Верн_Жюль_ Вокруг света за 80 дней

Формат документа: pdf
Размер документа: 1.11 Мб





Прямая ссылка будет доступна
примерно через: 45 сек.



  • Сообщить о нарушении / Abuse
    Все документы на сайте взяты из открытых источников, которые размещаются пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваш документ был опубликован без Вашего на то согласия.

33
Глава первая,
 ÊÎÒÎÐÎÉ ÏÀÑÏÀÐÒÓ ÑÒÀÍÎÂÈÒÑß ÑËÓÃÎÉ ÔÈËÅÀÑÀ ÔÎÃÃÀ
Â
1872 году, в доме № 7 на Севил-роу, в Берлинг-
тон Гарденс, в котором в 1814 году умер Шери-
дан, жил эсквайр Филеас Фогг, один из самых
оригинальных и замечательных членов лондонского
Реформ-клуба, хотя он и старался не делать ничего та-
кого, что привлекало бы к нему внимание. Таким образом, место одного из величайших ора-
торов, прославивших Англию, занял Филеас Фогг, за-
гадочная личность, о котором никто ничего не знал,
кроме того, что это в высшей степени порядочный че-
ловек и один из красивейших джентльменов высшего
английского общества.
Говорили, что он похож на Байрона, однако толь-
ко лицом, так как ноги у него были в полном порядке,
но на Байрона с усами и бакенбардами, Байрона бес-
страстного, который мог бы прожить, не старея, тыся-
чу лет.

4
Англичанин в истинном смысле этого слова, Филеас Фогг, по-
видимому, не был уроженцем Лондона. Его никогда не видели ни на
бирже, ни в банке, ни в одной из контор Сити. Ни в лондонскую га-
вань, ни в доки никогда не входило судно, принадлежащее арматору
Филеасу Фоггу. Джентльмен этот не фигурировал ни в одном прави-
тельственном учреждении. Его имя никогда не называли ни в кол-
легии адвокатов, ни в Темпле, ни в Линкольн-инне, ни в Грей-инне.
Никогда он не выступал ни в Канцлерском суде, ни в Суде королев-
ской скамьи, ни в Суде казначейства, ни в Духовном суде. Не был он
ни промышленником, ни негоциантом, ни купцом, ни земледельцем.
Он не имел отношения ни к Королевскому Институту Великобрита-
нии, ни к Лондонскому Институту, ни к Институту Рассела, ни к Ин-
ституту западной литературы, ни к Институту права, ни к Институту
наук и искусств, находящемуся под непосредственным покровитель-
ством её королевского величества. Наконец, он не состоял ни в одном
из многочисленных обществ, которыми наводнена столица Англии,
начиная с Музыкального и кончая Энтомологическим, основанным
преимущественно в целях борьбы с вредными насекомыми. Филеас Фогг был членом Реформ-клуба — вот и всё.
Тому, кто выражал удивление, что такая загадочная личность при-
надлежит к числу членов столь почтенного общества, отвечали, что
он был избран по рекомендации братьев Беринг, у которых ему был
открыт кредит. Таким образом, репутация мистера Фогга была осно-
вана на том, что его чеки при предъявлении неизменно оплачивались
из наличности его текущего счёта.
Был ли богат этот Филеас Фогг? Несомненно, но как он достиг
своего богатства, этого не могли сказать даже наиболее осведомлён-
ные люди, и сам Фогг был последним, к кому можно было бы обра-
титься, чтобы узнать это. Во всяком случае, он не был расточителен,
но не был и скупцом. Ибо везде, где не хватало средств для какого-
нибудь благородного или полезного дела, он молча и даже анонимно
давал эти средства. Вообще трудно представить человека менее общительного, чем
был этот господин! Он старался говорить как можно меньше и бла-
годаря своей молчаливости казался таинственным. Между тем жизнь
его протекала на виду у всех, однако с такой математической точ-

5
ностью, что неудовлетворённое воображение искало за этим что-то
другое.Путешествовал ли он? Это было вероятно, потому что никто луч-
ше его не был знаком с картой всего света. Он как будто специаль-
но изучил каждый, даже самый отдалённый уголок. Не раз и всегда
в немногих кратких, но ясных словах вносил он поправки к высказы-
ваемым в клубе бесчисленным предположениям относительно заблу-
дившихся или пропавших без вести путешественников. Он высказы-
вал гипотезы, соответствовавшие действительности, как будто обладал
даром предвидения, потому что последующие события всегда под-
тверждали их. Это был человек, который путешествовал всюду — по крайней мере мысленно. Во всяком случае, было достоверно известно, что Филеас Фогг не
покидал Лондон в течение долгих лет. Те, кто имел честь знать его
несколько ближе, чем другие люди, утверждали, что, кроме прямой
дороги, по которой он ходил из дома в клуб, его никогда нигде не
встречали. Единственными его занятиями были чтение газет и игра
в вист. Он часто выигрывал в этой молчаливой игре, так хорошо под-
ходившей к его натуре, но выигрыш никогда не оставался у него
в кошельке, так как играл довольно заметную роль в его благотвори-
тельном бюджете. Впрочем, следует заметить, что мистер Фогг играл,
очевидно, для того, чтобы играть, а не для выигрыша. Игра была для
него борьбой с препятствиями, но борьбой без движения, без переме-
щения, без усталости, и это вполне гармонировало с его характером. Насколько известно, у Филеаса Фогга не было ни жены, ни де-
тей. Это возможно и среди самых порядочных людей. Но не было
у него также ни родных, ни друзей, а это уже явление гораздо более
редкое. Филеас Фогг жил один в своём доме на Севил-роу, куда ни-
кто не имел доступа. О его личной жизни никогда не было никаких
разговоров. Для услуг ему было достаточно одного слуги. Он завтра-
кал и обедал в клубе в точно определённые часы, в одном и том же
зале, за одним и тем же столом, не угощал никого из своих коллег
по клубу и не приглашал никого из посторонних. Возвращался он до-
мой только для того, чтобы лечь спать — ровно в полночь. Комфор-
табельными комнатами, которые Реформ-клуб всегда предлагает к ус-
лугам своих членов, он никогда не пользовался. Из двадцати четырёх

6
часов в сутки он десять проводил дома либо во
сне, либо за своим туалетом. Прогуливался он не-
изменно ровным шагом либо в холле Реформ-клу-
ба с мозаичным паркетом замысловатого рисунка,
либо в круглой галерее, увенчанной куполом из
голубого стекла, который поддерживали двадцать
ионических колонн из красного порфира. На обед
и на завтрак кухни, кладовые, буфеты, рыбные
садки и молочные клуба предоставляли ему свои
обильные запасы; клубные лакеи — величествен-
ные молчаливые фигуры в чёрном, в башмаках на
мягкой войлочной подошве — подавали ему ку-
шанья на особом фарфоре и на изумительных сак-
сонских скатертях; его херес, портвейн и кларет,
приправленные корицей и другими пряностями,
наливались в хрустальные бокалы специальной
формы; наконец, для поддержания напитков в ох-
лаждённом состоянии использовался лёд, с огром-
ными издержками доставляемый в клуб прямо
с американских озёр.Если жить в таких условиях значит быть экс-
центричным, то следует сознаться, что эксцен-
тричность имеет свои хорошие стороны. Дом на Севил-роу не был роскошным, но от-
личался изысканным комфортом. Впрочем, благо-
даря постоянству привычек его хозяина обязан-
ности прислуги сводились до минимума. Но зато
Филеас Фогг требовал от своего единственно-
го слуги необычайной точности и аккуратно-
сти. Как раз в этот день, 2 октября, Филеас Фогг
уволил Джеймса Форстера, который провинился
в том, что принёс ему для бритья воду, нагретую
до восьмидесяти четырёх градусов по Фаренгей-
ту вместо восьмидесяти шести, и теперь ожидал
его заместителя, который должен был явиться от
одиннадцати часов до половины двенадцатого.

7
Филеас Фогг сидел прямо в своём кресле, сдвинув ноги вместе,
как солдат на смотру, и положив руки на колени. Подняв голову, он
следил за стрелкой часов, сложной машины, показывавшей часы, ми-
нуты, секунды, дни недели, числа, месяцы и год. Ровно в половине
двенадцатого Филеас Фогг, согласно ежедневной привычке, покидал
свой дом и отправлялся в Реформ-клуб. Как раз в этот момент в дверь небольшой гостиной, где находился
Филеас Фогг, постучали. Вошёл уволенный Джеймс Форстер.
— Новый слуга, — доложил он.
Человек лет тридцати вошёл в комнату и поклонился.
— Вы француз и ваше имя Джон? — спросил его Филеас Фогг.
— Жан, с вашего позволения, — ответил новоприбывший, —
Жан Паспарту, это прозвище мне дали давно, и оно оправдывает-
ся моей природной способностью выпутываться из затруднительных
положений. Я считаю себя честным
человеком, мосье, и, говоря по прав-
де, перепробовал много профессий.
Я был странствующим певцом, воздуш-
ным гимнастом в цирке, как Леотар,
и плясал на канате, как Блонден; по-
том я стал преподавателем гимнасти-
ки, чтобы лучше использовать свои
таланты, а в последнее время был сер-
жантом пожарной команды в Париже.
В моём послужном списке есть заме-
чательные пожары. Но вот уже пять
лет, как я покинул Францию и, желая
пожить осёдлой жизнью, стал служить
лакеем в Англии. Оставшись без ме-
ста и узнав, что мосье Филеас Фогг са-
мый пунктуальный и спокойный чело-
век во всём Соединённом Королевстве,
я и явился к вам, мосье, в надежде по-
жить спокойно и забыть наконец своё
прозвище Паспарту…

8
— Паспарту, это мне нравится, — отвечал джентльмен. —
Мне вас рекомендовали. О вашей службе у меня хорошие отзывы.
Вы знаете мои условия? — Да, мосье.
— Отлично. Который час на ваших часах?
— Двадцать две минуты двенадцатого, — ответил Паспарту, из-
влекая из недр своего кармана огромные серебряные часы. — Ваши часы отстают, — заметил мистер Фогг.
— Вы меня простите, мосье, но это невозможно.
— Ваши часы отстают на четыре минуты. Но это всё равно,
важно лишь установить разницу. Итак, начиная с этого момента,
с одиннадцати часов двадцати девяти минут утра среды, 2 октября
1872 года, вы состоите у меня на службе. С этими словами Филеас Фогг поднялся, взял левой рукой свою
шляпу, автоматическим движением надел её на голову и, не прибавив более ни слова, исчез.
Паспарту услышал, как закрылась дверь на улицу: это вышел его
новый хозяин; затем она хлопнула во второй раз: это ушёл его пред-
шественник, Джеймс Форстер.
Паспарту остался один в доме на Севил-роу.
Глава вторая,
ÃÄÅ ÏÀÑÏÀÐÒÓ ÓÁÅÆÄÀÅÒÑß, ×ÒÎ ÍÀØÅË ÍÀÊÎÍÅÖ ÑÂÎÉ ÈÄÅÀË
«×
естное слово, — сказал себе немного ошеломлённый Паспарту,
— я знаю у мадам Тюссо таких же живых субъектов, как мой
новый хозяин!»
Здесь надо пояснить, что «субъекты» мадам Тюссо — это вос-
ковые фигуры, которым действительно не хватает только дара речи
и которые лондонцы посещают очень охотно. В течение нескольких
минут, пока Паспарту разговаривал с Филеасом Фоггом, он успел бы-
стро, но очень внимательно разглядеть своего будущего господина.
Это был человек лет сорока, с благородной осанкой, высокого роста,
не лишённый некоторой приятной полноты, с красивым лицом, скорее

9
бледным, чем румяным, с гладким лбом без признаков морщин, ве-
ликолепными зубами и белокурыми волосами и бакенбардами. Ка-
залось, он в высшей мере обладал тем, что физиономисты называ-
ют «спокойствием в движении», — свойством, присущим всем тем,
кто больше делает, чем говорит. Спокойный, флегматичный, с ясным,
неподвижным взглядом, он представлял собой образец типичного
хладнокровного англичанина, который довольно часто встречается
в Соединённом Королевстве и который Анжелика Кауфман с таким
совершенством изображала своей кистью в несколько академичных
позах. При любых обстоятельствах этот джентльмен производил впе-
чатление существа прекрасно уравновешенного во всех отношениях
и настолько же совершенного, как хронометры Лерой или Эрншоу.
В самом деле, Филеас Фогг был олицетворённая точность, что ясно
можно было увидеть по «выражению его ног и рук», ибо у человека,
точно так же, как и у животных, конечности являются лучшими выра-
зителями его страстей.Филеас Фогг принадлежал к числу тех математически точных
людей, которые никогда не спешат, но всегда успевают и экономны
в своих поступках и движениях. Он никогда не делал лишнего шага,
всегда шёл кратчайшим путём. Он не смотрел по сторонам, не по-
зволял себе ни одного лишнего жеста. Никто никогда не видел его
взволнованным или подавленным. Никто на свете не торопился мень-
ше его, но он всегда приходил вовремя. Понятно поэтому, что он вёл
изолированную жизнь, вне всяких общественных отношений. Он знал,
что в жизни при столкновении с людьми всегда испытываешь своего
рода трение, а так как трение служит причиной замедления, то он из-
бегал его.
Что касается Жана по прозвищу Паспарту, настоящего парижани-
на, то, прожив пять лет в Англии и служа в Лондоне лакеем, он тщет-
но искал себе хозяина, к которому мог бы привязаться. Паспарту вовсе не принадлежал к числу увековеченных Молье-
ром слуг с дерзким, самоуверенным взглядом, которые, подняв плечи
и держа нос по ветру, являются просто наглыми плутами. Нет, Па-
спарту был добрый малый, кроткий и услужливый, с приятной физио-
номией, с немного пухлыми, всегда готовыми полакомиться или ска-
зать ласковое слово губами, с одной из тех славных круглых голов,

10
которую с удовольствием видишь на плечах друга. У него были голу-
бые глаза, хороший цвет лица, достаточно толстого для того, чтобы
он сам мог видеть ямочки на своих щеках, широкая грудь и могучая
мускулатура. Он был высокого роста и обладал геркулесовской силой,
великолепно развитой ещё в молодости постоянными упражнениями.
Его тёмные волосы были немного непокорны. В то время как антич-
ным скульпторам были известны восемнадцать причёсок Минервы,
Паспарту для своей шевелюры знал только одну, которая требовала
лишь двух-трёх взмахов гребня.Простая осторожность не позволяет нам сказать, что экспансивный
характер этого малого подходил к характеру Филеаса Фогга. Будет ли
Паспарту тем безусловно надёжным слугой, в котором нуждался его
господин? В будущем видно будет. После бродячей, как уже известно,
молодости он жаждал покоя. Наслушавшись похвал методичности ан-
гличан и их вошедшему в поговорку хладнокровию, он отправился ис-
кать счастья в Англии. Но до этого времени судьба мало ему благопри-
ятствовала. Он нигде не мог долго ужиться и сменил уже десять домов.
Везде он сталкивался с чудаками, неуравновешенными в общении, ис-
кателями приключений или любителями путешествий, — всё это боль-
ше не подходило Паспарту. Последний хозяин, молодой лорд Лонгсфер-
ри, член парламента, проводил ночи в «устричницах» Гай-Маркета
и очень часто попадал в свою квартиру на руках полисменов. Паспар-
ту, желая прежде всего сохранить уважение к своему господину, риск-
нул сделать несколько почтительных замечаний, которые были плохо
приняты, и он ушёл. Между тем Паспарту узнал, что эсквайр Филеас
Фогг ищет слугу. Он собрал сведения об этом джентльмене. Человек,
образ жизни которого был таким размеренным, который не гулял по
ночам, не путешествовал, не уезжал из дома даже на сутки, — такой
человек не мог не быть для него подходящим. Он явился и был принят
при известных уже обстоятельствах. Когда часы пробили половину двенадцатого, Паспарту находил-
ся в доме на Севил-роу совершенно один. Он тотчас же начал осмотр
нового жилища и произвёл его с погреба до чердака. Ему понравил-
ся этот чистый, благоустроенный, строгий пуританский дом, прекрас-
но приспособленный для службы. Он произвёл на него впечатление
красивой раковины, но раковины освещаемой и отапливаемой газом,

11
так как газ удовлетворял здесь все потребности в отоплении и осве-
щении. Паспарту без труда нашёл на третьем этаже комнату, пред-
назначенную для него. Она понравилась ему. Электрические звонки
и переговорные трубки соединяли её с комнатами первого и второго
этажей. На камине стояли электрические часы, соединённые с часами
в комнате, где спал Филеас Фогг, и оба эти механизма одновременно
отбивали одну и ту же секунду.«Это мне подходит, это мне подходит», — повторял про себя Па-
спарту.
В своей комнате он заметил листок бумаги, приколотый к сте-
не над часами. Это было расписание его ежедневных обязанностей
с восьми часов утра, когда регулярно вставал Филеас Фогг, до по-
ловины двенадцатого, когда он покидал дом, чтобы идти завтракать
в Реформ-клуб: чай с гренками — в восемь часов двадцать три ми-
нуты, вода для бритья — в девять часов тридцать семь минут, при-
чёска — в девять часов сорок минут и так далее. Потом с полови-
ны двенадцатого утра до полуночи — время, когда пунктуальный
джентльмен всегда ложился спать, — всё было отмечено, предусмо-
трено, упорядочено. Паспарту радовался, перечитывая это расписание
и запоминая его отдельные пункты. Что касается гардероба мистера Фогга, то он находился в прекрас-
ном состоянии и был необычайно велик. Каждая пара брюк, сюртук
или жилет имели свой порядковый номер, записанный в приходно-
расходном реестре с указанием даты, когда сообразно с сезоном сле-
довало носить эту одежду. Такой же образцовый порядок существовал
и для обуви. Одним словом, в этом доме на Севил-роу, который во времена
славного, но легкомысленного Шеридана являлся, вероятно, храмом
беспорядка, комфортабельная обстановка свидетельствовала о пол-
ном благосостоянии. Здесь не было ни библиотеки, ни книг, кото-
рые были бы для мистера Фогга бесполезны, так как Реформ-клуб
предоставлял в его распоряжение две библиотеки: одну — изящной
словесности, другую — по вопросам права и политики. В спальне
стоял небольшой несгораемый шкаф, который прекрасно защищал
хранившиеся там ценности как от пожара, так и от воров. Что каса-
ется оружия, то в доме его не было — ни охотничьего, ни военного.

12
Это указывало на вполне мирные наклонности его обитателя. Рассмо-
трев всё до мельчайших подробностей, Паспарту начал потирать руки
и с прояснившейся физиономией весело повторял:— Это мне подходит! Вот настоящее дело для меня! Мы с мисте-
ром Фоггом отлично сойдёмся! Это человек пунктуальный и домосед!
Не человек, а машина! Отлично, я ничего не имею против того, чтобы служить машине!
Глава третья,
ÃÄÅ ÍÀ×ÈÍÀÅÒÑß ÐÀÇÃÎÂÎÐ, ÊÎÒÎÐÛÉ ÌÎÆÅÒ ÄÎÐÎÃÎ ÑÒÎÈÒÜ ÔÈËÅÀÑÓ ÔÎÃÃÓ
Ô
илеас Фогг покинул свой дом на Севил-роу в половине две-
надцатого и, после того как поставил свою правую ногу впере-
ди левой пятьсот семьдесят пять раз, а левую впереди правой
пятьсот семьдесят шесть, достиг Реформ-клуба, величественного зда-
ния в Пэлл-Мэлле, сооружение которого стоило не меньше трёх мил-
лионов фунтов. Филеас Фогг сразу же направился в столовую; её девять окон вы-
ходили в прекрасный сад, листву которого уже позолотила осень.
Там он занял за столом своё обычное место, где его уже дожидался
прибор. Завтрак мистера Фогга состоял из закуски, отборной варё-
ной рыбы с соусом, кровавого ростбифа с острой приправой, пирога,
начинённого ревенем и крыжовником, и куска честерского сыра; всё
это запивалось несколькими чашками великолепного чая, выписывае-
мого для Реформ-клуба по специальному заказу.
В двенадцать часов сорок семь минут наш джентльмен встал и на-
правился в большой салон, роскошно обставленный и украшенный
картинами в дорогих рамах. Здесь слуга подал ему свежий номер
«Таймс», который мистер Фогг разрезал с такой уверенностью, кото-
рая свидетельствовала о большом навыке в этой трудной операции.
Чтением этой газеты он занимался до трёх часов сорока пяти минут,
а чтением заменившего её «Стандарта» — до самого обеда. Обед яв-
лялся повторением завтрака с прибавкой «королевского британского
соуса».

13
Без двадцати минут шесть джентльмен вернулся в салон и занял-
ся чтением «Морнинг хроникл». Спустя полчаса начали появляться члены Реформ-клуба и подхо-
дить к камину, в котором пылал огонь. Это были обычные партнёры
мистера Филеаса Фогга, как и он, заядлые игроки в вист: инженер Эн-
дрю Стюарт, банкиры Джон Салливан и Самуэль Фаллентин, пивовар
Томас Фленаген и один из администраторов Английского банка, Го-
тье Ральф, — все люди богатые и пользующиеся почётом даже в этом
клубе, насчитывавшем среди своих членов немало самых видных
представителей промышленности и финансов. — Ну, Ральф, — заговорил Томас Фленаген, — как обстоят дела
с этой кражей?
— Видимо, банку придётся потерять свои деньги, — ответил Энд-
рю Стюарт. — Я, наоборот, надеюсь, — возразил Готье Ральф, — что винов-
ник кражи попадёт в наши руки. Очень опытные полицейские агенты
командированы в главные порты Европы и Америки, и этому господи-
ну трудно будет ускользнуть от них. — А приметы вора известны? — спросил Эндрю Стюарт.
— Это вовсе не вор, — серьёзно ответил Готье Ральф.
— Как! Человек, похитивший пятьдесят тысяч фунтов стерлингов
банковыми билетами, не вор?

14
— Нет, — подтвердил Готье Ральф.
— Что же он, промышленник? — задал вопрос Джон Салливан.
— «Морнинг хроникл» утверждает, что это джентльмен.
Слова эти произнёс не кто иной, как Филеас Фогг, голова которого
поднялась над ворохом окружавших его газет. При этом мистер Фогг
поклонился своим партнёрам, которые ответили ему тем же. Происшествие, о котором шла речь и которое горячо обсуждалось
всей прессой Соединённого Королевства, случилось за три дня до это-
го, а именно 29 сентября. Пачка банковых билетов на огромную сум-
му пятьдесят пять тысяч фунтов стерлингов была украдена со стола
главного кассира Английского банка. На вопросы лиц, удивлявшихся, что такая кража могла совершить-
ся так просто, вице-директор Готье Ральф ограничивался ответом, что
как раз в этот момент кассир был занят регистрацией получения трёх
шиллингов шести пенсов и что вообще невозможно за всем уследить. Для объяснения происшествия следует, однако, заметить, что
это замечательное учреждение, именуемое Английским банком, по-
видимому, очень полагается на честность публики: здесь нет никакой
охраны, никаких решёток. Золото, серебро, банковые билеты открыто
разложены на виду у всех. Никому и в голову не приходит сомневать-
ся в честности первого встречного. Один из лучших наблюдателей ан-
глийских нравов рассказывал, что однажды в банке он заинтересовался
слитком золота весом семь-восемь фунтов, лежавшим на конторке кас-
сира. Он взял этот слиток, рассмотрел его, передал соседу, тот передал
его другому, и таким образом слиток, переходя из рук в руки, очутился
в конце тёмного коридора и вернулся на своё место только через пол-
часа. За всё это время кассир даже не поднял головы. Но 29 сентября дело произошло совсем не так. Пачка банковых
билетов не вернулась на своё место, и когда великолепные часы, ви-
севшие над дверью приёмного зала, пробили пять часов, то есть вре-
мя окончания работы, Английскому банку оставалось только внести
эти пятьдесят пять тысяч фунтов стерлингов в графу убытков. Когда факт кражи был установлен, в крупные портовые города —
Ливерпуль, Глазго, Гавр, Суэц, Бриндизи, Нью-Йорк и так далее —
были разосланы наиболее ловкие полицейские агенты, которым
в случае успеха обещали премию в две тысячи фунтов и сверх того

15

16
пять процентов от найденной суммы. В ожидании сведе-
ний, которые должно было дать тотчас же начатое рассле-
дование, агентам вменено было в обязанность тщательно
наблюдать за всеми приезжающими и отъезжающими путе-
шественниками.Действительно, как и утверждала «Морнинг хроникл»,
лицо, совершившее кражу, не принадлежало ни к одной
из воровских шаек Англии. 29 сентября многие видели,
как хорошо одетый джентльмен почтенного вида и с пре-
красными манерами прогуливался в зале платежей, где
была совершена кража. Следствию удалось довольно точно
установить приметы этого господина, и эти приметы были
тотчас же разосланы всем сыщикам Соединённого Королев-
ства и континента. Некоторые проницательные умы, в том
числе и Готье Ральф, поэтому полагали, что есть надежда
на поимку вора. Само собой разумеется, это событие было в центре
внимания как в Лондоне, так и во всей Англии. Его об-
суждали со всех сторон и вели страстные споры о возмож-
ности успеха агентов столичной полиции. Неудивительно,
что члены Реформ-клуба также интересовались этим во-
просом. Тем более что в числе собеседников находился ви-
це-директор банка. Достопочтенный Готье Ральф не хотел сомневаться
в успешности поисков, полагая, что обещанная награда должна в высшей степени подстегнуть усердие и сооб-разительность агентов. Но его партнёр Эндрю Стюарт
отнюдь не разделял его уверенности. Итак, разговор
продолжался и после того, как эти господа уселись за
карточный стол, Стюарт — напротив Фленагена и Фал-
лентин — против Филеаса Фогга. Во время игры они не
разговаривали, но в промежутках между робберами пре-
рванный разговор продолжался.
— Я утверждаю, — сказал Эндрю Стюарт, — что все
шансы на стороне вора, который, несомненно, очень лов- кий человек.

17
— Оставьте, — возразил Ральф, — нет ни одной страны, где он
мог бы скрыться. — Не может быть!
— Куда же он, по-вашему, направится?
— Этого я не знаю, — отвечал Эндрю Стюарт, — но ведь земля,
в конце концов, достаточно велика.
— Она была когда-то достаточно велика, — заметил вполголоса
Филеас Фогг, передавая карты Томасу Фленагену: — Вам снимать. Во время игры разговор прекратился, но Эндрю Стюарт вскоре
снова вернулся к нему. — Как это «когда-то»? — спросил он. — Разве земля уменьши-
лась?
— Конечно, — ответил Готье Ральф, — я вполне согласен с го-
сподином Фоггом. Разумеется, земля уменьшилась, раз её можно объ-
ехать теперь в десять раз быстрее, чем сто лет назад. И в данном слу-
чае именно это ускорит поиски. — Но зато и облегчит бегство вору.
— Ваш ход, мистер Стюарт, — напомнил Филеас Фогг.
Но неверующий Стюарт не успокоился и, доиграв партию, продол-
жил разговор: — Надо признать, мистер Ральф, что это очень странное утверж-
дение, будто земля уменьшилась только вследствие того, что можно
совершить кругосветное путешествие за три месяца. — За восемьдесят дней, — поправил Филеас Фогг.
— Действительно, господа, за восемьдесят дней, — подтвердил
Джон Салливан, — после того как открыт участок Индийской желез-
ной дороги между Роталем и Аллахабадом, и вот вам расчёт, сделан-
ный «Морнинг хроникл»:
Из Лондона до Суэца через Мон-Сенис и Бриндизи
поездом и пакетботом ........................................................ 7 дней
Из Суэца до Бомбея пакетботом ........................................ 13 дней
Из Бомбея до Калькутты поездом .......................................... 3 дня
Из Калькутты до Гонконга в Китае пакетботом ..................... 13 дней
Из Гонконга до Иокогамы в Японии на пакетботе ................... 6 дней
Из Иокогамы до Сан-Франциско на пакетботе ...................... 22 дня