Кун Томас - После структуры научных революций (Новая философия) - 2014

Формат документа: pdf
Размер документа: 1.86 Мб





Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

УДК 001
ББК 87
К91
Серия «Новая философия»
Thomas S. Kuhn
THE ROAD SINCE STRUCTURE
Перевод с английского А.иЛ. Никифорова
Дизайн обложки: Э.Э. Кунтыиш
Печатается с разрешенвия
издательства The University of Chicago Press, Chicago, Illinois, USA
Кун, Томас
К91 После «Структуры научных революций» / Томас Кун; пер. с англ. А.Л. Никифорова — Мовсква: АСТ, 2014. —
443, [5] с. — (Новая философия).
ISBN 978-5-17-084744-0
В этот сборник, впервые опубликвованный уже после смерти вевли-
кого ученого, вошли статьи, вв которых Томас Кун вновь обращается к
темам, так или иначе затровнутым в его opus magnum «Структурва науч-
ных революций». Что же такое, согласно его твеории, наука — эмпирическое исследво-
вание или своеобразное «совциальное предприятие»? И сувществует ли
аналогия между развитием навуки и эволюцией в природе?
УДК 001
ББК 87
© The University of Chicago, 2000
© Перевод. А.Л. Никифоров, 2011
© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

СОДЕРЖАНИЕ
Джехейн Р. Кун. Предисловие ...................................и...............5
От издателей ........................................................................и.......7
Часть 1.
Переосмысление научных революций
Глава 1. Что такое научные революции? .................................. 19
Глава 2. Соизмеримость. Сравниимость. Коммуникативносить .. 45
Глава 3. Возможные миры ви истории науки ............................ 81
Глава 4. После «Структурыи научных революций» ................. 126
Глава 5. Проблемы историчиеской философии науки ........... 147
Часть 2.
Комментарии и ответы
Глава 6. Размышления о моиих критиках ................................ 169
Глава 7. Смена теорий каик изменение структуры: и комментарии по поводу форимализма Снида ................... 245
Глава 8. Метафора в науке ...................................................... 272
Глава 9. Рациональностьи и выбор теории .............................. 288
Глава 10. Естественные и гиуманитарные науки ..................... 298
Глава 11. Послесловие ............................................................ 308
Часть 3.
Беседы с Томасом С. Куном .................................. 349
Публикации Томаса С. Куна .................................................. 430

ПРЕДИСЛОВИЕ
Предисловие Тома к ранней подборке еиго философских
статей, «The Essential Tension», опубликованной в 1977 г., —
это история исследованийи, которые привели его к ниаписанию
«Структуры научных революций» (1962 г.) и продолжались
после ее выхода в свет. Там были упомянуты некотоирые де-
тали его биографии, разъясниявшие, каким образом от физии-
ки он перешел к историогриафии и философии. В данной книге внимание сиосредоточено на филосоифских
и метаисторических вопросиах, которые, как утвержидает ав-
тор, «сегодня ... интересуют меня в наибоильшей степени и о
которых я уже давно хотиел высказаться». Во ввеидении к этой
новой книге издатели связали каждую ситатью с актуальными
и потому непрестанно раиссматриваемыми проблемиами: это
важный момент в непреирывном поиске решения. Книига пред-
ставляет собой не цель исследований Тома, а этап, на котором
эти исследования были прериваны. Название книги опять-такии намекает на путешествиие, а
завершающая часть, содеиржащая интервью Тома Афинскому
университету, есть не что иное, как боилее подробный рассказ
о его жизни. Я чрезвычайино рада, что интервьюеиры и изда-
тельский совет журналиа «Neusis», где впервые появилиось это
интервью, разрешили опублииковать его здесь. Я присутствовала при этоми и была восхищена знаниямии,
чуткостью и искренноситью коллег, принимавших нас в Афи-

6 То м а с Ку н
нах. Том чувствовал себя абсоилютно непринужденно и гоиво-
рил свободно, предполагая,и что просмотрит интервиью перед
его выходом в печать. Одинако время ушло, и эта задаича до-
сталась мне и другим учаистникам.Я знаю, Том внес бы в текст сущеситвенные поправки — не
вследствие педантичносити, которая не была ему сивойственна,
а в силу присущей ему деликиатности. В его беседе с афиин-
скими коллегами есть выиражения и оценки, которыие он на-
верняка поправил бы или выичеркнул. Однако не думаию, что
это должна сделать я или кито-то другой. По этой же приичине
мы не стали исправлять ниекоторые грамматичесикие несты-
ковки устной речи и завершатьи незаконченные фразы.и Я должна поблагодарить заи помощь коллег и друзей, ви
частности Карла Хафбауэра, который поправил меилкие ошиб-
ки в хронологии и помог раисшифровать некоторые иимена. Обстоятельства, при котиорых Джим Конант и Джони Ха-
уджиланд взялись за изданиие этой книги, изложены ниа сле-
дующих страницах. Могу лишьи добавить: они сделали всие,
чтобы оправдать довериеи Тома, и я им искренне благоидарна.
Столь же благодарна Сьиюзен Абрамс за ее дружеские и прио-
фессиональные советыи как в данном проекте, тиак и в прош-
лом. Мне также во всем ии всегда оказывали помощьи Сара,
Лиза и Натаниел Кун.
Джехейн Р. Кун

ОТ ИЗДАТЕЛЕЙ
Изменения случаются
Почти каждый знает, что в «Структуре научных револю-
ций» Томас Кун обосновал мысль о тоим, что история науки
не является непрерывнойи и кумулятивной, она частио преры-
вается более или менее риадикальными «сменами паирадигм».
Менее известны собствеинные попытки Куна как можно луч-
ше понять и описать эпизоды ви развитии науки, которые
связаны с такими важныими изменениями. Труды, собранные
в этой книге, представляюит собой более поздние попыитки
переосмыслить и расшириить его собственные «реиволюцион-
ные» гипотезы. Содержание книги мы обсуиждали вместе с Куном неза-
долго до его смерти. Хотя оин уже не мог вникать в деитали,
зато имел вполне опредеиленное представление ои том, чем
должна стать книга. Стаираясь приобщить нас к своиим замыс-
лам, он высказывал раизнообразные пожелания, ирассматривал
доводы «за» и «против» прии обсуждении каких-то случиаев и
ситуаций, сформулировали четыре основные идеи, киоторым
мы должны были следоватиь. Для тех, кого интересуиет, как
осуществлялся отбор стаитей, мы кратко изложими эти основ-
ные идеи.

8 То м а с Ку н
Первые три идеи, которымии мы должны были руководсит-
воваться, основывалисиь на представлении Куна о том, что
данная книга должна бытьи продолжением его «The Essential
Tension», опубликованного в 1977 г. В тот сборник Кун вклю-
чил только статьи, в коиторых, по его мнению, разирабатыва-
лись философски важные тиемы (хотя и в контекстеи истори-
ческих, а также историоиграфических соображенийи), в отли-
чие от вопросов, посвящениных рассмотрению коникретных
исторических эпизодов. Поиэтому руководящие идеи были и
следующие: 1) отбирать стаитьи явно философского хаиракте-
ра; 2) причем написанные ви последние два десятилетиия жиз-
ни Куна*; 3) это должны быть весомиые работы, а не краткиеи
заметки или выступления. Четвертая идея относилаись к материалу, рассматриваемо-
му Куном в качестве основиы для написания книги, над които-
рой он работал в послединие годы. Поскольку мы счиитаем
своим долгом подготовитьи к изданию именно даннуюи книгу,
то решили отказаться оти этого материала. Под огрианичение
попали три важных цикла илекций: «Природа концепитуальных
изменений» (Перспективыи философии науки, Университет
Нотр-Дам, 1980), «Развитие ниауки и лексические изменеиния»
(Thalheimer лекции, университети Джона Хопкинса, 1984) и
«Наличие прошлой науки» (Шермановские лекциии, Универ-
ситетский колледж, Лондион, 1987). Хотя записи этих лекциий
получили распространениие и порой цитировались ви публи-
кациях некоторых автоиров **, Кун не хотел, чтобы они в итаком
виде вошли в эту книгу.
* Кун пояснил, что философскиие работы, которые он не виключил
в «The Essential Tension», его не удовлетворялии и он не хотел бы их
публиковать в настоящей киниге. В частности, он твеирдо решил не
включать сюда статьюи «Функция догмы в на учном исследовании»
(1963), несмотря на то что миногие читали и цитировалии ее. ** Одна из наиболее известиных — статья Яна Хакинга и«Работа в
новом мире: таксономичиеское решение» (World Changes: «Thomas Kuhn
and the Nature of Science», ed. Paul Horwich [Cambridge, MA: Bradford/

После «Структуры научных революций» 9
* * *
Статьи, вошедшие в даннуюи книгу, посвящены четырем
основным темам. Во-первиых, Кун повторяет и защищает
мысль, восходящую к «Стриуктуре научных революций» (в
дальнейшем просто «Стриуктура»), что наука представляет
собой когнитивное эмпиричиеское исследование пририоды,
проявляющее прогресс осоибого рода, хотя этот прогреисс не-
льзя мыслить как «все биольшее приближение к реаильности».
Прогресс скорее выражиается в виде совершенстивования тех-
нической способности решать головоломки, коинтролируе-
мой строгими, хотя и всегда приивязанными к традиции, стаин-
дартами успеха или неудачи. Этот види прогресса, в своем
наиболее полном выражеинии присущий только науке, явля-
ется предпосылкой чрезвиычайно тонких (и частои весьма до-
рогих) исследований, хариактерных для научного познания и
для получения удивительно иточного и подробного знаиния. Во-вторых, Кун развивает идею, опять-тиаки восходящую
к «Структуре», что наука, по существу, — социальное пред-
приятие. Это отчетливо проиявляется в периоды сомнениий,
чреватых более или мениее радикальными изменеиниями. Толь-
ко благодаря этому индивидыи, работающие в рамках общеий
исследовательской триадиции, способны приходитьи к разным
оценкам возникающих пеиред ними трудностей. При эитом
одни склоняются к разраиботке альтернативных (часто каижу-
щихся нелепыми, как любил пиодчеркивать Кун) возможнос-
тей, в то время как другиеи упорно продолжают пытатиься ре-
шать проблемы в рамках пиризнанной структуры. Факт, что при возникновении тиаких затруднений последи-
ние составляют большинситво, важен для многообраизных на-
учных практик. Проблемы иобычно могут быть решеныи — и
в конечном счете решаиются. При отсутствии достиаточного
запаса настойчивости ви поиске решений ученый ние смог бы
дойти до конца в тех редиких, но определяющих случаиях, ког-
MIT Press, 1993]), где он уточняет и риасширяет основную идею Шеир-
мановских лекций Куна.

10 То м а с Ку н
да усилия осуществить полныйи концептуальный перевоирот
полностью оправдываются. С друигой стороны, если бы ни-
кто не пытался разрабатиывать альтернативы, крупные преоиб-
разования не смогли бы виозникнуть даже тогда, коигда они
действительно необходиимы.Таким образом, именно соициальная научная традиция
способна «распределять иконцептуальные риски»и так, как не
смог бы сделать ни один инидивид, что позволяет ей обиеспе-
чивать долговременнуюи жизнеспособность науки. В-третьих, Кун разъясняет и подчеркиваиет аналогию меж-
ду прогрессивным развитиием науки и биологической эволюи-
цией — аналогию, котороий он лишь мимоходом касаиется на
последних страницах «Ситруктуры». Разрабатываия эту тему,
он отходит от своей перивоначальной схемы, соигласно которой
периоды нормальной науки с единой областью иссиледования
иногда разрываются сокирушительными революциямии. Вмес-
то этого он вводит новуюи схему, где периоды развития в раим-
ках единой традиции иногдиа сменяются периодами «риасщеп-
ления» на две различныеи традиции с отличающимися иоблас-
тями исследования. Конечнио, сохраняется возможниость, что
одна из этих традиций постиепенно ослабеет и умрети. В этом
случае мы возвращаемсия к прежней схеме револиюций и сме-
ны парадигм. Однако в истории науки обе последующие традициии час-
то не вполне похожи на оибщую для них предшествующую
традицию и развиваются киак новые научные «специальности».
В науке видообразование проиявляется как специализациия. Наконец, что самое важиное, последние десятилетиия сво-
ей жизни Кун посвятил защите, прояснеинию и разработке
идеи несоизмеримости. Этиа тема также была затрионута в
«Структуре», но не прозвучала там доистаточно отчетливо.
Именно идея несоизмеримиости подверглась наиболиее серь-
езной критике в философсикой литературе, и Кун не был удов-
летворен тем, как онаи была представлена в «Ситруктуре». В
своих более поздних рабоитах Кун рассматривал соизмиери-

После «Структуры научных революций» 11
мость и несоизмеримосить как термины, обозначиающие от-
ношения между лингвистичеискими структурами.В основе такого лингвиситического истолкованиия понятия
несоизмеримости лежати два важных момента. Первый момент: Кун тщательно уточняет риазличие меж-
ду разными, но соизмеримиыми языками (или частями язиы-
ков) и несоизмеримыми языкамии. Между первыми перевод
вполне возможен: все, чито можно высказать в иодном языке,
можно высказать и в дриугом (хотя это может потриебовать зна-
чительных усилий). Однако между несоиизмеримыми языками
точный перевод невозмиожен (хотя, двигаясь шаг заи шагом,
можно прийти к достаточино адекватной коммуниикации). Идея несоизмеримости, преидставленная в «Структуире»,
была подвергнута критикеи на том основании, что оина затем-
няет представление о тоим, каким образом ученыеи, работаю-
щие в разных парадигмах, сипособны общаться друг с другиом
(хотя бы обсуждать свои раисхождения). Критике подвериглись
также объяснения прошлых ниаучных парадигм, встречаиющи-
еся на страницах самойи «Структуры»: не разрушаиет ли это
доктрину несоизмеримосити, когда дают объяснения (ви со-
временном английском язиыке) того, как употреблялиись совер-
шенно чуждые нам научные термины. Кун отвечает на эти возриажения, ссылаясь на разиличие
между переводом языка и оибучением языку. Если иностран-
ный язык непереводим наи родной язык определенниого че-
ловека, это еще не означиает, что человек не можети изучить
его. Иначе говоря, нет осинований, запрещающих индиивиду
изучить и понимать два языика, которые взаимно неиперево-
димы. Процесс понимания тиакого чужого языка (скажием,
языка исторических текстов) Кун называет интерпретацией,
а также, чтобы подчеркниуть его отличие от так ниазываемой
радикальной интерпретиации (в духе Дэвидсона), — герменев-
тикой. Его собственные разъясниения терминологии, скажеим,
«физики» Аристотеля или «хиимии» Флогистона, дают прии-

12 То м а с Ку н
меры герменевтическоий интерпретации и в то жеи время по-
могают читателю изучитиь язык, несоизмеримый си его собст-
венным языком.Второй момент. Несоизмеримость встриечается в двух ви-
дах научных контекстов. Техническая научная терминология,
указывает Кун, всегда присутствует в семействах взаимиосвя-
занных терминов. Он раиссматривает две разноивидности таких
семейств. В первом вариианте эти термины являютсия терми-
нами видов, Кун называет их «таксоноимическими катего-
риями». Они всегда образуюит строгую иерархию и подчии-
няются «принципу непересекаемости»: ни иодна пара таких
категорий или видов не миожет иметь общего образциа, если
только одна из них полноистью не подпадает под другуию. Любая таксономия, адекватиная для целей научного опи-
сания и объяснения, строитсия на основе неявного приниципа
непересекаемости. Значенияи релевантных видовых тиерми-
нов, задающие такие таксиономические категории, по мне-
нию Куна, отчасти заданы этойи неявной предпосылкой: зина-
чения терминов зависят оит их положения в иерархиии и отно-
шений взаимного исключеиния (плюс, конечно, усвоенное
умение опознавать их элеименты). Структура, котоирую Кун
называет «словарем»и, обладает значительныим эмпирическим
содержанием, посколькуи всегда существует множество спо-
собов («критериев») установления принадлежниости объекта
к любой данной категориии. Иные таксономическиие структу-
ры (с иными отношениями поидчинения и исключения) будути
неизбежно несоизмеримиыми, поскольку их различиия выра-
жаются в терминах с иныими значениями. Другая разновидность теирминологических семейиств (так-
же называемая «словарием») включает в себя теримины, значе-
ния которых отчасти детиерминированы научными законами.
Наиболее понятный пример и— количественные переименные,
входящие в законы, имеющиеи форму уравнений: напримеир,
вес, сила и масса в динамиике Ньютона. Хотя этот варииант не
получил разработки в сохиранившихся текстах Куна, он пола-

После «Структуры научных революций» 13
гал, что и здесь значения релевантныих фундаментальных
терминов отчасти опредиеляются их вхождением в иутвержде-
ния — в данном случае в научные законы, — которыие кате-
горически запрещают опреиделенные возможностии. Следова-
тельно, любые изменениия в истолковании или в форимули-
ровке важных законови должны найти выражениие, согласно
мнению Куна, в фундаментальных риасхождениях в истолко-
вании (следовательно, ви значениях) соответствиующих терми-
нов и, таким образом, привиести к несоизмеримостии.
Данная книга состоит изи трех частей. Первая и втио-
рая — это статьи, упорядочеинные хронологически, тире-
тья часть — интервью. Чиасть первая содержит пятьи ста-
тей, представляющих развитие воззрений Куна от начала
1980-х до начала 1990-х гг. Две из них — краткие отиветы на
комментарии, высказаниные в связи с их первой пубиликаци-
ей. Эти ответы можно оциенить, конечно, толькои в контексте
самих комментариев, одинако Кун постарался в каждом силучае
суммировать те пункты, ниа которые он отвечал,и поэтому его
ответы добавляют ясностии основному массиву стаитей. Шесть
составляющих вторую чаисть книги — это отклик Куна на
работы других философов, чиасто, хотя и не всегда, криитику-
ющих или развивающих идеи еиго основной работы. Накионец,
часть третья — откровиенное интервью, коториое Кун дал в
Афинах в 1995 г. Аристиду Балтасу, Костасу Гавроглу и Васи-
лике Кинди.
Часть 1. Переосмысление научных революций
В статье 1 «Что такое наиучные революции?» (написианной
около 1981 г.) дан философский анализ итрех исторических
научных потрясений (связаниных с теориями движения, гаиль-
ваническим элементом ии излучением черного телиа), иллюст-

14 То м а с Ку н
рирующих зарождающийся поидход Куна к истолкованию
таксономических струкитур.Статья 2 «Соизмеримостиь. Сравнимость. Коммуниикатив-
ность» (1982) защищает важниость несоизмеримости ив ответ
на принципиальные упреки ив том, что: 1) она невозмиожна,
поскольку понимание треибует переводимости, следоиватель-
но, соизмеримости; 2) будь оина возможна, отсюда слиедовало
бы, что важнейшие научные изменения нельзя риассматривать
как реакцию на получениные эмпирические данныеи, поэтому
их следует считать иррационалиьными. Различные вариаинты
этих упреков были высказианы Дональдом Дэвидсониом, Фи-
липом Китчером и Хилари Паитнэмом, чьи имена упоминаи-
ются в статье. В статье 3 «Возможные мииры в истории науки» (1989)
разрабатывается идея, выисказанная, но не разъясниенная в
«Структуре», о том, чтои несоизмеримые научные языки (на-
зываемые теперь словаирями) дают доступ к разными множе-
ствам возможных мироив. При рассмотрении этойи идеи Кун
дистанцируется от семантики возмиожных миров и от каузаль-
ной теории референции (аи также от связанных с нией форм
«реализма»). Статья 4 «Путь после “Стриуктуры”» (1990) представляеит
собой краткий набросоки книги, над которой Кун работал
больше десяти лет (и коториую так и не закончил). Хотия важ-
нейшими темами книги должины были стать реализм и иисти-
на, главным предметом оибсуждения оказывается неисоизме-
римость. Кун особо подчеркивает и риазъясняет, почему не-
соизмеримость не несеит угрозы научной рациональности ии
ее эмпирическому базису. Таким образом, эту книгу отичасти
можно понять как отрицаиние того, что Кун считал крайнос-
тями так называемой «сиильной программы» в филоисофии
(или социологии) науки. В заключительной чаисти статьи (и
более подробно в Шерманоивских лекциях) он харакитеризует
свою позицию как «постдарвиниовское кантианство», по-
скольку она предполагаеит существование чего-тои похожего

После «Структуры научных революций» 15
на невыразимую, но неизименную и прочную «вещь ви себе».
Ранее Кун не принимал понятия «веищи в себе» (см. ст. 8) и
позже вновь отверг это ипонятие и основания, по котиорым его
временно принял.В статье 5 «Проблемы истоирической философии науки»
(1992) рассматривается траидиционная философия науки и
новая модная «сильная проиграмма» в социологии наиуки, от-
мечаются ошибки в той и в диругой. Кун высказывает пред-
положение: «затруднения» социологиии науки обусловлены
тем, что она сохраняети традиционное пониманиеи знания, хо-
тя и замечает, что наука не живет согласно этиому пониманию.
Требуемое переосмысление, виозвращающее на свое меисто
рациональность и эмпирическиие данные, должно поставиить
в центр внимания трезвую оциенку не самих убеждений, иа
изменений убеждений.
Часть 2. Комментарии и ответы
Статья 6 «Размышления о миоих критиках» (1970) являет-
ся самым старым сочинеинием в этом сборнике и едиинствен-
ной статьей, которая предшествует книге «The Essential Tension».
Вопрос о ее включении в эиту новую книгу мы обсуждалии с самим
Куном, который высказыивался и «за» и «против». Риешение так
и повисло в воздухе. С одниой стороны, она не уклаидывается в
«третью руководящую линиию», упомянутую выше. Кромеи того,
она содержит главным оибразом коррекцию разниообразных оши-
бочных прочтений «Струиктуры» — коррекцию, коит орая отнюдь
не является необходимой. С другой сторониы, многие из этих
ошибочных прочтений сохираняются и нуждаются в коиррек-
ции, что и осуществлено ви данной статье четко ии ясно. В
конечном итоге Кун оставил это на наше усмотрение. Мы
решили опубликовать ее, поискольку статья все еще исохраня-
ет актуальность и поскиольку сборник, в котороим она впервые
появилась, «Критицизм и роист знания», давно распроидан.

16 То м а с Ку н
В статье 7 «Изменение теиории как изменение струиктуры:
комментарий к формализиму Снида» (1976) содержится ви выс-
шей степени доброжелатеильное рассмотрение тиеоретико-
модельного формализмаи, предложенного Йозефом иСнидом
для уточнения семантики ниаучных теорий и усовершенство-
ванного Вольфгангом Штегимюллером. Хотя статья приедстав-
ляет особый интерес для тиех, кто уже знаком с подхиодом
Снида — Штегмюллера, замиечания Куна не касаются техни-
ческих деталей и имеют иболее широкое значениеи. Особый
интерес у него вызываеит способ, благодаря коториому (соглас-
но этому подходу) основныие термины теории приобреитают
значительную часть свиоего содержания из множиества образ-
цовых применений. Важнои, что существуют разные приме-
нения, взаимно ограничивиающие друг друга (благодаря тиео-
рии), что позволяет избежаить порочного круга. Важнио также,
что эти применения являютсия образцовыми, то есть такими,
на рассмотрении коториых приобретается мастериство, приме-
нимое к новым случаям. Пио поводу этого подхода Кун вы-
сказывает лишь один упреик, хотя и серьезный: он ние остав-
ляет места для теоретичиеской несоизмеримостии. Статья 8 «Метафоры в науке» (1979) представляет собиой
отклик на рассуждения Риичарда Бойда об аналогияхи между
научной терминологией и миетафорами обыденного языика.
Хотя во многих важных пуниктах Кун с ним согласен, он всие-
таки выражает сомнениия по поводу специфическогои способа,
посредством которого Биойд расширяет свой подхоид, чтобы
включить в него каузальную теорию рефереинции, в частнос-
ти термины естественниых видов. Кун называет себя, как и
Бойда, «неразвитым реаилистом», однако приводити сущест-
венное различие. В частиности, отвергает метафиору Бойда,
согласно которой научные теории (все более итщательно)
«разрезают природу на киусочки». Эти «кусочки» природы
кажутся ему похожими на виещь в себе Канта, которую он ви
то время отвергал.

После «Структуры научных революций» 17
Статья 9 «Рациональносить и выбор теории» (1983) — этио
доклад Куна на симпозиуме, посвящеинном философии Кар-
ла Гемпеля. Здесь он говорит ои том, какое влияние в разиных
ситуациях оказал на негио Гемпель: осознал ли он (Кун) раз-
личие между объяснением виыбора теории и его оправдианием?
Если считать несомнениным, что выбор одной из кионкуриру-
ющих теорий в действительности опирается на их способ-
ность решать головолоимки (включая точность, иобщность и
т.п.), мы еще не получаем филоисофского оправдания этомиу
выбору до тех пор, пока саими эти критерии не получилии оп-
равдания как нечто, не зиависящее от произвола. Кун отвеча-
ет на это, что критерии ви важном отношении не явлияются
произвольными (являются «необходимыми»), поскольку при-
надлежат к эмпирически сиодержательной таксониомии дис-
циплин. Ориентация именно на такие критериии отличает
научное исследование от ииных видов профессиональиной
деятельности (искусства, права, техники и т.п.), поэтому
«наука» есть точный видовиой термин. В статье 10 «Естественниые и гуманитарные науки» (1980)
рассматривается в осниовном получившее широкуюи извест-
ность сочинение Чарлзиа Тейлора «Интерпретация ии науки о
человеке», которым Кун восхищался. Он был готоив согла-
ситься с Тейлором, что естествеинные и гуманитарные науки
различны, но расходилсия с ним во мнении о том, в ичем со-
стоит это различие. Обосиновывая мысль, что естиественные
науки также имеют «гермениевтическую основу», они призна-
ет, что в отличие от современныих гуманитарных наук они не
являются герменевтичесикими. Кун обсуждает вопрос о тоим,
выражает ли это существенное разлиичие между данными
классами наук или же просто указываиет на то, что большая
часть гуманитарных наиук все еще не достигла тоий стадии
развития, на которой проиисходит утверждение одниой пара-
дигмы. Статья 11 «Послесловия» (и1993), как и статья 6, представи-
ляет собой заключительиную главу в сборнике сочиинений,

18 То м а с Ку н
посвященных в значительиной мере обсуждению собситвенных
идей Куна («Изменения мира»: Томас Кун и природа науки»,
изд. Пол Хорвич). Однако здиесь Кун ведет конструктивныий
диалог с работами, коториые сами носят прежде всеиго кон-
структивный характери. Главными темами являютсия таксоно-
мические структуры, несоизмеримость, социиальный характер
научного исследования, истиина, рациональность и риеализм.
Рассмотрение этих тем представлено здесьи в виде кратких
набросков некоторых циентральных идей новойи книги Куна,
над которой он продолжиал работать до самой смиерти.
Часть 3. Беседы с Томасом С. Куном
«Беседы с Томасом С. Куном» (1997) — это откровениная
интеллектуальная автоибиография в форме интервьюи, которое
он дал Аристиду Балтасу, Костасу Гавроглу и Василике Кин-
ди в Афинах в конце 1995 г. Оно приведено с небольшиой
редакторской правкойи, чтобы сохранить авториский стиль. Книга заканчивается библииографией опубликованныхи
работ Куна.
Джеймс Конант и Джон Хауджиланд

ЧАСТЬ 1
ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ НАУЧНЫХ РЕВОЛЮЦИЙ
Глава 1
Что такое научные ревоТлюции?
Статья «Что такое научные революции?» впервые была
опубликована в «The Probabilistic Revolution», volume I: Ideas in
History, edited by Lorenz Kruger, Lorraine J. Daston, and Michael
Heidelberger (Cambridge, MA: MIT Press, 1987). Три примера,
образующие основу статьи, были представлены в первой из трех
лекций, объединенных общим заглавием «Природа концептуаль-
ного изменения» и прочитанных в конце ноября 1980 г. в универ-
ситете «Нотр-Дам» в рамках цикла лекций «Перспективы фи-
лософии науки». Почти в том же виде, но под названием «От
революций к важнейшим признакам» эта статья была прочи-
тана на ежегодной конференции Общества когнитивной науки
в августе 1981 г.
Прошло почти двадцать леит с тех пор, как я впервыеи про-
вел различие между двумяи типами развития на

уки — нор-
мальным и революционниым*. Большая часть успешных на-
учных исследований уклиадывается в изменение пеирвого типа,
которое вполне соотвеитствует привычному образу: ноирмаль-
ная наука производит материали, который научное исследо-
вание добавляет к постоянино возрастающему запасиу науч-
ного знания. Эта кумулятивная концепция раизвития науки
* T.S. Kuhn, «The Structure of Scientific Revolutions» (Chicago:
University of Chicago Press, 1962). Русский перевод: Кун Томас. Структура научных революций. М.,
АСТ, 2001. — Примеч. пер.

20 То м а с Ку н
хорошо известна, и именнио она породила громадноие коли-
чество методологической литериатуры. И она сама, и ее меи-
тодологическое сопровождение применимыи ко многим важ-
ным видам научной деятельности. Однако развитие науки выказывает также пиризнаки не-
кумулятивности, эпизоды неикумулятивного развития поизво-
ляют по-новому осветитьи важнейшие стороны научного по-
знания. Здесь я попытаюсь виыделить несколько клюичевых
идей, для начала дав описание треих примеров революцион-и
ного изменения, а затем икратко рассмотрев трии характерные
черты, присущие всем этим ипримерам. Конечно, ревоилюци-
онные изменения обладаюит и другими общими чертами,
однако эти три особенности обеспечиваиют достаточную ос-
нову для теоретическогои анализа, которым я сейичас занят и
которым неожиданно заиинтересовался, когда заиканчивал эту
статью. Прежде чем обратиться к ипервому примеру, позвольте
мне — для тех, кто не очеинь хорошо знаком с моеий терми-
нологией — пояснить, что это за пример. Революционное изменеиние частично определяетися его
отличием от нормальноиго изменения, а нормальниое измене-
ние, как уже упомянуто, добаивляет нечто к тому, что уже
известно. Например, обычниым результатом этого нормаль-
ного процесса являются ниаучные законы: иллюстраицией мо-
жет служить закон Бойлия. Его первооткрыватели ипредвари-
тельно имели понятие о даивлении газа и его объеме, аи также
обладали инструментамии для определения величиныи давле-
ния и объема. Открытие тогио факта, что для конкретиного
газа при постоянной темпеиратуре произведение давиления на
объем является константоий, просто добавило что-тои к наше-
му знанию о том, как ведиут себя эти уже ранее извеистные
переменные* . Громадное большинство ниаучных достижений
* Выражение «ранее извеистные» ввел К. Гемпель, показавший, что
во многих случаях оно моижет заменять понятие «ниаблюдаемые» при

После «Структуры научных революций» 21
относится к этому нормаильному виду развития. Но я ние буду
без нужды умножать примеиры.Революционные изменеиния являются иными и гораздио
более проблематичными. Оини включают в себя откриытия,
которые нельзя совмеситить с ранее используемыми поня-
тиями. Чтобы сделать или аиссимилировать такое оиткрытие,
человек должен измениить сам способ мышления и оиписа-
ния естественных феномиенов. Открытие Ньютоноим (в по-
добных случаях лучше говоирить об «изобретении») втиоро-
го закона движения принадилежит к этому типу. Понятия
силы и массы, входящие в этиот закон, отличаются оти по-
хожих понятий, использовиавшихся до введения этого зиа-
кона, и сам закон играети существенную роль в оприеделении
этих понятий.
рассмотрении разницы имежду терминами наблюдеиния и теоретиче-
скими терминами (см., в чаистности, его работу «Aspects oиf Scientific
Explanation». New York: Free Press, 1965, pp. 208ff. — Русский перевод:
Гемпель К.Г. Логика объяснения. М., 1998). Я заимиствовал у него это
выражение, потому что поинятие ранее известногои термина, по сути,
является историческим и еиго употребление в рамкахи логического эм-
пиризма указывает на ваижную область пересечениия между традицион-
ным подходом в философии ниауки и более новым историчиеским под-
ходом. В частности, тонкиий аппарат, разработанный логичеиским эм-
пиризмом для формированияи и определения теоретичеиских терминов,
часто можно целиком пеиренести в рамки историчиеского подхода и
использовать при анализие образования новых пониятий и определения
новых терминов, что обыично происходит при введениии новой теории.
Более систематическая ипроцедура частичного соихранения различия
между эмпирическим и теориетическим посредствоми включения его в
исторический подход былаи разработана Й.Д. Снидоми («The Logical
Structure of Mathematical Physics». Dordrecht: Reidel, 1971, pp. 1—и64,
249—307). Вольфганг Штегмюллери уточнил и расширил подходи Снида,
предложив иерархию теориетических терминов, в киоторой каждый уро-
вень вводится конкретниой теорией, возникавшеий в истории науки («The
Structure and Dynamics of Theories». New York: Springer, 1976, pp. 40—67,
196—231). Общая картина лингвиситических напластованиий обнаружи-
вает интересные паралилели с концепцией Мишеля Фуико, представлен-
ной им в: «The Archeology of Knowledge», trans. A.иM. Sheridan Smith (New
York: Pantheon, 1972). — Русский перевод: Фуко М. Археиология знания.
Киев, 1996.

22 То м а с Ку н
Вторым, более развернутиым, хотя и более простым пири-
мером может служить пеиреход от астрономии Птоилемея к
астрономии Коперника. Дио этого перехода Солнцеи и Луна
были планетами, а Земля плаинетой не была. После этоиго
перехода Земля стала плаинетой, подобно Марсу и Юпитеиру,
Солнце стало звездойи, а Луна превратилась в ниебесное тело
нового вида — спутник. Изменения подобного рода ниельзя свести к исправлеинию
чьих-то ошибок, содержащихися в системе Птолемея. Поидоб-
но переходу к законам двиижения Ньютона, они вклюичают в
себя изменения не толькои в законах природы, но таикже и в
критериях, согласно котиорым термины, входящие ви эти зако-
ны, применяются к природе. иБолее того, сами эти критеирии
частично зависят от теиории, вместе с которойи они вводятся. Когда такие изменения в риеференции сопровождаюти из-
менения законов или теоирий, развитие науки не может быть
вполне кумулятивным. Нелиьзя перейти от старого ки новому,
просто добавив новое к уиже известному. И это новое нельзя
описать в словаре стариого, и наоборот. Рассмотрим составноеи предложение: «В системеи Птоле-
мея планеты вращались виокруг Земли; в системе Коиперника
они вращаются вокруг Солинца». Строго говоря, это ипредло-
жение является бессвязныим. Первое вхождение термина «пла-
нета» является птолемееивским, второе — копернииканским,
и оба термина применяютсия к природе по-разному. Это со-
ставное предложение явиляется истинным толькои вследствие
отсутствия единого прочтиения термина «планета»и. Столь схематичные примиеры лишь намекают на тои, что
происходит во время ревоилюционного изменения. Поиэтому
я хочу обратиться к более полными примерам, начав с того, и
который лет тридцать ниазад привел меня к осознианию ре-
волюционных измененийи, а именно: с перехода оти физики
Аристотеля к физике Ньютоина. Здесь может быть расисмот-
рена лишь его небольшая чиасть, касающаяся проблеми дви-
жения и механики, да и то виесьма схематично. Вдобаивок я

После «Структуры научных революций» 23
переворачиваю историчиескую последовательноисть и описы-
ваю не то, что требовалиось натуральному филосиофу-аристо-
телианцу, чтобы прийти к ньютоновиским понятиям, а то, что
нужно мне, ньютонианцуи, для того, чтобы прийти к понятии-
ям философии природы Аристоителя. Я буду путешествоватьи
в глубь веков, руководстивуясь текстами, аналогичнио тому,
как ранние ученые двигались вперед, руковоидствуясь не тек-
стами, а самой природой.и Некоторые физические соичинения Аристотеля я впервиые
прочитал летом 1947 г. Будучи аспирантом-физикоми, я хотел
представить анализ коникретного случая развитиия механики
для учебного курса по науке для неспециалистов. Неиудиви-
тельно, что к текстам Аристотеиля я подходил с позиций нью-и
тоновской механики, коиторая казалась мне соивершенно ясной.
Я надеялся найти ответ на виопрос: что из механики быило
известно Аристотелю и чито осталось открыть тиаким людям,
как Галилей и Ньютон. При таком подходе я быстрои обнаружил, что Аристотеиль
почти ничего не знал из миеханики. Практически всие было
сделано последующими покоилениями, по большей части ви
XVI и XVII столетиях. Это был впоилне стандартный вывоид,
и в принципе он мог быть сприаведливым. Однако он выизывал
у меня беспокойство, поскиольку, по мере чтения, Аристотеиль
казался мне не толькои невеждой в механике, нио и вообще
чрезвычайно плохим учеиным. В частности, его сочиинения о
движении казались мне ниаполненными ужасными оишибка-
ми — как в логике, так и ви наблюдении. Это было неправдоподобно,и ибо Аристотель, в конце икон-
цов, был величайшим систиематизатором античноий логики.
Спустя два тысячелетия послеи его смерти труды его играили
почти такую же роль в лоигике, как труды Евклида в игеомет-
рии. Аристотель часто приоявлял себя чрезвычайно тонким
наблюдателем природы. В чиастности, в биологии его оиписа-
ния служили моделями, сыгриавшими центральную ролиь при

24 То м а с Ку н
формировании современиной биологической традииции в XVI
и XVII столетиях.Почему выдающиеся способниости изменяли ему, когда
он обращался к изучению двиижения и механики? Опять-таи-
ки если способности ему зидесь изменяли, то почему еиго со-
чинения по физике привлекаили столь серьезное вниимание
на протяжении многих стоилетий после смерти? Эти виопросы
неотступно преследовалии меня. Я мог бы легко повериить в
то, что Аристотель ошибалися, но казалось невероиятным, что,
обращаясь к физике, он вообще утрачиваил разум. «Может,
ошибаюсь я, а не Аристотелиь, — спрашивал я себя. — Воз-
можно, для него и его современников слова иозначали не
совсем то, что они ознаичают для меня?» Охваченный сомнениямии, я продолжал ломать голиову над
его текстами, постепеннио мои подозрения обрели приочную
основу. Я сидел за своим письмениным столом, перечитываия
«Физику» Аристотеля с цвеитным карандашом в рукеи. Погру-
женный в размышления, я оиторвался от текста и раиссеянно
взглянул в окно. Внезапнои обрывки мыслей в моем исознании
сложились в совершеннои новую картину. Я вдруг понял, что
Аристотель был очень хоирошим физиком, но особого ирода,
о котором я никогда не дуимал. Теперь я смог понять, что оин
говорил, почему говорил ии на чем основывался егои авторитет.
Утверждения, которые раинее казались мне ошибочными, те-
перь предстали в качестиве элементов влиятельниой и в целом
успешной традиции. Такого рода опыт — когда оитдельные части вдруг объеиди-
няются по-новому — являетсия первой общей чертой реиволю-
ционного изменения, котиорую я отмечу после дальниейшего
рассмотрения примеров.и Хотя научные революции не ох-
ватывают многих элеменитов, основное изменениие нельзя
воспринять постепенно, шаиг за шагом. Оно представлияет
собой относительно неиожиданную и цельную трансформа-
цию, в которой некоториая часть приобретенногои опыта ор-

После «Структуры научных революций» 25
ганизуется иначе и обнаруживаеит факты, которых не замиеча-
ли раньше.Чтобы конкретизироватиь все эти рассуждения, позивольте
рассказать о некоториых деталях моего открыития способа чте-
ния «Физики» Аристотеля, чтиобы понимать ее смысл. Первая иллюстрация многиим известна. Когда термин
«движение» встречаетсия в физике Аристотеля, он гоиворит об
изменении вообще, а не об иизменении положения физичеи-
ского тела. Изменение поиложения, этот единственниый пред-
мет механики Галилея и Ньютона, являетсия одним из подви-
дов движения для Аристотелия. Другие виды включают ви себя
рост (превращение желудяи в дуб), изменение интенсивиности
(нагревание железной биолванки) и многие другие боилее об-
щие качественные измениения (переход от болезни ки выздо-
ровлению). Таким образом, хотя Аристоитель осознает, что
различные подвиды не похиожи во всех отношениях, биазисные
характеристики, необхоидимые для выделения и аналииза дви-
жения, должны быть примениимы к изменениям всех виидов.
Это не просто метафора, иибо все варианты изменеиния рас-
сматриваются как подобниые друг другу, как образующие от-
дельное естественноеи семейство*. Вторым, еще более важными, аспектом физики Аристотеи-
ля является центральная ироль качеств в его коницептуальной
структуре. Я имею в виду неи просто стремление объясинить
качества и их измененияи, как делают другие физики. иФизика
Аристотеля переворачивиает онтологическую иериархию мате-
рии и качества — ту иерарихию, которая стала обычиной с се-
редины XVII столетия.
* Обо всем этом см. «Физику» Аристотеиля, книга V, гл. 1—2
(224а21—226b16). У Аристотеля не быило понятия изменения болееи
широкого, чем понятие движения. Движение есть иизменение субстан-
ции, изменение из чего-тои во что-то (225а1). Но изменеиние включает
в себя также возникновеиние и уничтожение, то естиь изменение из ни-
чего во что-то и из чего-тио в ничто (225а34—225b9), а это неи является
движением.

26 То м а с Ку н
В ньютоновской физике тиело состоит из частиц миатерии,
и его качества являются силедствием их связи, движеиния и
взаимодействия. С другойи стороны, в физике Аристоителя
материя есть нечто несиущественное. Это некий ниейтральный
субстрат, присутствующий там, где ниаходится тело, то есть ви
каком-то пространствеи или месте. Конкретное тиело, субстан-
ция, существующая в каком-тио месте нейтральногои субстра-
та, отличается тем, чтои субстрат, подобно губке, впитывает ви
себя качества — теплотуи, влажность, цвет и т.п. Изменения
связаны с изменением киачеств, а не материи: одина и та же
материя теряет одни качеиства и приобретает другиеи. Здесь
существуют даже некотоирые неявные законы соихранения,
которым должны подчинятиься качества*. Физике Аристотеля присущи и другие оибщие особенности,
причем имеющие боль шое значение. Однако я будиу гово-
рить только об этих двух, иссылаясь на другие лишь пои не-
обходимости. Теперь я хочу начать с тоиго, что по мере осо-
знания тех или иных особенностей позииции Аристотеля они
начинают подкреплять друиг друга и соединяются в некиую
целостность, обладающуию общим и нераздельным смыс-
лом. В моем опыте проникниовения в тексты Аристотиеля
новые куски сразу укладывалисьи в возникшую целостную
картину. Начнем с понятия качествиенной физики. Когда конкриет-
ный объект анализируют, выявляя качества, налаигаемые на
вездесущую нейтральнуюи материю, то одним из этихи качеств
оказывается положениеи объекта или, в терминолоигии Арис-
тотеля, его место. Таким образом, положениеи объекта, по-
добно влажности или сухоисти, является его качествиом, кото-
рое изменяется, когда объеикт движется или его двигаюит. Следовательно, для Аристиотеля локальное движ ение (дви-
жение tout court в смысле Ньютона) являеится изменением
качества или изменениеим состояния, а не состояниием самим
* См. «Физику» Аристотеля, кинига I, а также «О возникиновении
и уничтожении», книга II, гли. 1—4.

После «Структуры научных революций» 27
по себе, как у Ньютона. Одниако именно рассмотреиние дви-
жения как изменения качеиства позволяет объединитиь его с
остальными видами измеинения — например, с превриащени-
ем желудя в дуб или болезни ви здоровье. Это объединениеи
является той стороной фиизики Аристотеля, с коториой я начал,
но я мог бы начать и с чегои-то другого. Концепция движеиния
как изменения и концепциия качественной физики обинару-
живают глубокую взаимнуюи зависимость и кажутся поичти
эквивалентными. Это первиый пример слияния разныхи частей
в некое единство.Как только это становиится ясно, и другие стороныи арис-
тотелевской физики, котиорые сами по себе кажутсия нелепы-
ми, начинают приобретатьи смысл. По большей части икачест-
венные изменения, в часитности в области органиической
жизни, являются асимметриичными, по крайней мереи когда
предоставлены самим сеибе. Желудь естественными образом
развивается в дуб, но не ниаоборот. Больной человек частио
выздоравливает сам по исебе, однако нужен некийи внешний
агент, или считается, что нужени, для того чтобы он заболеил.
Единый массив качеств, иконечный пункт изменениия, пред-
ставляет собой естестивенное состояние телаи, и само по себе
тело остается в этом соистоянии. Такая же асимметрия должниа быть присуща локальномиу
движению, то есть измениению положения, и так онои и есть.
Качество, которое стриемится реализовать камиень или другое
тяжелое тело, есть его иположение в центре унивиерсума; ес-
тественное положениеи огня находится на перифериии. Это
объясняет, почему камень, если емуи не мешают, падает к
центру, а огонь стремится к небиесам. Они реализуют своии
естественные свойстива точно так же, как реиализует их желудь
в процессе роста. Таким образом, становитися понятной дру-
гая, ранее казавшаяся стрианной, часть учения Ариситотеля. Можно продолжать в том иже духе, постепенно вклюичая
отдельные элементы ариистотелевской физики в ицелостную
картину. Однако я завершу рассмоитрение примера иллюст-

28 То м а с Ку н
рацией, а именно учениеим Аристотеля о пустоте, или вакуу-
ме. Оно с особой ясностьию показывает, каким образом ут-
верждения, которые самии по себе кажутся произволиьными,
взаимно подкрепляют друг идруга.Аристотель утверждаети, что пустота невозможна. С еиго
точки зрения, понятие пустоты внутренне противиоречиво.
Теперь должно быть ясно, поичему это так. Если положеиние
есть качество, а качеиства не могут существовиать отдельно от
материи, то везде, где есить положение, где может инаходиться
тело, должна существовиать и материя. Но это значиит, что
везде в пространстве диолжна существовать маитерия: пустота,
пространство без матеирии, становится чем-то вироде кругло-
го квадрата*.
Это хороший аргумент, однако его предпосылкаи кажется
произвольной. Аристотеилю не обязательно истоликовывать
положение как некое каичество. Возможно, это таик, но мы уже
заметили выше, что эта коинцепция лежит в основе иистолко-
вания им движения как изменения состояния, от нееи зависят
и другие аспекты его физикии. Если бы пустота существова-
ла, то универсум, или косимос, Аристотеля не мог быить ко-
нечным. Поскольку матеирия и пространство коэкстенсивны,
пространство заканчиивается там, где заканчивиается материя,
и за пределами самой далиекой сферы вообще ничегои нет — ни
пространства, ни материии.
* Здесь отсутствует один «ингредиент»: учеиние Аристотеля о мес-
те, изложенное в «Физикеи», книга IV, как раз перед рассмотирением
вопроса о вакууме. Местои, по Аристотелю, всегда есить место тела или,
точнее, внутренняя повеирхность, содержащая или иокружающая тело
(212а2—7). Переходя к следующеий теме, Аристотель говоирит: «После
того как место нами оприеделено, а пустота необходимо должниа быть
местом, если она есть ниечто лишенное тела, а ви каком смысле место
существует, в каком нет, нами сказано, [нам должино быть] ясно, что
пустота так не существует — ни как нечто неотдиелимое, ни как отдели-
мое» (214а16—214а20). (Цит. по: Аристотель. Соч. в 4-х итомах. Т. 3. М.,
Мысль, 1981. С. 137.) В заключитеильной части следующего иабзаца го-
ворится о том, что замеина слова «место» словиом «положение» не явля-
ется просто ошибкой.

После «Структуры научных революций» 29
Это учение тоже не кажеится необходимым. Однако ирас-
ширение сферы звезд в бесиконечность поставилои бы пробле-
мы перед астрономией, поискольку эта сфера вместие со звез-
дами вращалась вокруг Зеимли. Другое, еще более важноеи затруднение возникаети еще
раньше. В бесконечном унииверсуме нет центра — илюбая
точка может считатьсия таким центром, поэтому инет естест-
венного положения, в котором камни и другие тияжелые
тела могли бы реализоваить свое естественноеи качество. Ина-
че говоря, в пу стоте тело не могло бы изнать, где его естест-
венное место. Именно блиагодаря контакту со всеими поло-
жениями в универсуме через посреидство всепроникающей
материи тело способно ниайти путь к тому месту, в котором
полностью реализуются иего естественные качиества. Толь-
ко наличие материи придает пространситву определенную
структуру* .
Таким образом, критика ариистотелевского учения ои пус-
тоте угрожает и его теоирии естественного движиения, и древ-
ней геоцентрической аистрономии. Нет способа «иисправить»
взгляды Аристотеля на пустоту, не перестраивая значитиель-
ной части всей его физикии. Хотя эти замечания являютсия упрощенными и неполны-
ми, все-таки они в достатиочной мере иллюстрируиют способ,
с помощью которого ариситотелева физика структиурирует и
описывает мир феноменоив. Еще важнее, что они укаизывают,
каким образом отдельныие части этого описания, соиединяясь
вместе, образуют интегриальную целостность, киоторая была
разрушена и реформироваина на пути к построению ниьюто-
новой механики. Теперь я сразу перейду ко виторому примеру и обращусь к
началу XIX столетия. 1800 год, пиомимо прочего, замечатиелен
тем, что в этом году Вольта открыл электрическиую батарею.
Об этом открытии он сообщиил в письме к сэру Джозефуи
* См. об этом и других аргуменитах в «Физике» Аристотелия, книга
IV, глава 8 (в частности, 214b27—и215a24).

30 То м а с Ку н
Бэнксу, президенту Королевскоиго общества*. Письмо пред-
назначалось для публикациии и было снабжено иллюстираци-
ей, воспроизведенной ниа рис. 1.Для современного читатиеля в этом рисунке есть ниечто
странное, хотя эту странность редко зиамечают даже истори-
ки. Если мы взглянем на таик называемые «столбикии» (из
монет) в нижней части риисунка, то, двигаясь справиа и снизу
вверх, сначала увидим плиастинку из цинка, Z , затем — плас-
тинку из серебра, А , потом — кусочек мокрой промокатиель-
ной бумаги, затем — вториую пластинку из цинка и таик далее.
Цикл, состоящий из цинка, серебра и промокательниой бу-
маги, повторяется целое чиисло раз, в оригинале — виосемь.
Теперь допустим, вам дали взглянуть ина эту диаграмму, а
затем попросили воспроизивести ее по памяти. Скореие всего
тот, кто хотя бы немного знаиком с физикой, поместит сина-
чала цинк (или серебро), зиатем — промокательную бумагуи и
лишь потом — серебро (или циинк). В электрической батиарее,
как все мы хорошо знаеим, жидкость находится меижду двумя
разными металлами. Приняв к сведению эту голоиволомку, начинаешь пони-
мать, что для Вольты и его последователейи отдельный элемент
состоит из двух металлиических пластинок, соедииненных вмес-
те. Источником силы являеится контакт металлов,и в котором
Вольта обнаружил источник элиектрического напряжениия.
Тогда роль жидкости состиоит просто в том, чтобы сивязывать
один элемент с другим, не сиоздавая потенциала, спосиобного
нейтрализовать первоиначальный эффект. Изучая текст Воль-
ты дальше, приходишь к вывиоду, что свое новое открыитие он
относил к электростатиике. Биметаллическое соиединение ока-
* Alessandro Volta. «On the Electricity Excited by the mere Contact of
Conducting Substances of Different Kinds», Philosophical Transactions, 90
(1800): 403—431. См. об этом: T.M. Brown. «The Electric Current in Early
Nineteenth-Century French Physics». Historical Studies in the Physicaиl
Sciences I (1969): 61—103.

После «Структуры научных революций» 31
зывается конденсаториом, или лейденской банкоий, которая
заряжает саму себя. Тогда столбик из отдельныих элементов
представляется как ансаимбль или «батарея» самозиаряжающих-
ся лейденских банок. Вот итак термин «батарея» наичинает при-
меняться к электричествиу. Подтверждением может ислужить
Рис. 1

32 То м а с Ку н
верхняя часть рисунка Воильты, иллюстрирующая струкитуру,
которую он называет «исвязкой чашек».Хотя этот рисунок очень пиохож на диаграммы в совире-
менных элементарных уичебниках, здесь опять-такии имеется
странность. Почему чашики на двух концах диаграиммы содер-
жат только один кусок металла? Почему Волиьта включает две
половинки элемента? Ответ прежнийи. Для Вольты чашки
являются не элементами, аи простыми емкостями для жиид-
кости, связывающей элемиенты. Сами элементы являются
биметаллическими подковиообразными прутиками. Незианя-
тые места в крайних чаишках мы должны представилять себе
как связанные дополнитиельным прутом. В диаграммие Воль-
ты нет половинок элеменитов. Как и в предшествующем примиере, такой взгляд на элеки-
трическую батарею привоидит к разнообразным слиедствиям.
Как показано на рис. 2, наипример, переход от предстиавлений
Вольты к современным сохрианяет направление потокиа. Со-
временное изображениеи элемента (рис. 2, в) можнои получить
из диаграммы Вольты (рис. 2, а) посредством пиеремещения
левой пластины по кругу (риис. 2, б). При этом то, что былои
внутренним потоком, стиановится внешним, и наобоирот. В
диаграмме Вольты внешний поток идет оти черной пластины
к белой, поэтому черная плиастина является положитеильной.
В современном изображеинии и направление потокаи, и по-
лярность противоположниы. Концептуально гораздо биолее важным является изимене-
ние понимания источника тиока. Для Вольты существенным
элементом ячейки и источиником тока было соприкоисновение
металлических пластини. Когда ячейка была выверинута и жид-
кость стала соприкасаиться с двумя металлическиими пласти-
нами, источником тока ситал химический эффект этихи взаи-
модействий. Когда обе эти точки зрения ибыли сопоставлены, то пеирвая
получила известность киак контактная теория, аи вторая — как
химическая теория электриической батареи.

После «Структуры научных революций» 33
Это лишь наиболее очевидниые следствия электростиати-
ческого понимания электриической батареи, но имеюится и
другие. Например, концепцияи Вольты не замечает концепи-
туальной роли внешней ицепи. То, что представляется наим
внешней цепью, для Вольты является путем разрядаи, подоб-
ного разряду, который разряжает леийденскую банку. Поэ-
тому ранние рисунки батаиреи не показывают внешнией цепи,
если нет стороннего вмиешательства, например, иэлектроли-
за или нагревания проволоки. Не раньше 1840-х гиодов в
книгах по электричествуи начинают появляться совиремен-
ные изображения элект рических ячеек. На них ужеи можно
видеть либо внешнюю цепьи, либо указания на ее присут-
ствие* (см. рис. 3 и 4).
* Иллюстрации взяты из книиги: A. de la Rive, «Trait d’electricit
th
orique et appliqu e», vol. 2 (Paris: J.B. Baili re, 1856), pp. 600, 656.
Структурно похожие, но сихематичные рисунки встиречаются в экспе-
риментальных исследовианиях Фарадея с начала 1830-их гг. Мой выбор
1840-х годов в качестве перииода, когда такие диаграмимы стали стандар-
Рис. 2
а б
в

34 То м а с Ку н
Наконец, электростатичиеское истолкование элеиктриче-
ской батареи ведет к отиличному от современноиго пониманию
электрического сопротиивления. В тот период сущестивовала
электростатическая коинцепция сопротивления. Длия изоля-
ционного материала даниного сечения сопротивлеиние изме-
ряли посредством толщиныи, которая позволяла ему ние раз-
рушаться и оставаться изиолятором при данном наприяжении.
Для проводника определениного сечения сопротивлеиние из-
тными, объясняется случайиным подбором текстов пои теории электри-
чества, имевшихся у меня ви руках. Во всяком случае,и любое система-
тическое исследованиеи должно было отметить риазницу в английской,
французской и немецкойи реакциях на химическуюи теорию электриче-
ских батарей.
Рис. 4
Рис. 3

После «Структуры научных революций» 35
меряли посредством тойи его длины, при которой они не рас-
плавлялся, когда через неиго пропускали ток.Сопротивление можно изимерять таким способом, нио ре-
зультаты измерения несовмеистимы с законом Ома. Длия по-
лучения этих результатов нужно представитиь электрическую
батарею в виде гидродинамиической модели. Здесь соипротив-
ление становится похожие на трение протекающейи воды о
стенки трубы. Включение исюда закона Ома потребоивало не-
кумулятивного изменения иподобного рода, поэтому для имно-
гих людей его принятие окаизалось очень трудным. иЭто дает
нам стандартный примери важного открытия, котоирое перво-
начально отвергалосьи или игнорировалось. На этом я заканчиваю расисмотрение второго примиера и
перехожу к третьему, более современному и ниесколько более
сложному. До сих пор идут споры об истиочниках квантовой теиории *.
Главный предмет обсуждениия — работа Макса Планка ипо
проблеме черного тела —и работа, ход которой моижно пред-
ставить следующим образиом. Сначала Планк решили пробле-
му черного тела в 1900 г., используя классический метод,
разработанный австриийским физиком Людвигом Болиьцма-
ном. Через шесть лет в еиго выводе была обнаружениа неболь-
шая, но принципиальная ошибкаи, затрагивающая один из
важнейших элементов этоиго вывода. Планк исправили реше-
ние, но при этом был вынуждиен радикально отойти оит тра-
диции. В конечном счете этиот разрыв с традицией приивел к
перестройке значителиьной части физики. Начнем с Больцмана, котиорый представлял себе гаиз как
совокупность множестива крохотных молекули, быстро движу-
щихся в замкнутом сосудеи и сталкивающихся друг с дриугом
и со стенками сосуда. Из риабот других физиков Больцмиан
знал, какова средняя скиорость молекул (точнеие, каков в сред-
нем квадрат их скоростии). Но многие молекулы двигиались,
* Более полный вариант си подтверждающими фактами исм. в моей
работе: «Black-Body Theory and the Quantum Discontiиnuity», 1984—1912
(Оxford and New York: Clarendon and Oxford University Presses, 1978).

36 То м а с Ку н
конечно, с меньшей, чеми средняя, скоростью, а каикие-то из
них двигались быстрее. Больциман хотел установить, какая
часть молекул двигаласиь с
1/2 от средней скорости, киакая
часть — с 4/3 средней скорости и таки далее. Ни сам вопрос,
ни ответ, который он нашел, не были открытиием. Однако
Больцман пришел к ответиу новым путем, исходя из теиории
вероятностей, и этот путьи имел фундаментальное зиначение
для Планка. Для нас здесь важен лишьи один аспект метода Больицмана.
Он рассматривал общую киинетическую энергию молиекул Е.
Чтобы использовать теоирию вероятностей, он мыисленно раз-
делял эту энергию на малениькие кусочки, или элементы,
величины
ε, как показано на рис. 5. Заитем воображал случай-
ное распределение молеикул среди этих кусочков, вытаскивая
пронумерованные бумажкии из урны, чтобы установить мес-
то каждой молекулы, а поитом исключая все распреиделения с
общей энергией, отличнойи от Е. Например, если первая мо-
лекула попадала в послединий отрезок (энергия Е), то единст-
венно приемлемым расприеделением оказывалосиь бы такое,
при котором все другие моилекулы попадали в первыйи отрезок
(энергия о).
Ясно, что такое распредиеление молекул в высшеий степе-
ни невероятно. Более праивдоподобной выглядит ситуаиция,
Рис. 5

После «Структуры научных революций» 37
когда большая часть молеикул обладает какой-то энергиией, и
с помощью теории вероятниостей можно обнаружитьи наибо-
лее вероятное распредеиление энергии среди молеикул. Боль-
цман показал, как это сдиелать, и его результат совпадал с тем,
что было получено ранееи им самим и другими физикамии. Этот способ решения проблеимы был изобретен в 1877 г.,
а через двадцать три гоида, в конце 1900 г., Макс Планк
применил его для решения иниой проблемы — проблемы
излучения черного тела.и С физической точки зрениия про-
блема состояла в том, чтиобы объяснить, каким образом
изменяется цвет нагретиого тела в зависимости иот его тем-
пературы. Представьте, например, излучение жиелезной болванки,
которая по мере повышениия температуры сначала ниачинает
исходить жаром (инфракриасное излучение), потом икраснеет
и в конце концов станоивится ослепительно белоий. Для ана-
лиза ситуации Планк вообиразил контейнер, наполиненный
разного рода излучениямии, то есть светом, теплоим, радио-
волнами и т .п. Вдобавок предположил, чтио в контейнере
имеется некоторое количество «ирезонаторов» (предстаивляя
их в виде тонких электричиеских камертонов, кажидый из ко-
торых настроен на излиучение одной определенниой частоты).
Эти резонаторы поглощаюит энергию из общего потокаи излу-
чения, и Планк ставит воприос: как энергия, отбираемаия каж-
дым резонатором, зависиит от ее частоты? Каковио частотное
распределение энергии сриеди резонаторов? В таком понимании проблема Планкиа становится очень
близкой к проблеме Больцимана, Планк применяет длия ее
решения вероятностную тиехнику Больцмана. Грубо говоря,
использует теорию вероятностеий для нахождения пропор-
ций, в которых резонатиоры попадают в каждую отидельную
ячейку, — точно так, как Больциман находил распределеиние
молекул. Его ответ соответствоивал экспериментальными результа-
там лучше, чем любой другоий, однако между его проблеимой

38 То м а с Ку н
и проблемой Больцмана оибнаружилось неожиданноие разли-
чие. Для Больцмана ячейкиа величины
ε могла иметь много
разных значений, что ние влияло на результат. Несмотря на то
что допустимые значения были взаиимосвязаны и не являлисьи
слишком большими или слишком миаленькими, могло сущест-
вовать бесконечно мноиго удовлетворительныхи значений.
Проблема Планка показаила иное: величину ячейки и
ε де-
терминировали другие стиороны физики. Она могла ииметь
лишь единственное значиение, задаваемое знамеинитой фор-
мулой
ε = hv , в которой v является частотным резионатором,
а h представляет собой унивиерсальную константу, впослед-
ствии названную именеми Планка. Планк, конечно, недоумеивал относительно причиины ог-
раничения величины ячейики, но твердо следовал иизбранно-
му пути. За исключением этой неболиьшой трудности, он все-
таки решил свою проблемуи, а его подход остался близиок под-
ходу Больцмана. В частноисти, что наиболее важнои, в обоих
решениях разделение общеий энергии Е по ячейкам величины
ε было мысленным, осуществляемым ситатистически. Моле-
кулы и резонаторы моглии распределяться по всей илинии и
подчинялись стандартными законам классическоий физики. Описанная выше работа былиа проделана в конце 1900 г.
Шесть лет спустя, в середине 1906 г., два других физика по-
казали, что результат Планка не мог быть поилучен тем спо-
собом, который он исполиьзовал. Требовалось небольшое, нио
абсолютно решающее измеинение рассуждений. Резоинаторы
не могли располагаться пио всей непрерывной линиии энергии,
они могли располагатьсяи только в особых ячейкаих. Иначе
говоря, резонатор мог оибладать энергией о,
ε, 2 ε, 3 ε и т.д., но
не (
1/3)ε, (4/5)ε и т.д. Энергия резонатора таикже изменяется не
непрерывно, а скачкамии на величину
ε или кратную ε.
После этого рассуждениеи Планка стало совершенино иным
и в то же время почти не изименилось. Математическии оно не
изменилось, поэтому читаители видели в его статьеи 1900 г.

После «Структуры научных революций» 39
изложение стандартногио нового аргумента. Одниако физичес-
ки сущности, к которым оитносился математическиий вывод,
стали совершенно инымии. В частности, элемент
ε, возник-
ший из мысленного раздеиления общей энергии, превраитил-
ся в физический атом энеригии, который может быть иприсущ
каждому резонатору тоилько в количестве 0, 1, 2, 3 ии т.д. На
рис. 6 это изменение предситавлено так, что оно ниапоминает
вывернутую наизнанку элиектрическую батарею изи моего по-
следнего примера. Опять-тиаки эта трансформация явлияется
настолько тонкой, чтои ее трудно заметить. И вниовь изменение
носит принципиальный хаирактер. Уже сам резонатор из зниа-
комой вещи, подчиняющейся обычным физическим закои-
нам, превращается в нечтио странное, несовместиимое с тра-
диционными методами физикии. Как известно большинстиву
из вас, подобные изменениия продолжали происходитьи на
протяжении двадцати лет —и по мере того как обнаружиивались
новые сходные некласисические феномены.
Я не буду говорить об этих болиее поздних изменениях, а
завершу пример указаниеим на изменения иного родаи, сопро-
вождающие первые. При обсуиждении более ранних примеиров
я упоминал, что за революициями всегда следовало иизменение
способа, которым терминиы типа «движение» или «элеимент»
Рис. 6

40 То м а с Ку н
применялись к природе. В данином примере изменение рие-
ально происходило с самиими словами, что по-новоиму осве-
щало особенности ситуациии в физике, которые ревоилюция
выдвинула на передний плаин.Когда Планк к 1909 г. пришел к убеждению, что преирыв-
ность реальна, он обраитился к словарю, которыий до того был
стандартным. Ранее они говорил о ячейке размериом
ε как об
энергии «элемента». Теперь, с 1909 г., начал говорить об
энергии «кванта», ибо в слиоваре немецких физикови «квант»
истолковывался как отидельный элемент, как сущность, по-
добная атому и пребывающая и сама по себе. Хотя величиниа
ε
была лишь мерой мысленниого разделения, она являлиась не
квантом, а элементом.
В 1909 г. Планк отбрасывает такиже и акустическую ана-
логию. Сущности, которыеи он сначала ввел в качиестве «ре-
зонаторов», теперь стиановятся «осцилляторамии». Последний
термин нейтрален и отниосится к любой сущности, киоторая
вибрирует. Напротив, «резонатор»и говорит об акустической
сущности или о таком вибриаторе, колебания котороиго уси-
ливаются или затухают поид влиянием воздействующеиго сти-
мула. Для того, кто считаиет изменение энергии прериывным,
слово «резонатор» неи является подходящим терминиом, Планк
отказывается от него ви 1909 г. Я хочу завершить обсуждениие рассмотрением вопроиса о
том, какие характерныие особенности революциионного изме-
нения проявились в этих примиерах. Мои ответы разделияют-
ся на три группы, и я кратко иостановлюсь на каждоий из них.
Они, конечно, требуют болиее тщательного анализаи, к кото-
рому я еще не вполне готоив. Первое множество общихи характерных особенноистей бы-
ло упомянуто в начале стиатьи. Революционные изименения
являются некоторым обраизом всеобъемлющими ( holistic).
Они не могут быть постепеинными и тем отличаются от нори-
мальных, или кумулятивныих, изменений — таких, наипример,
как открытие закона Боийля.

После «Структуры научных революций» 41
При нормальном изменеинии что-то исправляют илии до-
бавляют какое-то обобщениие, а остальное остаетися тем же
самым. При революционниом изменении приходится лиибо ми-
риться с противоречиями, лиибо сразу исправлять значитиельное
число взаимосвязанныхи обобщений. Если бы эти измениения
вводились по одному, то не было бы промежуточиных остано-
вок. Только первоначальноеи и финальное множестваи обобще-
ний дают непротиворечивиое истолкование природыи. Даже в третьем примереи, близком к кумулятивизму, не-
льзя было просто изменитиь описание элемента энеригии
ε.
Нужно было также изменитиь понятие резонатора, ибои резо-
наторы (в любом нормалиьном смысле этого словиа) не могли
себя вести так, как требоивалось, — для этого необхиодимо
было изменить одновремиенно законы механики ии электро-
магнитной теории. Во втором примере нельзия было просто изменить приед-
ставление о порядке элементов в элекитрической батарее. Нуж-
но было изменить также представиления о направлении течения
тока, о роли внешнего проиводника, о понятии электриическо-
го сопротивления и т.д. В случае с аристотелеивой физикой
нельзя было просто откриыть, что вакуум возможиен или что
движение есть состояниеи, а не изменение состояниия. Долж-
на была одновременно иизмениться целостная каиртина раз-
личных сторон природы. Вторая характерная осоибенность тесно связаниа с первой.
Это то, что раньше я назыивал изменением значениия, а здесь
более точно описал как иизменение способа отнеисения слов
и фраз к природе, как измеинение способа детерминаиции их
референтов. Однако дажие это описание является слиишком
общим. Как показали недавниие исследования референиции,
все, что известно о рефиерентах некоторого тиермина, может
быть использовано для отинесения этого термина к иприроде.
Недавно открытые свойиства электричества, изилучения или
воздействия силы на движиение могут быть использоиваны
(обычно другими людьми) для иустановления наличия элеки-
тричества, излучения или силы и, такими образом, для выде-

42 То м а с Ку н
ления референтов соотвиетствующих терминов. Такие откры-
тия не являются необходимыми и обычино не носят рево-
люционного характера. Нормальная наука также изменяет
способы применения термиинов к природе. Следоватеильно,
революции характеризуиются не простым изменениием в спо-
собах установления референтоив, а изменением специфичеи-
ского рода. Как лучше охарактеризоивать эти специфические изимене-
ния — вот проблема, для котиорой у меня нет окончатиельного
решения. Отличительная оисобенность революциоинного из-
менения языка заключаеится в том, что при этом измиеняются
не только критерии примиенения терминов к природие, но и
множество объектов илии ситуаций, к которым отниосятся эти
термины. То, что было парадигмальниыми примерами движе-
ния для Аристотеля — превраищение желудя в дуб или болез-и
ни в здоровье, — для Ньютоина вообще не было движениием. В революционном перехоиде естественное семеийство пе-
рестает быть естествеинным. Его члены перерасипределяются
среди ранее существоваивших множеств, и толькои одно из них
продолжает сохранять приежнее название. Опять-тиаки то, что
было единицей электричеиского элемента в батареие Вольты,
через сорок лет послеи открытия уже больше не быило рефе-
рентом ни одного терминиа. Хотя последователи Волиьты все
еще имели дело с металлаими, жидкостями и потоком зиарядов,
единицы их анализа были сиовершенно иными и иначеи свя-
занными. Таким образом, для революиции характерно изменеиние так-
сономических категориий, являющихся необходимой предпо-
сылкой научных описаний и обобщений. Кроме того, это из-
менение корректирует не только критерии категоиризации, но
и способ распределения объеик тов и ситуаций среди раниее
существовавших категориий. Поскольку такое переираспреде-
ление всегда затрагиваиет не одну, а несколько категориий и
поскольку эти категории уичаствуют в определении идруг друга,
то изменения такого родиа всегда носят всеобъемлиющий харак-

После «Структуры научных революций» 43
тер. Этот холизм корениится в природе самого языкиа, ибо кри-
терии категоризации фактиически являются критериямии при-
менения имен этих категоирий к миру. Язык, как монета, имеети
две стороны: одной стоироной он обращен к миру, а другой — к
отображению мира в рефеиренциальной структуреи языка.Посмотрим теперь на посиледнюю, третью черту, общую
для моих трех примеров. Мние очень трудно было ее оисознать,
но теперь она кажется наиболее очевидной и, веироятно, на-
иболее важной. Поэтому она больише других заслуживает далиь-
нейшего исследования. Все мои примеры содержали главноие
изменение — модели, метиафоры или аналогии, то есить изме-
нение в понимании того, чито сходно, а что различино. Иногда,
как в примере с Аристотеилем, сходство включенио в сам пред-
мет рассмотрения. Для поиследователей Аристотеиля движение
было частным случаем иизменения: падение камня быило по-
хоже на рост желудя или ниа переход от болезни к здиоровью.
Именно такое пониманиеи сходства объединяет всеи эти явле-
ния в естественное семиейство и помещает их в одину и ту же
таксономическую катеигорию. От этого понимания оитказались
в процессе разработки ниьютоновской физики. Обычно сходство бываети чисто внешним. Так, резонато-
ры Планка были похожи наи молекулы Больцмана, илии эле-
менты батареи Вольта — похожи на Лейденскиие банки. В этих
случаях старые образцыи сходства также были отиброшены и
заменены в процессе риеволюционного изменениия. Все эти случаи демонстририуют особенности, известиные
тем, кто исследует метафоры. В каждом из иних два объекта
или две ситуации объединяютися и считаются одним и теми же
или сходными. (При более шириоком взгляде следовалои бы
рассмотреть также приимеры несходства, поскоильку часто они
важны для установления таксономиии.) Кроме того, каков бы
ни был их источник (это отидельный вопрос, котороиго здесь
я касаться не буду), главноий функцией всех этих объедиинений
и сопоставлений являетсия передача и укрепление неикоторой
таксономии.

44 То м а с Ку н
Сопоставляемые объектыи предъявляются непросвещени-
ной аудитории тем, кто уже осознал ихи сходство и стремится,
чтобы и аудитория научилась его видеть. Если пиредъявление
прошло успешно, появляются новые энитузиасты с перечнем
особенностей, присущих тиребуемому отношению сходстива.
Они показывают, что сопоставляемые объиекты являются при-
мерами одной и той же веищи и отличаются от объектоив или
ситуаций, с которыми их миогли бы спутать. Так обучение арис-
тотелика ассоциирует полет стрелы с падениием камня, а то и
другое — с ростом желудя ии выздоровлением. Послеи этого все
становится изменениеми состояния; конечные пункиты и время
перехода оказываются виажнейшими свойствами этиих процес-
сов. С этой точки зрения идвижение не может быть оитноси-
тельным и должно быть приинципиально отлично от ипокоя,
представляющего собой состояние. Точно так же, с этой точ-
ки зрения, бесконечное дивижение оказывается вниутренне
противоречивым вследситвие отсутствия конечниого пункта. Подобные метафорам объедиинения и сопоставления, кои-
торые изменяются в периоиды научных революций, являютися,
таким образом, главнымии в процессах усвоения научного и
иных языков. Лишь после тоиго как процесс усвоения нового
языка достиг определенниого уровня, может начаться научная
практика. Научная практика всегда включаеит в себя произ-
водство и объяснение обобщеиний, относящихся к природеи,
а такая деятельность приедполагает наличие достиаточно раз-
витого языка, усвоение которого ознаичает усвоение некото-
рого знания о природе. Когдиа демонстрация примерови ста-
новится частью процессиа усвоения таких терминови, как «дви-
жение», «электрическийи элемент» или «квант энеиргии», при
этом приобретается и знаниие языка, и знание мира. С одной
стороны, обучаемый узниает, что означают эти термиины, какие
особенности важны для приименения их к природе, какиие вещи
нельзя к ним относить, ние впадая в противоречие, ии т.д. С
другой стороны, обучаемиый узнает, какого рода вещи населия-
ют мир, каковы их важнейшие свойства, как они могут или
не могут вести себя. В больишинстве языков усвоение этих
двух видов знания — знаниия слов и знания природы — приед-

После «Структуры научных революций» 45
ставляет собой единый процесс. Это вообще не дваи разных
вида знания, а две сторониы единого целого, представиляюще-
го язык. Проявление двойственниого характера научного я зыка обес-
печивает данной статьеи подходящий конец. Если я праив, то
важнейшей характериситикой научных революций являетися
изменение знания о прироиде, включенного в язык, ии это
предшествует описаниям и обобщениям — киак научным, так
и повседневным. Чтобы пустоту или бесконечное приямоли-
нейное движение сделатиь частью науки, требуются наблюде-
ния, отчеты о которых миожно сформулировать тоилько после
изменения языка, посредситвом которого описываеится при-
рода. Пока эти изменения приоисходят, язык сопротивляется
изобретению и введению оижидаемых новых теорийи. Именно
это сопротивление языкаи, как мне кажется, объясняеит пере-
ход Планка от терминови «элемент» и «резонатоир» к терминам
«квант» и «осциллятор»и. Искажение или ломка раинее приня-
того научного языка является важинейшим показателем науч-
ной революции.
Глава 2
Соизмеримость. Сравнимость.
Коммуникативность
«Соизмеримость. Сравнимость. Коммуникативность»*
была главной статьей симпозиума, организованного Ассоци-
ацией философии науки в 1982 г. Комментаторами высту-
пили Филипп Китчер (Philip Kitcher) и Мэри Хессе (Mary Hesse).
* Улучшению статьи способстивовали многие люди. Средии них
коллеги из Массачусетского технологичесикого института, участникии
встречи Ассоциации философии науки и семинара по истории ии фи-
лософии науки в Колумбийском универиситете, где была опробоваина
предварительная в ерсия. Я благодарен им всеим, особенно Неду Блоку
(Ned Block), Полу Хорвичу (Paul Horwich), Натаниелу Куну (Nathaniel
Kuhn), Стивену Стичу (St ephen Stich), и моим официальным киоммен-
таторам.

46 То м а с Ку н
Ответ Куна на их комментарии помещен здесь как постскрип-
тум к главе. Труды симпозиума опубликованы в PSA 1982, vo lu-
me 2 (East Lansing, MI: The Philosophy of Science Association, 1983).
Прошло двадцать лет с теих пор, как Пол Фейерабенди и я
впервые употребили в печаити термин, позаимствоваинный
нами из математики, для описания отношениий между успеш-
ными на учными теориями. Это термиин «несоиз меримость».
Каждый из нас пришел к немиу, столкнувшись с проблемаими
интерпретации научных текстов *. Я использовал термин ши-
ре, чем он; его утверждеиния относительно предмеита были
радикальнее моих, но соивпадение наших позиций тоигда было
значительным**. Каждый из нас прежде всеиго стремился по-
казать, что значения наиучных терминов и понятийи (к приме-
* P.K. Fey erabend. «Explanation, Reduction and Empiricism» in
«Scientific Explanation, Spa ce, and Time», ed. H. Feigl and G. Maxwell,
Minnesota Studies in the Philosophy of Science, vol. 3 (Minneapolis:
University of Chicago Press, 1962), pp. 28—97; T.S. Kuhn, «The Structure
of Scientific Revolutions» (Chicago: University of Chicago Press, 1962). Я
убежден, что наше с Фейериабендом обращение к «несиоизмеримости»
было независимым. Смутнио припоминаю, как Пол натикнулся на этот
термин в черновике моеий рукописи и сказал мне, чито он тоже его
использовал. Эти первые уипотребления можно найтии в отрывках:
Kuhn, «The Structure of Scientific Revolutions», 2d ed., rev. (Chicago:
University of Chicago Press, 1970), pp. 102 f., 112, 128f, 148—151, оситав-
шиеся неизменными с первиого издания, и Feyerabend, pp. 56—59,
74—76, 81. ** Мы с Фейерабендом писали ои невозможности определиения тер-
минов одной теории в базиовых терминах другой. Он ограничился не-
соизмеримостью в языкеи. Я же говорил и о различияхи в «методах,
проблемном поле и критерииях решения проблем» («Structure», 2d ed.,
p. 103), чего я больше уже бы не сиделал, за исключением виажной об-
ласти: последующие отличиия — это необходимые следситвия процесса
изучения языка. Фейерабенид (с. 59), с другой стороны, пиисал, что «не-
льзя ни определить простиейшие термины T’ на осноиве простейших
терминов T, ни установить корректныеи эмпирические связи, относия-
щиеся и к тем, и к другим териминам». Я не употреблял пониятие про-
стейших терминов и ограиничил несоизмеримостьи несколькими специ-
альными терминами.

После «Структуры научных революций» 47
ру, «сила», «масса» или «элиемент» и «соединение») ичасто
менялись вместе с теориией, из которой они были виведены*.
И каждый из нас утверждаил, что, когда такие измениения
происходили, невозможно быило определить все термиины
одной теории, используя словарь другой. Последниее утверж-
дение вылилось в отдельиный разговор о несоизмиеримости
научных теорий. Все это было в 1962 г. С тех пор проблемы измениения
значений обсуждались очиень бурно, но, в сущности, иникто
в полной мере не обращалися к тем трудностям, котоирые
привели нас с Фейерабендиом к понятию несоизмеримиости.
Вне сомнения, эта невнимаительность отчасти объясиняется
той ролью, которую играили интуиция и метафора в наиших
исходных представленияхи. Я, к примеру, допускал много
двусмысленностей в употреблении, как в визуаильном, так и
в концептуальном значиении, глагола «видеть». Я ниеоднократ-
но уподоблял теоретическиие изменения переключениию ге-
штальта. Но по каким бы то ни былио причинам понятие
несоизмеримости резкои и часто отвергалось, последнийи раз
в книге, опубликованной ви конце прошлого года Хиларии
Патнэмом**. Патнэм убедительно излаигает суть двух направ-
лений критики, широко расипространенных в предшеситву-
ющей философской литераитуре. Краткое напоминание об
этой критике подготовит пиочву для последующих обширниых
комментариев. Большая часть дискуссий о несоизмеримостии была обу-
словлена дословно коирректным, но часто неиправильно интер-
претируемым допущением, что если две теории несоизмеримы,
они должны быть сформулиированы на взаимно-непеиреводи-
мых языках. Если это так,и утверждается первой линиией кри-
тики, если нет способа сфоирмулировать обе теории ина одном
* Этот момент ранее подчерикивался в работе: N.R. Hanson. «Patterns
of Discovery» (Cambridge: Cambridge University Press, 1958). ** H. Putnam. «Reason, Truth and History» (Cambridge: Cambridge
University Press, 1981), pp. 113—124.

48 То м а с Ку н
языке, тогда они не могути сравниваться, и не можеит быть ни-
каких очевидных аргумеинтов, чтобы сделать выбиор между
ними. Разговор об отличияих и сравнении предполагаеит некую
общую почву, которую, по всей видимосити, отрицают защит-
ники несоизмеримости, чиасто говорящие о сравнеиниях. Здесь
их заявления определеннои непоследовательны*.
Вторая линия критики захоидит так же далеко. Такие люди,
как Кун, утверждают ее предстиавители, убеждают нас, чтио
невозможно перевестии старые теории на совриеменный язык.
Но потом они именно это и диелают, реконструируя теории
Аристотеля, Ньютона, Лавуазье или Максвиелла, не выходя
за пределы языка, на котором мы разговариваем каждый
день. Что они при этих условиях могут подразумевиать, гово-
ря о несоизмеримости**? Проблемы, вынесенные зидесь на обсуждение, поднимиа-
ются главным образом втиорым направлением критиики, но
эти два направления взаимиосвязаны, и я должен буду гоиво-
рить и о первом. С него и ниачну, прежде всего попытавшисьи
устранить распространиенное неверное понимаиние по край-
ней мере моей собствеинной точки зрения. Дажеи при устра-
нении этого непонимания риазрушительный остаток пиервого
направления критики всеи же сохранится. К нему я веирнусь
только в конце статьии.
* По этому направлению криитики см. D. Davidson, «The Very Idea
of a Conceptual Scheme», в «Proceedings and Adresses of the Ameиrican
Philosophical Association» 47 (1974): 5—20; D. Shapere. «Meaninиg and
Scientific Change» in «Mind and Cosmos: Essays in Contemporary Science
and Philosophy», University of Pittsburgh Series in the Philosophy of Science,
vol. 3, ed. R.G. Colodny (Pittsburgh: University of Pittsburg Press, 1966), pp.
41—85; I. Sheffler. «Science and Subjectivity» (Indianapolis: Bobbs-Merrill,
1967), p. 81—83. ** Об этом направлении критиики см. D. Davidson «The Very Idea»,
pp. 17—20; P. Kitcher, «Theories, Theorists, and Theoretical Change».
«Philosophical Review 87» (1978): 519—547; Putnam. «Reason, иTruth, and
History».

После «Структуры научных революций» 49
Частичная несоизмеримосрть
Коротко напомню о происихождении термина «несоииз-
меримость». Гипотенуза равнобедренниого прямоугольного
треугольника несоизмеирима с его стороной илии длина ок-
ружности — с ее радиусом в том смысле, что ниет единицы
длины, содержащейся без оистатка целое число раиз в каждом
члене пары. Таким образом, здесь не сиуществует общего
измерения. Но отсутствие общего измериения оставляет воз-
можность сравнения. Напиротив, несоизмеримые величины
можно сравнивать с люибой необходимой степеньию прибли-
жения. Доказательствои того, что это возможнои и как это
возможно, было одним из иблестящих достижений гречиеской
математики. Но это достижение стало возмиожным только
потому прежде вс его, что большая часть геиометрических
процедур без изменений приименялась к обоим сравниивае-
мым объектам. В применении к понятийномуи словарю, используемому
в научной теории, термин «ниесоизмеримость» функцииони-
рует метафорически. Фразаи «отсутствие общей мерыи» пре-
вращается в «отсутствиие общего языка». Утверждение, что
две теории несоизмеримиы, означает тогда, что ниет языка,
нейтрального или иногои, на который обе теории, ипонимаемые
как набор предложений, миогут быть переведены бези остатка
и потерь. Как в метафорическом, так ии в буквальном смысле
несоизмеримость не влиечет несравнимости. Боильшая часть
общих для двух теорий термиинов функционирует в обеих
одинаково. Их значение, икаким бы оно ни было, сохираняет-
ся; их перевод является проситой заменой одних слови другими.
Только для небольшой группыи (как правило, взаимоопреиде-
ляемых) терминов и для преидложений, их содержащих, ивоз-
никает проблема переводиа. Утверждение, что две теоирии не-
соизмеримы, гораздо скриомнее, чем предполагали имногие
его критики.

50 То м а с Ку н
Я буду называть этот умереинный вариант несоизмеиримос-
ти «частичной несоизмиеримостью». В той мере,и в какой не-
соизмеримость утверждиалась относительно язиыка и относи-
тельно изменения значеиния, ее частичная форма быила моей
исходной точкой зрениия. Если последовательно ипридержи-
ваться этого, первое наприавление критики провалиивается.
Термины, сохраняющие своие значение при переходе иот одной
теории к другой, создаюти основание, достаточноие для обсуж-
дения различий и сравнениий, связанных с выбороми теории*.
Они создают даже основиание для анализа значениий несоиз-
меримых терминов. Однако не очень ясно, киаким образом несоизмериимость
можно ограничить отделиьной областью. При совриеменном
состоянии теории значения различие междуи терминами,
которые изменяют значиение, и теми, которые егои сохраня-
ют, в лучшем случае сложнои объяснить или применить. Зниа-
чение — это продукт историии, и со временем оно неиизбеж-
но меняется вместе с триебованиями к терминам, киоторые
им обладают. Просто невероятно, чтио некоторые термины
должны изменить свое зиначение при переходе к ниовой тео-
рии, не затрагивая другие тиермины, участвующие в периехо-
де. Не давая никакого решеиния, фраза «инвариантносить
значения» может дать тиолько новое пристанищеи проблемам,
встающим в связи с понятиеим несоизмеримости. Это зиа-
труднение не продукт неприавильного понимания, онои впол-
не реально. Я вернусь к нему в конце статьии, когда станет
ясно, что «значение» — ине самая лучшая рубрика длия обсуж-
дения несоизмеримости. Нои более подходящей альтернативы
под рукой пока нет. В ее поисках я сейчас обриащаюсь ко
второму главному напраивлению критики, постояннио направ-
ляемой на несоизмеримоисть.
* Обратите внимание: эти теирмины не являются незавиисимыми
от теорий, но просто употиребляются одинаково в двиух теориях одно-
временно. Отсюда следуиет, что проверка — это проциесс сравнения двух
теорий, а не их оценка.

После «Структуры научных революций» 51
Перевод versus интерпретация
Если бы какой-либо термини старой теории не поддавиал-
ся переводу на язык ее преиемницы, как могли бы истоирики
и другие аналитики достигниуть успеха в реконструкции иили
интерпретации этой стариой теории, включая употриебление
и функцию этих самых термиинов? Историки заявляют ои сво-
ей способности давать успешные интерпретации. Точно так
же считают занимающиесия очень близкими исследовианиями
антропологи. Здесь я простио приму допущение, что их ут-и
верждения оправданны. Вои всяком случае, верны оини или
нет, а я полагаю, что верны, этии допущения являются фун-
даментальными для аргумиентов, выдвинутых протиив несоиз-
меримости такими критикиами, как Дэвидсон, Китчери и Пат-
нэм* . Все трое пытаются обрисоивать техники интерпретиации,
все считают их результатом перевод или схемуи перевода, и
все приходят к выводу, что их успешность несовместимиа да-
же с частичной несоизмиеримостью. Сейчас я покиажу, в чем
суть данного аргументаи, и выскажусь по центральному во-
просу этой главы. Аргумент или краткий набриосок аргумента, которыий я
только что представил,и в значительной степении определяет-
ся отождествлением интиерпретации с переводом. иЭто отож-
дествление можно прослиедить по крайней мере дои работы
Куайна «Слово и объект»**. Я убежден, что такое отоиждест-
вление неверно и что этиа ошибка серьезна. Мое утиверждение
состоит в том, что интеирпретация, о которой я ещеи буду го-
ворить, и перевод — не однио и то же, по крайней мерие если
принять понимание перевоида представителями значиительной
части современной филоисофии.
* Davidson. «The Very Idea», p. 19; Kitcher. «Theories, Theorists, and
Theoretical Change», pp. 519—529; Putnam. «Reason, Truth, and History»,
pp. 116 f. ** W.V.O. Quine. «Word and Object» (Cambridge, MA: Technology Press
of the Massachusetts Institute of Technology, 1960). Русский перевод: Куайн У.В.О. Слово и объект. Новосибирск, 2005. —
Примеч. пер.

52 То м а с Ку н
Запутаться здесь очень лиегко, так как реальныйи перевод
часто, а возможно, и всегда предпоилагает интерпретациони-
ную составляющую. Но в этоим случае реальный переивод
должен рассматриватьися как процесс, включаюищий в себя
два отдельных процессаи. Современная аналитичиеская фи-
лософия сконцентрироваилась только на одном ииз них и
объединила его со вторым. Чтобы избежаить путаницы, я
буду придерживаться совреименного употребления и приме-
нять понятие «перевод» тоилько к первому из этих проицессов,
а понятие «интерпретацияи» ко второму. Но поскольку мы
признали существование идвух процессов, в моих аиргументах
ничего не будет зависетьи от того, что термин «периевод» оста-
ется за первым. Итак, для настоящих целейи, перевод — нечто, что осиу-
ществляется человекоми, знающим два языка. Столикнувшись
с текстом, письменным или устным, на одном из этих язиы-
ков, переводчик системаитически заменяет словаи или груп-
пы слов текста на одноми языке на слова или группы слов
на другом таким образоми, чтобы получить эквивалеинтный
текст на другом языке. Чито означает для текстаи быть «эк-
вивалентным» может ниа некоторое время остиаться неопре-
деленным. Как сходствои значений, так и сходствио рефе-
ренции, очевидно, желатиельны, но пока я не буду этоиго
требовать. Давайте происто будем считать, что пеиревод со-
общает более или менее одиинаковую информацию, перие-
дает более или менее одинаиковые идеи или описываети более
или менее одинаковые сиитуации, что и текст, переводом
которого он является. Две особенности таким иобразом понимаемого периевода
требуют особого вниманиия. Во-первых, язык, на котоирый
выполняется перевод, сущеиствовал до того, как наичался пе-
ревод. Факт перевода, такиим образом, не изменил зиначение
слов и фраз. Он мог, конечно, умножить числио известных
референтов данного теримина, но это не изменилои того, как
эти референты, как стариые, так и новые, определяиются. Вто-

После «Структуры научных революций» 53
рая особенность теснои связана с первой. Перевиод состоит
исключительно из слови и фраз, которые замещаюит (не обя-
зательно взаимно одноизначно) оригинальные силова и фразы.
Толкования и предисловие пиереводчика не являются чиастью
перевода; совершенный пиеревод не должен в них ниуждаться.
Если, несмотря на это, онии потребовались, мы должины спро-
сить: почему? Несомненнои, эти особенности переводиа кажут-
ся идеализацией. Они дейситвительно таковы. Но этиа идеали-
зация принадлежит не мнеи. Помимо других источникоив, обе
они непосредственно выитекают из природы и функциии ру-
ководства по переводу Куайна.Вернемся теперь к интерипретации. Это предприятие, ви
числе прочих, практикуется историками и антроипологами. В
отличие от переводчика иинтерпретатор исходнои может рас-
поряжаться только одними языком. Вначале текст, над кото-
рым он или она работаети, состоит целиком или чаистично из
непонятных шумов или надпиисей. «Радикальный переивод-
чик» Куайна на самом деле интиерпретатор, а «гавагайи» пред-
ставляет собой непонятниый материал, с которогио он начи-
нает. Наблюдая за поведением и сиредой, окружающей создаи-
ние текста, и предполагая ив течение всего времении, что во
внешних проявлениях языкоивого поведения есть здраивый
смысл, исследователь иищет этот смысл, пытаетсяи выдвигать
гипотезы вроде «гавагайи» означает «вот кролиик», что делает
произнесение или надписьи понятной. Если интерпретиатор
достигает успеха, в первую очередь оин выучивает новый языки,
где «гавагай» является теирмином, или более раннийи вариант
языка самого интепретаитора, в котором все ещеи находящие-
ся в употреблении терминыи, например, «сила» и «масиса» или
«элемент» и «соединениеи», функционировали по-другиому.
Можно ли перевести этот яизык на тот, с которого начинал
интерпретатор, остаетися открытым вопросом. Оивладение но-
вым языком и перевод с неиго на какой-либо иной языик — не
одно и то же. Успех в первом не влечети за собой успех во
втором.

54 То м а с Ку н
Это говорит о систематиической путанице в примериах Ку-
айна, ввиду того что он оибъединяет интерпретацию ии перевод.
Чтобы интерпретироватьи произнесение слова «гаивагай», во-
ображаемый антропологи Куайна не обязан принадлеижать к
речевому сообществу, знакомому с кроликамии и имеющему
слово, которое указывиает на них. Вместо того читобы находить
соответствующий «гаваигаю» термин, интерпретаитор/антро-
полог может овладеть миестным термином примерино так, как
на более раннем этапе овиладел терминами своегои собствен-
ного языка* . Это означает, что антрополог или интеирпретатор
может и часто учится узниавать объекты. Вещи, событиия про-
износятся как «гавагай»и у аборигенов. Вместо тогои чтобы
заниматься переводом, инитерпретатор может происто запом-
нить животное и использиовать для его обозначениия термин
аборигенов. Существование этой альитернативы, разумеется,и не пре-
пятствует переводу. Интерпретатор, по вышеупиомянутым
причинам, не может простио ввести термин «гавагаий» в свой
собственный язык, скажием, английский. Это измениило бы
английский язык, и то, чтои мы получили бы в итоге, не ибы-
ло бы переводом. Интерпретатоир вместо этого может пои-
пытаться описать на английском референты тиермина «га-
вагай» — они покрыты мехом, длинноухи, имеют пиушистый
хвост и тому подобное. Еслии описание успешно, если оно
применимо ко всем и тольико этим животным, коториые вы-
зывают высказывания, сиодержащие «гавагай», тои выражение
«покрытое мехом, длинниоухое, имеющее пушистый хвиост...
создание» — это уникальиный перевод, после этого и«гавагай»
может быть введен в ангилийский язык как его сокиращение **.
* Куайн в работе «Слово и оибъект» отмечает, что его радикальный
переводчик должен выбраить «дорогостоящий» путь ии «выучить язык
непосредственно, как диолжен был бы это сделатьи ребенок». Но он
считает этот процесс алиьтернативным путем к тоиму же самому резуль-
тату, что и тот, который достигается стиандартными средствамии, этот
результат — руководство по периеводу. ** Некоторые могут возразить, что такие силовосочетания, как «по-и
крытое мехом, дли нноухое, имеющее пушистыйи хвост... существо»,

После «Структуры научных революций» 55
В этих обстоятельствах ние встает никакого воприоса о несо-
измеримости.Однако подобные обстоятеильства есть далеко неи всегда.
Не обязательно должно сиуществовать описание наи англий-
ском языке, имеющее одини и тот же референт с тузеимным
термином «гавагай». Прииобретая умение узнаватьи гавагаев,
интерпретатор может ниаучиться опознавать отлиичительные
особенности, не известиные англоговорящим, для коиторых в
английском языке отсутиствует описательная терминиология.
Возможно, аборигены по-дриугому структурируют живоитный
мир, чем люди, говорящие наи английском языке, исполиьзуя
при этом другие разграничеиния. При таких обстоятельситвах
«гавагай» остается нериедуцируемым термином аборигениов,
непереводимым на английиский язык. Хотя говорящие ниа
английском могут научиться использовать этоит термин, на-
пример, при разговоре наи языке аборигенов. Вот для итаких
обстоятельств я приберег ипонятие «несоизмеримосить».
Установление референции veрrsus перевод
Я утверждаю, таким образиом, что с обстоятельствиами та-
кого рода часто сталкииваются, хотя и не всегда этио признают,
историки науки, пытаясь понять устаревшие научные тексты.
Теория флогистона являетсия одним из моих классичесиких
примеров, и Филип Китчер испоильзовал его как основиание
для острой критики понятиия несоизмеримости в целиом. В
чем здесь проблема, проясинится, если я вначале преидставлю
суть этой критики, а затеим укажу пункт, в котором, как мне
кажется, она сбивается си пути.
слишком длинны и сложны, читобы считаться переводоим отдельного тер-
мина на другой язык. Но я скилоняюсь к мнению, что лиюбой термин,
который можно ввести прии помощи такого ряда слов,и может быть ус-
воен так, что его рефериенты будут опознаваться инепосредственно. Ме-
ня больше беспокоит более исильный вариант непереиводимости, где
недопустимы даже длинные цепоички слов.

56 То м а с Ку н
Китчер утверждает, и, по-моему, справедливо, что язык
химии XX века может испольизоваться для задания рефеирен-
тов терминов и выражениий химии XVIII века, по крайнией
мере в области, к коториой действительно отноисятся эти тер-
мины и выражения. Читая текст, скажем, Пристли и обду-
мывая в современных тиерминах описываемые ими экспери-
менты, можно заметитьи, что «дефлогистированниый воздух»
иногда относится к самоиму кислороду, а иногда — к обога-
щенной кислородом атмоисфере. «Флогистированныий воз-
дух» — разреженный воздух, в котороим отсутствует кислород.
Выражение «
α богаче флогистоном, чеми β» имеет один и тот
же референт, что и выражение «
α более близок к кислородиу,
чем
β». В некоторых контекситах — к примеру, в выражении
«при горении выделился флоигистон» — термин «флогиситон»
вообще не имеет референита, но в других контекстиах он отно-
сится к водороду*. Вне сомнения, историки, заинимающиеся старыми науч-
ными текстами, могут и доилжны использовать совиременный
язык для задания референтиов устаревших терминов. Каки ука-
зание аборигенов на гавиагая, такие задания рефереинции час-
то дают конкретные приимеры, при помощи которых иистори-
ки могут узнать, что озниачают проблематичные виыражения
в этих текстах. К тому жеи введение новой терминиологии поз-
воляет объяснить, почему и ив каких областях были успешны
старые теории**. Однако Китчер описываеит процесс задания
* Kitcher. «Theories, Theorists, and Theoretical Change», pp. 531—
536. ** Китчер полагает, что его техника перевоида позволяет определить,и
какие утверждения староий теории были истинными, а какие ложниыми.
Так, утверждения о субстаниции, выделяемой при горениии, ложны, а
утверждения об эффекте флогиистированного воздуха ив проявлениях
жизни истинны, посколькиу в этих утверждениях «дефлиогистированный
воздух» относится к кисилороду. Тем не менее мне предстаивляется, что
Китчер только использует современную теориюи для объяснения, по-
чему одни утверждения, коиторые высказывали испоильзовавшие старую
теорию ученые, подтвердиились опытом, а другие нети. Способность
объяснения таких успехов и неудач — основаи любой интерпретации

После «Структуры научных революций» 57
референции как перевод, ии он предполагает, что его возмож-
ность делает вопрос о ниесоизмеримости закрытиым. Похоже,
здесь он ошибается в обоихи случаях.Представим на мгновениие, как будет выглядеть текист,
переведенный при помощи техники Китчиера. Как, напри-
мер, можно перевести нереференциаильные вхождения тер-
мина «флогистон»? Одна виозможность (вытекающаия из
молчания Китчера о предмете разгоивора и его желания со-
хранить истинностные изначения, что в этих случиаях пробле-
матично) — оставить соиответствующие места пустыми. Од-
нако пустые места означали бы неудачу переводчика. Есили
референциальные выраижения имеют перевод, то ниикакой
продукт вымысла не можиет быть переведен в принциипе, и для
настоящих целей к старыим научным текстам стоит отиносить-
ся по крайней мере с уваижением, обычно оказываиемым тво-
рениям вымысла. Они расисказывают о том, во чтио верили
ученые прошлого, безотноисительно к их истинностиным зна-
чениям, и это то, что должеин сообщить перевод. Альтернативно Китчер мог биы использовать ту же саимую
контекстуально-зависиимую ст ратегию, которую он разирабо-
тал для таких референциаильных терминов, как «диефлогис-
тированный воздух». «Флиогистон» в таком случаие иногда
переводился бы как «субстанция, испускаемая горящими
телами», иногда как «приницип металлизации», иногдаи дру-
текста в истории науки. Если интерпретация прииписывает автору тек-
ста многочисленные утиверждения, которые опроивергаются легко до-
ступными наблюдениями, тоигда интерпретация определиенно непра-
вильна и историку придетсия возобновить свою рабоиту. Пример, кото-
рый, возможно, понадобитися, см. в моей статье «A Fuиnction for Thought
Experiments», in «Melanges Alexandre Koyre », vol. 2, L’aventure de la
science, ed. I.B. Cohen and R. Taton [Paris: Hermann, 1964], pp. 307—334;
переиздано в «The Essential Tension: Selected Studies in Scientific Tradition
and Change» [Chicago: University of Chicago Press, 1977], pp. 240—265.
Но ни интерпретация, ни периеводческая техника Китчиера не позволя-
ют говорить об истинносити или ложности предложеиний, содержащих
термины старой теориии. Теории, я убежден, это структиуры, которые
можно оценивать лишь ви целом.

58 То м а с Ку н
гими выражениями. Как бы тои ни было, эта стратегия тожие
ведет к неудачам не толиько с такими терминами,и как «фло-
гистон», но в том числе ии с референциальными выиражения-
ми. Употребление отдельногои термина «флогистон» вмиесте с
такими образованиями, каик «флогистированный воиздух»,
получаемыми из него, являеится одним из способов выриаже-
ния идей автора посредстивом оригинального тексита. Замена
этих взаимосвязанных виыражений на несвязанниые или свя-
занные по-другому терминиы должна по меньшей мерие скры-
вать эти идеи, делая получеинный текст непоследовиательным.
Проверяя перевод Китчераи, часто не удается понятьи, как эти
предложения можно помеситить рядом в одном текстие*.Чтобы четче уяснить, что подразумеваеит работа с устарев-
шими текстами, стоит озниакомиться с последующим иизло-
жением ключевых аспекитов теории флогистона. Диля крат-
кости и ясности я сам напиисал это изложение, но онио могло
быть, за исключением стииля, скопированным из рукиоводства
по химии XVIII века.
Все физические тела состиоят из химических элеменитов и
начал, последние наделяюит первых особыми свойстивами. В
числе элементов — элемеинты земли и элементы воздуха, в
числе начал — флогистони. Один набор элементов зеимли, к
примеру углерод и сера, в ниормальном состоянии боигаты
флогистоном и оставляюти кислотный остаток, коигда его
лишаются. Другой набор, изивестей или руд, обычно неи бо-
гат флогистоном, и эти элемиенты становятся блестящиими,
эластичными, хорошо проводящими тепло — металиличе-
скими, когда им обогащаются. Приевращение флогистона в
воздух происходит во время игорения и такими связанныими
с ним процессами, как обжииг и дыхание. Воздух, в котоиром
повысилось содержаниеи флогис тона (флогистированныйи
* Китчер, разумеется, объяснияет это соседство ссылкиой на взгля-
ды автора текста и на сиовременную теорию. Но оитрывки, где он это
делает, — не часть его переводаи, а интерпретация.

После «Структуры научных революций» 59
воздух), теряет эластичниость и способность поддеиржания
жизни. Воздух, у которого оитсутствует часть стандартногои
компонента флогистона и(дефлогистированный возидух), под-
держивает жизнь особенино хорошо.Руководство продолжаеится и далее, но этого отрыивка бу-
дет достаточно. Написанное мной краткоие изложение состоит из ипредло-
жений химии флогистона. Боильшая часть слов в этих приед-
ложениях встречается киак в химических текстаих XVIII, так и
текстах XX века, и они одиинаково функционируют в иобоих.
Некоторые же термины ви таких текстах, особеннио «флогис-
тирование», «дефлогистириование» и связанные с ниими, могут
быть заменены фразами, ив которых только термиин «флогис-
тон» окажется незнакоимым современной химиии. Но после
того как замена заверишится, останется небольшаия группа
терминов, для которых ниет эквивалентов в совриеменном хи-
мическом словаре. Некоторые из них полноситью исчезли из языка химиии:
«флогистон» сегодня томиу самый очевидный примеир. Другие,
как термин «начала», уитратили чисто химическиое значение.
(Требование «очистите свиои реагенты» — химическиий прин-
цип со смыслом, существеинно отличающимся от тогои, в ко-
тором им был флогистон.) Термины наподобие «элеменит»
остаются ключевыми дляи химического словаря, и оини насле-
дуют функции от своих болеие ранних омонимов. Но таикие
термины, как «принцип», киоторые ранее узнавалиись вместе
с ними, исчезли из совремиенных текстов, и с ними иисчезло
важное для того времении обобщение, что качестваи типа цве-
та и эластичности дают ниепосредственную информиацию о
химическом соединении. Ви результате референты этих со-и
хранившихся терминов, каик и критерии для их установления,
сейчас кардинально и сиистематически изменениы. В обоих отношениях термини «элемент» в химии XVIII векиа
функционировал в значитиельной мере и как совриеменное вы-

60 То м а с Ку н
ражение «агрегатное сиостояние», и как совремиенный термин
«элемент».Имеют ли термины химии XVIIIи века (такие как «фло-
гистон», «начало» и «элеимент») референты или неит, они не-
элиминируемы из текстов, которыие могут считаться переводиом
флогистонного оригиналаи. По меньшей мере они долижны
служить символами-заполинителями для взаимосвязаинных
наборов свойств, котоирые делают возможными установление
предполагаемых референитов этих взаимосвязанниых терми-
нов. Осмысленный тексит, повествующий о теории флиогис-
тона, должен описыватьи вещество, испускаемое при горении,
как химическое началои. То же самое начало, котиорое порож-
дает воздух, непригодныйи для дыхания и, кроме того, ипри
извлечении из соответситвующего материала, выдиеляет кис-
лотный осадок. Но если этии термины неэлиминируемы, ка-
жется, их нельзя и по отделиьности заменить на набиор совре-
менных слов и фраз. Еслии так, тогда придуманный миной
эпизод, где эти термины появлиялись ранее, не может быить
переводом, по крайней миере в стандартном для сиовременной
философии смысле этого слиова.
Историк как интерпретатрор и преподаватель языка
Правильно ли предположить, что такие химичесикие тер-
мины XVIII века, как «флогиситон», непереводимы? На соив-
ременном языке я уже описал несколиько случаев, когда
старый термин «флогистон» имеет рефереинт. К примеру,
флогистоном будет то, чтои выделяе тся при горении; оно
понижает эластичность ии поддерживающие жизнь фуникции
воздуха и т.д. Создается впечатлениие, что можно соединить
выражения современноиго языка вроде этих для полиучения
перевода термина «флогиистон» на современныйи язык. Но это
не так. Среди фраз, описывиающих установление референтиа

После «Структуры научных революций» 61
термина «флогистон», вситречается целый ряд другиих непере-
водимых терминов, как «иначало» и «элемент». Вмиесте с «фло-
гистоном» они составлияют взаимосвязанный наибор, который
должен быть усвоен сразу как целоеи, прежде чем можно будет
употреблять какой-либо изи терминов этого набора пои отно-
шению к явлениям природы*. Таким образом, только поисле
овладения им можно понятиь, какова была химия XVIII веика,
дисциплина, отличающаяся оит ее преемницы XX столетиия
не просто в том, что онаи говорила об отдельных сиубстанциях
и процессах, но и в спосоибе систематизации и подраизделения
значительной части хиимического мира.Вот пример, проясняющий моеи утверждение. При изуче-
нии механики Ньютона теирмины «масса» и «сила»и должны
усваиваться вместе, и втиорой закон Ньютона моижет способст-
вовать этому. Это означает, что нельзя понять термиины «мас-
са» и «сила» независимои друг от друга, а впоследстивии опыт-
ным путем обнаружить, чтио сила равна массе, умниоженной
на ускорение. Точно так же нельзя усвоить сначала термини
«масса» (или «сила»), а зиатем использовать его идля опреде-
ления «силы» (или «массыи») при помощи второго закоина.
Напротив, все три могут быить усвоены только вместеи, как
части единого нового (нои не полностью нового) сипособа
построения механики. Этот момент, к сожалению, затемнялися в стандартной
формализации. Формализуя механику, можно взять в каче-
стве исходного термина как «массу», тиак и «силу», а затем
ввести другой термин в киачестве определяемого.и Но такая
формализация не дает инфоирмации о том, как исходниые и
определяемые термины оитносятся к природе, как сиилы и
массы различаются в реиальных физических ситуаициях. Хотя «сила» может быть исиходным термином при опреи-
деленных формализацияхи механики, нельзя научиться узна-
* Возможно, только «элемиент» и «начало» должныи быть выучены
вместе. Когда они будут усвоены, можно ввести «ифлогистон» как на-
чало, действующее опредеиленным специфическим обриазом.

62 То м а с Ку н
вать силы без того, чтобыи одновременно не научиться рас-
познавать массы и без оибращения ко второму закоину. Вот
почему ньютоновские «сиила» и «масса» неперевиодимы на
языки тех физических теоирий (к примеру, Аристотеля или
Эйнштейна), в которых неи применяется второй закион. Чтобы
научиться одному из этих спосиобов построения механикии,
нужно выучить взаимосвиязанные термины в опредиеленной
области языковой систеимы или выучить заново висе вместе, а
затем наложить их на приироду в целом. Они не могиут быть
просто заменены по отдеильности при переводе.Как же тогда может истоирик, пишущий о теории флогис-
тона, донести до читатеиля свои результаты? Что происходит,
когда историк представлияет читателю ряд предложиений, вро-
де тех, что приведены выише? Ответ на этот вопрос заивисит от аудитории, к которой он
обращается. Она обычно сиостоит из людей, не имеющих
абсолютно никакого преидварительного соприкосиновения с
теорией флогистона. Для и них историк описывает миир, в ко-
торый верил химик XVIII векиа. Одновременно он обучиает
языку, который химик XVIII века ииспользовал для описания,
объяснения и исследования этиого мира. Большая часть ви этом
старом языке тождествиенна по форме и функциям сои слова-
ми языка историка и его чиитателей. Но другие словаи неизвест-
ны, их нужно запомнить или выучить заиново. Это непере-
водимые слова, для которых истоирик должен открыть или и
ввести значения, чтобы дать разумный перевод тиексту, над
которым он работает. Интерпретация представлияет собой
процесс, посредством коиторого открывают исполиьзование
этих терминов, о чем мноиго говорили в последнее виремя
герменевтики* . Когда она завершена и слова усвоены, исто-
* Наиболее полезное предстиавление того смысла «гиерменевтики»,
о котором я говорю, данои в работе: C. Taylor. «Interpretation and the
Sciences of Man». «Rewiew of Metaphysics 25» (1971): 3—51; пиереиздано
в «Understanding and Social Inquiry», ред. F.A. Dallmayr и T.A. McCarthy

После «Структуры научных революций» 63
рик использует их в своей деятельноисти и обучает им других.
Вопроса о переводе простио не возникает.Все это работает, я полагаю, когда отрывкии, подобные
приведенному выше, преподниосятся аудитории, которая ни-
чего не знает о теории филогистона. Для такой аудитории эти
отрывки являются толковианием флогистонных текстов, пред-
назначенные для обучениия языку, на котором написаны этии
тексты, и способу их прочтиения. Но с такими текстамии стал-
киваются люди, которые уиже научились их читать, люди, длия
которых они оказываюится всего лишь примером ужие хорошо
знакомого рода. Это людии, которым такие текстыи покажутся
всего лишь переводом или иобычными текстами вслеидствие
того, что они забыли, чтои им пришлось выучить особыий язык,
прежде чем они смогли проичитать их. Ошибка проста. Яизык,
который они выучили, в зиначительной мере смеишался с род-
ным языком, который онии знали до этого. Но он отлиичается
от их родного языка отчаисти его обогащением (т.е. введением
терминов, подобных «флогиистону»), а отчасти введиением
систематически видоизмиененного использованиия таких тер-
минов, как «начало» и «иэлемент». В их неизмененином исход-
ном языке эти тексты неи могут быть представленыи. Хотя вопрос требует более основательноиго обсуждения,
нежели то, которое можино представить здесь, мниогое из ска-
занного мною точно периедано формой предложениий Рамсея.
Экзистенциально квантиифицированные переменниые, с ко-
торых начинаются такиеи предложения, могут рассмиатривать-
ся как то, что я ранее наизывал «символом-заполинителем» для
(Notre Dame, IN: University of Notre Dame Press, 1977), pp. 101—131.
Однако Тейлор считает, что дескриптивный языки естествознания (и
бихевиористский я зык социальных наук) является фиксированныим
и нейтральным. Полезная поправкаи изнутри герменевтичесикой
традиции представлена ви работе: Karl-Otto Apel, «The A Priori of
Communication and the Foundation of the Humanities». «Man and World
5» (1972): 3—37, переиздано в «Dallmaиyr and McCarthy», «Understanding
and Social Inquiry», pp. 292—315.

64 То м а с Ку н
терминов, нуждающихся в иинтерпретации, то есть «ифлогис-
тон», «начало» и «элемеинт». Вместе со своими лоигическими
следствиями предложениеи Рамсея тогда представляиет собой
набор ключей, доступныхи интерпретатору, ключей, которые
он должен найти посредситвом продолжительногои исследова-
ния текстов. Это, мне кажиется, правильный способ поинима-
ния техники, предложенноий Дэвидом Льюисом для опреиде-
ления теоретических теирминов посредством преидложений
Рамсея*. Как контекстуальные иопределения, к которым оини
близки, и как остенсивныие определения, определениия Рамсея
у Льюиса схематизируют виажную (возможно, сущноситную)
форму изучения языка. Однаико смысл слова «опредеиление»
во всех этих случаях являиется метафорическим илии по край-
ней мере очень широкими. Ни один из этих трех видов иопре-
деления не позволяет осуиществлять замены: предлиожения
Рамсея нельзя использовиать для перевода.С этим последним утверждением Льюиис, конечно же, не
согласен. Здесь не местио вдаваться в детали, мниогие из ко-
торых имеют техническиий характер, но можно уиказать на
два направления критики. иОпределения Рамсея у Льюисиа
задают референцию тольико в том случае, когда соотвиетству-
ющее предложение Рамсеия реализуемо единственным обра-и
зом. Выполняется ли когда-ниибудь это условие, остается под
вопросом, и маловероятнио, что оно выполняется поистоянно.
Кроме того, даже если онио выполняется, возможныие опре-
деления, которые оно преидлагает, оказываются неинформаи-
тивными. Если существует одна, и только одна, риеференци-
альная реализация данноиго предложения Рамсея, моижно,
конечно же, надеяться ниатолкнуться на него посиредством
проб или ошибок. Но то, что выи угадали референт терминиа,
заданного Рамсей-предлиожением, в одном случаеи, никак не
поможет в установлении референтаи этого термина при его
* D. Lewis, «How to Define Theoretical Terms». Journal of Philosophy
67 (1970): 427—446; Lewis, «Psychophysical and Theoretical Identifications».
«Australasian Journal of Philosophy 50» (1972): 249—258.

После «Структуры научных революций» 65
следующем вхождении. Сила аригумента Льюиса, таким об-
разом, зависит от дальниейшего предположения о тоим, что
определения Рамсея задаюит не только референциюи, но и
смысл, а такое предполоижение встречается с триудностями
более серьезными, нежеили те, о которых толькои что было
сказано.Даже если бы определенияим Рамсея удалось избежатиь
этих трудностей, осталсия бы набор не менее важниых. Ранее
я указывал, что законы инаучной теории, в отличие оит аксиом
математической системы, являются всего лиишь набросками
законов, где их символьиные формализации зависяит от про-
блем, к которым ими примеиняются*. Это положение полу-
чило дальнейшее развитиие у Джозефа Снида и Вольфгианга
Штегмюллера, которые риассмотрели предложениия Рамсея и
показали, что их стандаритная пропозициональная фоирмули-
ровка изменяется при переиходе от одного набора упоитребле-
ний к другому**. Большая часть вхожденийи новых или про-
блематичных терминов ви научном тексте встречаиется в рамках
их применения, и соответствующие Рамсеий-предложения
просто-напросто не облаидают достаточным арсеиналом спо-
собов для предотвращения множества тривиальныих интер-
претаций. Для достижения разумной интиерпретации текста,
содержащего Рамсей-оприеделения, читатель должен синачала
учесть все многообразиие различных применений. Ии даже пос-
ле этого ему придется делаить то, что историк/интерипретатор
пытается делать в подобных ситуациях. А именно:и создавать
и проверять гипотезы относительно смысла теирминов, вво-
димых определениями Рамсиея.
* «Structure», 2-е изд., pp. 188 f.
** J.D. Sneed, «The Logical Structure of Mathematical Physics»
(Dordrecht, Boston: D. Reidel), 1971; W. Stegm
ller, «Probleme und
Resultate der Wissenschaftstheorie und analytischen Philosophie», vol. 2,
«Theorie und Erfahrung», часть 2, «Theorienstructuren und Theoriendynaиmik»
(Berlin: Springer—V erlag, 1973); переиздано как «The Structure and
Dynamics of Theories», пер. W. Wohlhueter (New York: Springer—Verlag,
1976).

66 То м а с Ку н
Справочник для переводар Куайна
Большая часть затруднениий, обсуждаемых мною, в тиой
или иной мере обусловлена традицией, утвиерждающей, что
перевод может быть постироен в чисто референцииальных тер-
минах. Я продолжаю настаивать: это неивозможно. Аргу-
ментирую: здесь нельзя оибойтись без чего-то такоиго, что
относится к области знаичений, интенсионалов, поинятий.
Я рассмотрел пример из иистории науки — пример, который
привлек мое внимание к пи роблеме несоизмеримосити и в
первую очередь к проблемие перевода. Однако то жеи самое
можно сказать, исходя изи недавних дискуссий по референ-
циальной семантике и сивязанных с ними дискуссий по про-
блеме перевода. Здесь я приведу пример, о коитором упоминал внача-
ле, — о концепции справочиника для перевода Куайна.
Такой справочник — конеичный продукт усилий ради-
кального переводчика — состоит из соответствиующих лис-
тов, один из которых содиержит слова и фразы на язиыке пе-
реводчика, а другой — на иязыке изучаемого им племиени.
Каждая единица одного лисита соотносится с однойи или не-
сколькими единицами другиого, каждое такое соотинесение
указывает на слово илии фразу в одном языке, котиорое может,
как полагает переводчики, быть заменено в подходяищих кон-
текстах на соответстивующие ему слово или фразиу другого
языка. Для случаев, когдаи одному слову соответситвует не-
сколько вариантов, в риуководстве предусмотрена характе-
ристика контекстов, длия которых следует выбирать один из
возможных вариантов*. Система затруднений, коиторую я хочу выделить, имие-
ет отношение к последнеиму из этих компонентов риуко-
водства — характеристиике контекстов. Рассмиотрим фран-
цузское слово pompe. В некоторых контекстаих (обычно в
тех, которые касаютсяи церемоний) его английсиким эквива-
* Quine. «Word and Object», pp. 27, 68—82.

После «Структуры научных революций» 67
лентом является pomp (помпа, великолепие); в друигих кон-
текстах (обычно гидравлиических) его эквивалентиом будет
слово pump (насос). Оба эквивиалента точны. Слово риompe,
таким образом, служит тиипичным примером двусмысленнос-
ти, как и стандартный аниглийский пример bank: иногда иберег
реки, а иногда финансоваяи организация.Теперь противопоставьте ситуацию со словом poиmpe та-
ким французским словам, как esprit иили «doux/douce». Esprit
в зависимости от контекста можно замеинить на такие
английские термины, как «spirit», «aptitude»и, «m ind»,
«intelligence», «judgment», «w it» или «attitude». Последнее
слово, прилагательное,и может относиться inter alia к меду
(«sweet»), к шерсти («soft»), к пресному супу («b land»), к
памяти («tender») или к силе ветира («gentle»). Это не случаи двусмысленности, это факт иконцептуаль-
ного несоответствия меижду французским и английсиким язы-
ками. «Esprit» и «doux/douce» — единыие понятия для говоря-
щих на французском, но в ианглийском нет эквивалиентов им
как единым понятиям. В резуильтате, хотя многие варианиты
перевода, предложенные выше, сохрианяют истинностное
значение в соответстивующих контекстах, ни одиин из них не
является интенсиональнио точным ни в одном конитексте.
«Esprit» и «doux/douce», таким образом, служат примероим
терминов, которые могуит быть переведены лишь чаистично и
посредством соглашения. иВыбор переводчиком отделиьной
английской фразы или слиова для таких терминов оиказывает-
ся ipso facto выделением определенниых аспектов интенсио-
нала французского термиина при потере других. Одноивремен-
но это вводит интенсиониально ассоциативные хиарактерис-
тики английского словаи, не относящиеся к переводиимому
французскому слову *. Мне кажется, куайновскиий анализ
* Подстрочники, описывающиие, как французы смотряти на физи-
ческий (или чувственно ивоспринимаемый) мир, могиут значительно
помочь в решении проблемыи. Учебники французского языика обычно
содержат материал о куильтурных различиях. Но примеичания, описы-

68 То м а с Ку н
перевода сильно страдаиет от неспособности отлиичить случаи
такого рода от непосреидственной двусмысленности, от слу-
чаев с терминами вродеи pompe.Это точно такая же трудниость, как и та, с котороий столк-
нулся Китчер при переводеи понятия «флогистон». Теперь ее
происхождение очевиднои — это теория перевода, осинованная
на экстенсиональной сиемантике и потому сведеинная к сохра-
нению истинностного зниачения или какого-то его иэквива-
лента в качестве критиерия адекватности. Как и и«флогистон»,
«элемент» и т .д., как «doux»/«douce», так и «espriиt» принад-
лежат к совокупностям визаимосвязанных терминиов, кото-
рые нужно осваивать соивместно (будучи усвоенными, они
структурируют некоториую часть опытного мира сипособом,
отличным от знакомогои говорящим на английскоми языке).
Такие слова иллюстрируюит несоизмеримость естиественных
языков. В случае с «doux»/«doиuce» совокупность включиает
в себя, к примеру, «mou»/«molle», слово, более блиизкое к
английскому soft, но коториое так же применимо к теиплой
влажной погоде. Совокупниость, включающая «esprit», поид-
разумевает «disposition». Послиеднее пересекается с «eиsprit»
в области отношений и споисобностей, но также приименимо
к состоянию здоровья илии расположению слов внутри фра-
зы. Совершенный перевоид сохранил бы эти интенсиионалы,
вот почему не может бытиь совершенных переводоив. Но при-
ближение к недостижимомиу идеалу остается условием со-
временных переводов, и еисли бы это условие приняли во вни-
мание, аргументы о неоприеделенности перевода поитребовали
бы формы, существенно отиличающейся от той, котоирую они
сейчас имеют.
вающие культурные особенности, неи являются частью переводиа. Длин-
ные пересказы французсиких терминов по-английсики — это не замена,
отчасти вследствие их гиромоздкости, но большейи частью потому, что
такие термины, как esprit илии doux/douce, являются единицами силова-
ря, отдельные части котиорого должны усваиваться целиком. Аргуимен-
тация точно такая же, каик и в описанном ранее слиучае с «элементом» и
«началом» или «силой»и и «массой».

После «Структуры научных революций» 69
При рассмотрении взаимиосвязей один—множествио Ку-
айн в своем руководстве по переводуи как случаев двусмыс-
ленности отбрасываети интенсиональные ограиничения аде-
кватного перевода. Одноивременно упускает путь к понима-
нию, каким образом осуществляется референциия слов и фраз
в других языках. Хотя взаимиосвязи один—множествои иногда
возникают из-за двусмысленности, гораздои чаще они делают
очевидным, какие объектыи и ситуации одинаковы, а киакие
отличны для говорящих на риазных языках. Они показиывают,
каким образом другой языик упорядочивает мир. Их функция очень близка к фуникции многократных на-
блюдений при изучении первиого языка. Как ребенку дляи
усвоения слова «собака»и нужно показать множеситво собак
и, возможно, кошек, так и гов орящий по-английски человиек,
осваивающий слово «doux»/и«douce», должен наблюдать еиго
во многих контекстах ии сделать себе примечаниеи относитель-
но контекстов, в котоирых вместо него употреибляется фран-
цузское «mou»/«molle». Таковы некоторые методы, посриедством которых изучаиют-
ся способы соотнесения силов и фраз с природой — сниачала слов
собственного языка индиивида, а затем, возможнои, других, уко-
рененных в иных языкахи. Махнув на них рукой, Куайн устра-
няет саму возможностьи интерпретации, а интерприетация — это
то, что должен сделатьи его радикальный перевоидчик, прежде
чем может начаться периевод. Стоит ли удивляться тиому, что
Куайн сталкивается с неипредвиденными трудностямии, свя-
занными с «переводом»?и
Инварианты перевода
Наконец я обращаюсь к проиблеме, которая неявно прии-
сутствовала в текстеи с самого начала даннойи главы: что должен
сохранять перевод? Не тоилько референцию, так как сохираня-
ющие референцию переводыи могут быть непоследоватиель-

70 То м а с Ку н
ными, непригодными для пониимания вследствие того, чито
использованные в них тиермины употребляются в их обычноим
смысле. Описание даннойи трудности подсказываети очевид-
ное решение: переводы доилжны сохранять не толиько рефе-
ренцию, но также смысли или интенсионал. К этой поизиции
под названием «Инварианитность значения» я пришели в про-
шлом и ее я faute de mieux отстаивал во введении ки данной
статье. Она ни в коем силучае не ложная, но в тои же время и
не вполне верна, что обуисловлено двойственноистью самого
понятия значения. Эту двойственность можино будет рассмотреть ви другом
контексте. Здесь я обойдуи ее и не буду говорить о зниачении
самом по себе. Вместо этоиго я в самом общем виде расисмотрю
вопрос о том, каким обраизом члены лингвистичесикого сооб-
щества выделяют референиты используемых ими терминов. Давайте проведем мыслиенный эксперимент (некоиторые
из вас знакомы с ним каик с шуткой). Сначала матиь рассказы-
вает дочери историю об Адиаме и Еве, затем показывиает ре-
бенку изображение пары ви райском саду. Дочь смотрит, хму-
рится и в недоумении говориит: «Мама, скажи мне, ктои есть
кто. Я бы поняла, если бы на иних была одежда». Даже в такой сжатой фоирме история подчеркиваеит две
очевидные характеристиики языка. При соотнесениии терми-
нов с их референтами индиивид может опираться на висе, что
знает или в чем убежден оитносительно этих рефериентов. Бо-
лее того, два человекаи могут разговаривать наи одном языке и
в то же время использовиать различные критериии при уста-
новлении референтов егио терминов. Наблюдательи, осведом-
ленный об этих различияхи, просто-напросто решил быи, что
у этих людей разные знаниия о рассматриваемых оибъектах. Утверждение, что люди опираются на раизные критерии
при определении референтиов используемых ими терминов,
можно принимать как впоилне обоснованное. В допоилнение
к этому я буду отстаивать шиироко распространенныий ны-
не тезис, что ни один из киритериев, используемых в уста-

После «Структуры научных революций» 71
новлении референции, неи является только лишь конивенци-
ональным, связанным си терминами лишь посредстивом дефи-
ниции*.Как же тогда возможно, чито люди, критерии которыих
различны, регулярно выбиирают одни и те же рефереинты для
своих терминов? Первыйи ответ предельно прост. Их язык
приспособлен к социальниому и природному миру, в котором
они живут, и в этом мире мы не встриечаем объектов или си-
туаций, которые, вследситвие различия в критерияхи, привели
бы к установлению различныих референтов. Этот отвеит по-
рождает следующий, болееи трудный вопрос: чем опреиделя-
ется адекватность набоира критериев, используемых говоря-
щим при соотнесении языкаи с миром? Что должно объеиди-
нять людей с разными криитериями определения рефеиренции,
чтобы они говорили на одниом языке и были членами оидного
языкового сообщества**?
Члены одного лингвистичиеского сообщества обладиают
также и общей культурой, и каждый из них, таиким образом,
может ожидать столкноивения с одним и тем же набиором объ-
ектов и ситуаций. Если онии совпадают, то каждый человек
* Стоит сделать акцент ина двух положениях. Во-первиых, я не
отождествляю значение с набором криитериев. Во-вторых, критеирии
должны пониматься в очеинь широком смысле, вклюичающем любые
техники, причем сознатеильными, посредством коиторых люди скрепля-
ют слова с миром, будут даилеко не все. В частностии, критерии безуслов-
но могут содержать схоидство с парадигмальнымии примерами (но тогда
должно быть известно сиоответствующее отношеиние сходства) или об-
ращение к экспертам (но тиогда говорящие должны знаить, как найти
соответствующих эксперитов). ** Я не нашел способа краткио обсудить эту тему без упомиинания о
том, что критерии какими-то образом логически и псиихологически пер-
вичны по отношению к объеиктам и ситуациям, где они виыступают
критериями. Но в действитиельности, мне кажется, инеобходимо изучить
как одно, так и другое и чтио часто они усваиваются вместе. К приимеру,
наличие сил и масс являетися критерием того, что я миог бы назвать
«ситуацией механики Ньюитона», к которой применияется его второй
закон. Но кто-то может ниаучиться опознавать силуи и массу только в
рамках «ситуации механиики Ньютона», и наобороти.

72 То м а с Ку н
должен соотносить индиивидуальные термины с наибором кри-
териев, достаточным длия того, чтобы отличить их иреференты
от объектов или ситуаций ииного рода, существующих ви мире
сообщества.Чтобы верно опознаватиь элементы одного множиества, час-
то необходимо знание и дриугих множеств. Несколькио лет на-
зад я пришел к мысли, что умиение опознавать гусей предпо-
лагает также знакомситво с такими созданиями, икак утки и
лебеди* . Совокупность критериеив, адекватных для идентифии-
кации гусей, зависит, как я показал, не толькио от характерис-
тик, которыми обладают риеальные гуси, но и от характеристиик
других созданий в мире, гдеи обитают гуси и те, кто о них гово-
рит. Немного референциальниых терминов и выражениий усва-
ивается в изоляции как оти мира, так и друг от друга. Эта крайне фрагментарниая модель того, каким обриазом
говорящие соотносят языки с миром, должна вновь ниапомнить
о двух тесно связанныхи между собой темах, котоирые неод-
нократно затрагивалисиь в этой главе. Первая, коинечно же,
это фундаментальная ролиь наборов терминов, усвоение ко-
торых возможно лишь одиновременно с другими, пориожден-
ными культурой, наукой или другими сферами, и киоторые
иностранцы, сталкиваясиь с этой культурой, должны рассмат-и
ривать вместе при интерипретации. Это тот холистический элиемент, который вошел в главу ви
самом начале вместе си частичной несоизмериимостью и осно-
вание которого теперь идолжно быть ясным. Если ниесколько
говорящих, использующих раизличные наборы критерииев,
успешно устанавливают одну и ту жие референцию для оди-
наковых терминов, то ииные наборы должны учаситвовать в
определении критериев, киоторый каждый из них соиотносит
с индивидуальными терминиами. Во всяком случае, онии долж-
ны учитываться в тех случаиях, когда эти критерии не явля-и
* T.S. Kuhn. «Second Thoughts on Paradigms» in «The Structure of
Scientific Theories», ed. F. Suppe (Urbana: University of Illinois Press, 1974),
pp. 459—482; переиздано в «The Essentialи Tension», pp. 293—319.

После «Структуры научных революций» 73
ются необходимыми и достаиточными условиями референ-
ции. Таким образом, определенный род локалиьного холизма
должен быть сущностнойи характеристикой языкаи. Эти замечания могут послуижить основанием для втоирой
актуальной для меня темиы: для утверждения, что раизличные
языки формируют различниые структуры мира. Предситавьте,
что для каждого индивида референциалиьный термин явля-
ется своеобразным узлоим в лексической сети, изи которого
исходят обозначения критиериев, используемых при уста-
новлении референтов узилового термина. Эти критиерии свя-
жут некоторые терминыи друг с другом и изолируют оит ос-
тальных, осуществляя, блаигодаря этому, построение много-
мерной структуры внутири данного словаря. Эта ситруктура
отражает те аспекты ситруктуры мира, которыеи могут быть
описаны при помощи словария, и она одновременно ограни-
чивает феномены, коториые могут быть описаны этими слова-
рем. Если аномальные феиномены все же возникаиют, их опи-
сание (возможно, даже ихи опознание) потребует изменения
некоторой части языкаи и затронет фундаменталиьные взаи-
мосвязи между терминамии. Заметьте: гомологические струиктуры, структуры, отражиа-
ющие один и тот же мир, могиут быть сформированы прии
использовании различныих наборов критериев. Чтио сохраня-
ют эти освобожденные оти критериев гомологичесикие струк-
туры, так это таксономиические категории мира и иотношения
сходства/различия между ними. Хотя я зидесь перехожу к
метафоре, направление миоей мысли должно быть ясиным.
Общим для членов языкового сообщества явиляется гомоло-
гичность языковой струиктуры. Их критерии не обязиательно
должны быть одинаковымии, потому что они могут периенять
их друг у друга, если потребуиется. Но их таксономичесикие
структуры должны совпаидать, так как там, где отиличается
структура, отличается ии мир, язык становится индиивидуаль-
ным, и коммуникация исчезиает, пока одна группа не овладие-
ет языком другой.

74 То м а с Ку н
Теперь должно быть ясно, гиде, с моей точки зрения, ниуж-
но искать инварианты пеиревода. В отличие от члеинов сооб-
щества одного языка людии, говорящие на взаимно периево-
димых языках, не обязаны иметь общих термиинов: «Rad» это
не «wheel». Но референциальиные выражения одного языика
должны соответствоваить кореферентным выражениям другого,
и лексические структуриы, употребляемые говорящимии, долж-
ны быть одинаковыми не тиолько внутри отдельноиго языка, но
и при переходе с одного языика на другой. Короче говоиря,
таксономия должна сохрианяться для того, чтобы гариантиро-
вать как общие категориии, так и одинаковые отношиения меж-
ду ними. Где этого нет — перевод неивозможен. Результат ясно
иллюстрируется героической попыткиой Китчера вписать те-
орию флогистона в таксономию современной ихимии. Перевод — это только перивый ресурс тех, кто стриемится
к пониманию. Коммуникациия может быть установлена и без
него. Но там, где перевод ниевозможен, необходимы ив корне
отличные процессы интеирпретации и овладения языиком. Эти
процессы не являются тайиной за семью печатями. Иситорики,
антропологи и, возможнои, маленькие дети участвиуют в этих
процессах изо дня в деньи. Но их ясного понимания не сиущест-
вует, и, похоже, оно потребует вписывания в более широикую
философскую область, чеми та, где они пребывают сейичас. От подобного расширения сферы внимания зависит пои-
нимание не только переивода и его ограничений, нио и концеп-
туальных изменений. Синихронный анализ, предприниятый
Куайном в работе «Словои и объект», не случайно приедваря-
ется диахронным эпиграфоми лодки Нейрата.
Постскриптум. Ответ на ркомментарии
Я благодарен своим коммеинтаторам за терпимостиь к мо-
ему промедлению, за глубиниу их критики и за предложеиние
предоставить письменныий ответ. С большинством их мнениий
я согласен, но не со всеими. Часть наших остаточиных расхож-

После «Структуры научных революций» 75
дений основывается на инепонимании, и именно с этиого я и
начну.Китчер полагает, что его «процедура интеирпретации», его
«интерпретационная стриатегия» терпит крах при стиолкнове-
нии с несоизмеримыми чаистями старого научного словаря*.
Я принимаю, что под «интерипретационной стратегиией» он
понимает свою процедуруи задания в современноми языке ре-
ферентов старых термиинов. Но я не подразумевали, что эта
стратегия должна терпетиь крах когда-либо. Напротиив, я от-
метил, что это важнейшийи инструмент историка/инитерпре-
татора. Если «интерпретиационная стратегия» и долижна тер-
петь крах, в чем я сомнеиваюсь, так это в тех облиастях, где
невозможна интерпретиация. Китчер может счесть приедыдущее предложение тавитоло-
гией, так как он, видимо, поилагает, что его процедура уста-
новления референтов и еисть интерпретация, а не еие предва-
рительное условие. Мэри Хессе видит, чего недостает, когда
мы так говорим об интерпиретации: «Мы должны не приосто
говорить, что флогистон иногда отиносится к водороду, а иног-
да к поглощению кислорода, но мы должныи отразить всю
онтологию флогистона, читобы понять, почему его счиитали
отдельной природной сущиностью**. Процессы, о которых
она ведет речь, не завиисят один от другого, и старая лиитера-
тура по истории науки дает бесчисленное киоличество приме-
ров того, как просто говиорить, не понимая сути делиа. Пока я рассматривал тоилько непонимание. По мерие про-
должения могут выявлятьсия более существенные раисхожде-
* P. Kitcher. «Implications of Incommensurability». PSA, 1982:
Proceedings of the 1982 Biennial Meeting of the Philosophy of Science
Association, vol. 2, ed. P.D. Asquith and T. Nickles (East Lansing, MI:
Philosophy of Science Association, 1983), pp. 692—693. ** M. Hesse. «Comment on Kuhn’s “Commensurability, Comparability,
Communicability”», PSA 1982: Proceedings of the 1982 Biennial Meetinиg
of the Philosophy of Science Association, vol. 2, ed. P.D. Asquith and
T. Nickles (East Lansing, MI: Philosophy of Science Association, 1983),
pp. 707—711; курсив оригинала.

76 То м а с Ку н
ния. (В этой области нет четикой границы, отделяющей инепо-
нимание от существенноиго расхождения.) Китчер поилагает,
что интерпретация делаеит возможной «полную коиммуника-
цию, преодолевающую ревоилюционные разрывы», и ичто про-
цесс, посредством котоирого она это делает, «расширяет воз-
можности исходного языкиа» путем добавления такихи терми-
нов, например, как «флогиистон» и связанных с ними (с. 691).
В отношении второго, я полаигаю, Китчер серьезно заиблуж-
дается. Хотя язык и можно оибогатить, он может быть риасши-
рен только в определенином направлении. Напримеир, язык
химии ХХ века был обогащен пуитем добавления новых элеи-
ментов, таких, напримери, как беркелий и нобелий. Нио не
существует последовательного иили интерпретационного пиу-
ти добавления качествениного начала без изменеиния того, что
является элементом, и больишого количества объектоив кроме
этого. Такие изменения не простои обогащают, они скорее
изменяют, чем добавляют к тому, что было раньше; и язык,
который мы получаем в риезультате, уже не может непоисред-
ственно передавать всие законы современнойи химии. В част-
ности, законы, содержаищие термин «элемент», окиазываются
невыразимыми.Но возможна ли «полная киоммуникация» между химиеий
XVIII и XX веков, как полагаети Китчер? Вероятно, да, но
только если один выучит язык другого, станиовясь в этом смыс-
ле участником химическиой деятельности другого.и Этот пере-
ход можно осуществить, нио два человека, которыие затем об-
щаются между собой, уже не будут химикамии разных столе-
тий. Такая коммуникация делаеит возможным существениное
(хотя и не полное) сравнеиние эффективности двух споисобов
деятельности, но это всеигда было для меня вне сомниения.
Проблема не в возможноисти сравнения, а скорееи в формиро-
вании мышления при помощи язиыка, а это уже эпистемолои-
гически важный вопрос. Мое мнение заключалосиь в том, что ключевые уитвержде-
ния старой науки, включая те, которыеи первоначально каза-

После «Структуры научных революций» 77
лись дескриптивными, не миогут быть переданы на языике
более новой науки и vice versa. Под языком науки я подразу-
меваю не только частии этого языка в реальноми употреблении,
но и все расширения, котоирые могут быть включениы в его
состав без изменения ужеи существующих компонентоив.Что я имею в виду, можно пояснить, если я даим набросок
ответа на призыв Мэри Хессе разрабоитать новую теорию зна-и
чения. Я разделяю ее убеждеиние в том, что традициониная
теория значения обанкротилась и треибует замены, причем не
только экстенсиональиного типа. Подозреваю таикже, что Хес-
се и я близки в наших догадкаих о том, какой должна быить эта
замена. Но она расходитися со мной и тогда, когда приедпола-
гает, что мои краткие замечиания о гомологичных такисономи-
ях не имеют в виду теории зиначения, и когда описываеит мое
рассмотрение «doux»/«douce»и и «esprit» как имеющее отнои-
шение только к определеинному роду «тропа значеиния», а не
прямо и буквально к значеинию (с. 709). Возвращаясь к моей раннией метафоре, единствениному,
что оказывается здесьи приемлемым, позвольте мне считать
«doux» узловым элементоми в многомерной лингвистиической
сети, где его положение оипределяется удаленностьию от других
таких же элементов, каки «mou», «sucre» и т.д. Знать, что оз-
начает «doux», значит облаидать всей сетью сразу ис некоторым
набором техник, достатиочным для того, чтобы сооитносить с
элементом «doux» те же саимые опытные данные, объеикты или
ситуации, которые ассоцииируют с ним другие говорящиие
по-французски. Пока они свиязывают правильные рефеиренты
с правильными элементами, конкретныий набор техник не
вносит различий, значеиние «doux» состоит толькои из его
структурных отношенийи с другими терминами сетии. Поскольку «doux» подразумеивается значением этих дриу-
гих терминов, то ни один ииз них сам по себе не имееит неза-
висимо устанавливаемого значиения. Некоторые отношениия
между терминами, конститутивные для значениия, например
«doux»/»mou», кажутся метафориичными, но они не являют-

78 То м а с Ку н
ся метафорой. Напротив, приоблемой является установление
буквального значения, беиз которого не существоивало бы ни
метафоры, ни других тропоив.Тропы функционируют, предлагая альтернативные лин-
гвистические структурыи, конструируемые при помощи тех
же самых элементов, и сиама их возможность осиновывается
на существовании первичиной сети, которой протиивопостав-
ляется или с которой нахиодится в противоречии преидложен-
ная альтернатива. Хотя в науке существуют тропы или инечто,
очень на них похожее, оини не являются предметом имоего
обсуждения. Заметьте, что английский термиин «sweet» (сладкий) также
является узловым элеменитом в лингвистической сиети, где его
положение определяется еиго связью с такими термиинами, как
«soft» (приятный) и «sugary» (приторныий). Но эти связи от-
личаются от аналогичныих во французском языке,и и англий-
ские узловые элементы иприменимы только к некиоторым
подобным ситуациям и свойствам как наиболеие соответству-
ющие элементам сети франицузского языка. Отсутствие структурноий гомологии — вот что делиает эти
части французского и аниглийского словарей неисоизмеримы-
ми. Любая попытка избавитьсия от несоизмеримости, скиажем,
при помощи вставки элеменита для «sweet» во французскую
сеть, изменила бы уже сущеиствующие отношения дистаниции
и таким образом изменилиа бы, а не просто расширилиа ранее
существующую структуру. Не уверен, понравятся ли Хиессе
эти пока еще не разработаинные замечания, но они диолжны
обозначить область, на икоторую направлен мойи разговор о
таксономии в отношении итеории значения. Наконец о проблеме, поднятиой, хотя и по-разному, обо-
ими моими комментатор ами. Хессе полагает, будто мое
условие, что таксономияи должна быть общей, слишкоим
сильное, мол, достаточно «приблизительной общности»
или «значительного пересечения» таксономий в «опре-
деленных ситуациях, в коиторых оказываются говиорящие

После «Структуры научных революций» 79
на разных языках» (с. 708, курсив оригиинала). Китчер счи-
тает, что несоизмеримость и— слишком общее явление, чито-
бы быть критерием револиюционного изменения, и поидо-
зревает, что я больше не забочусь о резком разделениии нор-
мального и революциониного развития в науке (с. 697).Я вижу обоснованность этиих позиций, поскольку мойи
взгляд на революционныие изменения все более смиягчается,
как и полагает Китчер. Тем не менее, мне кажетися, он и
Хессе преувеличивают плаивность изменений. Позвиольте
мне наметить контуры позиции, которую я собираюись от-
стаивать в дальнейшем.и Понятие научной революции возникило в результате от-
крытия: чтобы понять любую часть науки прошлого, историк
сначала должен освоить язык, на котороим писала эта прошлая
наука. Попытки перевода на биолее поздний язык неминуиемо
закончатся провалом, и ипроцесс изучения языка оикажется
интерпретативным и герменевтическим. Так как успех в ин-
терпретации, как правило, достигается в болиьших масштабах
(«попадание в герменевтиический круг»), открытиеи прошло-
го историком влечет заи собой осознание новых паттеирнов
или гештальтов. Отсюда следует, что историк переживаети
революцию в собственниом опыте. Эти тезисы нахоидились в
сердцевине моей началиьной позиции, и я все еще наи них
настаиваю. Вопрос о том, переживаюти ли революции ученые, двии-
гаясь сквозь время в наиправлении, противоположниом дви-
жению историков, остаеится открытым. Если да, тои переклю-
чение гештальтов будет у них не столь риезким, как у исто-
риков, ибо то, что последниие переживают как отделиьное
революционное изменеиние, обычно включает в исебя ряд
менее значительных изименений в ходе развитияи науки. Бо-
лее того, неясно, должныи ли эти небольшие изменениия но-
сить революционный характер. Не могут ли всиеобщие линг-
вистические изменения, киоторые историк переживиает как

80 То м а с Ку н
революционные, фактически осуществлятьися посредством
постепенных лингвистичеиских сдвигов? В принципе это возможно и в н екоторых сферах дискури-
са: к примеру, в пол итической жизни, и, по всеий видимос-
ти, так и происходит, но, как мне кажется, неи в развива-
ющихся науках. Здесь всеобщие изменения имеют тен-
денцию происходить в месте и сразу, как и переключения
гештальтов, которым я у подоблял революции прежде. Частьи
свидетельств в пользу дианной позиции остается эимпири-
ческой: сообщения о «ага»-переживаниях, случиаи взаим-
ного непонимания и т.д. Но существует и теоретический
аргумент, кото рый может способствовиать пониманию за-
тронутой мною проблемыи. Когда члены языкового сиообщества принимают набоир
стандартных примеров (ипарадигм), полезности такиих терми-
нов, как «демократия», «иправосудие», «справедливиость», не
угрожают случаи, в котоирых члены сообщества риасходятся
относительно их примениимости. Слова такого роида не обя-
заны функционировать оиднозначно; размытостиь на границах
допустима, принятие этой размиытости делает возможниым
переход, постепенную дефоирмацию значений совокиупности
взаимосвязанных термиинов во времени. В науках, с другой стороны, уистойчивые разногласияи от-
носительно того, являетися ли субстанция х элементом или
соединением, является ли небесное тело y планетой или
кометой или частица z протоном или нейтроноим, быстро
породят сомнение в точниости соответствующих тиерминов.
В науках пограничные случаи такого рода являютсия источ-
никами кризиса, поэтому постепенный сдвиг невозиможен.
Вместо этого напряжение ниарастает до того моменита, пока
не будет представлена ноивая точка зрения, включающая но-
вое употребление частеий языка. Если бы я сегодня пеиреписы-
вал «Структуру научных революций», я подчеркнул бы изме-
нение языка в большей стиепени, а разделение нормиальное/

После «Структуры научных революций» 81
революционное развитиие — в меньшей. Я рассмотирел бы осо-
бые трудности, испытываеимые наукой при холистском измие-
нении языка, и попытался быи объяснить эти трудности каик
обусловленные необходимоситью с особой точностьию уста-
навливать в науке референцию ее термиинов.
Глава 3
Возможные миры в истории науки
«Возможные миры в истории науки» — опубликованный
вариант статьи, представленной на 65-м Нобелевском симпо-
зиуме в 1986 г., комментаторами которой были Артур И. Мил-
лер (Arthur I. Miller) и То р Фрэнгсмир (Tore Fr
ngsmyr). Ответ
Куна на их комментарии помещен в конце главы в виде постс-
криптума* . Материалы симпозиума опубликованы в Possible
Worlds in Humanities, Arts and Sciences, под ред. Штура Аллена
(Sture Allen) (Berlin: Walter de Gruyter, 1989).
Приглашение открыть симипозиум, посвященный воз-
можным мирам в истории и науки, было особенно заманичи-
вым, так как некоторыие вопросы, связанные с эитой темой,
являются центральным приедметом моих текущих исследова-
ний. Их значимость, кромие того, оказывается и иситочником
проблем. В книге, над коториой я работаю, эти вопросы ивоз-
никают лишь после долгогои предварительного рассиуждения,
приведшего к выводам, котиорые здесь я вынужден приедста-
вить как исходные посылиы. Эти посылы будут снабжениы
небольшим набором иллюситраций и свидетельств.
* Эта статья была значительино переработана со вреимени симпо-
зиума. За большую часть ваижной критики и советов ив ходе этого про-
цесса я благодарен Барбаре Партии (Barbara Partee) и моим коллегам
по MIT Неду Блоку (Ned Block), Сильвиану Бромибергеру (Sylvain
Bromberger), Дику Картврайту (Dick Cartwrиight), Джиму Хигинботему
(Jim Higginbotham), Джуди Томсон (Judy Thomson) и Полу Хорвичу
(Paul Horwich).

82 То м а с Ку н
Мой исходный посыл такоив: чтобы понять суть какоиго-
либо научного убеждения прошлого, иисторик должен овла-
деть словарем, которыий в некоторых областяхи отличается от
современного ему. Только используя старый словарь, он
сможет точно перевестии суть базовых для изучаеимой науки
предложений. Эти предложеиния нельзя выразить среидства-
ми перевода, использующего современныйи словарь, даже
если набор слов, которыий он содержит, расширить путем
добавления некоторых тиерминов из предшествующеиго сло-
варя. Это утверждение разрабаитывается в первой из чеитырех
частей этой статьи, а еиго актуальность для наситоящего обсуж-
дения семантики возможниых миров коротко поясняиется во
второй. Третья часть, представляиющая собой расширенный
анализ некоторых взаиимосвязанных терминови из ньютонов-
ской механики, иллюстриирует связь словаря с базовиыми ут-
верждениями научной теории, — связь, коиторая делает не-
возможным изменение тиеории без параллельногои изменения
словаря. Наконец, заверишающая часть данной стаитьи анали-
зирует, каким образом эта связьи ограничивает применимоисть
к развитию науки концепции возможныхи миров.
Историк, читающий устаревший научный текст, обычно
сталкивается с отрывкиами, не имеющими смысла. Яи неод-
нократно сталкивалсяи с этим, читая Аристотеля, Ньиютона,
Вольта, Бора или Планка*. Игнорировать эти отрывики или
* Что касается Ньютона, сим. «Newton’s «31 st Query» и Degradation
of Gold, Isis 42 (1951): 296—298. По поводу Бора см.и J.L. Heilbron and
T.S. Kuhn. «The Genesis of the Bohr Atom», Historical Studies in the Physical
Sciences I (1969): 211—290, где на с. 271 приведены бесисмысленные
отрывки, которые дали начало проекту. В качестве введения к оис-
тальным упомянутым примеирам см. «What are Scientific Revolutions?»
Occasional Paper 18, Center for Cognitive Science (Cam bridge, MA:
Massachusetts Institute of Technology, 1981 ); переиздано в The Probabilistic
Revolution, vol. 1, Ideas in History, ред. L. Kr
ger, L.J. Daston и M.
Heidelberger (Cambridge, MA: MIT Press, 1987), pp. 7—22; такиже пере-
печатано в этой книге в киачестве первой главы.

После «Структуры научных революций» 83
отбрасывать их как резиультаты ошибки, незнания, предирас-
судков было обычным делоим, и эта реакция иногда опраив-
данна. Однако гораздо чиаще благожелательное приочтение
проблемных отрывков зиаставляет поставить дриугой диагноз.
То, что казалось текстиовыми аномалиями, оказыивается арте-
фактами, результатом неправильного приочтения.Ввиду отсутствия альтернативы историки расисматривали
слова и фразы текста таик, как если бы столкнулиись с ними в
современном дискурсе.и Для большой части текста этот способ
чтения не вызывает труидностей: большая часть тиерминов в
словаре историка до сихи пор используются так, каик их ис-
пользовал автор текстиа. Но для некоторых набориов взаимо-
связанных терминов этои не работает, и было бы ошибкой
обособить эти термины и изиучать их употребление, всилед-
ствие которого сегодня иэти отрывки представляютсяи аномаль-
ными. Кажущаяся аномалия —и это обыкновенное свидеитель-
ство необходимости локиальной корректировкии словаря, и,
кроме того, она часто диает ключ к сути этих кориректировок *.
Важный ключ к решению приоблемы понимания аристотиеле-
вой физики дает открытиеи того факта, что термин, иперево-
димый как «движение», в еиго тексте обозначает ние просто
изменение положения, но илюбые изменения, характиеризую-
щиеся двумя крайними точкиами. Такие же трудности при
чтении ранних работ Плаинка начинают рассеиваиться при
осознании, что до 1907 г. для Планка «элемент энеиргии h
ν»
относился не к физическии невидимому атому энергиии (впо-
следствии названному «иквантом энергии»), но к миысленному
* В статье я постоянно буду гоиворить о словаре, о териминах и об
утверждениях. Однако в даинном случае меня интериесуют более широ-
кие концептуальные или интенсионалиьные категории, которыие разум-
но приписывать животными или перцептивным системиам. О поддержке,
которую эта область полиучает от семантики возиможных миров, см. в
B.H. Partee. «P ossible Worlds in Model-Theoretic Semantics: A Linguistic
Perspective», в «P ossible Worlds in Humanities, Arts and Sciences: Proceedings
of Nobel Simposium 65», ред. Sture Allen, Research in Text Theory, vol. 14
(Berlin: Walter de Gruyter, 1989), pp. 93—123.

84 То м а с Ку н
делению континуума энеригии, любая точка которогои могла
быть занята физически.Все эти примеры обнаруживаиют больше, чем просто из-
менения в употреблении теирминов, иллюстрируя, что я имел
в виду годы назад, говоря ои несоизмеримости успешных на-
учных теорий* . Первоначально употреибляемая в математике,
несоизмеримость ознаичала отсутствие общей миеры: к приме-
ру, гипотенузы и стороны раивнобедренного прямоуголиьного
треугольника. Применитеильно к паре теорий, смеиняющих
друг друга в развитии одноий научной области, термин озиначал,
что не существует общего языка, на коториый могли бы быть
полностью переведены оибе теории **. Некоторые базовые ут-
верждения старой теориии нельзя выразить на каиком бы то ни
было языке, адекватном идля ее последовательнициы, и vice
versa. Несоизмеримость, такими образом, приравниваетсия к не-
переводимости, однако оина не парализует деятельность про-
фессиональных переводчииков. Это квазимеханичеиская дея-
тельность, полностью инаправляемая руководстивом, которое
устанавливает, какая строка одного языика может, salva veritate
(с сохранением истинноисти), быть заменена стриокой другого.
Перевод такого рода явлияется куайновским. Моя позииция
выражена замечанием ио том, что б
льшая часть аргументови
Куайна в пользу неопределиенности перевода можети привести
* Для ознакомления с более поилным и точным обсуждениием этого
вопроса и того, что послеидует далее, см. «Commensurability, Comparability,
Communicability», в PSA 1982: Proceedings of the 1982 Biennial Meetiиng
of the Philosophy of Science Association, vol. 2, ред. P.D. Asquith и T. Nickles
(East Lansing, MI: Philosophy of Science Association, 1983), pp. 669—и688;
переиздано в этой книге ви качестве главы 2. ** Первоначально мое рассиуждение затрагивало каик языковые, так и
неязыковые формы несоиизмеримости. Теперь я считаю такое раисшире-
ние излишним, обусловленным непонимании ем того, что большая частиь
внеязыковых компонентов приоибретается вместе с языкиом в процессе
его изучения. Усвоение того, что я когдаи-то принял за несоизмериимость
в отношении оборудования,и иллюстрируется, например, рассмотирени-
ем пружинных весов в этоий статье.

После «Структуры научных революций» 85
к противоположному вывиоду: вместо существованиия беско-
нечного количества периеводов, совместимых сои всеми нор-
мальными диспозициями языковиого поведения, часто не сиу-
ществует ни одного.
С этим Куайн мог бы почти полностиью согласиться. Его
аргументы требуют, чтобы был сделан выбор, ино они не пред-
определяют результат. Согласно его позиции, нужино либо
полностью оставить триадиционные понятия значеиния, смыс-
ла, или нужно отказатьсия от допущения, что язык являеится
или может быть универсаильным, что выразимое ви одном язы-
ке или выраженное одними словарем может быть тиакже выра-
жено в любом другом. Его виывод о том, что нужно отиказать-
ся от значения, последоваителен только потому, что универ-
сальность языка беретися им в качестве допущенияи. Но ведь для этого нет достиаточных оснований. Влаидеть
лексиконом, структуририованным словарем озниачает иметь
доступ к разнообразномиу множеству миров, для опиисания
которых может использиоваться этот словарь. Риазличные сло-
вари — например, словарии различных культур или истори-
ческих периодов — дают доиступ к различным множеиствам
возможных миров, в знаичительной степени переисекающихся,
но никогда не совпадающихи. Хотя можно обогатить одини словарь для получения до-и
ступа к мирам, прежде достиупным только другим словиарям,
мы получим при этом весьмиа специфический результат, ко-
торый обсудим далее. Чтоибы «обогащенный» словариь про-
должал выполнять некоториые важнейшие функции, теримины,
добавленные при обогащении, должны бытьи строго изоли-
рованы и сохранены дляи специфических целей. Принятие универсальнойи переводимости в качестиве пред-
посылки было неизбежными из-за обманчивой близосити к
другому, отличному от него, допущеинию, которое я в данном
случае разделяю: все, чтио может быть сказано ниа одном язы-
ке, может, при приложении усилий и воображения, быть
понято говорящим на другом языкеи. Однако предпосылкой

86 То м а с Ку н
такого понимания выступаиет не перевод, а изучениеи языка.
Радикальный переводчики Куайна на самом деле происто изу-
чает язык. Если ему это удаиется, чему, как мне кажется, нет
особых препятствий, он стиановится билингвистом. Нои это
не гарантирует, что он или кто-либо еще симожет переводить
с нового приобретенногои им языка на тот, который он усво-
ил прежде. Хотя возможносить изучения в принципе подриа-
зумевает возможностьи перевода, утверждение ои том, что это
так, нуждается в аргуменитации. Вместо этого большаия часть
философских обсуждений раиссматривает его несоминенным.
«Слово и объект» Куайна является явным свидиетельством
этого*.Я предполагаю, что проблемиы перевода научного текста
на иностранный язык илии на более поздний варианит языка,
на котором он был написиан, гораздо больше походяти на про-
блемы перевода художестивенной литературы, чеми это обыч-
но предполагали. В обоих слиучаях переводчик многокиратно
встречает предложения,и которые можно перевеисти несколь-
кими альтернативными способамии, не передающими полно-
стью их содержание. Нужнио принимать непростые риешения
относительно того, какиие аспекты оригинала наииболее важ-
но передать. Разные периеводчики могут действовиать по-раз-
ному, один и тот же переводчики может принимать различиные
решения в различных ситуиациях, даже если задейстивованные
в тексте термины не явлияются двусмысленными ни в одноми
языке. Такого рода выбор подчиняеится нормам ответствени-
ности, но не определяетсия ими. В подобных обстоятельиствах
не существует в полной мере правилиьного и неправильного.
Сохранение истинностниого значения при переводеи научных
сочинений такая же насиущная задача, как сохраниение на-
строения и эмоциональноий окраски при переводе лиитератур-
ных произведений. Ни тогои, ни другого нельзя достичиь пол-
ностью; даже достоверниое приближение требует большого
* W.V.O. Quine. «Word and Object» (Cambridge, MA: Technology Press
of the Massachusetts Institute of Technology, 1960), pp. 47, 70 f.

После «Структуры научных революций» 87
вкуса и деликатности. В случиае с наукой эти обобщения при-
менимы не только к отриывкам, где теория использиуется в
явном виде, но и к тем, котиорые их авторы считаюти только
описательными.В отличие от многих людейи, разделяющих мои по большеий
части структуралистскиие симпатии, я не пытаюсь униичтожить
или даже уменьшить пропасить, которая, как считаеится, отде-
ляет буквальное использиование языка от фигуральиного. На-
против, я не могу вообразиить теорию фигурального ииспользо-
вания — теорию, к примеру, метафор или других тропови, —
которой бы не предшествиовала теория буквальноиго значения.
Точно так же, обращаясь от теоирии к практике, я не могу
представить, как словаи могут эффективно использоиваться в
тропах вроде метафоры, икроме как в сообществеи, члены ко-
торого предварительнои усвоили их буквальное зниачение *.
Моя точка зрения состоити лишь в том, что буквальниое и фи-
гуральное использованиие терминов похоже в свиоей зависи-
мости от предустановленных ассоциаиций между словами. Это замечание приводит ниас к теории значения, нои лишь
два аспекта этой теории иимеют непосредственноие отношение
к аргументам, которые ипоследуют ниже, и здесь я диолжен
ограничиться ими. Прежде висего знать значение слиова — это
знать, каким образом употреблять его диля общения с други-
ми членами языкового соиобщества, внутри котороиго оно
существует. Но эта способность предполагаеит знание чего-то,
что присуще слову самомуи по себе, скажем, его значиения или
его семантических призниаков. Слова, за редкими иисключе-
ниями, не имеют значения пио отдельности, но тольико через
их ассоциативную связь ис другими словами внутри исеманти-
ческого поля. Если изменяеится использование какоиго-либо
отдельного термина, тоигда использование термиинов, связан-
ных с ним, как правило, тиакже меняется.
* См. мою статью «Metaphor in Scienceи» в Metaphor and Thought,
ред. Andrew Ortony (Cambridge: Cambridge University Press, 1979), pp.
409—419; перепечатано в наситоящей книге как гл. 8.

88 То м а с Ку н
Второй аспект развиваеимого мной взгляда на знаичение не
столь обычен и имеет болиьше следствий. Два челоивека могут
использовать набор взаиимосвязанных терминови одинаковым
образом, но применять в сивоей деятельности разлиичные (в
принципе совершенно несивязанные) наборы коордиинат по-
ля. Примеры приведены далиее, а пока можно подуматьи над
следующей метафорой. США имогут быть нанесены на картуи
с помощью разных системи координат. Индивиды с разными
картами будут определять иположение, скажем, Чикаиго, по-
средством различных паир координат. Но все они тем не менееи
будут устанавливать местонаихождение одного и того жие го-
рода, при условии, что карты масштиабированы таким обра-
зом, что сохраняют отниосительное расстояниеи между эле-
ментами, нанесенными ниа карту. Метрика, сопутствующая
каждому из различных наиборов координат, должна, таким
образом, быть выбрана таик, чтобы сохранять струиктурные
геометрические отношеиния внутри нанесенной ниа карту тер-
ритории*.
Обрисованные только чито посылки имеют следстивия для
продолжающихся дебатов пои семантике возможныхи миров.
Ее суть я кратко изложу, прежде чем связать ее си тем, что
было только что сказаино. О возможном мире чаисто говорит-
ся как о том, каким мог быи быть наш мир, и это неформаиль-
ное описание очень хориошо для наших настоящих целией**. Так, в нашем мире у Земли есить только один естествиенный
спутник (Луна), но существуюит другие возможные мирыи,
почти такие же, как наш, оитличные лишь тем, что таим Земля
имеет два или более спутниика или не имеет ни одногои. («Поч-
* Некоторые вводные поясинения в отношении того, чтио имеется
в виду в этих беглых замечианиях, приведены в моей ситатье «Соизмери-
мость. Сравнимость. Коиммуникативность». ** Статья Барбары Парти (Barbara иPartee) предоставляет изящноеи
обобщение норм и техник сиемантики возможных мииров в ее рассмот-
рении как лингвистами, тиак и философами. Читателями, не знакомым
с темой, стоит прочитатиь ее в первую очередь.

После «Структуры научных революций» 89
ти» предусматривает корректириовку феноменов, при котоирой
законы природы останутися неизменными, а количеиство спут-
ников может варьироваиться.) Также существуют возможиные
миры, похожие на наш в меиньшей мере: там, скажеми, нет
Земли или нет планет, и даже такие, где законыи природы
отличаются от наших.Некоторые философы и линигвисты были вдохновленыи
тем, что понятие возможиных миров предлагает ноивый путь
как для логики модальныхи высказываний, так и дляи интен-
сиональной семантики илогики и естественных яизыков. На-
пример, необходимо истинниые высказывания истинниы во
всех возможных мирахи; возможно истинные выисказывания
истинны в некоторых; аи истинное контрфактичеиское выска-
зывание истинно в некоиторых мирах, но не в мирие произно-
сящего его индивида. Получив набор возможныих миров для квантификациии,
формальная логика модальных выскиазываний становится бои-
гаче. Благодаря квантификиации по возможным мирами можно
получить интенсиональниую семантику, хотя и более сложным
путем. Так как значение или интиенсионал высказываниия — это
то, по чему идет отбор возиможных миров, в которыих это вы-
сказывание истинно, тои каждое предложение можиет быть ис-
толковано как функция оит возможных миров по иситинност-
ным значениям. Точно так же свойство иможет быть пред-
ставлено как функция от возможных мириов по множествам,
элементы которых обнаируживают это свойство ив каждом ми-
ре. Другие виды обозначающих тиерминов могут быть кон-
цептуально реконструиированы похожими способаими. Даже такой краткий наибросок семантики возмоижных ми-
ров говорит о важностии спецификации тех возможиных миров,
по которым происходит квиантификация, и здесь мнения рас-
ходятся. Дэвид Льюис, к примеиру, осуществляет квантифи-
кацию по сплошному ряду мириов, которые только моижно
себе представить. Сол Криипке сосредоточивает винимание на
возможных мирах, котоирые могут быть приняты по сиоглаше-

90 То м а с Ку н
нию. Возможны и средние поизиции между этими двумя точи-
ками зрения*.Сторонники этих позиций оибсуждают множество вопиро-
сов, большая часть коториых не имеет отношения к ниастоя-
щему предмету. Но все участники обсуждеиний, кажется, при-
нимают, вместе с Куайном, что все может биыть сказано на
любом языке. Если, согласино моей предпосылке, этои допу-
щение неверно, требуется дополнительное обсиуждение. Вопросы, связанные с семиантикой модальных высиказы-
ваний или с интенсионалиами слов и строк, из них сиостоящих,
ipso facto являются вопросами о ивысказываниях и словахи в
определенном языке. Дляи их решения важны только те воз-
можные миры, которые поистулируются этим языком. Риас-
ширение квантификации с циелью включения миров, дои-
ступных только посредситвом обращения к другим языикам,
кажется в лучшем случаеи бесполезным, а в некотоирых слу-
чаях это может послужитьи источником ошибок и путаниицы.
Один важный род путаницыи уже был упомянут — историки,
пытающийся представить ситарую науку в своем собственном
языке. По крайней мере в примеинении к историческому риазви-
тию сила и эффективность аиргументов семантики воизможных
миров требуют их ограничиения мирами, доступными по-и
средством данного слоиваря, мирами, которые моигут быть
постулированы участникиами данного языкового сиообщества
или культуры**.
* Парти предоставляет каки более полное описание этиих различий,
так и полезную библиографиюи. Более аналитическое риассмотрение
содержится в работе: R.C. Stalnиaker. «Inquiry» (Cambridge, MA: MIT
Press, 1984). В центре обсуждения ниаходится онтологическиий статус
возможных миров, то есить их реальность: разлиичия в области кванти-
фикации, присущие теориям воизможных миров, указаныи тут же. ** Парти подчеркивает, что возможные миры неи являются вообра-
жаемыми мирами, указывает, «что мы можем вообразить существованиие
возможностей, которыие мы не можем вообразитиь», и утверждает, что
ограничение возможныхи миров воображаемыми миирами может сделать

После «Структуры научных революций» 91
* * *
До настоящего времени я зианимался общими утвержде-и
ниями, опуская как иллюстрации, таик и аргументацию. Поз-
вольте сейчас предоставитьи их, хотя я осознаю, что ние решу
задачу до конца. Мой аргуимент будет разбит на две чиасти. В
данном разделе рассмаитривается часть словаиря ньютоновской
механики, в частности визаимосвязанные терминиы «сила»,
«масса» и «вес». Прежде всего обсуждаетсяи вопрос: что дол-
жен, а чего не должен зниать индивид, чтобы быть члиеном
сообщества, использующегио эти термины? Затем даетися по-
нимание, как обладание этиими знаниями ограничиваеит миры,
которые члены сообщеситва могут описать без наисилия над
языком. Миры, которые они не в сиилах описать, могут быть, кио-
нечно, описаны позже, нои только после изменениия словаря.
Это изменение будет препятиствовать последоватеильному опи-
санию части миров, котоирые возможно было описаить прежде.
Об этом типе изменений подиробно побеседуем в завершаю-
щем разделе статьи. В часитности, сосредоточимсия на так на-
зываемой каузальной теории рефереинции, применении по-
невозможным рассмотирение таких случаев. Раизговор с ней после сим-
позиума привел меня к мысили о необходимости еще и дриугого разде-
ления. Не все миры, доступные или приедусмотренные данным словарем,
мыслимы: мир, содержащийи квадратные круги, можеит быть предусмот-
рен словарем, но не мыислим; к другим примерам я приибегну ниже. Я
считаю нужным исключитиь при квантификации по возиможным мирам
только те миры, доступ ки которым требует реорганизации словаиря.
Заметьте также: говорить о раизличных словарях как ои дающих доступ к
различным множествами возможных миров не озиначает просто добавитьи
еще одно к стандартномиу набору отношений доступиа, обсуждаемых в
начале статьи Парти. Не исуществует рода необходимости, сиоответству-
ющей словарной доступниости. Исключая предложениия, предусматри-
вающие мир, который нелиьзя мыслить, никакое преидложение, встра-
иваемое в данный словаирь, не является необходимио истинным или
ложным просто потому, что оно доступно в данниом лексиконе. Вообще
вопрос лексической доситупности, видимо, должен виставать для всех
применений аргументов виозможных миров, таким иобразом охватывая
стандартный набор отниошений доступа.

92 То м а с Ку н
нятий концепции возможниых миров, которая, как сичитается,
лишает важности такие иизменения.Словарь, в котором описиываются и объясняются фенои-
мены такой области, каки механика, является историическим
продуктом, развивающимсия со временем и многокриатно пе-
редаваемым в его настоиящем состоянии от одного пиоколения
к другому. В случае механики Ньютоина необходимая группа
терминов была определеинное время стабильной, ии техники
их передачи были относитеильно стандартными. Их исиследо-
вание будет иметь дело с ихарактеристиками, приобиретаемы-
ми студентом в течение икурса, после которого оин станет дип-
ломированным специалиистом в данной области*. Прежде чем может на чаться настоящее овладеиние нью-
тоновской терминологиией, другие значительные частии
словаря уже должны бытьи в наличии. Студенты должины,
к примеру, уже обладать словарем, адекватными для обо-
значения физических объектов и для иих местонахождения
в пространстве и времеини. На это они должны наложить
математический словаирь, д остаточно богатый, чтоибы делать
возможным количествеинное описание траекториий и анализ
скоростей и ускорения тел, движущихся пои ним**. Кроме
того, по крайней мере имплицитно, они должны владеть по-
нятием величины, значениие которой для всего телиа является
* Я рассматриваю овладеиние словарем, посколькиу это — ключ к
тому, что влечет за собой обиладание индивида каким-лиибо словарем.
Однако конечный продукит не зависит от того, чтио словарь передается
от поколения к поколениюи. Следствия будут теми же сиамыми, как если
бы, к примеру, словарь являлся генетичиески заложенной спосоибностью
или был бы имплантирован кивалифицированным нейриохирургом. На-
пример, передача словария требует многократного обращиения к конк-
ретным примерам. Импланитирование того же самоиго словаря, как я
полагаю, должно включаить имплантирование в памиять отпечатков от
прояснения этих примеров. ** На практике техники описаиния скоростей и ускорений по траек-
ториям обычно выучиваютися в рамках того же курсиа, на котором усва-
ивают последующие терминиы. Но первое множество миожет быть усво-
ено без второго, тогда киак второе нельзя усвоить без первого.

После «Структуры научных революций» 93
суммой значений для его чаистей. Количество материии — клас-
сический пример.Всеми этими терминами можино овладеть, не обращаясиь
к теории Ньютона, и студеинт должен знать их, прежиде чем
приступить к ее изучению. Диругими языковыми единицамии,
необходимыми для этой теоирии — особенно терминамии «си-
ла», «масса» и «вес» в иих ньютоновском смысиле, — можно
овладеть только вмесите с теорией целиком. Есть пять особенностей иизучения ньютоновских тиерми-
нов; проиллюстрируем. Прежде всего усвоение не может начаиться, когда нет до-
статочно большого набориа слов. Во-вторых, в процессе усвоения новых терминови дефи-
ниция не имеет большого зниачения. Вместо определения эти теирмины вводятся посредствиом
прояснения примеров их упоитребления — примеров, привио-
димых тем, кто уже принадилежит к языковому сообщеиству, в
котором они находятся ви обращении. Это прояснение ичасто
включает в себя настоящуию демонстрацию, напримеир, в сту-
денческой лабораториии, или одну или несколько ииллюстра-
тивных ситуаций, к котоирым, как правило, применяиет эти
термины тот, кто уже знает, как их использовать. Деимонстра-
ции не обязательно должниы проходить реально. Иллиюстра-
тивные ситуации могут бытиь представлены в описаниии, при-
водимом первоначальнои в терминах, взятых из изиначально
имеющегося словаря, но в иэтом описании то тут, то там будут
появляться термины, котоирые предстоит выучить. Эти два процесса по большеий части взаимозаменяемиы, и
большинство студентов поипеременно сталкиваетися с ними
обоими. Оба обязательно вклиючают в себя остенсивныий или
предустановленный элементи: терминам обучают при помио-
щи демонстрации, непосредственной или прии помощи опи-
сания, ситуаций, к которыим они применяются *. Усвоение,
* Термины «остенсивностиь» и «остенсивный», каижется, имеют
различные употребления, икоторые для настоящих цеилей должны быть

94 То м а с Ку н
которое оказывается риезультатом данного процессаи, распро-
страняется не только ниа слова, но и на мир, в коитором они
функционируют. Когда я использую фразу «приедустановлен-
ные описания», то имею в вииду, что эти установления отно-
сятся как к предмету, так и к словарю науки, как к миру, так
и к языку.Третий важный аспект проицесса обучения состоит ви том,
что предъявление одной илилюстративной ситуации иредко или
даже никогда не дает доситаточно информации, чтоибы позво-
лить студенту использовиать новый термин. Необхиодимо не-
сколько примеров разлиичного рода, часто сопроивождаемых
примерами внешне сходныих ситуаций, к которым теирмин не
может применяться в принциипе. Более того, изучаемыеи тер-
мины редко применяются ки этим ситуациям по отдельниости,
но, напротив, включаютсия во все предложения или утиверж-
дения, где некоторые обычино считаются выражающиими за-
коны природы. В-четвертых, среди утвериждений, используемых для ус-
воения одного нового теирмина, имеются такие, коиторые
содержат и другие новые итермины, поэтому они должины
усваиваться вместе с перивым. Процесс изучения, таиким об-
разом, устанавливает взаимосвязи множестива новых терми-
нов, структурируя содержащий их словарь.и Наконец, обычно
существует значительное пересиечение между ситуациями (ии
разделены. В одном случаие эти термины подразумевиают, что только
демонстрация референтаи слова необходима для егои выучивания или
определения. В другом случаие они подразумевают, что демонстрации в
процессе изучения необходимы тольико в некоторых случаях. Я, ко-
нечно же, использую эти тиермины во втором смысиле. Насколько
правильно расширить их дои случаев, когда описание ина языке началь-
ного словаря заменяет риеальную демонстрацию,и зависит от понима-
ния, что описание не делаеит ряд слов эквивалентныим утверждениям,
включающим слова, котоирые должны быть выучены. Скориее оно поз-
воляет студентам предстиавить ситуацию и применитиь к этому представ-
лению такие же ментальиные процессы (какими бы оини ни были), ко-
торые в другом случае быили бы применены к реальнио воспринимаемой
ситуации.

После «Структуры научных революций» 95
между соответствующимии утверждениями), к которыим обра-
щаются изучающие язык, поэтому индиивиды полноценно
общаются, хотя выучили теримины, при помощи которых
могут общаться, разными сипособами. Несмотря на то чито
описываемый процесс каижется близким к дефиниции, дие-
финиция не должна обязательно разделятьсия другими чле-
нами языкового сообщестива. В качестве примера рассимотрим термин «сила». Сиитуа-
ции, экземплифицирующие налиичие силы, бывают различи-
ного рода. Это мускульное напряжение; наитянутая струна
или пружина; тело, обладаюищее весом (обратите внимиание
на появление другого термиина, который нужно выучиить),
или в конечном счете определенные типы движеиния. По-
следнее особенно важнио и представляет большие тирудности
для студентов. В соответствии с ньютоинианским использованиеим «силы»
не все типы движения демоинстрируют наличие ее реиферента.
В связи с этим необходимы приимеры, отображающие разиде-
ление между вынужденныим и свободным движением. иБолее
того, их усвоение требует подавления прочно укоирененных
доньютоновских интуициий. Для детей и аристотелиаинцев классическим примиером
несвободного движения слиужит метание снаряда. Приимером
свободного движения выстиупает падающий камень, вриаща-
ющийся волчок или вращаюищийся маховик. Для ньютонианца во всеих этих случаях мы имеем деило с
несвободным движением. иЕдинственный пример ньюитони-
анского свободного движиения — движение по прямой прии
постоянной скорости, и этио может быть осуществлеино не-
посредственно толькои в межпланетном прострианстве. Одна-
ко учителя пытаются изобриести аналоги таких примеиров. (До
сих пор помню, как на лекиции приводили в качествеи приме-
ра кусок льда, скользящий по поиверхности стекла, — этои
помогло мне избавиться оит начальных интуиций и уисвоить
ньютоновское понятие «исилы».) Но для большинства истуден-

96 То м а с Ку н
тов основной путь к этому ключевому аиспекту использова-
ния термина лежит черези усвоение последовательиности
слов, известной как ньиютоновский первый закион движе-
ния: «при отсутствии воздеийствия внешней силы телио дви-
жется прямолинейно с поситоянной скоростью». Оин вводит
тип движения, не нуждающегоися в силе, посредством деи-
скрипции *.
Следует сказать несколькои больше о термине «сила»и, но
позвольте мне сначала краткои упомянуть два связанныхи с ним
термина — «вес» и «масису». Первый относится к иопределен-
ному роду силы, которая зиаставляет физическое тиело оказы-
вать давление на свою иопору в состоянии покоя илии падать,
оставшись без опоры. В этоим качественном смыслие термин
«вес» известен до ньютионовской «силы» и исполиьзуется при
усвоении последнего термиина. «Массу» обычно опредиеляют
как величину, равнозначную «количеиству материи», где ма-
терия — субстанция, из котиорой состоят физическиеи тела,
вещество, количество киоторого сохраняется прии изменении
свойств материальныхи тел. Любая характеристикиа, которая,
как и вес, присуща физическиому телу, является показателем
присутствия материи и масисы. Как в случае с «весоим» и в
отличие от случая с «силиой», качественные хариактеристики,
посредством которых устанавливаются рефереинты «массы»,
совпадают с использоваившимися до Ньютона. Но ньютоновское испольизование всех трех терминов
является количественныим, и ньютоновская форма количест-
венного описания меняет икак их индивидуальное употреби-
* Первый закон Ньютона яивляется логическим следиствием вто-
рого закона, и причины, пои которым он сформулироивал их как отде-
льные законы, долго былии загадкой. Ответ можети лежать в образова-
тельной стратегии. Еслии бы Ньютон позволил вториому закону включить
в себя первый, читателям пиришлось бы разбираться в иего употреблении
терминов «масса» и «сиила», что в действительиности оказывалось триуд-
ной задачей, усложняемой еще и тем, чтио эти термины ранее имелии не
только иное индивидуальиное использование, но и ивзаимосвязь между
ними была иной.

После «Структуры научных революций» 97
ление, так и взаимосвязь между ними* . Только единицы из-
мерения могут быть установлены конвенциоинально; шкала
же должна быть выбрана так, чтобы вес и маисса были экс-
тенсивными величинами ии чтобы силы, таким образоим,
могли быть векторными. (иСравните с температуроий, для
которой как единицы измиерения, так и шкала могут быить
выбраны конвенционалиьно.) Повторюсь: процесис изуче-
ния нуждается в непосредственном сопоставлении ут-
верждений, содержащих изиучаемые термины, с ситуиаци-
ями, взятыми из природы непоисредственным или опосре-
дованным образом.
Начнем с количественниого описания «силы». Студеинты
полностью овладеваюти данным количественныим понятием,
обучаясь измерять силу безменом иили другим упругим при-
бором. Такие инструменты появилиись некогда в научной
теории или практике еще до Ньютона, икогда они унаследо-
вали концептуальную роиль, которую ранее игралии чашечные
весы. С этого времени онии стали главными, по причиниам
скорее концептуальныим, нежели прагматическиим. Использование безмена диля демонстрации правильиного
измерения силы нуждаетсия, как бы то ни было, в обращиении
к двум утверждениям, обычино считающимся законамии при-
роды. Одно из них — третиий закон Ньютона, коториый ут-
верждает, что сила, посредством виеса воздействующая на
безмен, равна и противопоиложно направлена силеи воздей-
ствия безмена на вес. Дриугое — закон Гука, утверждающий,
* Хотя мое исследование риасходи тся с их исследованиями, миногие
последующие соображения (тиочно так же, как и те, о киоторых шла речь
выше) были навеяны размыишлениями над техниками, риазвиваемыми
Дж. Д. Снидом (J.D. Sneed) и Вольфгиангом Штегмюллером (Wolfgang
Stegm
ller) для формализации физичесиких теорий, особенно в оитно-
шении способа введения ими итеоретических терминоив. Обратите вни-
мание и на то, что эти сооибражения намечают путь ки решению цент-
ральной проблемы их подхиода: как отделить ядро теиории от ее расши-
рений? По поводу этой проблиемы см. мою статью «Theory иChange as
Structure Change: Comments on the Sneed Formalism», Erkenntnis, 10
(1976): 179—199; переиздано как гли. 7 настоящей книги.

98 То м а с Ку н
что сила, прикладываемаия для растягивания безменаи, про-
порциональна перемещениию пружины.Как и в случае первого заикона Ньютона, эти терминиы
впервые встречаются ви изучении языка, когда онии наклады-
ваются на примеры ситуациий, по отношению к которыим ис-
пользуются. Эти соотнесения играют двойиную роль, одно-
временно устанавливая, как должнио употребляться слово
«сила» и как ведет себя миир, наполненный силами. Обратимся теперь к количиественному описанию теирми-
нов «масса» и «вес». Онио особенно ясно иллюстриирует клю-
чевой аспект процессаи овладения словарем, коиторый до того
не был изучен. В этом отноишении мое обсуждение термиино-
логии Ньютона, вероятно,и предполагает, что при наличии
необходимого предваритеильного словаря студентиы изучают
термины, которые принаидлежат определенному миножеству
примеров их употребления. Может показаться, что этии единичные примеры создиают
необходимые условия для овладения этими итерминами. На
практике, однако, случаии такого рода очень редкии. Как пра-
вило, существуют альтернативные наборы приимеров, кото-
рые ведут к овладению оидними и теми же терминамии. И
хотя обычно не имеет зниачения, с каким набором пиримеров
был знаком индивид, сущестивуют особые обстоятельситва, в
которых различия между иэтими наборами становятсия очень
важными. В случае с «массой» и «виесом» один из этих альтернатив-
ных наборов является стаиндартным. Он может возиместить
недостающие элементы киак словаря, так и теориии, и, возмож-
но, таким образом, с негои начинается процесс освиоения сло-
варя всеми студентами. Нои логически могут существиовать и
другие примеры, и для большейи части студентов они таикже
играют роль. Будем придерживаться станидартного пути, который сина-
чала количест венно описывает массу ив виде того, что сего-
дня называют «инерциалиьной массой». Студентаим представ-
ляют второй закон Ньютиона — сила равна массеи, умноженной

После «Структуры научных революций» 99
на ускорение, — в качествеи описания того, как в дейситвитель-
ности ведут себя движущиеся тела, но в описаинии присут-
ствует важнейшее употреблениие пока еще не вполне опреиде-
ленного термина «массиа». Таким образом, этот термиин и
второй закон Ньютона ивыучиваются вместе, и заикон может
затем использов аться для установления недостающеиго изме-
рения: масса тела пропорициональна его ускорению под воз-
действием известной сиилы. Для усвоения этого понятия ап-
парат центростремитеильной силы предоставляиет определен-
но эффективный способ измиерения. Когда масса и второй заикон введены таким обраизом в
ньютоновский словарьи, можно ввести закон гриавитации как
эмпирическую закономериность. Теория Ньютона применима
к наблюдению неба, где проиявления притяжения сравнимиы
с существующими между Землией и телами, находящимися
на ней. Взаимное притяжениие между телами, таким обиразом,
оказывается пропорциониальным их массам, и эта эимпири-
ческая закономерностиь может использоватьсия для объясне-
ния недостающих аспектови ньютоновского терминиа «вес». «Вес», как теперь предстиавляется, обозначает отиноситель-
ное свойство, котороеи зависит от присутствия двиух или более
тел. Таким образом, он может, в отличие от массы, измиенять-
ся в зависимости от местиоположения, к примеру, на поверх-
ности Земли и Луны. Это разиличие могут отразить тоилько
пружинные весы, но не чаишечные, используемые до этого
(которые показывают оидин и тот же результат во всех поло-
жениях). То, что измеряется чашечниыми весами, — это мас-
са, количество, зависящеие только от тела и от виыбора едини-
цы измерения. Ввиду того что обозначениный процесс устанавливает как
второй закон, так и употиребление термина «массиа», он от-
крывает прямые пути ко мниогим приложениям теории Ньию-
тона*. Вот почему он играет клюичевую роль при представлие-
* Все приложения теории Ньюитона зависят от пониманиия «массы»,
но для многих из них «веси» является несущественниым.

10 0 То м а с Ку н
нии словаря теории. Но он,и как было отмечено раниее, не
является необходимым для этиой цели и редко функционииру-
ет в одиночестве.Теперь позвольте рассмотреть второий способ, каким мож-
но ввести и спользование терминови «масса» и «вес». Он отитал-
кивается от того же пункита, что и первый, — от колиичествен-
ного измерения понятия «сиилы» при помощи пружинных
весов. Далее «масса» ивводится в виде того, чтои сегодня назы-
вается «гравитационноий массой». Соответствиующее описание
сущности мира наделяет студентов понятием «граивитации»
как универсальной силиы притяжения между парами миатери-
альных тел, величина киоторого пропорциональниа массе каж-
дого. Восполняя отсутствуюищий аспект «массы», веси можно
объяснить как относителиьное свойство, силу, являющуюся
результатом гравитационногои притяжения. Это второй способ введения ньиютоновских терминов «имас-
са» и «вес». При их наличиии второй закон Ньютониа, пока еще
отсутствующий компоненит ньютоновской теориии, может быть
введен в качестве эмпириического положения простио как ре-
зультат наблюдения. С этой цеилью вновь используется аппарат
центростремительной силиы, но не для того, чтобы изимерять
массу, как в первом случае, а сикорее для установления отно-
шения между приложенной силой и ускорением массы, преж-
де измеряемой посредствиом гравитации. Эти два способа, таким обраизом, отличаются своими дио-
пущениями относительно приироды, при помощи которых и
происходит овладение ньиютоновскими терминамии и тем, что
оставляется для эмпиричесикого открытия. В первом силучае
второй закон вводится икак допущение, а закон граивитации
эмпирически. Во втором онии изменяют свой эпистемоилоги-
ческий статус. В каждом случае один изи законов, но только
один, является как бы изначиально встроенным в слиоварь. Я не хотел бы называть эити законы аналитическиими, по-
скольку контакт с пририодой был необходим для их пеирвона-
чальной формулировки. Нои все же им присуща некотоирая

После «Структуры научных революций» 101
необходимость, предполагиаемая ярлыком «аналитиический».
Возможно, «синтетическиое априори» будет здесь тиочнее.Разумеется, существуют ии другие пути овладения колии-
чественными понятиями «миассы» и «веса». К примериу, мож-
но ввести закон Гука одновременно с «сиилой», пружинным
весам будет отведено изимерение веса, а масса миожет изме-
ряться в терминах периодиа вибрации веса на концеи весов. На
практике данные приложеиния теории Ньютона, как приавило,
вовлечены в процесс оисвоения ньютоновскогои языка, сведе-
ний о языке и сведений о миире в неразрывной взаиимосвязи. В этих обстоятельствах киакой-то из примеров, привиоди-
мый в ходе освоения языкиа, может при случае быть искоррек-
тирован или заменен в сивете новых наблюдений.и Другие при-
меры будут обеспечивать ситабильность словаря, соихраняя
набор квазинеобходимыхи эквивалентов для терминиов, пер-
воначально введенныхи при изучении языка. Тем не менее в действитиельности только опредеиленное
число примеров может быить отчасти изменено таиким обра-
зом. Если слишком многие ипримеры нуждаются в корриек-
тировке, то в опасностии находятся не только едииничные
законы или обобщения, но и сиам язык, посредством коиторо-
го они утверждаются. Однаико угроза для словаря явлияется и
угрозой теории или закониам, необходимым для ее усвоения
и применения. Могла бы ньютоновская миеханика пережить пересимотр
второго или третьего заикона, или закона Гука, или закона
гравитации? М огла бы она пережить кориректировку двух из
них, или трех, или всех чеитырех? Это не те вопросы, коториые
сами по себе имеют отрициательный или утвердитеильный
ответ. Скорее подобно витгенштейновскиому «Можно ли
играть в шахматы без королевы?» они предстаивляют собой
вопросы, на которые их исоздатель — Бог или когниитивная
эволюция — не считал неоибходимым дать ответ *.
* Двадцать пять лет назаид эта цитата была общеприняитой частью
того, что, как теперь окиазывается, было толькои устной традицией, хотя

102 То м а с Ку н
Что должен сказать чеиловек, столкнувшийся с сиозданием,
вскармливающим молоком своих детениышей и откладыва-
ющим яйца? Млекопитающее оино или нет? Бывают обсто-и
ятельства, когда, как гоиворит Остин, «мы не знаем, что го-
ворить. Слова подводят нас»* . Такие обстоятельства, есили
они длятся довольно долгои, порождают новый локалиьный
словарь, позволяющий датиь ответ, но на немного иной во-
прос: «Да, животное являеится млекопитающим» (но быить
млекопитающим означаети здесь не то, что означиало раньше).
Новый словарь открываиет новые возможностии, которые не
допускались употреблением ситарого словаря. Чтобы прояснить мысль, позвольте предположить, что су-
ществует только два пути, котоирыми можно освоить употиреб-
ление терминов «масса» и «веис»: первый берет второйи закон в
качестве допущения и получиает закон гравитации эмипиричес-
ки; другой берет закон гриавитации в качестве допиущения и
эмпирически открывает виторой закон. Далее, преидположим,
эти два пути единственные; студеинты идут или одним, или
другим таким образом, чтои на каждом из них необхоидимые
связи языка и возможности эксперименита отличаются.
Очевидно, эти два пути очениь разные, но различия неи
будут препятствовать полниоте коммуникации между уипот-
ее нельзя найти ни в одниой из опубликованных рабиот Витгенштейна.
Я сохранил ее здесь ввидиу ее роли в моем собствеинном философском
развитии и потому, что не нашел ей опубликоиванной замены, котораия
бы так явно говорила о неивозможности того, что идополнительная ин-
формация позволит ответиить на эти вопросы. * J.L. Austin. «Other Minds» in Philosophical Papers (Oxford: Clarendon
Press, 1961), pp. 44—84. Цитируемый отрывок встречаиется на стр. 56,
курсив Остина. См. примериы того, как слова подводият нас в литерату-
ре, в работе: J.B. White. «When Words Lose Their Meaning: Constitutions
and Reconstitutions of Language, Character, and Community» (Chicago:
University of Chicago Press, 1984). Я сравнил примиер из науки с примером
из психологии развития в ситатье «A Function for Thought Experiments»
в «Melanges Alexander Koyre», vol. 2, L’aventure de la science, ред. I.B.
Cohen и R. Taton (Paris: Hermann, 1964), pp. 307—334; переиздано ив «The
Essential T ension: Selected Studies in Scientific Trad ition and Change» (Chicago:
University of Chicago Press, 1977), pp. 240—265.

После «Структуры научных революций» 10 3
ребляющими эти термины. Всеи они будут отбирать одни и тие
же объекты и ситуации в каичестве референтов териминов,
которые используют, и будут придерживаться одиниакового
мнения о законах и другихи обобщениях, управляющих этимии
объектами и ситуациями.Все они, таким образом, явиляются участниками однои-
го языкового сообществаи. Говорящие, однако, могут раис-
ходиться относительнои эпистемического статуса обобще-
ний, которые разделяютися членами сообщества, нио такие
различия обычно не важниы. На самом деле в обычном на-
учном дискурсе они не воизникают вовсе. Пока мири ведет
себя так, как и ожидается, иэти различия между отдельины-
ми говорящими имеют неболиьшое значение или не имеиют
его вовсе. Но изменение обстоятельиств может сделать их виажными.
Представьте, что обнаружено несоиответствие между теориией
Ньютона и наблюдением (ниапример, астрономическиими на-
блюдениями движения лунногио перигея). Ученые, которые
освоили термины «массиа» и «вес» посредствоми одного из двух
моих путей овладения языкиом, могут свободно рассмиатривать
изменение закона гравиитации в качестве спосоиба устранения
аномалии. С другой стороины, язык будет обязывать ихи сохра-
нить второй закон. Но учиеные, освоившие терминыи «масса»
и «вес» посредством моиего второго пути, будут волиьны пред-
ложить изменить второий закон, но язык будет обязиывать их
сохранить закон гравиитации. Различие в способе освоиения языка, которое никаик не
проявлялось, пока мир вели себя предсказуемо, приведет к
различиям, когда будут обнаиружены аномалии. Теперь предположим, что пеиреработки, как сохраниившие
второй закон, так и сохиранившие закон гравитациии, не были
эффективны в отношении у странения аномалии. Слеидующим
шагом будет попытка изменеиния двух законов одновриеменно,
а такая переработка не миожет быть допущена словаирем в его
настоящей форме*. Тем не менее такие попытики часто ока-
* Здесь может показатьсяи, что я вновь ввожу преждие устраненное
понятие аналитичности. Воизможно, это и так. В словаире Ньютона ут-

10 4 То м а с Ку н
зываются удачными, но онии испытывают необходимоисть в
обращении к таким приемами, как метафорическое раисшире-
ние, приемам, которые изименяют значение самих иэлементов
словаря.После такого пересмотриа — скажем, перехода к язиыку
Эйнштейна — можно записиывать ряды символов, коиторые
выглядят как исправленныие варианты второго закиона и за-
кона гравитации. Но это схиодство обманчиво, потомиу что
некоторые символы в ниовых с троках относятся к пририоде
иначе, чем соответствиующие символы старых, таиким образом
различая ситуации, коториые совпадали в рамках изиначально
доступного словаря* . К ним относятся символыи, в овладении
которыми были задействиованы законы, изменившиие форму
вместе с изменением теиории: различия между старыми ии но-
выми законами отражениы в терминах, которымии мы овладе-
ваем одновременно с ниими. Каждый из полученныхи в резуль-
тате словарей дает доситуп к собственному множиеству возмож-
ных миров, и эти два множеиства не совпадают друг си другом.
Перевод, содержащий теримины, введенные посредситвом из-
мененных законов, невиозможен. Невозможность переводиа, безу словно, не препятствует
выучиванию второго слоиваря пользователями перивого. И со-
вершив это, они могут исполиьзовать оба словаря сриазу, обо-
гащая свой первоначальниый словарь, добавляя к нему наборы
терминов из того словаиря, который только чтои освоили.
верждение «второй закоин Ньютона и закон гравитиации ложны» само
является ложным. Более тиого, оно является ложными вследствие
значения ньютоновскихи терминов «сила» и «масиса». Но оно не яв-
ляется ложным — в отличиие от утверждения «Некотиорые холостяки
женаты» — вследствие дефиниции этих терминов. Значения «исилы» и
«массы» содержатся скиорее не в дефиниции, но в иих отношении к ми-
ру. Необходимость, к котороий я сейчас апеллирую, окаизывается не
столько аналитическоий, сколько синтетическиой априори. * Фактически в случае периехода от Ньютона к Эйнштиейну наибо-
лее значительное изменение языка приетерпевает начальныйи словарь
кинематики пространстива и времени, а отсюда оино распространяется
на словарь механики.

После «Структуры научных революций» 10 5
Для некоторых задач таикое обогащение очень ваижно. В
начале данной статьи, напримери, я предположил, что исто-
рики часто нуждаются в оибогащенном словаре для поинима-
ния прошлого, а в другом месите я утверждал, что они доилж-
ны передавать этот словиарь своим читателям *. Но смысл
обогащения, о котором идети речь, специфический. Каждиый
словарь, формирующийся для целей историиков, содержит в
себе знание природы, а дваи рода знания, несовместиимые друг
с другом, не могут согласиованно описывать один ии тот же
мир. Исключая некоторыеи частные обстоятельстива, подоб-
ные тем, в которых окаизывается работающий истиорик, ценой
оплаты за их совмещениеи будет несогласованностиь описания
феноменов, к которым миожет быть применен каждиый из них
по отдельности**. Даже историку удается изибежать несогла-
сованности только в тиом случае, когда он увериен, какой имен-
но словарь использует и почему. В этих обстоятельствах миож-
но справедливо задатьсия вопросом, относится ли теримин
«обогащенный» к расширеинному словарю, сформириованно-
му комбинациями такого роида. Тесно связанная с этим проиблема — проблема grue изум-
рудов*** — недавно активно обсужидалась в философии. Объ-
ект является grue, если его наблюдали зелеиным до момента
времени t, а после этого оин стал голубым. Проблема заклю-и
чается в том, что один и тиот же набор наблюдений, сиделанных
до момента времени t, подтверждает два несовиместимых обоб-
щения: «все изумруды зелеиные» и «все изумруды grue». и(За-
метьте: grue изумруд, если не был пироверен до момента t,
* «Соизмеримость. Сравниимость. Коммуникативноисть», гл. 2 на-
стоящей книги. ** При описании расширенногои словаря лучше использовать такие
термины, как «несовмеистимый» и «непоследоваительный», а не «проти-
воречивый» и «ложный»и. Два последних термина иможно было бы при-
менять, только если возиможен перевод. *** Grue (зелубой) — слово, состаивленное из green (зеленый) и blue
(голубой). Придумано Нельсоином Гудменом для иллюстрации иодного
из мысленных эксперимеинтов. — Примеч. пер.

10 6 То м а с Ку н
может быть только голуибым.) Решение в данном слиучае также
зависит от разграничениия словарей, один из которых соидер-
жит нормальное описаниие цветов «голубой», «зеиленый» и
тому подобных, и словарьи, содержащий «grue», «bleen» и
другие названия «обитатеилей» соответствующегои спектра.
Один набор терминов являиется проектируемым, осущест-
вляющим индукцию, другой неит. Один набор терминов до-
ступен для описания мира, дриугой предназначается длия ре-
шения философом специальниых задач. Трудности возника-
ют, только когда оба, содерижащие несовместимые коирпуса
знаний природы, используюится одновременно, так каки не
существует мира, к которому можиет применяться расширен-
ный словарь*. Изучающие литературу долигое время считали само сиобой
разумеющимся, что метафора и сопутствиующие ей средства
(изменяющие взаимосвязи миежду словами) открываюит две-
ри в новые миры и таким образом делают невиозможным
перевод. Похожие черты чиасто приписывались языкуи поли-
тической жизни и целомуи ряду наук о человеке. Но для ес-
тественных наук, устанавливающих объективиные отношения
с реальным миром, это, киак правило, считалось ниехарактер-
ным. Считалось, что их иистина (и ложь) находятся вине границ
временных, культурных и языковых измениений. Я полагаю, они таковыми ние являются. Ни описательныий,
ни теоретический язык еистествознания не создаиют основы,
необходимой для такой триансцендентности. Здесьи я даже не
* Для знакомства с оригиниальным парадоксом см. Nи. Goodman.
«Fact, Fiction and Forecast», 4th ed. (Cambridge, MA: Harvard University
Press, 1983), главы 3 и 4. Заметьте: только что подчеркниутое сходство
оказывается неполным ив одном очень важном оитношении. И ньюто-
новские термины, и термиины словаря цветов былии взяты из взаимо-
связанного множестваи. Но в последнем случае риазличие между слова-
рями не влияет на структиуру словаря, и таким образиом оказывается
возможным перевод межиду терминами проецируемого словаря «зеле-
ный/голубой» и непроецириуемого словаря, содержаищего «bleen» (голу-
зелый) и «grue» (зелубой).

После «Структуры научных революций» 107
буду пытаться рассматривиать философские проблемыи, сле-
дующие из этой точки зрениия. Позвольте вместо этого попы-
таться заострить их.Угроза реализму — первооичередная проблема, котоирая
меня занимает, и она представляет здесиь множество про-
блем* . Язык, осваиваемый посриедством техник, подобныхи
обсужденным в предыдущем иразделе, дает членам сиообще-
ства, его использующего, кионцептуальный доступ к биеско-
нечному множеству лекисически доступных мирови — миров,
различимых с помощью языика сообщества. Только неболь-
шие частицы этих миров соивместимы с тем, что онии знают о
своем собственном, акитуальном мире: другие искилючаются
требованиями внутреннеий согласованности или сиоответствия
эксперименту и наблюдениюи. Со временем продолжаюищееся исследование исклиючает
все больше и больше возмоижных миров из подмножеситва тех,
которые могли быть актиуальными. Если бы все научное раз-
витие происходило таким иобразом, прогресс в науке заклю-
чался бы в вечной деталиизации одного мира, так ниазываемо-
го актуального или реалиьного. Неоднократно заявленниой темой этой статьи быило, од-
нако, то, что язык, дающийи доступ к одному набору воизмож-
ных миров, в то же времия закрывает доступ к другиим. (Вспом-
ните неспособность ньюитоновского языка к описианию мира,
в котором второй закоин и закон гравитации не виыполняются
одновременно.) Научное развитие оказывиается зависящим
* В противовес широко распиространенному мнениюи описанная
здесь позиция не поднимаеит проблему релятивизма, вио всяком случае,
если использовать релятивизм в илюбом стандартном смыисле этого
слова. Существуют общеприинятые и оправданные, хотия и не обяза-
тельно неизменные, стиандарты, используемые научными сообще-
ствами при выборе между тиеориями. По этому поводу сми. мои статьи
«Objectivity, Value Judgement, and Theory Choice», в «The Essential
Tension», pp. 320—339, и «Rationality and Theory Choice», «иJournal of
Philosophy 80» (1983): 563—570; переиздано ив настоящей книге, гл. 9.

10 8 То м а с Ку н
не только от устранения кандидатов наи реальность из теку-
щего набора возможных мииров, но и от случающихся ивремя
от времени переходов ки другим наборам, которыеи оказались
доступными через язык, имиеющий другую структуру.Когда такой переход произиошел, некоторые утвержидения,
прежде описывающие возмоижные миры, оказываютсия непе-
реводимыми на язык, разриаботанный для последующеий на-
уки. Такими утверждениями являюится те, с которыми исто-
рик первоначально стаилкивается как с аномалиьными рядами
символов; он не может пионять, что пытался сказаить тот, кто
написал или произносил ихи. Они могут стать понятныими,
только когда будет изучеин новый язык, и это понимаиние не
обеспечивает их последуюищими эквивалентами. Сами ипо
себе они не являются ни соивместимыми, ни несовмеистимы-
ми с утверждениями, содерижащими убеждения последующихи
лет, и, таким образом, они нечиувствительны к оценкеи, дава-
емой их концептуальными категориям. Такие утверждения, конечино, нейтральны толькои в отно-
шении оценок определенниого времени, когда им присиваива-
ется истинностное значиение или какой-то другойи показатель
эпистемического статуса. Возможен другой род оиценки, ко-
торый время от времении имеет место в научной практике.
Столкнувшись с неперевиодимыми предложениями, истиорик
становится билингвистоми, сначала выучивая язык, инеобхо-
димый для выражения проблеиматичных утверждений, а за-
тем, если это необходимои, сравнивая всю старую сиистему
(язык плюс науку, которая формулируется на нем) с системойи,
используемой его современникаими. Большая часть терминов,и используемых в любой системе,
является общей, и большая часить этих общих терминов заи-
нимает одинаковые позициии в обоих языках. Сравнеиния при
употреблении этих терминоив по отдельности, как праивило,
создают достаточное оиснование для оценки. Но оицениваться
в данном случае буд ет относительная успешность двух целост-
ных систем в стремлениии к постоянному набору наиучных

После «Структуры научных революций» 10 9
целей, а это существеннио отличается от оценкии отдельных
утверждений внутри опреиделенной системы.Оценка истинностного изначения утверждения явлияется
деятельностью, котораия может направляться толиько уже име-
ющимся словарем, и ее резиультат зависит от этого слоиваря.
Если, как предполагается килассическими формами реиализма,
истинность или ложностиь утверждения зависит происто от
того, соответствует оно реальности или ниет — вне зависимос-
ти от времени, языка и кулиьтуры, — тогда сам мир долижен
каким-то образом находииться в зависимости от язиыка. Какую
бы форму ни имела эта завиисимость, она ставит периед реа-
листическим взглядом проиблемы, которые я считаюи подлин-
ными и важными. Вместо тиого чтобы продолжать здеись их
рассматривать — это заидача уже другой статьи, —и предлагаю
анализ классической поипытки от них избавиться. То, что я описывал как пробилему зависимости от языика,
часто называют проблеимой изменчивости значиения. Чтобы
обойти ее и связанные с нией проблемы, имеющие другиеи
источники, многие филосоифы в последнее время указиывали,
что истинностные значиения зависят только от риеференции и
что адекватная теория риеференции не должна предиполагать
способ, которым в дейстивительности устанавливаются рефе-
ренты индивидуальных теирминов *. Самая влиятельная из
* Защитников взглядов, котоирые, подобно моим собствеинным,
зависят от рассмотрениия того, как на самом делие используются слова
и каковы ситуации, к котоирым они применяются, частио обвиняют в
использовании «верификаиционной теории значениия», которая сейчас
непопулярна. Но в отношениии меня это обвинение несприаведливо.
Верификационные теории прииписывают значения индивиидуальным
предложениям, а через ниих индивидуальным терминиам, которые в этих
предложениях содержатсия. Каждый термин имеет зниачение, определя-
емое тем способом, котоирым верифицируются содерижащие его пред-
ложения. Я же предполагал, ичто, кроме исключительиных случаев, тер-
мины сами по себе вовсе ние имеют значения. Важнееи то, что, согласно
взгляду, описанному выше, люди моигут использовать один и тиот же
словарь, обозначать ими одни и те же предметы и всие же по-разному
идентифицировать эти предмиеты. Референция является фиункцией об-

11 0 То м а с Ку н
этих теорий — так называемая каузальная теория референиции,
разрабатываемая главным обраизом Крипке и Патнэмом. Онаи
прочно укоренена в семиантике возможных мироив, а ее ком-
ментаторы вновь и вноивь обращаются к примерами, взятым
из истории науки. Обращение к ней должнио как укрепить,
так и расширить кратко оиписанный выше взгляд. Для эитой
цели я ограничусь версией, развиваемоий Патнэмом, так как
он более плотно использиует материал из развитияи науки*. Согласно каузальной теории, рефереинты таких терминов
естественных видов (naturиal kind term), как «золото», «тиигр»,
«электричество», «ген»и или «сила», устанавливаются опреде-и
ленным уникальным актом именования или указания на об-
разец данного вида с цеилью закрепления за ним иимени, ко-
торое он будет носить впиоследствии. Этот акт, с которым
последующие говорящие связианы исторически, — «причиина»
того, что термин обознаичает то, что он обозначиает. Так, не-
которые виды встречаюищегося в природе желтого, имягкого
металла однажды получилии имя «золото» (или его эквиивалент
на другом языке), и с тех поир данный термин обознаичает все
образцы, состоящие из тогио же вещества, что и начиальный
щей структуры словаря, нио не различных совокупиностей признаков,
посредством которых инидивиды представляют эту стируктуру. Сущест-
вует тем не менее второие предписание, тесно связианное с верификаци-
онизмом, за которое я ниесу ответственность.и Тот, кто отстаивает неза-
висимость референции и зиначения, также отстаивиает и независимость
метафизики от эпистемолоигии. Ни один взгляд, близкий к миоему (в
отношении тех аспектови, которые сейчас обсуждиались, таких взглядов
несколько), несовместиим с этим разделением. Раизделение метафизики
и эпистемологии может возиникнуть только в концеипции разрабатыва-
ющей и то и другое. * S. Kripke. «Naming and Necessity» (Cambridge, MA: Harvard
University Press, 1972) и H. Putnam, «The Meaning of “Meaning”» в «Mind,
Language and Reality, Philosophical Papers», vol. 2 (Cambridge: Cambridge
University Press, 1975). Патнэм, по моему мниению, отказался от больишей
части компонентов теоирии, перейдя от нее ко взгиляду («внутренний
реализм»), который очеинь близок моему. Но за ним последовало ние так
много философов. Взгляды, оиписанные ниже, до сих пор иактуальны.

После «Структуры научных революций» 111
образец, вне зависимосити от того, отличаются оини от него по
внешним признакам или неит.Таким образом, референциию термина устанавливает на-
чальный образец вместие с изначальным отношеинием сход-
ства. Если первоначальиные образцы не относилиись — полно-
стью или частично — к одиному виду, тогда термин, к приме-
ру, флогистон, ничего не обоизначает. Теории, отвечающие на вопирос: что делает образцыи иден-
тичными, согласно этомуи взгляду, не имеют отношения к
референции, точно так жие, как и способы идентификаиции
последующих образцов. Онии могут изменяться как с тиечени-
ем времени, так и в рамкиах одного временного приомежутка
в зависимости от конкриетного индивида. Но началиьные об-
разцы и отношения видовоиго сходства устойчивы. Если зна-
чения (meaning) относятся к томиу роду понятий и терминов, и
которые индивид может хиранить в своей голове,и тогда значе-
ние не определяет рефереинцию. За исключением имен собситвенных, я сомневаюсьи, что
для набора терминов эта тиеория работает точно таик, как опи-
сано, но она приближаетсия к этому в случае с такимии терми-
нами, как «золото». Доситоверность применения икаузальной
теории к терминам естеиственных видов зависити от наличия
таких примеров. Термины, которые ведут сиебя как «золото», обычнои обо-
значают широко распространенниые в естественной среиде,
функционально значимыие и легко узнаваемые суибстанции.
Их можно встретить в языке большией части культур. Они
сохраняют свое значениие со временем и повсюдуи обозначают
один и тот же род образцоив. При их переводе почти неи воз-
никает проблем, так каки они занимают почти одинаиковые
позиции во всех лексикоинах. «Золото» входит в чиисло самых
тесных приближений к нейитральному, независимому от со-
знания словарю. Когда мы имеем дело с такиого рода термином, совриемен-
ную науку можно применить не тиолько для определения об-

112 То м а с Ку н
щей природы его референтиов, а фактически для их отибора.
Так, современная теория иопределяет золото как сиубстанцию
с атомным номером 79 и поизволяет специалистам установить
его при помощи рентгеновсикой спектроскопии. Ни теоирия,
ни инструменты не были доиступны семьдесят пять лети назад,
но, несмотря на это, разиумно предположить, что риеференты
«золота» всегда были теими же самыми, что и рефериенты «суб-
станции с атомным номеиром 79». Исключений из этоиго от-
ношения крайне мало, и онии в первую очередь являютися
результатом нашей возросшейи способности находить прииме-
си и подделки.Для сторонника каузальной теории, таким образом, «иметь
атомный номер 79» — необходимое свойство зиолота — такое
единичное свойство, чтио если золото им обладаеит, то облада-
ет необходимо. Другие свойствиа — желтизна и мягкость,и к
примеру, — только внешние и соотиветственно случайны.и
Крипке утверждает, что золото могло бытьи и голубым, по-
скольку его нынешняя желтизна — результат оптической
иллюзии*. Хотя индивиды могут испольизовать цвет и другие
внешние характеристикии при отборе образцов золиота, эта
деятельность не сообщаеит нам ничего существенниого о ре-
ферентах термина. Однако «золото» являети собой относительно осиобый слу-
чай, и эти особенности делиают неясными необходимыие ог-
раничения на выводы, котиорые он подтверждает. Более реп-
резентативен разрабоитанный Патнэмом примери с термином
«вода», и проблемы, коториые он поднимает, до сих пор серь-
езнее, чем проблемы, встиающие с такими широко обсуижда-
емыми терминами, как «тиепло» и «электричествои»**.
* Kripke. «Naming and Necessity», p. 118.
** Правильность пониманияи Патнэма отчасти зависиит от неяснос-
ти, которую необходимо устранить. В рамках обыдеинного и непрофес-
сионального употреблениия слово «вода» на протяжиении истории вело
себя точно так же, как и «изолото». Но это не относиится к сообществу
ученых и философов, к котиорым направлен аргуменит Патнэма.

После «Структуры научных революций» 11 3
Можно выделить два этапаи обсуждения примера с термии-
ном «вода». В первом, наииболее известном, Патнэми пред-
ставляет возможный миир, включающий двойника Зиемли,
точно такую же планетуи, как наша, лишь с тем отлиичием, что
вещество, которую обитаители этой планеты назывиают «во-
дой», — не H
2O, а другая жидкость, имеющиая длинную и
сложную химическую формиулу , сокращенно обозначаеимую
XYZ. «Неотличимое от водыи при нормальной темпераитуре и
давлении», XYZ — веществои, которое на двойнике Зеимли
утоляет жажду, льется с неба при дожде, ниаполняет океаны и
озера, как и вода на земиле. Если космический коирабль с Зем-
ли когда-либо прилетит на дивойник Земли, то, как пишети
Патнэм, «...люди с этого кориабля сначала решат, что слово
«вода» на Земле и на двоийнике Земли имеет одно и ито же
значение. Это предположеиние будет исправлено, когида об-
наружится, что «вода» наи двойнике Земли — это XYZ, и исо-
общение землян с корабля биудет примерно таким: «На двойнике Земли словои «вода» означает XYZ»*.
Как и в случае с золотоми, такие внешние качествиа, как
утоление жажды или выпадиение в форме осадков с ниеба, не
играют роли в определениии субстанции, которую в диействи-
тельности обозначаети «вода». Стоит отметить два аспеикта истории Патнэма. Во-пеирвых,
обитатели двойника Землии называют XYZ «водой» (тиот же
символ, который земляние используют для обозначиения ве-
щества, находящегося в озиерах, утоляющего жажду, и т.д.).
Трудности, связанные с этиой историей, проявятся болиее от-
четливо, если люди, прибывишие с Земли, будут использовиать
свой язык. Во-вторых (и этио самое важное на наситоящий
момент), как бы земляне ини называли вещество, ниаполняю-
щее озера двойника Землии, сообщение, которое онии пошлют
* Цитируется по: Патнэм Х. Философия Сиознания. Дом Интел-
лектуальной книги, 1999, Знаичение «значения», с. 174—175и. — При-
меч. пер.

11 4 То м а с Ку н
на Землю, должно быть приимерно таким: «Надо бежатиь! Что-
то не так с химическойи теорией».Термины H
2O и XYZ взяты из современиной химической
теории, а эта теория несоивместима с существованиием суб-
станции, обладающей почтии одинако выми свойствами с во-
дой, но описываемой слоижной химической формулиой. Такая
субстанция, помимо прочегои, была бы слишком тяжелой идля
испарения при нормальныхи земных температурах. Еие откры-
тие представляло бы точнио такую же проблему, как одновре-
менное нарушение второиго закона Ньютона и закиона тяго-
тения. Оно, в частности, ипоказало бы, что в химичеиской
теории, откуда берутся зниачения таких имен соединиений,
как H
2O и полное название XYZ, имиеются фундаментальные и
ошибки. В рамках словаря совреименной химии мир, содержиащий
как двойника Земли Патнэма, тиак и нашу Землю, лексиче ски
возможен, но составноие утверждение, описываюищее его,
было бы необходимо ложным. Только со словарем, имеющим
иную структуру, сформированным для описиания в корне
отличного мира, можно быило бы без противоречий поилно-
стью описать поведение XиYZ. Но в этом словаре H
2O больше
не относилось бы к той и сущности, которую мы назиываем
водой. О первой части аргументиа Патнэма достаточно. Вои второй
он применяет его к историии референции термина «виода»,
предположив, что «мы переинеслись назад в 1750 г.»: «Тогда
химия не была развитой ниаукой ни на Земле, ни на двиойнике
Земли. Житель Земли не знаил, что вода состоит из виодорода
и кислорода, а житель двоийника Земли не знал, чтои вода
состоит из молекул XYZ... Ии тем не менее экстенсиоиналом
термина «вода» на Землие была та же самая жидкосить H
2O, как
в 1750-м, так и в 1950-м г.; а экстенсионалом теримина «вода»
на двойнике Земли была тиа же самая жидкость XYZ, киак в
1750 г., так и в 1950 г.».

После «Структуры научных революций» 11 5
* * *
В путешествиях во времении, точно так же как и в прои-
странстве, по утверждению Патнэмиа, только химическая фори-
мула, а не внешние качеситва, определяет, является ли данная
субстанция водой или нет. Для настоящих целей нужно сосредоиточить внимание на
истории Земли. В аргументеи Патнэма для воды выполняеится
то же самое, что и для «золотаи». Круг значения «воды» оипре-
деляется изначальным оибразцом и отношением видиового
сходства. Эти образцы датируются периоидом ранее 1750 года,
и с этого времени их прироида оставалась устойчивой. То же
можно сказать и об отноишении видового сходства,и хотя объ-
яснение, что означает диля двух тел принадлежатьи к одному и
тому же виду, может варьироваться. Однако важно не объяснеиние, а отбор образцов, и лиучшее
на настоящий момент среидство отбора образцов тиого же рода,
что и начальные образциы, с точки зрения каузальной теории
референции — это отбор обиразцов H
2O. С некоторыми несо-
ответствиями, происходящиими из-за усовершенствования
технологии или, возможнио, изменения интереса, H
2O обо-
значает те же образцыи, которые обозначал теирмин «вода» в
1750-м или в 1950-м г. По всей видимости, каузальная теория
представляет референтыи «воды» устойчивыми по отношениюи
к изменениям в понятии водиы, к теории воды и способу оит-
бора образцов воды. Параллелизм между рассимотрением «золота» и «иводы» в
каузальной теории кажетися полным. Но в случае с виодой
возникают трудности. К Н
2О относятся не только оибразцы
воды, но льда и пара. H
2O может существовать вио всех трех
агрегатных состояниях —и твердом, жидком и газообиразном — и,
таким образом, это не то жеи самое, что вода, по крайиней ме-
ре не то, что под ней пониималось в 1750-м г. И это различие
не случайность. В 1750 г. главная разница между хиимическими видами
заключалась в агрегатиных состояниях и моделяхи, стоящих за

11 6 То м а с Ку н
ними. В частности, вода быила элементарным теломи, жидкое
состояние было ее главниой характеристикой, таик как для
некоторых химиков теримин «вода» обозначал жиидкость во-
обще, и это распространилиось на многие последующиеи по-
коления. В 1780-х, когда произоишло то, что назвали «химии-
ческой революцией», тиаксономия химии изменилаись таким
образом, что химическиеи виды могли существоватьи во всех
трех агрегатных состоияниях. После этого различиие между
твердыми телами, жидкоситями и газами стало физичеиским,
а не химическим. Открытиие, что жидкая вода являлаись со-
единением двух газообразиных субстанций, водородиа и кис-
лорода, было составнойи частью этого изменения ии не могло
произойти без него.Это не означает, что современная наука не способна по-
нять, какое вещество люиди в 1750 г. (а большая часть людей
и до сих пор) обозначали силовом «вода». Этот термиин отно-
сится к жидкости H
2O. Она должна описыватьися не просто
как H
2O, а как частицы H 2O в состоянии высокой плиотности
и в относительно быстриом движении. Оставляя в стороне незиначительные отличия, имиенно те
образцы, которые соотиветствуют этому описаниию, обозна-
чались в 1750 г. и ранее термином «водаи». Но это современное
описание порождает очериедной комплекс трудноситей, кото-
рые в конечном итоге миогут представлять угрозуи для понятия
естественных родов и киоторые вместе с тем миогут препят-
ствовать применению к иним каузальной теории. С самого начала каузальная теория разрабаитывалась с
заметным успехом для имен собствениных. Ее применение к
терминам естественныих видов было облегчено —и или сдела-
но возможным — тем факитом, что термины естеситвенных
видов, как и отдельные еидиничные существа, обозниачаются
короткими и, очевидно, приоизвольными именами, коиторые
равнообъемны с соотвеитствующими сущностными сивойства-
ми вида.

После «Структуры научных революций» 117
В качестве примера мы визяли пары «золото» и «имиеть
атомный номер 79», «золиото» и «быть H
2O». Последний член
пары обозначает свойство, а парниое ему имя, разумеется, неит.
Но пока каждому естествиенному роду соответстивует только
единичное главное свойиство, это различие не имиеет значения.
Когда указывается два неиравнообъемных имени, каик «H
2O» и
«жидкое состояние» в слиучае с водой, тогда каждоиму имени,
если оно употребляется отидельно, будет соответстивовать боль-
ший по объему класс, чем парие объединенных имен, и тоти факт,
что они обозначают своийства, становится центиральным. Если требуется два свойства, то почиему не три или четы-
ре? Разве мы не возвраищаемся к стандартному ниабору про-
блем, которые намереваласиь решить каузальная теория: какие
свойства случайны, а киакие необходимы; какие сивойства
принадлежат виду по опредеилению, а какие только поибочны?
Был ли вообще поле зен переход к развитомиу научному сло-
варю? Я считаю, что нет. Словарь, необходимый диля обозначе-
ния атрибутов типа «H
2O», или «быть частицами, дивижущи-
мися с высокой скоростиью», является богатым и сиситематич-
ным. Никто не может исполиьзовать какие-либо теримины, в
нем содержащиеся, не облаидая способностью употреблиять
множество других. По отношению к этому слоиварю вновь встают проиблемы
выбора существенных свиойств. Является ли дейтериий водо-
родом и является ли тяжелаия вода водой? И что можнои сказать
об образце частиц в соситоянии высокой плотносити в относи-
тельно быстром движениии в критической точке, пири таких
значениях температуры ии давления, когда жидкое, тивердое и
газообразное состояниеи неразличимы? Действитиельно ли это
вода? Использование теоретичиеских, а не внешних свойиств,
конечно же, дает большиеи преимущества. Первых гориаздо
меньше, отношения между ниими более систематичны ии они
доступны более подробномиу и точному различению. Нио они

11 8 То м а с Ку н
не подходят ближе к тому, чтобы быть главными или инеоб-
ходимыми, чем внешние свиойства, которые, как киажется, они
вытесняют. Проблемы значения и его иварьирования остают-
ся теми же.Обратный аргумент оказиывается даже более значиитель-
ным. Так называемые внешниеи свойства не менее неиобходи-
мы, чем их очевидно необиходимые преемники. Сказиать, что
вода — это жидкость H
2O, означает поместить еие внутрь слож-
ной лексической и теориетической системы. Имеия в распоря-
жении эту систему, в принципе можно предскаизать дополни-
тельные свойства водиы (точно так же можно быило предсказать
свойства XYZ), вычислитьи точки кипения и замерзаниия, оп-
тические длины волн, коиторые она проводит, и так далее*.
Если вода — это жидкость иH
2O, то эти свойства для неие не-
обходимы. Не будь они реалиизованы на практике, этои было
бы причиной сомневатьсия, что вода действительнио является
H
2O. Последний аргумент примеиним к случаю с золотоми, с
которым ка узальная теория, по-видимоиму, справилась. «Атом-
ный номер» — это термини из лексикона атомно-миолекулярной
теории. Как «сила» и «масиса», он должен быть усвоен вместе
с другими терминами, вклюиченными в эту теорию, а сиама
теория должна оказыватиь влияние на процесс освиоения. Ког-
да процесс окончен, можино заменить обозначениие «золото»
на «атомный номер 79». Нио тогда можно будет замеинить обо-
значение «водород» наи «атомный номер 1», «киислород» — на
«атомный номер 8» и таки далее вплоть до ста. Можно сделать и что-то боилее важное. Используя другие
подобные теоретическиеи свойства, такие как элиектрический
* Непрофессионалы могут, разумеется, сказать, чито вода — это
H
2O, не проверяя весь словиарь или теорию, которая ина нем основыва-
ется. Но когда они так постиупают, их способность к коммуниикации
зависит от наличия эксперитов в их обществе. Непрофеиссионалы долж-
ны быть в состоянии опредиелить экспертов и выскаизать что-либо о
сути соответствующей экиспертизы. А эксперты, в свиою очередь, долж-
ны контролировать слиоварь, теорию и вычислеиния.

После «Структуры научных революций» 11 9
заряд и масса, в принципе виозможно предсказать винешние
качества (плотность, цивет, пластичность, проводимиость и
т.д.), которыми образцы соиответствующего веществиа будут
обладать при нормальноий температуре. Эти свойситва случай-
ны не в большей мере, чеим иметь-атомный-номери-79. То, что
цвет — внешнее свойстиво, не делает его случайиным. Более
того, если сравнивать винешние и теоретические икачества, то
первые имеют двойное приеимущество.Если теория, устанавливающая соотвеитствующие свой-
ства, не могла бы предскаизать эти внешние свойстива или
некоторые из них, не былио бы смысла восприниматиь ее все-
рьез. Будь золото голубыми для нормального наблюдаителя при
нормальном освещении, иего атомный номер был биы не 79. К тому же внешние свойстива необходимы в тех трудиных
случаях различения, котоирые, как правило, порождаиются
новыми теориями. Являетсия ли дейтерий водородом, ик при-
меру? Можно ли считать виирусы живыми*? Особенностью «золотаи» остается то, что в отлиичие от «во-
ды» только одно из фундамиентальных свойств, приизнаваемых
современной наукой, — иметь атомный ниомер 79, необходи-
мо для установления образцов, ки которым этот термин наи
протяжении всей истории пиродолжает относиться**.
* Вопрос заключается в тоим, где провести границу, которая отде-
ляет референты «вода», и«живая сущность» и т.д. Проблема порождает-
ся самим понятием естестивенного вида. Это понятие итесно связано с
понятием биологического виида, и обсуждение каузальной теории час-
то обращается к отношениию между генотипом и соотвиетствующим
видом (часто говорят о тииграх), чтобы проиллюстриировать отношение
между естественным виидом и его сущностью, междиу H
2O и водой, к
примеру, или между атомным номеиром 79 и золотом. Но даже ииндиви-
ды, которые, вне всякого сиомнения, принадлежат к оидному виду, имеют
разные наборы генов. Каикие наборы совместимы ис принадлежностью
к данному виду — предмет продолжающихся диискуссий, как в принци-
пе, так и на практике, и преидметом спора всегда окаизывается то, какие
внешние свойства (например, возможностьи скрещивания) должны
быть присущи представителиям вида. ** Даже для золота это обобщиение не полностью верно. Научный
прогресс выражается в ниезначительных исправлиениях начальных об-

12 0 То м а с Ку н
«Золото» — не единствеинный термин, который оибладает
или приближается к этой хаирактеристике. Точно так же ведут
себя многие термины базоивого уровня, которые мыи исполь-
зуем в обычной речи, вклюичая обыденное употреблениие тер-
мина «вода». Но не все слиова обыденного языка приинадлежат
к этому типу. Термины «планета» и «звиезда» сейчас по-дру-
гому классифицируют мир ниебесных объектов, чем онии де-
лали это до Коперника, и раизличия точно не передаютися
фразами вроде «незначиительная корректировкиа» или «кон-
центрация на». Похожие иизменения характеризовиали исто-
рическое развитие пракитически всех обозначаюищих научных
терминов, включая самыие элементарные: «сила»и, «вид», «теп-
лота», «элемент», «темипература» и т.д. В процессе историческоиго развития эти и другие научные
термины иногда по нескоильку раз испытывали измиенения,
подобные тем, которые приетерпел термин «вода» ив химии
между 1750 и 1950 гг . Подобные трансформациии словаря сис-
тематически разрываюит, а затем переупорядочиваиют члены
множества, которые обиозначают термины слоиваря. Как пра-
вило, сами термины сохрианяются при таких переходиах, хотя
иногда и с существеннымии дополнениями или изъятиями. То
же самое происходит и с приедметами, к которым отиносятся
эти термины, почему эти теирмины и сохраняются. Но изменения в составе миножеств предметов, котиорые
обозначаются этими сохрианившимися терминами, часито ог-
ромны. Они затрагиваюти референты не только еидиничного
разцов золота посредситвом «нашей возросшейи возможности фиксиро-
вать загрязнения». Но что означаеит для золота быть чистыми, частич-
но определяется теориейи. Если золото — субстанциия с атомным но-
мером 79, тогда даже отдельный атом с другими атомным номером
создает примесь. Но еслии золото, как это было в дриевности, — металл,
который естественныим образом образуется в земле, последоваительно
превращаясь из свинца чеирез железо и серебро в изолото, то не сущест-
вует отдельной формы матиерии, которая была бы толиько золотом. Ког-
да древние называли «зоилотом» образцы, из котоирых мы могли бы его
получить, они не всегда оишибались.

После «Структуры научных революций» 121
термина, но и взаимосвязианного с ним множестваи терминов,
между которым перераспиределяется предшествующаия сово-
купность. Предметы, котоирые до этого считались ниепохожи-
ми, после перехода попадаюит в одну группу, в то время как
образцовые члены одноий и той же группы впоследситвии раз-
деляются между систематиически различными.Именно такие лексическиие изменения выливаютсяи в оче-
видные текстуальные аиномалии, с которых начииналась эта
глава. Когда историк стаилкивается с ними в старыих текстах,
они упорно противятся устранению посредствоми любого пе-
ревода или перефразировиания, которое использует словарь
самого историка. Феномеины, описываемые в этих аниомаль-
ных отрывках, оказываиются ни присутствующими, нии отсут-
ствующими во всех возмоижных мирах, к которым эитот словарь
дает доступ, и, таким образиом, историк не может пониять, что
пытался сказать автори текста. Эти феномены принадлежати к другому множеству вози-
можных миров, где можнои встретить феномены, вситречаю-
щиеся и в мире историка, нои в которых происходят веищи,
которые историк, пока ние прошел переобучения, не миожет
даже вообразить. В такихи условиях единственным виыходом
оказывается переобучениие: восстановление болиее старого
словаря, его ассимиляция ии исследование множестива миров,
к которым он дает достиуп. Каузальная теория не перекииды-
вает мост через границиы, так как путешествия меижду мирами,
которые она предусматривает, ограничены мирами в отиде-
льном возможном с лекисической точки зрения миножестве. А
при отсутствии моста, коиторый пыталась построиить каузаль-
ная теория, нет основаниий рассуждать о постепенином устра-
нении наукой всех миров, кромеи одного реального мира.и
Такое рассуждение, хороишо иллюстрируемое обсуждением
золота, но не воды, привеило к варианту каузальной теории,
который обычно описываили как постепенное приблиижение
к истине или к реальномиу миру.

12 2 То м а с Ку н
Таких описаний развития наиуки нельзя более придержии-
ваться. Я знаю только одину стратегию, доступную длия их
защиты, и она кажется мнеи обреченной на провал хиитростью,
порожденной безрассудситвом. В случае с водой этиа стратегия
выглядит следующим образоим: до 1750 г. химики были вве-
дены в заблуждение внешниими свойствами и считалии, что
вода является естествениным видом, но на самом диеле она
таковым не является. Того, что они называли «виодой», не
существовало, точно таик же, как и флогистона: обаи они были
химерическими сущностямии, а термины, использоваившиеся
для их обозначения, не обозиначали на самом деле ниичего*. Но это не может быть вериным. Такие мнимо не-обозна-
чающие термины, как «воида», не могут ни быть изолиированы,
ни заменены более простиыми терминами с очевидниыми ре-
ферентами. Если «вода» ничего не обозначает, то ничего не
обозначают и другие химичиеские термины, такие каик «эле-
мент», «принцип», «земля»и, «соединение» и многие дриугие.
Но отсутствие референциии не ограничилось бы толиько хими-
ей. Такие термины, как «теплио», «движение», «вес» и «исила»,
точно так же оказалисиь бы пустыми; утверждения, в котиорых
они встречались, не говиорили бы ни о чем. С этой тиочки
зрения история науки оказалась бы историией развития пус-
тоты, а из пустоты нельзя никуда двигиаться. Необходимо
другое объяснение достижеиний науки.
P.S. Ответ докладчика
Прежде всего мне хотелиось бы выразить благодариность
профессорам Фрэнгсмиру (Fr
ngsmyr) и Миллеру (Miller) за
их замечания в адрес моеий статьи. Кроме случайниого недопо-
нимания (например, мы испоильзуем фразу «возможный миир»
по-разному), я полностью сиогласен с ними. Развитиеи науки
* Я рассматриваю это каки ответ, который мог бы дать Патинэм на
тот момент, когда была написана стаитья.

После «Структуры научных революций» 12 3
имеет множество аспекитов, которые не рассмиатриваются в
моей статье. Их наблюдеиния дополняют мои, убедителиьно
иллюстрируя другие вопросы, которыеи я мог бы рассмотреть.
Только по одному пункту неиобходимо дать пояснение.В начале своего комменитария профессор Миллер пишеит:
«Принципиальная проблемаи анализа Куна заключается в его
подчеркивании резкого перехода от одниой теории (мира) к
другой». Однако в моей ситатье не обсуждается реизкий пере-
ход, тем более на этом неи делается акцент. Обсуждается толь-
ко различие между словаирями, используемыми в обособлен-
ные друг от друга промежутики времени: о природе проциесса,
посредством которого пироисходит переход между иними, не
говорится ничего. Данныий вопрос нуждается в разиработке: в
моих прошлых работах чаисто говорилось о дискреитности, а
настоящая статья указывиает направление к значиительному
изменению моей прошлойи позиции. В последние годы я все больише осознавал, что моя коин-
цепция процесса развитияи науки во многом смоделироивана по
образцу того, как историки изучают прошлое* . Для историка
период борьбы с бессмысленными отрывками уистаревших тек-
стов, как правило, отмеичен моментами, когда вниезапное вос-
становление давно забыитого способа употреблениия какого-
либо термина приносит ноивое понимание и согласоиванность.
В науке похожие «ага-переживиания» отмечают периоды уины-
ния и замешательства, коиторые часто предшествуиют фунда-
ментальным инновациями и самому пониманию инновиации. Свидетельства ученых ио таком опыте вместе си моим опы-
том историка стали осниованием для моих повторяиющихся
обращений к переключенииям гештальтов, опыту перехода и
так далее. Во многих меситах, где фигурировали такиие фразы,
их использование было букивальным или почти буквалиьным.
В этих местах я бы вновь ихи использовал, хотя и, возиможно,
с большим вниманием к ритиорическим оттенкам.
* Пример подобной модели сим. в моей статье «Что тиакое научные
революции?».

124 То м а с Ку н
Однако в других местах сипецифические характериситики
научного развития заставлияли меня использовать этии терми-
ны метафорически, иногдаи без ясного осознания разиницы в
употреблении. Науки уникальны среди творических дисцип-
лин в том отношении, чтои они отсекают себя от свиоего прош-
лого, заменяя его системиатической перестройкиой. Немногие
ученые читают научные книги прошлого — наиучные библио-
теки обычно избавляются оит книг и журналов, в котоирых
находятся такие работы. Ниаучная жизнь не знает инсититуцио-
нального эквивалента миузею искусств. Другой признак важнее сиейчас. Когда в научной области
происходит смена понятийи, вытесненные понятия быситро
исчезают из области профиессиональных интересиов. После-
дующие практики реструктиурируют работу своих предишест-
венников посредством кионцептуального словария, который
сами используют, словаря, не способного пиередать то, что на
самом деле делали эти преидшественники. Такое реструктурированиие оказывается предпосыилкой
для кумулятивного образа инаучного развития, известниого из
научных книг, но он сильно искажаети прошлое*. Неудиви-
тельно, что историк, проибиваясь к этому прошлому, пережи-
вает открытие как смеину гештальта. И поскольку то, к чемуи
историк прорывается, — этио не просто понятия, испольизуе-
мые отдельным ученым, ино понятия активного когдиа-то со-
общества, естественнои говорить о сообществе киак пережив-
шем смену гештальта, когда оно заменило пиредшествующий
концептуальный словаирь на новый. Поэтому соблиазн исполь-
зовать выражение «периеключение гештальта» и связанные с
* По этому поводу см. гл. 11 «Неиразличимость революциий» в мо-
ей «Структуре научных революций», 2-е изид., доп. (Chicago: University
of Chicago Press, 1970), с. 136—143; «Comment» [по поводу отношений
науки и искусства], Comparative Studies in Society and History II (1969):
403—412; переиздано как «Comment on the Relations of Science and Art»,
в «The Essential Tension», pp. 340—351; и «Revisiting Planck», «Historicalи
Studies in the Physical Sciences 14» (1984): 231—252; переииздано как
новое заключительноеи слово в «Black-Body Theory and the Quantum
Discontinuity 1894—1912» (1978; переизданиеи, Chicago: University of
Chicago Press, 1987, pp. 349—370), особенно чи. 4.

После «Структуры научных революций» 12 5
ним фразы достаточно виысок — как ввиду того, чтио проме-
жуток, в котором концеиптуальный словарь менияется, обычно
невелик, так и потому, что в этом промежутке оитдельные
ученые действительно ипережили смену гештальта.Перенос таких терминоив, как «переключение геиштальта»,
с индивидов на группы явно миетафоричен, и это свидетеиль-
ствует об ущербности такого пеиреноса. Поскольку модеиль
задается сдвигом гештальита у историка, размеры кионцепту-
альных трансформацийи в процессе развития науки преуве-
личиваются. Историки, рабоитающие с прошлым, регулярнио
переживают отдельные кионцептуальные сдвиги, нои для та-
кого перехода в науке требуется несколько этапов. Виажнее
то, что рассмотрение гирупп или сообществ как индиивидов
искажает процесс конциептуального изменения. Сообщества не имеют периеживаний, еще меньше онии
переживают смены гештаильта. Когда меняется концеиптуаль-
ный словарь сообществиа, его члены могут пережиить переклю-
чение гештальта, но его переживают тоилько некоторые из них
и не одновременно. Те, с кем этого не происхоидит, перестают
быть членами сообществаи, другие осваивают новыйи словарь
менее драматичными споисобами. Между тем коммуниикация
продолжается, хотя и несоивершенно, метафора часитично слу-
жит мостом между прежним букивальным использованиеим и
новым употреблением. Говорить, как я это неодноикратно де-
лал, о сообществе, пережиивающем переключение геиштальта,
означает сжимать раситянутый во времени проциесс до мгно-
венного, не оставляя места микропроицессам, благодаря ко-
торым происходит изменеиние. Осознание этих трудностией открывает два напраивления
для дальнейшего исследовиания. Первое иллюстрируется ком-
ментариями профессора Мииллера: изучение микроприоцес-
сов, происходящих внутри сиообщества во время периоидов
концептуального измениения. Кроме неоднократниых упоми-
наний о метафорах, моя ситатья ничего не может сиказать на
этот счет, но формулировка проблемиы, в отличие от моих

12 6 То м а с Ку н
старых работ, предназначалась, чтобиы оставить место для их и
исследования*.Второе, которое предстаивляется более важным, заиключа-
ется в систематическихи попытках отделить понятиия, пригодные
для описания групп, от понятийи, которые предназначениы для
описания индивидов. Решениеи этой задачи — одна из моиих
важнейших целей, и один из ее результатов играет центральи-
ную, хотя и преимущественнио имплицитную роль в моеий ста-
тье**. Люди могут, как я подчеркиваю там, «ииспользовать один
и тот же словарь, обозниачать одни и те же предмеиты при помо-
щи его и все же выбирать этии предметы разными спосоибами. Референция — функция коллиективной структуры слиова-
ря, а не различных набориов признаков, посредствиом которых
индивиды отображают эту структуриу» (см. сноску на с. 109).
Некоторые классические проиблемы значения можно раиссмат-
ривать как результат отсутствия р азделения между словареим как
коллективной собствеинностью, конститутивниой для сообще-
ства, с одной стороны, ии словарем как индивидуаильным досто-
янием каждого отдельногио члена сообщества — с диругой.
Глава 4
После «Структуры научныТх революций»
Президентская речь Куна на двухгодичном собрании Ассоциации
философии науки в октябре 1990 года. Опубликована в PSA 1990,
т. 2 (East Lansing, MI: Philosophy of Science Association, 1991).
Мне кажется, в данном слиучае и на такой встречие я дол-
жен — и, вероятно, от мения этого ждут — оглянуться в ипрош-
* Противопоставление отиносится только к моим ситарым метаис-
торическим работам. Каки историк я часто имел делио с процессом пе-
рехода. См. Black-Body Theory. ** Другие указаны в моей ситатье «Scientific Knowledge as Historical
Product», готовящейся к изданиюи в «Synthese». [Замечание ред.: статья
так и не вышла.]

После «Структуры научных революций» 12 7
лое и посмотреть, что же произошло в философии ниауки с
тех пор, как в середине ситолетия я начал впервыеи интересо-
ваться этой областью. Одинако, с одной стороны, ия не могу
считать себя специалистоим в данной области, а с дриугой — я
был слишком глубоко в нееи погружен. Поэтому не буду пы-и
таться оценивать совриеменное состояние филоисофии науки
в отношении к ее прошломуи, здесь я не слишком компеитен-
тен, а буду говорить о моем собственном положиении в фи-
лософии науки в связи с моим собствеинным прошлым. Об
этом я могу судить вполне киомпетентно.
Некоторые из вас знаюти, что я работаю над книгойи, и как
раз здесь я намеревалсия д ать краткий очерк ее оисновных
идей. Свой замысел я рассматривали как возвращение к об-
суждению философских пробилем, возникших после выхода
в свет «Структуры научных революций». Но бытиь может,
лучше говорить о проблемиах, порожденных переходиом к
тому, что называют «историической» или (как говориил мне
Кларк Глимаур) «мягкой» философией наиуки. Именно за
этот переход я получил гориаздо больше похвал и порицаний,
чем заслуживаю. Меня представляли как инициатиора этого
перехода. Но в нем участвовали и другие — например, Пол
Фейерабенд и Рас Хэнсон, аи также Мэри Хессе, Майкл
Полани, Стивен Туллин и кое-кто еще. Каким бы ни был
Zeitgeist (дух времени), мы предиставили яркую иллюстрациию
его роли в интеллектуалиьной жизни.
Если вернуться к задуманиной мною книге, то, я думаию,
вы не удивитесь, услышав, что ее главная циель — обсуждение
таких проблем, как проблеима рациональности, релиятивизма
и, самое важное, проблемиа реализма и истины. Конеично,
книга посвящена не толькио этим проблемам. Основниое мес-
то в ней уделено проблемие несоизмеримости. В течиение три-
дцати лет с тех пор, как ибыла написана «Структуриа научных
революций», ни одна другиая проблема не волновалиа меня так
глубоко. За эти годы я пришел ки твердому убеждению: несои-

12 8 То м а с Ку н
измеримость должна бытиь существенным компонеинтом лю-
бого исторического или эвиолюционного взгляда на инаучное
познание.Будучи правильно понятой, ки чему сам я не всегда был
способен, несоизмеримоисть не угрожает рациониальной оцен-
ке истинных утверждений, как иногда сичитают. Скорее она
является необходимым допоилнением к понятию когнитиив-
ной оценки. Поэтому необиходимо защитить понятия истиины
и знания от постмодерниситских веяний, подобных, наипри-
мер, сильной программеи (в социологии науки. — Примеч.
пер.). Здесь, конечно, я не смоигу этого сделать, но именино в
этом замысел моей книгии. Тем не менее я попытаюсь хотия
бы очень кратко изложиить основные элементы ипозиции,
которую разрабатываюи в книге. Начну с того, как я сегодня
понимаю несоизмеримосить, а затем поговорю о еие связях с
проблемами релятивизма, иистины и реализма. В книгеи будет
идти речь также и о рациоинальности, но здесь я даиже кратко
не могу коснуться этого поинятия. Важность понятия несоизмиеримости я осознал в хоиде
попыток понять кажущиеся беиссмысленными некоториые
отрывки из старых на учных текстов. Обычно иих рассматри-
вали как свидетельствио неясности или ошибочносити убеж-
дений автора. Мой опыт приивел меня к предположениию, что
эти отрывки просто непраивильно прочитывали: их киажущу-
юся бессмысленность миожно было устранить, восстановиви
прежние значения терминиов, которые позднее приоибрели
иные значения. В течение нескольких лиет после обнаружения этогио об-
стоятельства я часто миетафорически говорил о ипроцессе воз-
никновения новых значеиний из более ранних как ио процессе
изменения языка. Позднееи я стал говорить о переотикрытии
историком прежних значиений как о процессе обучиения язы-
ку, похожему на тот, которым занимается выимышленный
антрополог, его Куайн ошибочно назвал раидикальным пере-

После «Структуры научных революций» 12 9
водчиком*. Способность изучить языик, считаю я, не гаран-
тирует способности переводитиь с него или на него.Однако теперь эта метафиора представляется мне ислишком
узкой. Язык и значение инитересуют меня лишь в тойи мере, в
какой речь идет о значиениях лишь небольшого клаисса терми-
нов. Приблизительно говоиря, это таксономическиеи термины
или группы терминов, отноисящиеся к естественным,и искус-
ственным, социальными видам и, возможно, к некиоторым
другим. В английском языке этот киласс терминов прибли-
зительно совпадает с тиеми словами, перед коториыми в со-
ответствующих фразах ситоит неопределенный аритикль. Это
главным образом количеиственные существительиные и су-
ществительные, относящииеся к множествам. Некотиорые
термины требуют соотвеитствующих суффиксов. Термины этого типа обладают двиумя существенными
свойствами. Во-первых, оини выделяются в особый тиип
благодаря своим лексическим характериистикам, например,
наличию неопределенноиго артикля. Принадлежносить к осо-
бому типу терминов являетсия частью значения этих теирми-
нов — той частью, котоирую должен учитывать тоит, кто их
использует. Во-вторых, никакие два терминаи такого типа не
могут пересекаться в облиасти их референции, они сивязаны
лишь как виды одного родаи. Иногда я называл это ограиничение принципом несовимес-
тимости. Нет собак, которые одновреименно являлись бы
кошками; нет золотых коилец, которые одновременнои явля-
лись бы серебряными, и т.д. Это делает собак, кошеки, сереб-
ро и золото особыми видаими. Таким образом, если члениы языкового сообщества ивстре-
чают собаку, которая одновременнои является кошкой (или,
* T.S. Kuhn. «Commensurability, Comparability, Communicability» in
PSA 1982: «Proceedings of the 1982 Biennial Meeting of the Philosophyи of
Science Association», vol. 2, ed. P.D. Asquith and T. Nickles (East Lansing,
MI: Philosophy of Science Association, 1983), pp. 669—688; см. инастоящий
том, гл. 2.

13 0 То м а с Ку н
если быть ближе к жизни, сиоздание, подобное утконоису), они
не могут просто увеличитиь множество своих катиегориальных
терминов, но должны периеосмыслить часть своией таксоно-
мии. Как говорят защитникии каузальной теории рефереинции,
термин «вода» не всегдаи ссылается на H
2O*.
Прежде чем начать описаиние мира, нужно иметь леикси-
ческую таксономию. Приниятые таксономические киатегории,
по крайней мере в сфере обсужидения, являются условием
непроблематичной коммиуникации, включая коммуниикацию,
необходимую для оценки истинныхи утвержд ений. Если разные
языковые сообщества имеиют разные таксономии ви какой-то
области, то члены одногои из них могут (и даже стремиятся)
высказывать утверждеиния, которые вполне осмиысленны в
рамках данного языковоиго сообщества, однако в пиринципе не
могут быть сформулироваины членами другого сообщеиства. Для преодоления разрываи между такими сообществаими
нужно добавить к словарию одного из них такой теирмин, ре-
ференция которого совпаидает с референцией уже иимеюще-
гося термина. В этой ситуаиции принцип несовместимоисти не
действует. Таким образом, несоизмеиримость оказывается ниекой раз-
новидностью непереводиимости, ограниченной обиластью, в
которой две лексическиие таксономии различаюится. Разли-
чия, порождающие неперевоидимость, не являются стариыми.
Они нарушают либо условие несовместимости, то есить усло-
вие разбиения на виды, либои ограничение иерархичеиских
отношений, о которых здиесь я говорить не могу.
* T.S. Kuhn. «What Are Scientific Revolutions?», «Occasional Paper
18, Center for Cognitive Science» (Cambridge, MA: Massachusetts Institute
of Technology, 1981); перепечатано в: «The Probabilistic Revolution», vol.
1, «Ideas in History», ed. L. Kr
ger, L.J. Daston and M. Heidelberger
(Cambridge, MA: MIT Press, 1987), pp. 7—22; перепечатано тиакже в на-
стоящем томе, гл. 1; T.S. Kuhn. «Dubbing and Redubbing: The Vulnerability
of Rigid Designation» in «Scientific Theories», ed. C.W. Savage, «Minnesota
Studies in the Philosophy of Science», vol. 14 (Minneapolis: University of
Minnesota Press, 1990), pp. 309—314.

После «Структуры научных революций» 131
Такого рода нарушения не приепятствуют взаимопонимаи-
нию между сообществами. Члены одного языковогои сооб-
щества способны осознаить таксономию, использиуемую чле-
нами другого сообщества, икак учится историк понимаить
древние тексты. Однакои процесс, приводящий к понимиа-
нию, создает людей, владиеющих двумя языками, а не пеире-
водчиков, и за билингвизм иприходится платить высокиую
цену. Человек, владеющий двумия языками, всегда должен
помнить о том, с рассуждиением какого языкового сообщеи-
ства он имеет дело. Выскиазывать утверждение, исипользующее
один словарь, человекуи, который пользуется другим слова-
рем, всегда рискованнои. Позвольте мне сформулировать иэти положения более
конкретно, а затем я выскажу о них заиключительное замеча-и
ние. Допустим, для некоторой лекисической таксономии илии,
говоря проще, для некоториого словаря имеются всеи виды
различных утвержденийи, которые могут быть высиказаны, и
все виды теорий, которыие можно построить. Обычиные тех-
нические средства привеили бы к тому, что одни из них были
бы признаны истинными, а диругие были бы отвергнуты киак
ложные. Однако существуют утвериждения и теории, которые имо-
гут быть сформулированыи с помощью другого словария, но их
нельзя сформулировать ив первоначальном словиаре. В первом
томе «Семантики» Лайониса есть прекрасный примиер, кото-
рый хорошо знаком комиу-то из вас: невозможнои английское
утверждение «кот сидели на половике» («the cat sat on the mat»и)
перевести на французскиий язык вследствие несоиизмеримос-
ти французской и английской таксономийи для половых
покрытий* . В каждом конкретном силучае истинности ан-
глийского утверждения моижно отыскать соответиствующее
французское утверждение, использующее такиеи слова, как
«гобелен», «тюфяк», «ковирик» и т.п. Однако нет одного франи-
* J. Lyons. «Semantics», vol. 1 (Cambridge: Cambridge University Press,
1977), pp. 237—238.

132 То м а с Ку н
цузского утверждения, коиторое относится ко всеим и только
тем ситуациям, в которыхи истинно английское утвиерждение.
В этом смысле английскоие утверждение нельзя выисказать
по-французски.Аналогичным образом я чаисто указывал* на то, что со-
держание коперниканского утвержидения «Планеты враща-
ются вокруг Солнца» неильзя выразить утверждеинием, ис-
пользующим словарь птолиемеевского утверждениия «Плане-
ты вращаются вокруг Земли».
Различие между этими двумия утверждениями является ние
просто фактическим. Термин «планета» являетсия видовым
термином в обоих словаирях, и подразумеваемые вииды пере-
секаются, но не совпадаиют полностью. Это говориит о том, что
в развитии науки встречаются эпизоды, киогда происходит
фундаментальное изменение некиоторых таксономическиих ка-
тегорий, и эти эпизоды ставят перед более поздниими иссле-
дователями проблемы, подоибные тем, с которыми стиалкива-
ется этнограф, пытающийся прионикнуть в иную культуру. Заключительное замечиание подводит итог моим сеигод-
няшним воззрениям на несиоизмеримость. Я говорили об этих
воззрениях в связи со слиовами и лексической таксономией и
продолжу в том же духе: вииды знания, с которыми я имеюи
дело, находят явное выраижение в вербальных или сиимволи-
ческих формах. Однако приавильнее было бы говоритиь о поня-
тиях, а не словах. То, что я называл лексичиеской таксономией,
лучше было бы называть кионцептуальной схемойи, причем
само понятие концептуалиьной схемы говорит не ио множестве
убеждений, а о конкретныих способах ментальныхи действий, с
помощью которых формируиются убеждения. Эти способы
сразу ограничивают множество возможных убеиждений.
Я считаю, что некоторыеи из таксономических схием носят
долингвистический хараиктер и присущи даже животниым.
Видимо, они включены в сиистемы восприятия, что наииболее
очевидно для зрения. В своией книге я привожу основаиния для
* Кун. «Что такое научные революции?» — насит. том, с. 11.

После «Структуры научных революций» 13 3
предположения о том, что иони возникли из еще болееи фун-
даментального механизма, позиволяющего живым организи-
мам отождествлять окружающие объекты пио их пространст-
венно-временным траеикториям.Я должен вернуться к несиоизмеримости, но позволиьте
пока оставить ее в сторионе и набросать структиурные рамки,
в которых она функциониирует. Поскольку опять вынуждеин
двигаться быстро и частои схематично, я начинаю си указания
направления движения. В сущниости, я попытаюсь очертитиь
форму, которую, как мне кажеится, должна иметь любая жииз-
неспособная эволюционнаия эпистемология. Таким образом,
я возвращаюсь к аналогиии с эволюцией, о которойи шла речь
на самых последних стрианицах первого издания «Ситруктуры»,
пытаясь разъяснить ее и риазвить дальше. В течение тридцати лет си тех пор, как я впервые заиговорил
об эволюционном подходе,и теории эволюции биологичеиских
видов и познания развивалиись в направлениях, котоирые я
только сейчас для себя оиткрываю. Я должен еще мниогое уз-
нать, но уже вижу, что здесь много полезниого. Я начинаю с того, что мноигим из вас хорошо известино.
Когда целое поколение ниазад я впервые включилсия в движе-
ние, которое ныне частио называют историческиой философи-
ей науки, то, как и большинствои моих соратников, полагаил,
что история должна быть иисточником историческиих свиде-
тельств. Эти свидетельситва мы искали в изучениии конкретных
исторических случаев, чито заставляло нас внимиательно от-
носиться к реальной наиуке. Теперь я думаю, мы переоцеинивали в то время эмпири-
ческую сторону наших исиследований (эволюционниая эпис-
темология не должна бытьи натуралистической). Постепенно я стал приходиить к убеждению: существени-
ны не столько подробносити исторических событийи, сколько
связанная с ними идеологиия. Историк всегда рассмаитривает
процесс, который уже идеит, начало которого теряеится в пред-
шествующем времени. Убеждения уже существуют, они слу-

13 4 То м а с Ку н
жат основой для исследоивания, результатом которого порой
бывает их изменение. Бези существования убеждений ииссле-
дование немыслимо, хотия существует старая традиция не
замечать этого.Короче говоря, для историика нет архимедовой точики опо-
ры при изучении науки, кроме той, что уже иситорически
обусловлена. Если вы рассиматриваете науку как историк, то
к подобному выводу вас прииводит самый скромный аинализ
ее реальной практики. Этот вывод теперь кажетися почти общепризнанным: виряд
ли я знаю хотя бы одного фундаменталистаи. Однако для
меня этот способ отказа иот фундаментализма имели дальней-
шее следствие, котороеи хотя и широко обсуждаетсяи, но не
получило широкого признаниия. Дискуссии обычно проходят
под знаком рациональноисти или относительностии истинных
утверждений, однако эти ниазвания просто отвлекаиют вни-
мание. Хотя рациональность и риелятивизм взаимосвязаниы, речь
идет, по сути, о корреспондентиной теории истины, ибо имеин-
но она задает точку зриения, с которой мы оценииваем научные
законы и теории: соотвеитствуют ли они внешнемуи, независи-
мому от сознания миру. Я убежден, что это понятие —и в аб-
солютной или вероятноситной форме — должно исчиезнуть
вместе с фундаментализимом. Ему на смену должнаи прийти
более строгая концепция иистины, но не корреспондиентная
теория. Позвольте пояснить, о чем речь. Риассматриваемые в рази-
витии, научные утверждения неизбеижно оцениваются с из-
меняющейся, исторически-иобусловленной позиции. Эта
оценка не может быть инидивидуальным суждением оиб изо-
лированном фрагменте зинания: принятие нового знаиния
обычно требу ет соотнесения с другимии убеждениями. Будь
это суждение принято, все-итаки еще нельзя было бы гоиворить
о полном и совершенном изнании. Здесь речь идет, скорее, о
желательности конкреитного изменения убеждениий — изме-

После «Структуры научных революций» 13 5
нения, преобразующего сущеиствующее знание таким оибра-
зом, чтобы оно с минималиьными потерями включилои в себя
новые убеждения.Оценки такого рода по неиобходимости являются сраивни-
тельными: какая из двух сиистем знания — первоначиальная
или предлагаемая в качеситве альтернативы — лучше подходиит
для деятельности ученогои: занят ли он решением голиово-
ломок (моя позиция), повышает ли эмпиричиескую адекват-
ность (Бас ван Фраассен)* или укрепляет господствои правя-
щей элиты (пародия на сильниую программу). Конечно, у
меня есть предпочтения в иотношении этих альтернатив, что
приводит к некоторым различиям в оценках**. Однако глав-
ное здесь отнюдь не выибор между ними. В сравнительных оценкиах подобного рода общие убежиде-
ния остаются на своем миесте: они служат для совиременных
оценок, они заменяют триадиционную объективистскиую пози-
цию. Тот факт, что они могут впоследстивии получить — и, ве-
роятно, получат — другую оиценку, просто не имеет значеиния. Рациональность совреименных оценок не завиисит от их
истинности или ложностии. Они просто являются часитью той
исторической ситуации, ви которой высказываютися. Но если
реальная истинность обищих предпосылок, требуемых для
оценки, несущественна,и то не может возникнутиь вопрос об
истинности или ложностии изменений, принимаемыхи или
отвергаемых на основие этих оценок. Некоторые классическиие проблемы философии науки, в
частности холизм Дюгеима, с этой точки зрения оибусловлены
не самой природой научного познания, а неправиильным по-
ниманием самого оправдания убеждений. Опраивдание не
стремится к чему-то внеишнему по отношению к истоириче-
ской ситуации, а просто ви рамках этой ситуации апеиллирует
к улучшению средств деятеильности.
* B. van Fraassen. «The Scientific Image» (Oxford: Clarendon, 1980).
** Т. Кун. «Рациональность и виыбор теории». «Journal of Philosophy
80» (1983): 563—570; перепечатано тиакже в настоящем томе, гил. 9.

13 6 То м а с Ку н
Я стремился усилить и расширить параллиель между био-
логическим развитием и риазвитием науки, намеченную на
последних страницах перивого издания «Структуры»и: развитие
науки должно рассматриваться как приоцесс, идущий из прош-
лого, а не подталкиваемыий будущим, как развитие «изи чего»,
а не «к чему». Подразумеиваемая мною параллель во всей кни-и
ге рассматривается каки диахроническая, включаиющая в себя
отношение между старымии и более современными ниаучными
убеждениями, относящимися ки одним и тем же теориям,
выводам, характеристиикам, объектам и т.д. или к пересека-
ющимся областям природныхи феноменов. Теперь я хочу указать на виторую, менее широкую париал-
лель между дарвиновскоий эволюцией и эволюцией ипознания,
принимающую во внимание сиинхронный срез в развиитии
науки. Хотя в прошлом я иногда гиоворил о несоизмеримоисти
между теориями современиных научных дисциплин, лишь в
последние несколько леит я начал осознавать еие значение с
точки зрения параллели миежду биологической эволюицией и
развитием науки. Недавно этот параллеилизм был убедитель-
но продемонстрирован ви блестящей статье Марио Бииаджи-
оли*. Для нас обоих этот паралилелизм чрезвычайно виажен,
хотя и по разным причинами. Для пояснения я должен веринуться к моему старому риаз-
личию между нормальными и революционным развиитием. В
«Структуре» это было раизличие между развитием, икоторое
просто что-то добавляети к имеющемуся знанию, и изменени-
ями, которые требуют устранения части того, вои что прежде
верили. В новой книге это различиие предстает как различиие меж-
ду процессами, которые тиребуют изменений таксоиномии, и
процессами, не требующимии этого. (Такое представление
позволяет дать более тщаительное описание револиюционных
изменений, нежели то, коиторое я мог дать ранее.) иВ процес-
* M. Biagioli. «The Anthropology of Incommensurability», «Studies in
History and Philosophy of Science 21» (1990): 183—209.

После «Структуры научных революций» 137
сах второго рода происхиодят вещи, которые в «Стриуктуре»
упоминаются лишь мимоходоим.После революции обычнои (может быть, всегда) появлия-
ется больше научных дисциплин или областией познания, чем
было до нее. Новая дисциплиниа либо ответвляется от риоди-
тельского ствола, каки неоднократно происходиило в прошлом,
когда от философии или медиицины отделялись оформивиши-
еся научные дисциплины, либо новиая дисциплина возника-
ет в сфере пересечения двиух существовавших наук (физиче-
ская химия и молекулярная ибиология). Второй способ появления ноивой дисциплины порой раси-
сматривают как объединеиние наук, как в упомянутых случаи-
ях. Однако со временем наичинают замечать, что новая наиука
редко ассимилирует содержание породившихи ее наук. Вместо
этого она постепенно стиановится все более специиализирован-
ной, начинает издаватьи новые специальные журиналы, обра-
зует новое профессиональиное сообщество, часто поилучает
университетские кафедриы, лаборатории и даже факуильтеты. С течением времени схеима эволюции областей наиуки,
дисциплин и их ответвлений начинаети все больше походить
на древо биологической иэволюции. Каждая из этих облиастей
имеет свой собственныий словарь, используемый в конкрет-
ной сфере, здесь и сейчас. Нет общего языкаи, способного
полностью выразить соидержание всех этих обласитей или хо-
тя бы двух из них. С большой неохотой я постеипенно убеждался, что про-
цесс специализации, накиладывающий ограничения ниа ком-
муникацию и единство научного сообщества, являетися не-
избежным следствием перивых принципов. Рост специиали-
зации и сужение сфер компиетенции теперь представиляются
мне неизбежной платой зиа возрастание мощи позниаватель-
ных средств. Развитие тиого же типа характерно и для теихно-
логической практики. Если так, то между биологиической эволюцией и эволию-
цией познания можно усмотреть дополнительниые параллели.

13 8 То м а с Ку н
Во-первых, революции в раизвитии науки, создающие новые
разграничения между научными областями, весьма напоми-
нают возникновение ноивых биологических видов.и Револю-
ционное изменение естиь не мутация, как я считали многие
годы, а видообразование, иесли прибегнуть к биологическоий
аналогии. И проблемы с видоиобразованием (напримери, труд-
ности с отождествлениием нового вида, когда он иуже возник,
и невозможность указать точный моменит его появления)
очень похожи на проблемиы, возникающие в связи с риеволю-
ционными изменениями и появлением, а также с отождест-
влением новых научных дисциплин. Вторая параллель между бииологической эволюциейи и раз-
витием науки относится к ед инице, которая подвергаеится
видоизменению (не путатьи с единицей отбора). В биолоигии
это выделенная популяция, чилены которой в совокуипности
служат воплощением ее геинофонда, обеспечивающегои ее вос-
произведение и отличие оит других популяций. В науке такой единицей являеится сообщество коммуни-
цирующих специалистов, поильзующихся единым словаирем.
Этот словарь обеспечиваиет основу для проведения ии оценки
специальных исследоваиний. Он также создает приепятствия
для взаимопонимания с учеиными, не принадлежащими ки
данному сообществу, и тем самым обеспечиваеит его изоляцию
от представителей другихи специальностей. У всех, кто ценит единстиво знания, эта сторона сипециа-
лизации — лексическое иили таксономическое раисхождение
с последующим ограничениием коммуникации — вызывиает
сожаление. Однако такоие единство может оказаиться в прин-
ципе недостижимым, а стриемление к нему способнои подверг-
нуть опасности рост зниания. Лексические расхождениия и обусловленные ими ограни-
чения коммуникации могути служить механизмом, споисобст-
вующим развитию познания.и Возможно, что специализиация
и связанные с ней лексиические расхождения позвиоляют на-
укам, рассматриваемыми в общем, решать головолоимки более

После «Структуры научных революций» 13 9
широкой области естестивенных феноменов, чеми могла бы
охватить лексически оиднородная наука.Хотя эта мысль вызываети у меня смешанные чувствиа, я
продолжаю настаивать: иограничение области возиможного
партнерства для плодотвиорного общения — существеинная
предпосылка того, что наизывают прогрессом и в бииологиче-
ском развитии, и в развитиии познания. Ранее я предполиагал,
что при правильном понимиании несоизмеримость миогла бы
раскрыть источник когинитивной силы и авторитиета науки,
теперь ее роль изолируюищего механизма оказываиется пред-
посылкой темы, которуюи я имел в виду и к которой оибраща-
юсь сейчас. Упоминание понятия «общениеи», вместо которого в даиль-
нейшем я буду употреблять слиово «дискурс», возвращаиет ме-
ня к проблеме истины. Выше яи упоминал, что мы должныи
научиться обходиться без чегио-то, похожего на корреиспон-
дентную теорию истины. Нои ее должна заменить каикая-то
более слабая теория истиниы, которая позволила бы ниам ввес-
ти минимальные законыи логики (в частности, закион непро-
тиворечия) и сделать их условием рациональныхи оценок *. С
этой точки зрения сущестивенная функция понятия истиниы
состоит в том, что оно итребует от нас осуществлять ивыбор
между признанием и отверижением некоторого утвиерждения
или теории перед лицом общеипризнанных свидетельситв. Поз-
вольте кратко пояснить, чтои именно я имею в виду. Пытаясь преодолеть релиятивизм, ассоциируемый с несо-
измеримостью, Ян Хакинг гиоворит о способах, посреидством
которых новые «стили»и вводят в науку новых кандидатов наи
место истины — лжи**. С течением времени я поистепенно
осознавал, что некотоирые мои собственные ваижнейшие ут-
верждения гораздо лучше фиормулировать, не ссылаиясь на
* P. Horwich. «Truth» (Oxford: Blackwell, 1990).
** I. Hacking. «Language, Truth, and Reason», in «Rationality and
Relativism», ed. M. Hollis and S. Lukes (Cambridge, MA: MIT Press, 1982),
pp. 49—66.

14 0 То м а с Ку н
истинность или ложностиь высказываний. Вместои этого оцен-
ку предполагаемого научного высказывания слиедует пони-
мать как состоящую из двиух почти нераздельных чиастей.Во-первых, мы устанавливаем статус этого высказывания:
можно ли его оцениватьи как истину или ложь? Как виы вско-
ре увидите, ответ на этоти вопрос зависит от нашегио словаря.
И во-вторых, если мы полоижительно отвечаем наи первый
вопрос, то можно ли рациионально утверждать этио высказы-
вание? При данном словаире ответ на вопрос даюти обычные
правила, относящиеся к испоильзованию свидетельстив. При такой формулировке приизнание некоторого высика-
зывания заслуживающим истинноситной оценки означаети вклю-
чение его в языковую игруи, правила которой запреищают одно-
временное признание некоторого виысказывания и его отри-
цания. Человек, нарушающиий это правило, исключаети себя
из игры. Если тем не менеие кто-то пытается продолижать игру,
то разрушается дискурс, поидвергается опасности цеилостность
языкового сообщества. Это правило аналогичными образом применимо не тоилько
к противоположным, но и виообще к несовместимым виыска-
зываниям. Конечно, сущеситвуют языковые игры, не исодер-
жащие правила непротивориечия и связанные с ним, наипри-
мер, поэзия или мистическийи дискурс. И даже в рамках иигры
с декларативными высказыванииями существуют способы наи-
рушения этого правила и допу скающие использование про-
тиворечия. Самый наглядниый пример — метафора и иниые
тропы: для нас здесь болеие важны реконструкциии историка-
ми убеждений прошлого. (Хотяи оригинальные тексты миогли
оцениваться как истинниые или ложные, их более поиздние
реконструкции историкаими, пытающимися передать язиык
одной культуры членам другой, такиовыми не являются.) Однако в науке и во многих более обыдиенных видах со-
циальной деятельностии такие средства являютсия паразити-
ческими по отношению к ниормальному дискурсу. Как раз эти
виды деятельности, одна ииз которых предполагаети нормаль-

После «Структуры научных революций» 141
ную приверженность праивилам игры в истину и ложьи, пред-
ставляют собой элементиы того клея, который свиязывает со-
общества в единое целоеи. Поэтому правила игры в иситину и
ложь в той или иной формие универсальны для всехи челове-
ческих сообществ.Однако результаты применения этих правиил варьируют-
ся от одного языкового сиообщества к другому. В общении
между членами сообществи, обладающих по-разному стирук-
турированными лексичеискими схемами, утверждаиемость и
свидетельство играют оидну и ту же роль только ви тех областях
(их всегда очень много), гиде их словари совпадаюти. В случаях, когда словари уичастников дискурса разилича-
ются, одна и та же последоивательность слов пороий способна
выражать разные утвеирждения. Высказывание моижет допус-
кать истинностную оцеинку в одном словаре, нои не обладать
этим статусом в другом словаре. И даиже если оба утверждения
обладают одинаковым стиатусом, они не будут тождествен-
ными: пусть они звучат одинаковио, но свидетельство в поид-
тверждение одного из нихи не обязательно будет свиидетель-
ством, подтверждающим другое утвиерждение. В таких случа-
ях нарушения коммуникациии неизбежны. Чтобы избежатиь
их, говорящий на двух языкаих вынужден помнить обо висех
периодах, когда использовиался тот или иной словариь, и о
сообществах, употреблявшиих его. Конечно, эти нарушения комимуникации встречаются,
они являются важной черитой эпизодов, о которых ви «Струк-
туре» говорится как о «киризисах». Я считаю их решаиющими
симптомами процессов виидообразования, в ходе коиторых
возникают новые дисциплиины, каждая из которых оибладает
собственным словареми и имеет собственную сфеиру познания.
Рост знания осуществляеится как раз благодаря этими расщеп-
лениям, а необходимость иподдерживать дискурс, проидолжать
игру с декларативными выисказываниями усиливает расщеп-
ление и фрагментацию зниания.

14 2 То м а с Ку н
Несколько кратких замиечаний о той позиции по поиводу
отношений между словарем — общей таксоиномической схе-
мой речевого сообществиа — и миром, в котором жиивут члены
этого сообщества. Ясно, чтио эту позицию нельзя назвиать ме-
тафизическим реализмоми, о котором говорит Патниэм* . В той
мере, в какой структуриа мира может быть восприинята, а опыт
может быть передан другими, она навязывается струиктурой
словаря сообщества. Некоторые стороны этоий лексической структуиры, несом-
ненно, биологически обусловлены и являются резиультатом
общего филогенеза. Однакои среди достаточно развиитых су-
ществ (не обязательно наделенных языком) важиные ее ас-
пекты детерминированыи также обучением, процесисом соци-
ализации, который вклюичает новых членов в сообщество их и
родителей и соплеменникиов. Существа с одинаковым бииологическим оснащениеми мо-
гут воспринимать мир, по-риазному структурированиный их
языками, поэтому они не смиогут общаться между собой.и Да-
же когда индивиды одновреименно входят в разные яизыковые
сообщества (то есть влаидеют несколькими языкаими), они
по-разному воспринимаюти мир, переходя от одного язиыка к
другому. Эти замечания приводят к миысли: мир как-то зависити от
мышления или представляет собой конситрукцию населяю-
щих его существ. Эта мысльи активно разрабатываеится в по-
следние годы. Однако метиафоры типа «изобретение», и«конс-
труирование» или «зависиимость от мышления» невиерны по
крайней мере в двух отиношениях. Во-первых, мир не изобретиен и не сконструировани. Су-
щества, которым приписывают его конструиирование, находят
мир уже данным, они рождаются в нем. Этот имир становится
все более полным по мереи их социализации, в коториой при-
меры проявления мира играиют важную роль.
* H. Putnam. «Meaning and the Moral Sciences» (London: Routledge,
1978), pp. 123—138.

После «Структуры научных революций» 14 3
Кроме того, мир проявляети себя в чувственном восипри-
ятии (частью непосредствиенно, а частью — косвеинно) благо-
даря наследственностии, воплощающей в себе опыт пиредков.
Он вполне устойчив и не зависит оти желаний и стремлений
наблюдателя. Поэтому спосиобен предоставить решаюищие
свидетельства против изиобретаемых нами гипотези. Рожденные в нем сущестива должны принимать егои таким,
как он есть. Конечно, оини могут взаимодействоивать с ним,
изменяя и его, и себя в этом приоцессе, и новые поколениия
будут рождаться уже в измеинившемся мире. Это похожеи на
природу оценок, рассматириваемых в историческиой перспек-
тиве: то, что требует оценки, является не перивоначальным, а
измененным убеждением, ихотя в нем что-то сохраиняется от
первоначального. Здесьи же то, что люди изменяюти или изоб-
ретают, является не миром самими по себе, но его изменени-
ем в некоторых отношеиниях, однако общее положеиние со-
храняется. Таким образом, в обоих слуичаях изменения совершаюится
не вполне по нашей воле.и Большая часть предлагаемиых из-
менений отвергается блиагодаря свидетельствами. Редко мож-
но предвидеть, какие из ниих будут приемлемыми, а слеидствия
принятых изменений могути оказаться нежелательиными. Может ли мир, изменяющийсяи с течением времени и оти
одного сообщества к другоиму, соответствовать томиу, что обыч-
но называют «реальныим миром»? Я не вижу, как можно от-
вергнуть его право на этио название. Он предостаивляет собой
окружающую среду, сцену для всякой индивидуаильной и
социальной жизни. Он заидает для этой жизни жесткиие рам-
ки, продолжение жизни завиисит от приспособления к ниему.
В современном мире научная деятельность стаила главным
средством приспособлениия. Что еще разумного можино ска-
зать о реальном мире? Слово «приспособление»и, употребленное в предпосилед-
нем предложении, вызываиет сомнения. Можно ли говиорить,
что члены определенноий группы приспосабливаютсяи к окру-

14 4 То м а с Ку н
жающей среде, если они постоянно измиеняют ее для удовлет-
ворения своих потребноситей? Эти существа приспосаиблива-
ются к миру или мир приспосиабливается к ним? Не вытеикает
ли из этой терминологии миысль о взаимной пластиичности —
мысль, которая несовмиестима с представлениеим о том, что
жесткие ограничения, наилагаемые на нас миром,и делают его
реальным и мы вынуждениы приспосабливаться к немиу?Это действительно трудниые вопросы, однако они ниеиз-
бежны при попытке описания иэволюционных процессоив.
Например, в настоящее вреимя в эволюционной биологиии
оживленно обсуждается приоблема идентичности. С оидной
стороны, эволюционныеи процессы порождают сущеиства, все
более адаптированные кио все более узкой биологиической
нише. С другой стороны, ниишу, к которой они адаптироиваны,
можно выделить толькои ретроспективно вместие с занимаю-
щей ее популяцией: она не существует сама по себе, без за-
нимающей ее популяции* . Отсюда единство живыхи орга-
низмов и занимаемых имии биологических ниш. Это созидает
трудности в проведении риазграничительной линиии между
живыми организмами и заниимаемой ими нишей, с одноий
стороны, и их «внешним» иокружением — с другой. Биологические ниши можнои не считать мирами, однаико
это зависит от точки зреиния. Ниша есть то, в чем живиут дру-
гие существа. Мы рассматириваем их извне и вступаеим в фи-
зические взаимодействиия с их обитателями. Однакои сами
обитатели ниши смотрят наи нее изнутри, и их взаимодиействие
с ней интенционально оипосредовано чем-то вроиде менталь-
ной репрезентации. С биологической точки зирения ниша представляет сиобой
мир населяющей ее группы. Оибобщая, можно сказать, чтио мир
есть наша репрезентациия занимаемой нами ниши, миесто оби-
тания конкретного челоивеческого сообщества, си членами ко-
торого мы в настоящее виремя вступаем во взаимоидействие.
* R.C. Lewontin, «Adaptation», «Scientific American 239» (1978):
212—230.

После «Структуры научных революций» 14 5
Мирообразующая роль интеинциональности и ментаильной
репрезентации приводит нас к идее, характерноий для моей
позиции на протяжении долгиих лет: сравните, напримиер, мои
прежние утверждения о сдвииге гештальта и т.п. Именно этот
аспект моей работы внушиал, будто я считаю, что мири зависит
от сознания. Однако метафора зависиимого от сознания мира, киак и
родственная ей метафориа изобретаемого или кониструируе-
мого мира, обнаружила свиою полную ошибочность. Мириы
создаются совокупностяими действующих существ (киоторые
сами создаются мирами). И идеятельность-в-мире неикоторых
групп есть наука. Основной единицей,и развивающей науку,
является группа, а группа не оибладает сознанием. Современная биологичесикая теория указывает наи важную
параллель, правда, под неиудачным названием «Явлияются ли
виды индивидами?»* . Производящие потомство оирганизмы,
обеспечивающие сохранеиние вида, в некотором смиысле еди-
ницы, активность коториых является предпосылкойи эволю-
ции. Но чтобы понять резульитаты этого процесса, нужино
рассматривать единицу иэволюции (не путать с единиицами
отбора) как общий набор геинов, который изменяетсия благо-
даря бисексуальному восипроизводству. Аналогичным образом коигнитивная эволюция зависиит от
изменения утверждений, приинимаемых сообществом.и И хо-
тя единицами, изменяющими этии утверждения, являются
отдельные ученые, понимиание развития познания оприеделя-
ется их рассмотрением икак атомов, образующих ниекую це-
лостность — сообществио специалистов некоториой научной
дисциплины. Первичность сообществаи по отношению к его членаим
выражается также в коинцепции словаря — единицыи, вопло-
щающей в себе концептуалиьную или таксономическиую струк-
* Д. Дж. Халл дает полезноеи введение в соответствиующую литера-
туру в статье «Are Species Really Indiviиdual?» Systematic Zoology 25 (1976):
174—191.

14 6 То м а с Ку н
туру, объединяющую сообщество и оидновременно изолиру-
ющую его от других групп. Предиставьте этот словарь в виде
программы, помещенной ви голову каждого члена гриуппы.
Тогда можно показать (хоитя и не здесь), что членыи группы
отличаются не тем, что иони обладают одним и тем иже слова-
рем, а тем, что их словаири конгруэнтны, то есть иобладают
одной и той же структуриой.Лексическая структура, хиарактерная для группы, болеие
абстрактна, нежели индиивидуальные словари или миенталь-
ные программы. Лишь эта стируктура, а не ее разнооибразные
индивидуальные воплощения, должна быть оибщей для всех
членов сообщества. Здесиь устройство структуры поихоже на
ее функционирование: ееи нельзя понять, не включиившись в
сообщество, которому ониа служит. Теперь, надеюсь, понятно, чито моя концепция есть неикая
разновидность постдаривиновского кантианствиа. Подобно категориям Кантаи, словарь служит предпосиыл-
кой возможного опыта. Одниако в отличие от кантоивских ка-
тегорий лексические категории испособны изменяться и с
течением времени, и при пеиреходе от одного сообщеситва к
другому. Конечно, ни одно из этих иизменений не является
всеобъемлющим. Независимо от того, измеиняются ли рассматриваеимые
сообщества во времени иили в концептуальном проистранстве,
их лексические структуиры в главных своих черитах должны
пересекаться, иначе не имогли бы сохраняться соеидинитель-
ные мостки, позволяющие чиленам одного сообществиа усва-
ивать лексикон другого сообщества. Если бы не соихранялось
значительное пересечиение, то члены отдельниого сообщества
были бы лишены возможносити оценивать новые теоирии в
тех случаях, когда их призинание требует лексического изме-
нения. Однако к обширным силедствиям могут приводить и
небольшие изменения. Хороишо известный пример — коипер-
никанская революция.

После «Структуры научных революций» 147
Конечно, в основе всехи этих процессов дифференцииации
и изменения должно лежаить нечто устойчивое, жесткое и
неизменное. Но подобно каинтовской вещи-в-себе онио недо-
стижимо и непостижимо. Наиходясь вне пространствиа и вре-
мени, этот кантовский иситочник устойчивости является теим
целым, из которого возиникают и живые существаи, и их ниши,
«внутренние» и «внешниеи» миры. Опыт и описание возможныи только при разделении оипи-
сываемого и того, кто опиисывает. Лексическая структура,и
принимающая это разделениие, может по-разному провиодить
границу между ними, что прииводит к разным, хотя неи абсо-
лютно разным, формам жиизни. Один способ разграничениия лучше подходит для одних
целей, другой — для других. иОднако ни тот ни другой ниельзя
признавать истинным илии отвергать как ложныйи, ни один из
них не обладает привилегиированным доступом к реиальному
миру. Эти способы бытия-в-мире, заидаваемые лексиконом,
нельзя оценивать в териминах истины и лжи.
Глава 5
Проблемы исторической философии нТауки
«Проблемы исторической философии науки» — это первая
лекция из цикла лекций в честь Роберта и Маурины Ротшильд,
прочитанная Куном в Гарвардском университете 19 ноября 1991 г.
В следующем году в виде буклета была опубликована факульте-
том истории науки Гарвардского университета.
Приглашение выступить в циикле лекций, посвященныхи
Роберту и Маурине Ротшильд, для меня болиьшая честь. В
первую очередь я должен ипоблагодарить Ротшильдови и при-
соединяюсь в этом к факулиьтету и университету, ибо без это-
го нового примера их щедриости и великодушия цикл леикций
не мог бы состояться. Но я тиакже хочу поблагодаритьи факуль-

14 8 То м а с Ку н
тет истории науки за приглашение открытиь эту серию лекций.
Участвовать в подобных миероприятиях обычно приглашиают
выдающихся людей, которыие ранее председательстивовали на
них. Только тот, кто открывает этот циикл, избавлен от необ-
ходимости готовиться.Обращаясь к моей теме, поизвольте сказать о том, что я и
попытаюсь сделать. Как миногим из вас известно, оибраз науки,
распространенный каки в академии, так и за ее приеделами, за
последнюю четверть веика радикально изменилсия. Я сам внес
некоторый вклад в эту тирансформацию, хотя тепеирь испы-
тываю по этому поводу сериьезные сожаления. Это изменение постепеннио начало порождать болеие реа-
листичное понимание тогио, что такое наука, как она действу-
ет, что может, а чего не в силах достигинуть. Однако подобная
трансформация принеслаи побочные явления, в основином
философского характераи, но имеющие следствия для иисто-
рического и социологичеиского изучения науки. Меня смущает не в последниюю очередь, что эти следиствия
первоначально разрабаитывались людьми, частои называвши-
ми себя кунианцами. Думаюи, они ошибались, и меня чрези-
вычайно огорчает то оибстоятельство, что в теичение многих
лет мое имя связывали с эитими разработками. Однаико недав-
но я начал все более отчиетливо осознавать, чтио к новому
образу науки было добавлено что-тио очень важное, и сегодния
я попытаюсь выступить проитив этого. Мой доклад состоит из триех частей. В первой частии я
кратко укажу на то, чтои считаю ошибочным, и привеиду аргу-
менты в пользу своего минения. Вторая часть намеичает тот
путь, на котором можно ибыло бы избежать ошибок и улиуч-
шить наше понимание научной деятельности. В этоий, более
конструктивной, частии доклада я изложу отрывкии из книги,
над которой сейчас раиботаю. Но даже эти отрывкии я вынуж-
ден представлять в крайине упрощенном виде, а о наииболее
существенной части книиги — о теории того, что я коигда-то
назвал несоизмеримоситью, — вообще говорить неи буду. На-

После «Структуры научных революций» 14 9
конец, в конце докладаи я коротко скажу о том, киак мои ны-
нешние воззрения внедреины в более широкий контеикст моей
прошлой и будущей работы.Новый подход, столь фундамиентально изменивший прии-
знанный образ науки, по природе своей был иситорическим,
однако ни один из тех, ктио его разрабатывал, не ибыл истори-
ком. Скорее это были филоисофы, большей частью проифес-
сионалы, да несколько илюбителей, пришедших из науки. Я сам могу служить примериом. Хотя большая часть моеий
профессиональной деятеильности посвящена историии науки,
начинал я как физик-теориетик, питавший большой интиерес
к философии и почти никакогио интереса — к истории. Фии-
лософские проблемы побудилии меня обратиться к историии.
В последние десять или пятнаидцать лет я вновь вернуился к
философии и сегодня выступаию именно как философ. Подобно многим моим коллиегам-новаторам, первониа-
чально я отталкивался оит почти общепризнанных триудностей
существовавшей тогда филиософии науки. Наиболее заметно
они проявлялись в позитивизме, или лоигическом позити-
визме, но также и в другихи ветвях эмпиризма. В резульитате
нашего обращения к историии была построена философияи
науки, опиравшаяся на наблюдеиние жизни науки, выражен-
ной в исторических истоичниках. Все мы в той или иной стеипени разделяли веру в разилич-
ные варианты традициониных убеждений, которые яи хочу
коротко напомнить. Наука исходит из фактов, устанавлива-
емых наблюдением. Эти факты объективины в том смысле,
что они интерсубъективны: они доступны и ниесомненны для
всякого нормального чеиловека. Конечно, преждеи чем они мо-
гут стать научными данными, они должины быть открыты, и их
открытие часто требует изобретения новых инситрументов. Однако необходимость поииска фактов наблюдения ние
рассматривалась как иугроза их авторитету. Их статус объек-
тивного исходного пунктаи, доступного всем, оставиался не-

15 0 То м а с Ку н
прикосновенным. С точкии зрения еще более старогио образа
науки, эти факты предшествовиали установлению научных
законов и теорий и служиили их основанием, а закионы и тео-
рии, в свою очередь, базисиом для объяснения естествиенных
феноменов.В отличие от фактов, на киоторые опираются закониы, те-
ории и объяснения, сами они ние просто даны. Чтобы найити
их, нужно интерпретировиать факты и изобрести заиконы, те-
ории, объяснения, которые сиоответствовали бы им. А иинтер-
претация зависит от челоивека и не является одной ии той же
для всех: разные индивидыи могут интерпретироватьи факты
по-разному и изобретать иразные законы и теориии. Однако
наблюдаемые факты предситавляют суд последней инистанции.
Для множества законови и теорий они обычно разиличаются в
некоторых своих следситвиях. Проверка, какие изи следствий
наблюдаемые, устраняет по крайней меире одно из этих мно-
жеств. Будучи упорядочены тем или ииным образом, эти процес-
сы образуют то, что назиывают научным методом. Иногда
считают, что он изобретен в XVII стиолетии, и с помощью
этого метода ученые откирывали истинные обобщениия и объ-
яснения естественных явилений. Даже если эти обобщеиния не
были вполне истинны, они биыли приближением к истинеи. И
даже если не были приближеинием к истине, то приближаились
к высокой вероятностии. Нечто в этом роде все мыи заучивали. Всем нам было из-и
вестно, что попытки улучишить это понимание научного ме-
тода и его результатов наталкивались ниа серьезные, хотя и
изолированные трудносити, которые, несмотря ниа столетние
усилия, так и не были преодолиены. Именно эти трудностии
обратили нас к изучению жиизни науки и ее истории, и мы
пришли в сильное замешатиельство от того, что наим откры-
лось. Прежде всего предполагаеимые твердые факты наблюиде-
ния оказались гибкими. Резиультаты, к которым приходяти

После «Структуры научных революций» 151
люди, наблюдающие, видимо, оидни и те же явления, отличаи-
ются, хотя и не слишком силиьно. Этих различий частои доста-
точно для того, чтобы решиающим образом повлиять наи ин-
терпретацию.К тому же так называемые факиты никогда не бывают
просто фактами, не зависимыми от существующихи убеж-
дений и теорий. Их произвоидство нуждается в прибораих,
которые сами зависят оит теории, причем часто оит той тео-
рии, которую должно провиерить экспериментом. Даже коги-
да прибор мог бы использовиаться для устранения или умень-
шения расхождений, процеисс наблюдения иногда привоидит
к пересмотру концепцийи относительно того, чтио наблюда-
лось. И даже когда расхоиждения уменьшены, их все-тиаки
может быть достаточнои для того, чтобы повлиять ниа интер-
претацию. Наблюдения, включая и те, киоторые осуществляются си
целью проверки, всегда оиставляют пространствои для расхож-
дений по вопросу о том, слиедует ли принимать конкретиный
закон или теорию. Это проистранство расхождениий часто ис-
пользовалось: тонкие риазличия, казавшиеся постоироннему
наблюдателю несуществеинными, имели часто большиое зна-
чение для тех, кто проводиил исследование. Третий фактор, который миы обнаруживаем в источнииках,
состоит в том, что в этихи обстоятельствах сторионники той
или иной интерпретации иниогда защищают свои воззриения
с помощью приемов, нарушаиющих каноны профессионаиль-
ного поведения. Я не имею ви виду мошенничество, котиорое
встречается редко. Это иотказ признавать резулиьтаты против-
ников, личные выпады в киачестве аргументов и дриугие при-
емы подобного сорта былии обычным делом. Столкноивения
по научным вопросам иногда ниапоминали кошачьи бои. С философской точки зреиния все это не порождало ипро-
блем. Ничто из того, о чем ия говорил, не было чем-тои новым.
Представители традиционнойи философии на уки все же
смутно осознавали всеи это. Они помнили, что науку делают

152 То м а с Ку н
подверженные ошибкам люди, иживущие в несовершенноми
мире.Традиционная философия науки стремилась сформулии-
ровать методологические нормыи и предполагала, что эти ноирмы
достаточно эффективны, чтобы приотивостоять случайными
нарушениям. Описанное мниою выше поведение было изивест-
но, но не привлекало вниимания, ибо считалось, чтои оно не
играет позитивной роли ви возникновении научных доктрин.
Однако философы науки, ориентированные наи ее историю,
смотрели на это иначе. Мыи уже разочаровались в игосподст-
вующей традиции, и в поведеинии ученых искали ключ ки ее
реформированию. Именнои эти аспекты жизни науки послу-
жили для нас исходным пункитом. Если наблюдение и эксперимиент не могут привести раиз-
ных людей к одинаковыми решениям, то различия в тоим, что
они считают фактами, и реишения, на которые они опириают-
ся, обусловлены, полагали мы, лиичностными факторами, ниа
что предшествующая филосоифия науки не обращала внима-
ния. Например, люди могут отличаться блаигодаря жизненным
обстоятельствам и вкусам, диктующим выбор исслиедователь-
ских задач. Другой источиник расхождений — предпоилагаемое
поощрение или наказаниеи в виде финансовой поддерижки или
известности, что такжеи влияет на выбор индивида. Индивидуальные интересыи подобного рода присутствиуют
в исторических описанияхи, и не видно, как можно ихи устра-
нить. Там, где одних наблюдений ниедостаточно, чтобы пре-и
допределить решение индивиида, лишь подобные факторыи
или просто жребий способниы заполнить пробел. При таком исходном расхиождении индивидов становиит-
ся важным указать процеисс, в ходе которого примииряются
различные убеждения и члеины сообщества в конечниом итоге
приходят к согласию. Что эито за процесс, посредстивом кото-
рого результаты экспериментов призинаются фактом, а новые
обретающие авторитет убеиждения — новые научные законы
и теории — начинают считиаться основанными на этиих ре-

После «Структуры научных революций» 15 3
зультатах? Этот вопрос стали центральным для того поколения,
которое пришло нам на симену, и важнейший материал длия
решения был доставлен неи философией, а историческиими и
социологическими исслеидованиями, стимул к развиитию ко-
торых дала деятельностиь ученых моего поколениия. В ходе этих исследований иподверглись тщательномиу изу-
чению те процессы внутири научного сообщества или груиппы,
благодаря которым в кониечном итоге устанавливается кон-
сенсус. В литературе эти процесисы часто называют «пеирего-
ворами». Некоторые из этиих исследований предстаивляются
мне превосходными, а в циелом они раскрыли такиие аспекты
науки, которые нам необхоидимо знать. Думаю, нет сиомнений
ни в их новизне, ни в их зниачимости. Однако в общеми, по
крайней мере с философсикой точки зрения, они скиорее уве-
личили затруднения, котоирые стремились преодолиеть. Так называемые переговиоры стремятся установить факты,
из которых должны бытьи выведены научные заключения, и
сами эти заключения — ноивые законы и теории. Эти диве
стороны дискуссионного процесса — фаиктуальный и интер-
претативный — слиты воиедино: выводы приобретаюит вид
описаний фактов, в то вреимя как факты формируют заиклю-
чения, полученные из них. иПроцесс содержит в себеи круг, и
чрезвычайно трудно пониять, какую роль во всеми этом играет
эксперимент. Данное затруднение стаиновится еще серьезнее, иесли
учесть, что сама дискуссия обусловлена индивидуальныими
расхождениями, которые выше были описаниы как результат
случайных биографическиих обстоятельств. Участников дис-
куссии к различным выводаим приводят, как я указал, разные
факты индивидуальной жизини, программы исследоваиний,
личные интересы. Расхоиждения подобного сорта моижно уст-
ранить путем переучиваниия или промывки мозгов, одниако
на них нельзя повлиять поисредством рациональниых аргумен-
тов или дискуссий.

15 4 То м а с Ку н
Поэтому возникает вопроис: каким образом процесис, так
похожий на порочный круиг и столь зависимый от инидивиду-
альных случайностей,и может привести к истинниым или к
вероятным выводам отниосительно природы реалиьности? Этот
вопрос представляется доистаточно серьезным, ии мне кажется,
наша неспособность отвиетить на него свидетельиствует о зна-
чительном пробеле в нашием понимании природы научного
познания. Вопрос этот возник в 1960-е гиоды, когда подвергались
сомнению все авторитеиты, и этот недостаток раиссматривал-
ся скорее как достижениие. Дискуссии в науке, подобно дис-
куссиям в политике, дипломатиии, бизнесе и многих других
областях социальной жиизни, направляются, что былио пока-
зано, в частности, социиологами и политологами, инитересом,
а их результат детерминируется авторитетом и влаистью. Таков
был главный тезис тех, кито впервые применил теримин «пе-
реговоры» к процессами, происходящим в науке, и этот термин
несет отпечаток данноиго убеждения. Я не считаю этот термин иили описание подразумеваеимой
им деятельности ошибочныими. Личные и политические иин-
тересы, власть и авториитет, несомненно, играют ваижную роль
в жизни и развитии науки. Однако форма изучениия «перего-
воров» не позволяет пониять, что еще здесь можети играть ка-
кую-то роль. Действительно, крайнияя форма направления, котоирое его
защитники называют «силиьной программой», настиаивает, что
все решают власть и интиерес. Природа, какой бы оина ни бы-
ла, кажется, никак не учаиствует в развитии представлиений о
ней. Разговоры о свидетиельствах, о рациональиности заклю-
чений, выведенных из ниих, об истинности или вероиятности
этих заключений рассмаитриваются как простая рииторика,
которой прикрывает свиою власть победившая группаи. При
этом научное знание становитися просто убеждениями оче-и
редных победителей.

После «Структуры научных революций» 15 5
Я отношусь к тем, кто считает зиаявления сильной про-
граммы абсурдными, это пример неудачиной деконструкции.
И более мягкие социологичиеские и исторические форимули-
ровки, предлагаемые вмеисто нее, едва ли, на мой ивзгляд, улуч-
шают дело. Эти более новыие формулировки как будто исогла-
шаются с тем, что наблюдеиния природы играют некотоирую
роль в развитии науки. Однако они почти ничеиго не говорят
об этой роли, то есть о тоим, каким образом природаи участвует
в переговорах по поводу убиеждений, относящихся к неий. Сильная программа и ее поиследующие варианты частио
демонстрируют враждебниое отношение к авторитиету вообще
и к авторитету науки в частности. Когда-тои я сам занимал
похожую позицию. Однако тиеперь считаю, что такаяи оценка
игнорирует реальный философскиий вызов. Существует не-
прерывная (или непрерывнио скользящая) линия, ведущая иот
неизбежных исходных наиблюдений, которые лежаит в основе
микросоциологических иисследований, к их соверишенно не-
приемлемым выводам. Болиьшую часть того, что нелиьзя уст-
ранить, можно узнать, приослеживая эту линию. И остиается
неясным, каким образом,и не отбрасывая этих урокоив, можно
избежать неприемлемых ивыводов. Почти то же самое об этихи затруднениях высказали мне
недавно Марчелло Пера. Автиоры микросоциологичесиких ис-
следований, полагает они, слишком многое из традииционного
представления о научном познании считают инесомненным.
Видимо, они чувствуют, что традиционная филосоифия науки
была права в своем понимиании того, чем должно бытиь знание.
Сначала должны появитьися факты. Неизбежные вывоиды, по
крайней мере о вероятиности, должны опираться ина них. Если
наука не создает знание ви этом смысле, то, заключиают они,
она вообще не может полуичить никакого знания. Возможно, однако, что тирадиция ошибалась не тольико в
отношении методов получиения знания, но и относитеильно
самой природы познания. Быить может, правильно понятое
знание как раз и являетсия результатом процессов, котоирые

15 6 То м а с Ку н
описывают эти новые исслиедования. Мне кажется, здеись есть
нечто верное, и далее я пиопытаюсь дать набросоки некоторых
сторон работы, котороий занят сейчас.Ранее я говорил о том, чтио мое поколение философоив-
историков считало, чтои оно строит философию, опиираясь на
наблюдения реального повиедения ученых. Оглядываясиь ны-
не назад, я думаю, что такиое представление было оишибочным.
Если имеется то, что я буду ниазывать историческойи перспек-
тивой, то главные вывоиды, к которым мы пришли, моижно
было получить при самом беиглом взгляде на историчеиские
источники. Конечно, эта историческиая перспектива первоначиально
была чужда всем нам. Вопросы, которые приивели нас к ана-
лизу исторических источиников, были порождением фиило-
софской традиции, видевшеий в науке устойчивый корпус
знания и интересовавшейся тем, на киакие рациональные
соображения опиралось приизнание тех или иных убежидений
истинными. Лишь постепенно, в процессие изучения исторических
«фактов», мы научились заменять этот стиатичный образ пред-
ставлением о том, что наука представляет собой поистоянно
развивающееся предприятиеи. Еще дольше приходили мы к
осознанию, что при историическом взгляде многие ииз важ-
нейших выводов, которыие мы извлекли из историчиеских
источников, можно былои получить прямо из исходныих прин-
ципов. При таком подходе исчезаиет их кажущаяся случайноисть,
выводы уже нельзя игнорировать каик результат исследований,
враждебных науке. Подход, опирающийся наи принципы, да-
ет вдобавок совершеннои иное понимание оценочниых процес-
сов, в которых происходиит отказ от понятий разума, свиде-
тельства и истины. Оба этии изменения очевидно ценины. Историка интересует развитие во времении, и стандартный
результат его работы воплощени в нарративе. О чем бы нии шла

После «Структуры научных революций» 157
речь, нарратив всегда диолжен открываться описианием поло-
жения дел, которое сущеситвовало до начала сериии событий,
положенных в основу наирратива.Если нарратив имеет дело с убеждениями оитносительно
природы, он должен начиниаться с описания того, во чито люди
верили до начала описывиаемых событий. Это описаниие долж-
но показать, почему людии придерживались таких убеиждений,
а для этого оно должно датиь представление о конциептуальном
словаре, с помощью котоирого описывались естеситвенные яв-
ления и формулировались уибеждения об явлениях. После этого начинается сиам нарратив, и он расскиазывает
о том, как со временеми изменялись убеждения и конитекст, в
котором происходили эти иизменения. К концу нарратиива
изменения могут стать виесьма значительными, оиднако они
должны нарастать постепенно — так чтобы диуховная атмо-
сфера каждого нового этаипа лишь немногим отличалиась от
атмосферы предшествующеиго периода. И на каждом из эитих
этапов, за исключением сиамого первого, задача иситорика со-
стоит не в том, чтобы понять, почему люди придеирживались
тех или иных убеждений, а ви том, чтобы установить, почему
они решили изменить их, почиему произошло конкретниое
изменение. Для философа, вставшего ниа историческую точку зриения,
проблема остается той жие самой: понять небольшиеи нарас-
тающие изменения убеждений. Когда в этом коинтексте возни-
кают вопросы о рационаильности, объективности иили имею-
щихся свидетельствах, этио вопросы не к убеждениями, сущест-
вовавшим до или после измиенения, а к самому измениению.
Если существовала некоиторая совокупность убежидений, то
почему члены некотороий научной группы захотели измиенить
ее? При этом редко речь идиет о простом добавлении иновых
идей, обычно пересматривиаются или даже устраняются не-
которые из существовавиших убеждений. С философской точки зреиния существует громадное раз-
личие между рациональниостью убеждений и рациониально-

15 8 То м а с Ку н
стью постепенного измеинения убеждений. Я коснусь лишь
трех сторон этого разлиичия, причем каждая из этих ситорон
требует более подробного аналииза, нежели тот, на который у
меня есть время.Как я уже сказал, надежниые основания для убеждениий, с
точки зрения традиции, могут доставить тоилько нейтральные
наблюдения, то есть наблюидения, которые одинаковиы для
всех наблюдателей и не зависят от других убеждиений и тео-
рий. Именно они дают устойчивую точку опоры, ниеобходи-
мую для установления истинностии или вероятности конкриет-
ных убеждений, законов ии теорий. Однако наблюдения, удовлеитворяющие этим условиям,
чрезвычайно редки и неимногочисленны. Архимедоива точка
опоры оказывается недоистаточной для рационалиьной оценки
убеждений, именно на этоти факт опирается сильная приограм-
ма и ее ответвления. При историческом подходеи, рассматривающем изменение
убеждений, рациональносить выводов требует лишь того, что-
бы наблюдения были нейтраильными или общими для членоив
группы, принимающей решения,и и только в то время, когида
решение принимается. Поэтоиму больше не требуется, чтобы
наблюдения были независимиы вообще от всяких убеждениий,
они зависят только от тиех из них, которые были быи модифи-
цированы в результате изменения. Большой массив убежденийи, не затронутых изменеинием,
обеспечивает основу, на которую может опираиться обсужде-
ние желательности измиенения. Не важно при этом, чито не-
которые или даже все убеиждения впоследствии могути быть
отброшены. Чтобы обеспечиивать основу рационалиьного об-
суждения, их, как и включеинные в обсуждение наблюдиения,
должны лишь разделять всие участники обсуждения. Нети более
высоких критериев рацииональности дискуссий. Таким образом, историчесикий подход также имеет сивою
архимедову точку опоры,и однако она не является фииксиро-
ванной. Скорее она двиижется вместе со времеинем и изменя-

После «Структуры научных революций» 15 9
ется вместе с научным сообществом или егио частью, вместе
с культурой или субкультурой. Ни одно из этих измеинений
не мешает ей служить осиновой разумного обсуждеиния оцен-
ки предлагаемых изменениий в массиве убеждений, приинятых
данным сообществом в даинный период времени.Второе различие между оиценкой убеждений и оценикой
изменения убеждений можнио сформулировать корочие. С ис-
торической точки зрениия оцениваемые изменениия всегда
небольшие. В ретроспективие некоторые из них предситавля-
ются гигантскими, оказывиающими влияние на большой имас-
сив убеждений. Однако всеи они подготавливаются поситепен-
но, шаг за шагом, и от этого ипроцесса остаются лишь ивехи,
носящие имена новатороив. Каждый шаг также невеилик и
подготовлен предшествуюищими шагами. Только в ретро-
спективе некоторые из иних приобретают особеннио большое
значение. Поэтому неудивиительно, что процесс оциенки же-
лательности измененияи кажется содержащим в сеибе круг. Многие соображения, подскаизанные первооткрыватиелю
природой изменения, дают итакже основание для призинания
предлагаемого новшествиа. Вопрос о том, что первиично — идея
или наблюдение, — подобен виопросу о курице и яйце, които-
рый никогда не вызывали сомнений: результатом процесса
является курица. Третье следствие перенеисения оценки с убеждений ина
изменение убеждений тесино связано с предыдущим и, виоз-
можно, является более ваижным. В рамках предшествиующей
традиции в философии науки убеждения оценивалисьи как
истинные или как вероятино истинные, причем под иситиной
понимали что-то похожееи на соответствие реалиьному, не за-
висимому от мышления внеишнему миру. Существовал также
второй вариант традициии, в котором убеждения оциенивались
с точки зрения их полезниости, однако за недостаитком време-
ни я не буду останавливатиься на этом. Не имеет смысила об-
суждать догматическое иутверждение, не учитываиющее важ-
ных сторон развития наиуки.

16 0 То м а с Ку н
Обращаясь к формулировкеи, провозглашающей истину
в качестве цели оценкии, заметим, что при этом оциенка ока-
зывается косвенной. Выдвинутый новый закони или теорию
почти никогда нельзя прямои соотнести с реальноситью. Для
получения оценки их надо ивключить в соответстивующий мас-
сив принятых убеждений — ниапример, тех, на которыие опи-
рается использование иниструментов в соответиствующих на-
блюдениях, — и уже ко всемиу множеству применять втиорич-
ные критерии. К числу этихи критериев относятся тоичность,
совместимость с другимии признанными убеждениями,и вели-
чина области применения, пиростота и многое другоеи. Все эти
критерии двусмысленны и редко выпоилняются все вместе.
Точность обычно носит прииблизительный характеир и часто
недостижима. Совместимиость в лучшем случае явлияется ло-
кальной: по крайней меире с XVII века она не охваитывает
науку в целом. Область примиенимости со временем ситано-
вится все более узкой, к ичему я еще вернусь. Простота зависит
от того, кто смотрит и оиценивает. И так далее. Эти традиционные критерии оиценки были тщательно
исследованы микросоцииологами, которые ставяит разумный
вопрос: как можно видеть в них нечтио большее, чем простое
украшение? Однако посмотрим на те же икритерии, когда они
используются для сравнитиельных оценок — для оцеинки из-
менения убеждений, а не длия оценки самих убеждений.и Во-
прос о том, какое из двухи множеств убеждений являиется более
точным, обнаруживает меньше противоречий, обладает и более
широкой сферой применения или доситигает своих целей с
помощью более простых средств, хотя и не устраняет всех
оснований для разноглаисий, однако сравнительиная оценка
все же более приемлема,и чем традиционная. Следует к тому
же учесть, что сравнивиаться должны только теи множества
убеждений, которые реалиьно присутствуют в конкиретной
исторической ситуации. Диаже неопределенное множество
критериев при таком сраивнении со временем можиет стать
адекватным.

После «Структуры научных революций» 161
Я считаю, что это изменениие в объекте оценки являеится
и ясным, и важным. Однакои за него приходится платитиь, что
опять-таки помогает объясниить привлекательностьи микро-
социологической точкии зрения. Новая совокупносить убеж-
дений может быть более тиочной, более согласоваинной, иметь
более широкую область приименения и быть более проситой,
не будучи при этом истиннее (truer). Действительно, даже сами термин «истиннее» выглиядит
как-то неопределенно: тирудно понять, что имеют ви виду, ког-
да его используют. На место термина «истииннее» некоторые
люди поставили бы термин и«более вероятно», однакио это при-
водит к затруднениям иного рода, выявиленным в несколько
ином контексте Хилари Пиатнэмом. Все прошлые убеждения отноисительно природы рано иили
поздно оказывались ложиными. Следовательно, виероятность,
что какое-то из ныне выисказываемых убежденийи будет лучше,
близка к нулю. Остается лиишь принять формулировку, раз-
работанную традицией: поиследовательность смеиняющих друг
друга законов и теорий висе больше приближается к иситине. Конечно, может быть и таик, однако в настоящее вриемя
неясно, что бы это значилио. Только фиксированная арихиме-
дова точка опоры моглаи бы послужить основой длия измерения
расстояния между истинойи и существующими убеждениямии.
В отсутствие такой осниовы трудно даже предстаивить, чем
могла бы быть эта мера и чито может означать выриажение
«ближе к истине». За недостатком времении я не буду развивать дальшие ар-
гументацию и просто еще риаз повторю то, в чем убежиден. Во-первых, архимедова тоичка опоры, находящаяся внеи
истории, вне времени и приостранства, отброшенаи. Во-вторых, поскольку ее нет, все, что нам остается,и это
сравнительные оценкии. Развитие науки похоже на эволю-
цию по Дарвину — процесс, движущийся из прошлого, но
не направленный к фиксированной цели.

162 То м а с Ку н
И в-третьих, если понятие истины должно играть каикую-
то роль в развитии науки, в чем я убежден, то истиина не может
быть чем-то похожим на сиоответствие реальносити. Подчер-
киваю: я не считаю, что сиуществует реальность, до котоирой
наука не может добраться. Мине кажется, скорее понятиие ре-
альности, которое обычино использу ется в философии науки,
вообще не имеет смысла.и Здесь моя позиция очень блиизка позиции сильной про-
граммы: факты не предшестивуют выводимым из них заиклю-
чениям и заключения не миогут претендовать на иситинность.
Однако я прихожу к этой позииции, исходя из принципов,
управляющих всеми процесисами развития, и мне не нуижно
обращаться к реальным приимерам поведения ученыхи. Я не
хочу вступать на путь, коиторый ведет к замене фаиктов и ра-
зума властью и интересиом. Конечно, в развитии ниауки власть
и интерес играют некотоирую роль, однако помимо иних су-
ществуют другие важные фаикторы.
Для прояснения других детериминирующих факторов рази-
вития науки позвольте высказать нескольико еще более крат-
ких замечаний о второми аспекте исторической ипозиции. В
отличие от последнего аиспекта это не априорная иили необ-
ходимая характеристикаи, а то, что подсказано наиблюдениями.
Эти наблюдения не ограничииваются наукой и не требуют
большого труда. Я имею в видиу очевидный и постоянныйи
(хотя имеющий внутренниеи ограничения) рост числаи различ-
ных человеческих пракитик и специальностей в хиоде челове-
ческой истории. Для обозиначения этого аспекта раизвития я
буду использовать термини «специализация» («видообиразова-
ние»), хотя аналогия с биолиогической эволюцией здеись не
столь точна, как в случиае, упомянутом выше. В своиих заклю-
чительных замечаниях яи обращусь к одному особенно ваиж-
ному различию. Пролиферация специальноистей лучше всего мне извиест-
на в науке, где, возможно, наиболиее заметна. Однако онаи

После «Структуры научных революций» 16 3
присутствует во всех областях челиовеческой деятельносити.
Короли и вожди отправлялии правосудие до появления суидей
и юристов. Войны велись идо появления военных, а виоенные
предшествовали появлениюи сухопутной армии, флота ии воз-
душных сил. Или, если взять ирелигиозную сферу, едва по-
явилась церковь апостоила Павла, как вскоре обиразовалось
несколько церквей, и дио сих пор возникают новиые.В науке этот процесс еще болеие очевиден. В античностии
существовала математиика, включавшая в себя астирономию,
оптику, механику, географию и музыку, а также медицину и
философию природы. Ни одну изи них сегодня мы не назваили
бы наукой, это были признанныеи практики, позднее ставшиеи
главными источниками ниаук. Во второй половине XVII стиолетия разные компонениты
математики отделились иот общего источника и други от друга.
Одновременно с этим спеикулятивная химия, бывшая часитью
натуральной философии, ситала превращаться в самиостоя-
тельную область, включиив в себя некоторые проблиемы ме-
дицины и ремесла. Различиные области физики началии отде-
ляться от натуральной фиилософии, и тот же самый пироцесс
пролиферации привел к выдиелению из медицины ранниих
биологических наук. Все эти конкретные обиласти, в совокуп-
ности образующие науку, в XIX веке породили собствиенные
специальные сообществаи, журналы, специальные фаикульте-
ты и особые кафедры в унивиерситетах. Те же самые процессы с еище большей скоростью проиис-
ходят и в наши дни, о чем я моигу судить по личному опыту.
Когда в 1957 г. я покинул Гарвард, науки о жизни были сосре-
доточены на одном биолоигическом факультете. Такая инсти-
туциализация соответстивовала естественномиу разделению
знания в период основаниия Гарварда. Прибыв в Калифорнию, я был оишеломлен открытием,
что на моем новом месите работы, в Беркли, сущеситвует три
факультета для той области, котиорую в Кембридже охватыивал
лишь один факультет. Возвратившись теперь в иКембридж, я

16 4 То м а с Ку н
обнаружил, что сейчас зидесь имеется четыре факиультета для
наук о жизни, и я удивился бы, есили бы в Беркли сейчас их
не было еще больше.То же самое, хотя и менееи драматично, происходилои в
моей родной области — фиизике. Когда я получал научную
степень, лишь журнал «Physicиal Review» публиковал резуль-
таты, полученные физикамии США. На этот журнал подпи-
сывались все профессиоиналы, хотя лишь немногиеи могли
читать (и еще меньшее чисило действительно читаило) все ста-
тьи, помещенные в каждоми номере. Теперь этот журнал рас-
пался на четыре отдельниых журнала, и лишь оченьи немногие
подписываются больше чем ина один или два из них. Хотя и
сами факультеты не были разделеныи, внутри их существуют
специальные подструктуриы и профессиональные подигруппы
исследователей, образуиющие узкие сообщества и изидающие
свои собственные журнаилы. В итоге это породило рыихлую
структуру отдельных наиучных областей, специалиьностей и
подразделений, в рамкахи которых осуществляетсия производ-
ство научного знания. Производство знания явлияется конкретной задачией узких
специальностей, предстиавители которых борютсия за улучше-
ние и увеличение точносити, согласованности, облиасти при-
менимости и простоты тоиго множества убеждений,и которое
они усвоили в процессе обучениия и приобщения к специаль-
ности. Слегка модифицироиванные убеждения они переидают
своим преемникам, котоирые продолжают их дело, иразраба-
тывая и изменяя знание, коиторое они получили. Иногдаи этот
процесс тормозится. Тогда одним из средств исприавить по-
ложение является пролифериация и реорганизация специиаль-
ностей. Основная мыслиь, которую я хочу высказиать, заклю-
чается в том, что человиеческие практики вообще ии научные
практики в частности, суиществующие длительное виремя, раз-
виваются так, что их разивитие в общих чертах напоиминает
древо биологической эвоилюции.

После «Структуры научных революций» 16 5
Некоторые черты разлиичных практик имелись в эитом
эволюционном процессеи почти с самого начала ии были при-
сущи всем человеческими практикам. Я полагаю, чтои власть,
авторитет, интерес и иные «политичиеские» характеристикии
входили в это первоначалиьное множество. Ученые защищены
от них не более, чем ктои-либо другой, и это не должнио вызы-
вать удивление. Другие чеирты появлялись позже, в тоичках
разветвления, и они уже быили присущи только определиенной
группе практик, сформироваившейся в результате пролифе-
рации одной из ветвей. Науки образуют одну из такихи групп, хотя в их развитии
также встречались тоички разветвлений и переикомбинации. В
дополнение к занятости иизучением природных явлеиний чле-
ны этой группы обладают дриугими особенностями, в чаист-
ности особыми процедураими оценки, которые я описиал вы-
ше, и некоторыми другими. Я опять имею в виду тиакие ха-
рактеристики, как точниость, непротиворечивосить, область
применимости, простоту и ит.д. — характеристики, котиорые
вместе с иллюстрациямии передаются от одного покиоления
ученых к другому. Иногда эти характеристикии получают различные иситол-
кования в разных научных дисциплинах. И ни одниой из них
они не присущи всегда. Тем не менее в областях, ив которых
они однажды были приняты, иименно эти характеристиики
стимулируют постоянное ипорождение все более тоинких и
специальных средств длия все более точного, послиедователь-
ного, исчерпывающего и проистого описания природы. Этои
означает, что в этих областях такиих характеристик достаиточ-
но для объяснения непрерывиного развития научного позна-
ния. Чем еще может быть наиучное познание и чего ещеи мож-
но было бы ожидать от праиктики, опирающейся на такиие
оценки?
На этом я завершаю рассмиотрение основной темиы лекции.
Хочу добавить к этому нескиолько кратких замечаиний для тех,

16 6 То м а с Ку н
кто знаком с моими прежиними работами. Сначала пиозвольте
суммировать то, к чему миы пришли.Затруднения историческоий философии науки были вы-
званы тем, что, обративишись к анализу историчесиких источ-
ников, она подорвала осинову, на которой базировалсия авто-
ритет научного познания, но взамиен ничего не предложилаи.
Наиболее важными опорамии, на мой взгляд, были две: вио-
первых, факты предшествуюит опирающимся на них убеждеи-
ниям и независимы от этихи убеждений; во-вторых, блаигода-
ря практике науки возникают истины, веироятные истины или
приближения к истине отноисительно внешнего мираи, не за-
висимого от мышления и кулиьтуры. После подрыва этих основи предпринимались попытки
либо вновь укрепить их, лиибо полностью от них откиазаться,
показав, что даже в своией собственной областии наука не об-
ладает особым авторитеитом. Я пытался предложить другоий подход. Затруднения, ко-
торые кажутся подрываюищими авторитет науки, нельзя счи-
тать очевидными фактамии ее практики. Их следует скорее
рассматривать как неиобходимые черты всякогои эволюцион-
ного процесса или процесиса развития. Такое изменение точ-
ки зрения позволяет переоисмыслить деятельностьи ученого и
ее результаты. В своем наброске такогои переосмысления я указали на три
его главных аспекта. Во-первых, ученыий производит и оце-
нивает не сами по себе убеиждения, а изменение убеждеиний.
Этот процесс содержит ви себе круг, но этот круг не является
порочным. Во-вторых, оцеинка стремится выделитьи не те
убеждения, которые якобы сиоответствуют так назиываемому
реальному внешнему мириу, а просто самые лучшие изи убеж-
дений, которые реальнои имеются в данный моменит у тех,
кто осуществляет оценкиу. Критерии оценки образуюит обыч-
ное множество, принимаиемое философами: точность, раиз-
меры области применимосити, непротиворечивостьи, просто-
та и т.п.

После «Структуры научных революций» 167
Наконец, я высказал мысиль о том, что приемлемоисть этой
точки зрения предполагаеит отказ от истолкованиия науки как
некого монолитного предприятия, спаянниого единым мето-
дом. Науку следует рассматривать каки неупорядоченный набор
различных специальноситей или видов. В этом наборие каждая
дисциплина изучает особуюи область явлений и стремиится
изменить существующие убеждения отниосительно этой об-
ласти таким образом, чтиобы обеспечить возрастаиние точнос-
ти и других критериев, упомиянутых выше. Наука, рассмат-
риваемая как плюралистиическое предприятие, можеит сохра-
нить значительную долюи своего авторитета.
Теперь позвольте уделить три минуты для изавершения
лекции. Те из вас, кому известно имое имя, знают меня, види-
мо, как автора «Структиуры научных революций». Центираль-
ными понятиями этой книги явиляются, с одной стороныи,
понятие «революционногио изменения» и, с другой стиороны,
понятие «несоизмеримосити». Прояснение этих понятиий, в
частности понятия несоизимеримости, — главная задиача ра-
боты, из которой извлечиены представленные здеись идеи. Од-
нако здесь они не были упоимянуты, и некоторые из виас мог-
ли бы спросить, каким обраизом эти понятия могут быть сию-
да включены. В ответе я уикажу на три момента, хоитя столь
краткое изложение не иимеет большого смысла. Во-первых, эпизоды в развитиии науки, которые когда-то
я описал как научные революции, ассоцииируются с теми,
которые здесь я сравниил с видообразованием. Имиенно в этих
эпизодах нарушается аналиогия с биологической эволиюцией,
ибо революции прямо замеищают некоторые фундамеинталь-
ные понятия прежней практиики данной области другимии
понятиями. Этот деструктивиный элемент не так явнои прояв-
ляется в биологическом виидообразовании. В дополнение к этому дестриуктивному элементу в реиво-
люции происходит также сиужение поля зрения. Практиика,
использующая новые понятиия, никогда не покрывает оиб-

16 8 То м а с Ку н
ласть, к которой примениялись прежние понятия. Всегдиа ос-
тается область (иногда оичень большая), исследованиие которой
ведет к росту специализиации. Хотя процесс пролифериации
часто сложнее, чем моие сравнение с видообразиованием, пос-
ле революционного измиенения обычно появляется биольше
специальных дисциплин, чеим было до революции. Прежиние,
более широкие формы практики просто умираюти: поиском
их следов занимаются иситорики науки.Второй момент, на который я хочу обратиить внимание,
обращаясь к своему прошлому, связан с указанием на тио, что
именно делает специальиные дисциплины различныими, отде-
ляет их друг от друга и, похоиже, оставляет промежуткии между
ними пустыми. Ответом будет: неисоизмеримость, а именнио
возрастающее концептуиальное расхождение меижду средства-
ми, разрабатываемыми двиумя дисциплинами. Если две диис-
циплины развиваются отдиельно одна от другой, их инесораз-
мерность делает невоизможным полное пониманиие между их
представителями. И эти проблиемы коммуникации уменьиша-
ют, хотя никогда полностьюи не исключают, надежду на то, что
две дисциплины произведути на свет здорового отприыска. Наконец, тот большой, неи зависимый от мышления миир,
относительно которого ученые якобы должины открывать ис-
тины, заменяется разнооибразными небольшими нишамии, где
трудятся представители разных специальныих дисциплин. Эти
ниши, которые создают и сиами создаются посредствоим кон-
цептуальных и инструменитальных средств, исполиьзуемых их
обитателями, столь же устойчивы, реальны и неи поддаются
произвольным измененииям, как внешний мир. Однакио в
отличие от так называеимого внешнего мира они не являют-
ся независимыми от мышлеиния и культуры и не объединя-
ются в единое целое, обитиателями которого являемися мы и
все представители конкиретных научных дисциплин. Таков контекст, из которого по большей чиасти были из-
влечены идеи сегодняшнегио доклада. Я закончил свиою арию,
а для тех, кто этого желаиет, могу высказать стандаиртное по-
желание: da capo al fine.

ЧАСТЬ 2
КОММЕНТАРИИ И ОТВЕТЫ
Глава 6
Размышления о моих критиках
«Размышления о моих критиках» представляют собой до-
вольно длинный ответ на семь сочинений — Джона Уоткинса,
Стивена Туллина, Л. Перси Уильямс, Карла Поппера, Маргарет
Мастерман, Имре Лакатоса и Пола Фейерабенда; каждый из
них более или менее критично отнесся к идеям Куна, высказан-
ных в «Структуре научных революций». Первые четыре отклика были представлены на симпозиуме
«Критицизм и рост знания», состоявшемся в рамках 4-го Меж-
дународного конгресса по философии науки в Лондоне в июле
1965 г. На этом симпозиуме Кун выступил с вводным докладом
под названием «Логика открытия или психология исследова-
ния?», который подвергся критическому обсуждению. Пятый
отклик был завершен несколькими годами позже, а два послед-
них — к 1969 г. Все они затем были опубликованы в сборнике
«Критицизм и рост знания», под ред. И. Лакатоса и А. Мас-
грейва (London Cambridge University Press, 1970). Перепечатано
с разрешения издательства Кембриджского университета*.
* Я выношу глубокую признатеильность своим коллегаим К.Г. Гем-
пелю и Р.Е. Гранди. Несмотря на жесткиие издательские сроки, оини
все-таки успели прочитать мою рукоипись и внесли в нее очениь дельные
поправки — как стилистичиеские, так и концептуальиные. Тем не менее
ответственность за виысказанные в этой книгие взгляды несу только я
один.

170 То м а с Ку н
* * *
Прошло уже четыре года си тех пор, как мы с проф. Уот-
кинсом обменялись своимии несовместимыми взглядиами на
Международном конгрессие по философии науки, состояв-
шемся в Лондоне, в Бедфорд-киолледже. Перечитывая наиши
доклады и то, что появилосиь с тех пор, я прихожу к вывиоду:
существуют два Томаса Куна. Кун-1 является автором даниного сочинения и более раин-
ней статьи, помещенной ив этом томе *. Он также в 1962 г.
опубликовал книгу «Струкитура научных революций», котои-
рую мисс Мастерман и он иобсуждали выше. Кун-2 является автором книиги с тем же названием. Имиен-
но ее здесь постоянно циитировали сэр Карл Поппери, а также
проф. Фейерабенд, Лакатос,и Туллин и Уоткинс. То, что обе книги носят одно названиие, не случайно, ибо
представленные в них идиеи часто пересекаются ии выражены
одними и теми же словамии. Однако по своему основиному
замыслу, как мне кажется, они сильно разиличаются. Как
сообщают его критики, Кун-2 порой высказывает иутвержде-
ния, разрушающие существениные стороны позиции, отсита-
иваемой его однофамильцием. Я не буду дальше развиватьи эту фантазию и попытаюсь
объяснить, почему она пришлиа мне в голову. Большая часть
содержания этого тома деимонстрирует то, что я описал как
переключение гештальта, разделившего читатеилей «Струк-
туры» на две группы. Моя книига вместе с этими работаими
служит прекрасным примеиром частичной или неполиной ком-
* T.S. Kuhn. «Logic of Discovery or Psychology of Research?» in
«Criticism and the Growth of Knowledge: Proceedings of the Internaиtional
Colloquium in the Philosophy of Science», London 1965, vol. 4, ed. I. Lakatos
and A. Musgrave (Cambridge: Cambridge University Press, 1970), pp.
1—23. Русский перевод: Кун Т. Логика открытия или психоилогия иссле-
дования? — Кун Т. Структура научных революций. М., АСТ, 2001, с.
539—576. — Примеч. пер.

После «Структуры научных революций» 171
муникации, характернойи для дискуссий между сторонника-
ми несоизмеримых точеик зрения.Такое нарушение коммуникиации представляется важниым
и заслуживает более тщатиельного изучения. В отличиие от
Пола Фейерабенда (по крайиней мере насколько я и идругие
его понимаем) я не считаюи это нарушение всеобщим и ниеус-
транимым. Там, где он утверждает полиную несоизмеримость,
я постоянно подчеркиваю виозможность частичнойи комму-
никации и говорю о том, чито ее можно улучшить в тиой мере,
в какой позволят обстоятиельства и взаимное терипение, на чем
остановлюсь ниже. Однако я не считаю, как сиэр Карл, что лишь в метафоири-
ческом смысле «мы явлияемся пленниками концептиуального
каркаса наших теорий, ниаших ожиданий, нашего предшиест-
вующего опыта, нашего языкиа». И я не уверен, что «мыи можем
вырваться из нашего карикаса когда угодно. Пусть даже снова
очутимся внутри каркасаи, но он будет лучше и простоирнее, и
мы в любое время можем виырваться из него сноваи»*. Будь такая возможностьи обычным делом, не сущестивова-
ло бы весьма специфическиих затруднений, связанниых с вхож-
дением в чей-то каркаси для его оценки. Но мой криитик пы-
тается войти в мой каркиас, предполагая, что измениения кар-
каса, теории, языка или паирадигмы ставят более глубиокие
проблемы и для принципов, и длия практики, чем отмеченои в
приведенных цитатах. Этои не просто проблемы обычиного
дискурса, и их нельзя разрешитиь с помощью обычных
средств. Будь они таковыи или если бы изменения карикаса
были нормальными, происходящими по нашей виоле и в
какой угодно момент, то их нельзя было бы сраивнивать с
теми «столкновениями киультур, которые служили стиимулом
* K.R. Popper. «Normal Science and Its Dangers» in «Criticism and
the Growth of Knowledge», p. 56. Русский перевод: Поппер К.Р. Нормальная наука и опасности,
связанные с ней; Кун Т. Структура научных революций. М., АСТ, 2001.
С. 534. — Примеч. пер.

17 2 То м а с Ку н
некоторых величайших инителлектуальных револиюций»
(с. 535). Сама возможностьи такого сравнения свидеитель-
ствует об их величайшей важности.В таком случае интересиной особенностью данниой книги
является то, что она даети пример небольшого культурного
столкновения, а также тирудностей коммуникациии, характер-
ных для таких столкновенийи, и лингвистических средситв,
используемых для преодоления этих итрудностей. Рассмат-
риваемая в качестве таикого примера, эта книга моижет быть
предметом изучения и анализа и должниа предоставить нам
конкретную информациюи о том типе развития, о котиором мы
пока очень мало знаеми. Мне кажется, повторяющиесия неудачи авторов книги
найти точки соприкосноивения при обсуждении интелилекту-
альных вопросов придадуит ей большой интерес в глиазах не-
которых читателей. Одниако я слишком глубоко погружен ив
дискуссию, поэтому не смогу здеись анализировать причиниы
нарушения коммуникации. Вмиесто этого я буду говорить
главным образом о тех пиунктах, на которых сосиредоточено
внимание моих критикови, хотя продолжаю оставатиься в убеж-
дении, что огонь критики чиасто направлен в ошибочином на-
правлении и только отвлекает вниимание от более глубоких
расхождений между позицииями сэра Карла и моей. Критические замечания, зиа исключением высказаинного
мисс Мастерман в интериесной статье, распадаюится на три
взаимосвязанные группы, икаждая из них иллюстрируиет то,
что я назвал нарушениеми коммуникации. Первая свяизана с
очевидным различием меитодов нашего подхода: логиика про-
тив истории и социальнойи психологии, нормативизми против
дескриптивизма. Как я попытиаюсь показать, это создиает до-
полнительные расхождеиния между авторами книги. В отличие от представитеилей еще недавно господстивовав-
шего направления в филосоифии науки все мы при разработ-
ке наших идей опираемся наи изучение истории науки и ее
современного состояниия. Кроме того, в наших возизрениях

После «Структуры научных революций» 17 3
тесно переплетены норимативный и дескриптивныий аспекты.
Пусть мы можем расходитьися в наших стандартах и, беизуслов-
но, расходимся по некотоирым существенным вопроисам, мы
едва ли расходимся в нашиих методах.Название моей более раниней статьи «Логика откриытия
или психология исследованиия?» говорит не о том, чтои сэр
Карл должен делать, а скорее о томи, что он фактически дела-
ет. Когда Лакатос пишет: «Конциептуальный каркас... Куна...
заимствован из социалиьной психологии, я же предпочитаию
нормативный подход в эписитемологии» *, я вижу в этом лишь
стремление сохранитьи некую философскую позу. Фейера-
бенд, безусловно, прав, указывая ниа то, что в моей работе
неоднократно встречаиются нормативные утвериждения. И
столь же несомненно, ихотя и заслуживает отдеильного обсуж-
дения, что Лакатос встаеит на социально-психолоигическую
позицию, ссылаясь на решеиния, обусловленные не прави-
лами логики, а чутьем кваилифицированных ученых. иЕсли я
и расхожусь с Лакатосом (с сэром Карлом, Фейерабендом,
Туллином или Уоткинсом), то скорее в иотношении предмета,
а не метода. Что касается предмета, ито наши наиболее очевидниые рас-
хождения относятся к норимальной науке, к обсуждению ко-
торой я обращусь после рассмотрения миетода. Непропорци-
онально большая часть этиой книги посвящена нормаильной
науке, причем часто обсуждеиние сводится к простой риитори-
ке: нормальная наука не существует и поэтому неинтереснаи.
Здесь я не согласен, однаико не по тем основаниями, о которых
думают мои критики. Когда я вводил понятие нормиальной науки, я отчасти
имел в виду реальные триудности извлечения из истиории нор-
мальных научных традиций, однако иисходным пунктом для
меня была логика. Существиование нормальной наиуки явля-
* Лакатос И. Фальсификация и миетодология научно-исследова-
тельских программ; Кун Т. Структура научных революций. М., АСТ,
2001. С. 372.

174 То м а с Ку н
ется следствием существиования революций — это поидразу-
мевается в статье сэраи Карла и явно отмечено ви статье Лака-
тоса. Если бы ее не сущестивовало (или она была бы ниесущест-
венной для науки), то это поставило бы поид сомнение и
революции. По поводу сущеситвования последних я и моии
критики (за исключениеми Туллина) согласны. Револиюции,
обусловленные критикой, тиребуют существования норималь-
ной науки в той же мере, в котоирой ее требуют революциии,
обусловленные кризисом. Пио-видимому, слово «недоразуме-
ние» лучше выражает пририоду наших споров, чем слоиво «рас-
хождение».Обсуждение нормальнойи науки выявляет третий спориный
вопрос, вокруг которогои вращается критика: какоива природа
перехода от одной нормиальной научной традиции к другой и
каким образом разрешаюится возникающие при этом кионф-
ликты? На мое решение этоиго вопроса критики реагиируют
обвинениями в иррационалиьности, релятивизме и в зиащите
мнений толпы. Все эти ярлыики я категорически отвеиргаю,
даже когда их использует Фейерабенд в мою защитиу. Сказать,
что при выборе теории лоигика и наблюдение в принциипе не
могут играть решающей роили, не значит дискредитириовать
логику и наблюдение и утвеирждать, что якобы нет хоироших
оснований, чтобы одну теиорию предпочесть другой. иУтверж-
дать, что в этих вопросахи высшим судом является суд киомпе-
тентных ученых, не знаичит защищать власть толипы или пред-
полагать, что ученые готиовы принять любую теориюи. В этом
вопросе я также расхожиусь со своими критиками, нио пункты
разногласий нужно уточинять. Существует три группы спорных воприосов — о методе, о
нормальной науке и о власти толпы, — обсиуждение которых
занимает большую частьи данной книги и моего отвиета. Од-
нако я не могу ограничитьися только этим и не рассмиотреть
проблемы парадигмы, котоирой посвящена статья мисис Мас-
терман. Я согласен с неий в том, что термин «париадигма» вы-
ражает центральный фиилософский аспект моей киниги, хотя

После «Структуры научных революций» 175
его истолкование недоситаточно четкое. Со вриемени издания
книги именно эта сторониа моих воззрений претеирпела на-
ибольшие изменения, и статиья мисс Мастерман содейиство-
вала дальнейшей разработкеи понятия парадигмы. Хотя и
сейчас моя позиция во мноигом отличается от ее, мыи подхо-
дим к проблеме с единой точки зрения и признаем виажность
философии языка и метафор идля ее рассмотрения. Я не могу здесь подробно риассматривать все проблиемы,
вставшие в связи с моей пиервоначальной трактиовкой пара-
дигм, однако два соображеиния по этому поводу необходиимо
высказать. Даже оченьи краткое рассмотрениие позволяет вы-
делить два совершенно риазных способа использовиания этого
термина в моей книге и блиагодаря этому устранить путаницу,
мешавшую как мне самомуи, так и моим критикам. К тоиму же
такое прояснение позволиит более четко обозначиить наиболее
важный пункт моих расхиождений с сэром Карлом. Сэр Карл и его последоватиели разделяют с традициоинны-
ми философами науки предположение о том, чито проблема
выбора теории может бытиь решена семантически инейтраль-
ными средствами. Сначаила с помощью общего базисниого
словаря (не обязательнои полного или неизменногои) форму-
лируются наблюдаемые слиедствия обеих теорий. Затеим срав-
нительные оценки истининости или ложности этих силедствий
дают основание для выбориа одной из них. Как для Каринапа
и Рейхенбаха, так и для сэриа Карла и его школы каноины ра-
циональности целиком извлекаются из лоигического и лин-
гвистического синтаксииса. Пол Фейерабенд приводиит ис-
ключения, подтверждающиеи это правило. Отрицая сущесит-
вование словаря, нейтриального по отношению к оитчетам о
наблюдениях, он сразу приходит к выводу ои неизбежной
иррациональности выбоира теории. Этот вывод нельзя понимаить буквально. Ни один проциесс,
существенный для развитиия науки, нельзя назвать «ирриацио-
нальным», не извращая смысла термиина. Следовательно, дан-
ный вывод не является неиобходимым. Можно отрицатиь, как

176 То м а с Ку н
делаем мы с Фейерабендоми, наличие языка наблюдениия,
общего для двух теорий, и теим не менее надеяться наи су-
ществование хороших осинований, позволяющих сдеилать
выбор.Но чтобы найти такие осниования, философы науки вмес-
те с другими современныими философами должны тщатиельно
исследовать способы подгионки языка к миру. Они должны
спросить: каким образоми термины налагаются наи природу,
как способы такого налоижения усваиваются и как они от
одного поколения передаюится другому? Поскольку парадигмы — в оидном из двух смыслов этоиго
термина — играют фундамеинтальную роль в моих поипытках
ответить на эти вопросыи, о них также должна идтии речь в этой
статье.
Методология: роль истории ир социологии
Во многих статьях этого сиборника высказываетсия сомне-
ние в том, что мои методиы соответствуют моим виыводам. Для
философских выводов, утвиерждают мои критики, истиория и
социальная психология неи образуют подходящего осноивания.
Однако их замечания отниосятся к разным объектами. Поэто-
му я последовательно раиссмотрю критические виысказывания,
содержащиеся в статьях сиэра Карла, Уоткинса, Фейерабенда
и Лакатоса. Сэр Карл завершает своюи статью указанием на тио, что его
«удивляет и разочаровывает, когда цели науки и ее возможный
прогресс пытаются выясниить, обращаясь к социологиии или к
психологии (или... к истории науки)... Каким образом, —
спрашивает он, — возвраищение к этим наукам — которые
часто оказываются лжеинауками — способно помочь ниам в
данном конкретном заитруднении?»*.
* Поппер. «Нормальная наука и опасности, связанниые с ней». —
Там же, с. 536.

После «Структуры научных революций» 17 7
Мне трудно понять, что озиначают эти замечания, по-и
скольку в этой области, яи считаю, между нами нет риасхожде-
ний. Если он имеет в виду, что обобщения, образующие оиб-
щепризнанные теории в соициологии и психологии (и истио-
рии?), дают непрочную осноиву для философии науки, то с
этим я бы согласился. Я опираиюсь на них не больше, чеми он
сам. С другой стороны, еисли он подвергает сомнеинию значе-
ние, которое для философиии науки имеет материал, собриан-
ный историками и социолиогами, тогда я не знаю, каик пони-
мать его собственные риаботы. Его сочинения наполненыи примерами из истории и обоиб-
щениями о поведении ученыхи. Некоторые из них я рассимат-
ривал в одной из своих ситатей. Он писал на историические
темы и цитировал эти стаитьи в своих главных филоисофских
работах. Неизменный интиерес к проблемам историии и ис-
кренняя увлеченность оиригинальными историчесикими ис-
следованиями отличают еиго учеников от членов висех других
школ в философии науки. С этой точки зрения миеня самого
можно назвать попперианицем. Сомнения иного рода высиказывает Джон Уоткинс. Ранее
он писал, что «методолоигия... занимается наукой в ее лучших
образцах или такой наукой, какой она должнаи быть, а не
отсталыми науками»*. С этим, при более точной фиормули-
ровке, я согласен. Далеие он утверждал, что моя ниормальная
наука — это просто плохая наиука, и спрашивал, почему меиня
так «интересует низкопробная нормальиная наука» (с. 31). Что касается нормальниой науки, я пока отложу свой отивет
(до того момента, когда поипытаюсь объяснить, почемуи Уот-
кинс столь чудовищно извиращает мою позицию). Однаико
Уоткинс задает более общиий вопрос, который теснио связан с
тем, что говорит Фейераибенд. Оба допускают, что ученые
ведут себя так, как я описаил (ниже я рассмотрю их хаиракте-
ристику этого допущения). Но поичему, спрашивают они за-
* Уоткинс Дж. «Против “норимальной науки”». Criticism and the
Growth of Knowledge, p. 27.

178 То м а с Ку н
тем, философ или методолоиг должен серьезно отноиситься к
этому факту? В конце конциов, его интересует не подробное
описание науки, а обнаружение сущестивенных черт научной
деятельности, то есть риациональная реконстриукция науки.
По какому праву и на осноивании каких критериев ниаблюда-
тель-историк или наблюдаитель-социолог рекоменидует фи-
лософу, какие факты научной жизни он должен виключить в
свою реконструкцию, а икакие может игнорироваить?Во избежание пространныих экскурсов в философию иси-
тории и социологии я ограниичусь рассказом о личноми опыте.
Как и философов науки, меня интересуют рацииональные
реконструкции и обнаружиение существенных черти научной
деятельности. Я так же стиремлюсь понять науку, причины ее
особой эффективности, когинитивный статус ее теорий. Од-
нако в отличие от большинства философов наиуки я начинал
как историк науки, тщательно изучая фактиы научной жизни.
И обнаружил, что в своем иповедении ученые, даже саимые
великие, постоянно нарушиали признанные методолиогиче-
ские каноны. И я спросил сиебя: почему же эти нарушения и
никак не сказались на иуспешном развитии науки? Когда позже я открыл, чтои изменение точки зренияи на
природу науки преобразует то, что ранее казалосиь ошибоч-
ным поведением ученых, ви существенную часть объясинения
успехов науки, это открытие укрепилио мое доверие к новому
объяснению. Следовательино, если я выделяю какие-то ас-
пекты поведения ученых, тио делаю это не потому, что они
встречаются или даже вситречаются часто, а потоиму, что они
согласуются с теорией ниаучного познания. Поэтому миое до-
верие к этой теории обусловлено ее способноситью придать
важный смысл многим фаиктам, которые в прежнихи концеп-
циях рассматривались лиибо как отклонения, либо киак нечто
несущественное. Читатель может заметиить круг в моих рассуждеиниях. Од-
нако это не порочный криуг, и его наличие не являетсия спе-
цифической чертой моихи воззрений, ибо он присутситвует и

После «Структуры научных революций» 17 9
в концепциях моих критикиов. Здесь мое поведение ниичем не
выделяется.Указание на то, что мои киритерии отличия существеинных
элементов наблюдаемогои поведения ученых от несиуществен-
ных являются в значителиьной мере теоретичесикими, дает
ответ также на то, чтои Фейерабенд назвал двусмысленностью
моей конструкции. Следует ли рассматривать заимечания Куна относительно
развития науки, спрашивает он, как опиисания или как пред-
писания*? Конечно, их следует истолковывать сраизу в обоих
смыслах. Если у меня естиь теория о том, как работиает наука,
то из нее следуют рекомиендации, как должны дейситвовать
ученые, чтобы их исследоивания были успешными. Структура моего рассужидения проста и не содержиит ни-
чего необычного: ученыеи действуют так-то и так;и эти спосо-
бы действия выполняют (и здиесь включается теория) итакие-
то существенные функциии; поскольку нет альтернативных
способов, выполняющих те же самые функции, ученые обяза-
ны действовать именнои так, если хотят внести виклад в разви-
тие познания. Заметим, что в этом рассиуждении ничего не говоритися о
ценности самой науки, поэтому «оправдание геидонизма», о
котором говорит Фейераибенд (с. 209), не имеет к немуи отно-
шения. Отчасти именно потиому, что они ошибочно истолкио-
вывают мои предписания (к иэтому я еще вернусь), сэр Карл
и Фейерабенд усматривают опасностьи в той деятельности,
которую я описал. Она «спиособна исказить наше пониимание
и уменьшить наше удовольситвие» (Фейерабенд, с. 209); ониа
представляет собой «опаисность... для нашей цивилиизации»
(сэр Карл, с. 53).
* Фейерабенд П.К. «Утешения для специалиста». иCriticism and the
Growth of Knowledge, p. 198. Более глубокийи и тщательный анализ
некоторых текстов, гдеи дескриптивное и норматиивное объединяются,
см. в: S. Cavell. «Must We Mean What We Say?» in «Must We Mean What
We Say? A Book of Essays» (New York: Scribner, 1969), pp. 1—42.

18 0 То м а с Ку н
Как и многие мои читателии, я не согласен с такой иоцен-
кой, и мое рассуждение ние дает для нее никакого поивода.
Объяснить, почему некоториая деятельность успешна, не зна-
чит одобрять или, напротиви, порицать ее. Статья Лакатоса поднимаиет четвертую проблему оитноси-
тельно метода, и эта пробилема является наиболее фуиндамен-
тальной. Я уже признавалися в своей неспособностии понять,
что именно он имеет в вииду, когда говорит: «Концептиуальная
структура Куна... является социо-психоилогической, моя —
нормативной». Если же гиоворить не о том, что имиенно он
подразумевает, а о том, почему прибегаети к такого рода ри-
торике, обнаруживается виажный пункт, который почти явно
выражен в первом абзацие четвертого раздела еиго статьи. Некоторые принципы моегои объяснения науки являются
неустранимо социологичесикими, по крайней мере в ниастоя-
щее время. В частности, пои проблеме выбора теории миое
решение будет выглядеть прииблизительно следующим оибра-
зом: берем группу наиболееи способных людей с подходиящей
мотивацией; обучаем их ниекоторой науке и специальностям,
имеющим отношение к данниому выбору; внушаем им сисите-
му ценностей и идеологиюи, принятую в данной дисциплиине
(и в значительной мереи в других научных областях); наконеиц,
предоставляем им право сделать выбор. Если такой способ действиий не подходит для развитиия
науки, то другого просто нети. Не может существоватьи мно-
жество правил выбора, приедписывающих желаемое ииндиви-
дуальное поведение во висех конкретных случаиях, с какими
сталкивается ученый наи протяжении своей научной деятель-
ности. В чем бы ни заключиался научный прогресс, мы можеим
понять его через анализи природы научной группы, раскрывая
ее ценности, устанавливая, к чему онаи снисходительна, а что
отвергает. Такая позиция, по сути, социоилогична, и в этом ее главниое
отличие от канонов объясинения, признаваемых темии тради-
циями, которые Лакатос иименует джастификационизмоми и

После «Структуры научных революций» 181
фальсификационизмом и коиторые наивны и догматичины.
Ниже я остановлюсь на этиом подробнее. Однако в даинном
случае я имею в виду именнио ее структуру, которую и Лакатос,
и сэр Карл считают в принциипе неприемлемой. Я спрашивиаю:
почему? Ведь оба постояннои используют аргументы аинало-
гичного строения.Верно, сэр Карл делает этио не всегда. В некоторыхи своих
сочинениях он говорит ои поиске алгоритма для установления
степени правдоподобия. Если бы эти поиски оиказались ус-
пешными, о тпала бы необходимость оибращаться к экспер-
там, к суждениям специалиистов. Однако, как я упомяниул в
конце предыдущей статьи, в сочинениях сэриа Карла имеется
множество отрывков, киоторые можно истолкоивать как опи-
сания ценностей и установок, которыми долижны руководст-
воваться ученые, если оини стремятся к успеху в своей деятель-
ности. Утонченный фальсификациионизм Лакатоса идет далиь-
ше. В некоторых отношенииях его позиция очень близкио
подходит к моей. В частности, мы оба, хотя он еще не видит
этого, используем объяснительные принципы, которые в
конечном счете являютися социологическими и идеиологиче-
скими. Утонченный фальсификациионизм Лакатоса выделяеит не-
сколько вопросов, отниосительно которых учеиные, индиви-
дуально или коллективно, должны приинимать решения. (Мне
не нравится термин «решение» в этоми контексте, поскольку
он создает впечатлениеи сознательного и обдумаинного выбо-
ра по поводу каждого вопроиса. Однако в данном случиае я
буду пользоваться им, поскиольку до последнего разидела на-
стоящей статьи различиеи между принятием решения и оисо-
знанием положения, возниикшего в результате этого решения,
будет несущественным.)
Например, ученые должны ирешить, какие утверждения
считать «нефальсифицируиемыми по установлению», а какие
не считать таковыми* . Или, имея дело с вероятноистными
* Лакатос. «Фальсификация»и, с. 106.

182 То м а с Ку н
теориями, они должны приниимать решение о пороге вероят-
ности, ниже которого стиатистическое свидетелиьство будет
считаться «несовместиимым» с данной теориейи (с. 109). Глав-
ное, что, рассматривая теориии как исследовательскиие про-
граммы, ученые должны решать, является ли данная про-
грамма в данный момент времени «прогреиссирующей»
(следовательно, на учной) или «регрессирующией» (псев-
донаучной) (с. 118 и далее). Если первое — ее следует под-
держивать; если второеи — ее следует отвергнуть.
Обращение к решениям такоиго рода можно истолковиать
двояко. Его можно рассмаитривать как обозначениие или опи-
сание моментов выбораи, для которых еще нужно укиазать
способы действия, применяеимые в конкретных случиаях. При
таком истолковании Лакиатос обязан пояснить, каким обриа-
зом ученые должны отбириать утверждения, которыие счита-
ются неопровержимыми пои установлению. Он должени также
уточнить критерии, позвоиляющие отличить прогрессиирую-
щую исследовательскую пирограмму от регрессируиющей, и
так далее. В противном слиучае это разговор ни о чием. Или же его высказывания ио необходимости конкреитных
решений можно истолковиать как полные описания (ипо край-
ней мере по форме, а их коинкретное содержание миожет быть
предварительным) тех укиазаний или принципов, котиорым
должен следовать учениый. При такой интерпретаиции третье
указание могло бы выглядеить так: «Будучи ученым, выи не
можете уклониться от риешения вопроса о том, прогирессиру-
ет или регрессирует ваша исследовательсикая программа, и вы
обязаны либо разрабатывиать свою программу, либо отказать-
ся от нее». Второе указание выглядеило бы так: «Разрабатываия веро-
ятностную теорию, вы долижны постоянно спрашиватиь себя,
не является ли результат определенного экспеиримента на-
столько невероятным, ичто он несовместим с виашей теорией,
и, будучи ученым, вы должныи отвечать на этот вопроис». На-
конец, первое указаниеи следует читать так: «Как учениый вы

После «Структуры научных революций» 18 3
должны рисковать, выбириая определенные утвержидения в
качестве базиса своейи деятельности и игнорируя — по край-
ней мере до тех пор, покаи ваша исследовательскаия программа
развивается, — все реалиьные и потенциальные ниападки на
них».Второе истолкование, кионечно, слабее первого.и Оно тре-
бует тех же самых решенийи, однако не указывает приавил,
которым должны подчинятиься эти решения. Вместо этогио
оно соединяет эти решения ис оценочными суждениямии (об
этом я еще скажу), а не с изимерениями или вычисленияими.
Тем не менее, рассматрииваемые только как неикие императи-
вы, вынуждающие ученых к принятию определиенных реше-
ний, эти указания способныи оказать глубокое влияниие на
развитие науки. Группа, члены которой неи хотят бороться
с такими решениями (настаиивая на других или вообще неи
принимая никаких решений)и, будет действовать замеитным
образом иначе и ее дисц иплина будет развиваться ииным
образом. Хотя рассуждения Лакатосиа по поводу его предписанийи
часто выглядят двусмысленно, полагаю, егои методология
существенно зависит от второго их поинимания. Он очень
мало говорит об алгоритимах, посредством коториых принима-
ются рекомендуемые им решения, и смысл еиго анализа дог-
матического и наивногои фальсификационизма в тоим, что он
не считает возможными уточнение таких алгориитмов. Но тогда его предписания — пуисть не всегда по содержаи-
нию, но по форме — вполне итождественны моим собситвен-
ным предписаниям. Они выраижают те идеологическиеи обя-
зательства, которые диолжны принимать ученые для тогио,
чтобы их деятельность быила успешной. Следовательнои, они
социологичны в том же симысле и в той же степени, как и миои
объяснительные принципы. В таком случае я не понимиаю его критики и не вижу, в
чем, собственно, мы с ниим расходимся. Однако однио из при-
мечаний в конце его стиатьи намекает на отвеит:

18 4 То м а с Ку н
«Имеются две разновидности психологической философии
науки. Согласно одной из них, ниикакой философии науки не
существует, имеется лишь психология инидивидуального уче-
ного. Согласно другой, суиществует психология «научного»,
«идеального» или «нормиального» мышления. Это приевраща-
ет философию науки в психологию такого идиеального мыш-
ления... Кун не видит этого различияи» (с. 180, № 3). Если я правильно понимаю, ипервый вид психологическиой
философии науки Лакатос ассоциирует со мной, а второй
приписывает себе. Однакои в отношении меня он ошибаеится.
Мы вовсе не так далеки дируг от друга, как следует из его опи-
сания, а там, где действитиельно расходимся, его букивальная
позиция потребовала бы отиречения от нашей общей цеили. Лакатос отвергает объясинения, требующие обращения ки
факторам, которые индивидуальны диля каждого ученого
(«психология индивидуальноиго ученого» в противополиож-
ность «психологии... «норимального» мышления»). Одинако
в этом мы не расходимся. Я обращаюсь толькои к социальной
психологии (я предпочитаю тиермин «социология») — облиас-
ти, которая вовсе не явлияется индивидуальной психоилогией,
повторенной n раз. Поэтому единицей моиего объяснения
является нормальная (то иесть не патологическаяи) научная
группа, члены которой, коинечно, отличаются друг оит друга,
однако эти отличия не дохиодят до тех, которые делиают каж-
дого индивида уникальнойи личностью.
К тому же Лакатос склониен отвергать даже те хиарактерис-
тики нормального научного мышления, наличие икоторых
делает его мышлением чеиловека. Видимо, он простои не видит
другого способа сохранитиь методологию идеальноий науки
при объяснении наблюдаемыхи успехов реальной науки. Од-
нако этот способ не годитися, если он хочет объяснитиь прак-
тическую деятельностьи людей. Нет идеального мыишления,
следовательно, «психолиогия этого идеального мышлиения» не
может служить основойи объяснения. Способ введениия Лака-

После «Структуры научных революций» 18 5
тосом этого идеала такжие не годится для достижениия его
целей. Общие идеалы воздеийствуют на поведение люидей, не
делая их самих идеальнымии.Мой вопрос заключаетсия в следующем: каким образиом
конкретная совокупносить убеждений, ценностейи и импера-
тивов воздействует на групповое поведениеи? Мои объяснения
следуют из ответа на этоит вопрос. Не думаю, что Лакиатос
имеет в виду что-то еще, нио если так, то в этой облаисти мы с
ним не расходимся. Ошибочно истолковывая сиоциологический базис моией
позиции, Лакатос и другие моии критики неизбежно не заиме-
чают характерной осоибенности, связанной с приизнанием в
качестве единицы нормиальной группы, а не нормаильного
мышления. Если дан общепризнианный алгоритм, говоряти
нам, пригодный для выбора имежду конкурирующими теоири-
ями или для установления строгой аниомалии, то все члены
научной группы придут к одномиу и тому же решению. Это
произойдет, даже если алгоритм являеится вероятностным,
поскольку все те, кто еиго использует, одинаково оценивают
данные. Однако влияние общей идеоилогии гораздо менее единио-
образно, ибо способ ее примиенения иной. Если все члеины
группы, осуществляющей выбоир между альтернативными
теориями, признают такиеи ценности, как точностиь, простота,
сфера применимости и т.п., то конкретные решениия отде-
льных индивидов будут теми не менее варьироватьися. Пове-
дение группы будет определятиься общими обязательствамии,
однако на индивидуальныий выбор будут оказывать ивлияние
особенности личности, оибразования и усвоенные образцы
профессиональной деятеильности. (Эти переменныеи входят в
область индивидуальной писихологии.) Многие мои критики рассмиатривают эту вариабельниость
как слабость моей позициии. Но при рассмотрении проиблем
кризиса и выбора теории эито ее усиливает. Если решение
должно быть принято при таиких обстоятельствах, коигда даже

18 6 То м а с Ку н
самые осторожные и взивешенные оценки могут оиказаться
ошибочными, жизненную ваижность приобретает то оибстоя-
тельство, что разные ииндивиды принимают различиные реше-
ния. Как еще могла бы подстриаховать себя группа в качиестве
целого*?Нормальная наука: ее природра и функции
Что касается используемых мной методов, то оини не
слишком отличаются от миетодов моих критиков-поиппери-
анцев. Конечно, применяя эти методы, мы прииходим к не-
сколько отличным закилючениям, однако не стоиль отличным,
как полагают некоторыие мои критики. В частностии, все мы,
за исключением Туллина, разделяем убеждениие, что цент-
ральными эпизодами в разивитии науки — эпизодами, при-
дающими ценность самой научной игре и ее изучению, и—
являются революции. Уоткинс сооружает солоименное чучело
оппонента, когда приписываиет мне «низкую оценку»и научных
революций, «философскоие отвращение» к ним или утвиерж-
дает, что их «едва ли вообще моижно называть научными»**.
Именно открытие сложниой природы революций в пиервую
очередь привлекло меняи к истории и философии науки. Поч-
ти все, что я написал с теих пор, было связано с нимии. Уоткинс
упоминает об этом факте, нио игнорирует его. Если мы согласны по повоиду ценности революций, имы
не можем полностью раисходиться в вопросе о ноирмальной
науке — именно эта сторониа моей работы сильнее висего вол-
нует моих нынешних критикиов. По своей природе ревиолюции
не могут исчерпывать всию науку: между революциями долиж-
но существовать нечтои совсем иное. Об этом прекирасно ска-
* Если бы человеческие моитивы не были предметом риассмотрения,
такой же результат мог быть получен снаичала вычислением вероиятнос-
ти, а затем приписываниеми определенной доли каждиой из конкуриру-
ющих теорий. ** Уоткинс. «Против “нормаильной науки”», с. 31, 32 и 29.

После «Структуры научных революций» 187
зал сэр Карл. Отметив, чтио я уже признал областью инашего
принципиального согласияи, он подчеркнул, что «учеиные по
необходимости разрабатывают свои идеии в рамках определен-
ной теоретической стируктуры»*. Кроме того, как и для мения,
революции для него нуждаиются в таких структурахи, ибо они
всегда связаны с отбрасиыванием такой структуиры или с за-
меной ее существеннойи части. Поскольку наука, которую я
назвал нормальной, явиляется исследованием в риамках такой
структуры, то она же явлияется необходимым дополниением
революций. Неудивительнио, что сэр Карл «смутно пиредстав-
ляет себе разницу» междуи нормальной наукой и революция-
ми (с. 52). Эта неясность — силедствие его посылок. Отсюда следует еще кое-что. Если жестикие структуры
необходимы для науки, если отказ от однойи неизбежно связан
с принятием другой, с чем сиэр Карл очевидно согласиен, то
приверженность ученогио к определенной струкитуре нельзя
рассматривать только как результат «плохого мышления...
как следствие внушения»и (с. 53). И этого нельзя объяснитиь,
как считает Уоткинс, только ссылкой на госиподство третье-
сортного мышления, пригодиного лишь для «рутинной ниекри-
тичной деятельности»**. Такая деятельность сущеситвует и по
большей части приносит виред. Тем не менее, если струкитуры
являются предварительныим условием исследования, ихи власть
над умами не является чистио внешней и никто не можиет ска-
зать: «Если захотим, то в любое вреимя можем разрушить на-
шу структуру»***. Считать структуру сущеситвенной и в то же
время полагать, что ее миожно свободно отброситиь, — это
близко к противоречию. Моии критики становятся непоисле-
довательными, когда приниимают и то и другое.
Если бы только мои критикии осознавали все то, чтио нас
объединяет! Но они не осозинают. Поэтому я попытаюсь по-
* Поппер. «Нормальная наука», с. 51 (курсив мой. — Т.К.). Если
специально не оговоренио, все выделения в приводиимых ниже цитатах
даны в оригинале. ** Уоткинс. «Против “нормаильной науки”», с. 32.
*** Поппер. «Нормальная наука», с. 56.

18 8 То м а с Ку н
казать, в чем мы с ними расходимся. Я утвержидал, что вы-
ражение сэра Карла «периманентная революция», киак и
выражение «круглый квиадрат», не описывает реиальность.
Структуры должны существовать и исипользоваться, преж-
де чем их можно разрушитиь. Отсюда не следует, что ученые
не должны стремиться к постоянному разирушению струк-
туры, хотя и не достигаюти этой цели. Выражение «пеирма-
нентная революция» могило бы именовать важныйи идеоло-
гический императив.
Если мы с сэром Карлом циеликом расходимся в отниоше-
нии к нормальной науке, то именно в этом пунките. Он и его
группа настаивают: ученыие всегда должны быть наситроены
критически и стремитьсия изобретать альтернативные теории.
Я же отстаиваю иную страитегию, признающую такое поиве-
дение только в особых силучаях. Это расхождение, будучи огираниченным вопросами ситра-
тегии научного исследования, ужеи не столь велико, как приед-
ставляется некоторым имоим критикам. Его можнои конкре-
тизировать еще больше. Всие, что было сказано до сиих пор,
хотя и относится к науке и ученым, применимо тиакже и к
другим областям. Однако миои методологические преидписа-
ния относятся исключителиьно к науке и к тем областям, в
которых мы можем говоирить о прогрессе. Сэр Карл ясно выразил раизличие, которое я имею ви виду.
В начале своей статьи оин пишет: «Ученый, занятый конкреит-
ным исследованием... можиет сразу двигаться к ценитру... су-
ществующей структуры... [ии] общепризнанной проблемниой
ситуации... предоставляя дриугим заботу о том, чтобы виклю-
чить его результат в тело научного знания». Философ, —и про-
должает он, — находится ив ином положении»*.
* Поппер. «Нормальная наука», с. 51. Читатель, знакиомый с моей
«Структурой научных революций» (Чикаиго, 1962), поймет, насколько
близко фраза сэра Карла «ипредоставляя другим заботиу о том, чтобы
включить его результат в тело научного знания», подходит ки моему
описанию нормальной наиуки.

После «Структуры научных революций» 18 9
Указав на это различие, сиэр Карл тем не менее соивершен-
но игнорирует его, рекомендуя одинаковую стратегию поиве-
дения как ученым, так и филиософам. При этом он не обриа-
щает внимания на следствиия, которые вытекают изи этого
различия для исследованиия конкретных деталей, ии на точ-
ность, которой требует от ученых структураи зрелой науки. Если не обращать на это винимания, стратегия сэра Каирла
кажется вполне применимиой. Она не указывает коинкретных
форм развития, характериных, скажем, для физики, и ние пред-
лагает каких-либо дополниительных методологичеиских пред-
писаний. Если же дана некиоторая структура науки, служащая
руководством для конкриетного исследования, тои мои мето-
дологические рекомендаиции кажутся более предпочтиитель-
ными. Рассмотрим, например, эвиолюцию философии или ис-
кусства с конца эпохи Возриождения. Их часто противоипос-
тавляют сформировавшейися науке как области те, в котиорых
нет прогресса. Разница не может быть оибусловлена отсутствиеми револю-
ций или способов нормальиной практики. Напротив, заидолго
до того, как были обнаружеины сходные структуры ниаучного
развития, историки изобраижали эти области как разививаю-
щиеся в рамках успешных традиций, прерывиаемых револю-
ционными изменениями худиожественного стиля, вкиуса или
философских позиций. Различие не может бытьи обусловлено также отсутиствием
в философии и в искусстве попперианской метиодологии. Как
заметила мисс Мастермаин относительно философиии *, это
как раз те области, где даинная методология проявляеится на-
иболее наглядно: представиители этих областей нахоидят гос-
подствующую традицию слишкиом узкой, стремятся ее риаз-
рушить и постоянно ищут собситвенный стиль или собстивен-
ную философскую позицию.
* М. Мастерман, «Природа париадигмы», в работе «Критициизм и
рост знания», с. 69 и далееи.

19 0 То м а с Ку н
В искусстве, в частности, рабиота тех, кто не внес ининова-
ций, оценивается как «виторичная». Этот унизителиьный тер-
мин не встречается в наиуке, где, с другой стороныи, часто го-
ворят о «беспочвенных фаинтазиях». Ни в искусстве, ни в
философии тому, кто не сумел изменить итрадиционную прак-
тику, не удается оказать знаичительное влияние на раизвитие
своей области* . Короче говоря, это как риаз те сферы, для
которых метод сэра Карила существен, ибо без постиоянной
критики и изобретения новиых способов практики не биыло
бы никаких революций. Заимена методологии сэра Каирла мо-
ей методологией привелаи бы к застою — именно по тием при-
чинам, о которых говорият мои критики. Однако воивсе не
очевидно, что его методиология обеспечивает прогриесс. От-
ношение между до- и послериеволюционными практикиами в
этих областях вовсе не тиаково, как в зрелой наиуке. Мои критики полагают, что существуют очевидныие осно-
вания для этого различия. Такие области, как филосоифия и
искусство, не претендуют наи научность и не удовлетворияют
критерию демаркации сэра Карла. Иначие говоря, они не про-
изводят результатов, которые в принциипе можно проверить
посредством тщательноиго сравнения с природой. Этот аргумент представлияется мне ошибочным. Эти об-и
ласти не могут быть науками, поскольку не удовлиетворяют
критерию сэра Карла, теми не менее они способны приогрес-
сировать так, как прогриессирует наука. В античности и в
период Возрождения именнои искусство, а не наука, давало
признанные образцы прогиресса**.
* Более полное рассмотриение различий между сооибществами уче-
ных и художников и между сиоответствующими образциами развития см.
в моем «Комментарии» [оиб отношениях между наукой и искусством],
«Comparative Studies in Society and History II» (1969), 403—412; переипе-
чатано под названием «иКомментарий об отношенииях между наукой и
искусством» в «The Essential Tension: Selected Studies in Scientific Tradition
and Change» (Chicagо: University of Chicago Press, 1977), 340—351. ** E.H. Gombrich. «Art and Illusion: A Study in the Psychology of Pictorial
Representation» (New York: Pantheon, 1960), pp. II ff.

После «Структуры научных революций» 191
Некоторые философы нашлии принципиальные причины,
почему их область не можиет устойчиво прогрессировиать, од-
нако многие философы выриажали сожаление по этомиу пово-
ду. Во всяком случае, имеетися множество областейи — я назы-
ваю их протонауками, — в которых практиика способна про-
изводить проверяемые утиверждения, но которые тием не менее
в своем развитии больше инапоминают философию и исикус-
ство, чем развитую зреилую науку. Я имею в виду, например, химию и учение иоб электриче-
стве до середины XVIII столиетия, учение о наследствиенности
и о происхождении видов дои середины XIX столетия и мнио-
гие социальные науки наших дней. Хотя они и выиполняют
критерий сэра Карла, глаивными побудительными силиами в
этих областях являются и доилжны быть постоянный криити-
цизм и непрерывный поиски новых оснований. Однаико они
прогрессируют не в большией мере, чем философия и исикус-
ство. В протонауках, подобных искусству и философии, отсут-
ствуют некоторые элемеинты, обеспечивающие существование
очевидных форм прогрессиа в зрелой науке. Однако это еще
не все, что способны датиь методологические расисуждения. В
отличие от моих критикоив, включая Лакатоса, я неи предлагаю
средства для преобразовиания протонауки в подлинную науку
и не думаю, что они есть. Если, как считает Фейераибенд, некоторые социалиьные
ученые почерпнули у меня уибеждение в том, что они миогут
повысить статус своей области исследоиваний, сначала дого-
ворившись по фундаменталиьным понятиям и принципам, аи
затем обратившись к решеинию головоломок, то онии совер-
шенно не поняли моей позииции* . Я могу здесь повторить
утверждение, которое виысказал при рассмотреинии эффек-
тивности математическиих теорий: «Как в отношеинии отдель-
* Фейерабенд. «Утешение для специалиста»и, с. 198. Заметим, од-
нако, что отрывок, котиорый Фейерабенд цитирует в примечании 3,
вообще ничего не говорити об этом.

192 То м а с Ку н
ных индивидов, так и в отниошении научных групп можно
сказать, что зрелостьи приходит к тем, кто умеети ждать»*.К счастью, пора зрелостии наступает во многих облиастях,
и нужно ждать и бороться зиа это наступление, хотя ниикакие
предписания здесь не помогиают. Каждая из признанных ны-и
не наук возникла из какой-ниибудь спекулятивной ветви ифи-
лософии природы, медицины иили ремесла в относитеильно
определенный период вреимени. Другие области, несиомненно,
переживут такой перехоид в будущем. И только после эитого
прогресс становится очиевидной характеристикиой такой об-
ласти. Лишь тогда вступаюти в игру мои предписания, осужи-
даемые моими критиками. По поводу природы этого периехода я довольно много
сказал в «Структуре наиучных революций» и краитко высказал-
ся об этом при обсуждении криитериев демаркации в преиды-
дущих статьях данного издаиния. Здесь я ограничусь лишь
общим наброском своей тиочки зрения. Обратим внимание сначаила на области, которые истремят-
ся к детальному объяснениию некоторой совокупноисти при-
родных явлений. (Если, каки указывают мои критики, миое
дальнейшее описание подходит для теолоигии и для ограбле-
ния банков, это не имеет зиначения.) Такая область сначала
обретает зрелость с поиявлением в ней теории и тиехники,
удовлетворяющих четыреим следующим условиям. Прежде всего — критериюи демаркации сэра Карла, беиз
выполнения которого облиасть не является потенцииально
научной: для некоторого множества естеиственных явлений
из практики данной обласити должны следовать коинкретные
предсказания. Во-вторых, для некотороиго интересного подклассиа иссле-
дуемых явлений предсказаиния должны быть устойчиво ус-
пешными. (Птолемеевская аистрономия всегда предскиазыва-
ла положения планет с приизнанными пределами ошибкии.
* См.: T.S. Kuhn. «The Function of Measurement in Modern Physical
Science», Isis 52 (1962), p. 190.

После «Структуры научных революций» 19 3
Сосуществующая с ней астирологическая традиция неи могла
бы сказать заранее, заи исключением наступлениия приливов
и менструальных циклоив, какие из ее предсказаиний будут
успешными, а какие — нет.)В-третьих, техника предсиказаний должна определияться
теорией, которая, скольи бы метафизической ни былиа, оправ-
дывает эту технику, объясняет ее ограниченниый успех и пред-
лагает средства для ее уилучшения в отношении точниости и
расширения сферы применимиости. Наконец, улучшение техниики предсказаний должно ирас-
сматриваться как первоиочередная задача, требуюищая увле-
ченности измерениями и тиаланта. Конечно, эти условия равнозначны опиисанию хорошей
научной теории. Но поскольику нет надежды на существоива-
ние полезных методологиических предписаний, то ниельзя
ожидать чего-то еще. Мой тиезис — и мое единственное поди-
линное расхождение с сиэром Карлом относительино нормаль-
ной науки — заключается в томи, что с появлением такойи те-
ории заканчивается вреимя непрерывной критики ии изобре-
тения альтернативных теорий. Ученые впервые получаюти
альтернативу, которой у них не было рианьше. Они могут при-
менить свои способностии в решении головоломоки, лежащих
в той области, которую Лаикатос теперь называети «защитным
поясом». Одной из их целеий теперь становится расиширение
области применения теориии и повышение точности суищест-
вующих экспериментов, а тиакже улучшение соответиствия
между теорией и эксперимеинтами. Другая задача заключается в уистранении конфликтов
между используемыми в их работе теорияими и между спо-
собами использования отдиельной теории в разныхи приме-
нениях. (Теперь я думаю, Уоткинс прав, утверждая, чито в
моей книге слишком малои говорится об этих внутри- ии меж-
теоретических головолиомках, однако попытка Лаикатоса свес-
ти науку к математике, пренебирегая ролью экспериментиа,
идет гораздо дальше. Он ние мог бы, например, так ошиибить-

19 4 То м а с Ку н
ся по поводу несущественниости формулы Бальмера длия раз-
работки модели атома Бориом*.)Решение таких и подобных иим головоломок — вот осинов-
ная деятельность нормаильной науки. Хотя я не могу обосно-
вывать это еще раз, они ние являются, как утверждаеит Уоткинс,
банальностями и не напомиинают, как утверждает сэр Карил,
проблемы прикладной науки и инженерной деятельиности.
Конечно, увлеченные имии люди являются особыми люидьми,
но таковы же и философы си художниками. Конечно, даже если имееится теория, обеспечивающаия
развитие нормальной ниауки, ученые вовсе не обязианы зани-
маться решением головоиломок. Вместо этого они миогут вес-
ти себя как представителии протонаук, то есть искать потени-
циально слабые места ви теории, которых всегдаи достаточно,
и стараться создавать иальтернативные теории по поиводу этих
мест. Большая часть моих критииков полагает, что они обяза-
ны делать это. Я не соглаисен, хотя только по страитегическим
соображениям. Фейерабенд искажает мою позицию, о ичем я особенно
сожалею, когда утверждает, например, что я «критикои-
вал Бома за нарушение едиинства современной киванто-
вой теории» **. Я характеризовал его как нарушителя спо-
койствия, а это едва ли согласуется с утверждением Фейеи-
рабенда. Я согласен с ними в том, что разделяю недоивольство
Бома, однако подчеркиваниие этого обстоятельстваи не дости-
гает цели. Мне кажется, ниикому не удалось бы разриешить
парадоксы квантовой тиеории до тех пор, пока их ние удалось
бы связать с конкретныими техническими головоиломками
современной физики.
* Лакатос. «Фальсификация»и, с. 147. Это отношение к ролии экс-
перимента характернои для всей статьи Лакатосиа. О реальной роли фор-
мулы Бальмера в работе иБора см.: J.L. Heilbron and T.S. Kuhn, «The
Genesis of the Bohr Atom», «Historical Studies in the Physical Sciences I»
(1969): 211—290. ** Фейерабенд. «Утешение для специалиста», с. 206. Неявный ответ
на то различие, котороие Фейерабенд усматривает между моим оитноше-
нием к Бому и отношением ки нему Эйнштейна, можно ниайти ниже.

После «Структуры научных революций» 19 5
В отличие от философии в раизвитой науке именно техни-
ческие задачи служат поводом и чиасто дают конкретныйи
материал для революциоинного преобразования. Их инали-
чие вместе с информациеий, которую они поставляюит, в
значительной мере объясняют специальниую природу науч-
ного прогресса. Поскольку представителии зрелой науки считают сущест-
вующую теорию несомнениной и используют ее, а неи крити-
куют, то они имеют возможноисть исследовать природуи с такой
глубиной и тщательностьию, которые в ином случаие были бы
недостижимы. Такое исследование в коинце концов выделяет
те пункты, которые пороиждают серьезные сомниения, поэто-
му ученые уверены, что риазвитие нормальной наиуки само
подскажет, когда и где можно пустить в ход критицизм Поип-
пера. Даже и в развитых ниауках методология сэра Карила мо-
жет играть существеннуюи роль в тех случаях, когдиа в нормаль-
ной науке выявляется нечто ошибиочное, когда дисциплина
погружается в кризис. Все эти вопросы я достатоично подробно рассматриивал и
не буду останавливатьсяи на них здесь. Поэтому даниный раздел
я завершаю, возвращаясь ик обобщению, с которого ниачал. Не
думаю, что позиция, набросиок которой был дан вышеи, очень
уж расходится с позицией исэра Карла, хотя мои критиики
много сил и места уделилии именно этому. Лишь по одному
вопросу наши расхождениия становятся заметными.и Я пола-
гаю, что в развитых науках нет оснований для киритицизма,
и большая часть ученых неи должна заниматься критиикой.
Когда такие основания пояивляются, первая реакция наи них
достаточно сдержаннаия. Хотя сэр Карл и признает неиобходимость защищать теои-
рию от первых атак, он ви большей мере, нежели я, ниастаива-
ет на поиске слабых пунктиов теории. Поэтому расхоиждение
между нами не столь велиико, чтобы делать выбор. Почему же в таком случаие мои критики усматривают здесь
решающее расхождение миежду нами? Одну причину я ужеи

19 6 То м а с Ку н
указывал: они чувствуюти (я не разделяю этого чувстива, да и в
любом случае оно не имеиет отношения к сути дела),и что мои
стратегические предписаиния нарушают принципы высоикой
морали. Вторая причина, о киоторой я буду говорить в силеду-
ющем разделе, заключаеится в их очевидной неспоисобности
увидеть в примерах из истиории те сбои в функционироивании
нормальной науки, которые подготавливиают революцию. В
этом отношении особеннои интересно использованиие приме-
ров из истории Лакатосоим, когда он описывает периеход ис-
следовательской прогриаммы от прогрессивногои этапа к ре-
грессивному (переход оти нормальной науки к кризису), а
затем отрицает важноие значение этого резульитата.Третью причину я должен раиссмотреть здесь. Она виыра-
жена в критике, высказианной Уоткинсом, хотя в настояищем
контексте он об этом неи думал. «В противоположность отиносительно четкому пониятию
проверяемости, — пишет Уоткинс, — понятие [нормалиьной
науки], не обеспечивающей адиекватной поддержки решеинию
головоломок, является существенно неопределеинным»* . С
обвинением в неопределеинности я согласен, однакио оши-
бочно предполагать, будто иэто отличает мою позициюи от
позиции сэра Карла. В конциепции сэра Карла, как говоирит
Уоткинс, точным являетсяи понятие принципиальной проиве-
ряемости. Я также опираюсиь на это понятие, ибо ни однаи
теория, которая не была быи в принципе проверяема, не смог-
ла бы функционировать илии перестать функционироивать в
качестве основания дляи решения головоломок. Хотя Уоткинс странным образиом не замечает этого, я
очень серьезно отношуись к тезису сэра Карла оиб асимметрии
между опровержением и поидтверждением. Однако в имоей
концепции действительнио остается неопределениным, какие
реальные критерии можино использовать при решеинии во-
проса о том, виновата фунидаментальная теория в кионкретной
неудаче при решении очереидной головоломки или неит, и за-
* Уоткинс. «Против “нормаильной науки”», с. 30.

После «Структуры научных революций» 197
служивает ли этот случаий более глубоких размышлиений? Но
это не отличается от решения вопроса о томи, фальсифици-
рует ли результат конкретной проверики некую данную тео-
рию или нет. И здесь решение сэра Карлиа столь же неопре-
деленно. Чтобы вбить межиду нами клин, Уоткинс переносит
четкость проверяемостии в принципе в более неяснуию сферу
проверяемости на практиике без малейшего намекаи на то, как
можно было бы осуществить такой переинос. Это не случайная
ошибка, а стремление предиставить методологию сэриа Карла
как некую логику, а не идеологию. Кроме того, учитывая утвеирждение, высказанное ви кон-
це последнего раздела, оиправданно поставить таикой во-
прос: действительно ли то, что Уоткинс называет неоприеде-
ленностью, является недостиатком? Все ученые в проциессе
подготовки усваивают убеждение в тоим, что нужно чрез-
вычайно осторожно и оитветственно подходитьи к разруше-
нию теории, даже если имеиются серьезные аномалиии или
фальсификации, — это жизненно важный элемент ихи идео-
логии. Вдобавок к аномалииям должны существоватьи приме-
ры, что могли бы сделатьи новые теории. Если все этио имеет-
ся, разные ученые будут прииходить к различным оцеинкам в
тех или иных конкретныих случаях: там, где один усматривает
причину кризиса, другой моижет видеть только недоистаток
способности к исследоваинию. Именно это отсутствиие едино-
душия спасает их сферу деятеильности. Большая часть суждений ои том, что какая-то теориия пе-
рестала поддерживать традицию решения головолиомок, ока-
зывается ошибочной. Еслии бы все ученые поддерживаили
такие суждения, то не осталось бы ни одногои, который смог
бы показать, как существиующая теория может справииться с
известной аномалией, нио обычно так не бывает. С другой стороны, если быи не было ни одного ученогио,
который рискнул бы занияться поисками альтернативной те-
ории, то не было бы револиюционных преобразованиий, от
которых зависит развиитие науки. Как говорит Уоткинс, «дол-

19 8 То м а с Ку н
жен существовать критиический уровень, на котиором терпи-
мое количество аномаилий становится нетерпимым»и (c. 30).
Однако этот уровень неи может быть одинаков дляи каждого
ученого, и его нельзя задиать заранее. Требуется лишь одно:
каждый ученый должен оисознавать этот уровениь и видеть
трудности, которые к неиму ведут.Нормальная наука: ее связьр с историей
До сих пор я говорил о томи, что если существуют реиволю-
ции, то должна существовиать нормальная наука. Здесь допус-
тим вопрос: существует ли то и другое? Туллин задает такой
вопрос, а мои критики-поппеирианцы затрудняются увидиеть
в истории нормальную наиуку, от существования коториой за-
висит существование ревиолюций. Вопросы Туллина особен-
но ценны, и для ответа наи них мне потребовалось ибы привлечь
некоторые подлинные триудности, представленныеи в «Струк-
туре научных революций», и сооитветствующим образом изи-
менить мое первоначалиьное изложение. К сожалиению, это
не те трудности, которыие видит Туллин. Прежде чем выделиить
то, о чем он говорит, нужно подождать, пока улияжется пыль,
которую он поднял. Хотя за семь лет, прошедших после публикации «иСтрук-
туры», в моей позиции проиизошли важные изменения, имой
интерес к макрореволиюциям не сменился интереисом к мик-
рореволюциям. Эту смену иинтересов Туллин отчасти якобы
«обнаруживает», сравниивая доклад, прочитанный в 1961 году,
с книгой, опубликованной в 1962 году*. Однако доклад был
написан и опубликован послие выхода книги, и первое прии-
мечание в нем конкретиизирует отношение, которое Тиуллин
извращает.
* S.E. Toulmin. «Does the Distinction between Normal and
Revolutionary Science Hold Water?» in «Criticism and the Growth of
Knowledge», pp. 39 ff.

После «Структуры научных революций» 19 9
Другое свидетельство симены моих интересов Туллин об-
наруживает, сравнивая книгу с рукописиью моей статьи,
открывающей данный тоим* . Однако никто не замечиал под-
черкиваемых им различиий, а моя книга с полной ясиностью
говорит о м оих интересах, которыеи Туллин обнаруживает
только в более поздних миоих сочинениях. Например, ив число
революций, обсуждаемыхи в книге, включены такиеи открытия,
как открытие Х-лучей и плианеты Уран. «По-видимому, —
говорится в Предисловии, —и распространение [термиина «ре-
волюция» на подобные эпизоиды] выходит за границы обиыч-
ного словоупотребления. иТем не менее я буду продолжиать
говорить о таких открыитиях как о революционниых, поскольку
мне представляется важниым соотнести их структиуру со струк-
турой, скажем, Коперникаинской революции»**. Короче го-
воря, научные революции никогдаи не интересовали меня киак
«что-то такое, что в отидельной области науки происходит не
чаще чем один раз в двесити лет»***. Меня всегда привлекало,
что Туллин находит у меня лишь ви последние годы: изучение и
конкретных случаев кионцептуальных изменениий того типа,
который часто встречиается в науке и играет фундаменталиьную
роль в ее развитии. Аналогия с геологией, о коиторой говорит Туллин, полез-
на, однако не в том смыисле, в котором он ее исипользует. Он
обращает внимание на ту исторону споров униформиистов с
катастрофистами, коториая касается возможносити приписать
катастрофы естествениным причинам, и полагает, что как
только эти споры закончились, «“катастирофы” стали чем-то
единообразным и закономерным — подобнио другим геологи-
* См. также: S.E. Toulmin. «The Evolutionary Development of Natural
Science» in «American Scientist 55» (1967): 456—471, esp. p.и 471, n. 8.
Публикация этой биографической сплетни виызывает у меня большое
беспокойство. ** «Структура научных революций», с. 7 и диалее. На с. 6 возмож-
ность расширения концеипции на микрореволюции ниазвана «фунда-
ментальным тезисом» и всей книги.
*** Toulmin. «Does the Distinction», p. 44.

200 То м а с Ку н
ческим и палеонтологичеиским явлениям» (с. 43, выделиено
мной. — Т.К.).Однако использование ими термина «единообразныий» ни-
чем не обосновано. Помиимо вопроса о естествеинных причи-
нах, эти споры имели вториую важную сторону — воприос о
существовании катастриоф, о том, можно ли приписыивать
основную роль в геологиической эволюции землеитрясениям
и извержениям вулканов,и а не явлениям эрозии и осаидочным
отложениям. Спор по этому вопросу унифоирмисты проиграли. Когда
дискуссии окончились, геологии признали существованиеи
двух видов геологических изменений, оибусловленных естест-
венными причинами. Одни приоисходят постепенно и едии-
нообразно, другие возникиают внезапно и носят каитастрофи-
ческий характер. Дажеи в наши дни волны прилива ние рас-
сматриваются как конкиретный случай эрозии. Соответственно этомуи и мое утверждение состиояло в том,
что революции отнюдь ние являются непостижимымии еди-
ничными событиями. Как и в игеологии, в науке также сущест-
вуют изменения двух видов. Нормальная наиука представля-
ет собой кумулятивный процесс, в икотором убеждения, при-
нятые научным сообществом, пополиняются, уточняются и
расширяют сферу своего приименения. Ученые обучаются
делать именно это, и главиная традиция англоязычноий фило-
софии науки вытекает из анализаи образцовых произведениий,
в которых воплощено обуичение такого рода. К сожалению, как отмечиено в моей предыдущей стиатье,
представители этой филосиофской традиции обычно чиерпают
примеры из изменений иноиго вида, которые затем сиоответст-
вующим образом обрабатывиаются. В итоге почти не осоизна-
ется широкая распростраиненность изменений, коигда отбра-
сываются и заменяются фунидаментальные концептиуальные
соглашения некоторой ниаучной области. Конечно, как отмечаети Туллин, эти два вида изменеиний
тесно связаны между соибой: в науке революции не более

После «Структуры научных революций» 201
сокрушительны, чем в друигих сферах жизни, однако ипризна-
ние непрерывности развиития, проходящего через реиволюции,
не должно побудить историиков или кого бы то ни былои от-
казаться от понятия ревоилюции.Слабая сторона «Структиуры научных революций» — в нией
только названо, но неи проанализировано явлеиние «частичной
коммуникации». Частичниая коммуникация никогда ние была,
как выражается Туллин, «полным [взаимными] непонимани-
ем» (с. 43). Этот термин обозиначал проблему, требующую
дальнейшего рассмотреиния, а не нечто непостижиимое. До тех
пор, пока не исследуем ее тщательнее (я выскиажу некоторые
соображения по этому повоиду), мы будем продолжать ошии-
баться относительно приироды научного прогресса и познаиния
в целом. Статья Туллина не убеждает меня ви том, что все научные
изменения мы должны истиолковывать одинаковои. Однако фундаментальныий вопрос, поставленныйи в его
статье, остается. Можеми ли мы отличить простое иуточнение
и обобщение признанных убеиждений от таких изменениий,
которые включают в себя их реконситрукцию? В наиболее по-
казательных случаях оитветом будет очевидное и«да». Теория
спектра водорода Бора быила революционной, в тои время как
теория тонкой структуриы водорода Зоммерфельдаи — нет; аст-
рономическая теория Копеирника была революционниой, а теп-
ловая теория адиабатического давлениия таковой не была.
Эти примеры слишком радикиальны, чтобы быть вполнеи
информативными: существиовало слишком много раизличий
между сопоставляемыми тиеориями, и революционныие изме-
нения затрагивали слишкоим многих. К счастью, мы миожем
не ограничиваться ими: теиория электрической цепи иАмпера
была революционной (по икрайней мере для француизских
ученых), поскольку раздеилила течение электричеиства и элек-
тростатические явлениия, которые до этого концеиптуально не
различались. Опять-таки ии закон Ома был революциионным
и вызвал сопротивлениеи, поскольку требовал объеидинения

202 То м а с Ку н
понятий, которые ранее иприменялись отдельно длия тока и
заряда*.С другой стороны, закони Джоуля — Ленца, связываюищий
тепло, генерируемое в проводнике, с соприотивлением и током,
был продуктом нормальниой науки, поскольку и количестивен-
ные эффекты, и понятия, необхиодимые для их выражения, ужие
были известны. На уровнеи, который не был очевиднио теорети-
ческим, открытие кислоирода Лавуазье (не Шееле ии, безусловно,
не Пристли) надо признатьи революционным, посколиьку оно
было неотделимо от новиой теории горения и окислиения. Од-
нако открытие неона тиаковым нельзя считатьи, поскольку уже
обнаружение гелия сопровиождалось введением пониятия инерт-
ного газа и существовалиа периодическая таблица. Интересно, как далеко миожет быть продолжен этоит про-
цесс разделения открытиий? Меня часто спрашивали, ибыло
ли то или иное изменениеи «нормальным или револиюцион-
ным», и я обычно отвечали, что не знаю. Дело не ви моей или
чьей-то еще способностии ответить на этот вопроис в каждом
возможном случае, а в тиом, применимо ли это подраизделение
к гораздо большему числу иэпизодов, чем было рассмоитрено
до сих пор. Затруднения с ответом отичасти объясняются тем, чтои от-
личение нормальных эпизиодов от революционныхи требует
тщательных историческиих исследований, но очеинь немногие
периоды истории науки исследованы достатиочно глубоко.
Должно быть известно ние только обозначение иизменения, но
также природа и структуриа групповых соглашений дои и пос-
ле этого изменения. Для установления этого частио необхо-
димо также знать, как быило воспринято изменениеи, когда его
предложили впервые. (Именино здесь я чувствую наибоилее
острую потребность в доиполнительных историчеиских иссле-
* См. об этом: T.M. Brown. «The Electric Current in Early Nineteenth-
Century French Physics», «Historical Studies in the Physical Scienиces 1»
(1969): 61—103; M.L. Schagrin. «Resistance to Ohm’s Law»,и «American
Journal of Physics 31» (1963): 536—537.

После «Структуры научных революций» 203
дованиях, хотя не согласиен с выводами Перси Уильямса из
наличия такой потребносити и сомневаюсь, что реизультаты
таких исследований привиедут к сближению моей позииции и
позиции сэра Карла.)Мои затруднения, однако, имиеют более глубокий аспекит.
Хотя многое зависит от даильнейших исследований, итребуют-
ся исследования не просто того вида, о котоиром говорилось
выше. Кроме того, построеиние аргументации в «Стриуктуре
научных революций» нескиолько затемняет природиу того,
чего не хватает. Если бы я теперь переписали эту книгу, то
существенно изменил бы ее построение. Суть проблемы в том, чтои для ответа на вопрос «ниормаль-
ное или революционноеи?» сначала нужно спросиить: для кого?
Иногда ответить легко: киоперниканская астроноимия была
революцией для всех; отикрытие кислорода было риеволюцией
для химиков, но не для, скаижем, математиков-астриономов,
если их, в отличие от Лаплиаса, не интересовали виопросы
химии и теплоты. Для послеидних кислород был простои другим
газом, а его открытие лиишь пополняло их знания, для аистро-
номов принятие этого откирытия не означало существениных
изменений. Однако обычнио нельзя выделить группы си об-
щими когнитивными обязатеильствами, просто указаив пред-
метную область — астрономию, химию, матеиматику и т.п. К
сожалению, я поступал таки здесь и в своей книге. Некоторые научные области, например,и изучение тепло-
ты, исследуются разнымии научными сообществами в раизные
периоды времени, а иногдаи и в одно время, не выделяяись в
одну область какого-то оидного сообщества. К тому жие, не-
смотря на то что ученыеи гораздо более единодушныи в своей
приверженности к общим оибязательствам, чем предиставите-
ли, скажем, философии или исикусства, в науке существует
такая вещь, как школы, члиены которых на один и тоит же
предмет смотрят с оченьи разных точек зрения. В первом десятилетии XIX векиа французские ученые,
занимавшиеся электричеситвом, принадлежали к научной

204 То м а с Ку н
школе, в которую не вхоидил почти ни один английскиий уче-
ный, и т.д. Поэтому если бы я писал свиою книгу сегодня, я
начал бы ее с рассмотриения социальной структиуры науки и не
опирался бы при этом исключиительно на общие сферы исисле-
дования. В настоящее времия у нас очень мало информиации о
структуре научных сообществ, однакои недавно эта область
стала главным предметоим исследования для социолиогов, да и
историки обращают на нее все большиее внимание*.Возникающие здесь проблеимы отнюдь не являются трии-
виальными. Историки науки, обратившиеся к ним, ужеи не
могут опираться только ниа технику историков мысили и долж-
ны использовать методыи социальных историкови и историков
культуры. Хотя эта работа тольико началась, есть всеи основа-
ния надеяться, что она окажется успешной, в частности для и
развитых наук, исторические корни киоторых можно обнару-
жить в философских и медициинских сообществах. Здесь можно было бы получиить перечень различныхи групп
специалистов, которые иразрабатывали данную ниауку в разные
периоды времени. Единицу аинализа могли бы образоваить
представители некоториой специальности — людии, объеди-
ненные одинаковым обраизованием и ученичествоим, знающие
о работе друг друга и отличиающиеся относительной иполнотой
профессиональных обязатиельств и относительныим единоду-
шием профессиональных оиценок. В зрелой науке члены таких сообщеситв рассматривали бы
себя (и рассматривались идругими) как тех, кто отвиечает за
данную область и данноеи множество целей, вклиючая подго-
товку своих последоватиелей.
Однако исследование обниаружит также существовиание
конкурирующих школ. Типичное сообщество, по криайней
мере в современной наиуке, может состоять из сиотни членов,
* Более подробное рассмоитрение этого поворота и ипредваритель-
ную библиогра фию см. в моей статье: «Seиcond Thoughts on Paradigms»,
in «The Structure of Scientific Theories», ed. F. Suppe (Urbana: University
of Illinois Press, 1974), pp. 459—482; перепечатиано в «The Essential
Tension», pp. 293—319.

После «Структуры научных революций» 205
а иногда даже значительино меньше. Отдельные люиди, осо-
бенно талантливые, могиут входить в разные такиие группы в
одно время или в разные ипериоды жизни, и они будут изиме-
нять свое мышление, переиходя из одной группы в другуюи.Подобные группы следует рассматривать каки единицы,
производящие научное знание. Они не могиут функциониро-
вать без индивидов, однакио сама идея научного знания как
личного продукта приводити к тем же проблемам, с каикими
сталкивается понятие личиного языка. Ни знание, ни язиык не
остаются прежними, когдаи их мыслят как нечто таикое, чем
может обладать и что моижет развивать индивид. Поиэтому
именно в отношении такиих групп должен ставиться виопрос:
нормальное или революиционное? Тогда многие эпизоды не
будут революционными ни идля одного сообщества; друигие
будут революционными тоилько для отдельной небоильшой
группы; третьи — для нескоильких сообществ, и оченьи немно-
гие будут революционнымии для всей науки. Поставленный таким обриазом, этот вопрос, я думаюи, по-
лучит тот точный ответи, которого требует мое разграничение.
Для обоснования своей надежды я применю этот подиход к
некоторым конкретныим случаям, которые мои киритики ис-
пользовали для выражениия сомнений в существоваинии и ро-
ли нормальной науки. Но сначала я должен уиказать на один
аспект моей нынешней позиции, который гориаздо более от-
четливо, чем нормальниая наука, выражает глубокое риасхож-
дение между моей позициеий и точкой зрения сэра Каирла. Программа, набросок коиторой был дан выше, еще отичет-
ливее, чем раньше, выраижает социологический баизис моей
позиции. Еще важнее то, чтио она яснее говорит о тоим, что я
рассматриваю научное знание как продукит множества про-
фессиональных сообщестив. Сэр Карл видит «величаийшую
опасность... специализациии», и контекст, в котором выска-
зана эта оценка, говориит о том, что такую же опаисность он
видит в нормальной науке*.
* Поппер. «Нормальная наука», с. 53.

206 То м а с Ку н
Однако в отношении первоий битва была проиграна с сиа-
мого начала. Дело не в итом, что у кого-то могут биыть хорошие
основания противостоятиь специализации и даже доситигнуть
успеха, а в том, что такаия попытка была бы направлеина про-
тив самой науки. Когда сэр Карл противопоситавляет науку философии, что
он делает в начале своией статьи, или физику — социиологии,
психологии и истории, о чеми говорится в конце статиьи, он
сопоставляет эзотеричеиские, изолированные и зиамкнутые
дисциплины с наукой, которая обращаетсия к аудитории, зна-
чительно превосходящейи количество представитиелей про-
фессии. (Наука — не единственная деиятельность, участники
которой разбиваются наи сообщества, однако толиько в ней
каждое сообщество являеится своей собственнойи аудиторией
и своим собственным судиьей*.) Эта противоположность ние является совершенно ноивой,
характерной, скажем, идля Большой науки и современного
театра. Математики и астирономы были эзотеричесикой груп-
пой во времена античноисти; механики стали такиой группой
после Галилея и Ньютона; учение оиб электричестве — послеи
Кулона и Пуассона; и так дои современной экономичиеской
теории. Чаще всего перехиод к замкнутым группам спеициа-
листов был частью перехиода к зрелости — того пеирехода,
который я рассматриваил выше, когда говорил о воизникнове-
нии решения головоломоки. Трудно считать эту особениность несущественнойи. Воз-
можно, наука вновь могла бы статиь похожей на философию,
чего хотел бы сэр Карл, оиднако подозреваю, тогдаи он восхи-
щался бы ею гораздо меньшие. Завершая эту часть моего ирассмотрения, я обращаюсиь к
конкретным случаям, с пиомощью которых мои криитики де-
монстрировали трудносити, связанные с обнаружеинием нор-
мальной науки и ее функций в истории. иСначала я останов-
люсь на проблеме, поставиленной сэром Карлом и Уоткинсом.
* См. мой комментарий (оиб отношениях науки и искусства).

После «Структуры научных революций» 207
Они оба указывают на тои, что не существовало ниикакого
консенсуса по фундаментальным виопросам «в течение всеий
длительной истории теории материи: от досократиков до
наших дней здесь велисьи бесконечные споры межиду сторон-
никами непрерывной и дисикретной концепциями маитерии,
между различными атомиистическими теориями с одиной сто-
роны и сторонниками эфириа, волновой теории и теоирии
поля — с другой» *.
Фейерабенд высказываеит очень похожее замечиание отно-
сительно второй половиины XIX века, противопостаивляя ме-
ханистический, феномениологический и теоретикио-полевой
подходы к проблемам физикии**. Я согласен со всеми описианиями моих критиков. Одниако
термин «теории материии» никогда, по крайней меире до по-
следних тридцати лет, не обозначал предметаи науки, отлично-
го от предмета философии, и ниикогда не существовало ниауч-
ного сообщества или хотяи бы небольшой группы ученыхи,
специально занимающихсия этим предметом. Я не хочу сказать, что учиеные не используют теоирий ма-
терии, что на их работу таикие теории не оказываюит никакого
влияния или что результаты их исследований неи играют роли
в теориях материи, коториых придерживаются другие. иОднако
вплоть до последнего стоилетия теории материи былии скорее
средством для исследоваиния, а не предметом изучениия. Тот
факт, что разные специалистиы избирают различные сриедства
и иногда критикуют друг друига за этот выбор, не ознаичает, что
они не работают в рамкаих нормальной науки. Часто высказываемоеи общее положение о том, чтио физи-
ки и химики до механики полиьзовались типичными и прои-
тиворечивыми теориями миатерии, слишком упрощает сиуть
* Уоткинс. «Против “нормальной ниауки”», с. 34 и далее, 54—55.
Уоткинс замечает, что Дадли Шейпир высказиал аналогичное соображие-
ние в своей рецензии наи «Структуру научных революций» (Philosophical
Review 73 (1964): 383—394) в связи с ролью аитомизма в химии в первойи
половине XIX столетия. Я обриащусь к этому соображению нииже. ** Фейерабенд. «Утешение для специалиста»и, с. 207.

208 То м а с Ку н
дела (отчасти потому, что его точно так же миожно высказать
по поводу разных химичесиких специальностей дажие в наши
дни). Однако сама возможиность таких обобщений укиазывает
способ рассмотрения вопиросов, поднятых Уоткинсом и сэром
Карлом.Что касается вопроса ои материи, то представитеили опре-
деленного сообщества илии школы не обязаны всегдаи прини-
мать какую-то теорию миатерии. Примером может ислужить
химия на протяжении первойи половины XIX столетия. Хотяи
многие из ее важнейших риезультатов — постоянство проипор-
ций, весовые соотношениия и т.д. — были разработаны и пои-
лучили общее признание благодаря атоминой теории Даль-
тона, ученые, пользовавишиеся ею, после получения риезуль-
тата могли принимать самые разнообразные тиочки зрения
по поводу природы и даже саимого существования атомиов. Их
наука или по крайней мере имногие ее разделы не заивисели от
существования общего предситавления о материи. Даже там, где мои критикии допускают существование
нормальной науки, они постоянно испытывиают затруднения,
пытаясь обнаружить кризиис и его роль. Уоткинс приводит
пример, но его истолковаиние этого примера вытекаиет из спо-
соба анализа, упомянутогои выше. Законы Кеплера, напиоми-
нает нам Уоткинс, были несовместиимы с планетарной тео-
рией Ньютона, однако аситрономы не слишком беспиокоились
по этому поводу. Следовательно, заклюичает Уоткинс, рево-
люционному истолкованиию планетарных движенийи Ньюто-
ном вовсе не предшествоивал кризис в астрономиии. Но почему должен был возниикнуть кризис? Прежде всие-
го, переход от орбит Кеплеира к орбитам Ньютона не был (я
опускаю обоснование) ревоилюцией для астрономов. Боль-
шинство из них следовалио за Кеплером и объясняло фор-
му планетных орбит скориее с помощью механическиих, а
не геометрических понятиий. (Иначе говоря, их объясне-
ния не ссылались на «геоиметрическое совершениство» эл-
липса или подобные характериситики, которых орбиты ли-

После «Структуры научных революций» 209
шались вследствие пертуирбаций Ньютона.) Хотя переиход от
круга к эллипсу был для них частью революции, ниебольшо-
го изменения механизма ибыло достаточно для отхиода от стро-
гой эллиптичности. Более важно то, что улучишение кеплеровских орбити Нью-
тоном было побочным продиуктом его работы в обласити ме-
ханики, на которую мимоиходом ссылались астроиномы-мате-
матики в предисловиях к сивоим работам, но котораия теперь
стала играть громаднуюи роль в их деятельности.и Однако в
механике, где Ньютон стиимулировал революцию, сио времен
признания коперниканствиа существовал широко осиознава-
емый кризис. Контрпримеир Уоткинса является лучшим сиви-
детельством в мою польизу. Наконец, я обращаюсь к приимеру Лакатоса — к исслеидо-
вательской программеи Бора. Этот пример иллюстирирует мои
основные затруднения ви понимании его превосходниой статьи
и показывает, сколь глубоким может быить даже ослабленное
попперианство. Хотя он пользуется иной терминологиейи, его аналити-
ческий аппарат очень теисно связан с моим собстивенным:
жесткое ядро, работа в зиащитном поясе гипотез и стиадия
регресса — все это аналиогично моей парадигме, ноирмальной
науке и кризису. Однако в некоторых ваижных отношениях
Лакатос не способен увидиеть, каким образом функцииониру-
ют эти понятия, даже когда оин применяет их к тому, что я
считаю идеализированныим случаем. Попробую продемонстрироивать часть того, что они мог бы
заметить и высказать. иМой вариант — подобно егои собствен-
ному или подобно любому друигому отрывку историчесикого
нарратива — представляиет собой рациональную иреконструк-
цию. Но я не буду просить читаителя отнестись к моемуи рас-
сказу критически и не будуи добавлять примечаний, укаизыва-
ющих, где мое повествоваиние ложно*.
* Лакатос. «Фальсификация»и, с. 138, 140, 146 и в других местах.и
Разумно поставить воприос о подтверждающей силеи примеров, требу-

210 То м а с Ку н
Рассмотрим понимание Лаикатосом источника Бороивско-
го атома. «Основной проиблемой, — пишет он, — была...и ус-
тойчивость атома Резиерфорда, ибо, согласно хоирошо под-
твержденной электромиагнитной теории Максвелила — Ло-
ренца, они должны были риаспадаться» *. Это — подлинно
попперианская проблема (неи головоломка Куна), порожден-
ная конфликтом между двумия хорошо подтвержденнымии
частями физики. Вдобавок в киакое-то время она моглаи пред-
ставлять собой потенциаильный пункт для критики. Эта проблема возникла виовсе не с моделью Резеирфорда
1911 года: нестабильность пиредставляла такое же зиатруднение
для большинства более раниних моделей атома, вклиючая мо-
дели Томсона и Нагаоки. Кроме тиого, эта проблема была
решена (в некотором смиысле) в знаменитой, соситоящей из
трех частей, статье Боира 1913 г., которая и открыла ревиолю-
цию. Неудивительно, что Лаикатосу хотелось, чтобыи она ста-
ла «основной проблемоий» для исследовательскиой программы,
которая произвела ревоилюцию, однако таковой иее, очевидно,
считать нельзя**. На самом деле основанием послужила виполне нормаль-
ная головоломка. Бор наимеревался улучшить физичеиские
аппроксимации в статье Чи.Г. Дарвина о потере энергии за-
ющих такого рода оговориок (будет ли еще слово «огиоворки» достаточно
подходящим?). Однако в ином иконтексте я очень благоидарен Лакатосу
за его «примеры из историии». Они четко обнаруживаиют различие в
подходе к истории со сторионы философа и историка. Диело не в том, что
философы допускают ошибки в своих излоижениях. Лакатос знает фаик-
ты лучше, чем многие истоирики, писавшие на эти темы, ии историки
также часто совершаюти ошибки. Однако историк не включит в свой
рассказ свидетельство, котороие, как ему известно, является ложным.
Иначе он подвергся бы такиой реакции, что ему былои бы уже не до при-
мечаний. Обе группы добросиовестны и щепетильны, отиличие в том, по
отношению к чему они щепеитильны. Некоторые разлиичия между ис-
ториками и философами я раиссмотрел в статье: «Оитношения между
историей и философией науки». — Essential Tension, pp. 1—20. * Лакатос. «Фальсификация»и, с. 141.
** В связи с последующим изложиением см.: Heilbron and Kuhn. «The
Genesis of the Bohr Atom».

После «Структуры научных революций» 211
ряженной частицей, прохиодящей через материальиную пре-
граду. В процессе работы он сдеилал поразившее его откриытие,
что атом Резерфорда в оитличие от других известниых моделей
был механически нестабиилен и что планковские ad hoc сред-
ства повышения его устойчивости давали мноигообещающее
объяснение периодичности ив таблице Менделеева, о чием он
совсем не думал. В этот момент его модельи еще не была чем-то особеинным,
Бор не предполагал примениять ее к объяснению спектриов
атомов. Он сделал этот ишаг, когда попытался совместиить свою
модель с моделью, разриаботанной Дж. Николсоноим, и при
этом столкнулся с формулиой Бальмера. Как это случилось со мноигими другими исследованиямии,
вызвавшими революцию, виажнейшие результаты Бора 1913
года были продуктом исслеидовательской программиы, направ-
ленной на цели, весьмаи далекие от того, что полиучилось.
Несмотря на то что он неи смог стабилизировать миодель Ре-
зерфорда с помощью кванитования, поскольку не осиознавал
кризиса, порожденного ви физике работой Планка, еиго рабо-
та с особой ясностью деимонстрирует революционную силу
нормальных исследоваительских головоломоки. Теперь посмотрим на заклиючительную часть истоирии Ла-
катоса, которая повестивует о регрессивной фазеи старой кван-
товой теории. В основноим его рассказ верен, и я иотмечу лишь
некоторые пункты. С 1900 г. среди физиков все шире раиспро-
странялось убеждение в том, что кваинты Планка внесли в
физику фундаментальное приотиворечие. Сначала мниогие
физики попытались отделаться оит них, однако после 1911 г.
и, в частности, после появиления атома Бора эти попытики
постепенно прекратилисиь. Больше десяти лет Эйнштейин оставался единственниым
известным физиком, прилаигавшим усилия для устранения
этого противоречия. Другиеи физики научились жить с про-
тиворечием и пытались риешать технические голоиволомки с
помощью имеющихся средстив. В области изучения спектиров

212 То м а с Ку н
излучения атомов, струкитуры атомов и удельной итеплоемкос-
ти они добились выдающихсяи достижений.Хотя внутренняя противореичивость физической теоирии
широко осознавалась, физики тем неи менее продолжали поль-
зоваться ею, и в период меижду 1913 и 1921 гг. сделали целый
ряд выдающихся открытий. Однако достаточно быстиро, начиная с 1922 г., на фоне
всех этих успехов выделились три приоблемы — модель гелия,
эффект Зеемана и оптическиая дисперсия, — которые, в ичем
постепенно убедились физикии, не могли быть решены имие-
ющимися в их распоряжении сиредствами. В результате мно-
гие из них стали изобретаить все более безумные виарианты
старой квантовой теоирии, чтобы справиться с укиазанными
тремя проблемами. Именно этот последний перииод, начавшийся в 1922 г.,
Лакатос называет регриессирующей стадией прогриаммы Бора.
Для меня же это классичеиский пример кризиса, нашеидший
отражение в публикациях, пиереписке и анекдотах. Мыи рас-
сматриваем его почти одиинаково. Поэтому Лакатоси может
закончить свой расскиаз. Для тех, кто чувствовали этот кризис, две проблемыи из трех,
спровоцировавших его, окиазались чрезвычайно иинформа-
тивными, а именно проблеима дисперсии и эффект Зееманиа.
Посредством серии послеидовательных шагов в их риешении,
слишком сложных, чтобы иговорить о них здесь, физиики сна-
чала в Копенгагене принялии модель атома, в коториой так
называемые виртуальниые осцилляторы связываили дискрет-
ные квантовые состояниия, затем пришли к формуле диля тео-
ретико-квантовой диспеирсии и, наконец, к матричиной меха-
нике, которая положила кионец кризису спустя три года пос-
ле его начала. Таким образом, регрессивиная фаза старой квантоивой те-
ории предоставила квантиовой механике и основаиния, и новые
технические средства.и Насколько мне известнио, в истории
науки нет более ясного и убедиительного примера, демоинст-

После «Структуры научных революций» 213
рирующего креативные фуникции нормальной науки и кри-
зиса.Однако Лакатос игнорируиет этот сюжет и сразу соиверша-
ет прыжок к волновой миеханике — второй и, каки кажется,
совершенно иной формулиировке новой квантовиой теории. Сначала он описывает риегрессирующую стадию стаирой
квантовой теории как ниаполненную «еще более беисплодны-
ми противоречиями и еще болиьшим количеством гипотеиз ad
hoc» (что касается «ad hoc» и «противоречий», то этио верно,
но слово «бесплодные» зидесь совершенно ошибочнио; эти
гипотезы привели не тольико к матричной механикие, но и к
спину электрона). Затем он разрешает кризиис с помощью фокуса, похожего
на извлечение кроликаи из шляпы: «Вскоре появиласьи конку-
рирующая исследовательсикая программа: волноваяи механи-
ка, [которая] быстро догниала, победила и вытеснилаи програм-
му Бора. Статья де Бройля виышла, когда программа Бориа
регрессировала. Однако это была лишь случайность . Интерес-
но, что бы произошло, еслии бы де Бройль опубликовал сивою
статью не в 1924, а в 1914 году?»и* Ответ на последний воприос ясен: ничего бы не случиилось.
И статья де Бройля, и путь оти нее к волновому уравниению
Шредингера были результатом развития, котороие происхо-
дило после 1914 года: резульитатом работы Эйнштейнаи и са-
мого Шредингера, а такжеи открытия эффекта Комптониа в
1922 г.**. Даже если бы все это не ибыло подробно отражено ив
документах, разве можнио объяснить простой случаийностью
одновременное появлениие двух независимых и наи первый
взгляд совершенно разниых теорий, способных раизрешить
кризис, ставший заметныим лишь в последние три годаи?
* Лакатос. «Фальсификация»и, с. 154 (подчеркнуто мной. —и
Т.К.). ** См.: M.J. Klein. «Einstein and the Wave-Particle Duality», «The
Natural Philosopher 3» (1964): 1—49; V.V. Raman and P. Forman. «Why Was
It Schrodinger Who Developed de Broglie’s Ideas?», «Historical Studies in
the Physical Sciences 1» (1969): 291—314.

214 То м а с Ку н
Будем более внимательныи. Хотя Лакатос не замечаиет су-
щественной креативноий функции кризиса старойи квантовой
теории, он не ошибается отиносительно ее значениия для со-
здания волновой механиики. Волновое уравнение биыло отве-
том не на тот кризис, коиторый начался в 1922 г., а на более
ранний, порожденный раиботой Планка 1900 г., — кризис, на
который после 1911 г. большинство физиков переистало об-
ращать внимание. Если бы Эйнштейн не испытыивал глубокую неудовлет-
воренность по поводу фунидаментальных противориечий ста-
рой квантовой теории (ии если бы он не связал эту инеудовлет-
воренность с решениеми конкретной техничесикой головолом-
ки, связанной с феномениом электромагнитных флиуктуаций),
волновое уравнение неи смогло бы появиться тогдаи, когда оно
появилось. Путь, который привел к еиго появлению, был
иным, нежели тот , что привел к возникновиению матричной
механики. Однако ни независимостиь этих теорий, ни их взаимиосвязь
не были случайностью. Среиди различных результатов, ко-
торые связали их воединио, была, например, убедителиьная
демонстрация Комптономи в 1922 г. свойств дискретностии
света — демонстрация, которая, в свою очереидь, была побоч-
ным результатом чрезвычайно тоинкого нормального иссиле-
дования рассеяния Х-лучей.и Прежде чем рассматривиать идею волн материи, фиизики
должны были сначала серьезно отнеистись к идее фотона, а
на это до 1922 г. оказались способны лишьи немногие из них.
Работа де Бройля начиналиась с теории фотона, глаивная ее
цель состояла в том, чтиобы примирить закон излучиения
Планка с дискретной структурой света. Волны матиерии по-
явились в ходе этого исслиедования. Сам де Бройль не нуждалсия в открытии Комптона, чтио-
бы признать существованиие фотонов, однако с егои аудито-
рией — как во Франции, так и за рубежом и— дело обстояло
иначе. Хотя волновая мехианика ни в каком смыслие не выте-

После «Структуры научных революций» 215
кала из эффекта Комптона,и между ними существовалии исто-
рические связи. На пути к маитричной механике рольи эффек-
та Комптона становитсяи еще более ясной.Первое применение моделии виртуального осциллятиора в
Копенгагене должно былои показать, каким образоим этот эф-
фект можно объяснить без обращения к фотону Эйнштейина,
которого Бор никак не хотели признавать. Затем эта жеи мо-
дель была применена для оибъяснения дисперсии и были
найдены пути к матричноий механике. Таким образом, эф-
фект Комптона был одним изи мостов, переброшенных чиерез
тот разрыв, который Лаикатос маскирует фразой «случайное
совпадение». Я много раз приводил и другиие примеры, иллюстрирую-
щие важную роль нормалиьной науки и кризиса, поэтому здесиь
умножать их не буду. Без дополнительных иссиледований их
в любом случае будет недоистаточно. Такие исследования не
обязательно подтвердят миою точку зрения, однако иимеющий-
ся на сегодняшний день матиериал говорит не в пользиу моих
критиков. Они должны поисикать другие контрпримериы.
Иррациональность и выборр теории
Теперь я хочу рассмотретиь последнее возражениеи моих
критиков, к которому присоединяютсяи и еще некоторые
философы. Это возражениеи вызвано главным образиом моим
описанием процедур, посреидством которых ученыеи осу-
ществляют выбор между конкурирующими теорииями, и со-
провождается такими хариактеристиками, как «ирриациональ-
ность», «власть толпыи» и «релятивизм». В этом раизделе я
намереваюсь устранить недоразумениия, отчасти порожден-
ные моей собственной ириторикой. В следующем, заиключи-
тельном разделе статиьи я коснусь более глубоких вопросиов,
встающих в связи с проблеимой выбора теории. Здесьи к об-
суждению вновь придется пиривлечь термины «парадиигма» и

216 То м а с Ку н
«несоизмеримость», коиторых до сих пор я стремиился избе-
гать.В «Структуре научных революций» нормиальная наука в
одном месте была охарактеризованиа как «упорная и увлека-
тельная попытка втиснутиь природу в концептуальниые рамки,
задаваемые профессионаильным обучением» (c. 5). Далиее, рас-
сматривая проблемы, связианные с выбором между кионкури-
рующими концептуальными схемаими, теориями или пара-
дигмами, я описал их следующиим образом: «В самом начале новыйи претендент на статус парадигмы
может иметь очень небоильшое число сторонников, и в отдель-
ных случаях их мотивы моигут быть сомнительными.и Тем не
менее если они достатоично компетентны, то будуит улучшать
парадигму, изучать ее возможносити и показывать, во что
превратится принцип принадилежности к данному научному
сообществу, если оно начнет руководствоваться новой па-
радигмой... Постепенно чиисло экспериментов, прибориов,
статей и книг, опирающихся на новую параидигму, будет
становиться все больше ии больше... Хотя историк всегда
может найти последоватиелей того или иного первоиоткры-
вателя, например Пристлии, которые вели себя нераизумно,
ибо противились новому слиишком долго, он не сможеит
указать тот рубеж, с котиорого сопрот ивление становится
нелогичным или ненаучным. Самое большее, чтио он, воз-
можно, скажет, — это то, что человек, киоторый продолжает
сопротивляться после тоиго, как вся его профессиониальная
группа перешла к новой париадигме, ipso facto перестал быть
ученым» (русский перевод, с. 205—206). Неудивительно (хотя сам я очень удивился), чтои подоб-
ные отрывки некоторыми чиитателями были истолковаины как
описание того, что можно делать в развитыих науках. Члены
научного сообщества могути, и я считаю — должны, веритиь в
то, что им нравится, еслии только сначала они решат, в чем
согласны, а затем навязиывать это и природе, и своим коллегами.
Факторы, детерминирующиеи их выбор собственных убеждие-

После «Структуры научных революций» 217
ний, по сути, иррациональины, зависят от случайноистей и
личных вкусов. Ни логика, ни наблюдениие, ни здравый смысл
не влияют на выбор теориии. Чем бы ни была научная истина,
она является целиком реилятивистской.Это ошибочная интерпретациия, хотя я допускаю, что не-
су за нее некоторую отиветственность. Пусть ее устранение не
уменьшит глубоких расхожидений между мной и моими кири-
тиками, но оно является приедварительным условием выяв-
ления этих расхождений. Прежде чем перейти к их риассмотрению, полезно виыска-
зать одно общее замечаниие. Изложенные выше ошибоичные
интерпретации принадлежиат только философам — тиой груп-
пе, которая уже знакомаи с тем, что я хотел выскиазать в отрыв-
ках, подобных приведенноиму выше. В отличие от менеие ос-
ведомленных читателеий представители этой групипы иногда
предполагают, что я намеревался сказиать больше того, что
сказал. Поэтому останоивлюсь на том, что же в диействитель-
ности я хотел сказать. Вот моя позиция. В спорах по поиводу выбора теории ни
одна из сторон не имеети аргументов, похожих на идоказатель-
ство в логике или в формаильной математике. В посиледней и
посылы, и правила выводаи устанавливаются зараниее. Если
возникают расхожденияи по поводу заключений, стороны мо-
гут шаг за шагом проверитьи всю цепь своих рассуждеиний. В
конце концов кто-то будиет вынужден согласитьсия с тем, что
какой-то пункт в его расисуждениях содержал ошибкуи, воз-
никшую вследствие нарушеиния или неверного применеиния
установленного правилаи. После этого он будет выниужден
согласиться с доказатеильством своего оппоненита. Только в том случае, еслии обнаруживается, что онии рас-
ходятся относительно зиначения или применимостии установ-
ленного правила и что ихи предварительное соглаисие не может
служить достаточной оисновой для доказательситва, их спор
начинает напоминать тои, что обычно происходит ви науке.

218 То м а с Ку н
Все это не говорит о том,и будто наука не пользуется ло-
гикой (и математикой) в сивоей аргументации, вклюичая ту,
которая направлена наи убеждение коллег отказиаться от одной
теории и принять другую. Я были ошеломлен попыткой сэраи
Карла убедить меня в том, ибудто я противоречу сам сеибе,
когда прибегаю к логическиим аргументам*. Точнее было бы
сказать, я не ожидаю, чтои только вследствие тогио, что мои
аргументы являются логичиескими, они должны быть уибеди-
тельными. Сэр Карл подчеиркивает справедливостиь моего, а
не своего тезиса, когдаи описывает мои аргументиы как логи-
ческие, но ошибочные, а зиатем пытается найти ошибкиу или
продемонстрировать ееи логический характер. Оин хочет ска-
зать, что, хотя мои аргумиенты логические, он не сиогласен с
моим выводом. Наше расхоиждение должно касатьсия посылок
или способа их использоваиния, а это обычная ситуация, иког-
да ученые спорят по поводуи выбора теории. Когда это силуча-
ется, они обращаются к убежидению как к предварителиьному
условию доказательствиа. Говоря об убеждении как ресиурсе ученого, я вовсе неи хо-
чу сказать, что не сущеситвует хороших оснований длия пред-
почтения одной теории другой**. Я отнюдь не считаю, будтои
«принятие новой научной теории обусловлено интуицией
или мистическими соображиениями и предоставляет маите-
риал скорее для психологиического описания, чем длия логи-
ческой и методологичесикой систематизации» ***. Напротив,
глава из «Структуры научных революций», откуида я проци-
тировал текст, очевидным образом отриицает, «что новая па-
* Поппер. «Нормальная наука», с. 55, 57.
** Один из вариантов мнениия о том, будто Кун считает, что «решение
научной группы принять новуюи парадигму не может опираиться на ка-
кие-то здравые основаниия — фактуальные или иногои рода», см. в: D.
Shapere. «Meaning and Scientific Change» («Mind and Cosmos: Essиays in
Contemporary Science and Philosophy»), ed. R.G. Colodny, University of
Pittsburgh Series in the Philosophy of Science, vol. 3 (Pittsburgh: University
of Pittsburgh Press, 1966), pp. 41—85, esp. p. 67. *** См.: I. Scheffler. «Science and Subjectivity» (Indianapolis: Bobbs-
Merrill, 1967), p. 18.

После «Структуры научных революций» 219
радигма побеждает в конеичном счете благодаря неикоторым
эстетическим и мистичесиким соображениям», а предишеству-
ющие страницы содержати некоторую предварителиьную клас-
сификацию здравых основианий для выбора теории*. Кроме
того, эти основания в точиности соответствуют ситандартам
философии науки: точность, область приименения, простота,
плодотворность и т.п. Для науки жизненно важно, чтои ученые
обучаются ценить эти хариактеристики и имеют переид глаза-
ми примеры, иллюстрирующиие их применение на практиике.
Если бы они не придерживалиись ценностей подобногои рода,
то их дисциплины развиваились бы совершенно иначие. Мож-
но заметить, например, чито периоды, когда история иискус-
ства была историей прогресса, были также теими периодами,
когда художники стремилиись к точности воспроизиведения.
С отказом художников оит этой ценности характиер развития
искусства принципиально измиенился, хотя развитие проидол-
жалось**. Таким образом, я не отрицаию ни существования серьеиз-
ных оснований, ни того, ичто эти основания принадлиежат к
обычно описываемому виду. Однако я продолжаю настиаи-
вать, что такие основаиния задают ценности, испоильзуемые
при выборе, а не правила выбора. В одной и тиой же ситуации
ученые, принимающие одни ии те же ценности, могут риасхо-
диться в своем выборе. Здесь следует учитывать два важныих фактора. Во-первых,
разные ценности, хотя висе они задают равно сеирьезные ос-
нования, во многих конкретных ситиуациях приводят к раз-
ным заключениям и расхиождениям в выборе. В такихи случа-
ях конфликта ценностейи (например, одна теория проище,
зато другая — точнее) решающую роль ви индивидуальном
выборе играет то, какойи вес приписывают разными ценностям
те или иные индивиды. Еще ваижнее то, что хотя все учиеные
принимают эти ценности, оини используют их по-разноиму.
* См.: «Структура научных революций», с. 157.
** Gombrich. «Art and Illusion», p. 11 f.

220 То м а с Ку н
Простота, область примеинения, плодотворность и идаже точ-
ность разными людьми миогут оцениваться по-разниому (хотя
это не означает, что они оцениваются проиизвольно). Опять-
таки ученые могут расхоидиться в своих заключенииях, не на-
рушая при этом каких-либо приинятых правил.Эта вариативность оцениок, как я заметил выше в сивязи с
вопросом об осознании киризиса, может играть ваижную роль
в развитии науки. Выбор теории или, как гоиворит Лакатос,
исследовательской проиграммы связан с большим рииском,
особенно на ранних стаидиях. Некоторые ученые, блиагодаря
системе ценностей, отиличной в своем применеинии от обще-
принятой, должны выбратьи ее раньше других, иначе оина не
смогла бы развиваться дои ее принятия остальными. Оиднако
варианты выбора, обусловленные этими нетипиичными сис-
темами ценностей, обычино ошибочны. Если бы все члиены
научного сообщества испольизовали ценности стольи риско-
ванно, совместная рабоита оказалась бы невозиможной. Я думаю, Лакатос упустил этот момент и потомиу не заме-
тил существенной роли ииндивидуальной вариабельиности в
том, что впоследствии стиановится общим решением гриуппы.
Как подчеркнул также Фейиерабенд, придавать этим реише-
ниям «исторический хараиктер» или предполагать, чито они
осуществляются лишь «задиним числом», значит лишаить их
функций, которые они исполняют*. Научное сообщество не
может ждать, когда истоирия вынесет свой приговоир, этого
могут ожидать лишь некотиорые его представители.и Необхо-
димые результаты достигаются за счеит распределения рисков
среди членов научного сообщества. Можно ли сказанное истиолковать так, будто решеиния
обусловлены «психологиейи толпы» **? Мне думается, нельзя.
Напротив, одна из характиерных особенностей тоилпы — от-
рицание ценностей, котиорые обычно принимаютсия ее чле-
* Лакатос. «Фальсификация»и, с. 120; Фейерабенд. «Утешение для
специалиста», рр. 215 и далеие. ** Лакатос. «Фальсификация»и, с. 140, п. 3 и с. 178.

После «Структуры научных революций» 221
нами. Если бы так поступалии ученые, то их наука перестала
бы существовать, что иллиюстрируется случаем с Лысенко.и
Однако мой аргумент ещеи весомее, он подчеркиваиет, что, в
отличие от большинства ниаучных дисциплин, ответстивен-
ность за применение общиих научных ценностей должниа быть
возложена на группу специиалистов*. Ее нельзя расширить
так, чтобы она включалиа в себя всех ученых или висех образо-
ванных граждан, тем болиее толпу. Если группа специалистов и
ведет себя подобно толпе, оитказываясь от своих ноирмальных
ценностей, значит наука умерла. Из моих рассуждений здесиь или в моей книге такжеи не
следует, что ученые могут выбираить любую теорию, котораия
им нравится, если согласины в своем выборе и наситаивают
на нем**. Большая часть головоломиок нормальной науки обуслов-
лена природой, а на остаильные она влияет косвеинно. Хотя в
разные периоды времении получают признание разниые реше-
ния, природу нельзя втиснутиь в произвольное множеиство
концептуальных клетоик. Напротив, история протониауки по-
казывает: нормальная инаука возможна при наличиии весьма
специальных схем, а истиория развитой науки свидетельству-
ет о том, что природу нелиьзя бесконечно долго удеирживать в
тех клетках, которые исоздали ученые. Если иноигда я говорил
о том, что любой выбор оисуществляется учеными наи основе
их прошлого опыта и в соглиасии с их традиционными циен-
ностями, я лишь занимался тиавтологией. Решения, принии-
маемые иным образом, илии те, что нельзя принять тиаким
* См. «Структура научных революций», с. 167.
** Некоторое представлениие о моем удивлении и огоричении таким
прочтением моей книги миожет дать такой эпизод. Вои время одной
встречи я разговаривали с другом и коллегой, живуищей далеко от меня,
которая, как мне было изивестно из ее рецензии, си энтузиазмом вос-
приняла мою книгу. Обратившись ко мне, она сиказала: «Хорошо, Том,
теперь мне кажется, чтои главная проблема для тебя пиоказать, в каком
смысле наука может быть эмпиричесикой». Челюсть у меня отивисла и
лицо слегка перекосилоись. Эта сцена до сих пор ситоит у меня перед
глазами.

222 То м а с Ку н
образом, не могут служитиь основой для науки и являются
ненаучными.Остаются обвинения в ирриациональности и релятивиизме.
Что касается первого, тио о нем я уже говорил, когида рассмат-
ривал источники этого обвиинения (исключая несоизмиери-
мость). Правда, я не вполние уверен в своем ответие, поскольку
никогда не понимал до коница, что хотят сказать миои критики,
когда при характеристикие моей позиции употребляюти такие
термины, как «иррациониальный» и «иррационалиьность». Эти
ярлыки кажутся мне тайниыми метками, препятствуюищими
совместному обсуждениюи или исследованию. Еще труднее понять, когда этии термины используются ние
для критики моей позиции, аи для ее защиты. Со многим,
высказанным в последнией части статьи Фейераибенда, я со-
гласен, но квалифицировиать наши аргументы как зиащиту
иррациональности в наиуке кажется мне не тольико абсурдным,
но в какой-то мере неприиличным. Я бы рассматривал эти аргиументы как попытку показиать,
что существующие теории риациональности не вполние верны
и что мы должны скорреиктировать или изменитьи их, чтобы
объяснить функционированиие науки. Предположить, будто
мы способны сформулировиать критерии рациональиности,
совершенно независимыие от нашего понимания сущниости
науки, значит распахнуть двиерь в страну вымысла. Ответить на обвинение ви релятивизме гораздо слиожнее,
чем на остальные, ибо этио обвинение вызвано неи только не-
пониманием. В одном из смыслов этогои термина я могу счи-
таться релятивистом; одниако в более существенноим смысле
я им не являюсь. Надеюсь, здиесь мне удастся разделиить эти
два смысла. Уже должно быть ясно, чтои мое понимание развития ниа-
уки является, по сути дела, эвиолюционистским. Вообразиите
эволюционное древо, преидставляющее возникновеиние кон-
кретных наук из их общего источника, искажем, из примитив-
ной натуральной филосоифии. Вообразите далее ветвиь, отхо-

После «Структуры научных революций» 223
дящую от главного стволаи этого дерева. Любые две теиории,
находящиеся на этой ветвии, связаны друг с другом блаигодаря
общему происхождению.Теперь рассмотрим две тиеории, каждая из которыхи вы-
брана не слишком близко ки своему источнику. Я считаю,
было бы не слишком труднои задать некоторое мноижество
критериев, включая макисимальную точность преидсказаний,
степень профессионализиации, число (но не областиь) решений
конкретных проблем, коиторые позволили бы любомиу внеш-
нему наблюдателю сказаить, какая из этих двух теоирий старше,
а какая является ее наслиедницей. Поэтому для меня риазвитие
науки похоже на биологическиую эволюцию — однонаправи-
ленное и необратимое. Оидна научная теория никогда не быи-
вает столь же хорошейи, как другая, для того, чем ниормально
занимаются ученые. И в этиом смысле я не релятивисит. Однако имеются основаниия называть меня релятивиистом,
и они связаны с контекситами, в которых я проявляюи осто-
рожность в использоваинии термина «истина». В ниастоящем
контексте его употреблиение в рамках одной теиории кажется
мне непроблематичным. Чилены данного научного сообще-
ства обычно будут согласины относительно того, икакие след-
ствия принятой теории выдиержали проверку эксперимиентом
и, следовательно, истинины, какие оказались лоижными в про-
цессе применения теориии и какие еще не провереныи. Однако, имея дело со сраивнением теорий, относяищихся
к одной и той же областии явлений, я более осторожиен. Если
речь идет о теориях, оставшихся в проишлом, подобных тем,
которые рассматривалиись выше, я могу вместе с сиэром Карлом
сказать, что каждая из ниих считалась истинной ви свое время,
однако впоследствии былиа устранена как ложная. Вдиобавок
я мог бы еще сказать, что иболее поздняя теория была лиучше в
качестве средства для ипрактики нормальной наиуки и в боль-
шей мере содействовалиа общему развитию науки. Будучи способным зайти столь далеко, я не считаию себя
релятивистом. Тем не менее есть еще одиин шаг, который хо-

224 То м а с Ку н
тели бы сделать многие фиилософы науки, но я его отвергаю.
Они хотят сравнивать тиеории как репрезентациии природы,
как утверждения о «реалиьности самой по себе». Сиоглашаясь
с тем, что ни одна из смеинивших друг друга теорий приошло-
го не является истинной, оини тем не менее ищут смыисл, в
котором более поздняя теиория является лучшим приближие-
нием к истине. Я полагаю, чито здесь ничего нельзя ниайти. С
другой стороны, принимая иэту позицию, я не ощущаю, чтои
что-то утрачивается, по кирайней мере в способноисти объяс-
нить научный прогресс.Что именно мне не нравиится, можно пояснить посриед-
ством ссылки на статьию сэра Карла и другие его сиочинения.
Он предложил критерий приавдоподобия, который позвиоляет
ему сказать, что «болееи поздняя теория... Т2 превзошлаи тео-
рию Т1... ближе подойдя к истиние, чем Т1». Рассматривая
последовательность ситруктур, он говорит о болиее поздних
членах этой последоватиельности как превосхоидящих своих
предшественников. И он поилагает, что пределом этой по-
следовательности, по крайней мере в бескониечном продолже-
нии, является «абсолютная»и, или «объективная», истинаи в
смысле Тарского*. Такая точка зрения порожидает две проблемы, и я не зинаю,
как сэр Карл относится ки первой из них. Сказать, инапример,
что теория поля «ближе подхиодит к истине», чем прежнияя
теория материи и силы, зниачит считать, что фундамиентальные
элементы природы больше пиохожи на поля, чем на матиерию
и силу. В таком онтологическоим контексте далеко неиясно,
какой смысл имеет выриажение «больше похожи». Сопоставление теорий ииз истории науки не дает основа-
ний считать, что их онтологии приближаиются к пределу:
скажем, в некоторых фундаментальных позицияхи общая те-
ория относительности Эйнштейна больше похожа наи физи-
* К.Р. Поппер. «Предположения и оипровержения: рост научного
знания»; Поппер. «Нормальиная наука», с. 56.

После «Структуры научных революций» 225
ку Аристотеля, чем на физиику Ньютона. В любом случаие
вывод о некотором онтиологическом пределе полиучен не из
сравнения теорий в целиом, а из сравнения их эмпириических
следствий. И это основноий недостаток, особеннои если учесть
теорему о том, что любоие конечное множествои следствий
некоторой теории можнио получить из другой теориии, несов-
местимой с первой.Другое затруднение болеие фундаментально и проявиляет-
ся в ссылке сэра Карла на Тарского. Семантическуию концеп-
цию истины обычно краткио выражают в следующеми приме-
ре: «снег бел» истинно тиогда, и только тогда, когдиа снег бел.
Чтобы применить эту конциепцию к сравнению двух тиеорий,
нужно предположить, что иих защитники согласны друг си
другом относительно теихнических эквивалентоив таких поло-
жений дел, как белизна синега. Если бы такое предпоиложение
касалось только объекитивного наблюдения природиы, оно не
порождало бы неразрешимиых проблем, однако оно сиодержит
допущение, что объективныеи наблюдатели едины в пониима-
нии предложения «снег бели», а это отнюдь не очевидино для
такого предложения, как и«Элементы соединяются ви посто-
янной пропорции по своемуи весу». Сэр Карл считает несоминенным, что у защитникови кон-
курирующих теорий имеетсия общий язык наблюдения, поз-
воляющий осуществлять сриавнение отчетов. Я убеждиен, что
такого языка нет. Если я прав, то «истина», пиодобно «дока-
зательству», является тиермином, применимым толиько в рам-
ках определенной теориии. До тех пор, пока проблемаи нейтрального языка наиблюде-
ния не решена, путаница будеит сохраняться в умах теих, кто
считает (как Уоткинс, когда отвечаети на мои замечания об
«ошибках»* ), что этот термин можети использоваться так, каик
если бы не было никакой риазницы в его употреблениии в рам-
ках одной теории и в интеиртеоретических контеикстах.
* Watkins, «Against «Normal Science»», p. 26, n. 3.

226 То м а с Ку н
Несоизмеримость и парадигрмы
Наконец мы подошли к центиральному набору вопросиов,
которые разделяют мения и большую часть моих криитиков. Я
сожалею, что очень долиго подбирался к этому пунктуи, однако
сам я лишь отчасти виновиат в том, что нам пришлосиь проди-
раться сквозь чащу другихи проблем. Печально, что отнесениие этих вопросов в послединий раздел
привело к слишком бегломиу и догматическому их расисмотре-
нию. Мне хотелось бы здесиь выделить лишь те аспекиты моей
точки зрения, которые миои критики истолковываиют ошибоч-
но, и тем самым дать поводи к дальнейшим дискуссиям. Последовательное и тщаительное сравнение двуих успеш-
ных теорий требует наличия языка, в коториый могут быть
переведены по крайней миере эмпирические следстивия этих
теорий без потери или измиенения содержания. Сущестивова-
ние такого языка широко ипризнавалось с XVII века, икогда
философы не сомневалисиь в нейтральности чистиых чувствен-
ных впечатлений и искалии «универсальное свойиство», кото-
рым должны были обладатьи все языки для их выражениия.
Исходный словарь такоиго языка в идеале должени был бы
состоять из терминов, оитносящихся к чистым чувситвенным
впечатлениям, плюс синтаиксические связки. Ныне философы отказалисиь от надежды найти такоий иде-
ал, однако многие из них ипродолжают считать, чтио теории
можно сравнивать с помиощью базисного словаря, сиостояще-
го из слов, которые без особыих проблем и независимо оит
теории можно соотносиить с природой. Именно с поимощью
такого словаря формулириуются базисные предложениия сэ-
ра Карла. Они нужны ему диля сравнения степеней приавдо-
подобия альтернативных теорий или для выражения итого,
что некая теория «болееи вместительна», чем ееи предшествен-
ница. Фейерабенд и я неоднокраитно доказывали, что таикого
словаря не существует. При переходе от одной теиории к сле-

После «Структуры научных революций» 227
дующей слова изменяют свиои значения или условия приме-
нения*. Несмотря на то что больишая часть терминов исполиь-
зуется и до, и после революции, напримеир, «сила», «масса»,
«элемент», «соединениеи», «клетка», способы их оитнесения
к природе несколько меняются. Таким образом, успешные
теории, как мы говорим, ниесоизмеримы. Наш выбор термина «несоиизмеримость» вызвал беиспо-
койство у некоторых чиитателей. Хотя в той облаисти, откуда
он заимствован, этот теирмин не означает «несиравнимости»,
критики постоянно настаиивали на том, что мы не миожем
использовать его в букваильном смысле, ибо люди, приидер-
живающиеся разных теориий, общаются между собой и поирой
даже изменяют взгляды друиг друга**. Еще важнее, что от на-
блюдаемого наличия такоий коммуникации, на котоирую я сам
обращал внимание, критикии незаметно переходят ки выводу
о том, что она не вызывиает особых проблем. Туллин согласен
допустить «концептуальную несовместимиость», а затем рас-
суждает как обычно (с. 44). Когда Лакатос говориит о том,
как сравниваются успешные теории, он мимохиодом бро-
сает фразу «или из семантической переинтерпреитации», а
затем трактует это сравнение как чисто логическую проце-и
дуру***. Интересным способом изигоняет это затруднение сиэр
Карл: «Это догма — опаснаия догма, — что разные теоирети-
ческие структуры подобниы взаимно непереводимыим языкам.
Но ведь даже абсолютно риазные языки, подобно англиийско-
му и языку хопи или китайскиому, не являются непереводи-
* В рецензии на «Структуриу научных революций» Шэйпир икри-
тикует, отчасти справедливо, тио, каким образом я рассмиатриваю изме-
нение значений в своейи книге. При этом он призываиет меня уточнить
«ценное различие» межиду изменением значенийи и изменением в ис-
пользовании терминов. Пири современном состоиянии теории значения
здесь нет никакой разниицы. Утверждения сохраняют сивой смысл неза-
висимо от того, какое изименение мы имеем в виду. ** См., например: Toulmin. «Does the Distinction», рр. 43—44.
*** Лакатос. «Фальсификация»и, с. 118. Возможно, лишь в силуи своей
чрезвычайной краткоисти другое упоминание Лакаитосом той же про-
блемы (на с. 179) дает стольи же мало.

228 То м а с Ку н
мыми, ведь многие индейциы хопи и китайцы прекрасино изу-
чили английский язык»*.Я признаю полезность и даиже важность параллелии с язы-
ком, поэтому вынужден наи ней остановиться. Видимои, сэр
Карл тоже признает это. Нио если так, догма, против икоторой
он выступает, говорит не о том, что тиеоретические структуриы
похожи на языки, а о том, чито языки непереводимы. Нои ни-
кто никогда не верил в тио, что они переводимы! Люиди верят
в то (и это делает параллиель важной), что трудноисти изучения
второго языка иные и мениее проблематичные, нежеили труд-
ности перевода. Несмотрия на то что кто-то может прекриасно
знать два языка и всегдаи справляться с переводоми, перевод
может представлять сериьезные трудности даже диля очень хо-
рошего билингвиста. Он долижен находить наиболее поидходя-
щие компромиссы между неисовместимыми целями. Нюаинсы
должны быть сохраненыи, однако не за счет смыисла предложе-
ний, иначе это разру шит коммуникацию. Буквалиизм желате-
лен, если не требует введения слишком больишого количест-
ва чужеземных слов, нуиждающихся в отдельном поияснении
в глоссарии или приложениии. Люди, для которых одинакиово
важны и точность, и краисота выражений, считаюит перевод
чрезвычайно тягостныим занятием, а некоторыеи вообще не
желают этим заниматьсяи. Короче говоря, перевод висегда содержит компромииссы,
влияющие на коммуникациюи. Переводчик вынужден реишать,
какие изменения приемлемы. Для этоиго ему необходимо
знать, какие стороны оиригинала наиболее важныи, а также
иметь представление об уровнеи образования и опыте тех, икто
будет читать его произведиение. Неудивительно, что идо сих
пор остается открытыми вопрос, каким должен бытиь идеаль-
ный перевод и в какой меире существующие переводыи при-
ближаются к этому идеалу. Куайн недавно пришел к выиводу,
«что конкурирующие систиемы аналитических гипотиез [для
подготовки переводчикови] могут соответствоватиь всем рече-
* Поппер. «Нормальная наука», с. 56.

После «Структуры научных революций» 229
вым интенциям каждого изи рассматриваемых языкиов и тем
не менее в огромном коиличестве случаев навязиывать совер-
шенно разные переводы..и. Такие переводы могут отлиичаться
даже своими истинностниыми оценками»*.Нетрудно догадаться, что иссылка на перевод лишь виыде-
ляет, но не решает проблем, коиторые привели Фейерабенида
и меня к обсуждению несоиизмеримости. Для меня сущеиство-
вание переводов свидетеильствует о том, что эта возможиность
доступна и ученым, коториые придерживаются несоиизмери-
мых теорий. Однако для этиого не обязательно сущеситвование
нейтрального языка, в киотором могут быть сформиулированы
следствия теорий. Проблеима сравнения теорий оситается. Почему перевод — теорийи или языков — столь трудеин?
Как уже часто отмечалии, — потому что языки по-разиному
расчленяют мир, и у нас ниет нейтральных металиингвистиче-
ских средств для фиксациии отчетов о наблюдениях. Киуайн, в
частности, указал на тио, что лингвист, занятый радикальным
переводом, легко можети обнаружить, что его тузеимный ин-
форматор произносит слиово «гавагай», когда видиит кролика,
однако труднее установить, как действиительно нужно пере-
вести это слово. Должени ли лингвист перевести этио как «кро-
лик», «кроликовидное суищество», «часть кроликиа», «явление
кролика» или каким-то иниым выражением, котороие даже не
смогло бы ему прийти в голиову? Я могу расширить этот примеир, предположив, что в изу-
чаемом сообществе у кроиликов в период дождей можиет из-
меняться окраска, длинаи ушей, способ передвижения, —
тогда их появление обознаичается термином «бавагиай». Сле-
дует ли слово «бавагай» пеиреводить как «мокрый киролик»,
«лохматый кролик», «хиромающий кролик» или нужино все
это объединить, либо лингвист должен прийти ки выводу, что
туземное сообщество неи считает, что слова «гавагай» и и«ба-
вагай» относятся к одноиму и тому же животному?
* У. Куайн. «Слово и объект», си. 73 и далее.

230 То м а с Ку н
Дополнительные данные для выибора из этих альтернатив
требуют дальнейших исслиедований, результатом которых будет
разумная аналитическаия гипотеза, пригодная такжеи для пере-
вода других терминов. Одниако это будет лишь гипотезаи (все
перечисленные выше альитернативы могут оказаиться неверны-
ми). Любая ошибка впоследствиии может создать трудноисти
для коммуникации, и при этом будет неиясно, связаны ли
затруднения с переводоми, и если так, то в чем их иситочник.
Эти примеры говорят о томи, что руководство по переиводу
всегда воплощает в себе ниекую теорию, обладающую диосто-
инствами, но сопряженнуюи с теми же рисками, что и идругие
теории. Меня они приводят таикже к мысли о том, что киласс
переводчиков включаети в себя как историков науки, так и тех
ученых, которые пытаютися общаться с коллегами, приидер-
живающимися другой теориии*. (Заметим, однако, что моити-
вы и соответствующая воисприимчивость ученых и иисториков
весьма сильно различаиются, чем и обусловлено системати-
ческое различие в их реизультатах.) Неоценимые преимиуще-
ства им часто дает убеждиение в том, что знаки, исипользуемые
в обоих языках, тождествиенны или близки к этому, что боль-
шая часть из них используется одинаково в обоих язиыках и
что там, где их использовиание все-таки изменяетсия, есть ин-
формативные основания идля сохранения одних и теих же зна-
ков. Однако эти преимущестива влекут за собой ошибкии, при-
меры которых можно наийти и в научных исследованиях, и в и
истории науки. Ведь при этом легко не изаметить функцио-
нальных изменений, котиорые были бы очевидны, есили бы
сопровождались изменеинием знаков. Параллель между задачаими историка и лингвиста виыяв-
ляет один из аспектов периевода, который Куайн не рассмат-
ривал (ему это было не нужино) и который доставляеит беспо-
* Некоторые из этих идей отиносительно перевода быили развиты
на моем семинаре в Принистоне. Сейчас я не могу оитделить свой вклад
в разработку этих идей оти вклада моих студентов ии коллег. Однако
статья Тайлера Беджи (Burge) оказалаись особенно полезной.

После «Структуры научных революций» 231
койство лингвистам*. Читая студентам лекции ипо физике
Аристотеля, я неоднократино повторял, что материия (в «Фи-
зике», но не в «Метафизикие») благодаря ее вездесущниости и
качественной нейтраильности является, с точкии зрения фи-
зики, несущественной. Ариистотелевский универсиум населен
нематериальными «пририодами» или «сущностями», киоторы-
ми и обусловлены его разнообриазие и непрерывность. Поид-
ходящим аналогом для совриеменной периодическойи таблицы
элементов будут не четыре перивоэлемента Аристотеля, иа
четырехугольник, состиоящий из четырех фундаменитальных
форм. Точно так же, когда рассиказываю о развитии атоимис-
тической теории Дальтона, я указываю на то, чито она при-
вела к новому взгляду наи химические соединения, вислед-
ствие чего линия, разделяющая риеференты терминов «смесь»
и «соединение», сдвинулась: до Дальтона сплавы признава-
лись соединениями, после Дальтона они стали смесями**.
Эти замечания я испол ьзую, пытаясь перевести теории прош-
лого на современный язиык, и мои студенты, хотя и чиитают
источники, переведенныеи на английский язык, восиприни-
мают их иначе после моихи замечаний. Точно так же и хорошее
руководство по переводуи, особенно если речь идеит о языке
далеких регионов и культур, должно сопровождатиься встав-
ками, поясняющими, как видяти мир носители языка, онтио-
* См. в частности: E.A. Nida. «Linguиistics and Ethnology in Translation-
Problems» in «Language and Culture in Society: A Reader in Linguistics and
Anthropology», ed. D.H. Hymes (New York: Harper and Row, 1964), pp.
90—97. На эту статью мое вниимание обратила Сара Кун. ** Этот пример делает особеинно ясной неадекватноисть предполо-
жения Шеффлера о том, что ипроблемы, поднимаемые Фейиерабендом
и мной, исчезнут, если тождество рефереинтов заменить на тождеиство
значений («Science and Subjectivity», ch.и 3). Каким бы ни был референти
термина «соединение», ви данном примере он измениился. Как покажет
последующее рассмотрениие, тождество референтиов в любом использо-
вании, интересующем Фейеирабенда и меня, столь же инесвободно от
трудностей, как и тождеиство значений. Являетсяи ли референт слова
«кролик» тем же самыми, что референт слова «кироликовидный» или
«явление кролика»? Подумиайте над критериями индивиидуации и са-
мотождественности, подиходящими для каждого из этихи терминов.

232 То м а с Ку н
логическими категориямии какого вида они пользуютися. На-
учиться переводить язык иили теорию отчасти ознаичает на-
учиться описывать мир, в киотором функционирует этот язык
или теория.Затронув тему перевода диля пояснения проблем, вознии-
кающих когда научные сообщества рассмиатриваются в ка-
честве языковых сообщеиств, я на некоторое вреимя оставлю
ее для анализа особеннои важного аспекта этого паираллелиз-
ма. При изучении науки или языка слова обычнио усваивают-
ся вместе с минимальныим набором обобщений, показиываю-
щих, как они соотносятся ис природой. Однако эти обоибщения
воплощают в себе лишь малиую часть того знания о приироде,
которое усваивается в процессе оибучения. Большая доля это-
го знания воплощена в мехианизме, каков бы он ни быил, поз-
воляющем налагать термиины на природу*. Но естественный и научный языки предназначеины для
описания мира такого, каки он есть, а не любого мысилимого
мира. Верно, что первый гиораздо легче приспосаблиивается к
неожиданным явлениям, чеим второй, однако частои это до-
стигается ценой удлинениия предложений и сомнителиьного
синтаксиса. Понятия, выскиазать которые язык не готов, это
те, которые говорящие неи ожидают встретить. Посикольку
обратное неверно, мы чиасто забываем об этом обистоятельстве
или недооцениваем его виажность. Действительино, мы легко
описываем объекты и понятиия (единорогов, например), кио-
торые не ожидаем увидетиь. Тогда каким образом усваиваем мы знание о приироде,
встроенное в язык? По боильшей части в то же самиое время и
теми же средствами, с поимощью которых мы усваиваем сам
язык, будь то повседневныий или научный. Отдельные состаив-
* Подробности см. в моей статье: «A Functionи for Thought
Experiments» in «M
langes Alexandre Koyr », vol. 2, L’aventure de
l’esprit, ed. I.B. Cohen and R. Taton (Paris: Hermann, 1964), pp. 307—
334; перепечатано в: «The Es sential Tension», pp. 240—265. Более
тщательное рассмотреиние можно найти в моейи статье: «Second
Thoughts on Paradigms».

После «Структуры научных революций» 233
ляющие этого процесса хориошо известны. Определениия в
словарях сообщают нам ои том, что означают те иили иные
слова, и одновременно иинформируют об объектах илии ситу-
ациях, о которых мы можием говорить с помощью этиих слов.
О некоторых из этих слоив мы узнаем больше, а о дриугих толь-
ко то, что нам откроети о них некоторое множеиство предло-
жений. При этом, как показиал Карнап, вместе со знианием
значений мы приобретаеим знание законов прироиды.Если нам дано вербальноие определение двух точниых тес-
тов для определения наличиия электрического зарядаи, мы
усваиваем оба вместе с тиермином «заряд», а такжие приобре-
таем знание о том, что если тело проходит оидин тест, то оно
пройдет и другой. Однако процедуры соотниесения языка с природой явиля-
ются чисто лингвистичесикими. Они соотносят одни ислова с
другими и потому могут функциионировать, только когида мы
уже обладаем некоторыми словарем, усвоенным с помощью
невербального или не впоилне вербального процесиса. Видимо,
такой словарь усваивается с помощью оситенсии или ее мо-
дификации, прямо сопоставлияющей с природой слова илии
фразы. Если мы с сэром Карлом деийствительно обсуждаеми фун-
даментальный вопрос, то это вопрос о знаичении для фило-
софии науки этого последнего спосиоба соотнесения языка
с природой. Хотя ему известно, что многие слиова, необходи-
мые ученому, в частности, для формулиировки базисных пред-
ложений, усваиваются с помощью неи вполне лингвистиче-
ского процесса, он рассиматривает эти термины ии заключенное
в них знание как непроблиематичные, по крайней миере в кон-
тексте выбора теории. Мние кажется, при этом он упускает из
виду центральный пункт и— тот, который в «Структуреи науч-
ных революций» привел именя к понятию парадигмы. Когда я говорю о знании, воиплощенном в терминах и
фразах, усваиваемых в процессеи обучения посредством вние-
лингвистического процеисса, подобного остенсии, яи продол-

234 То м а с Ку н
жаю мысли, высказанныие в своей книге, когда ссиылался на
парадигмы как конкретные решениия проблем, как на типич-
ные образцы остенсии. Коигда я говорил об этом знаниии как о
базисе науки и построения теорий, я иимел в виду то, что от-
носительно парадигм выриазила мисс Мастерман сивоим ут-
верждением о том, что оини «могут функционироватиь, когда
теории еще нет»* . Однако эти связи не столиь очевидны для
того, кто, в отличие от миисс Мастерман, не стольи серьезно
относится к понятию парадиигмы, ибо сам я, как она заиметила,
использовал этот термиин многими разными спосоибами. Что-
бы пояснить, о чем речь, я диолжен обратить вниманиие на одно
недоразумение, в возникновении котиорого повинен я сам. Выше я заметил, что новыйи вариант «Структуры наиучных
революций» должен был иначинаться с рассмотриения струк-
туры научного сообщества. Начави с изолированных отде-
льных групп специалистови, я затем должен был обсудиить
вопрос о том, что объединияет эти группы, позволяет им ире-
шать головоломки и объяснияет их относительное еидинодушие
в выборе проблем и в оценике решений этих проблем. Оидин
из ответов, которые моия книга дает на этот вопроис, звучит
так: «парадигма» или «некиоторое множество параидигм». (Это
социологический смысли данного термина, о котоиром говорит
мисс Мастерман.) Теперь для выражения этогои смысла мне больше нравиит-
ся другое обозначение, а иименно «дисциплинарная миатрица».
«Дисциплинарная», посколиьку она является общей для пиред-
ставителей конкретноий дисциплины; «матрица», ипоскольку
она состоит из упорядочеинных элементов, требующиих инди-
видуальной специализациии. Все общепризнанные вещии, ко-
торые в своей книге я наизывал парадигмами, частиями пара-
дигм или парадигмальными, ниашли бы свое место в дисциип-
линарной матрице, однаико теперь они не были бы сивалены в
одну кучу. В их числе были бы: общепризнианные символи-
ческие обобщения типа «f = ma» или «элементы соединяюит-
* Мастерман. «Природа париадигм», с. 66.

После «Структуры научных революций» 235
ся в постоянных пропорцияхи согласно весу»; признаниные
модели — метафизическиеи, например: атомизм, или эвирис-
тические типа гидродинамиической модели электричиеского
тока; общепринятые ценноисти, например, точностьи предска-
заний; и иные элементы поидобного сорта.Среди них я бы особо выделиил решения конкретных прио-
блем, стандартные примеиры решенных проблем, с киоторыми
будущий ученый знакомитсия в учебных лабораториях,и в на-
учных текстах и с которыими сталкивается на экзаименах. Имен-
но такие решения проблем ия хотел бы называть параидигмами,
ибо как раз они и подтолкниули меня к выбору данногои терми-
на. Однако, утратив контироль над этим словом, я випослед-
ствии стал называть ихи образцами*. Решения проблем такого соирта обычно рассматривиаются
лишь как применение уже уисвоенной теории. Учащийся ре-
шает их для практики, для приоибретения способности при-
менять то, что он уже зниает. Такое описание, безусловно,
правильно, когда уже решеино достаточное число пироблем,
* Это изменение и почти всеи остальное, о чем будет сиказано в
дальнейшем, более подробно рассмотриено мною в статье «Second
Thoughts on Paradigms». Я отсылаю читателяи к ней также и за библио-
графическими ссылками. Однако здесьи можно высказать однои допол-
нительное замечание. Оиписанное в тексте измеинение лишает меня
возможности говорить о «допарадигмалиьном» и «постпарадигмалиь-
ном» периодах в развитиии конкретной науки. При ретроспективноми
взгляде мне кажется, чтои ничего страшного не проиизошло, ибо при
обоих смыслах этого термина парадигмами обладиает любое научное
сообщество, включая и наиучные школы, которые раинее я относил к
«допарадигмальному» перииоду. Моя неспособность замеитить это рань-
ше привела к тому, что парадигма стала каизаться квазимистическиой
сущностью или свойствоим, которое, подобно харизиме, преобразует всех,
кто им заразился. Замечуи, однако, что это изменениие терминологии не
оказывает большого влиияния на мое описание формиирования конк-
ретной науки. Ранние стадии в развиитии большинства наук характери-
зуются наличием несколиьких конкурирующих школ. иПозднее, обычно
вследствие крупного научного достижения, все илии большая часть этих
школ исчезает, и это изменение приводит ик более тесному объединеинию
членов научного сообщества. Обо всией этой проблеме очень виырази-
тельно говорит мисс Маситерман («Природа парадигим», с. 70—72).

236 То м а с Ку н
однако оно неверно, как мне приедставляется, для началаи обу-
чения. Скорее в ходе решеиния проблем усваивается язык те-
ории и приобретается знание прироиды, воплощенное в этом
языке. Например, в механиике решение многих проблеим опи-
рается на второй закоин Ньютона, обычно формулиируемый в
виде «f = ma». Однако это символичесикое выражение дает
скорее набросок закониа, а не сам закон. Для реишения каждой
физической проблемы его иприходится переписывать, пири-
давая ему иную символичеискую форму, позволяющую при-
менять его для логическоий и математической дедуикции. Для
свободного падения он приоибретает такой вид:
Для маятника такой:
Для пары гармонических оисцилляторов он выражаиется в
виде двух уравнений, первиое из которых может выиглядеть
таким образом:
И так далее.
Не имея места для более подиробного развития этого ари-
гумента, я буду просто утвеирждать, что физики принимаиют
;
;
;

После «Структуры научных революций» 237
некоторые правила, явныие или неявные, посредствиом кото-
рых осуществляют перехоид от наброска закона к иконкретной
символической форме, ниеобходимой для решения даниной
конкретной проблемы. Имиея перед глазами ряд образицовых
решений проблем, они приучиаются разные физическиеи си-
туации рассматривать киак похожие одна на другуюи. Они ви-
дят их, если угодно, через иньютоновские очки.Как только студент приоибрел способность видетьи таким
образом какое-то число проблемных ситуациий, он может
легко записать символичиеские формы, требуемые другими
такими ситуациями. Однакои до этого второй закон Ньиюто-
на был для них не более чеим строкой неинтерпретиированных
символов. Хотя они принимаили эту строку, но не понимали,
что она значит, поэтому она ничего не гоиворила им о при-
роде. Однако то, что им ниужно было еще усвоить, воплоща-
лось не в дополнительниых символических формулиировках.
Необходимое им знание прииобреталось в процессаих, похо-
жих на остенсию, — в проциессах непосредственного зна-
комства с рядом ситуациий, каждая из которых былаи ньюто-
новской. Рассмотрение проблемниых ситуаций как похожихи одна
на другую, как предполагаюищих применение сходных тиехни-
ческих средств являетсия также важной частьюи нормальной
научной работы. Это можнои проиллюстрировать убедиитель-
ным примером. Галилей обнаружил, что шаир, скатывающийся по наклион-
ной плоскости, приобретает такую скороисть, что может до-
стигнуть первоначальниой высоты, поднимаясь по идругой
наклонной плоскости. Он стал рассматривать этиу экспери-
ментальную ситуацию каик похожую на движение маиятника
с точечной массой на иконце. Затем Гюйгенс решил проблему наихождения центра ка-
чаний физического маятниика, представив, что телио маятни-
ка составлено из точеичных маятников Галилея, связь между
которыми может исчезниуть в любой точке колебианий. После

238 То м а с Ку н
исчезновения этой связи ииндивидуальные точечныие маятни-
ки должны были бы колебатиься свободно, но когда каиждый
из них находился в своейи высшей точке, их общий цеинтр
тяжести мог бы находитьсия лишь на той высоте, с коиторой
начал движение центр тияжести всего маятника.Наконец, Даниил Бернуллии, еще не имея в виду законоив
Ньютона, обнаружил, какиим образом истечение воиды из от-
верстия в резервуар моижно уподобить маятнику Гюйгенса.
Зададим падение центра тяижести воды в резервуари, и пусть
струя вытекает бесконечнои долгое время. Затем вообиразим,
что каждая падающая частиица воды движется отдельино вверх
до максимальной высотиы, до которой она можети подняться
благодаря скорости, приобриетенной в конечной тоичке паде-
ния. Тогда подъем центра гравитиации отдельной частицыи
должен быть равен падениию центра гравитации воиды в ре-
зервуаре и в струе. Такая точка зрения на проиблему сразу же
давала среднюю скоросить истечения воды. Эти примеры наглядно демоинстрируют то, что имелаи в
виду мисс Мастерман, когда говориила о парадигме как о фун-
даментальном артефаките, преобразующем проблемиы в голо-
воломки и позволяющем ихи решать даже в отсутствиие подхо-
дящей теории. Не ясно ли, что мы опять воизвращаемся к языку и его
связи с природой? Во всех пириведенных выше примераих был
использован лишь один заикон. Известный как приницип vis
viva, в общем виде он был сформуилирован так: «Реальноие
падение равно потенциалиьному подъему». Изучение этих примеров явлияется существенной частиью
(но только частью) приоибретения знания о том, чтио — по
отдельности и вместе —и означают слова, входящиие в этот
закон, или о том, как онии соотносятся с природой. иВ равной
мере это также есть чаисть знания о том, как веидет себя мир.
Эти две части нельзя разиделить. Такую же двойную роль исиполняют учебники, по которым
студент обучается открыивать в природе силы, масисы, ускоре-

После «Структуры научных революций» 239
ния, узнает, что означает уравнениие «f = ma» и как его можно
соотносить с природой. Конечно, ни в одном из этиих случаев примеры не выисту-
пают в одиночестве. Студиент должен знать матеиматику, кое-
что из логики, но прежде висего — естественный язиык и мир,
к которому относится этиот язык. Однако последняяи пара
усваивается в значительиной мере точно таким жие способом,
посредством ряда остенисий, которые приучают чеиловека ви-
деть мать, как всегда, поидобную самой себе и отличиную от
отца и сестер, которыеи учат его видеть сходствио всех собак и
их отличие от кошек, и т.д. Этими заученными отношениями схиодства — несходства
мы пользуемся каждый день, они неи вызывают у нас проблеми,
хотя часто мы не способниы указать характеристиики, которы-
ми пользуемся при установлении сходств и риазличий. Таким
образом, они предшествуюит тому набору критериеви, который,
будучи выражен в символиическом обобщении, позволиил бы
нам дать определения нашиим терминам. Скорее всего они являютися элементами обусловленного
языком способа нашего видиения мира. Пока мы не овлиадели
ими, мы вообще не способныи видеть мир. За более спокойным и тщатиельным рассмотрениеми этого
аспекта параллели междиу языком и теорий я должени отослать
читателя к цитированноий выше статье, из коториой взята боль-
шая часть включенных сиюда абзацев. Однако прежиде чем
возвратиться к проблемеи выбора теории, я должен сиформу-
лировать тезис, для защитиы которого первоначалиьно пред-
назначалась эта статьия. Когда я говорю о совместином изучении языка и прироиды
посредством остенсии, ви частности когда я говорию о приоб-
ретении умения объединять ви группы объекты восприятия
по их сходству, не отвечая при этом на виопрос: «Сходству в
каком отношении?» — я не иимею в виду мистический прио-
цесс, называемый «интиуицией» или как-либо еще. Наипротив,
подразумеваемый мною пироцесс можно смоделириовать на

240 То м а с Ку н
компьютере и благодаря этиому сравнить с более извиестными
способами обучения, испольизующими критерии, а не отнио-
шения сходства.В настоящее время я нахожиусь на начальной стадиии та-
кого сравнения, надеясь,и помимо прочего, раскрытиь обсто-
ятельства, при которых каждая из этих двух стратиегий работа-
ет эффективнее. В обеих програиммах компьютер будет выдавать
серии стимулов (представляемыие в виде упорядоченных мнио-
жеств чисел) вместе с иименем того класса, из киоторого был
выбран каждый стимул. В приограмме обучения с помощьию
критериев машина запрогираммирована так, чтобыи выбирать
критерии, позволяющие клаиссифицировать добавочныие сти-
мулы, и впоследствии она иможет отбросить то первионачаль-
ное множество, на котиором училась работать.и В программе
обучения видеть сходствои машина запрограммироваина со-
хранять все стимулы и клиассифицировать каждый ниовый
стимул посредством общегио сравнения его с уже сгриуппиро-
ванными экземплярами. Обеи программы работают, хотя и не
приводят к одинаковым реизультатам. Они различаютсяи во
многих отношениях так, киак различаются прецедеинтное пра-
во и кодифицированное праиво. Я убежден, мы слишком долгои игнорировали способ, пос-и
редством которого знаиние о природе может неявино вопло-
щаться в жизненном опытие без вмешательства абситрактных
критериев или обобщений. Этот опыт передается нами во вре-
мя обучения и приобщения к профиессиональной деятель-
ности предшествующим покоилением, которому уже изивест-
но, о чем говорит этот опыт. Усваивая достаточное количе ство
образцовых примеров, мыи учимся ориентироватьсяи и рабо-
тать в мире, который наиши учителя уже знают. Это убеждение я связывал приежде всего с нормальноий
наукой и с ее изменениями ви процессе революций, одинако
выскажу дополнительноие замечание. Осознаниеи когнитивной
функции образцовых примеиров может устранить пятно ир-

После «Структуры научных революций» 241
рациональности, лежащеие на моих прежних выскаизываниях
относительно решений, икоторые я характеризоивал как опи-
рающиеся на идеологию. Еслии даны примеры успешной ра-
боты научной теории и есть общиеи ценности, поддерживаю-
щие деятельность науки, то не нужны особые киритерии, что-
бы обнаружить, что процесис идет не туда, или сделатиь выбор
в случае конфликта. Напроитив, хотя у меня еще нет убеиди-
тельных подтвержденийи, я убежден, что одно из разиличий
между моими программами исходств и критериев выриазится
в особой эффективности, си которой первая работаеит в ситу-
ациях подобного рода.Опираясь на эти соображениия, я возвращаюсь наконеиц к
проблеме выбора теории и к помощи, киоторую при этом может
оказать перевод. Однойи из основ, от которых зиависит практи-
ка нормальной науки, является усвоенная способность оибъ-
единять предметы и ситуации в классыи сходства. Эти классы
являются исходными элемеинтами в том смысле, чтои объеди-
нение осуществляется бези предварительного отвеита на во-
прос: «Сходны в отношении чегио?» Т огда одна из сторон вся-
кой революции выражаеится в том, что некоторые оитношения
сходства изменяются. Объекты, которые до ревиолюции объединялись в однои
множество, после ревоилюции могут попасть в разиные мно-
жества, и наоборот. Представьте Солнце, Луну, Марс и Зем-
лю до и после Коперника; сивободное падение, маятники и
планетарное движение дои и после Галилея; или соли, сплавы
и соединение серы с желиезом до и после Дальтона. Поскольку большинство оибъектов даже после измениения
множеств продолжает гриуппироваться вместе, обозиначения
этих множеств чаще всегио сохраняются. Тем не менее перенос
некоторого подмножестива в другое множество миожет реша-
ющим образом повлиять на исеть взаимоотношений миежду
множествами. Перенос миеталлов из множестваи соединений
в множество элементови был частью новой теориии горения,

242 То м а с Ку н
окисления и разницы межиду физическими и химическиими
комбинациями. Когда появляюится такие перераспределиения
объектов среди множестив, основанных на сходситве, два че-
ловека, которые общалисиь между собой с полным взиаимопо-
ниманием, внезапно могуит обнаружить, что на однии и те же
стимулы они реагируют поисредством несовместиимых описа-
ний или обобщений. Поскольику ни один из них не можети
сказать: «Я употребляю слиово «элемент» («смесьи», «планета»
или «свободное движение»и) согласно таким-то и таиким кри-
териям», очень трудно выиделить и устранить источник нариу-
шения коммуникации.Я не утверждаю, что в такиих ситуациях ничего нельизя
сделать, но прежде чем рассматривать этоти вопрос, хочу об-
ратить внимание, как даилеко могут заходить подоибные раз-
личия. Они относятся не тоилько к именам или языку, но и к
природе. Мы не можем с уверенностью утверждаить, что два
человека видят одну и ту жие вещь, имеют одни и те жеи дан-
ные, но идентифицируют илии интерпретируют их по-разино-
му. Они различным образоми реагируют на стимулы, коиторые
предшествуют тому, что мы видим или получаем в качестве
данных. Поскольку теперь мы знаем (в оитличие от Декарта), чтои
отношения между стимулами и впечатлениямии не явля-
ются однозначными и незиависимыми от обучения, раизум-
но предположить, что онии варьируются от сообществиа к
сообществу и эти вариации визаимосвязаны с соотвеитству-
ющими различиями в языковиом взаимодействии. Теперь
нарушение коммуникации миожно рассматривать киак сви-
детельство того, что лиюди, о которых идет речьи, по-разному
воспринимают определениные стимулы, получают изи них
разные данные, видят различные вещи или одну и ту же вещь
видят по-разному. Мне кажется, большая частиь или даже всякое объединение
стимулов во множестваи сходств включено в наиш физиологи-
ческий аппарат, отвечающий за реакции ина стимулы. Про-

После «Структуры научных революций» 243
грамма обучения этого аппаирата включается, когдаи мы стал-
киваемся со стимулом, коиторый, как нам сказалии, исходит
от членов одного и тогои же класса сходства. Поисле того как
программирование закоинчено, мы узнаем, скажеим, кошек и
собак (силы, массы и препятиствия), поскольку они (или сии-
туации, в которых они вситречаются) выглядят, по крайней
мере на первый взгляд, поихожими на примеры, с котиорыми
мы встречались прежде.иТем не менее из этой ситуиации должен существоватиь вы-
ход. Стимулы, на которыеи реагируют участники преирванной
коммуникации, являются (есили не впадать в солипсизми) од-
ними и теми же. Одинаковыи и их физиологические систиемы,
хотя и по-разному запрогриаммированные. Кроме тоиго, за
исключением небольшой,и пусть даже важной, сферы иопыта
программирование будет оидним и тем же, ибо люди вклиюче-
ны в общую историю (исключиая непосредственное проишлое),
у них общий язык, повседневиный мир и большая часть миира
науки. Если у людей так многио общего, то они могут отыискать,
в чем и почему расходятсия, если проявят волю, терпеиние и
толерантность, хотя этио происходит далеко не висегда. Дейст-
вительно, рассуждения тиого вида, к которому я сейичас обра-
щаюсь, редко встречаютися в научной среде. Первое и самое главноеи: люди, обнаружившие нарушеиние
коммуникации, посредствиом эксперимента — иногдаи мыс-
ленного эксперимента —и могут открыть ту областиь, в которой
происходит это нарушение.и Лингвистической основоий за-
труднения может оказатиься множество терминоив, скажем,
«элемент» и «соединениеи», которыми оба человекиа пользу-
ются без проблем, но тепериь можно увидеть, что онии соотно-
сятся с природой разнымии способами. Для каждого изи них
эти термины входят в базисиный словарь, по крайнеий мере в
том смысле, что нормаильные группы, куда они вклиючены,
пользуются этими терминаими без затруднений, уточниений и
расхождений.

244 То м а с Ку н
Обнаружив, что при межгруипповом общении эти слова
вызывают специфическиеи затруднения, наши собесединики
могут обратиться к общему идля них повседневному слиоварю,
чтобы разобраться с этимии затруднениями. Каждый изи них
может попытаться обнаруижить, что видит и говорит идругой,
когда воспринимает тот истимул, на который сами он реагиру-
ет по-иному. Со временем они могут инаучиться очень хорошо
предсказывать поведениие друг друга. Кстати, историик посто-
янно учится этому (или должиен учиться), когда имеет деило с
научными теориями прошлого.и Тогда каждый участник наирушенной коммуникации мио-
жет найти способ перевеисти теорию другого в своий собствен-
ный язык и одновременнио описать мир, где эта теоирия или
этот язык применимы. Без хиотя бы предварительных шаигов
в этом направлении нельизя говорить о выборе теоирии. Оста-
нутся лишь произвольные изамены (хотя я сомневаюись в их
существовании для любых аиспектов жизни). Замечу, что наличие возможноисти перевода не делает тиер-
мин «замена» («conversion») ненужным. В отсутстивие ней-
трального языка выбор ниовой теории означает риешение при-
нять иной родной язык и поильзоваться им в соотвеитствующем
ином мире. Однако к такоиго рода переходу терминыи «выбор»
и «решение» не вполне подиходят, хотя ясно, почему их упот-
ребляют после того, как пеиреход произошел. Изучая альтернативную теорию описианным выше обра-
зом, человек может одниажды обнаружить, что ужеи пользует-
ся ею (как иногда внезапнио кто-то обнаруживает, что уже
думает на иностранноми языке, не нуждаясь в переиводе). Не
было момента, когда челиовек осознавал, что приинимает ре-
шение или делает выбор. Такое изменение являетсия превра-
щением, и приводящую к нему приоцедуру можно описать киак
терапевтическую: человиек узнает, что был болен, только поис-
ле того, как станет здоиров. Поэтому нет ничего уидивительно-
го, что техника переходаи остается незамеченноий и природа
изменения искажается в пиоследующих отчетах.

После «Структуры научных революций» 245
Глава 7
Смена теорий как изменениеТ структуры:
комментарии по поводу формализмаТ Снида
Впервые эта статья появилась в журнале Erkenntnis, № 10
(1976). Перепечатана здесь с любезного разрешения издатель-
ства «Клюверт».
Прошло уже полтора года си тех пор, как профессор Штиег-
мюллер любезно прислали мне экземпляр своей книиги «Теория
и опыт»* и тем самым привлек моеи внимание к новому фор-
мализму д-ра Снида, имеющеиму важное отношение к миоей
собственной работе. Теория множеств и ее языки в то время
были мне совершенно незинакомы, однако вскореи я убедился,
что нужно найти время длия овладения ими. Но даже тепиерь
я не могу считать, что добиился полного успеха, поэтому иног-
да буду ссылаться на теориию множеств, но ни в коеим случае
не пытаться говорить наи ее языке. Тем не менее я усвоил достаточно, чтобиы с удовольствием
воспринять два главных виывода из книги Штегмюллеира. Во-
первых, хотя новый формаилизм находится еще на перивой
стадии разработки, он уже делаеит доступной для аналитичеиской
философии науки новую важную территиорию. Во-вторых, этот
предварительный набросиок очертаний новых зеимель чрезвы-
чайно похож на карту, которую я ранее состаивил из рассеян-
ных в разных местах оитчетов историков науки. Это сходство становитсия наиболее заметным в зиаключи-
тельной главе книги Сниида**. Ее подробная разработкаи при-
* W. Stegm ller. «Probleme und Resultate der Wissenschaftstheorie und
analytischen Philosophie», vol. 2, «Theorie und Erfahrung», part 2,
«Theorienstrukturen und Theoriendynamik» (Berlin: Springer-Verlag, 1973);
перепечатано в виде: «The Stиructure and Dynamics of Theories», trans. W.
Wohlhueter (New York: Springer-Verlag, 1976). ** J.D. Sneed. «The Logical Structure of Mathematical Physics»
(Dordrecht, Boston: D. Reidel, 1971), esp. pp. 288—307.

246 То м а с Ку н
надлежит Штегмюллеру. О том, что усматриваемое ими сход-
ство подлинно, свидетелиьствует тот факт, что Штегмюллер,
трактующий мою работу в идухе Снида, понял ее горазидо луч-
ше, чем многие другие филосиофы, которые просто огриани-
чивались ссылками на ниее. Поэтому их работа былаи для меня
большой поддержкой.Несмотря на ограниченниость (которую я считаю диоста-
точно серьезной), формиальное представление диает первона-
чальные технические сиредства для обобщения и проясинения
идей. Однако традиционныие формализмы, будь то теоиретико-
множественный или формиально логический формализм, ни-
когда не интересовали миеня. Формализм д-ра Снида изатра-
гивает меня в несколькиих стратегических пунктиах. Хотя ни
д-р Снид, ни Штегмюллер, нии я сам не считаем, что они спо-
собен решить все важныеи проблемы философии науки, тем
не менее мы едины в томи, что усматриваем в нем важниое
средство, заслуживающеие дальнейшей разработкии. Поскольку новый формалиизм проливает свет на ниекото-
рые мои еретические идеии, моя оценка его вряд ли буидет
беспристрастной. Но я не биуду останавливаться на иэтом, а
сразу обращусь к своей теме и начнуи с беглого наброска не-
которых аспектов новоиго формализма, которыеи считаю на-
иболее привлекательнымии. Затем остановлюсь наи двух ас-
пектах концепции Снида —и Штегмюллера, которые киажутся
мне недостаточно разработаниными. Наконец, рассмотрию од-
но важное затруднениеи, которое не преодолеваиется в рамках
формализма и, по-видимому, требует обращения к филосо-
фии языка. Прежде чем приступить к оисуществлению этой програим-
мы, позвольте, во избежание недоразиумений, указать областьи,
к которой моя статья неи имеет отношения. В формализме Снида меня приивлекают вопросы, котоирые
можно обсуждать строгои и точно, а не сам конкриетный тех-
нический аппарат. Относительно того, неиобходимо ли для
этого использовать теоирию множеств или теориюи моделей, я

После «Структуры научных революций» 247
не могу высказать мнениие в силу недостаточнойи подготов-
ленности. У меня есть осинования высказать лишьи одно сооб-
ражение: тот, кто считает теорию мниожеств неподходящим
средством для анализа логической иструктуры научных теорий,
теперь должен предъявить аналогиичные результаты, получен-
ные иным способом.
Оценивая формализм
В формализме Снида меня си самого начала поразилио то
обстоятельство, что дажие его элементарная струиктурная фор-
ма схватывает важныеи особенности научной теории и прак-
тики, чего не удавалось сиделать более ранним форимализмам,
известным мне. Быть можиет, это неудивительно, ибо в пиери-
од подготовки книги Снид неиоднократно исследовали, как
преподносятся научные теории студентами, а затем использу-
ются ими (например, с. 3, 28, 33, 11и0—114). Одним из резуль-
татов стало устранение искусственных сложностеий, часто
присущих прежним философским формиализмам и не нуж-
ных ни ученым, ни историкам науки. Один физик, с которым и
я обсуждал воззрения Снидиа, был от них в восторге.и Будучи историком, я упомяну нииже о том, как этот фор-
мализм начал уже влиятьи на мою работу. Хотя прогнозы от-
носительно будущего преждиевременны, рискну выскиазать
один прогноз. Если можно ибудет найти более простоий и при-
емлемый способ представиления концепции Снида, тои фило-
софы, ученые и историки ниауки впервые за долгие годыи по-
лучат плодотворную осниову для междисциплинарноий ком-
муникации. Для конкретизации этогои общего утверждения рассмиот-
рим три класса моделейи, требуемых конструкцией Сниида.
Вторые, его потенциально частиичные модели, или Mpp, яв-
ляются сущностями (или вклиючают в себя таковые), ки ко-
торым данная теория может быть приименима благодаря их

248 То м а с Ку н
описанию в нетеоретичеиском словаре этой теоирии. Третьи,
его модели М, выводятся из подмножестива Mpp, к которым
после подходящих теоретичиеских расширений реальино при-
менимы законы теории. Оиба класса моделей нахоидят очевид-
ные параллели в традициионных формальных систиемах. Од-
нако частичные моделии Снида, его Mp, не имеют параллелей.
Они представляют собой миножество моделей, полуиченных
посредством добавления тиеоретических функций кои всем
подходящим членам Mpp, тем самым пополняя или раисширяя
их перед применением фундаиментальных законов тиеории.
Отводя им центральное иместо в своей реконстирукции теории,
Снид значительно повышаиет правдоподобность полуиченных
структур. Из-за ограниченности по ивремени приведу три утвеирждения.
Во-первых, обучать студенитов осуществлять перехоид от частич-
ных потенциальных модеилей к частичным моделяим — значит
давать им значительнуюи часть того, чему обучаюится ученые, по
крайней мере физики. С этим студент знакомитися в лаборато-
риях и об этом говорится в кионце глав учебников. Стуидент,
способный решать проблемиы, выраженные в уравнеиниях, од-
нако не умеющий сформулиировать уравнение для выиражения
проблем, встающих в лаборатории или высказанных в словиес-
ной форме, еще не овладеил этой важной способноситью. Во-вторых, почти как слеидствие этого, творческоие вооб-
ражение, необходимое длия нахождения Mp, соответствующей
некоторой нестандартиной модели Mpp (скажем, вибрирую-
щей мембраны или струны идо нормального применеиния ме-
ханики Ньютона), являетсяи одним из критериев, посриедством
которых можно иногда оитличить крупного ученогои от пос-
редственности*.
* Отсутствие в традициониных реконструкциях чегио-то похоже-
го на переход от Mpp к ее расширению — к соотиветствующей модели
Mp — помогает объяснить моюи неудачу убедить философови в том,
что нормальная на ука, в общем, представляети собой довольно-таки
рутинное занятие.

После «Структуры научных революций» 249
В-третьих, отсутствие вниимания к способам решения
этой задачи долгие годы неи позволяло осознать приироду
проблем, возникающих в свиязи со значением теореитических
терминов. За исключением полностиью математизированных тео-
рий, ни Штегмюллер, ни Сниид не смогли что-то сказаить о
том, как фактически проиисходит расширение Mpp до Mp.
Однако позиция Снида, точино сформулированная для иэтого
специального случая, очеинь похожа на ту, что я неопределен-
но высказал раньше отиносительно общей стратиегии. Поэто-
му между нашими позициями воизможно плодотворное виза-
имодействие. В обоих случаях процесс риасширения зависит от предипо-
ложения о том, что теориия была корректно испольизована в
одном или нескольких прииложениях, а затем при триансфор-
мации Mpp в Mp эти приложения были использиованы для
уточнения теоретическиих функций или понятий*. Для мате-
матических теорий эта риекомендация дополняется итем, что
Снид называет «ограничиениями», — законоподобныими ус-
ловиями, налагаемыми наи структуру пар или множеситв час-
тичных моделей. (Напримеир, значения, приписываемыие те-
оретическими функциями прии одном приложении, должниы
быть совместимы со знаичениями, приписываемыми ви других
приложениях.) Понятие ограиничения вместе со связаинным
с ним понятием приложения ия рассматриваю как глаивную
концептуальную инноваицию формализма Снида. Длия него,
как и для меня, адекватноие определение теории долижно вклю-
чать в себя определение ниекоторого множества иобразцовых
* Снид и Штегмюллер рассмиатривают только теориии математи-
ческой физики (лучше было ибы сказать: только матиематические части
теорий математическоий физики). Поэтому при спецификиации теоре-
тических функций они ссылаются только ниа роль ограничений. В преид-
видении необходимого обобщения формализма Снидаи я добавляю
сюда «или понятий». Ниже будеит показано, что Снид сами признает, что,
по крайней мере отчасити, понятия также специфицириуются математи-
ческими структурами.

250 То м а с Ку н
приложений. У Штегмюллераи в разделе «Что такое пиарадигма?»
эта позиция получила прекриасную разработку (с. 195—207и).До сих пор я говорил о техи аспектах формализма Сниида,
которые наиболее близкии идеям, высказанным мноию ранее.
Вскоре я обращусь к некоторым другим еиго сторонам. Я не
уверен, что близость наиших воззрений будет для неиго полез-
на, однако есть другие осинования отнестись к неиму серьезно.
Прежде чем вернуться к миоей основной теме, хоичу упомянуть
некоторые из них. Грубо говоря, Снид представлияет теорию в виде множесит-
ва ее приложений. В случаие классической механиики это могут
быть проблемы планетарного дивижения, маятника, свобод-и
ного падения, рычага и равиновесия и т.п. (Нужно ли говорить,
что усвоение теории есть усвоение ее успешных применений,
расположенных в подходиящем порядке, но ее использиование
осуществляется иначе?) Каиждое применение отдельнио может
быть представлено посреидством стандартной сиистемы акси-
ом исчисления предикатови (и здесь встает известниая пробле-
ма теоретических термиинов). Но тогда конкретные сиситемы аксиом будут отличаиться *.
То, что в концепции Снида оибеспечивает их единствои и поз-
воляет им в совокупностии задать теорию, отчастии является
фундаментальным закониом или некоторыми общими идля них
законами (скажем, вториой закон движения Ньютониа), а от-
части — множеством огрианичений, связывающих приимене-
ния в пары или в цепочки. Вместе с такой теоретиико-множественной стируктурой
конкретные приложения ииграют двойную роль, одниа из ко-
торых нам известна из иобсуждения редукционных ипредло-
жений. Взятые сами по себеи, конкретные приложениия, по-
добно индивидуальным редуикционным предложениям, биес-
содержательны либо потиому, что их теоретические тиермины
не интерпретированы, лиибо потому, что интерпретация этих
терминов содержит пороичный круг.
* См.: Кун. Структура научных революций, гл. 12.

После «Структуры научных революций» 251
Но когда приложения взаимиосвязаны, подобно тому каик
связываются редукционниые предложения за счет вихождения
одного теоретическогои термина, они способны, си одной сто-
роны, задать способ примеинения теоретических пониятий и
терминов, с другой сторионы — придать некотороие эмпири-
ческое содержание самиой теории. Вводимые, как ии редукци-
онные предложения, для реишения проблемы теоретичеиских
терминов, ограничения, оипять-таки подобно редукциоинным
предложениям, оказываюится средством обеспечениия эмпи-
рического содержания*. Отсюда вытекает множиество интересных слеидствий, я
упомяну лишь три. Когда обнариужили, что теоретическиие
термины нельзя устранить с помощью строигого определения,
встал вопрос: как отличиить конвенциональныеи элементы от
эмпирических в процессахи их введения? Формализм Сниида
проливает свет на это зиатруднение, выражая егои в дополни-
тельной структуре. Еслии бы теория типа ньютоновиской ме-
ханики имела лишь одно прииложение (например, опреиделе-
ние соотношения масс дляи двух тел, соединенных приужиной),
то спецификация теоретических фуникций с ее помощью
содержала бы порочный кируг, а само применение было ибы
бессодержательным. Одниако, с точки зрения Снидаи, единст-
венное приложение еще ние образует теории, а когда соеди-
няются различные приложения, потенциальныий круг уже не
порождает бессодержатеильности, поскольку он риаспределя-
ется на все множествои приложений. В итоге проблеимы либо
изменяют свой вид, либо исичезают.
В рамках формализма Сниида не возникает искушениия
задавать физикам искусственные вопросы типаи следует ли
* Третий пример этого процеисса (работы с терминамии наблюде-
ния), вводящий язык с эмпиричеиским содержанием в нериазрывную
связь, приведен на заклюичительных страницах ситатьи: Т. Кун, «Вторич-
ные размышления о парадиигмах» в «The Structure of Scientific Theories»,
ed. F. Suppe (Urbana: University of Illinois Press, 1974), pp. 459—482. Об-
ращение ко всем традициионным уровням (терминоив наблюдения, тео-
ретических терминов и тиеорий в целом) представиляется мне чрезвы-
чайно важным.

252 То м а с Ку н
«массу» или «силу» рассиматривать в качествеи исходного тер-
мина, через который оприеделяются остальные теирмины. Для
Снида оба эти термина теоиретические и во многих оитноше-
ниях равноправные, поскиольку ни один из них нельизя усвоить
и ни одному нельзя придатьи значения вне теории, примиене-
ние которой должно преидполагаться. Наконец, бытиь может,
самое главное, состоити в том, что в формализмеи д-ра Снида
предложение Рамсея приобиретает новый вид. Благодиаря тому
что ограничения и закониы принимаются по эмпиричесиким
следствиям, появляется воизможность сказать мниого нового
и интересного относитеильно функций и устранимости тео-
ретических терминов*.Эти и другие аспекты формалиизма Снида еще будут при-
влекать к себе вниманиие, однако для меня наиболеие важна та
сторона его концепции, киоторую я хочу рассмотриеть в заклю-
чение данного раздела ситатьи. В гораздо большей ситепени и
значительно более естиественно, чем предшествиующие фор-
мализации, концепция Снидиа обращается к реконстриукции
динамики теорий — к рекоинструкции процесса измеинения и
роста теорий. Для меня удиивительно, конечно, выглядит тио,
что его реконструкция тиребует существования (по крайнеий
мере) двух разных видови изменения во времени. Прии пер-
вом, который Снид назыивает «сохраняющим ядро»и теории,
затрагиваются некоторые образцовыеи применения теории.
Прогресс заключается лиибо в открытии новых применений,
которые включаются вои множество подразумеваиемых при-
менений I, либо в построеинии нового ядра теории (в пиреж-
ней терминологии Снида — нового множествиа расширений
ядра), которое более точино задает условия вхождения в I **. И
Штегмюллер, и Снид подчерикивают, что изменения подоб-
* См. об этом: Снид. «Логическиая структура», с. 31—37, 48—51,
65—86, 117—138, 150—151; Штегмюллер «иСтруктура и динамика теои-
рий», 45—103. ** Штегмюллер, отвергающийи то, что он называет «плиатонизмом
Снида», формулирует этот пункт иначе, и егои подход нравится мне
больше. Однако его изложиение здесь потребовалои бы введения допол-

После «Структуры научных революций» 253
ного рода соответствуиют теоретической деятеильности в рам-
ках нормальной науки, и я вполне с ними соглаисен*. Ядро
теории, в силу своей пририоды, не подвержено прямойи фаль-
сификации, поэтому Снид такиже предполагает, а Штегмюл-
лер развивает предполоижение о том, что по крайиней мере
некоторые случаи измеинения ядра соответствуюит тому, что я
назвал научными революциями**.Хотя формализм Снида допускает существование реиво-
люций, он пока не проясняеит природу революционногио из-
менения. Я попробую наметитиь способ продвижения к этомиу
прояснению, поскольку преипятствий не вижу. Но даже и без
этого моя историографичесикая и моя более философскаия
работа получают новое оисвещение благодаря попыткие рас-
сматривать революции икак изменения ядра. В частности, я обнаружил, чито мое до сих пор не опублии-
кованное исследование генезиса иквантовой теории и ее тиранс-
формации в 1925—1926 гг. раскрывает измененияи, которые
вполне можно представиить в виде совмещения элементоив
традиционного ядра с другиими элементами, выведениными из
его недавних расширенийи***. Такой способ рассмотреиния ре-
нительных формальныхи средств, которые несуищественны для целей
настоящей статьи. * Снид, «Логическая структиура», с. 284—288; Штегмюллер,
«Структура и динамика теорий»,и с. 219—231. ** Снид, «Логическая структура»и, с. 296—306; Штегмюллер, «Стриук-
тура и динамика теорий», с. 231—247.
*** Центральную тему моейи готовящейся к печати книгии по истории
проблемы черного тела яи мог бы теперь сформулироивать следующим
образом. С 1900 г. и в работе «Warmestrahlung» Планка, опубликоваинной
в 1906 г., фундаментальные уравниения механики и электромиагнитной
теории находились в ядреи теории черного тела Плианка; уравнение для
элемента энергии,
ε = hv было частью его расширеиния. Однако в 1908 г.
уравнение, определяющее иэлемент энергии, стало чиастью нового ядра;
уравнения, специально выибранные из механики и элеиктромагнитной
теории, были отнесены к иего расширениям. Несмотрия на заметное
пересечение уравненийи, включенных в два расширенных ядра (вот она,
непрерывность), структиуры теорий, задаваемыхи этими двумя ядрами,
радикально различалисиь.

254 То м а с Ку н
волюций кажется мне мниогообещающим, поскольку поизво-
ляет высказать кое-чтио интересное по поводу ниепрерывнос-
ти, сохраняющейся в них*. Однако сначала нужнои закончить
работу. А теперь я обращаюсь к неикоторым аспектам конциеп-
ции Снида.
Две проблемы демаркации
Я уже говорил о том, что циентральным новшествоим под-
хода Снида является, вероиятно, его понятие принуждениия
(constraint). Это понятие может оказаться даже более фуни-
даментальным, чем считает он сам. При разрабиотке своего
формализма Снид начинаеит с выделения теории — наипри-
мер, классической мехианики, для которой, подчерикивает он,
должны существовать чеи ткие критерии выделения **. Анали-
зируя эту теорию, он далее провиодит различие между ее
нетеоретическими и теоиретическими функциями. К числу
последних относит те, коиторые нельзя определить никакими
применениями теории, не обращаясь к ее фундаментаильным
законам. Наконец, на триетьем шаге, вводятся принуиждения,
позволяющие нам определиить теоретические функциии. Этот третий шаг представляется мне совеиршенно верным.
Однако гораздо меньше диоверия вызывает второий шаг, и я
хотел бы обсудить возможиность изменения порядка иих введе-
* Штегмюллер (с. 14, 182) полагаиет, что моя неспособность ипре-
одолеть затруднения, свиязанные с моей позициейи, обусловлена тем, что
я принимаю традиционное иистолкование теории каик некоторого мно-
жества утверждений. Замиечания по поводу его иллюситраций я выскажу
ниже, однако это важно диля решения проблемы непрериывности. Заме-
чание о том, что какое-ито уравнение или утвержидение существенно для
успеха теории в данном приименении, не связано с тием, что структура
теории позволяет сказаить гораздо больше о том, икаким образом новые
теории могут создаватьися из элементов, разрабоитанных несовместимы-и
ми с ними предшественницаими. ** Снид. «Логическая структиура», с. 35; Штегмюллер. «Стируктура и
динамика теорий», с. 50.

После «Структуры научных революций» 255
ния. Нельзя ли ввести примеинения и принуждения в качеситве
исходных понятий, а дальниейшее исследование покаижет, в
какой мере из них следуиют критерии самотождеситвенности
теории и различия между теиоретическим и нетеореитическим?Рассмотрим, например, килассические формулировики ме-
ханики и электромагнитниой теории. Большая часть иприме-
нений каждой из них можиет быть осуществлена беиз обраще-
ния к другой, и это достатоичное основание считатиь их двумя
теориями, а не одной. Однаико эти две теории никогда ине
были абсолютно разнымии. Обе они входят вместе и, итаким
образом, требуют одна дриугой в таких применениях,и как ме-
ханика эфира, звездная абеиррация, электронная теоирия ме-
таллов, Х-лучи или фотоэлеиктрический эффект. Кроме того,
в таких применениях ни одина из этих теорий не восиприни-
мается как простое среидство для другой. Напротив,и обе тео-
рии действуют совместнио почти как единая теория, у которой
имеются как чисто мехаинические применения, таки и чисто
электромагнитные*. Думаю, мы не утратим ничиего важного, если признаием,
что теории, которые обыично мы рассматривали киак различ-
ные, пересекаются в некиоторых важных применеиниях. Но
это мнение основываетися на моей готовности оитказаться от
какого-либо строгого криитерия, позволяющего провеисти раз-
личие между теоретичесикими и нетеоретическимии функци-
ями и понятиями. Это можно проиллюстририовать рассмотрением ианализа
классической механикии Снидом. Поскольку ее моижно изу-
чить только в том случаеи, когда предполагаются некиоторые
применения этой теории, маисса и сила провозглашаютися
теоретическими понятиями классической миеханики и тем
самым противопоставляюится понятиям пространствиа и вре-
* Дополнительный смысли, в котором одна теория пиринуждает
другую, задается традициоинным пониманием того, чтио совместимость
новой теории с существуиющими признанными теориямии является
одним из критериев ее оциенки.

256 То м а с Ку н
мени, которые усваиваются независимо от этой теоирии. Ре-
зультат кажется мне в осноивном верным, однако меиня беспо-
коит, что данный аргумент суищественно зависит от усвоения
статики, науки о механическом равиновесии как непроблемаи-
тичной части более общейи теории, рассматривающеий мате-
рию в движении. Учебники по механике делаиют правдоподобным такоеи
понимание этой теории, одинако и история, и элементаирная
педагогика говорят о том,и что статику можно расисматривать
как особую теорию, усвоение которой предваиряет знакомство
с динамикой точно так жие, как усвоение геометрии предшеист-
вует знакомству со статиикой. Если бы, однако, мехианика
была расщеплена таким оибразом, то сила оказалаись бы тео-
ретическим понятием толиько в статике, из коториой оно во шло
бы в динамику с целью выниуждения. Второй закон Ньюитона
был бы нужен только для оипределения массы, но не сиилы *.
* Тот факт, что рычажные весы моижно использовать для измиерения
(инерционной) массы, моижно обосновать толькои с помощью теории
Ньютона. Видимо, именно этио имел в виду Снид, утвержидая (с. 117),
что масса должна быть тиеоретическим понятием, пиоскольку теорию
Ньютона можно использоивать для вывода: являютсяи ли показания
весов подходящими для опредиеления массы. Я думаю, этот критеирий
(обоснование измерителиьного инструмента теоирией) важен для оценки
теоретичности, однакои он иллюстрирует и трудности, связанныие с такой
оценкой. Конечно, ньютионовская механика испоильзовалась для конт-
роля инструментов, измеиряющих время, и итогом былои принятие более
точных стандартов, нежели суточное движениие звезд. Я не считаю
неубедительными аргумениты Снида в пользу отнесения времени к
нетеоретическим понятииям. Напротив, они вполне соигласуются с моей
интуицией. Но я считаю, чтои усилия сохранить четкоеи различие между
теоретическими и нетеоиретическими терминами итеперь можно рас-
сматривать как утратиившую свое значение стоирону традиционного
способа анализа. Мои оговорки относительино полной ненужности риазличия между
теоретическим и нетеоиретическим у Снида появилиись и приобрели
ненужный размах из бесиед с моим коллегой К.Г. Гемпелем. Однако
первоначально они былии стимулированы неоднокиратными указаниями
Штегмюллера (с. 60, 231—243) на ито, что такое различиеи потребовало
бы построения строгой иеирархии теорий. Тогда термины и функции,

После «Структуры научных революций» 257
Я не хочу сказать, что тиакой способ подразделениия меха-
ники верен, а Снид ошибаетися. Можно предполагать, чтио
значение его аргументоив не зависит от выбора миежду двумя
представлениями. Мое интуиитивное представление о том,
что должно считаться тиеоретическим, выражаеится предпо-
ложением, что функция илии понятие являются теоретииче-
скими относительно даниного применения, если для иих вве-
дения требуется другая теория. То, что функция, подобная
силе, может также считиаться теоретической длия всей теории,
тогда объяснялось бы спосоибом ее вхождения в большую
часть применений теории. Тогда некоторая функция илии
понятие могут быть теореитическими в одних примениениях
теории и нетеоретическиими — в других. Такой результат не
вызывает у меня беспокоийства. Фактически к немиу пришли
уже давно, когда отказаились от надежды найти ниейтральный
язык наблюдения. К этому я добавил бы, что болиьшую часть наиболее цени-
ного в подходе Снида можнио сохранить, не решая проиблемы
демаркации, поставленниой современной формойи его форма-
лизма. Однако другие важиные использования этого иформа-
лизма предполагают разлиичия иного сорта, и критериии, не-
обходимые для них, требуюти дополнительных уточнеиний. При обсуждении развития теиории во времени Снид и
Штегмюллер неоднократино ссылаются на различиие между
теорией-ядром (theory-core) и расиширенной теорией-ядром
(expanded-theory-core). В первую входит баизисная математи-
ческая структура теориии — второй закон Ньютониа в случае
классической механикии — вместе с принуждениямии, управ-
ляющими всеми применениямии теории. Расширенное ядрио
вдобавок содержит некоиторые специальные закионы, нужные
для специальных применениий, например, закон упругоисти
обоснованные теориейи одного уровня, были бы нетиеоретическими на
более высоком уровне. Эита интуиция кажется мне поилезной, однако я
не вижу оснований для ееи уточнения.

258 То м а с Ку н
Гука, а также специальныие принуждения, которые приименя-
ются только при использоивании этих законов.Два человека, принимаюищие различные ядра, фактиче ски
придерживаются двух разниых теорий. Если же они обаи верят
в некоторое ядро и в егои образцовые применения, оини будут
сторонниками одной и тоий же теории, даже если ихи убежде-
ния относительно ее воизможных расширений силиьно расхо-
дятся. Те же самые критерии приниятия одной и той же теориии
справедливы для отдельниых индивидов в разные перииоды
времени*. Короче говоря, ядро являетися структурой, которая, ви от-
личие от расширенного ядраи, не может быть устранена без
одновременного устранения всей теории. Пиоскольку приме-
нения теории (возможно, икроме тех, которые появиились вмес-
те с ней) зависят от специально изибранных расширений, то
провал эмпирического утвиерждения дискредитирует только
расширение, а не ядро, слеидовательно, не саму теиорию. Способ, посредством которого Сниид и Штегмюллер при-
меняют этот результат для экспликации моих виоззрений, оче-
виден. Ясны также основиания их утверждения о томи, что не-
которые изменения ядра теории сооитветствуют эпизодам, ко-и
торые я назвал научными революциями. Как уиже б ыло сказано,
я считаю, что утверждениия подобного рода допустимы, одна-
ко в их современной форимулировке чувствуется привкус по-
рочного круга. Для его устранения требуется сказать гораздо
больше о том, как установить, принадлежит или конкретный
элемент структуры, исполиьзуемый для применения теориии,
ядру теории или его конкреитному расширению. Хотя я затрагиваю этот воипрос, опираясь только наи свою
интуицию, его важность миожно обосновать рассмиотрением
примера, к которому обраищаются Снид и Штегмюллер. Допустим, сила тяготения измеиняется обратно пропор-
ционально кубу расстояниия между телами или что сиила уп-
* Снид. «Логическая структиура», с. 171—184, 266 и далее, 292 и
далее; Штегмюллер. «Стриуктура», с. 120—134, 189—195.

После «Структуры научных революций» 259
ругости является квадратичной фуинкцией перемещения. Тог-
да мир был бы иным, однако ньюитоновская механика осита-
валась бы и механикой, ии ньютоновской. Следовиательно,
закон упругости Гука и закон гравитации Ньиютона принад-
лежат расширениям класисической механики, а неи ее ядру,
определяющему самотождеиственность теории. С дриугой сто-
роны, второй закон двиижения Ньютона следует отнести к
ядру теории, поскольку он играет существенную ролиь в со-
держании конкретных поинятий массы и силы, без коиторых
механика не была бы мехианикой Ньютона. Таким образом,
второй закон является сиущественным для всей триадиции ме-
ханики, восходящей к работе Ньютона.
А что можно сказать о тиретьем законе Ньютонаи — о ра-
венстве действия и противодействия?и Снид, а вслед за ним и
Штегмюллер относят егои к расширенному ядру, видимо, по-
тому, что физики конца XIX столетия сичитали его несовмес-
тимым с электродинамичеискими теориями, рассматиривавши-
ми взаимодействие междиу заряженными частицамии и полями.
Однако эта причина, если я правильно иее понял, как раз ил-
люстрирует то, что я назвал «привикусом порочного круга». Необходимость устранения третьего закиона была одним
из множества конфликтоив, обнаруженных в концеи XIX века
между механикой и электиромагнитной теорией. Тем не менее
некоторые физики продолижали считать третий заикон, как и
второй, существенным элиементом классическойи механики. Нельзя сказать, что онии ошибались просто потому, что
релятивистская и квантоивая механика еще не занияла место
классической механикии. Если мы так скажем и будием наста-
ивать, что ядро классичеиской механики должно виключать в
себя только элементы, коиторые входили во все теиории, на-
зываемые ньютоновскиой механикой на протяжеинии всего
периода ее существования, то приравинивание изменения яд-
ра к изменению теории ситановится тривиальноситью. Анали-
тик, который, подобно некиоторым физикам, чувствуиет, что
специальная теория отноисительности была высшими дости-

260 То м а с Ку н
жением классической механики, а не ее преодоилением, мо-
жет обосновать свое мнение, включив ви ядро элементы, об-
щие для обеих теорий. Я считаю: чтобы эффективнои использовать формализим
Снида для выделения и анализа случаеви, когда теория из-
меняется вследствие заимены, а не простого росита, нужно
найти другие техническиие средства, позволяющие оитличать
элементы ядра от элеменитов расширений. Кажется,и здесь
нет принципиальных препятиствий, тем более что обсиужде-
ние формализма Снида ужеи внесло важный вклад ви дости-
жение этой цели. Как мнеи представляется, необходиима яс-
ная и общая формулировка, ви рамках формализма, некиото-
рых широко распространиенных интуитивных идей, идве из
которых были рассмотриены выше. Почему второйи закон
Ньютона является необходиимым элементом механикии, а
закон гравитации таковиым не является? На чем осниовыва-
ется наше убеждение в томи, что релятивистская мехианика
концептуально отличаеится от ньютоновской миеханики, а
относительно механикии лагранжиана и гамильтониана это-
го сказать нельзя* ?
В письме, содержащем отвеит на более раннее указаиние
этих трудностей, Штегмюллер высказал доиполнительные
идеи по поводу их преодолениия. Быть может, полагает он,
ядро нужно сделать настолько богаитым, чтобы получить воз-
* Для дальнейшего обсуждениия можно указать на то, чито пробле-
ма установления различия меижду ядром и расширенным ядриом имеет
аналог в моей собствениной работе, а именно в приоблеме установления
различия между нормальным и ревиолюционным изменением. При об-
суждении этой проблемы я исипользовал термин «кониститутивный»,
предполагая, что в революиционном изменении отбраисывается консти-
тутивная, а не просто слуичайная часть предшествуиющей теории. Тогда
трудность заключаетсия в расшифровке термина «иконститутивный».
Самое большее, что я могуи сказать: конститутивниые элементы являют-
ся в некотором смыслеи квазианалитическими, тио есть отчасти детер-
минированными языком, аи не природой (Кун. «Структура», с. 183 и
далее; «Вторичные размиышления», с. 469).

После «Структуры научных революций» 261
можность оценивать тиеоретические функции. Втоирой закон
Ньютона, продолжает он,и необходим для этого, а треитий закон
и закон гравитации — нет. Это именно то, что нужнои, ибо идея Штегмюллера ведеит
к выполнению минимальниых условий адекватности и пол-
ноты ядра. Кроме того, даже в тиаком предварительном вииде
она никоим образом не тиривиальна, ибо ее системиатическая
разработка может застиавить перенести третийи закон Ньюто-
на из расширения классичиеской механики в ее ядрои. Не будучи специалистом в этиих вопросах, я не вижу спо-и
соба отличить инерционниую массу от гравитациониной (сле-
довательно, отличить миассу от веса или силы), неи обращаясь
к третьему закону. Что же касается различиий между классической ии реляти-
вистской механикой, заимечания, содержащиеся в пиисьме
Штегмюллера, приводят меиня к следующему предваритиель-
ному выводу. Возможно, для этих двух теиорий можно найти
формально тождествениные ядра, однако их тождеиство было
бы кажущимся. Они должны быили бы пользоваться разниыми
теориями пространства—ивремени для спецификации сивоих
нетеоретических функциий. Идеи подобного рода должины
выдвигаться, однако самиа легкость их выдвижениия уже вну-
шает подозрение относитиельно их успешности.
Редукция и революции
Предположим теперь, что иуже разработаны адекваитные
технические средства идля отличения ядра от его риасширений.
Что тогда можно будет скиазать об отношении междуи измене-
ниями ядра и научными революциями? Отвиет на этот вопрос
будет зависеть в конечниом счете от применения риедукцион-
ного отношения Снида к париам теорий, в которых одиин за-
меняется другим в качестиве признанного базиса наиучных
исследований. Насколькио мне известно, никто еище не при-

262 То м а с Ку н
менял новый формализм ки подобным парам*, однако Снид
предполагает, что такое применение миожно попытаться осу-
ществить. Возможно, пишети он, «новая теория должнаи быть
такой, чтобы старая теоирия редуцировалась к неий (была ее
частным случаем)» (с. 305)и.В своей книге, гораздо ясниее, чем в сообщении на данином
симпозиуме, Штегмюллер чиетко присоединяется к этоий тра-
диционной идее и используиет ее для устранения того, что он
называет Rationalitatslucken (разрыивами рациональности) ви
моей концепции. Как и мноигие другие, он обнаруживаеит
разрывы рациональносити в моих замечаниях о ниесоизмери-
мости двух теорий, раздеиленных революцией, в миоем под-
черкивании проблемы комимуникации, с которой стиалкива-
ются сторонники таких тиеорий, и в моем утверждеинии о том,
что эти проблемы делают ниевозможным какое-либои полное
систематическое сравинение этих теорий**. Возвращаясь к этим вопросиам, я готов допустить: если
бы, опираясь на отношениеи редукции, можно было покаизать,
что более поздняя теория риешает все проблемы, решаиемые
ее предшественницей, и еище многие сверх того, былио бы
бессмысленно говоритьи о технике сравнения этиих теорий. В
действительности формиализм Снида не дает осниований для
* В качестве примеров Сниид приводит редукцию мехаиники твер-
дого тела к классическиой механике частиц, а тиакже отношения (скорее и
эквивалентности, чем риедукции) между формулировиками механики
частиц Ньютоном, Лагранижем и Гамильтоном. Обо всем этом он исказал
много интересного. Однаико с точки зрения историии механика твердо-
го тела появилась позже, ичем та теория, к котороий она редуцируется,
поэтому ее концептуальнаия структура непосредствиенно связана со
структурой редуцирующейи теории. Отношения между тиремя форму-
лировками классическоий механики являются болееи сложными, одна-
ко они сосуществовали, не порождая чувстива их взаимной несовмеис-
тимости. Нет видимых осноиваний считать, что ввеидение какой-либо из
них было революцией. ** Stegm
ller, Theorienstrukturen, pp. 14, 24, 165—169, 182 f., 247—252.
См. также: W. Stegm
ller, «Accidental («Non-substantial») Theory Change
and Theory Dislodgement», Erkenntnis 10 (1976): 147—178.

После «Структуры научных революций» 263
контрреволюционных уитверждений Штегмюллериа. Напро-
тив, одно из главных достиоинств этого формализмаи я усмат-
риваю в том, что он помоигает уточнить проблему ниесоизме-
римости.Чтобы показать это, я начину с изложения моей позициии,
придав ей более точную фоирму. Большинство читателейи мо-
ей книги предполагало, чтио когда я говорил о несоиизмеримых
теориях, я имел в виду, что их нельзя сравниваить. Однако
термин «несоизмеримосить» заимствован из матиематики, и
там он не имеет таких силедствий. Гипотенуза прямоугольно-
го треугольника несоизимерима с его стороной,и однако их
можно сравнивать и измиерять с любой требуемой степенью
точности. Отсутствует не сравнимость, а едииница длины, с
помощью которой гипотениузу и сторону треугольниика мож-
но измерить прямо и точнио. Применяя термин «несоизимеримость» к теориям, я иимел
в виду только то, что неи существует общего языка, в котороим
обе теории могут быть выриажены полностью и котоирый, сле-
довательно, может послиужить базой для их последоивательно-
го сравнения*.
* Когда я впервые использовал тиермин «несоизмеримостиь», я
воображал гипотетическиий нейтральный язык, в икотором можно опи-
сать вообще любую теорию. Затем я осознали, что сравнение требует
наличия языка, нейтральиного лишь по отношению к дивум сравнивае-
мым теориям, однако я соминеваюсь в том, что дажеи такая ограниченная
нейтральность можети быть достигнута. Обмен мниениями показал, что
именно это является тем циентральным пунктом, по икоторому мы со
Штегмюллером наиболее иявно расходимся. Рассмоитрим, например,
сравнение классическиой механики с релятивиситской. Он полагает, что
когда мы поднимаемся по иеирархии теорий от классиической (реляти-
вистской) механики к более общей механике, в киоторой отсутствует
второй закон Ньютона,и затем — к кинематике и так далее, то в конце
концов мы достигнем такого уровня, на коториом нетеоретические
термины окажутся нейтриальными по отношению к килассической и
релятивистской теориями. Я сомневаюсь в достижиимости такого уровня,
и его «так далее» кажетися мне весьма примечатеильным. Мне представ-
ляется, что систематичеиская теория сравнения триебует установления
референтов несоизмериимых терминов.

264 То м а с Ку н
С этой точки зрения проблиема сравнения теорий оитчасти
становится проблемой пеиревода, и мою позицию по оитноше-
нию к ней можно краткои указать, сославшись наи близкую
позицию, разработанную Киуайном в работе «Словои и объект»
и в последующих публикациях. В отличие от Куайна я не считаю, что реиференция в ес-
тественном и научном языках непостижимиа. Действительно,
ее очень трудно открытиь и никогда нельзя быть поилностью
уверенным в том, что этио удалось. Но установление референ-
ции в иностранном языкеи вовсе не эквивалентнои созданию
руководства по переводуи для этого языка. Референциия и пе-
ревод — это две проблемы,и а не одна, и их нельзя решиить
одновременно. Перевод всегда и необходиимо несовершенен
и опирается на компромисисы. Компромисс, подходящий диля
одной цели, может быть непригоден для другой. Умелый пе-
реводчик, двигаясь по текисту, действует не вполне система-
тично, а неоднократно иизменяет выбор слов и фраиз в зави-
симости от того, какой аиспект оригинала он хочеит сохранить
в переводе. Как мне представляется, пиеревод одной теории на иязык
другой включает в себя киомпромиссы такого же риода, что и
позволяет говорить о неисоизмеримости. Однако сиравнение
теорий требует лишь идентификации рефеиренции. Неизбеж-
ное несовершенство пеиревода затрудняет решениие проблемы,
но не делает ее принципиаильно неразрешимой. Опираясь на эти соображениия, я сначала хочу показаить,
что использование Штегмиюллером отношения редукиции со-
держит в себе порочный кируг. Анализ редукции у Снида опии-
рается на принятую без обсиуждения посылку, которую я счи-
таю эквивалентной утвеирждению полной переводиимости. Необходимым условием редукции теориии Т’ к теории Т
является такое же отношеиние редукции между соотвиетству-
ющими ядрами К и К’. В свою очередь, это требиует отношения
редуцируемости между частными пиотенциальными моделя-
ми, характеризующими эти ядира. Таким образом, для всего

После «Структуры научных революций» 265
этого требуется такое отношение р,и которое однозначно аис-
социирует каждый элемент множиества М’рр с единственным
элементом меньшего мноижества Мрр.Снид и Штегмюллер подчеркиивают, что элементы этих
двух множеств могут бытиь по-разному описаны и блаигодаря
этому обладать совершенино разными структурамии*. Тем не
менее они считают гараинтированным существовиание отно-
шения р, способного по структуреи выделить элемент Мрр,
соответствующий элемениту М’рр, который обладает инойи
структурой, да еще описаниной в иных терминах. Такое допущение я рассматириваю как равнозначниое пред-
положению о беспроблемниости перевода. Конечно, ионо уст-
раняет проблемы, которыие для меня связаны с несоиизмери-
мостью. Однако можем лии мы при современном полиожении
дел считать гарантировианным наличие такого оитношения? Для качественных теориий, полагаю я, достаточнои ясно,
что такого рода отношеиния не существует. Рассмотрим, в
частности, лишь один конитрпример из множества ипримеров,
приведенных мною в другиих местах **. Базисный словарь хи-
мии XVIII столетия был преимущеиственно словарем качиеств,
а центральная проблемаи для химиков того времении состояла
в прослеживании качестив в реакциях. Тела рассматривались
как земли, масла, металилы и т.п. Флогистон считался суб-
станцией, которая при доибавлении к различным зеимлям на-
деляла их жаром, ковкоситью и т.п. Химики XIX века в значи-
тельной мере избавилисиь от таких вторичных киачеств, по-
ставив на их место весовые соиотношения и пропорции. Знаниие
этих соотношений для опреиделенного элемента или исмеси не
приводит к качествам, коиторые в предшествующем ситолетии
считались характерныими для различных химичесиких видов.
Наличие у металлов общих сивойств теперь вообще неильзя
* Sneed. «Logical Structure», p. 219 и далее.; Stegmи ller. «Theorien-
structuren». P. 145. ** Kuhn. «Structure», 2d ed., p. 107. — Кун Т. Структура научных ре-
волюций. М., АСТ, 2001. С. 173.

266 То м а с Ку н
было объяснить*. Образец, считавшийся меидью в XVIII сто-
летии, оставался медью ии в следующем столетии, одинако его
структура в множествеи М’рр была совершенно иной, ниежели
в множестве Мрр и не существовало спосоиба перехода от
более поздней структурыи к предшествующей.Ничего столь же определеинного нельзя сказать оиб отно-
шении между успешными теориями матемаитической физики,
рассмотрением которыих ограничиваются Снид и Штиегмюл-
лер. Если дано релятивистское киниематическое описание двии-
жущегося стержня, всегда миожно вычислить длину и миестопо-
ложение этого стержня в физике Ньютонаи**. Однако особой
заслугой формализма Сниида можно считать то, чтио он поз-
воляет выявить существеинную разницу между вычисилением
в теории относительноисти и прямым вычислениеми в теории
* Было бы ошибкой не обращатиь внимания на эту утрату оибъяс-
нительной силы и считатиь, что успех теории флогистона быил простой
случайностью, не связаинной с особенностями приироды. Металлы об-
ладают общими чертами, коиторые теперь можно объясинить указанием
на сходную упорядоченноисть их валентных электиронов. Их соединения
имеют между собой меньшеи общего, поскольку комбинаиции разных
атомов приводят к большему разнообразию ви расположении электро-
нов и к ослаблению их свиязей в образующихся молекиулах. Если в тео-
рии флогистона не было структуры современноиго объяснения, то это
было обусловлено главным обраизом предположением о тоим, что при
получении металлов к раизным рудам скорее добавилялся источник сход-
ства, а не устранялся источник их раизличия. ** В реконструкции Снида кинематикаи является теорией низкогио
уровня, дополняющей множеиства Мрр, необходимые для формализиа-
ции всех вариантов мехианики (разница между котиорыми обусловлена
разными способами до бавления функций силы и маиссы к множествам
Мрр). Классическая механикаи образуется лишь при задании подмнио-
жества М (принадлежащего Мр), удовлетворяющего вториому закону
Ньютона. Однако такой сипособ подразделения, как мине кажется, не
годится, когда ньютоновсикую механику мы сравнивиаем с реляти-
вистской механикой, поискольку они должны стриоиться из разных
пространственно-времиенных систем, следоватиельно, из множеств
Мрр, структурированных по-риазному. Поэтому пока нет разрабоитан-
ного формализма для специиальной теории относитиельности, я могу
продолжать трактоватиь кинематику достаточнио широко — как часть
механики.

После «Структуры научных революций» 267
Ньютона. Во втором случиае начинают с ньютоноивского ядра
и вычисляют значения непиосредственно, передвигаиясь от
одного применения к другомиу с целью получить требуемое
ограничение. В случае жеи первой теории начинаюти с реляти-
вистского ядра и движутся ичерез разные применениия с целью
получить требуемое ограничение (функциий длины и време-
ни), которое может отлиичаться от ньютоновскоиго. Лишь на
последнем шаге, полагая (v/c)
2 < 1, получают числовые знаи-
чения, согласующиеся с болиее ранними вычислениямии. Снид подчеркивает эту разиницу в предпоследнем абзаице
своей книги: «В новой теории функции прииобретают иную математии-
ческую структуру и вступают в другиие математические отнио-
шения друг с другом. Они задаиют иные возможности опире-
деления их значений по сриавнению с соответствиующими
функциями прежней теории.и.. Интересно то, что клаиссиче-
ская механика находится в отношении реидук ции к специаль-
ной теории относительиности и что функции массыи в этих
теориях соответствуюти данному отношению. Однаико это не
должно скрыть того факта, что данные функциии обладают
разными формальными свиойствами и, с этой точкии зрения,
ассоциируются с различниыми понятиями (с. 305 и далее). Эти совершенно верные зиамечания* ставят перед нами
следующие вопросы. Не предиполагает ли отношение реидук-
ции р между частными потеинциальными моделями налиичия
способности соотноситьи понятия, формальные свойиства или
математические структиуры, лежащие в основе М’рр и Мрр,
еще до вычисления конкреитных числовых значениий, которые
отчасти детерминироваины этими структурами? Доситаточно
ли того, что эти вычислениия могут быть произведеныи, для
оправдания существованиия отношения р между частниыми
потенциальными моделямии?
До сих пор я имел дело толиько с трудностями, возниикаю-
щими в связи с отношением иредуцируемости между ядрами.
* Кун. «Структура», 2-е изд., си. 100—102.

268 То м а с Ку н
Однако в формализме Сниида спецификация теории триебует
не только спецификации еие ядра, но также и множеситва пред-
полагаемых применений I. Следовательно, редукциия теории
Т к теории Т’ требует наложения некоторыих ограничений на
возможные отношения элеиментов множеств I и I’. В частнос-
ти, если Т’ решает все проблемы Т и еще другие проблемы,
то множество I’ должно включать в себяи множество I. Для
случая качественных тиеорий сомнительно, чтоибы это условие
было выполнено. (Как покаизано выше в замечаниях иотноси-
тельно химии, Т’ не всегда решает все теи проблемы, которые
решала Т.) Пока нет даже самой прибилизительной формализаиции
таких теорий, данный воипрос трудно обсуждать тоично, поэ-
тому я ограничусь предполагаемыми примеинениями ньюто-
новской и релятивистскиой механики, поскольку зидесь мы
можем в большей мере опиираться на интуицию. Их расисмот-
рение приводит нас к наибиолее интересному, с моей точки
зрения, аспекту формализима Снида, который в наибиольшей
мере требует дальнейших исследоваиний, причем не обяза-
тельно формальных. Если ньютоновскую мехианику можно редуцировать к ре-
лятивистской механике, то предполагаеимые применения пер-
вой (то есть структурыи, к которым, как ожидаетися, примени-
ма теория Ньютона) должны быть огрианичены скоростями,
чрезвычайно небольшимии по сравнению со скороистью света.
Однако, насколько мнеи известно, нет свидетелиьств того, что
до конца XIX века кто-то ииз физиков думал о таком оиграни-
чении. В применениях ньютоиновской механики скориости
были ограничены толькои фактически — благодаря приироде
изучаемых физиками явлениий. Отсюда следует, что исторически класси I, включающий
подразумеваемые, а не тиолько реальные примениения, содер-
жал в себе ситуации, в котиорых скорость могла быить сравни-
ма со скоростью светаи. Отношение редукции требиует исклю-
чения таких элементов изи множества I и создает, таким об-

После «Структуры научных революций» 269
разом, новое и более узкое мноижество подразумеваемыих
применений. Это множестиво я буду обозначать как I
c.
Для традиционного формаилизма это ограничение поидра-
зумеваемых примененийи ньютоновской механиики не имеет
большого значения, и им обыично пренебрегали. Редуцириуе-
мая теория образована уравнениями ньютоновской механиики,
которые сохраняются ниезависимо от того, были оини сфор-
мулированы сами по себе иили выведены в качествие предель-
ного случая из релятивистиских уравнений. Однако в формализме Сниида редуцируемая теория пред-
ставляет собой упорядочеинную пару (К, I
с), которая отлича-
ется от оригинала (К, I) вследствие того, что I
c отличается от
I. Если бы различие заключиалось только в количеистве эле-
ментов этих двух множеситв, оно было бы несуществиенным,
поскольку исключенныеи применения были бы обычно илож-
ными. Однако более внимаительный взгляд на то, каик образу-
ются множества I
c и I, показывает, что здесь речь идет о чием-
то более существенном. Чтобы обосновать послеиднее утверждение, нужнои слегка
отклониться в сторону идля рассмотрения последнией, наибо-
лее яркой параллели межиду воззрениями Снида и моиими. В его книге настойчиво поидчеркивается, что элемеинты
класса подразумеваемыих применений I нельзя задать экс-
тенсионально, посредстивом списка, поскольку тоигда теоре-
тические функции были бы устранимы и теории не моигли
бы развиваться за счет иновых применений. К томуи же он
выражает сомнение, чтио принадлежность к I определяется
чем-то похожим на множество необходимыхи и достаточных
условий. На вопрос, как жеи оно все-таки определяетися, он
ссылается на витгентшеийновский предикат «играи» и до-
бавляет, что баскетбол, бейсбол, пиокер и т.п. «могут слу-
жить «образцовыми примеирами» игр» (с. 266—288, особени-
но с. 269). В разделе «Что таикое парадигма?» Штегмюллиер
обобщает эти рассуждения и пирямо говорит об отношении

270 То м а с Ку н
сходства ( hnlichkeitsbeziehungen) как детерминирующем
вхождение в I. Многим из вас известно: ви своих недавних работахи я уделял
большое внимание формироиванию навыка видеть схиодство в
процессе профессиональиной подготовки *. Теперь я попыта-
юсь очень кратко обобщиить и применить сказанноие ранее. С моей точки зрения, одниой из постоянных составиляю-
щих (быть может, единственной), котораия изменяется при
каждой научной революции, являетсия часть концептуальнойи
матрицы отношений сходства, детерминируюищей структуру
класса подразумеваемыих применений. Опять-таки самые ясные приимеры дают качественниые
научные теории. Я уже говорил, наприимер, о том, что до Даль-и
тона растворы, сплавыи и смеси обычно считалисиь похожими,
скажем, на окиси металилов или сульфаты и непохоижими на
такие физические смеси, киак сера и железные опилики **. Пос-
ле Дальтона стандарты сходства изименились, так что растиво-
ры, сплавы и смеси из клаисса химических перемеситились в
класс физических примениений (из химических соедиинений
были переведены в физичесикие смеси). Отсутствие какого-либо иформализма для химии не даиет
мне возможности развиивать этот пример, однакио изменение
почти такого же самого риода наглядно проявляется прии пе-
реходе от ньютоновскиой к релятивистской меиханике. В пер-
вой ни скорость движущеигося тела, ни скорость сивета не
* Кун. «Структура», 2-е изд., си. 187—191, 200 и далее; Кун. «Second
Thoughts». Следует заметить, что ни д-р Синид, ни проф. Штегмюллер
не читали этих отрывков, когда разрабатиывали собственные очеинь
близкие к этому идеи. ** Кун. «Структура», 2-е изд., си. 130—135. Следует обратить внима-
ние на то, что мое отноишение сходства зависит ине только от похожестии
друг на друга членов одноиго класса, но также и оти их отличия от членов
других классов (см.: Кун, «Second Thoughts»). Как мне предситавляется,
неспособность заметитиь, что отношение сходстива, требуемое для де-
терминации принадлежноисти к естественным сеимействам, должно быть
не двучленным, а трехчиленным, породила некотиорые излишние фило-
софские проблемы, коториые я надеюсь рассмотреить в дальнейшем.

После «Структуры научных революций» 271
играли какой-либо роли в идетерминации похожестии между
кандидатами на вхождениие в I’ или другими, ранее признани-
ными элементами этого множества.и С другой стороны, в
релятивистской механиике обе эти скорости вклюичаются в
отношение сходства, дети ерминирующее вхождениеи уже в
другой класс I. Однако именно из этого пиоследнего множе-
ства выбираются элементиы конструируемого класса I
c и имен-
но это множество, а не иисторически сложившеесия множест-
во I, используется для спецификации теориии, которая может
быть редуцирована к релиятивистской механике. Важное различие между ниими, следовательно, не ви том,
что I содержит элементы, исклиюченные из I
c, а в том, что
даже общие элементы этих дивух множеств задаются иразными
средствами и благодаря этиому обладают разными стируктура-
ми и соответствуют разныим понятиям. Структурный илии
концептуальный сдвиг триебуется для перехода от ньютионов-
ской к релятивистской механикеи, и он также необходим дляи
перехода от историческиой (и в любом обычном смыисле не-
редуцируемой) теории (K, I) к теории (K, I
c), выполняющей
отношение редукции д-ра Синида. Если этот результат вос-
производит разрыв рациоинальности, то в этом виниа нашего
понятия рациональности. Эти заключительные замиечания подчеркивают глубиину
моего восхищения формалиизмом д-ра Снида и его исполиь-
зования проф. Штегмюллероим. Даже в вопросах, в коиторых
я расхожусь с ними, наше общение содиействовало проясне-
нию и уточнению по крайнией мере моих собственниых воз-
зрений. В конце концов,и дело не в расстоянии, коиторое от-
деляет «различные матеиматические структуры»и или «различ-
ные понятия» Снида от моихи рассуждений о том, что и«видят
вещи по-разному», или о периеключении гештальта. Словарь Снида обещает доистижение точности и ясниости,
недостижимое для меня, и я билагодарен за это обещаниие.
Однако в отношении сравинения несовместимых теиорий это
пока не более чем обещаниие.

272 То м а с Ку н
В первом абзаце данной ситатьи я утверждал, что фоирма-
лизм Снида делает доступиной для аналитической фиилософии
науки новую важную территиорию. Надеюсь, в последнеим
разделе я указал на часить этой территории, котоирая наиболее
настоятельно требует изучения. Пока формалиизм Снида ма-
ло что дает для понимания инаучных революций, хотя, я ина-
деюсь, со временем он симожет внести свой вклиад в рассмот-
рение этой проблемы.
Глава 8
Метафора в науке
Эта статья представляет собой один из двух коммента-
риев доклада Ричарда Бойда «Метафора и смена теорий: что
такое “метафора”?», представленного на конференции «Ме-
тафора и мышление», организованной Иллинойским универси-
тетом в сентябре 1977 г. (Второй комментарий принадлежал
Зенону Пилишину.) Материалы конференции были опублико-
ваны под названием «Метафора и мышление», под ред. Эндрю
Ортони (Кембриджский университет, 1979). Перепечатано
с разрешения издательства Кембриджского университета.
Если бы мне нужно было готиовить основной доклади о


роли метафоры в науке, я исходил бы точно из тиех же самых
работ, которые выбрал Бойд: изивестная статья о метафоире
Макса Блэка и недавние соичинения Крипке и Патнэма о
каузальной теории рефереинции*. Основания для такого выи-
бора у меня были бы теми жеи самыми, что и у него, поскиольку
у нас с ним много общих интиересов и убеждений. Однакио,
* M. Black, «Metaphor», in Models and Metaphors (Ithaca, NY: Cornell
University Press, 1962); S.A. Kripke, «Naming and Necessity», in The Se-
mantics of Natural Language, ed. D. Davidson and G. Harman (Dordrecht:
D. Reidel, 1972); H. Putnam, «The Meaning of Meaning» and «Explиanation
and Reference», in Mind, Language, and Reality (Cambridge: Cambridge
University Press, 1975).

После «Структуры научных революций» 273
отталкиваясь от сущестивующей литературы, я двиниулся бы в
ином направлении — по путии, который привел бы меня ки
главному процессу в науке, похожему на использиование ме-
тафоры. Я кратко опишу этот путь как реакцию ниа идеи Бой-
да, а мои замечания будут приедставлять собой сжатыий конспект
той части моей позиции, киоторую можно рассматиривать как
ответ на его доклад. Этои кажется более подходящим, ичем под-
робный анализ конкретных утверждений иБойда, поскольку
аудитория еще слишком слабои знакома с каузальной теорией
референции.Бойд соглашается с истоликованием метафоры каки «взаи-
модействия» — истолковианием Блэка. Однако метаифора не
пополняет списка, в коториом сходны объекты, выделияемые
метафорой. Напротив, каки утверждают Блэк и Бойд, иноигда
(возможно, всегда) метаифора создает или обозначиает то сход-
ство, на которое опираеится ее функционированиеи. С этой точкой зрения я соигласен, хотя, за отсутстивием
времени, не буду приводитьи аргументы в ее пользу. Вдобавок,
что сейчас более важнио, я совершенно согласеин с утвержде-
нием Бойда о том, что откирытость и нечеткостьи метафоры
имеет важную (мне кажеится, точную) аналогию с приоцессом,
посредством которого виводятся и используются научные тер-
мины. Когда ученые употреибляют термины «масса», и«элект-
ричество», «теплота», «исмесь» или «соединениеи» по отноше-
нию к природе, у них обычнои нет списка критериев, ниеобхо-
димых и достаточных для диетерминации референтоив этих
терминов. Однако в отношении рефериенции я хочу пойти дальше
Бойда. Утверждения о параллеляхи с метафорой в его доклаиде
обычно ограничиваются тиеоретическими терминаими науки.
Я полагаю, эти параллели чаисто верны и для терминови на-
блюдения, таких, например,и как «расстояние», «вреимя», «се-
ра», «птица» или «рыба». Тот факт, что последний из этих
терминов часто фигурирует в примерах Бойда, свидеительст-
вует об отсутствии расхожидений между нами.

274 То м а с Ку н
Ему, как и мне, известно, чтио недавние исследованиия в
философии науки лишили традиционной ценноисти дихото-
мию теоретического эмпиирического. Вероятно, ее миожно со-
хранить как различие миежду известными терминиами и новым
термином, введенным в иконкретный момент в оитвет на новые
научные открытия или изобретения. Но если таик, сходство с
метафорой будет справедлииво для тех и других. Бойд делает меньше, чем миог бы, вследствие двусмыслен-
ности слова «введенныий». Свойства метафорыи часто припи-
сываются новому терминиу, когда он включается в словарь
науки. Но часто говорят о метафоре и в тех случаяхи, когда
термины, недавно признаинные специалистами, преподносят-
ся новому поколению ученыих теми учеными, которыеи уже
научились их использоватьи. Как для каждого нового элиемен-
та словаря науки должна быть установлена референциия, так
для каждого нового поколиения ученых должны быть изаново
установлены признанныие образцы референции. Методы, ис-
пользуемые в обоих случаях, в оисновном одни и те же, поэ-
тому они применимы как ки «теоретическим термиинам», так
и к «терминам наблюдениия». Для установления и исследоваиния параллелей между ме-и
тафорой и фиксацией рефеиренции Бойд обращается к поиня-
тию естественных семиейств или видов Витгенштеийна и к
каузальной теории рефереинции. Я сделал бы то же самиое, но
иначе. Именно в этом пунките наши пути начинают расихо-
диться. Чтобы увидеть, каки это происходит, рассмотрим сна-
чала саму каузальную теорию рефереинции. Как отмечает Бойд, эта теиория была построена для имиен
собственных типа «сэр Ваильтер Скотт» и до сих пор лиучше
всего функционирует в применении к ним. Традиционный
эмпиризм утверждал, что сиобственное имя приобретаиет ре-
ференцию благодаря ассоцииированной с ним опредеиленной
дескрипции, которая предситавляет собой некую разиновид-
ность определения имении: например, «Скотт естьи автор «Уэ-
верли».

После «Структуры научных революций» 275
Здесь сразу возникают тирудности, поскольку выбоир оп-
ределяющей дескрипции кажиется произвольным. Почеиму
именно авторство новиелл «Уэверли» должно быть критиерием
применимости имени «Вальитер Скотт», а не какойи-нибудь
исторический факт, относящийся к индивиду, носившему
это имя? Почему написание «иУэверли» должно быть неоибхо-
димой характеристикойи сэра Вальтера Скотта, а написаниие
«Айвенго» — случайной?и Попытки преодолеть эти затруднения посредствиом ис-
пользования более изощреинных дескрипций или посреидством
ограничения характериситик, на которые могут укиазывать оп-
ределенные дескрипции, оидинаково провалились. Каиузальная
теория референции разруибает этот гордиев узел, просто от-
рицая, что собственные иимена имеют определенияи или ассо-
циируются с определенныими дескрипциями. Имена типа «Вальтер Скотт» являются просито ярлыками
или бирками. То, что имя дано тому, а не иному индивиду
или вообще не досталось иникому, определяется историей. В и
какой-то конкретный миомент времени какой-тио младенец
был окрещен или назван иименем «Вальтер Скотт», и это имя
он пронес через всю чеиреду событий, которые с иним про-
изошли или были вызваны ими (например, написание «Уэвер-
ли»). Чтобы обнаружить реиферент имени «сэр Вальтер Скотт»
или «профессор Макс Блэк»и, мы просим кого-то, кто зинает
этого индивида, указать наим на него. Или же используием
случайный факт, связанный с ним, напримиер, написание
«Уэверли» или статьи о метиафоре, чтобы установить линию
жизни индивида, о котороми идет речь. Если по каким-тио
причинам мы сомневаемсия в том, что правильно идеинтифи-
цировали индивида, коториому принадлежит имя, мы долижны
просто проследить историию его жизни до того момеинта, ког-
да он был крещен или поимеинован. Как и Бойд, я также считаюи такой анализ референциии
чрезвычайно плодотвоирным и разделяю мнение еиго авторов
о том, что подобное рассимотрение следует применять и к

276 То м а с Ку н
именованию естествениных видов: игр Витгенштейниа, птиц
(или воробьев), металлов (или меиди), теплоты и электриче-
ства. Есть что-то верноие в утверждении Патнэма ои том, что
референт имени «электриический заряд» фиксируется пос-
редством указания на стирелку гальванометра ии высказыва-
ния, что «электрический изаряд» есть имя физическоий вели-
чины, ответственной зиа ее отклонение. Однако,и несмотря на
все написанное Патнэмоим и Крипке по этому поводу, до сих
пор неясно, что верно в иих воззрениях. Мое указание на некого ииндивида, скажем, сэра Вальите-
ра Скотта, может сообщиить нам о том, как правилиьно исполь-
зовать это имя. А вот указиание на стрелку гальваинометра
хотя и снабжает нас имением причины ее отклонениия, при-
крепляет это имя лишь к причиине данного конкретноиго от-
клонения (или к неопределиенному подмножеству коилебаний
стрелки гальванометриа). Оно не дает никакой иинформации
о множестве событий иниого рода, на которые одниозначно
ссылается имя «электричиеский заряд». Когда от собственных имиен переходят к именам еситест-
венных видов, при этом теиряют доступ к той линии жизини,
которая в случае собственных имеин позволяет проверить киор-
ректность различных применений одногои и того же термина.
Индивиды, образующие естеситвенное семейство, имиеют ли-
нию жизни, но само естеситвенное семейство — ниет. Пытаясь преодолеть однои из подобных затруднений,и Бойд
делает ход, который я счиитаю неудачным. Чтобы обиойти его,
он вводит понятие «эпистемиического доступа», явно оитказы-
ваясь от всякого использиования «именования» и «кирещения»
и неявно, насколько я моигу понять, устраняя обращение к
остенсии. Опираясь на понятие эпистемиического доступа, Бойд су-
мел высказать немалои убедительных суждений и пио поводу
оправдания использованиия конкретного научного языка, и
по поводу отношения более позднегои научного языка к более

После «Структуры научных революций» 277
раннему, из которого он развилсия. К некоторым его сужде-
ниям в этой области я еще веирнусь.Несмотря на эти достоинситва, теряется что-то сущеист-
венное, как мне кажетися, при переходе от «именоивания» к
«эпистемическому доступуи». При всем своем несовиершенстве
термин «именование» быил введен для того, чтобы поинять,
каким образом при отсутситвии определений можно иустанав-
ливать референты индивиидуальных терминов. Когдаи устра-
няется или отбрасываетсия именование, исчезает сивязь между
языком и миром. Если я правильно понял текист Бойда, в чем не вполнеи
уверен, проблемы, коториым он посвящен, кардинальино из-
меняются после введения пионятия эпистемического доиступа.
С этого момента Бойд, видиимо, просто предполагает, что
сторонники некой теориии, так или иначе, знают, на что ссы-
лаются ее термины. Откуида они об этом знают, — их дело.
Вместо того чтобы обобщитиь каузальную теорию рефереин-
ции, он попросту отказывается от нее. Позвольте мне наметить иной поидход. Хотя остенсия яв-
ляется базисом для установления референтоив и собственных
имен, и естественных виидов, они различаются неи только по
сложности, но и по своейи природе. Для собственногио имени
единственного акта оситенсивного указания доситаточно для
фиксирования референции. иТе из вас, кто хоть однажиды ви-
дел Ричарда Бойда и сохраинил хорошую память, узнаюит его
даже спустя несколько лет. Но если я предъявлю вам коилеб-
лющуюся стрелку гальваниометра и скажу, что причина коле-
баний называется «электирическим зарядом», вам пионадобит-
ся нечто большее, чем хоирошая память, чтобы правилиьно
применять этот термин в силучае грозы или для указаиния при-
чины нагревания вашего элиектрического покрывалиа. Для таких терминов, как «электрический заряд», тирудно
понять роль многократниых остенсивных указаниий, ибо в
установлении их референции также участивуют законы и те-
ории. Однако моя позиция стиановится ясной, когда реичь идет

278 То м а с Ку н
о терминах, обычно примеиняемых благодаря непосреидствен-
ному наблюдению.Пример Витгенштейна с понятием «иигра» подходит, как и
любой другой. Человек, киоторый видел шахматы, бриидж, дартс,
теннис и футбол и которомиу сказали, что все это — иигры, без
сомнения, признает, что триктрак и соккери также являются
играми. Для установления референциии в более сложных слу-
чаях (бокс или фехтование) треибуется предъявление членови
соседних семейств. Например, войны и шайки гриабителей обладают хараик-
теристиками, сходными си чертами многих игр (в чаистности,
в них участвуют две стоироны и есть потенциальиный победи-
тель), однако термин «игира» к ним не применяется.и Еще ут-
верждал, что показ лебеидей и гусей играет существеннуюи роль
в приобретении умения узнаивать уток*. Стрелка гальвано-
метра может отклонятьися как под воздействием игравитаци-
онного или магнитного приитяжения, так и благодаря элиект-
рическому заряду. Во всех этих областях установление референтиа термина
естественного вида требует предъявления не толькои различных
членов этого вида, но таикже и предъявления членови других
видов, к которым этот теирмин может быть ошибочнои отнесен.
Только благодаря множеситву таких примеров студеинт усвоит,
что же именно другие автиоры этой книги (например, иКоэн и
Ортони)** называют пространством свойств, и получит зна-
ние, необходимое для связии языка с миром.
Если это выглядит приемлемио (я не могу здесь говоритиь
больше), то сходство с меитафорой, на которое я хоичу указать,
* T.S. Kuhn. «Second Thoughts on Paradigms», in «The Structure of
Scientific Theories», ed. F. Suppe (Urbana: University of Illinois Press, 1974),
pp. 459—482; перепечатано в: «Theи Essential Tension: Selected Studies in
Scientific Tradition and Change» (Chicago: University of Chicago Press,
1977), pp. 293—319. ** L.J. Cohen. «The Semantics of Metaphor», in «Metaphor and
Thought», ed. A. Ortony (Cambridge: Cambridge University Press, 1979),
pp. 64—77; A. Ortony. «The Role of Similarity in Similes and Metaphors»,
in «Metaphor and Thought», pp. 186—201.

После «Структуры научных революций» 279
становится очевидным. Пиредъявляя теннис и футбол в киа-
честве парадигмальных случаев диля термина «игра», человиека,
усваивающего язык, приглашаиют исследовать эти два прииме-
ра (а вскоре также и друигие) для открытия тех сходиных харак-
теристик, черт, которые делают их похоижими и которые, сле-
довательно, существенниы для детерминации рефереинции.Как и в случае интерактиивных метафор Блэка, сопоистав-
ление примеров необходимо для виыявления сходства, на
которое опирается метаифора и от которого зависиит детер-
минация референции. Как и ви случае метафоры, конечиным
результатом сопоставления приимеров является не опредеи-
ление, не перечень хараиктеристик, присущих играм,и и толь-
ко играм, или черт, общих для людей и волков, и итолько для
них. Перечня такого рода просито не существует (не во всех
играх имеется две стороины или победитель), однакои сохра-
няется функционально-тоичный результат. И термины естест-
венных видов, и метафорыи выполняют свою роль, неисмотря
на то что они не удовлетиворяют критериям осмысиленности,
провозглашаемым традициионными эмпириками. Мои рассуждения о терминаих естественных видов еище не
имеют, конечно, прямого отношеиния к метафоре. Сопостави-
ление тенниса с игрой ви шахматы может быть часитью проце-
дуры установления референциии термина «игра», однакои не-
льзя сказать, что эти дваи примера связаны метафоирически.
Более того, до тех пор покиа не установлены референтыи тер-
мина «игра» и других термиинов, которые метафориически мо-
гут быть сопоставлены си игрой, сама метафора неи может быть
использована. Человеки, еще не научившийся правильно при-
менять термины «игра» ии «война», может быть ввиеден в за-
блуждение метафорой «Войина есть игра» или «професисио-
нальный футбол есть войина». Тем не менее я считаю меитафо-
ру вариантом более высиокого уровня процесса, поисредством
которого остенсивноеи указание включается ви установление
референции терминов еситественных видов.

280 То м а с Ку н
Реальное сопоставлениие наборов игр выявляет оисобен-
ности, позволяющие примениять термин «игра» к жизнии. Ме-
тафорическое сопоставиление терминов «игра» ии «война» вы-
являет другие особенностии, необходимые для того, чтиобы
реальные игры и войны миогли быть объединены в отдиельные
естественные семейства. Возможно, Боийд прав, утверждая,
что природа задает «совиокупности», которые долижны выде-
лить термины естествеинных видов, однако метаифора напо-
минает нам о том, что дриугой язык может выделятьи иные
совокупности, рассекаяи мир иным образом. Последние два предложениия касаются проблем, вознии-
кающих в связи с понятием пириродной совокупности, ии я
кратко остановлюсь ниа них в заключительныхи замечаниях по
поводу истолкования Бойдоим смены теорий. Однакои снача-
ла хочу обратить вниманиие еще на один момент, связанный
с использованием метафиоры в науке. До сих пор я говорил о напоиминающих метафору процеси-
сах, которые играют ваижную роль в детерминациии референ-
тов научных терминов, ибо считиаю их менее ясными и болеие
фундаментальными, нежеили метафора. Однако, каки совер-
шенно справедливо утвериждает Бойд, подлинные метиафоры
(вернее, аналогии) такжеи играют в науке фундаментальную
роль, иногда выступая в каичестве «незаменимой ичасти линг-
вистического багажа научной теории» — части, игирающей
«системообразующую роль в теории, а не просито служащую
для ее понимания». Эти словиа принадлежат Бойду, и он со-
провождает их хорошими приимерами. Особенно привлекательиным я считаю рассмотреиние им
тех метафор, которые сивязывают когнитивную псиихологию
с компьютерными науками, теорией информациии и близки-
ми дисциплинами. К тому, что он здесь сказал, я ние могу
добавить ничего полезноиго. Прежде чем перейти к другиому вопросу, я хотел бы заме-
тить, что сказанное Бойидом о «системообразующиих» мета-
форах имеет более широкиий смысл. Он рассматривиает не

После «Структуры научных революций» 281
только «системообразующие», но и «поясиняющие и педаго-
гические» метафоры, наприимер, описание атома каки «солнеч-
ной системы в миниатюрие». Последние он считаеит полезными
в изложении и изучении теиорий, однако они использиуются
лишь как эвристическое сиредство, поскольку их моижно заме-
нить неметафорическимии описаниями. «Можно сказаить точ-
но, — утверждает Бойд, — не приибегая к метафорическим
средствам, в каком отниошении Бор считал атомы ипохожими
на Солнечную систему. Именно так и было, когда иБор вы-
двинул свою теорию». Опять-таки я согласен с Бойдиом, но тем не менее хочиу
привлечь внимание к спосиобу, посредством которогои заме-
няются метафоры, подобные той, чтои связывает атомы и
солнечные системы. Бор и его современники сиоздали модель, в котороий элек-
троны и ядра атомов былии представлены в виде кроихотных
кусочков заряженной матиерии, взаимодействующих ипо за-
конам механики и электромагниитной теории. Эта модель ипред-
ставляла метафору Солниечной системы посредстивом процес-
са, подобного метафоре. Моделиь атома Бора не восприниима-
лась буквально: никто ние считал, что электроныи и ядра в
точности похожи на бильяирдные шары или шарики для пиниг-
понга, было известно, чтои не все законы механикии и элект-
ромагнитной теории к ниим применимы, исследованиие того,
какие законы здесь примиенимы и где кончается схиодство
электронов и ядер с биллиаирдными шарами, было центираль-
ной задачей квантовоий теории. Кроме того, даже когда приоцесс использования потиенци-
ального сходства дал висе, что мог (он так и не быил исчерпан
до конца), планетарная модиель сохранила свое зниачение для
теории. Без нее даже сегоидня нельзя написать уравинение
Шредингера для сложных аитомов или молекул, ибо раизлич-
ные термины этого уравненияи ссылаются на модель, а ине
прямо на природу.

282 То м а с Ку н
Рискну предположить, хотия здесь и сейчас я еще не гиотов
защищать это предположениие, что те же самые процеиссы
выявления сходства, котиорые Блэк ограничивает фиункцио-
нированием метафор, присиущи также использованиюи моде-
лей в науке. Однако модели служаит не только педагогичесиким
или эвристическим целям, ипоэтому напрасно совремиенная
философия науки пренебрегает их рассимотрением. Теперь перехожу к той чаисти статьи Бойда, где речиь идет
о выборе теории. К сожалению, для еие обсуждения у меня
слишком мало времени, хиотя, быть может, это и не совсем
плохо, поскольку обсуждеиние проблемы выбора теоирии ниче-
го не добавляет к рассмоитрению нашей центральиной темы —
метафоры. Во всяком случиае, что касается проблемиы выбора
теории, то по многим вопроисам мы с Бойдом не расхиодимся
во мнениях, а в той области, где раисхождения между нами
становятся очевидными, мине трудно точно сказатиь, в чем
именно мы с ним расходиимся. Мы оба ст