поведении как са-

мом совершенном и счастливом для человека. Таким

поведением, по мнению Аристотеля, может быть одна

лишь философия, ибо она обосновывает и охватывает

все науки. Она создает теорию знания как основу вся-

кого научного труда, ее центральный пункт — универ-

сальная наука бытия. Это была первая философия, для

которой школа выработала наименование

27

"метафизика";
на сформированном в этой первой фило-

софии телеологическом миропонимании основывается

связь между науками, которая, начиная с познания

природы и проходя через учение о человеке, простира-

ется до определения последних целей индивидуума и

общества. Новый аристотелевский принцип причинно

действующей цели открывает отныне возможность

подчинить мышлению и изменчивость эмпирически

данной действительности. Так возникает новое понятие

философии: будучи единством наук, она отображает в

понятиях объективную связь действительности, связь,

простирающуюся от познания Бога до познания целе-

установления в
человеке.

Этому подчинению отдельных Философские

наук философии соответствовала и ор-
школы,

ганизация философских школ в Греции.

Эти школы были не только средоточиями споров о

принципах, но и очагами позитивного исследования. На

протяжении нескольких поколений в этих школах успел

сформироваться целый ряд естественных и гуманитар-

ных наук. Существуют основания, позволяющие допус-

тить, что еще до Платона пифагорейцы и ученики ста-

рейших мыслителей были связаны между собой извест-

ным порядком и постоянством общей работы. В ясном

свете достоверной истории пред нами встают Академия

и школа перипатетиков в качестве правоупорядоченных

союзов, в которых отдельные науки объединены един-

ством философской основной мысли, а страсть чистого

познания истины придает жизнь всякой позитивной

работе и отводит ее в круг целого, являя собой недос-

тижимый образец творческой мощи подобной органи-

зации. Школа Платона была одно время средоточием

математических и астрономических исследований, но

28

наиболее могучий научный труд, когда-либо исполнен-

ный на протяжении столь ограниченного времени и в

одном месте, был осуществлен группой, собравшейся

вокруг Аристотеля. Основные идеи телеологической

структуры и эволюции, методы описания, расчленения

и сравнительный метод привели в этой школе к созда-

нию описательных и аналитических естественных наук,

а также к образованию политики и учения об искусстве.

В этой организации философских школ грече-

ское понятие философии как универсальной науки на-

шло свое высшее выражение. Произошло это благода-

ря упрочению той стороны сущности философии, в силу

которой общие задачи связывают занимающихся фило-

софией и побуждают их к общим действиям. Ибо все-

гда, когда одно и то же понимание цели повторяется у

известного числа лиц, оно связывает индивидуумов

между собой. К этому еще присовокупляется специаль-

ное связующее начало философии, заключающееся в

стремлении к всеобщности и
обще-

Эмансипация
обязательности,

отдельных наук
Единое руководство научным

и проблема трудом, достигшее своего высшего

местоположения
rj
А

философии развития в школе Аристотеля,
рас-

срединих.
палось
так же, как и империя

Александра Великого. Отдельные

науки, развиваясь, достигли самостоятельности. Связь

между ними порвалась. Преемники Александра осно-

вали вне философских школ учреждения, в которых

происходили занятия отдельными специальными нау-

ками. Таков был первый момент, внесший изменения в

положение философии. Отдельные науки постепенно

завладели всей областью действительности, причем

этот процесс, усилившийся за последнее время, еще и

29

ныне не достиг своего завершения. Как только какой-

нибудь круг научного исследования достигал зрелости в

философии,
он немедленно эмансипировался от союза с

ней. Так обстояло вначале дело с науками естествен-

ными; в последнее время процесс дифференциации по-

шел дальше: со времени Гуго Гроция самостоятельно-

сти добилась общая наука о праве, со времени Монтес-

кье датируется самостоятельность сравнительного
го-

сударствоведения. В настоящее время среди психоло-

гов замечается стремление эмансипировать свою науку,

и если принять во внимание, как тесно сплетены науки

о религии и искусстве, педагогика, науки социальные с

изучением исторических фактов и психологии, то и их

отношения к философии станет весьма сомнительным.

Это беспрерывно увеличивающееся перемещение соот-

ношений сил в рамках знания как бы извне ставило

философию перед задачей новых отграничений своей

области. Но и в ее внутреннем развитии содержались

моменты, которые оказывали еще большее влияние в

этом же направлении.

Дело в том, что только совмест- Философия

ному влиянию указанного внешнего
жизни,

фактора и изнутри действующих сил

философия обязана теми изменениями в своем положе-

нии, которые, начиная с появления скептиков, эпику-

рейцев и стоиков, развивались вплоть до писательской

деятельности Цицерона, Лукреция, Сенеки, Эпиктета

и Марка Аврелия. Отныне в рамках нового соотноше-

ния сил в области знания наблюдается крушение мета-

физического миропознания, распространение скепти-

цизма и характерный для стареющих наций поворот к

самоуглублению: начинается развитие
философии
жиз-

ни. В последней мы сталкиваемся с таким положением

30

философского духа, которому отныне суждено иметь

величайшее значение навсегда. Проблема великих сис-

тем еще ставится во всем ее объеме. Но требования

обязательных решений становятся все слабее. Центр

тяжести в рамках отдельных задач перемещается; про-

блема мировой связи подчиняется проблеме ценности и

цели жизни; в лице
римско-стоической
системы, одной

из наиболее влиятельных, какую только когда-либо

создавал мир, на первый план выступает способность

философии образовывать личность. Изменяются также

и структура философии, порядок и отношение ее час-

тей. Этим изменениям в положении философии соот-

ветствует появление новых определений понятия фило-

софии. Согласно Цицерону, философия является

"учительницей жизни, изобретательницей законов,

побудительницей ко всяческой добродетели", а Сенека

определяет философию как теорию и искусство пра-

вильного образа жизни. Это предполагает, что она не

•просто
теория, а законодательница жизни, и поэтому

охотно пользуются для ее обозначения словом

"мудрость". Но если мы вернемся от нового понятия

философии к тому ее положению, которое этим поняти-

ем выражается, то мы тотчас же заметим, что эта новая

философия развивалась из великих метафизических

систем вполне плавно и непрерывно и что лишь изме-

нились обстоятельства, при которых проблема является

нам.

Вслед за этим философия на протяжении длин-

ного ряда столетий, после того как тяготение к неиссле-

дованным глубинам вещей привело стареющий мир к

религии, пребывала в подчинении у религии, потеряв

свою истинную сущность. Позиция, которую она в это

время заняла применительно к задаче всеобщего уни-

31

версального познания, и понятия о
философии,
воз-

никшие на этом пути, не лежат на линии чистого разви-

тия ее сущности; в теории о промежуточных звеньях

между философией и религией мы будем иметь воз-

можность поговорить об этом подробно.

2. Формы философии в новейшее время,

как они выражены в понятиях о ней.

После эпохи Возрождения, когда надо всей

культурой господствовало светское искусство, литера-

тура и родственная ей свободная философия жизни,

когда, наконец, определенно сконструировались естест-

венные науки, а науки об обществе впервые приняли

характер проникнутого единой идеей звена в общей

естественной системе, когда, таким образом, опытные

науки начали осуществлять познание вселенной по сво-

им методам — тогда в XVII веке намечается новое

соотношение сил в духовной культуре. Мужественная

жажда общезначимого знания и преобразования мира

при его помощи проникает все передовые народы, она

же объединяет и отдельные науки с философией: они

выступают в самом резком антагонизме к религиозно-

сти и далеко опережают искусство, литературу и фило-

софию жизни; этим объясняется то, что движение к

объективному миропознанию с сопутствующим ему

характером общеобязательности, которым отмечены

были великие системы древнего мира, проводится при

новых условиях еще более сознательно и методично.

Изменились также характер и понятие метафизики. Ее

32

отношение к миру из наивного отношения сомнения

развивается в сознательное отношение мышления; от-

ныне она отмежевывается от отдельных наук сознанием

своего особого метода. И теперь, как и раньше, она

усматривает предмет своих исследований в бытии, —

обстоятельство, с которым мы не встречаемся
ни
в од-

ной из отдельных наук. Но методическое требование

строгой общезначимости и развивающееся осознание

метафизического метода — таков отличительный мо-

мент ее нового развития. Требование строгой всеобщ-

ности роднит ее с математическими естественными

науками, между тем как методический принцип универ-

сальности и последнего, итогового обоснования отделя-

ет ее от них. Нам следует поэтому определить метод,

соответствующий этому новому методическому созна-

нию.

а) Новое понятие метафизики.

Философия
как
Немедленно после основания

универсальный^
механики Декарт приступил к
не-

конструктивный
пользованию
своего
нового конст-

метод.

Декарт, Гоббс, руктивного метода в целях опреде-

Спиноза,
ления сущности философии. Первый

Лейбниц. признак этого метода, в его проти-

воположении отдельным наукам,

заключался в предельно обобщенной формулировке

проблемы и в возвращении от первоначальных допу-

щений, связанных с формулировкой проблемы, к выс-

шему принципу. В этом пункте метод Декарта лишь

более полно, чем какая бы то ни было система до него,

выразил черты, заключающиеся в самой сущности фи-

лософии. Гениальное же своеобразие этого метода со-

33

стояло именно в приемах его осуществления. Матема-

тические естественные науки содержат допущения,

которые лежат по ту сторону отдельных областей мате-

матики, механики или астрономии. Изложив эти допу-

щения в ряде очевидных понятий и положений и поняв

законное основание их объективной общеобязательно-

сти, мы можем построить на них конструктивный ме-

тод, и только он придаст механическому исследованию

уверенность и возможность дальнейшего распростра-

нения. Декарт обратил это положение против Галилея,

усматривая в нем момент превосходства
философа
над

физиком. Тем же конструктивным методом пользова-

лись затем Гоббс и Спиноза. Именно из применения

этого метода к действительности — при этом наличные

свойства последней повсюду предполагаются как пред-

посылка — вытекает новая пантеистическая система

тождества духа и природы у Спинозы: эта система —

не что иное, как интерпретация данной в опыте дейст-

вительности на основании простых очевидных истин;

этой метафизикой тождества обосновывается и учение

о причинной связи душевных состояний, ведущей через

рабство страстей к свободе. В проведении этого нового

философского метода Лейбниц пошел дальше, чем кто

бы то ни было до него. До самой своей смерти он был

занят своим гигантским трудом — выработкой новой

общей логики как основания конструктивного метода.

Отграничение философии по признаку метода сохраня-

ется'в
метафизических системах С XVII века до сих

пор.

Конструктивный метод этих Упразднение

мыслителей уступил затем место конструктивного

критике
познания Локка, Юма и метода Кантом.

Канта, хотя многие из основных по-

34

ложений, выставленных Лейбницем в теории познания,

были вполне поняты и оценены только в новейшее вре-

мя. Заключение от очевидности простых понятий и

положений к их объективной обязательности оказалось

несостоятельным. Категории субстанции, причинности

и цели были сведены к условиям воспринимающего

сознания. Если уверенность математики гарантировала

правильность этого конструктивного философского

метода, то Кант в созерцании показал отличительные

основания математической очевидности. И в науках

гуманитарных конструктивный метод, как он приме-

нялся в праве и в естественной теологии, оказался не-

достаточным, чтобы охватить все многообразие исто-

рического мира в мышлении и в политической деятель-

ности. Оставалось если не совсем отказаться от всякого

особого метода для метафизики, то заново его преобра-

зовать. И вот Кант, который разрушил конструктив-

ный метод в философии, открыл и средство такого пре-

образования (Umgestaltung). Отличительную черту кри-

тического труда всей своей жизни он усматривал в ме-

тоде, который назвал трансцендентальным. В основа-

ние здания, которое он полагал соорудить этими сред-

ствами, должны были лечь найденные таким путем ис-

тины, и в этом смысле Кант сохранил название мета-

физики. Он осмыслил также и ее новый содержатель-

ный принцип, на котором построили свои метафизиче-

ские системы Шеллинг, Шлейермахер, Гегель, Шо-

пенгауэр, Фехнер и
Лотце.

Метафизический Внешний мир, согласно вели-

метод
KOg
мысли новой, построенной на

немецкого теории познания философии Локка,

умозрения.
ir\
v

Юма и
1\анта,
существует для нас

лишь как феномен; реальность дана

35

(по мнению английских мыслителей — непосредствен-

но, по Канту — при известных условиях сознания) в

фактах сознания; эта реальность — что и составляет

отличительно новое в точке зрения Канта — есть ду-

шевная связь (seelischer
Zusammenhang),
и к ней-то и

сводится всякая связь во внешней действительности.

Простые понятия и положения, положенные в основа-

ние конструктивной философией, являются таким обра-

зом лишь элементами этой связи, изолированными и

абстрактно сформулированными рассудком. Новая не-

мецкая метафизика исходила из этой концепции Канта,

поэтому-то немецкие метафизики, от Шеллинга до

Шопенгауэра, с ненавистью и презрением смотрят на

рефлексии и разум, оперирующие этими абстрактными

элементами живого: субстанциями, причинными отно-

шениями, целями. При помощи своего нового
метода,

исходившего из душевной связи, они сумели вывести

из тупика и науки о духе, которые от оперирования

этими отвлеченными понятиями стали водянисты и

тривиальны. И это же допущение духовной связи пре-

творило понятие эволюции, которое возникло при

опытном познании мира, в плодотворное воззрение на

развитие вообще. Эта была последняя и совершенней-

шая
попытка развить собственно философский метод.

Попытка гигантских размеров! Но и она должна была

потерпеть крушение. В самом деле: в сознании дана

возможность
охватить связь мира. По крайней мере,

формальные операции, при помощи которых сознание

достигает этого, обладают характером необходимости.

Но дело в том, что и этот метафизический метод не

создает того моста, который ведет от необходимости

как факта нашего сознания к объективной значимости,

и напрасны его попытки найти путь, ведущий от связ-

36

ности сознания к убеждению, что в сознании нам дана

внутренняя связующая нить самой

Две основных
действительности,

разновидности
Ύ3Κ
были в Германии один за

этого
немецкого
ДруГИМ
испробованы всевозможные

метафизического
^J
г

метода метафизические методы, и все с тем

Шеллинг,
же
отрицательным результатом.

Шлейермахер, Среди них боролись за свое господ-

Гегель. Гербарт, ство в девятнадцатом столетии,
соб-

Лотце,
Фехнер.
ственно говоря, два метода. Шел-

линг, Шлейермахер, Гегель, Шо-

пенгауэр исходили из связности сознания, и каждый из

них открывал по-своему принцип вселенной именно с

этой точки зрения. Лотце и Фехнер, опираясь на осно-

вания, заложенные Гербартом, исходили из данного в

сознании как воплощения опыта и пытались доказать,

что свободное от противоречий познание этого данного

возможно лишь при помощи сведения наличного чувст-

венного мира к духовным фактам и процессам. Первые

исходили из Канта и Фихте, которые стремились под-

нять философию на уровень общеобязательной науки.

Вторые вернулись к Лейбницу, для которого объясне-

ние мира — только хорошо обоснованная гипотеза.

Наиболее мощные мыслители первого течения, Шел-

линг и Гегель, взяли своей исходной точкой положение

Фихте, что проявляющаяся в эмпирическом "я" обще-

обязательная связность сознания порождает связность

вселенной; уже это положение было ложной интерпре-

тацией данных сознания; своей же попыткой превра-

тить ими допущенную связь в сознании, являющуюся

условием отражения мира в сознании, в связь всей все-

ленной, а чистое "я" — в мировое начало, они удали-

лись за пределы опытного. В беспокойной диалектике,

37

от интеллектуального созерцания Фихте и Шеллинга

до диалектического метода Гегеля, они тщетно искали

способ доказать тождество логической связи с приро-

дой вещей, тождество связи в сознании со связью во

вселенной. И в особенности убийственно было проти-

воречие между объективной мировой связью, найден-

ной ими, и порядком явлений по законам, установлен-

ным опытными науками. Второе же направление, вож-

дями которого были
Лотце
и
Фехнер,
стоявшие на точ-

ке зрения Гербарта, и которое стремилось подвести при

помощи гипотезы духовной связи все
опытно-данное

под непротиворечивое понятийное познание, стало

жертвой не менее разрушительной внутренней диалек-

тики. По пути от многообразия данного в опыте к ис-

точникам всех вещей через понятия, не имеющие себе

никакого подтверждения ни в каком созерцании, они

пришли к мраку, в котором измышляющее глубоко-

мыслие с одинаковым успехом могло находить как ре-

альное, так и монады, как временное, так и вневремен-

ное, как всеобщее сознание, так и бессознательное.

Они нагромождали гипотезы, которые не находили в

недостижимом и непознаваемом никакого твердого

основания, но также и никакого противоречия. Один

комплекс гипотез был так же возможен, как и другой.

Могла ли подобная метафизика в эпоху великих кризи-

сов того столетия привнести ясность и твердость в

жизнь личности и общества?

Так потерпела крушение последняя и грандиоз-

нейшая попытка человеческого духа найти философ-

ский, отличный от метода опытных наук метод, на ко-

тором могла бы
быть
основана метафизика. Опытный

мир, познание которого составляет задачу отдельных

38

наук, невозможно познать глубже при помощи метафи-

зического метода, отличного от их методов.

Ь) Новые неметафизические

определения

сущности философии.

Внутренняя диалектика задачи обрести такое

понятие философии, в котором было бы подчеркнуто ее

самостоятельное значение в противовес к отдельным

наукам, ведет и к иным возможностям. Если не может

быть найден метод, обеспечивающий метафизике ее

право на существование наряду с отдельными науками,

то философии приходится искать новых путей для

удовлетворения потребности духа в универсальности, в

обоснованности, в постижении реальности. Точка зре-

ния скептицизма должна быть преодолена и на новой

стадии исследования. Двигаясь ощупью, философия

ищет такого отношения сознания к данному, которое

удовлетворяло бы
ситуации,
созданной вновь возник-

шими опытными науками. И если не может быть най-

ден метод, отводящий философии специально ей при-

сущие предметы исследования вроде субстанции, Бога,

души, из которых затем можно было бы выводить ре-

зультаты отдельных наук, то остается возможность,

исходя из предметного познания отдельных наук, ис-

кать их обоснования в теории познания.

Философия Ибо одна область неоспоримо

как теория принадлежит философии. Если
отдель-

познания.
ные
науКИ
распределили
между собой

царство наличной действительности и

каждая из них разрабатывает особую его часть, то тем

самым возникает новое царство: сами эти науки. Взор

обращается от действительного к знанию о нем и

39

встречается здесь с областью, лежащей по ту сторону

отдельных наук. С тех пор как это царство показалось

на горизонте человеческого размышления, оно посто-

янно признавалось твердыней философии — это тео-

рия теорий, логика, теория познания. Если взять эту

область во всем ее объеме, то философии должно быть

отведено все учение об обосновании знания в области

познания действительности, об определении ценностей,

об установлении целей и правил. Если, таким образом,

ее предметом служит целокупность знания, то, естест-

венно, в нее входят и отношения отдельных наук друг к

другу, их внутренний порядок, по которому каждая

новая наука вытекает из предыдущих и возводит зда-

ние входящих в ее область фактов. В том же гносеоло-

гическом русле и в отдельных науках растет дух обос-

нования и связности. Его развитию способствует со-

вместное занятие отдельными науками в университетах

и академиях, и задача и значение философии в этих

корпорациях сводится к поддержанию

этого духа.
Гельмгольц.

Классическим представителем

этой гносеологической точки зрения в рамках опытных

наук является Гельмгольц. Он обосновывал право фи-

лософии на существование рядом с отдельными наука-

ми тем, что предмет ее — знание. Философия всегда

останется нужной для "исследования источников на-

шего знания и степени его обоснованности". "Великое

значение философии в кругу наук состоит в том, что

она является учением об источниках знания и его про-

явлениях, в том смысле, какой этому придавали Кант и

первоначально, поскольку я его понял,
Фихте".

От того, что центр тяжести философии был пе-

ренесен в теорию познания, она все же не потеряла сво-

40

ей связи с основной своей проблемой. Именно критика

намерения объективно познать мировую связность и

основу мира, высшую ценность и последнюю цель и

породила теорию познания. Из тщетных метафизиче-

ских попыток родилось исследование границ человече-

ского знания. К тому же, на протяжении своего разви-

тия теория познания постепенно проникла в
универ-

сальнейшее
отношение сознания к данному ему, отно-

шение, которое является совершеннейшим выражением

нашего отношения к мировой и жизненной
загадке.
Это

та позиция, которую занимал еще Платон. Философия

— это размышление духа над всеми своими проявле-

ниями, вплоть до последних своих предпосылок. Кант

отвел философии то же место, которое отводил ей Пла-

тон. Широта его взгляда сказывается в том, что его

критика и обоснование знания в равной мере распро-

страняются и на познание действительности, и на суж-

дение об эстетических ценностях, и на разбор телеоло-

гического принципа миропонимания, и на общезначи-

мое обоснование нравственных правил. И подобно то-

му, как всякая философская точка зрения стремится

перейти от понимания действительности к установле-

нию правил поведения, так и эта гносеологическая точ-

ка зрения, в лице своих величайших представителей,

все время развивалась в сторону практического, ре-

форматорского влияния философии и ее совершенст-

вующих личность сил. Уже Кант объявляет школьным

то понятие философии, по которому философия имеет

своей целью логическое совершенство познания;

"существует еще одно общезначимое понятие филосо-

фии, по которому она — наука об отношении всякого

познания к существенным целям человеческого разу-

ма". Важно, говоря словами Канта, вскрыть связь ме-

41

жду школьным и общезначимым понятиями филосо-

фии, и современная неокантианская школа пошла на-

встречу этому требованию в целом ряде замечательных

трудов.

Другое неметафизическое фило- Философия

софское течение возникло
в
среде
сне-
как
познание

«
s*~\
f
ВЯЧИ И

циальных
исследователей.
Оно
ограни-

Ä
r
разделения

чивается описанием феноменального
наук

мира при помощи понятий и доказа-

тельством его закономерного устройства, как оно пред-

ставляется нам при производстве экспериментов или

при наступлении следствий, заранее предусмотренных

теорией. Если теория познания исходит из позитивных

результатов отдельных наук, если она не в состоянии

обогатить их новыми предметными познаниями и в

рамках их обоснований не может открыть новых обос-

нований, то, рассуждают они, остается только раз и

навсегда положиться на позитивный характер резуль-

татов этих наук; твердой основой, которую ищет новая

философия, может служить практически обоснованная

удовлетворенность конкретных наук в их осмыслении

данного, а всякое размышление об их общезначимости

следует отклонить как неплодотворное. Если еще про-

следить длинные ряды умозаключений гносеологов,

трудности, возникающие при образовании понятий в их

области, споры разных гносеологических
воззрений,
то

и
это,
со своей стороны, окажется довольно важным

моментом в пользу такого нового направления в фило-

софии.

Так философия переносит свой
Энциклопедии,

центр
тяжести
в
сознание
о
логической
кон>

связи наук. В этом своем новом поло-

жении философия как будто достигает

42

предметного восприятия мира, независимо от метафи-

зических и гносеологических исследований. Если опыт-

ные науки занимаются исследованием отдельных час-

тей или сторон действительности, то философии остает-

ся задача изучить внутреннее взаимоотношение от-

дельных наук, по которому они познают действитель-

ность как целое.

Философия превращается в энциклопедию наук

в высшем философском смысле. В последний период

древнего мира, начиная с того момента, как отдельные

науки стали занимать самостоятельное место, уже воз-

никали энциклопедии; их требовало школьное дело,

кроме того, существовала потребность в инвентаре ве-

ликих трудов древнего мира, и — это особенно важно

нам в данном случае — с тех пор, как нахлынули се-

верные народы и на обломках западно-римской импе-

рии стали отстраиваться германские и романские госу-

дарства на почве античной культуры и пользуясь ее

средствами, с тех пор такие энциклопедические труды,

начиная с
Марциана
Капеллы, поддерживали, хотя и

довольно тускло, античную мысль об отражении мира в

науках. В трех больших трудах Винсента из Бовэ такое

понятие энциклопедии было представлено наиболее

совершенно.

Философия Современная философская эн-

как
наука, циклопедия возникла из беспрерывно

охватывающая
»

продолжавшейся в средние века инвен-

все отдельные
^
Г

науки таризации знания. Автором основного

труда такого рода является канцлер

Бэкон; начиная с него энциклопедия сознательно ищет

принцип внутреннего отношения наук между собой.

Гоббс первый открыл его в естественном порядке наук,

как он определен отношением, по которому одна наука

43

предполагает другую. В связи с французской энцикло-

педией
Д'Аламбер
и Тюрго разработали понятие фило-

софии как науки универсальной. Стоя на этой почве,

Конт
изложил свою позитивную философию как сис-

тему внутренних отношений между науками по призна-

ку их систематической и исторической взаимозависи-

мости, систему, находящую завершение в социологии.

С этой точки зрения был произведен методический

анализ отдельных наук. Была подвергнута исследова-

нию структура каждой науки, установлены содержа-

щиеся в каждой из них предпосылки и на основании

последних был выведен принцип взаимных отношений

наук между собой; вместе с тем было показано, как при

этом следовании от науки к науке возникают новые

методы: наконец, главным делом философии была вы-

ставлена и определена социология. Этим была завер-

шена
тенденция,
наметившаяся при выделении пози-

тивных наук, к выведению их взаимосвязи из них са-

мих, без обращения к всеобщему гносеологическому

основанию, и к представлению этой взаимосвязи как

позитивной философии.

То была важная попытка Значение

конституировать философию
как
и
гРанийы

имманентную связность предметного этого

ÎT-,
г
ПОЗИТИВИСТСКОГО

познания.
1 ак как это
позитивист-
ηΓΙΓ._
„„
,Р„„а

UHjpc
делении

ское понимание философии исходит понятия

из развитого в математических есте-
философии,

ственных
науках строгого понятия

общезначимого знания, то его дальнейшее значение для

философской мысли заключается в том, что оно под-

держивает вытекающие отсюда требования и очищает

науки от всяких не могущих быть доказанными привне-

сений, унаследованных от метафизических концепций.

44

Уже этой своей внутренней противоположностью ме-

тафизике новое философское учение исторически обу-

словлено метафизикой. Но это ответвление философии

связано со стволом метафизики еще и стремлением к

универсальному общезначимому пониманию мира.

Эта вторая неметафизическая позиция философ-

ского духа выходит, однако, далеко за пределы позити-

визма. Подчинение в позитивизме духовных фактов

познанию природы примешивает к нему элемент миро-

созерцания и делает его таким образом отдельной док-

триной в рамках этого нового течения философского

духа. Правда, мы встречаемся с этим течением и без

этого прибавления, и занимают подобную позицию

многие весьма выдающиеся исследователи в области

наук о духе. В особенности сильно его влияние в науках

государственных и правовых. Понимание императивов,

которые ставятся законодательством перед членами

государства, может ограничиваться интерпретацией

воли, выражающейся в них, или логическим их анали-

зом и историческим объяснением, без обращения для

обоснования позитивного права и для анализа его пра-

вильности к общим принципам вроде идеи справедли-

вости. Подобный метод заключает в себе черты, родст-

венные позитивизму.

Сила этой второй антиметафизической позиции

философии как позитивистского понимания действи-

тельности ограничивается (даже в нынешней Франции,

как бы ни было велико там ее влияние) тем, что содер-

жащийся в ней феноменальный способ понимания не в

состоянии объяснить реальность исторического созна-

ния и коллективных жизненных ценностей; точно так

же это философское направление, в качестве позитив-

ной интерпретации правовых институтов, не в состоя-

45

нии обосновать идеалов, которые могли бы стать руко-

водящими в эпоху, тенденция которой направлена на

преобразование общества.

Если гносеологическое направ- Философия

ление искало отличительный момент как наука

философии в ее методической позиции
«духе

Ύ
Ύ
я
или наука

и если методическое самоуразумение и внутреннего

стремление философии к последним
опыта,

предпосылкам нашло в нем свое даль-

нейшее развитие; если, с другой стороны, позитивное

мышление искало характерные черты философии в ее

функции в рамках системы наук и если стремление фи-

лософии к универсальности продолжалось в позитив-

ном мышлении, — то оставалась еще одна возмож-

ность: искать
специальный
предмет философии так,

чтобы было удовлетворено ее стремление к постиже-

нию реальности. Попытки проникнуть в реальность

метафизическим путем потерпели крушение; реаль-

ность сознания как факта выступала тем сильнее во

всем своем значении. Эта реальность сознания дана

нам во внутреннем опыте и вместе с ней нам дана воз-

можность более глубокого познания многообразия по-

рождений
человеческого
духа, как они выражены в

науках о духе. Внутренний опыт является исходной

точкой для логики, теории познания и всякого учения о

создании цельного мировосприятия, на нем покоятся

психология, эстетика, этика и родственные дисципли-

ны,
Вся
описанная
область всегда обозначалась назва-

нием философской. На этом зиждется тот взгляд на

сущность философии, который рассматривает ее как

науку о внутреннем опыте или как науку о духе.

46

Юм Развитие этой точки зрения

и шотландско- начинается с того времени, как пси-

английская
хология

XVIII
веке)
становится,

психологическая
.
^
.
-

школа благодаря выработке учения об ас-

Дж.
С.
Милль,
социациях,
на прочную эмпириче-

Бенеке, Липпс. скую почву, и перед ней открывается

широкое поле для плодотворных

применений этого учения в теории познания, эстетике и

этике. Давид Юм доказывает в своем главном труде о

природе человека, что изучение человека, опирающееся

на опыт, и составляет истинную философию. Отвергая

метафизику, обосновывая теорию познания исключи-

тельно на новой психологии, в которой он вместе с тем

открывает и объяснительные принципы наук о духе, он

создает новую связь наук о духе, основанную на внут-

реннем опыте. После создания естественных наук эта

связь, в центре которой стоит учение о человеке, от-

крывает вторую великую задачу пред человеческим

духом. Адам Смит, Бентам, Джеймс Милль, Джон

Стюарт Милль,
Бэн
продолжали ее дальнейшую раз-

работку. Джон Ст. Милль, точно так же, как и Юм,

понимает под философией "научное знание о человеке

как об интеллектуальном, моральном и социальном

существе". В Германии ту же точку зрения защищал

Бенеке. Он заимствовал ее от английской и шотланд-

ской школы и лишь в ее конкретном осуществлении он

стоит под влиянием Гербарта. В этом смысле он заяв-

ляет о ней уже в своей книге "Основы физики нравов":

"Если победит моя точка зрения, то вся философия

превратится в естественную науку о человеческой ду-

ше". Им руководила та великая истина, что внутренний

опыт открывает нам в душевной жизни полную дейст-

вительность, между тем как данный нашим чувствам

47

внешний мир нам дан лишь как феномен. В своей

"Прагматической психологии" он
показал
потом, что

"все, что является предметом нашего понятия как в

логике, морали, эстетике, философии и религии, так

даже и в метафизике" лишь тогда может быть ясно и

глубоко осмыслено, "когда мы поймем все это в соот-

ветствии с основными законами развития человеческой

души, как они изложены в (теоретической) психологии

в самой общей их связи". Из позднейших мыслителей

Теодор Липпс дал в своих "Основных фактах душев-

ной жизни" категорическое определение философии

как науки о духе или науки о внутреннем опыте.

Великие заслуги этих мыслителей в деле разра-

ботки наук о духе не подлежат никакому сомнению.

Лишь с тех пор, как была понята возможность положе-

ния, которое занимает психология в этой области, и

наши психологические познания стали применяться к

отдельным гуманитарным наукам, последние начали

все больше и больше удовлетворять требованиям обще-

значимого знания. Но новая философская точка зрения

на философию как науку о внутреннем опыте не могла

разрешить вопроса об общезначимости научного по-

знания, и в своей ограниченности она не оказалась

также в состоянии справиться и с задачей, которую

себе с полным основанием поставил позитивизм. По-

этому Теодор Липпс впоследствии сам перешел к но-

вой
формулировке
своей точки зрения.

В этом понимании философии замечается в

высшей степени важное отношение этого третьего не-

метафизического течения человеческой мысли к мета-

физическим проблемам
философии,
что подтверждает-

ся также и названием "философии", и историческим

процессом. Естественные науки извлекают из пережи-

48

вания
лишь то частичное содержание, которое может

быть полезно для определения изменений в не завися-

щем от нас физическом мире. Познание природы име-

ет, таким образом, дело лишь с явлениями, данными

сознанию. Предметом же наук о духе служит данная во

внутреннем опыте реальность самих переживаний.

Здесь мы имеем пред собой пережитую — правда,

только пережитую — реальность, постижение которой

составляет предмет бесконечной тоски философии.

Итак мы видим, что и это ограничение при определе-

нии понятия философии сохраняет связь ее сущности с

ее первоначальной основной проблемой.

3.
Заключение

о
сущности
философии.

Негативные С одной стороны, результаты

итоги исторического рассмотрения оказались

определения отрицательными. В каждом из опреде-

понятия
^

г

Философии лении понятия философии мы встреча-

ем лишь один момент понятия ее сущ-

ности. Каждое из определений является лишь выраже-

нием той точки зрения, которую философия занимала в

определенный момент своего развития. Оно выражает

лишь то, что одному или нескольким мыслителям при

известных обстоятельствах казалось необходимым или

возможным считать задачей философии. Каждое из

определений очерчивает особый круг явлений для фи-

лософии и исключает из него другие явления, обозна-

чаемые названием философии. Великие разногласия в

49

точках зрения выражаются и в определениях филосо-

фии.
Будучи
равноправными,
каждое из них отстаивает

себя. И спор мог бы быть улажен лишь тогда, когда

удалось бы найти какую-нибудь точку зрения, возвы-

шающуюся надо всеми партиями.

Угол зрения, под которым
Эти
негативные

намечались изложенные нами опре-
итоги

деления понятия философии, — это наметились
^

ι-

'
с
систематической

угол зрения философа-систематика, точки
зрения,

который, исходя из связности своей

системы, стремится одним определением высказать то,

что ему кажется важной и разрешимой задачей. Несо-

мненно, что он имеет на то право: он дает определение

своей собственной философии. Он не отрицает того,

что философия на протяжении своего пути ставила себе

и другие задачи, но он считает их разрешение либо не-

возможным, либо малоценным, и усилия философии

над их разрешением кажутся ему лишь долго длящейся

иллюзией. Поскольку отдельный философ отдает себе

ясный отчет в смысле своего определения понятия фи-

лософии, постольку не может возникнуть ни малейшего

сомнения в его праве ограничивать философию теорией

познания, или науками, основанными на внутреннем

опыте, или систематическим порядком наук, в котором

они осуществляют познание.

Задача
определения
сущности
Историческая

философии, которое сделало бы ясным точка
зрения,

ее
название и понятия, существующие о

ней у различных философов, необходимо ведет от сис-

тематической точки зрения к исторической. Необходи-

мо определить не то, что здесь или теперь считается

философией, а то, что постоянно и всегда составляет ее

содержание. Все отдельные понятия о ней указывают

50

на это общее содержание, объясняющее многообразие

всего
того,
что выступало как философия, и различия в

воззрениях философов. Превосходство этой историче-

ской точки зрения сказывается именно в том, что бла-

годаря ей самоуверенность, с какой каждая система

выступала во всем своем своеобразии и высказывалась

о философии, может быть понята в своей необходимо-

сти. Всякое решение философской проблемы, рассмат-

риваемое исторически, принадлежит какому-нибудь

определенному времени и определенному в нем поло-

жению: человек, это порождение времени (Geschöpf der

Zeit), действуя в нем, уверенность своего существова-

ния обретает в том, что извлекает свои творения из по-

тока времени как вечные; с такой иллюзией он творит

радостнее и бодрее. Здесь кроется вечное противоре-

чие между душами творцов и историческим сознанием.

Первым кажется естественным стремиться забыть

прошлое и не обращать внимания на то лучшее, что

грядет из будущего; историческое же сознание живет в

синтезе всех времен и подмечает во всех действиях от-

дельного человека присущие им относительность и пре-

ходящесть.
Это противоречие составляет интимнейшее,

молчаливо переносимое страдание современной фило-

софии. Ибо в современном философе собственное

творчество встречается с историческим сознанием, так

как ныне его философия без этого сознания охватывала

бы лишь фрагмент действительности. Его творчество

должно сознавать себя звеном в исторической связи, в

которой он сознательно создает исторически обуслов-

ленное. Перед ним откроется возможность разрешения

этого противоречия, как будет показано нами в другом

месте; пока же он может спокойно отдаться во власть

исторического сознания, свое собственное будничное

51

дело он может поставить под угол зрения исторической

связи, в которой сущность философии осуществляется

во всем многообразии ее явлений.

Рассматриваемое с этой истори- Выведение

ческой точки зрения, каждое отдельное отдельных

понятие философии превращается в признаков

^
^

r
r

сущности,

момент, указывающий на закон форми-

рования, содержащийся в фактах фило-

софии. Пусть каждое из намеченных с систематической

точки зрения определений понятия философии и не

состоятельно, все же они все важны для решения во-

проса
о
сущности философии. Ибо они образуют суще-

ственную часть того исторического материала, на осно-

вании которого мы выводим свои заключения.

Для выведения этого заключения мы резюмиру-

ем все рассмотренные нами данные. Название филосо-

фии оказалось
приложимым
к фактам самого различ-

ного рода. В сущности философии проявилась чрезвы-

чайная подвижность: выдвигание все новых и новых

задач, приспособление к условиям культуры; она то

осмысляет данные проблемы как
значимые,
то отверга-

ет их; на одной ступени познания ей кажутся разреши-

мыми такие вопросы, которые она на другой ступени

оставляет как неразрешимые. Но всегда мы в ней заме-

чаем одну и ту же тенденцию к универсальности, к

обоснованию (Begründimg), то же стремление духа к

постижению данного мира в целом. И постоянно в ней

борются метафизическое тяготение к проникновению в

ядро этого целого с позитивистским требованием
обще-

значимости ее знания. Таковы две присущие ей сторо-

ны, отличающие ее даже от наиболее родственных об-

ластей культуры. В отличие от отдельных наук, она

стремится к разрешению мировой и жизненной
загад-

52

ки.
И,
в отличие от искусства и религии, она стремится

дать общезначимое решение. Ибо таков главный ре-

зультат разбора исторического материала: от метафи-

зического миропознания греков, стремившегося разре-

шить великую загадку жизни и мира общезначимым

образом, вплоть до наиболее радикальных скептиков из

позитивистов современности ведет стройная
замкнутая

в себе историческая связь; все, что совершается в фи-

лософии как-нибудь да определяется этой исходной

точкой; этой ее основной проблемой исчерпываются все

возможности, какие только могут представиться в от-

ношении человеческого духа к загадке

Философия мира и жизни.

как функция
g
этой исторической цепи за-

в
целевой связи
СЛуГОд
каЖдОИ
отдельной исторической

позиции является осуществление той

или иной возможности при данных ус-

ловиях. Каждая из них являлась выражением какой-

нибудь черты сущности философии, и вместе с тем ка-

ждая из них своим ограничением указывала на телео-

логическую связь, обусловливающую ее как часть це-

лого, в котором вся истина. Этот сложный историче-

ский факт объясняется тем, что философия есть функ-

ция в целевой связи общества, которая определяется

присущей философии деятельностью. Как философия в

отдельных своих позициях выполняет эту функцию,

зависит от ее отношения к целому, а также от культур-

ной ситуации, обусловленной временем, местом, усло-

виями жизни, личностью. Поэтому она не выносит ни-

каких строгих отграничений определенным предметом

или определенным методом.

53

Такое положение вещей, об- Эта функция

разующее
сущность философии, создает связь

объединяет всех философских мыс- между


о
,.
осуществляющими

лителеи.
Здесь
находит себе объяс-
ее
ИНдИвидуумами.

нение одна существенная черта, с

которой мы встретились в явлениях философии. На-

звание
философии,
как мы видели, обозначает нечто

равномерно возвращающееся, находящееся везде, где

выступает это название, и вместе с тем внутреннюю

связь участвующих в нем. Если философия есть функ-

ция, совершающая определенную деятельность в обще-

стве, то она тем самым объединяет во внутреннее взаи-

моотношение всех тех, в ком живет эта цель. Главы

философских школ связаны таким образом со своими

учениками. В академиях, выступивших на сцену со

времени основания отдельных наук, мы встречаем эти

отдельные науки за совместным трудом, дополняющи-

ми друг друга и проникнутыми идеей единства знания,

причем сознание этой связи воплощается в таких фило-

софских натурах, как Платон, Аристотель и Лейбниц.

Наконец, в XVIII веке университеты развились в ор-

ганизации совместного научного труда, на почве кото-

рого учителя объединялись между собой и с учениками,

и в них на долю философии выпала функция сохранить

обоснованность, связность и цель знания. Все эти ор-

ганизации охватывает внутренняя связь цели и, начи-

ная с
Фалеса
и Пифагора, один мыслитель ставит

другому проблемы и передает истины: так, в последо-

вательном порядке продумываются возможные реше-

ния и развиваются мировоззрения. Великие мыслители

действуют на следующие за ними эпохи подобно неким

силам.

54

III. Промежуточные звенья

между философией

и религиозностью,

литературой и поэзией.

Новая задача,
Системы великих мыслителей, в

которую ставят
KOTOpMX
главным образом
и
несомнен-

И
M
P НОВЭ H И
f*

но излагается философия, и связь этих

философии,
^ ^

формирование систем в истории привели нас к
про-

этого понятия и никновению в самую функцию филосо-

историческая
фии.
Но эта функция философии еще

связь.
не
приводит нас к тому, как распреде-

лить именование философии и фило-

софского. Эти названия простираются и на такие явле-

ния, которые не определяются исключительно функци-

ей философии. Для объяснения подобных фактов гори-

зонт наших рассуждений должен быть раздвинут.

Сродство философии с религией, литературой и

поэзией отмечалось постоянно. Внутреннее отношение

к жизненной и мировой загадке обще всем троим. Та-

ким образом, названия философии или родственные

ему обозначения были перенесены на духовные факты в

области религиозности, равно как на факты жизненного

опыта, образа жизни, писательской деятельности и

поэзии.

55

Греческие апологеты называли Формы,

христианство философией. Согласно лежащие
^

Юстину,
Христос,
как
очеловеченный
межДУ
Религиеи

J

и
философией,

божественный разум, категорически Гнозис

разрешает те вопросы, над которыми
Мистика,

бились истинные философы. Согласно

Минуцию Феликсу, философия, завершившаяся в хри-

стианстве, состоит в вечных истинах о Боге, человече-

ской ответственности и бессмертии, истинах, обосно-

ванных в разуме и могущих быть доказанными им:
хри-

стиане в наше время являются (истинными) философа-

ми, а философы в языческие времена уже были хри-

стианами. Другая, весьма значительная христианская

группа называет знание, завершающее веру, гнозисом.

Еретическая гностика основывается на наблюдениях,

сделанных над моральной мощью христианства при

освобождении души от чувственности, и дает этому

опыту метафизическую интерпретацию в историко-

религиозных
интуициях.
В лоне самой церкви Климент

Александрийский понял гнозис как поднятую до зна-

ния христианскую веру и приписал ей право истолко-

вывать высший смысл священных писаний. Ориген в

своей книге "О началах", этой завершенной системе

христианского гнозиса, обозначает последнюю как ме-

тод,
обосновывающий истины, содержащиеся в апо-

стольском предании. В рамках современного ей греко-

римского
умозрения выступает аналогичное промежу-

точное звено в лице неоплатонизма: философское

стремление находит себе здесь высшее удовлетворение

в мистическом слиянии с божеством, т. е. в процессе

религиозном. Поэтому Порфирий усматривает мотивы

и цель философии в спасении души, а Прокл предпочи-

тает называть свою умственную работу не философией,

56

а теологией. Средства мышления, при помощи которых

философия и религия приводятся во внутреннее един-

ство, во всех этих системах одни и те же. Первое —

это учение о
Логосе.
В божественном единстве зало-

жена сила сообщения (Kraft sich mitzuteilen), и из нее

исходят, как родственные по существу своему, фило-

софские и религиозные формы сообщения. Второе

средство — это аллегорическое истолкование. При
его

помощи то частное и историческое, что есть в религи-

озной вере и священных писаниях, возвышается до

степени универсального мировоззрения. В самих сис-

темах так тесно переплетаются философский инстинкт,

религиозная вера, рассудочная аргументация и мисти-

ческое единение с божеством, что религиозные и фило-

софские процессы представляются как моменты одного

и того же явления. Ибо в этот век великого столкнове-

ния религий наблюдение за развитием значительных

личностей породило плодотворную мысль о том, что

история развития высших душ объединяется в единый,

общий тип. На этом типе строятся затем высшие фор-

мы средневековой мистики, так что и в них мы имеем

дело не с простым смешением этих двух областей, а с

психологически глубокой внутренней связью. Подоб-

ный духовный феномен должен был повлечь за собой

полную смуту в названиях. Еще Яков Беме называет

труд своей жизни священной философией.

Если уже все эти факты указывают на внутрен-

нюю связь, существующую между религиозностью и

философией,
то она становится совсем очевидной из

того обстоятельства, что история философии не может

исключить из себя эти промежуточные звенья между

собой и религиозностью. Последние занимают свое

определенное место в движении от жизненного опыта к

57

психологическому сознанию о нем, равно как и в воз-

никновении и разработке жизненных воззрений. Этот

промежуточный слой, лежащий между философией и

религиозностью, вынуждает нас отойти от установлен-

ных нами сущностных признаков философии к
связно-

стям более широкого объема и более глубокого основа-

ния.

Мы будем вынуждены сделать
Формы,

это также и тогда, когда мы взглянем лежащие

на отношения философии к жизненно- между
^

Ύ
τ
философией и

му опыту, литературе и поэзии, как они
искусством

выражены в наименованиях, определе- жизненного

ниях
понятия и исторической связи. Те, поведения,

кто для своего воздействия на публику литературой,

в качестве писателей стремятся достичь
поэзией,

свободной от нападок точки зрения,

встречаются на этом пути с теми, кто, исходя из фило-

софского исследования и отчаявшись в системе, жела-

ют свободнее, человечнее обосновать и выразить свои

знания о жизни.

Представителем первого типа можно считать

Лессинга. Его собственная природа сделала его писате-

лем. В годы молодости он интересовался философски-

ми системами, но у него и в мыслях не было занять оп-

ределенную позицию в их споре. Но каждая из боль-

ших или маленьких задач, которые он себе ставил, вы-

нуждала его отыскивать прочные понятия и истины.

Кто
желает вести за собой публику, тот должен сам

быть на верном пути. Так он переходил от ограничен-

ных задач к проблемам все более и более общего харак-

тера. Не проделывая систематической работы филосо-

фа, он разрешал эти проблемы силой своего собствен-

ного существа, как его сформировала жизнь. Из самой

58

жизни вырос для него жизненный идеал, от философии

своего времени он получил детерминистическое учение,

а люди, которых он так хорошо знал, подтверждали

его; на этих основаниях у него возникло при его теоло-

гических занятиях известное представление о божест-

венной силе, в которой обоснована необходимая связь

вещей, — эти и другие моменты привели его к извест-

ной внутренней структуре его идей, которая, однако,

все же еще сильно отличается от сущностных призна-

ков философии, как они изложены нами. Тем не менее

всякий, не
задумываясь,
будет говорить о философии

Аессинга. В определенный момент истории этой жиз-

ненной области он входит в нее и занимает там свое

место. Стало быть, в лице всех тех писателей, предста-

вителем
которых он может
считаться,
мы имеем дело с

промежуточным слоем, который связывает литературу

с философией.

К тому же промежуточному слою принадлежит

и другой класс людей, который, отправляясь от систе-

матической философии, перешел к более субъективно-

му, менее строгому по форме способу разрешения жиз-

ненной и мировой загадки. Эта группа занимает в исто-

рии человеческого духа в высшей степени значительное

место. Всякий раз, когда приходила к концу какая-

нибудь эпоха систематического мышления, когда жиз-

ненные ценности, признанные в ней до сих пор, более

не соответствовали изменившемуся положению
челове-

ка, а тонко и глубоко разработанное познание мира в

понятиях больше не совпадало с фактами нового опыта,

— всегда в такие эпохи выступают подобные мыслите-

ли и возвещают новую зарю в жизни
философии.
Та-

ковы были философы стойко-римской школы, которые,

исходя из философии поведения, дошли до того, что

59

сбросили с себя гнет греческой систематики и начали

искать свою цель в более свободной интерпретации

самой жизни. Марк Аврелий, нашедший гениальней-

шую форму для этого метода в виде своих монологов,

видит сущность философии в таком строе жизни, при

котором Бог нашего внутреннего мира ограждается от

грязи мира и остается независимым от него. Но эти

мыслители еще сильно опирались в своих рассуждениях

о жизни на систематику стоического учения, и в этом

смысле они оставались в прямой внутренней связи с

философским движением, выдвигавшим требование

общезначимости. Более того: в этой философии они

занимают вполне определенное место, как продолжате-

ли построенного на пантеистическом детерминизме

учения о личности, — направления, возвращающегося

в немецкой
философии
девятнадцатого столетия. Го-

раздо резче откалывается от философии с ее требова-

нием общезначимости целый ряд современных мысли-

телей. Искусство жизненного опыта и жизненного по-

ведения породило в эпоху Возрождения, как свой пре-

краснейший цветок, произведения Монтеня. Монтень

оставляет позади суждения о жизни средневековой

философии и еще решительнее, чем Марк Аврелий,

отказывается от всякого требования обоснованности и

общезначимости. Его работы лишь в случайных и крат-

ких рассуждениях распространяются за пределы изуче-

ния человека: его "опыты" для него и есть его филосо-

фия. Ибо философия, по его мнению, есть образова-

тельница способности суждения и нравов, более того:

твердость и правдивость, собственно говоря, и есть

истинная
философия.
И когда Монтень сам называет

свое произведение философским, он необходимо входит

в историю философии. В столь же малой степени Кар-

60

лейль,
Эмерсон, Рескин, Ницше, даже Толстой,
Ме-

терлинк имеют в настоящее время какое-нибудь отно-

шение к систематической
философии
и еще сознатель-

нее, суровее, чем Монтень, они отворачиваются от нее

и еще строже, чем он, упраздняют всякую связь
между'

собой и философией как наукой.

Все эти явления, точно так же как и мистика,

суть не мутное смешение философии с какой-нибудь

другой жизненной областью, но в них, как и в самой

философии, находит себе выражение известное душев-

ное развитие. Попытаемся понять сущность этой со-

временной философии жизни. Одна сторона ее выра-

жается в том, что в ней постепенно покидаются мето-

дические требования общезначимости и обоснованно-

сти; метод, посредством которого из жизненного опыта

извлекается толкование жизни, принимает в ходе этого

процесса все более и более свободные формы; афориз-

мы связываются в неметодическое, но яркое жизнетол-

кование. Писательство этого рода постольку родствен-

но античному искусству софистов и риторов, от кото-

рого так резко отмежевался Платон в сфере филосо-

фии, поскольку здесь место методического доказатель-

ства занимает убеждение, уговаривание. И все же

сильная внутренняя связь объединяет некоторых из

этих мыслителей с самим философским движением. Их

искусство уговаривания по существу своему связано с

величайшей серьезностью и правдивостью. Их взор

обращен на загадку жизни, но они отчаиваются разре-

шить ее при помощи общезначимой метафизики, на

основании теории мировой связности; жизнь должна

быть истолкована из нее самой — такова та великая

мысль, которая связывает этих философов жизни с

мировым опытом и с поэзией. Начиная с Шопенгауэра

61

эта мысль развивалась в сторону все большей и боль-

шей враждебности к систематической философии; в

настоящее время она образует центральный пункт фи-

лософских интересов молодого поколения. В этих про-

изведениях выражает себя весьма значительное и
само-

стоятельное литературное направление. И присваивая

себе название философии, она, как некогда религиоз-

ные мыслители, подготовляет новое развитие система-

тической философии. Ибо после того, как навсегда

разрушилась общезначимая наука метафизики, необхо-

димо должен быть найден независимый от нее метод

установления определений ценностей, целей и правил

жизни, и на основе описательной и аналитической пси-

хологии, исходящей из структуры душевной жизни,

надо будет в рамках методической науки искать реше-

ние — может быть, более скромное и менее диктатор-

ское, — той задачи, которую себе поставили философы

нового времени.

Обнаруженные нами сложные отношения, суще-

ствующие между религией, философией, жизненным

опытом, поэзией, заставляют нас обратиться к связям,

существующим между этими силами культуры в от-

дельной личности и в обществе. Ненадежность отгра-

ничений, обусловленная подвижностью признаков фи-

лософии и указывающая на
определение
понятия фило-

софии
как функции, может быть вполне понята лишь

тргда,
когда мы обратимся к жизненной связности в

индивиде и обществе и найдем в этой связности при-

сущее философии место. Этого мы достигнем при по-

средстве применения нового метода.

в.

Сущность философии

с точки зрения

положения философии

в духовном мире.

63

Задача

определения

места,

занимаемого

функцией

философии

во всеобщей

связи,

к которой она

принадлежит.
До сих пор мы индуктивным пу-

тем выводили черты сущности филосо-

фии
из фактов, носящих название фи-

лософии, и из понятий о них, как они

образовались в истории философии.

Эти черты привели нас к функции фи-

лософии как некой единообразной со-

ставляющей общественной жизни. При

посредстве этой единообразной состав-

ляющей мы обнаружили, что все зани-

мающиеся философией люди вплетены во внутреннюю

связность истории философии. В многообразных про-

межуточных формах философия затем проявляется в

сфере религии, размышлений о жизни, литературы,

поэзии. Эти индукции из исторического положения

вещей находят свое подтверждение и объединяются в

законченное познание сущности философии тогда, ко-

гда последней отводится соответствующее ей место в

той связи, в которой
она'выполняет
свои функции: по-

нятие этой сущности найдет свое завершение в рас-

смотрении ее отношения к понятиям, которым она под-

чинена и с которыми она соподчинена.

64

I. Место функции
философии

в связности

душевной жизни,

общества и истории.

1. Ее положение

в структуре душевной жизни.

Исторически данные признаки мы понимаем

лишь на основании внутренней сущности душевной

жизни. Наука, которая описывает и расчленяет эту

внутреннюю сущность, называется описательной пси-

хологией. Она берет поэтому и функцию
философии
из

обихода духовной жизни, как бы изнутри, и определяет

ее в ее отношении к наиболее родственно близким ей

духовным проявлениям. Так совершенствует она поня-

тие о сущности философии. Дело в том, что содержа-

нием понятий, подобных понятию философии, является

внутреннее соотношение признаков, которые на основе

владения пережитым и понимания других людей обра-

зуют реальную связность, между тем как теоретическая

естественная наука складывает в общности лишь дан-

ные чувствам феномены.

65

Все человеческие творения Душевная жизнь,

вытекают из душевной жизни и ее
ее

связи с внешним миром. Так как
закономерности,

г
два рода таких

наука всюду отыскивает закономер-
закономерностей,

ное, то и изучение духовных произ-

ведений должно исходить от закономерного в душев-

ной жизни. Оно бывает двоякого рода. В душевной

жизни существуют единообразия (Gleichförmigkeiten),

которые можно проследить в ее изменениях. К ним мы

относимся так же, как к внешней природе. Наука кон-

статирует их, выделяя из сложных переживаний от-

дельные процессы и выводя индуктивным путем зако-

номерное в них. Так мы распознаем процессы ассоциа-

ции, воспроизведения или апперцепции. Каждое изме-

нение является здесь частным случаем, находящимся в

отношении подчинения к
единообразностям.
Такие

закономерности образуют одну сторону психологиче-

ского объяснения процессов духовного творчества: так,

своеобразные процессы формирования образов, в ходе

которых восприятия превращаются в образы фантазии,

дают частичное объяснение мифу, сказке, легенде и

художественному творчеству.

Но процессы душевной жизни связаны между

собой соотношениями еще и другого рода. Они соеди-

нены, в качестве
частей,
со всей связностью душевной

жизни. Этот строй я называю психической структурой.

Это тот порядок, в котором различной природы психи-

ческие факты сложной душевной жизни связываются

между собой внутренним переживаемым взаимоотно-

шением. Основная форма этого душевного строя опре-

деляется тем, что всякая психическая жизнь обусловле-

на
.своей
средой и в свою очередь оказывает обратное

целесообразное воздействие на свою среду. Ощущения

66

вызываются и отражают многообразие внешних при-

чин; побуждаемые отношением этих причин к нашей

собственной жизни, как она выражена в чувствовании,

мы интересуемся этими впечатлениями, воспринимаем,

различаем, связываем, образуем суждения и умозаклю-

чаем: под влиянием предметного понимания возникают,

на основе многосложности чувств, все более и более

правильные определения той ценности, которую пред-

ставляют жизненные моменты и внешние причины для

этой собственной жизни и для системы ее побуждений;

руководимые этими оценками, мы, при помощи целесо-

образных волевых действий, либо изменяем природу

среды, либо при помощи внутренней деятельности воли

приспособляем собственные жизненные процессы к

своим потребностям. Такова человеческая жизнь. Раз-

нообразнейшим образом сплетены между собой в ее

связности восприятие, воспоминание, процесс мышле-

ния, побуждение, чувствование, желание, волевые дей-

ствия. Всякое переживание, как заполняющее какой-

нибудь момент нашего существования,

Структура сложно.

душевной Связность психической
структу-

жизни.
ры
имеет
телеологический
характер.

Каждый раз, когда душа сталкивается,

через радость или горе, с наиболее ценным для нее, она

реагирует вниманием, отбором впечатлений и обработ-

кой последних, инстинктом, волевыми действиями, вы-

бором целей, отыскиванием средств

Предметное для их проведения.

восприятие Так, уже в рамках предмет-

И

ного восприятия замечается целеуст-

деиствительности.
г
«,

ремленность: формы отражения
той

или иной действительности образу-

67

ют ступени в одной целевой связи, в которой предмет-

ное достигает степени все более и более совершенного и

сознательного отражения. Это
соотношение,
в какое

при нашем восприятии вступают пережитое нами и

данное нам извне, порождает наш образ мира, наши

понятия о действительности, отдельные науки, на кото-

рые распадается познание этой действительности, — т.

е. создает целевую связность познания действительно-

сти.

В каждом моменте этого про- Чувство,

цесса проявляют себя инстинкт (Trieb) определение

и чувство. В них — средоточие нашей
ценности
^

J

г
и жизненный

душевной структуры;
ими
приводятся
в
опыт

движение все глубины нашего сущест-

ва. Мы ищем такого состояния нашего жизнеощуще-

ния, которое каким-либо образом заставило бы молчать

наши желания. Жизнь постоянно стремится к этой це-

ли; то она, кажется, достигает ее, то снова от нее уда-

ляется. И только накапливающийся опыт учит каждого

отдельного человека тому, в чем для него состоят не-

преходящие ценности. Главная работа жизни с этой

точки стороны состоит в том, чтобы от иллюзий прийти

к истинному знанию того,
что
для нас поистине ценно.

Совокупность процессов, в ходе которых мы подверга-

ем испытанию жизненные ценности и ценности вещей,

я и называю жизненным опытом (Lebenserfahrung). Он

предполагает знание того,
что
есть, — т. е. наше пред-

метное восприятие, и для него наши волевые действия,

ближайшим образом направленные на изменения вне

нас или в нас, могут быть вместе с тем и средствами

установления ценностей наших жизненных моментов,

равно как и внешних предметов — если они возбуж-

дают наш интерес. Знание людей, история,
поэзия

68

расширяют средства жизненного опыта и его горизонт.

Но и в этой области наша жизнь получает прочное ос-

нование лишь при посредстве возвышения до общезна-

чимого знания. Но может ли последнее ответить на

вопрос о безусловно ценном?

Воля, На сознании ценностей жизни

цель основана третья и последняя связность,

и правило.
внутри
которой мы стремимся при по-

мощи наших волевых действий направ-

лять и упорядочивать предметы, людей, общество, себя

самих. В эту связность входят цели, блага, обязанно-

сти, правила жизни и вся огромная работа нашей прак-

тической деятельности в области права, хозяйства, ре-

гулирования общества, борьбы с природой. В рамках

этого отношения сознание также стремится выработать

все более и более высокие формы; высшую форму мы

усматриваем в действии на основании общезначимого

знания, и снова возникает вопрос, в какой мере дости-

жима эта цель.

Душевное Существо, в котором заложена

развитие. целеустремленность, направленная на

вытекающие из инстинктов жизненные

ценности и проявляющаяся в
дифференциации
поступ-

ков и их взаимном внутреннем отношении к цели, —

такое существо будет развиваться. Так из структуры

душевной жизни вытекает ее развитие. Любой момент,

любая эпоха нашей жизни имеет собственную ценность

в себе, поскольку ее своеобразные условия допускают

известного рода удовлетворение и завершение нашего

существования; вместе с тем все ступени жизни связа-

ны между собой в одну историю эволюции: в беге вре-

мени мы стремимся достигнуть все более и более бога-

того развития жизненных ценностей, все более прочной

69

и высокой формы душевной жизни. Здесь снова ска-

зывается уже отмеченное основное взаимодействие

между жизнью и знанием: в повышении сознательно-

сти, в возведении наших действий на ступень действи-

тельного, обоснованного знания заключается наиболее

существенное условие прочной формы нашего внутрен-

него мира.

Эта внутренняя связь пока- Местоположение

зывает
нам,
как из
основных
свойств
философии

душевной жизни с внутренней необ-
в
ДУ1116811011

J
г
структуре,

ходимостью выросли эмпирически

установленные функции философии.

Если представить себе индивидуум, совершенно изоли-

рованный и притом совершенно не стесненный конеч-

ностью отдельной жизни во времени, то в нем понима-

ние действительности, переживание ценностей и осу-

ществление благ будет происходить в согласии с прави-

лами жизни; неминуемо должно будет возникнуть в

нем уразумение своих действий, которое завершится

лишь при достижении общезначимого знания о них. В

виду того же, что в глубинах этой структуры понимание

действительности, внутренний чувственный ценност-

ный опыт и реализация жизненных целей тесно связа-

ны между собой, то данный индивидуум будет стре-

миться охватить эту внутреннюю связь общезначимым

знанием. То, что связано между
собой
в глубинах

структуры, — познание мира,
жизненный
опыт, прин-

ципы действий, — то должно быть приведено к некое-

му объединению и в мыслящем сознании. Так возника-

ет в данном индивидууме философия. Философия за-

ложена в структуре человека; каждый человек, какую

бы позицию он ни занимал, стремится приблизиться к

70

ней, и всякое человеческое действие имеет тенденцию

достигнуть философской сознательности.

2. Структура общества

и положение,

занимаемое в ней

религией,
искусством

и философией.

Социальная Отдельный человек, как суще-

структура
и ство
изолированное,
есть просто
абст-

закономерность
ракция
Кровное
родство,
местное
со-

протекающих
^
» r r
«

в ней существование, сотрудничество в раз-

процессов,
делении труда, отношения господства и

подчинения — все это делает индиви-

дуум членом общества. Так как общество состоит из

структурированных индивидуумов, то в нем проявля-

ются те же структурные закономерности, что и в инди-

видууме. Субъективная и имманентная целесообраз-

ность в индивидуумах выражается в истории как эво-

люция. Закономерности отдельной души принимают

формы закономерностей социальной жизни. Диффе-

ренциация и высшие взаимоотношения дифференциро-

ванных проявлений в индивидууме принимают в обще-

стве как системе разделения труда все более прочные и

действенные формы. Эволюция благодаря сцеплению

поколений становится неограниченной: произведения

всякого рода труда продолжают существовать как ос-

нование для все новых поколений; духовный труд бес-

71

прерывно расширяется в пространстве, руководимый

сознанием солидарности и прогресса; так возникает

непрерывность общественного труда, рост затраченной

на него духовной энергии и развитие дифференциации

труда.

Эти рациональные моменты, Философия

действие которых проявляется
в
жизни
как
Целевая

общества и уже подмечено социальной связь

психологией, подчиняются условиям, на (культурная

которых покоится глубочайшая сущ-
система),

ность исторического существования;

раса, климат, жизненные условия, сословное и полити-

ческое развитие, личное своеобразие индивидуумов и

их групп придают каждому духовному произведению

его своеобразный характер; но в рамках этого многооб-

разия из всегда одной и той же структуры жизни воз-

никают единообразные, различающиеся лишь истори-

ческими модификациями, целевые связности, которые

я называю системами культуры. Итак, теперь филосо-

фия может быть определена как одна из таких культур-

ных систем человеческого общества. Ведь в пестрой

смене лиц и поколений те личности, в которых прояви-

лась функция связи с мировой и жизненной тайной при

помощи общезначимых понятий, объединены в единую

целевую связность. Теперь наша задача сводится к

определению места, занимаемого этой культурной сис-

темой в обиходе общества.

72

Целевая связь В процессе познания действи-

предметного тельности опыт поколений сцепляется в

познания
рЯД
на
основании
единообразия
мыш-

наук)
ления и тождества не зависящего от нас

и волевых мира. Так как познание постоянно

действий стремится расшириться, то оно диффе-

(уклада
ренцируется в увеличивающемся числе

жизни). отдельных наук, но при этом сохраня-

ется связывающее их всех одно общее

отношение к единому
действительному,
а также и тре-

бование общезначимости их знания. В отдельных нау-

ках культура нашего поколения имеет свое прочное,

всесвязующее,
все вперед движущее руководящее ос-

нование.

От этой великой системы человеческая культура

простирается до совокупности тех ее систем, в которых

охвачены и дифференцированы волевые действия. Ибо

и волевые действия индивидуумов связаны между со-

бой в системы, сохраняющиеся в смене поколений. За-

кономерности в отдельных сферах деятельности, са-

мость (Selbigkeit) действительности, к которой отно-

сится деятельность, требование согласования действий,

направленных на реализацию известных целей, порож-

дают культурные системы экономической жизни, пра-

ва, борьбы с природой. Все эти действия исполнены

жизненных ценностей: радость и интенсивность нашего

бытия скрыты в самой этой деятельности и извлекают-

ся из
нее.

73

Но по ту сторону напряжения Общее

воли существует такое наслаждение местоположение

жизненными и предметными ценно- религии,

r
Ä
искусства

стями,
в
котором
мы и
отдыхаем
от
и
филос0фии

этого напряжения. Таковы радость между этими

жизни, общение, праздники, игры, целевыми

шутки; вот атмосфера, где развива- связностями.

ется искусство, интимнейшая сущ-

ность которого заключается в пребывании в сфере сво-

бодной игры, но в котором, однако, открывается нам и

значение жизни. Романтическое мышление часто под-

черкивало родство религии, искусства и философии.

Одна и та же мировая и жизненная загадка стоит перед

поэзией, религией и философией; сходное отношение к

социально-исторической связности своей жизненной

сферы мы видим в религиозном деятеле, поэте и фило-

софе: будучи включены в эту связность, они все же

одиноки; их творчество возвышается над всеми упоря-

доченностями
и возносится в область, где они совсем

одни противостоят всепроникающей силе вещей, —

возносится надо всеми историческими отношениями к

вневременному общению с тем, что повсюду и вечно

порождает жизнь. Они страшатся уз, которыми про-

шлое и порядки стремятся опутать их творчество. Они

ненавидят поглощение личности общинами, которые

измеряют честь и значимость своих членов только в

согласии со своими потребностями. Таким образом,

существует огромное различие между прочными связя-

ми во внешних организациях, в целевых системах зна-

ния или во внешней деятельности, с одной стороны,
·—

и совместной деятельностью в культурных связностях

религии, поэзии и философии, с другой. Но всех сво-

боднее поэты. Играя настроениями и образами, они

74

разрывают даже прочные нити, связывающие их с дей-

ствительностью. Общие черты, объединяющие рели-

гию, поэзию и философию и отделяющие их от других

жизненных областей, состоят, собственно говоря, в

том, что здесь снимается вовлеченность воли в ограни-

ченные цели: задумавшись над самим собой и над свя-

зью вещей, человек тем самым освобождается от свя-

занности с данным, определенным; таково познание, не

имеющее своим объектом тот или другой ограниченный

предмет, таково поведение, которое не должно непре-

менно совершиться в определенном моменте целевой

связи. Если б мы направили свой взор и внимание ис-

ключительно на обособленное, определенное во време-

ни и пространстве, то это нарушило бы целостность

нашего существа, уничтожило бы сознание нашей соб-

ственной ценности и нашей независимости от причин-

ных сцеплений и связанности местом и временем; это

действительно и имело бы место, если бы перед челове-

ком не были открыты области поэзии, религии и фило-

софии, области, в которых он чувствует себя освобож-

денным от этой ограниченности. Созерцания, которы-

ми он здесь живет, должны всегда так или иначе охва-

тывать отношения действительности, ценности и идеа-

ла, цели и правила. Мы говорим — созерцания

(Anschauungen), ибо творческое начало религии всегда

заключается в концепции воздействующей связности, с

которой индивид соотносит себя; поэзия есть всегда

изображение события, осмысленного в его значимости;

что же касается философии, то тут ясно, что ее поня-

тийный, систематический метод принадлежит к сфере

предметного поведения. Поэзия остается в сфере чув-

ства и созерцания, ибо она исключает не только всякое

определенное целеполагание, но и волевое поведение.

75

И напротив, огромная серьезность религии и филосо-

фии заключается в том, что они стремятся охватить во

всей ее объективной глубине внутреннюю связь, кото-

рая в структуре нашей души ведет восприятия действи-

тельности к
целеполаганию,
и, исходя из этого, сфор-

мировать жизнь. Таким образом, они превращаются в

ответственное размышление о жизни, которая и есть

искомая
целокупность;
в сознании своей правдивости,

они становятся действенно радостными силами преоб-

разования жизни. Хотя они и тесно связаны между

собой, они все же борются друг с другом за существо-

вание, ибо они проникнуты одним и тем же стремлени-

ем к формированию (Gestaltung) жизни. Глубина на-

строения и общезначимость понятийного
,
мышления

борются в них между собой.

Религия, искусство и филосо- Задача

фия, таким образом, одинаково втисну- осмыслить

ты в рамки неумолимо прочных целе- отношения

вых
связностей отдельных наук и упо- религией

рядоченностей социального поведения. искусством и

Родственные друг другу и вместе с тем
философией,

чуждые по своим духовным приемам,

они вступают в весьма своеобразные отношения друг к

другу. Эти-то отношения нам и надлежит понять. Это

же приводит нас назад к рассмотрению того, как в че-

ловеческом духе заложено тяготение к мировоззрению

и как философия стремится обосновать общезначи-

мость последнего. После этого рассмотрения перед

нами раскроется и другая сторона философии, показы-

вающая, как, на основе развившихся в жизни понятий и

наук, начинает осуществляться философская функция

обобщения и связи.

П.
Учение о миросозерцании.

Религия и поэзия

в их отношении к философии.

Элементарные Религии, искусству и философии

формы обща одна основная форма, коренящая-

религии
ся
в
СТруКТуре
душевной
жизни.
Во все

и философии.
rj
J
^
J

моменты нашего существования имеет-

ся налицо отношение нашей собствен-

ной жизни к миру, который окружает нас как зримое

целое. Мы ощущаем самих себя, жизненную ценность

каждого отдельного момента и ценность воздействия

вещей на нас, но все это в отношении к предметному

миру. При углублении рефлексии связь между жизнен-

ным опытом и развитием образа мира сохраняется.

Оценка жизни предполагает знание того,
что
есть, и

действительность выступает перед нами при меняю-

щемся освещении, исходящем от нашей внутренней

жизни. Нет ничего более преходящего, нежного, из-

менчивого, чем настроение человека относительно свя-

зи предметов. Документами такого настроения служат

те милые стихотворения, в которых поэты с картиной

природы сплетают выражение своей внутренней жизни.

Подобно теням от облаков, пробегающих над какой-

нибудь местностью, в нас беспрерывно меняются пони-

мание и оценка жизни и мира. Человек религиозный,

художник или философ тем и отличаются от людей по-

77

средственных
и даже гениев другого рода, что они

удерживают в воспоминании такие жизненные момен-

ты, доводят до сознания их содержание и синтезируют

отдельный опыт в общий опыт о самой жизни. Этим

они выполняют весьма важную
функцию
не только для

себя, но и для общества.

Так вырастают интерпрета- Изменчивость

ции действительности:
миросозерца-
интерпретаций

ния.
Подобно
тому,
как всякое по-
Действительности,

ложение имеет и выражает какой-

нибудь смысл и значение, так и эти интерпретации

стремятся выразить смысл и значение мира. Но как

изменчивы эти интерпретации даже в каждом отдель-

ном индивидууме! Под влиянием опыта они изменяют-

ся то постепенно, то внезапно. Человеческая жизнь

проходит, как это подметил Гете, в смене различных

миросозерцании. Их многообразие обусловливается

временем и местом. Вся земля покрыта, как пестрым

сплетением бесчисленных форм,
жизневоззрениями,

художественными выражениями миропонимания, ре-

лигиозными догмами, философскими формулами. Ме-

жду ними, как между растениями на земле, происходит

борьба за существование и пространст-

во. Их

Но вот некоторые из них, отме-
упрочение,

ченные
цельным величием личности,

получают власть над людьми. Святые жаждут заново

переживать жизнь и смерть Христа; длинные ряды

художников смотрят на человека глазами Рафаэля,

кантовский идеализм свободы увлекает Шиллера,

Фихте и большинство выдающихся личностей следую-

щего поколения. Шаткость и колебания душевных

процессов, случайное и частное в содержании жизнен-

78

ных
моментов, неуверенное и изменчивое в понимании,

оценке и целеполагании, короче, все злополучие

(Unseligkeit) наивного сознания, ошибочно восхваляе-

мого Руссо и Ницше, — все это преодолевается. Сама

по себе форма религиозного, художественного или фи-

лософского поведения приносит с собой уверенность и

спокойствие и создает связь, объединяющую религиоз-

ного гения с верующим, мастера — с его учениками,

философскую личность — с теми, кто находится под ее

властью.

Структура
Итак, теперь выясняется,
что

миросозерцания,
следует понимать под мировой и

жизненной загадкой как под общим

предметом религии, философии и поэзии. В структуре

миросозерцания всегда содержится такое внутреннее

отношение жизненного опыта к картине мира, что из

него, этого отношения, постоянно может быть выведен

жизненный идеал. В этом нас убеждает анализ высших

образований в этих трех сферах творчества, а также

отношение между действительностью, ценностью и

волеустановлением как структура душевной жизни.

Таким образом, структура миросозерцания представля-

ет собой связность, в которой объединены элементы

различного происхождения и характера. Основное раз-

личие этих составных частей определяется дифферен-

циацией душевной жизни,
дифференциацией,
которую

мы обозначили как структуру душевной жизни. При-

менение названия миросозерцания к духовному образо-

ванию, включающему в себя миропознание, идеал, ус-

тановление правил и высшее целеназначение, оправды-

вается тем, что в него никогда не вкладывается намере-

ние к определенным действиям и оно, стало быть, ни-

когда не включает в себе практического отношения.

79

Проблема отношения
философии
к религии и

поэзии может быть теперь сведена к вопросу об отно-

шениях, возникающих из различия структуры миросо-

зерцания в этих трех формах. Ибо они лишь постольку

вступают во внутренние отношения друг к другу, по-

скольку содержат или подготовляют миросозерцание.

Подобно тому, как ботаник распределяет растения по

классам и исследует законы их роста, так и занимаю-

щийся анализом философии должен отыскивать типы

миросозерцании и познавать закономерность их обра-

зования.

Подобный сравнительный Учение о

способ рассмотрения возвышает
миросозерцаниях.

человеческий дух над кроющейся в

его обусловленности уверенностью, что он нашел исти-

ну в одном из этих
миросозерцании.
Подобно тому, как

объективность великого историка не позволяет ему ни

порицать, ни одобрять идеалов отдельных эпох, так и

философу надлежит сравнительно-исторически понять

свое исследующее сознание, подчиняющее себе пред-

меты, и, соответственно с этим, занять над ними всеми

свою точку зрения. В этом случае в нем достигает за-

вершения историчность сознания.

Религиозное миросозерцание, по структуре сво-

ей, отличается от поэтического, а последнее — от фи-

лософского. Этому соответствует различие в порядке

распределения типов миросозерцания в рамках этих

трех систем культуры. Из основных различий между

философским
миросозерцанием и религиозным и по-

этическим вытекает возможность перехода миросозер-

цания из религиозной или художественной формы в

философскую и наоборот. Преобладающий момент

перехода миросозерцания в философскую форму коре-

80

нится в присущей душе тенденции придавать своим

действиям прочность и связность, что в конце концов

может быть достигнуто только в общезначимом мыш-

лении. Так перед нами встают вопросы: в чем своеоб-

разие структуры этих различных форм? В соответствии

с какими закономерностями религиозное или поэтиче-

ское миросозерцание трансформируется в философ-

ское? На границе этого исследования мы подходим

вплотную к общей проблеме, рассмотрение которой

завело бы нас слишком далеко: к вопросу о закономер-

ностях, определяющих изменчивость структуры и

многосложность типов миросозерцания. Метод и здесь

должен быть применен прежний: сначала исследуется

исторический опыт, а затем заключающаяся в опытах

совокупность данных вводится в рамки психической

закономерности.

1. Религиозное миросозерцание

и его отношение

к миросозерцанию

философскому.

Понятие Понятие религии принадлежит к

религии. тому же классу, что и понятие филосо-

фии. Оно обозначает прежде всего не-

кую ситуацию (Sachverhalt), которое повторяется в со-

циально между собой связанных индивидуумах как

частичное содержание их жизни. А так как подобная

ситуация ставит во внутренние отношения и объединяет

81

связью тех индивидуумов, которым она одинаково при-

суща, то понятие религии указывает, стало быть, и на

связь, объединяющую религиозно настроенных инди-

видуумов как членов одного целого. Определение по-

нятия религии сопряжено с теми же трудностями, какие

сказались при определении понятия философии. Для

выведения понятия сущности из религиозных фактов

необходимо было бы установить, по наименованию и

принадлежности, весь объем религиозных фактов.

Здесь не может быть изложен методический прием,

при помощи которого эти трудности разрешаются; мы

воспользуемся лишь его результатами в целях анализа

религиозного миросозерцания.

Религиозным миросозерца- Структура

ние будет постольку, поскольку оно религиозного

будет вытекать из известного рода
миросозерцания,

опыта, обоснованного в религиозном

процессе. Где бы мы ни встречали название религии, ее

признаком всегда будет общение (Verkehr) с невиди-

мым, ибо оно встречается как в ее примитивных стади-

ях, так и в тех последних разветвлениях ее развития,

где это общение состоит только во внутреннем
отноше-

нии действий к идеалу, выходящему за пределы эмпи-

рического и делающему возможным религиозное отно-

шение, или же в отношении души к родственному ей

божественному порядку вещей. Благодаря этому обще-

нию религия, рассматриваемая как история ее форм,

развивается во все более объемлющую и все более

дифференцированную структурную связность. Про-

цесс, в котором это происходит и который должен в

силу этого содержать порождающую основу всех ре-

лигиозных воззрений и основу познания всех религиоз-

ных истин, есть религиозный опыт. Он является одной

82

из форм жизненного опыта, но специфический характер

его заключается в том, что он есть то размышление,

которое сопровождает процесс общения с невидимым.

Если жизненный опыт представляет собой обогащаю-

щееся переживаниями самоуразумение в отношении

жизненных ценностей, побуждающих предметных цен-

ностей и вытекающих отсюда высших целей и правил

нашего поведения, то своеобразный момент религиоз-

ного жизненного опыта заключается в том, что везде,

где
религиозность возвышается до полного сознания,

он усматривает высшую и безусловно значимую жиз-

ненную ценность в общении с невидимым, а в невиди-

мом предмете этого общения — безусловно значимую

высшую практическую ценность, из которой исходит

все счастье и все блаженство; отсюда уже затем выво-

дится, что все цели и правила поведения должны опре-

деляться этим невидимым. Этим обуславливается и

отличительный момент в структуре религиозного миро-

созерцания. Его центральный пункт — религиозное

переживание, в котором проявляется целокупность ду-

шевной жизни; основанный на нем религиозный опыт

определяет все составные части миросозерцания; все

воззрения о связи мира вытекают, если рассматривать

их изолированно, из этого общения и должны понимать

эту связь как силу, находящуюся во взаимодействии с

нашей жизнью, и именно как силу душевную, ибо толь-

ко таковая делает возможным подобное общение. Иде-

ал жизни, т. е. внутренний строй ее ценностей, должен

определяться религиозным отношением; им же опреде-

ляются и высшие правила об отношениях людей между

собой.

Характер, который могут принимать религиоз-

ное общение, религиозный опыт и сознание о нем, оп-

83

ределяет
различные исторические ступени и формы, в

которые выливается религиозное миро-

созерцание. Первый

В известной нам древней рели- способ

гиозности мы всегда встречаем веру и °
Щения

*.

fj
с
невидимым,

практику тесно между собой связанны-

ми. Они взаимно предполагают друг

друга. Ибо как бы ни возникала вера в новые, дейст-

вующие вокруг человека силы, мы всегда, поскольку

нам дано констатировать это в этнографии и истории,

находим, что развитие этой веры определяется тем, что

религиозные предметы обретают свой образ лишь в

результате определенных действий с ними; и затем, с

другой стороны, вера снова определяет культ, так как

религиозное поведение только в нем достигает своей

цели. Для народов первобытных религия является ни-

чем иным, как техникой влияния на непостижимое и

недоступное механическому изменению, техникой вос-

принятая от него его сил, соединения с ним и вступле-

ния с ним в желательные отношения. Такие религиоз-

ные действия совершаются отдельным человеком, вож-

дем или волшебником-жрецом. Постепенно вырабаты-

вается для этого и особый класс профессионалов. На

заре дифференциации мужских профессий возникает и

это таинственное, не достаточно уважаемое, но вызы-

вающее то страх, то полную ожидания робость занятие

волшебника, медика или жреца. Постепенно выраба-

тывается организованное сословие, которое становится

носителем всех религиозных отношений, всей техники

магических манипуляций, покаяний и очищений, и оно

остается хранителем знания до тех пор, пока не созда-

ется самостоятельная наука. Посредством воздержаний

это сословие должно освободиться для Бога, посредст-

84

вом отречения оно должно закрепить свое отношение к

невидимому, отречения, которое отделяет его в свято-

сти и достоинстве от всех других людей, — вот первая

ограниченная форма, в которой подготовляется религи-

озный идеал.

Примитивные Из этого общения с невидимым,

религиозные направленного на достижение благ и

идеи-
отклонение зла, общения, происходя-

щего при посредстве особо избранных

лиц, развиваются примитивные религиозные идеи в

рамках этой формы религиозности. Они покоятся на

мифическом представлении и на его внутренней зако-

номерности. В изначальной жизненности и
целокупно-

сти человека уже содержится возможность того, что во

всех своих отношениях к внешнему миру он узнает про-

явления чего-то живого; это-то и составляет общую

предпосылку религиозного общения. Техника религи-

озны* действий должна была усилить эту форму
пони-

мания. Как субъективен, изменчив и различен бы ни

был этот опыт, он все же в каждом племени или орде

принимал, благодаря общности религиозного опыта,

единообразные формы и упрочивался через собствен-

ную, по аналогии развивающуюся логику. Там, где еще

не было возможности сравнения с научной очевидно-

стью, прочность и согласованность веры могли раз-

виться гораздо легче. — Во сне, видениях и всякого

рода ненормальных нервных состояниях, вторгающихся

в ежедневную жизнь, религиозная логика получала

опытный материал, который оказывался пригодным

для иллюстрации влияния невидимого. Сила внушения,

присущая содержаниям веры, их взаимное подтвер-

ждение, развивающееся по тем же законам религиоз-

ной логики, как и первое их установление; затем как бы

85

экспериментальное свидетельство, возникающее из

заранее опробованного действия какого-нибудь фетиша

или манипуляций чародея, явление, подобное которому

мы и теперь наблюдаем, когда сила какой-нибудь ико-

ны испытывается на больных, чтобы затем через изо-

бражения и отчеты с мест паломничества запечатле-

ваться как массовое показание; далее, поступки вол-

хвов, оракулов, монахов, порывистые движения и не-

обычайные состояния, сопровождаемые видениями и

откровениями,
вызываемые постом, шумной музыкой,

каким-нибудь опьянением, — все это укрепляло рели-

гиозную уверенность. Но самым существенным было

все же то, что на первых доступных нам ступенях куль-

туры религиозная вера развивала свои примитивные

религиозные идеи из всюду одинаковых, действенных

переживаний: рождения, смерти, болезни, сна, безу-

мия, и поэтому эти идеи всюду повторяются равномер-

но. Во всяком одушевленном теле живет второе я, душа

(мыслимая и как множественность), которая покидает

его на время, отделяется от него в смерти и в своем

призрачном существовании способна на самые сложные

воздействия. Вся природа оживлена
духоподобными

существами, воздействующими на человека, который

может их расположить в свою пользу при помощи вол-

шебства, жертвы, обрядов или молитв. Небо, солнце,

созвездия — все это жилища божественных сил. Ука-

жем еще только на один класс идей, присущий наро-

дам, находящимся на более низком уровне, а именно,

относящийся к происхождению лю-

дей и мира. Возникновение

Эти примитивные идеи обра- религиозного

зуют
основу религиозного миросо-
миросозерцания,

зерцания.
Они подвергаются преоб-

86

разованиям, срастаются, вообще всякое изменение в

состоянии культуры влияет на ход этого развития. В

рамках постепенного преобразования религиозности

есть решающий момент, когда в процессе изменения

общения с невидимым происходит переход к миросо-

зерцанию. По ту сторону культа с его храмами, жерт-

воприношениями и церемониями возникает более сво-

бодное, эзотерическое отношение души к божествен-

ному. Религиозно аристократический круг лиц вступает

в это особое отношение к божеству, замыкается в своем

кругу или открывает свободный доступ в него. Прояв-

ляется это новое отношение в мистериях, отшельниче-

стве, явлении пророчества. В религиозном гении прояв-

ляется таинственная мощь личности, в силу которой она

синтезирует в себе постижение мира, оценку жизни и

воздействие на ее строй. Элементы религиозного опыта

и их отражения в представлениях как бы переходят в

иное состояние — состояние
аггрегации,
сцепления.

Отношения религиозных личностей к тем, кто находит-

ся под их влиянием, принимает иную, внутреннюю

форму. Узнаются в опыте или испытываются не от-

дельные влияния, но вся совокупность души вступает в

это внутреннее общение. Эти великие личности не сто-

ят уже под властью непонятных, темных природных

сил и уже не наслаждаются и не страдают от тайного

сознания злоупотребления или
фальсификации
послед-

них. В этом новом, более чистом отношении скрывается

другая опасность: возвышенное мнение о себе, выте-

кающее из влияния на верующих и приобретающее

благодаря общению с невидимым характер идеи о своей

особой связи с ним. Но одна из наиболее значительных

сил, порожденных этим новым отношением, заключа-

лась в том, что оно при помощи внутреннего взаимо-

87

действия, в которое вступают между собой все момен-

ты религиозного общения и все стороны его объекта,

подготовляло единое мировоззрение. Везде, где усло-

вия допускали нормальное развитие, образовалось ре-

лигиозное миросозерцание, независимо от того, много

ли времени потребовало это изменение в общении с

невидимым там, где оно началось, независимо также от

того, какие были при этом пройдены ступени и были ли

преданы забвению имена религиозных

личностей. Его

Структура и содержание
рели-
структура и

содержание,

гиозного миросозерцания определяются
^

религиозным общением и вырабаты-

вающимся в нем опытом. Этим и объясняется то, поче-

му примитивные идеи в своем беспрерывном развитии

все же с такой изумительной живучестью сохраняют

свою силу. Миропонимание, установление ценностей и

жизненный идеал получают таким образом в религиоз-

ной
сфере
свою собственную форму

и окраску. Предметное

В опыте религиозного обще- восприятие

,-
в религиозном

ния
человек видит себя определен-
к

^
миросозерцании,

ным
чем-то динамическим, не под-

дающимся исследованию и не укла-

дывающимся в рамки чувственной каузальной связи.

Это нечто волевое и душевное. Так возникает та ос-

новная форма религиозного восприятия, которая прояв-

ляется в мифе, обрядовых действиях, поклонении чув-

ственным объектам, в символике литургий и в аллего-

рическом толковании священных книг. Метод религи-

озного видения и установления истин, основанный на

вере в существование души, культе звезд и развивший-

ся в процессе примитивного общения с невидимым,

достигает здесь внутренней связности, соответствую-

щей уровню миросозерцания. Рассудок не может по-

нять допущений, предполагаемых таким способом ви-

деть мир, он может их только анализировать. Единич-

ное и видимое означают нечто большее, чем их зримый

облик. Это отношение отлично от значения знака, от

подразумеваемого в суждении или от символического в

искусстве, и все же родственно им. Оно представляет

собой репрезентацию совсем особого рода: ибо в отно-

шении всего являющегося, видимого к невидимому од-

но означает другое и вместе с тем составляет с ним од-

но целое. Отсюда следует, что и на этой ступени внут-

реннего общения с незримым продолжается просвечи-

вание и воздействие последнего в видимом единичном

и проявление божественного в личностях и религиоз-

ных актах. И связанное с этой ступенью объединение

божеств лишь у небольшого числа народов и религий

сумело на более или менее продолжительный срок по-

давить эту тенденцию религиозного восприятия. Раз-

личными путями совершался постепенный синтез боже-

ственных сил в одну высшую силу. Этот процесс за-

вершился у важнейших народов Востока лет за 600 до

Р. Хр. Единство названий, владычество победоносного

сильнейшего бога, существование единого святого, уп-

разднение всех различий в мистическом религиозном

предмете, проникновение в стройный порядок созвез-

дий — эти и другие, друг от друга отличные исходные

точки привели к учению об Едином Невидимом. Так

как
в эти века, когда протекало это великое движение у

восточных народов, между ними существовало в выс-

шей степени оживленное общение, то нельзя сомне-

ваться в том, что оно в сильной степени способствовало

распространению этой величайшей идеи тех времен. Но

89

каждое из этих воззрений о единстве, обуславливаю-

щем мир, отмечено печатью своего религиозного про-

исхождения, отразившегося в таких признаках, как

благость, провидящее проницание (Einsicht), связь с

человеческими потребностями. И в большинстве этих

воззрений божественное, согласно основной категории

религиозного понимания, либо окружено силами, во-

площенными в видимом, либо появляется как бог на

земле, борется с демоническими силами, появляется в

священных местах или чудесах, действует в обрядовых

отправлениях. Язык, в котором находит себе выраже-

ние религиозное общение, должен всегда быть чувст-

венно-духовным. Такие символы, как свет, чистота,

высота являются выражением ценностей божествен-

ного существа, познанных чувством в опыте. Наиболее

общей законченной реальной формой понимания боже-

ственно обусловленной связи вещей является идея те-

леологического устройства мира. За совокупностью

внешних объектов, в нем и над ним существует духов-

ная связь, в которой целесообразно проявляется боже-

ственная сила. В этом пункте религиозное миросозер-

цание переходит в философское. Ибо метафизическое

мышление от Анаксагора до Фомы и Дунса Скота

преимущественно определялось понятием телеологиче-

ской мировой связи.

В процессе общения с
невиди-
Полагайте

мым
наивное жизнесознание подверга- ценностей

ется преобразованию.
В той
мере,
в
и
идеал
в
нем·

какой взгляд религиозного гения на-

правляется на невидимое и его душа без остатка отда-

ется ему, эта тоска поглощает все ценности, которые не

служат общению с Богом. Так возникают идеал свя-

того и техника аскетизма, которые стремятся уничто-

90

жить в индивидууме все преходящее, страстное, чувст-

венное. Мышление в понятиях бессильно выразить

этот поворот от чувственного к божественному. На

символическом языке, господствующем в самых раз-

личных религиях, он называется возрождением, а це-

лью его выставляется любовное слияние человеческой

души с божественным существом.

В сфере волевых действий и жизненных упоря-

доченностей из внутреннего религиозного общения

также возникает новый момент, который добавляется к

освящению светских отношений. Все, состоящие в ре-

лигиозных отношениях к божеству, тем самым объеди-

нены в общину, которая в такой же мере превосходит

другие общины, в какой ценность религиозных отно-

шений превышает ценность всякого другого жизнен-

ного порядка. Внутренняя глубина и сила отношений в

этой общине нашли себе на символическом языке свое-

образное выражение: связанные между собой в общину

лица называются братьями, а в отношении к Божеству

• — чадами Бога.

Типы Из этого характера религиоз-

религиозного ного миросозерцания могут быть

миросозерцания.
поняты
его
главные
типы
и их
отно-

шения друг к другу. Эволюция все-

ленной,
имманентное присутствие мирового разума в

жизненных упорядоченностях и в процессах природы,

духовное Всеединство, которое скрыто за разделенным

и в которое душа вкладывает свою сущность, дуализм

доброго, чистого, божественного порядка и демониче-

ского, этический монотеизм свободы — все эти основ-

ные типы религиозного миросозерцания постигают бо-

жественное на основании тех отношений ценности, ко-

торые религиозное общение устанавливает между чело-

91

веческим и божественным, чувственным и нравствен-

ным, единством и множественностью, упорядоченно-

стями жизни и религиозным благом. В этих типах ре-

лигиозного миросозерцания мы должны признать сту-

пени, ведущие к философским миросозерцаниям; они

переходят в типы философии. Религия, мистика пред-

шествовали философии у всех народов, которые совсем

или отчасти перешли к философии.

Эта перемена связана с более Религиозное

общей переменой, совершающейся в миросозерцание

формах религиозного
миросозерца-
перетекает

ния.
Религиозные представления понятийного

соединяются заново в ином состоя-
мышления,

нии. Религия и религиозное миросо-

зерцание постепенно — ибо все эти изменения совер-

шаются весьма медленно — принимают форму мышле-

ния в понятиях. Это не следует понимать в том смысле,

что понятийная форма вытесняет созерцательную. Ведь

наряду с высшими формами религиозного общения

продолжают существовать и низшие, которые сохра-

няются в каждой развитой религии в качестве ее низ-

ших слоев. Магия в религиозной процедуре, рабское

подчинение наделенным магической силой жрецам,

грубейшая чувственная вера во влияние религиозных

мест и изображений удерживаются в одной и той же

религии или одном и том же исповедании наряду с глу-

бокомысленной мистикой, вытекающей из чрезвычайно

повышенной интимности религиозного общения. Точно

так же сохраняет свое значение рядом с теологическим

образованием понятий образный пласт религиозной

символики. Но если между ступенями религиозного

общения существовали отношения как между высшими

и низшими, то между многосложными модификациями

92

форм религиозного миросозерцания такого отношения

не существует. Ибо в природе религиозных пережива-

ний и опыта действительно заложено стремление ут-

вердиться в своей объективной значимости, а эта цель

может быть достигнута только в понятийном мышле-

нии. Но эта понятийная работа в случае религии тут же

обнаруживает свою
недостаточ-

Неудачи, ность.

прослеживаемые Эти процессы легче всего

на примерах проследить на примерах индийской и

индийской
^
»
г»

и христианской христианской
религиозности.
В фи-

религиозности.
лософии Веданты и философии

Альберта и Фомы мы имеем перед

собой осуществление подобного перехода. И тут и там

сказалась невозможность перешагнуть через границы,

заложенные в частном религиозном поведении. Из

особого поведения религиозных лиц, предпосылки ко-

торого восходят, впрочем, к кругу еще более древних

учений, возникла интуиция о выходе при помощи осо-

бого знания из цепи рождений, деяний, возмездия,

странствий, — выходе, позволяющем душе постигнуть

свою тождественность с Брамой. Так возникло проти-

воречие между ужасной реальностью, в которой догма

охватила в один неизбежный круг деятеля, действие и

страдание, и призрачной сущностью всего разделен-

ного, которую обосновывало метафизическое учение.

Христианство в начале обнаружило себя в догмах пер-

вого уровня: о создании мира, грехопадении, открове-

нии Бога, общности Христа с Богом, искуплении,

жертве и блаженстве. Как сами эти религиозные сим-

волы, так и их отношения друг к другу принадлежат к

совершенно другой области, нежели рассудок. Но

внутренняя потребность настаивала на выяснении со-

93

держания этих догм и прояснении содержащегося в них

созерцания божественных и человеческих сущностей.

Утверждать, что принятие христианством теорем гре-

ко-римской
философии
является лишь чем-то внешним,

навязанным ему внешней обстановкой, значит непра-

вильно излагать историю христианства: это явилось

внутренней, заложенной в законах образования религи-

озности необходимостью. В процессе подчинения догм

категориям мировой связности возникают догмы вто-

рого уровня: учение о свойствах Бога, природе Христа

и о процессе христианской жизни в человеке. Здесь

внутреннюю сущность христианской религии постигает

трагическая участь. Эти понятия изолируют моменты

жизни, противопоставляют их друг другу. Так возни-

кает неразрешимый конфликт между бесконечностью

Бога и его свойствами, конфликт его свойств между

собой, конфликт между божественным и человеческим

началами в Христе, между свободой воли и выбором

благодати, между искуплением жертвой Христа и на-

шей нравственной природой. Все усилия схоластики

разобраться в этих конфликтах оказываются тщетны-

ми, рационализм разрушает при их помощи догму, а

мистика возвращается на передний край религиозного

учения о достоверности. Если, начиная с Альберта,

схоластика стремится превратить религиозное миросо-

зерцание в
философское
и высвободить последнее из

инородной сферы позитивных догм, то она все же не в

состоянии перешагнуть границ, данных в христианском

общении с Богом: свойства Бога непримиримы с Его

бесконечностью, а определение им человека неприми-

римо со свободой последнего.

94

Относительно Та же невозможность пре-

самостоятельное вращения религиозного миросозер-

ВОЗНИКНОВЕНИЕ

цания
в философское сказывалась

Философии
Ä

т

у
древних
и
новых
везДе'
™е
Делалась
эта
попытка,

народов. Философия возникла в Греции, где

совершенно независимые люди не-

посредственно обратились к познанию мира через об-

щезначимое знание. У новых народов она возродилась

благодаря исследователям, которые, независимо от

церковных порядков, поставили себе ту же проблему

миропознания.
Оба раза философия возникла в связи с

науками и обретала свою основу в конструировании

миропознания на прочном основании причинных свя-

зей, в противоположность религии с ее оценкой мира.

Изменение внутреннего поведения проявилось в фило-

софии в полной мере.

Согласие Этот анализ показывает нам,

и различие какие черты объединяют религиоз-

между
оими
ное
МИрОСОЗерцание
с
философским

типами
^

Ύ
τ

миросозерцания.
и
какие
отделяют
их
друг
от
друга.

Структура в целом у обоих одинако-

ва. И здесь и там наблюдается одно и то же внутреннее

взаимодействие между пониманием действительности,

оценкой, целеустановлением и выработкой правил по-

ведения. Та же внутренняя связь, в которой личность

утверждает себя. И в предметном познании, связанном

и с той и с другой областью, кроется сила для преобра-

зования личной жизни и общественных упорядоченно-

стей. И так они близки и родственны друг другу, так

совпадают их интересы в отношении области, к господ-

ству над которой они стремятся, что они неминуемо

должны всюду сталкиваться. Но их отношение к миро-

вой и жизненной загадке совершенно различно, — как

95

различны религиозное общение и всеохватное отноше-

ние ко всякого рода действительности, как различны

твердо шествующий в строго определенном направле-

нии, уверенный в себе религиозный опыт и жизненный

опыт, равномерно и равнодушно возвышающий до соз-

нания все внутренние действия и поступки. Там, в ре-

лигиозности, все предметное познание и вся совокуп-

ность
целеустановления
определяется великим пережи-

ванием безусловной и бесконечной предметной ценно-

сти, которой подчинены все конечные ценности, и пе-

реживанием бесконечной жизненной ценности, полу-

чаемой от общения с этим невидимым предметом: ведь

трансцендентное сознание духовного человека — лишь

только проекция величайшего религиозного пережива-

ния, в процессе которого человек постигает независи-

мость своей воли от всей связности природы; окраска,

которую это происхождение религиозного миросозер-

цания налагает на него, сказывается в каждой его чер-

те: основополагающая форма видения (Sehen) и упроче-

ния (Feststellen) таинственно, опасно и непреодолимо

проявляется в любом религиозном образовании. Здесь

же, в области философского миросозерцания, мы видим

спокойное равновесие душевных состояний, признание

всего, что порождается последними, пользование от-

дельными науками, радость от светских жизненных

институтов, но также и бесконечную работу, направ-

ленную на отыскание общезначимой связи между всем

этим — и все углубляющееся постижение границ по-

знания и постижение невозможности предметного син-

теза всего того, что дано в различных состояниях, в

результате чего — разочарование (Resignation).

96

Исторические Так возникают исторические

отношения между отношения между этими двумя ро-

ними.
Стремление
и
миросозерцания
как
они
были

религиозного
с


миросозерцания
установлены согласно своему имено-

к
превращению
ванию,
определениям понятий и ис-

в
философское. торическому содержанию. Религи-

озность субъективна, партикулярна

в определяющих ее переживаниях, и вообще ей свойст-

венно нечто неразложимое, в высокой степени личное,

которое всякому, не участвующему в ее переживаниях,

должно показаться "глупостью". Она связана рамками,

обусловленными ее происхождением из односторонне-

го, исторически и лично обусловленного религиозного

опыта, из внутренней формы религиозного созерцания

и направленности к трансцендентному. Но, сталкиваясь

в своем культурном кругу с научными результатами,

понятийным мышлением и светским образованием, она

чувствует свою беспомощность при всей своей внут-

ренней силе, чувствует и свои границы при всех своих

притязаниях на широкое влияние. Человек религиоз-

ный, достаточно чуткий для того, чтобы увидеть эти

границы и страдать от
этого,
должен стремиться их

преодолеть. Внутренний закон, по которому общие

представления могут найти свое завершение только в

понятийном мышлении, заставляет его встать на этот

путь. Религиозное миросозерцание стремится перейти в

философское.

Значение Другая сторона этого историче-

религиозных
СКого
взаимоотношения
заключается
в

авторов
т
что
религиозное
миросозерцание,

для философии. >
г-
г
г»
j

его
изложение и обоснование в сильной

мере подготовили миросозерцание фи-

лософское. Первые попытки
обосновать
религиозное

97

знание оказались весьма плодотворными для филосо-

фии: нужды нет, самостоятельны ли были положения,

перешедшие от Августина к Декарту, важно то, что

именно от Августина исходил импульс к новому теоре-

тико-познавательному методу. Положения другого

рода переходят от мистиков к Николаю
Кузанскому,
и

от них к Бруно, Декарт же и Лейбниц обязаны Аль-

берту и Фоме своим различением между вечными ис-

тинами и только телеологически осмысленной упорядо-

ченностью фактов. В настоящее время все больше и

больше выясняется, какое сильное влияние оказали

логические и метафизические понятия схоластиков на

Декарта, Спинозу и Лейбница. И типы религиозного

миросозерцания стоят также в самых разнообразных

отношениях к типам миросозерцания философского.

Реальность доброго и злого царства, как его представ-

ляла религиозность
Заратустры
и как она перешла в

еврейскую и христианскую религии, переплетясь из-

вестным образом с разделением действительности на

творческую силу и материю, придала платонизму его

особую окраску. Учение об эволюции, ведущей от низ-

ших божественных существ к высшим, как оно высту-

пает у вавилонян и греков, подготовило учение об эво-

люции мира. Китайское учение о духовной связи в при-

родных упорядоченностях и индийское учение о при-

зрачности и страдательности, присущих чувственному

многообразию, и о истине и блаженстве, присущих

единому, являются предтечами тех двух направлений,

по которым должно было пойти развитие объективного

идеализма. Наконец, иудейское и христианское учения

о трансцендентности священного создателя подготови-

ли тип того философского миросозерцания, которое

достигло величайшего распространения в христианском

9 S

и магометанском мире. Так все типы религиозного ми-

росозерцания оказывали влияние на миросозерцание

философское, в особенности же в них заложены осно-

вания для образования типов объективного идеализма и

идеализма свободы. Гностика создала схему для наибо-

лее влиятельных пантеистических произведений: про-

исхождение многосложного мира, сила и красота его и

вместе с тем страдание от конечности и разрозненно-

сти, возвращение к божественному единству — неоп-

латоники, Спиноза и Шопенгауэр развили все эти схе-

мы в философию. Идеализм свободы — это миросо-

зерцание христианства — развил предварительно в

теологии те проблемы и решения, которые затем по-

влияли на Декарта и Канта. Все это объясняет нам,

почему религиозные писатели находят себе место в ис-

торической связности философии и получают даже на-

звание философов, но также и то, почему ни одно обу-

словленное религиозностью произведение все же не

имеет права на место в философской связности, в кото-

рой возможности общезначимого решения философ-

ских проблем развивались по законам внутренней по-

следовательной диалектики.

99

2. Миросозерцание

в поэзии и философии.

Всякое искусство освещает в Среди всех

отдельном и ограниченно данном искусств лишь

такие отношения, которые выходят
поэзия
может

г
выражать

за его пределы и придают ему по-
миросозерцание,

этому более общее значение. Впе-

чатление возвышенности, которое производят фигуры

Микеланджело
или звуковые образы Бетховена, выте-

кает из особого характера вкладываемого в эти образы

значения, последнее же предполагает такое душевное

состояние, которое, представляя собой нечто прочное,

сильное, всегда наличное и связное, подчиняет себе все,

до чего оно касается. Но есть лишь одно искусство,

которое способно выразить при помощи своих средств

больше, чем один лишь душевный строй. Все другие

искусства связаны воплощением чего-либо чувственно-

данного — в этом их сила и их ограниченность; одна

только поэзия свободно властвует во всем царстве дей-

ствительности и идей, ибо в языке у нее есть средство

для выражения всего, что может появиться в душе че-

лооеческой
— внешних предметов, внутренних состоя-

ний, ценностей, волевых установлений; и в этом ее

средстве — слове уже содержится синтез данного в

мышлении. Если, стало быть, где-нибудь в произведе-

ниях искусства и находит себе выражение миросозер-

цание, то это происходит в поэзии.

100

Предмет Я попытаюсь разобрать возни-

поэзии

кающие
здесь
вопросы так, чтобы
не

переживание,
5ыло
надобности затрагивать различие

эстетических и психологических точек

зрения. Все поэтические произведения, от случайной

народной песенки до
"Орестеи"
Эсхила или "Фауста"

Гете, сходны в том отношении, что все они изображают

событие: это слово мы берем в том смысле, что оно

включает в себе как переживаемое, так и пережитое,

как собственный, так и чужой опыт, как переданное так

и сиюминутное.

извлеченное из
Изображение какого-нибудь
со-

связности
воли, бытия в поэзии есть нереальная види-

мость (Schein) реальности, пережитая и

предлагаемая нам для повторного переживания, извле-

ченная из связности действительности и отношений

нашей воли и нашего интереса к ним. Поэтому оно не

вызывает никакой фактической реакции: события, ко-

торые в другом случае побудили бы нас к действию,

здесь не нарушают безвольного отношения наблюдате-

ля; они не препятствуют нашей воле, не давят на нас, и

пока кто-либо находится в сфере искусства, его душа

свободна от всякого давления действи-

отличающееся
тельности.

от реального Стоит нам какое-нибудь
пере-

переживания
живание
перенести
в
этот
мир
видимо-

как видимость
г
г

сти, как процессы, которые оно вызы-

вает в читателе или зрителе, будут со-

всем не теми, какими они были бы в переживающих их

лицах. Чтобы точнее понять эти процессы, мы отделя-

ем процессы повторного переживания от процессов,

сопровождающих в качестве следствий понимание чу-

жой жизненности: процесс, в ходе которого я воспри-

101

нимаю чувства и волевые напряжения Корделии, отли-

чается от восторга и сочувствия, вытекающих из этого

повторного переживания.

Простое понимание какого- и представленное

нибудь рассказа
или
драмы
уже
так>
что
его

предполагает процессы, выходящие значительность

за рамки процессов, протекающих у

их персонажей. Читатель поэтиче-

ского рассказа должен пройти в себе через все процес-

сы взаимодействия между субъектом и предикатом,

между предложением и предложением, между внешним

и внутренним, между мотивами и поступками и, нако-

нец, между поступками и следствиями, чтобы быть в

состоянии превратить слова рассказа в картину проис-

шествия, а последнюю — во внутреннюю связность.

Чтобы понять фактическое, он должен подчинить его

содержащимся в словах общим представлениям и об-

щим отношениям. И чем больше читатель углубляется

в этот процесс, тем дальше выходят процессы воспо-

минания, восприятия и соотнесения за рамки того, что

высказано писателем в рассказе. Они превращаются в

нечто, чего он не сказал, но что он хотел вызвать в чи-

тателе. И, может быть, это ему даже было важнее того,

что сказано. Читатель схватывает в рассказанном об-

щие черты жизненного обстоятельства, которые уясня-

ют значительность рассказа. Точно так же зритель до-

полняет драму, которую он видит или слышит со сце-

ны: перед ним открывается некая сторона жизни в том,

как
в драматическом действе человеческие поступки

подчиняются судьбе, господствующей над ними. Он

относится к тому, что здесь происходит, как. к самой

жизни: истолковывает и подчиняет отдельное — общей

связи или частное — общему положению вещей. И при

102

этом он, может быть, и не замечает, что им руководит

поэт; из представленного события он, поэт, заставляет

зрителя самого создавать нечто выходящее за рамки

происходящего. Таким образом, получается, что как

эпическая, так и драматическая поэзия представляют

то или иное событие читателю, слушателю или зрителю

так, что до сознания доводится его значительность.

Ибо некое событие воспринимается как значительное

только тогда, когда оно открывает нам что-нибудь в

природе жизни.

Поэт Поэзия — это орган жизнера-

формирует зумения, а поэт — ясновидящий,
про-

переживание
пикающий
в
смысл жизни.
Здесь

так, чтобы
^

выразилась его встречаются чуткость воспринимав-

значительность.
шего
и творчество поэта. Ибо в по-

следнем происходит тот таинственный

процесс, благодаря которому жесткий и угловатый сы-

рой материал какого-нибудь переживания согревается и

переплавляется в форму, делающую его значительным

в глазах воспринимающего. Шекспир читает у Плу-

тарха биографии Цезаря, Брута, Кассия, Антония и

связывает их в одну картину некоего происшествия. И

вот характеры Цезаря, Брута, Кассия, Антония взаим-

но освещаются; в том, как они друг к другу относятся,

кроется необходимость, и если за этими великими лич-

ностями разглядеть головы жадной безрассудной и

рабской толпы, то уясняется, каков должен быть исход

конфликта, разыгрывающегося между главными лица-

ми. Поэт знает Елизавету, знает царственную природу

Генриха V, знает и других королей всякого рода, и его

душе открывается некая существенная черта человече-

ских вещей, которая приводит в связь все факты, со-

общенные у Плутарха, и подчиняет данное историче-

103

ское событие этой связи как частное: это — победа

чуждой колебаний властной натуры над республикан-

скими идеалами, которые не находят больше последо-

вателей. Так понятое, прочувствованное и обобщенное,

это общее жизненное отношение превращается для него

в мотив трагедии. Ибо мотив есть не что иное, как

жизненное отношение, поэтически понятое во всей его

значительности. Этому мотиву присуще внутреннее

стремление так приспособить друг к другу характеры,

события и действия, чтобы упомянутая общая черта в

природе вещей была видна и без того, чтобы поэт ее

высказал или даже мог высказать. Ибо в каждой об-

щей черте жизни скрывается отношение к значению

жизни вообще, т. е. нечто совершенно

неисследимое. Непрямое

Теперь мы имеем ответ на во- и прямое

прос
о
том,
в
какой
степени поэт
вы- °
Ражеяне

г
значительности

сказывает жизненное воззрение или переживания

даже миросозерцание. Всякое лириче- в
поэзии,

ское, эпическое или драматическое сти-

хотворение возвышает отдельный опытный факт до

размышлений о его значительности. Этим оно отлича-

ется от
фабричного
товара, служащего развлечению. К

его услугам все средства для того, чтобы показать эту

значительность, не высказывая этого. Значение собы-

тия должно найти выражение во внутренней форме

поэтического произведения, — это условие должно

быть выполнено всяким поэтическим произведением.

Поэтическое
произведение и в самом деле теми или

иными средствами дает общее выражение значительно-

сти того, что происходит. Некоторые из наиболее кра-

сивых лирических стихотворений и народных песен

зачастую скромно выражают настроение жизненного

104

момента; но наиболее глубокое впечатление получается

тогда, когда чувство жизненного момента, развиваясь

закономерным путем, все расширяется и находит себе

выражение в сознании его значительности: у Данте и

Гете этот прием доведен до крайних границ поэзии

мысли. В повествовании ход событий внезапно пре-

кращается,
и свет мысли падает на них, или разговор,

как например, мудрые слова Дон-Кихота, Мейстера

или Лотарио, освещает значение происходящего. В

драме в бурное действие вплетаются размышления дей-

ствующих лиц о себе и о происходящем и освещают

душу зрителя. Некоторые великие поэтические произ-

ведения идут даже дальше. Они связывают идеи о

жизни, как они вытекают из событий, при посредстве

разговора, монолога, или хора, в связное и общее по-

нимание жизни. Греческие трагедии,
"Мессинская
не-

веста"
Шиллера,
"Эмпедокл"
Гельдерлина могут слу-

жить выдающимися примерами

Дидактическая этого.

поэзия
|-{о
поэтическое произведение

самостоятельная
немедленно
ПОКИдает
свою область,

ценная
'

промежуточная
как
только
оно
пытается,
освобо-

область дившись от переживаний, вообще

между высказывать мысли о природе ве-

философией
щей.
Тогда
возникает
промежуточ-

и
поэзией.
ная
фОрМа
между
поэзией
и
филосо-

фией,
влияние которой совершенно

отлично от влияния собственно поэтических произведе-

ний. "Боги Греции" или "Идеалы" Шиллера представ-

ляют собой, в качестве внутренних переживаний, про-

текающих согласно закономерности чувства, истинную

глубокую лирику, между тем как другие знаменитые

стихотворения Лукреция,
Галлера,
Шиллера принад-

105

лежат к промежуточной
форме,
ибо они продукты мыс-

ли украшают ценностями чувства и облекают его в об-

разы фантазии. Эта промежуточная форма завоевала

право на существование своим большим воздействием,

но она не есть чистая поэзия.

Всякая истинная поэзия связана Анализ

своим предметом, отдельным пережи- значимости

ванием,
с
тем,
что
поэт
узнает
в
себе,
в
переживания,

других и во всякого рода преданиях о

событиях человеческой жизни. Живой источник, отку-

да проистекает ее знание значительности этих событий,

— жизненный опыт. Эта значительность представляет

собой нечто большее, чем ценность, познанную в собы-

тии. Ибо, согласно структуре душевной жизни, при-

чинная связь в ней составляет одно с ее телеологиче-

ским характером, согласно которому ей свойственна

тенденция к воспроизведению жизненных ценностей и

живое отношение ко всякого рода побуждающим цен-

ностям. Поэтому поэт черпает свое вдохновение из

жизненного опыта и расширяет его, когда он тоньше

чем прежде распознает знаки, указывающие на внут-

реннее содержание, или когда он по-новому видит в

характере сочетание его свойств, или же когда он впер-

вые наблюдает своеобразное отношение, вытекающее

из природы двух характеров, — короче, когда он от-

крывает какой-нибудь новый нюанс жизни. Из таких

элементов создается его внутренний мир. Он следит за

историей страстей и за развитием самого разного рода

людей. Он расчленяет мир характеров по сходству,

различию и типам. Все это принимает высшие сложные

формы, когда он схватывает крупные общие черты в

индивидуальной или социально-исторической жизни.

Этим, однако, еще не достигнут высший пункт жизне-

106

уразумения. Поэтическое произведение будет тем зре-

лее, чем больше мотив, состоящий в таком отношении к

жизни, будет возвышен до отношения ко всей совокуп-

ности жизни в ее связности: тогда оно предстанет перед

нами во всем своем объеме и обнаружит свои высшие

идеальные отношения. Всякий великий поэт должен

пройти это развитие; так шло, например, развитие от

односторонне сильной драмы "Коварство и любовь"

или от первых отрывков Фауста к
"Валленштейну"
и к

позднейшему произведению Гете.

Присущая Подобное размышление о

поэтическому значении жизни может найти свое

воззрению
на полное обоснование только в позна-

жизнь
.

внутренняя
нии
божественных и человеческих

тенденция вещей, а свое завершение — в идеа-

к
переходу ле образа жизни. В нем заложена

в миросозерцание тенденция к миросозерцанию. Раз-

особой структуры.
витию
этой
внутренней черты
в по-

эте способствуют окружающие его

учения о жизни, философия и науки. Но что бы он от

них ни заимствовал, происхождение его миросозерца-

ния придает последнему своеобразную структуру. В

отличие от миросозерцания религиозного, оно непри-

нужденно, всесторонне и жадно стремится вобрать в

себя всю действительность. Его предметное понимание

природы и первичного порядка вещей зиждется всегда

на углублении в значительность жизни, и именно это

придает его идеалам свободу и жизненность. Философ

будет тем научнее, чем тщательнее он разделяет формы

отношений и расчленяет созерцание; поэт же творит из

совокупности всех своих сил.

107

Если способности и окружаю- Жизненное

щая
обстановка побуждают поэта к воззрение

выработке миросозерцания, то в от- и связность

r
t-
i-»
>
произведения,

дельном произведении оно может об-

наружиться в весьма ограниченных

размерах. Сильнее всего оно проявляется не в прямом

высказывании, которое никогда не может быть исчер-

пано вполне, а в энергии связывания множественного в

единое, части — в одно целое. Внутренняя форма вся-

кого истинного поэтического произведения, вплоть до

мелодии стиха и до ритма в смене чувств, определяется

сознательностью поэта и его века: типы техники, за-

действованный в разных поэтических произведениях,

должны быть поняты как выражение индивидуальных

и исторических различий в способе постижения жизни.

Поэтому высшее влияние истинно великих писателей

достигается только тогда, когда обращается внимание

на связь, в которой находятся выраженные в их от-

дельных произведениях жизненные отношения. Когда

за первыми сильными произведениями Гете последова-

ли
"Тассо"
и
"Ифигения",
они произвели довольно

слабое впечатление, и то на ограниченный круг лиц;

когда же братья Шлегели и их романтические едино-

мышленники
раскрыли их внутреннюю связность и

показали взаимодействие между стилем и жизненным

строем, это сильно повысило влияние Гете. Этот факт

показывает всю неосновательность плоского предрас-

судка, утверждающего, что влияние произведений ис-

кусства страдает от эстетического и литературно-

исторического понимания.

108

Отсутствие
Формы поэтического миросо-

обособленных
зерцания отличаются безграничным

типов
многообразием
и
подвижностью.
Из

поэтического
г


миросозерцания,
совместного воздействия того, что

приносит поэту его век, и того, что

он творит из собственного жизненного опыта, возни-

кают для него извне прочные узы и границы его мыш-

ления.

Но тяготение истолковывать жизнь из опыта о

ней постоянно изнутри напирает на эти границы. Даже

в тех случаях, когда поэт, подобно Данте,
Кальдерону

или Шиллеру, получает систематический остов своего

мышления извне, эта сила преобразования все же ни-

когда не умолкает в нем. Чем свободнее он черпает из

опыта жизни, тем больше он находится под властью

самой жизни, которая открывается ему все с новых и

новых сторон.

Так, история искусства открывает нам все те

бесконечные возможности чувствования и постижения

жизни, какие содержатся в человеческой природе и в ее

отношениях к миру. Религиозное отношение, образую-

щее общины и создающее традиции, и характер фило-

софского мышления, выражающийся в непрерывности

прочных понятий, способствуют разграничиванию ми-

росозерцании в виде устойчивых типов; поэт же и в

этом отношении — истинный человек, который сво-

бодно подставляет себя влиянию жизни.

В человеке обыкновенном уразумение жизни

слишком слабо для того, чтобы он мог занять прочную

позицию в современной анархии миросозерцании, — в

поэте же, наоборот, влияние различных сторон жизни

слишком сильно, как и слишком велика его чуткость к

109

ее нюансам, чтоб он мог всегда удовлетворяться каким-

нибудь одним ограниченным типом

миросозерцания. Рост

История поэзии доказывает стремления к

нам рост стремления и способности пониманию

г
г
on
ЖИЗНИ

понимать жизнь из нее самой.
Влия-
из
нее самой

ние религиозного миросозерцания на

поэтов отступает, как в отдельных народах, так и во

всем человечестве, на задний план; влияние научного

мышления, наоборот, беспрерывно увеличивается;

борьба миросозерцании между собой уменьшает власть

каждого из них над душами; дисциплина мышления

беспрерывно уменьшает силу фантазии у высококуль-

турных народов. Таким образом, беспристрастная ин-

терпретация действительности превращается для по-

этов почти в методическое правило. Все ныне сущест-

вующие течения поэзии стремятся по-своему разре-

шить эту задачу.

Из этих свойств поэтического Историческое

взгляда на жизнь и поэтического ми- взаимодействие

росозерцания вытекает историческое
^1°ЭЗИГ^

г
г^
г

и философии,

взаимоотношение между поэзией и

философией. Структура поэтических

воззрений на жизнь совершенно отлична от понятий-

ного расчленения, присущего философскому миросо-

зерцанию. Закономерный переход от одного к другому

невозможен. Тут нет никаких понятий, которые можно

воспринять и развивать дальше.

И все же поэзия влияет на философское мышле-

ние. Поэзия подготовила возникновение философии в

Греции и ее возрождение в эпоху Ренессанса. Она

осуществляет регулярное, непрерывное влияние на фи-

лософов. Она первая развила в себе объективное рас-

110

смотрение мировой связности, полностью свободное от

отношений интересов и полезности, и этим подготовила

философскую позицию. Неизмеримо огромно влияние,

исходившее в этом направлении от Гомера. Поэзия

стала образцом свободного движения взора по всей

шири мировой жизни. Ее интуиции о людях стали ма-

териалом для психологического анализа и никогда не

могли быть всецело им исчерпаны.

Поэзия выражала идеал высшей человечности

свободнее, радостнее и человечнее, чем на это когда-

либо была способна философия. Ее воззрение на жизнь

и миросозерцание определяли строй жизни многих ве-

ликих философов. Новая радостность художников

Возрождения превратилась в философии, начиная с

Бруно, в учение об имманентности ценностей в мире.

"Фауст" Гете содержал новое понятие о всесторонней

способности человека погрузиться в целое — и так

наглядно, сильно и могуче выражена эта мысль, что,

наряду с идеалом трансцендентальной школы, в стрем-

лении философии к возвышению человеческого суще-

ствования сказалось и его влияние. Исторические дра-

мы Шиллера оказали сильное воздействие на развитие

исторического сознания. Поэтический пантеизм Гете

подготовил развитие пантеизма философского.

А под каким сильным влиянием философии, с

другой стороны, находится вся поэзия! Философия

вмешивается в интимнейшее дело поэзии: выработку

жиэневоззрения.
Она предоставляет ей свои готовые

понятия и свои стройные типы миросозерцания. Она

оплетает поэзию — узами опасными, но без которых

все же обойтись нельзя. Еврипид изучал софистов,

Данте — средневековых мыслителей, Расин исходил

от школы
Пор-Рояля,
Дидро и Лессинг — из филосо-

Ill

фии
эпохи Просвещения, Гете углубляется в Спинозу,

а Шиллер стал учеником Канта. И если Шекспир,

Сервантес, Мольер не были пленены ни одной опреде-

ленной философией, то все же их произведения прони-

заны бесчисленными тонкими влияниями философских

доктрин как необходимыми средствами фиксирования

разнообразных сторон жизни.

112

III. Философское миросозерцание.

Попытка возвысить
миросозерцание

до общезначимости.

Исходный пункт
Итак мы видели, что тенденция

и ядро
к
развитию воззрения на жизнь и ми-

философии
росозерцания
объединяет религию,

стремление к
г
ГА
г>

общезначимому поэзию и философию. В этом истори-

мировоззрению.
песком
взаимодействии развилась

философия. С самого начала в ней

была сильна тенденция к общезначимому воззрению на

жизнь и мир. Везде, где в различные моменты восточ-

ной культуры развитие приводило религиозное миросо-

зерцание к
философии,
эта тенденция оставалась доми-

нирующей и подчиняла себе всю остальную философ-

скую работу. Когда затем в Греции
философия
высту-

пила в
полной
сознательности, то уже в старо-

пифагорейской школе и у Гераклита проявилась та же

тенденция — охватить все существование в одно миро-

созерцание. И все дальнейшее развитие философии на

протяжении двух тысячелетий было проникнуто тем же

стремлением, пока,
наконец,
начиная с конца
XVII-ro

века, одна за другой не выступили новые попытки

Локка, Лейбница и Беркли. Правда, ей приходилось

все это время вести борьбу против рассудка, обращен-

ного к чувственной очевидности, против людей света и

позитивистски настроенных
исследователей.
Но эта

113

оппозиция ее стремлению была как бы внешней. Рабо-

та скептицизма, исходившего изнутри самой филосо-

фии из размышлений о методах и объемах познания,

была направлена на ту же неразрушимую потребность

нашего духа; отрицательное отношение скептицизма к

этой потребности явилось причиной его несостоятель-

ности. И мы видели, что даже в те два века, которые

продолжали работу Локка, Лейбница и Беркли, в фи-

лософии продолжало существовать внутреннее отноше-

ние к проблеме общезначимого миросозерцания. Кант,

величайший из мыслителей этих двух столетий, был как

раз больше всех во власти этого отно-

шения. Обусловленное

Это
центральное положение
ми-
этим

росозерцания в философии может быть отношение к

г
Ύ
религии

подтверждено также
и ее
отношением
к
и
поэзии

двум другим историческим силам. Дан-

ное положение объясняет как факт беспрерывной борь-

бы религиозности с философией, так и то, что поэзия,

которая там много ей дала и так много от нее заимство-

вала, могла сохраниться только в процессе непрерыв-

ной внутренней борьбы против властных притязаний

абстрактного миропонимания. Был ли Гегель прав, ко-

гда утверждал, что религиозность и искусство являются

второстепенными формами развития сущности фило-

софии, призванными все больше и больше переходить в

высшие способы сознавания философского миросозер-

цания? Решение этого вопроса зависит главным обра-

зом от того, достигнет ли когда-нибудь своей цели воля

к научно обоснованному мировоззрению.

114

1.
Структура

философского

миросозерцания.

Образование Философское миросозерцание,

структуры.
как
оно
возникло
под влиянием стрем-

ления к общезначимости, должно, по

структуре своей, существенно отличаться от миросо-

зерцания религиозного и поэтического. В отличие от

религиозного, оно универсально и общезначимо. В от-

личие от поэтического миросозерцания, оно представ-

ляет собой силу, стремящуюся
преобразующе
влиять на

жизнь. Оно развивается на широком основании, опира-

ясь на эмпирическое сознание, опыт и опытные науки,

согласно законам формирования, основа которых —

объективация переживаний в понятийном мышлении.

Когда энергия дискурсивного умозаключающего мыш-

ления, в котором всегда содержится отношение выска-

зывания к предмету,
проникает
в глубины пережива-

ний, весь мир чувствования и волевого поведения объ-

ективируется в понятия о ценностях и их отношениях, в

мысли о целях и в правила, выражающие отношения

воли. Предметы разделяются по родам, соответствую-

щим различным отношениям. Во всякой сфере, опреде-

ляемой каким-нибудь основным отношением, образует-

ся систематическая связность. Отношения обоснова-

115

ния,
как они существуют между высказываниями, тре-

буют для познания действительности прочного крите-

рия очевидности. В сфере ценностей из этого вытекает

переход мышления к допущениям объективных ценно-

стей и даже к требованию безусловной ценности.
Tof-

но так же в сфере нашего волевого поведения мышле-

ние успокаивается только тогда, когда оно добивается

высшего блага или высшего правила. Моменты, обра-

зующие жизнь, вкладываются, таким образом, благо-

даря обобщению понятий и генерализации положений,

в системы. Обоснование как форма систематического

мышления все яснее и совершеннее сцепляет в каждой

из этих систем составляющие ее члены. И высшие по-

нятия, которых достигают эти системы, — всеобщее

бытие, последняя причина, безусловная ценность, выс-

шее благо, — синтезируются в понятии телеологиче-

ской мировой связи, в котором философия встречается

с религиозностью и художественным мышлением. Так

возникли, по внутренним законам формирования, ос-

новные моменты телеологической схемы миропонима-

ния, и точно так же сущность самого предмета обусло-

вила существование этой схемы до конца средних веков

и ее естественное влияние по сегодняшний день. На ее

основе или в оппозиции к ней дифференцировались

основные формы философских
миро-

созерцаний. Многообразие

Когда мы охватываем
миросо-
так
возникших

зерцание
в понятиях, обосновываем
метафизических

^**
_
систем,

его и возвышаем до степени общезна-

чимости, то мы называем его метафи-

зикой. Оно расширяется и принимает многосложные

образы. Индивидуальность, условия, нации, век вызы-

вают как у поэтов, так и у философов множество нюан-

116

сов мировоззрения. Так как возможности влияния ми-

ра на структуру нашей душевной жизни безграничны,

точно так же постоянно меняются, в зависимости от

состояния научного духа, и средства мышления. Но

беспрерывность, связывающая процессы мышления, и

сознательность, характеризирующая
философию,
объе-

диняют группы систем между собой, сильнее подчерки-

вают близость различных мыслителей или их противо-

положность к другим группам. Так, в классической

греческой философии проявился антагонизм между

телеологической метафизикой, этой как бы естествен-

ной системой метафизики, с одной стороны, и миросо-

зерцанием, ограничивающим познание мира понимани-

ем царящих в реальности отношений причины и следст-

вия, — с другой стороны. И по мере того, как впослед-

ствии, начиная со стоиков, все больше и больше высту-

пала во всем своем значении проблема свободы, систе-

мы объективного идеализма, в которых причина вещей

детерминирует общую мировую связность, все яснее

отмежевывались от систем идеализма свободы, в кото-

рых переживание свободной воли упрочивается и про-

ецируется в самую мировую причину. При этом выра-

ботался ряд основных типов метафизики, коренящихся

в существенных различиях человеческих миросозерца-

нии. Они охватывают большое множество миросозер-

цании и систематических форм.

117

2. Типы

философского

миросозерцания.

Историческая индукция, при
Метод,

помощи которой должны быть уста- позволяющий

новлены
эти типы, не может быть под- определить

-

ЭТИ ТИПЫ.

робно объяснена нами
здесь,
сшпири-

ческие признаки, из которых исходит

эта индукция, кроются и во внутреннем родстве мета-

физических систем, и в отношении
преобразования,

согласно которому одна система обусловливает другую,

и в сознании мыслителей о своей взаимной близости и

противоположности друг к другу, но главным образом

— во внутренней исторической непрерывности, с какой

данный тип развивается и все глубже обосновывается,

и, наконец, в том влиянии, которое исходит от таких

типических систем, как системы
Спинозы,
Лейбница

или Гегеля, Канта или Фихте,
Д'Аламбера,
Гоббса или

Конта.
Среди этих типов имеются формы, в которых

миросозерцания не достигли ясного отграничения; не-

которые формы, совершенно не считаясь с последова-

тельным ходом мышления, пытаются сразу ухватить

сущность метафизических мотивов: такая формы всегда

оказываются бесплодными в деле дальнейшего разви-

тия миросозерцания и, как ни сильны они своим слож-

ным основным настроением или своими техническими

118

преимуществами, не пользуются никаким влиянием ни

в жизни, ни в литературе. Из пестрой многосложности

подобных нюансов миросозерцания обладают значи-

тельностью лишь последовательные, чистые, действен-

ные его типы. От Демокрита, Лукреция и Эпикура до

Гоббса, от последнего до энциклопедистов и современ-

ного материализма, равно как до Канта и Авенариуса

можно, несмотря на большие различия систем, просле-

дить связь, объединяющую все эти группы систем в

единый тип; начальная его форма может быть названа

материалистической или натуралистической, а даль-

нейшее развитие
последовательно,
при условии крити-

ческого сознания, ведет к позитивизму в духе
Конта.

Гераклит, строгие стоики, Спиноза, Лейбниц, Шефтс-

бери, Гете, Шеллинг, Шлейермахер, Гегель знаменуют

собой этапы объективного идеализма. Платон, эллини-

стически-римская философия жизненных понятий,

представителем которой является Цицерон, христиан-

ское умозрение, Кант, Фихте, Мэн де Биран и родст-

венные ему французские мыслители, Карлейль обра-

зуют ступени развития идеализма свободы. Разделение

метафизики на такие группы систем вытекает из изло-

женной внутренней закономерности, проявляющейся

при образовании метафизических систем. На это раз-

витие и на проявляющиеся в нем модификации влияет,

во-первых, изложенный нами процесс, в котором от-

ношение к действительности занимает различные опре-

деленные позиции; так, ранее мы рассматривали пози-

тивизм как течение, содержащее наиболее яркий тип

неметафизического метода, ищущего прочного основа-

ния для познания, между тем как теперь он рассматри-

вается нами как основанное на этом методе
теоретике-

познавательное преобразование миросозерцания. Да-

119

лее,
развитие и более тонкие нюансы типов обусловли-

ваются процессом развития в человечестве идеальных

понятий, совершающимся на основе отношений ценно-

стей, целей и связанности воли.

Основание познания действи- Материализм

тельности лежит в изучении природы. и позитивизм,

Ибо только оно в состоянии извлечь из основанный


на познании

фактов порядок, определяемый закона-
природы

ми. В связности так возникающего ми-
(Конт).

ропознания
господствует понятие при-

чинности. Если оно односторонне определяет опыт, то

для понятий ценности и цели не остается места. Так как

в созерцании действительности физический мир так

сильно превосходит мир духовный в смысле распро-

странения и силы, что духовные единицы кажутся лишь

интерполяциями в тексте физического мира; так как,

далее, только познание этого физического мира пользу-

ется математикой и экспериментом как вспомогатель-

ными средствами постижения, то это объяснение мира

принимает форму интерпретации духовного мира из

физического. Если затем с критической точки зрения

познается феноменальный характер физического мира,

то натурализм и материализм переходят в естественно-

научный позитивизм.

Иной случай, когда миросозер- Объективный

цание определяется отношениями, вы-
идеализм,

текающими из жизни чувств. Тогда

оно
исходит с точки зрения ценностей предметов, жиз-

ненных ценностей, значения и смысла мира: вся дейст-

вительность кажется тогда выражением чего-то внут-

реннего и берется как развитие бессознательно или

сознательно действующей душевной связи. Эта точка

зрения усматривает во многом, разделенном, ограни-

120

ченном, отдельно действующем имманентное ему бо-

жественное, определяющее явления по законам телео-

логической причинности: так возникают объективный

идеализм, панэнтеизм или пантеизм.

Идеализм Но когда миропонимание опре-

свободы.
деляется волевым отношением, появля-

ется схема независимости духа от при-

роды или его трансцендентности: в проекции вселенной

образуются понятия божественной
персональное™,

сотворения, суверенитета личности по отношению к

течению мира.

Каждое из этих миросозерцании содержит в

сфере предметного понимания синтез миропознания,

оценки жизни и принципов поведения. Их сила в том и

состоит, что они придают личности в ее различных дей-

ствиях внутреннее единство. Притягательная же сила и

возможность последовательного развития каждого из

них состоит в том, что оно мысленно охватывает много-

сложную жизнь с точки зрения какого-нибудь одного

нашего отношения, согласно заключенным в нем зако-

нам.

121

3. Неразрешимость
задачи.

Уменьшение власти

метафизики.

Метафизика развилась среди Отношение задачи

неизмеримого богатства жизненных решения мировой

форм. Она неустанно переходит от загадки

Ύ
г
J
r
У
г
к требованию

возможности к возможности. Ни общезначимости

одна форма ее не удовлетворяет, такого
решения,

всякую форму она превращает в но-

вую. Тайное внутреннее противоречие, скрывающееся

в самом ее существе, проявляется в каждом из ее обра-

зований и заставляет ее отказаться от данной формы и

искать новой. Дело в том, что метафизика — удиви-

тельно двойственная сущность. Стремление ее направ-

лено на разрешение мировой и жизненной загадок,

форма ее — общезначимость. Одной стороной своего

лица она обращена к религии и поэзии, другой — к

отдельным наукам. Она сама — ни наука в смысле

отдельных наук, ни искусство или религия. Она вступа-

ет в жизнь при той предпосылке, что в тайне жизни

действительно имеется пункт, доступный строгому

мышлению. Если он существует, как это допускали

Аристотель, Спиноза, Гегель, Шопенгауэр, то фило-

софия представляет собой нечто большее, чем всякая

религия или искусство или даже отдельные науки. Но

где мы найдем этот пункт, в котором связываются по-

нятийное познание и его предмет — мировая загадка, а

эта единственная мировая связь позволяет не только

рассмотреть отдельные закономерности
происходяще-

122

го, но и помыслить его сущность? Такой пункт должен

лежать по ту сторону сферы отдельных наук и их
мето-

дов. Метафизика для того, чтобы найти собственный

предмет и собственный метод, должна возвыситься над

рефлексиями рассудка. Попытки этого рода в сфере

метафизики уже использованы и уже доказана их не-

удовлетворительность. Мы не станем здесь повторять

всех известных со времени Вольтера, Юма и Канта

причин, объясняющих беспрерывную смену метафизи-

ческих систем и их неспособность удовлетворить тре-

бованиям науки. Я повторю лишь то, что относится к

настоящему нашему изложе-

Неудовлетворительность
нию.

всякой метафизики. Познание действитель-

ности согласно причинным от-

ношениям, переживание ценности, значения и смысла,

волевое поведение, содержащее в себе цель волевых

действий и правило сдерживания воли, — это различ-

ные отношения, которые соединены в душевной струк-

туре. Ее психическое отношение дано нам в пережива-

нии; оно принадлежит к последним достижимым фак-

там сознания. Субъект относится такими-то различны-

ми способами к предметам; нельзя заглянуть за этот

факт и отыскать там его причину. Поэтому категории

бытия, причины, ценности, цели, по их происхождению

из этих отношений, не могут быть сведены ни друг к

другу, ни к высшему принципу. Мы можем постигать

мир лишь согласно одной из основных категорий. Мы

можем осознавать в данный момент как бы лишь одну

сторону нашего отношения к миру, — и никогда не

можем наблюдать всего отношения, как оно определя-

лось бы связью этих категорий. Такова первая причина

невозможности метафизики. Если она желает сохра-

123

нить себя, ей либо нужно приводить эти категории во

внутреннюю связь при помощи ложных выводов, или

же коверкать то, что содержится в нашем живом отно-

шении. Следующая граница понятийного мышления

обнаруживается внутри каждого из этих отношений.

Мы не можем примыслить никакой первичной причи-

ны, как безусловной, к обусловленной связности собы-

тий: ибо устройство многосложности, элементы кото-

рой единообразно соотнесены друг с другом, само по

себе остается загадкой, и из неизменного единого не

может быть понято ни изменение, ни множественность.

Мы никогда не сможем преодолеть субъективного и

относительного характера определения ценностей, вы-

текающего из их происхождения: безусловная ценность

— постулат, но не осуществимое понятие. Мы не мо-

жем указать высшей, или безусловной цели, так как

последняя предполагает установление безусловной цен-

ности, и правило поведения, которое общезначимо со-

держится во взаимной связанности воль, не позволяет

вывести цели индивида или общества.

Если, таким образом, никакая Позитивный

метафизика
не в
состоянии выполнить
итог

требований научного доказательства, то
ее
ИСТ°РИИ-

философии все же остается отношение

субъекта к миру в качестве прочной точки, в соответст-

вии с которой всякий способ отношения субъекта к ми-

ру
является
выражением какой-нибудь стороны мира.

Философия не в состоянии охватить сущность мира

какой-либо метафизической системой и доказать обще-

значимость этого познания; но, подобно тому, как во

всяком серьезном поэтическом произведении перед

нами всегда раскрывается какая-нибудь новая, ранее не

подмеченная черта жизни; подобно тому, как поэзия,

124

таким образом, нам открывает все новые и новые сто-

роны жизни, и мы, не находя цельного
жизневоззрения

ни в одном из отдельных художественных произведе-

ний, все же при помощи совокупности произведений

приближаемся к такому общему воззрению, — так и в

типических
миросозерцаниях
философии
пред
нами

предстает единый мир, каким он кажется, когда мощ-

ная философская личность подчиняет одному из спосо-

бов отношения к миру все остальные, а содержащимся

в нем категориям подчиняет все остальные категории.

Таким образом, от гигантской работы метафизического

духа остается историческое сознание, которое она по-

вторяет в себе и таким путем узнает в ней неисследи-

мые
глубины мира. Последним словом духа является не

относительность всякого мировоззрения, а собственный

суверенитет по отношению к каждому из них и пози-

тивное сознание этого, — подобно тому как в цепи

различных способов отношения духа для нас остается

одна реальность мира, а прочные типы миросозерцания

являются выражением многослож-

Учение о
ности мира.

миросозерцании. Задачей учения о миросозер-

цании является методическое изло-

жение отношения человеческого духа к загадке мира и

жизни на основании расчленения исторического про-

цесса и в противоположность к релятивизму.

125

IV. Философия и наука.

В процессе обосновывающей ра- Уразумение

боты метафизики постоянно растет мышления

уразумение самого
мышления,
его
форм
в
метаФизике·

и его законов. Исследуются условия,

при которых мы познаем, а именно: допущение, что

существует независимая от нас действительность, дос-

тупная нашему мышлению; вера, что кроме нас сущест-

вуют еще люди, которые могут быть поняты нами, и,

наконец, предположение, что процессу наших внутрен-

них состояний во времени присуща реальность, а пере-

живания, как они отражаются во внутреннем опыте,

могут достигнуть в мышлении общепонятного изобра-

жения. Уразумение процессов, в которых возникает

миросозерцание, и законов, определяющих предпосыл-

ки миросозерцания, сопровождает образование миро-

созерцания и беспрерывно растет в борьбе метафизиче-

ских систем.

Вместе с тем из интимной при- Отношение

роды философского миросозерцания метафизических

* СИСТЕМ

вытекает его отношение к человече-


к отдельным

скои культуре и ее целевым системам. областям

Культура расчленяется для нас в соот-
культуры,

ветствии с внутренними отношениями

между миропознанием, жизнью, опытом духа и прак-

тическими
упорядоченностями,
в которых реализуются

126

идеалы нашего поведения. Здесь везде находит себе

выражение душевная структурная
связность,
и именно

она определяет
философское
миросозерцание. Так оно

вступает в отношения со всеми сторонами культуры. А

так как оно стремится к общезначимости и всюду оты-

скивает обоснование и связность, то оно должно прояв-

ляться во всех сферах культуры, возвышая происходя-

щее до сознания. Но здесь ей идет навстречу размыш-

ление, возникшее в самих целевых системах культуры.

1. Функции философии,

возникающие

из понятийной техники

в культурной жизни.

Возникновение Осознание человеком своих дей-

философских
ствий и стремление его к
общезначи-

функции
мому
знанию развивалось не только

из техники
J
r
J-,

отдельных через мировоззрение.
Ьще
до
выступ
-

культурных ления философов уже произошло, на

сфер. почве политической деятельности, раз-

деление функций государства, упоря-

дочивание законодательства; в практике правосудия

выработались основные понятия гражданского право-

порядка и уголовного права; религии выработали дог-

матические формулы, отличные друг от друга и друг с

другом соотнесенные; различались и роды художест-

венного мастерства. Ибо всякий переход человеческих

127

целевых систем к более сложным формам совершается

под знаком понятийного мышления.

Так вырабатываются и функции философии, ко-

торые ведут дальше мышление, успевшее завладеть

отдельными областями культуры. Подобно тому, как

религиозная метафизика не отделяется какими-либо

прочными границами от философской, так и техниче-

ское мышление, беспрерывно развиваясь, переходит в

философское. Везде философский дух характеризуется

универсальным самоуразумением, заключающейся в

нем способностью формировать личность и реформа-

торской мощью, а также присущей философу тенден-

цией к обоснованию и связности. Подобная функция с

самого начала ничем не связана с выработкой миросо-

зерцания, и она действительно существует и там, где

метафизики не ищут или не признают ее.

2. Общее учение о знании

и теория

отдельных областей

культуры.

Из характера философии как Философия

самоуразумения духа вытекает другая
как
всеобщая

"
ТРООИЯ
чнания

ее сторона, которая всегда
существова-
F

ла наряду с ее стремлением к общезна-

чимому знанию. Опытное познание, основанное на тех

или иных способах отношения, синтезируется в миросо-

зерцании в объективное предметное единство. Но если

128

эти способы отношений в их взаимосвязи возвысить до

содержаний сознания, которое исследует возникающий

в них опыт, то их, этих способов, правомочность будет

подвергнута проверке: и тут открывается другая сторо-

на самоуразумения. Исходя из нее, мы определим фи-

лософию как основную науку, предметом которой слу-

жат
формы,
правила и связь всех процессов мышления,

а целью — достижение общезначимого
знания.
В каче-

стве логики, она во всех областях, где выступают про-

цессы мышления, исследует условия очевидности, ко-

торая присуща всем нормально протекающим процес-

сам. В качестве теории познания, она, исходя из созна-

ния реальности переживания и объективной данности

внешнего восприятия, исследует законные основания

этих предпосылок нашего знания. В качестве такой

теории, она — наука.

Философские На почве этой своей важнейшей

теории, функции она вступает в отношения с

возникающие
самьши
различными сферами культуры

ИЗ ЖИЗНИ
г„
т
г
J
Jf

и
из
культуры.
и
в
кажД°и
из
них
берет
на
себя выпол-

нение самых разнообразных задач.

В сфере представления о мире и его познания

философия вступает в отношения к отдельным наукам,

которые порождают отдельные стороны миропознания.

Этой своей стороной она теснее всего примыкает к ло-

гике и теории познания. При помощи общей логики она

объясняет методы отдельных наук. С ее же помощью

она
приводит^
связь возникающие в науках методиче-

ские понятия. Она исследует предпосылки, цели и гра-

ницы познания каждой отдельной науки. Полученные

таким путем результаты она применяет к проблеме

внутренней структуры и связей в двух великих группах:

естественных науках и науках о духе. Ни одно из от-

129

ношений философии к какой-либо системе культуры не

достигало такой ясности и прозрачности и ни одно не

развивалось с такой систематической последовательно-

стью, как это; поэтому среди односторонних определе-

ний понятия философии нет ни одного, которое было

бы так приемлемо, как именно это, согласно которому

она является теорией теорий, обоснованием и объеди-

нением отдельных наук в единое познание действи-

тельности.

Менее прозрачно отношение Отношение

философии к жизненному опыту. к жизненному

Жизнь — это внутреннее соотношение
опыту,

психических проявлений в связности

личности. Жизненный опыт — это растущее уразуме-

ние и рефлексия о жизни. При его посредстве относи-

тельное, субъективное, случайное, отдельное элемен-

тарных форм целесообразного поведения возвышается

до постижения нами того, что для нас является вообще

ценным и целесообразным. Какую роль играют страсти

в общем обиходе нашей жизни? Какой ценностью об-

ладает самопожертвование, или слава и внешнее при-

знание? Над решением подобных вопросов работает не

только жизненный опыт отдельной личности, но он

расширяется до опыта общественного. Общество —

это регулятор, обнимающий жизнь чувств и инстинк-

тов; беспорядочным страстям оно ставит границы, вы-

текающие из потребностей сосуществования, в виде

права и нравов; при посредстве разделения труда, бра-

ка, собственности оно создает условия упорядоченного

удовлетворения инстинктов. Таким образом оно осво-

бождает жизнь от их ужасного господства и расчищает

в ней место для высших духовных чувств и стремлений,

которые могут добиться и перевеса. Жизненный опыт,

130

накопляемый обществом в процессе этой работы, соз-

дает все более и более приемлемые определения жиз-

ненных ценностей и создает им, пользуясь обществен-

ной санкцией, прочное положение: таким путем обще-

ство порождает из себя самого иерархию ценностей,

которая обусловливает отдельную личность. На этой

социальной почве обретает теперь ценность и индиви-

дуальный опыт. Он возникает самым различным обра-

зом. Его остов образуют личные переживания, по-

скольку в них входит та или иная ценность. Далее, мы

учимся, наблюдая, в качестве зрителей, за страстями

людей, ведущими их к крушению и, следовательно, к

крушению их отношений к другим личностям, — и

страданиями, которые отсюда вытекают. Этот жизнен-

ный опыт мы дополняем историей, которая в крупных

своих чертах открывает нам человеческую судьбу, и

поэзией; последняя в особенности знакомит нас с горе-

стным и, вместе с тем, сладостным напряжением стра-

сти, ее иллюзией, ее разрушением. Все вместе ведет к

тому, что человек становится более свободен и более

открыт для отречения и отдавания себя великим объек-

тивностям жизни.

Как ни неметодичен этот жизненный опыт вна-

чале, он все же должен, по мере того, как он начинает

сознавать значение и границы своих приемов, возвы-

ситься до методического уразумения, стремящегося

преодолеть субъективный характер ценностных опре-

делений. Так он переходит в философию. Все этапы,

лежащие на этом пути, усеяны произведениями, трак-

тующими о жизненных ценностях, характерах, темпе-

раментах, образе жизни. И подобно тому, как поэзия

является важным звеном в разработке учения о темпе-

раментах, характерах и образе жизни, так и это чтение

131

в душах людей, эта собственная переоценка ценностей

предметов и
ненасытимая
жажда понимания подготов-

ляют более сознательное осмысление значения жизни.

Гомер — учитель размышляющих писателей, Еврипид

— уже их ученик. На этом же основании развивается и

всякая личная, своим путем добытая религиозность.

Опыт о жизни и огромная сила проникновения в иллю-

зорность всех посюсторонних благ жизни заставляют

всякого религиозного гения отдаться трансцендентному

миру. Религиозное переживание было бы пустым и

нелепым, если бы возвышение к святому, как бы уда-

ление из этого проклятого круга совершалось не на

почве пережитой тщеты, низости или, по крайней мере,

ничтожности всего человеческого, разлук и вытекаю-

щих из них страданий. По этому пути к одиночеству

шли Будда,
Лао-цзы
и, как показывают отдельные

места Евангелия, Христос; Августин и Паскаль также

вступили на него. Наряду с науками и историческим

строем жизни жизненный опыт образует реальную ос-

нову философии. Личный момент в творчестве вели-

чайших философов покоится на этом опыте. Очищение

и обоснование опыта образует значительную и влия-

тельнейшую составную часть философских систем.

Особенно ясно это заметно на Платоне, стоиках, Спи-

нозе и, в более ограниченном объеме, на Канте, если

связать его антропологию с его более ранними произве-

дениями. Так возникает в философии система имма-

нентных ценностей жизни и система предметных побу-

ждающих ценностей; первые примешиваются к состоя-

нию души, вторые присущи чему-то внешнему, обла-

дающему способностью порождать ценности жизни.

132

Отношение Наконец, философия
нахо-

к жизненным

упорядоченное™.
к жизненным дится во взаимодествии с практи-

идеадами
и
его

строем жизни. Ибо она ведь не что

иное, как уразумение воли, ее правил, целей и благ.

Воля находит свое выражение в строе жизни хозяйст-

венной, правовой, государственной, в области господ-

ства над природой и нравственности. И только на их

примере, стало быть, может быть вскрыта сущность

волевого поведения. Они все проникнуты отношениями

целеустановления,
обязывания
и правила. Отсюда вы-

текает глубочайшая проблема философии в этой облас-

ти: великий вопрос о том, выводимы ли правила из це-

лей. Мысль, до которой поднялся Кант своим катего-

рическим императивом, может быть развита далее так:

в нравственном мире существует лишь одно безусловно

прочное, а именно то, что взаимное
обязывание
воль, в

форме ли выраженного соглашения или молчаливого

приятия реально существующей обоюдности, обладает

безусловной значимостью для всякого сознания; по-

этому законность, честность, верность, правдивость

образуют прочный остов морального мира; ему подчи-

нены все цели и все правила жизни, даже доброта и

стремление к совершенству — подчинены в иерархии

долженствования, нисходящей от безусловно должного

к моральному требованию доброты и служения другим,

и далее — к личному совершенствованию. Устанавли-

вая сферу влияния нравственных идеалов и отделяя

связующее начало долга от подвижности целей, фило-

софский анализ морального сознания тем самым опре-

деляет и условия образования целевых систем в обще-

стве. Объясняя фактичность жизненных упорядоченно-

стей, как они описаны и исследованы в науках о духе,

133

из структуры индивидуума и общества, выводя из те-

леологического характера последних их развитие и за-

коны их образования, но ставя все эти необходимости

под упомянутый нами верховный закон
связывания

воли, философия превращается во внутреннюю силу,

толкающую человека к развитию и к совершенствова-

нию его жизненных структур, и, вместе с тем, дает и

прочные масштабы для них в нравственных правилах и

в реальностях жизни.

Бросим теперь с этого пункта еще раз взгляд на

философское миросозерцание. Только теперь мы мо-

жем обозреть всю широту его основания. При этом

ярче выступает то значение, которое имеет жизненный

опыт при образовании миросозерцания. И наконец вы-

ясняется, что в больших областях, определяемых раз-

личными видами душевного поведения, содержатся

проблемы, которые обладают самостоятельным значе-

нием и которые можно рассматривать совершенно не-

зависимо от положения, занимаемого ими в рамках ми-

росозерцания.

Итак, из отношений философии Философские

к различным областям человеческой науки,

жизни вытекает ее право не только
относящиеся

г
к системам

обосновывать и связывать в одно целое культуры

знание, относящееся к этим областям и

к отдельным наукам, но и разрабатывать эти области в

особых философских дисциплинах, таких, как филосо-

фия'
права, философия религии, философия искусства.

Не подлежит никакому сомнению, что каждая из этих

теорий, поскольку ее работа совпадает с работой от-

дельных наук, должна быть почерпнута из историче-

ского и социального соотношения сил, составляющего

область искусства или религии, права или государства.

134

С другой стороны, ясно, что всякая философская тео-

рия подобного рода, которая, вместо того, чтобы самой

творить из материала, держится лишь того материала,

который предлагается отдельными науками и который

она лишь местами подвергает проверке, не имеет права

на существование. Но, в силу ограниченности челове-

ческих способностей, специальный исследователь лишь

в редких случаях будет так твердо владеть и логикой, и

теорией познания, и психологией, чтобы, исходя из них,

философия не могла внести ничего нового в его иссле-

дования. Оправдывается подобная обособленная фило-

софская теория лишь как нечто временное, вытекающее

из неудовлетворительного состояния нашего времени.

Задача же исследования внутренних отношений наук

между собой, от которых зависит логическое построе-

ние каждой из них, всегда останется важной частью

функций философии.

Дальнейший общий разбор философии как нау-

ки в предлагаемом очерке невозможен, так как послед-

ний по отдельности освещает дисциплины, в которых

воплощается эта идея функций
философии.

135

3. Философский дух

в науках и в литературе.

Философское

начало

в достижениях

позитивных

исследователей,

в поэзии

и литературе.
Влияние метафизики беспре-

рывно уменьшается, между тем как

функции философии при обосновании и

связывании мышления в отдельных

областях культуры становятся все более

значительными. На этом взаимоотно-

шении покоится значение позитивист-

ской философии
Д'Аламбера,
Конта,
Милля,
Маха:

ведя свое происхождение от специальных наук, позити-

вистская философия продолжает их метод и всюду

применяет их масштаб общезначимого знания.

В другой области философское мышление Кар-

лейля и Ницше положительно в том смысле, что оно

стремится обобщить и обосновать способ поведения,

содержащийся в жизненном опыте и разработанный

поэтами и писателями. Естественно поэтому, что фило-

софия
именно благодаря этим своим свободным прие-

мам добивается все большего влияния на всю духовную

жизнь последнего времени.

Методический дух, обобщающий и связываю-

щий науки, определивший исследования Галилея, Кеп-

лера и Ньютона, проник затем, на основе позитивист-

ского направления
Д'Аламбера
и Лагранжа, во фран-

136

цузские
науки о природе и, на почве натурфилософии и

кантовского критицизма, продолжал действовать в

Эрнсте фон Бэре, Роберте
Майере,
Гельмгольце и

Гертце. И именно этот философский дух особенно ясно

проявился со времени великих социалистических
теоре-

тиков в отдельных науках об обществе и в истории.

Характерно для настоящего положения филосо-

фии то обстоятельство, что наиболее сильное влияние

исходит не от систем, а именно от этого свободного

философского мышления, пронизывающего науку и

всю литературу. Ибо и в последней такие писатели, как

Толстой или Метерлинк, пользуются значительным

философским влиянием. Драма, роман, а теперь и ли-

рика превратились в источник сильнейших философ-

ских импульсов.

Воздействия Философский дух проявляется

философского
всюду, где мыслитель, свободный от

Ауха'
систематических форм философии,

подвергает проверке то, что выступает

в человеке как отдельное, как темный инстинкт, авто-

ритет или вера. Он там, где исследователи, при помощи

методического сознания, приводят свою науку к ее по-

следним законным основаниям или стремятся к обоб-

щениям, связывающим несколько наук. Он всюду, где

жизненные идеалы и ценности подвергаются новой

проверке. Все, что, беспорядочно или враждебно стал-

киваясь, возникает в недрах эпохи или в сердце челове-

ка, примиряется мышлением; темное разъясняется,

стоящее непосредственно рядом приводится в связь.

Этот дух не оставляет ни одного чувства ценно-

сти и ни одного стремления в их непосредственности,

ни одного предписания и ни одного знания — в обо-

собленности: за всем значимым он отыскивает основа-

137

ния его значимости. В этом смысле
XVIII-й
век назы-

вал себя философским: он имел на то основания в силу

проявившегося в нем господства разума над темным,

инстинктивным, бессознательно творящим в нас, и в

силу сведения им всех исторических образований к их

происхождению и праву.

138

V. Понятие сущности
философии.,

Взгляд на его историю

и систематику.

Философия
Философия
оказалась
воплоще-

как в
высшей
нием
весьма различных функций, кото-

степени
личное

рые
вместе составляют сущность фило-

И
КаК
/-¥·\

культурная софии. Функция всегда относится к

система. какому-нибудь телеологическому соче-

танию и обозначает совокупность про-

явлений, имеющих место в рамках этого целого. Это

понятие не заимствовано по аналогии из органической

жизни и не обозначает некую изначальную, первичную

способность или дарование. Функции философии отно-

сятся к телеологической структуре занимающегося фи-

лософией субъекта или общества. Это проявления, в

которых личность обращается в себе к самой себе и

вместе с тем оказывает и внешнее влияние; в этом от-

ношении они родственны проявлениям религиозности и

поэзии. Итак, философия есть проявление, вытекаю-

щее из потребности духа в уразумении своих действий,

потребности во внутренней стройности
поведения,

прочных формах своих отношений к целокупности че-

ловеческого общества; вместе с тем она является функ-

цией, заложенной в структуре общества и необходимой

в целях совершенствования жизни, т. е. функцией, рав-

номерно проявляющейся во многих
людях
и объеди-

139

няющей
их в социальную и историческую связность. В

этом последнем смысле она является системой культу-

ры. Ибо признаками последней служат единообразие

проявлений во всех индивидуумах, входящих в систему

культуры, и связанность индивидуумов, в которых это

проявление совершается. Если эта связанность прини-

мает прочные формы, то в системе культуры возникают

организации. Из всех целевых связей философия и ис-

кусство в наименьшей степени связывает индивидуу-

мов, ибо функции, выполняемые художником или фи-

лософом, не обусловлены никаким строем жизни: их

сфера — сфера высшей свободы духа. Если принад-

лежность философа к организациям университета и

академии и увеличивает его заслуги перед обществом,

его жизненным элементом все же остается свобода его

мышления; она никогда не должна
быть
ограничена; от

нее зависит не только его философский характер, но и

доверие к его безусловной правдивости, т. е. его влия-

ние.

Наиболее общее свойство, при- Самая общая

сущее всем функциям философии, ко- особенность

всех

ренится в природе предметного пони-

г
r r
«
г
^
г·
» функции

мания и понятийного мышления.
L.
этой
философии,

точки зрения философия представляет-

ся лишь наиболее последовательным, сильным и синте-

зирующим мышлением; ее ничто не отделяет от эмпи-

рического сознания. Из форм понятийного мышления

вытекает, что суждение стремится к высшим обобще-

ниям, образование и подразделение понятий — к их

архитектоническому расположению с острием на вер-

шине, простое отношение — к всеобъемлющей связи, а

обоснование, наконец, — к последнему, высшему

принципу. В этой своей области мышление направлено

140

на предмет, общий всем мыслительным актам различ-

ных лиц, на ту связность чувственных
восприятий,
в

которую упорядочивается множественность вещей в

пространстве и многообразие их изменений и движений

во времени: на мир. Все чувствования и волевые дейст-

вия подчинены миру в силу пространственной опреде-

ленности относящихся к ним тел с вплетающимися в

них элементами миросозерцания. Все цели, ценности,

блага, коренящиеся в этих чувствованиях и волевых

действиях, являются частями мира. Он
объемлет
и че-

ловеческую жизнь. Стремясь выразить и связать всю

совокупность воззрений, переживаний, ценностей и

целей, как они даны в эмпирическом сознании, опыте

или
опытных
науках, мышление идет навстречу поня-

тию мира, возвращается к мировому принципу, миро-

вой причине, стремится определить ценность, смысл и

значение мира, требует мировой цели. Везде, где этот

метод обобщения, упорядочения в целое и обоснования,

освобождается, побуждаемый тяготением к знанию, от

частных потребностей и ограниченных интересов, он

переходит в философию. Далее, везде, где субъект в

этом же смысле возвышается до уразумения своего

поведения, это уразумение будет философским. Основ-

ным свойством всех функций философии будет, стало

быть, стремление духа выйти за связанность опреде-

ленными, конечными и ограниченными интересами и

подчинить все происшедшие из ограниченной потреб-

ности теории одной общей идее.

Силы, Это свойство мышления опира-

деиствующие„
ется на его закономерности, оно
соот-

в
философской
ветствует
потребностям человеческой

функции.
J
г

природы, которые не совместимы с

прочными разграничениями; оно
соот-

141

ветствует радости знания, потребности в последней

упроченности человеческого положения в мире и, нако-

нец, стремлению к преодолению привязанности жизни

к ограниченным условиям. Всякое душевное состояние

ищет себе прочной точки, освобожденной от относи-

тельности.

Эта общая функция
философии
Выведение

находит себе выражение, при различ- отдельных

ных
условиях исторической жизни, во проявлении

J
r
философии,

всех тех проявлениях, которые были

рассмотрены нами. Из сложных усло-

вий жизни возникают некоторые функции, отличаю-

щиеся особенно большой энергией, таковы: развитие

миросозерцания до общезначимости, размышление

знания о самом себе, взаимоотношение теорий, обра-

зующихся в отдельных целевых связностях, со связно-

стью всего знания, наконец, пронизывающий всю куль-

туру дух критики, универсального синтеза и обоснова-

ния. Все они оказываются отдельными проявлениями,

вытекающими из единой сущности философии. Ибо

последняя приспособляется ко всем моментам в разви-

тии культуры и ко всем условиям ее исторических со-

стояний. Этим объясняется беспрерывная дифферен-

циация ее проявлений и та гибкость и подвижность, с

которой она то расширяет систему, то все свои силы

направляет на одну проблему и всю свою энергию —

на
нрвые
задачи.

Мы достигли той границы в из- Взгляд

ложении сущности философии, откуда
на
ИСТ°РИЮ

мы можем осветить ее историю и
объ-
философии,

яснить ее систематическую связность.

Ее история была бы понята, если бы из системы функ-

ций философии уяснилась последовательность, в какой

142

выступают,
рядом друг с другом и одна за другой, обу-

словленные культурой проблемы и возможности их

разрешения; если бы было описано, в главных его ста-

диях, углубляющееся самоуразумение знания и если

бы, наконец, история проследила, как возникающие в

целевых системах культуры теории приводятся синте-

зирующим философским духом в связность познания и,

благодаря этому, развиваются дальше, и как филосо-

фия создает в науках о духе новые дисциплины, кото-

рые она потом уступает отдельным наукам; если бы

история показала, как особый характер философских

миросозерцании вытекает из состояния сознания эпохи

и характера наций, и вместе с тем отметила бы и посто-

янный рост великих типов миросозер-

Взгляд
цания.

на ее
систему.
^γΆΚ
ИСТОрИЯ
философии
ставит

перед систематической философской

работой три проблемы: основоположения
(Grundlegung),

обоснования и синтеза отдельных наук; а также задачу

соглашения с никогда не находящей себе покоя потреб-

ностью в уразумении бытия, причины, ценности, цели и

их связи в
миросозерцании,
независимо от того, в какие

формы выльется и в каком направлении пойдет это со-

глашение.

143

ЛИТЕРАТУРА

Все наиболее выдающиеся
философы
-

мыслители высказали свое мнение о сущности филосо-

фии в особых сочинениях или в особых главах своих

трудов или, по крайней мере, в отдельных местах в них.

Мы погрешили бы против относительной ценности

этих мнений, если бы особо отметили здесь, скажем,

все посвященные этому вопросу отдельные сочинения.

А если бы мы для экономии места или для наглядности

стали производить выбор между этими мнениями или

хотя бы только между отдельными сочинениями, то это

шло бы в разрез со стремлением к объективности, ко-

торое положено в основу настоящей работы. Позволим

себе только отметить, что идеи изложенного здесь уче-

ния о миросозерцании давно уже высказаны были

мною в моих работах помещенных в «Archiv
für

Geschichte der Philosophie» и в «Berichten der Berliner

Akademie der Wissenschaften».

144

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

Августин
-97;
131

Авенариус Р. ·
118

АламберЖ.-Б.
д'-41;43;

117;135

Александр Македонский ·

28

Альберт Великий · 92; 93;

97

Анаксагор · 89

Аристотель · 19; 25;
26—

28;
53;
121

Беме Я. · 56

Бенеке Ф. Э. · 46

Бентам Дж. · 46

Беркли Дж. ·
112;
113

Бетховен Л. · 99

Бруно
Дж.-97;
ПО

Брут Деций Юний · 102

Будда-
131

Бэкон Ф. ·
41;
42

Бэн А. · 46

БэрЭ. · 136
В

Винсент из Бовэ

Вольтер
·122
42

Галилей Г. · 33; 135

ГаллерА. · 104

Гегель Г. В. Ф. ·
19;
34;
36;

37; ИЗ;
117; 118;
121

Гельдерлин Ф. · 104

Гельмгольц Г. Л. Ф. · 39;

136

ГенрихУ- 102

Гераклит-23;
112;
118

Гербарт
И.Ф.
· 36; 37; 46

Геродот · 22

ГертцГ.
· 136

Гете И. В.
-77;
100; 106;

107;
ПО;
111;
118

Гоббс
Т. · 32; 33; 42;
117;

118

Гомер-
110; 131

Гроций
Г. · 29

145

д

Данте·
108; ПО

Декарт
Р.·
19;
32;
33;
97;

98

Демокрит·19;
118

Дидро
Д.-
ПО

Дуне
Скот · 89

Еврипид·
110;
131

Заратустра
· 97

Я

Иисус
Христос · 55; 77; 92;

131
Кеплер
И.·
135

Климент

Александрийский · 55

КонтО.·
19;
41;
43;
117—

119;
135

Крез · 22

Ксенофонт · 22

л

ЛагранжЖ.
Л. · 135

Лао-цзы
-131

Лейбниц
Г.
В.·
19;
32;
34;

36;
53;
97;
112; 113; 117;

118

Лессинг Г. Э. · 57; 58; ПО

Липпс Т. · 46; 47

ЛоккДж. ·
19;
33;
34; 112;

113

Лотце Г. · 34; 36; 37

Лукреций (Тит Лукреций

Кар)-29; 104; 118

К

Кальдерой
де ла Барка П.

• 108

Кант
И.·
19;
33—36;
39;

40;
77;
98;
111;
113; 117;

118; 122; 131;
132;·
136

КарлейльТ.
· 60; 118; 135

Кассий Кай · 102
M

Майер Р. · 136

Марк Аврелий · 59; 29

Марк Антоний · 102

Марциан Капелла · 42

МахЭ.
· 135

Метерлинк
М-
·
136

Микеланджело · 99

Милль Дж. С. · 46; 135

146

Милль
Джеймс · 46

Минуций
Феликс · 55

Мольер
-111

Монтень М. · 59; 60

Монтескье Ш.-Л. · 29

Мэн де Биран М.-Ф.-П. ·

118

Я

Николай
Кузанский · 97

Ницше
Ф. · 60; 78; 135

Ньютон
И.·
135

ъ

Ориген
· 55

ТТ.

Паскаль
Б. · 131

Перикл
· 23

Пифагор · 22; 23; 53

Платон·
19;
23—25;
27;
40;

53;
60;
118;
131

Плутарх · 102

Порфирий · 55

Прокл · 55

p

Расин
Ж.·
ПО
Рафаэль·
77

Рескин Дж. · 60

Руссо Ж.-Ж. · 78

Сенека · 29; 30

Сервантес
М.·111

Смит А. · 46

Сократ · 22; 23; 24; 25

Солон · 22

Спиноза
Б.·
19;
32;
33;
97;

98;
111; 117; 118; 121;

131

Толстой
Л.Н.
· 60; 136

Тюрго А. Р. · 43

Φ

Фалес
· 53

Фехнер Г. Т. · 34; 36; 37

Фихте И.
Г.·
19;
36;
37;
39;

77;
117;
118

Фома Аквинский · 89; 92;

97

Фукидид · 22; 23

147

Ц

Цезарь Гай Юлий ·
102

Цицерон · 29; 30;
118
Шлейермахер
Ф. · 34; 36;

118

Шопенгауэр А. ·
34—36;

60;
98; 121

ш

Шекспир
В.-
102; 111

Шеллинг Ф. В. И. ·
34—

37; 118

Шефтсбери Э. Э. ·
118

Шиллер
Ф.-77;
104; 106;

108;
ПО; 111

Шлегель А. В. · 107

ШлегельФ. · 107
Эмерсон Р. У. · 60

Эпиктет · 29

Эпикур- 118

Эсхил·
100

ю

Юм
Д.-
19;
33;
34;
46; 122

Юстин · 55

148

ОГЛАВЛЕНИЕ

От
редакции
5

ВВЕДЕНИЕ 7

Методы определения сущности философии. 7

Задача. 7

Многообразие значений слова "философия". 8

Метод. 9

Образование понятий в науках о духе. 9

Особенности класса общих
понятий,

к которому принадлежит понятие философии.
12

Функции общих понятий в науках о духе. / 2

Заключение о сущности философии на основании

отдельных фактов невозможно без решения,

какие из этих отдельных фактов следует

принимать во внимание. 14

Дедуктивный метод исключен. / 4

Сравнительный метод. / 5

План исследования. / 6

А. ИСТОРИЧЕСКИЙ ПОДХОД

К ОПРЕДЕЛЕНИЮ СУЩНОСТИ ФИЛОСОФИИ.
/
s

I. Первые определения

общего соотношения вещей.
19

Формальные признаки философии.
19

Содержательные определения. 20

149

II. Историческое выведение черт,

составляющих сущность философии,

из общей связи систем. 2 )

/.
Возникновение названия в Греции; что там

обозначаюсь этим названием. 22

Название философии. 22

Негативная сторона понятия философии в

сократо-платоновской школе. 23

Позитивная сторона. 24

Следы
сократо-платоновского
понятия о

философии в ее разделении у Аристотеля. 25

Новое понятие философии в аристотелевской

школе. 26

Философские школы. 27

Эмансипация отдельных наук и проблема

местоположения философии среди них. 28

Философия жизни. 29

2. Формы
философии
в новейшее время,

как они выражены в понятиях о
ней.
31

a)
Новое понятие метафизики. 32

Философия как универсальный

конструктивный метод. Декарт, Гоббс,

Спиноза, Лейбниц. 32

Упразднение конструктивного метода Кантом. 33

Метафизический метод немецкого умозрения. 34

Две основных разновидности этого немецкого

метафизического метода. Шеллинг,

Шлейермахер, Гегель. Гербарт, Лотце, Фехнер.
36

b)
Новые неметафизические определения

сущности философии. 38

Философия как теория познания. 38

Гельмгольц. 39

Философия как познание связи

и разделения наук.
41

150

Энциклопедии. Бэкон,
Д'Аламбер,
Конт. 4 Ï

Философия как наука, охватывающая все

отдельные науки. 42

Значение и границы этого позитивистского

определения понятия философии. 43

Философия как наука о духе или наука

внутреннего опыта. 45

Юм и шотландско-английская психологическая

школа. Дж. С. Милль, Бенеке, Липпс.
46

3. Заключение о сущности
фияософии.
48

Негативные итоги определения понятия

философии. 48

Эти негативные итоги наметились с

систематической точки зрения. 49

Историческая точка зрения. 49

«Выведение отдельных признаков сущности.
51

Философия как функция в целевой связи

общества. 52

Эта функция создает связь между

осуществляющими ее индивидуумами. 53

III. Промежуточные звенья между философией и

религиозностью, литературой и поэзией. 54

Новая задача, которую ставят именование

философии, формирование этого понятия и

историческая связь. 54

Формы, лежащие между религией

и философией. Гнозис. Мистика. 55

Формы, лежащие между философией

и искусством жизненного поведения,

литературой, поэзией. 57

151

В. СУЩНОСТЬ ФИЛОСОФИИ

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

ПОЛОЖЕНИЯ ФИЛОСОФИИ

В ДУХОВНОМ МИРЕ. 62

Задача определения места,

занимаемого функцией философии

во всеобщей связи,

к которой она принадлежит.
63

I. Место функции философии в связности

душевной жизни, общества и истории. 64

L Ее положение в структуре душевной
жизни.
64

Душевная жизнь, ее закономерности, два рода

таких закономерностей.
65

Структура душевной жизни.
66

Предметное восприятие и познание

действительности. 66

Чувство,
определение ценности и жизненный

опыт.
67

Воля, цель и правило.
68

Душевное развитие.
68

Местоположение философии в душевной

структуре.
09

2. Структура общества и положение,

занимаемое в ней религией, искусством

и
философией.
70

Социальная структура и закономерность

протекающих в ней процессов. 70

Философия как целевая связь в обществе

(культурная система). 7 Î

Целевая связь предметного познания

(отдельных наук) и волевых действий

(уклада жизни). 72

Общее местоположение религии,

искусства и философии между этими

целевыми
связностями.
73

152

Задача осмыслить отношения между религией,

искусством и философией. 75

II. Учение о миросозерцании.

Религия и поэзия в их отношении к философии. 76

Элементарные формы религии и философии. 76

Изменчивость интерпретаций

действительности. 77

Их упрочение. 77

Структура миросозерцания. 78

Учение о миросозерцаниях. 79

).
Религиозное миросозерцание и его отношение к

миросозерцанию философскому. 80

Понятие религии. 80

Структура религиозного миросозерцания. 8 /

Первый способ общения с невидимым. 83

Примитивные религиозные идеи. 84

Возникновение религиозного миросозерцания. 85

Его структура и содержание. 87

Предметное восприятие в религиозном

миросозерцании. 87

Полагание ценностей и идеал в нем. 89

Типы религиозного миросозерцания. 90

Религиозное миросозерцание

перетекает в форму понятийного мышления.
91

Неудачи, прослеживаемые на примерах

индийской и христианской религиозности. 92

Относительно самостоятельное возникновение

философии у древних и новых народов. 94

Согласие и различие между обоими типами

миросозерцания. 94

Исторические отношения между ними.

Стремление религиозного миросозерцания к

превращению в философское. 96

Значение религиозных авторов для философии.
96

153

2.
Миросозерцание
в поэзии и философии. 99

Среди всех искусств лишь поэзия

может выражать миросозерцание. 99

Предмет поэзии — переживание, / 00

извлеченное из связности воли,
/00

отличающееся от реального переживания

как видимость
100

и представленное так, что его значительность

доводится до понимания.
10
/

Поэт формирует переживание так, чтобы

выразилась его значительность.
/02

Непрямое и прямое отображение

значительности переживания в поэзии. /03

Дидактическая поэзия —

самостоятельная ценная промежуточная область

между философией и поэзией.
104

Анализ значимости переживания. 105

Присущая поэтическому воззрению на жизнь

внутренняя тенденция к переходу в

миросозерцание особой структуры.
/06

Жизненное воззрение

и связность произведения. /07

Отсутствие обособленных типов поэтического

миросозерцания. /08

Рост стремления к пониманию жизни из нее

самой. 109

Историческое взаимодействие поэзии и

философии. /09

III. Философское миросозерцание. Попытка

возвысить миросозерцание до общезначимости. /
/2

Исходный пункт и ядро философии —

стремление к общезначимому мировоззрению. / ! 2

Этим обусловленное отношение философии

к религии и поэзии. /
/3

/. Структура философского миросозерцания.
/14

154

Образование структуры.
114

Многообразие так возникших метафизических

систем.
I/5

2. Типы
философского
миросозерцания.
117

Метод, позволяющий определить эти типы. / 17

Материализм и позитивизм,

основанный на познании природы (Конт).
119

Объективный идеализм. /·
19

Идеализ
м
свободы.
/ 20

3. Неразрешимость задачи.

Уменьшение власти метафизики.
121

Отношение задачи решения мировой загадки

к требованию общезначимости

такого решения.
121

Неудовлетворительность всякой метафизики.
122

Позитивный итог ее истории. / 23

Учение о миросозерцании.
124

IV. Философия и наука.
)
25

Уразумение мышления в метафизике.
125

Отношение метафизических систем

к отдельным областям культуры.
)
25

1.
Функции философии,

возникающие из понятийной техники

в
культурной
жизни. \ 26

Возникновение философских функций

из техники отдельных культурных сфер.
126

2. Общее учение о знании

и теория отдельных областей культуры.
127

Философия как всеобщая теория знания. / 27

Философские теории,

возникающие из жизни и из культуры.
128

Отношение к жизненному опыту.
129

Отношение к жизненным упорядоченностям.
132

155

Философские науки, относящиеся к системам

культуры.
133

3. Философский дух в науках и в литературе.
135

Философское начало в достижениях

позитивных исследователей, в поэзии

и литературе.
/
35

Воздействия философского духа. Ï 36

V. Понятие сущности философии.

Взгляд на его историю и систематику.
138

Философия как в высшей степени личное

и как культурная система. / 38

Самая общая особенность всех функций

философии.
139

Силы, действующие в философской функции. / 40

Выведение отдельных проявлений философии.
141

Взгляд на историю философии. 141

Взгляд на ее систему.
142

ЛИТЕРАТУРА 143

ИМЕННОЙ УКАЗА ТЕЛЬ
144