• Название:

    "Я дрался на т 34" серия Артема Драбкина


  • Размер: 3.35 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



  • Название: Я дрался на Т-34
  • Автор: Артем Драбкин

Предпросмотр документа

Артем Драбкин: «Я дрался на Т-34»

Артем Драбкин
Я дрался на Т-34
Серия: Война и Мы

«Я дрался на Т-34»: Эксмо, Яуза; Москва; 2005
ISBN 5-699-09092-4

2

Артем Драбкин: «Я дрался на Т-34»

Аннотация
Книга создана на основе собранных записей и интервью с ветеранами-танкистами, воевавшими на
самом массовом танке времен Отечественной войны – легендарной «тридцатьчетверке». Великие танковые сражения Второй мировой, ужасающие реалии боевых действий, а также повседневная жизнь
бойцов, пронизанная горем и радостями, – все это отражено в воспоминаниях ветеранов, прошедших
сквозь пекло войны.
По материалам сайта «Я помню» www.iremember.ru

3

Артем Драбкин: «Я дрался на Т-34»

От автора
Броня от солнца горяча,
И пыль похода на одежде.
Стянуть комбинезон с плеча –
И в тень, в траву, но только
прежде
Проверь мотор и люк открой:
Пускай машина остывает.
Мы все перенесем с тобой –
Мы люди, а она стальная…
С. Орлов

«Это никогда не должно повториться!» – лозунг, провозглашенный после Победы, стал основой всей внутренней и внешней политики Советского Союза в послевоенный период. Выйдя
победителем из тяжелейшей войны, страна понесла огромные людские и материальные потери.
Победа стоила более 27 миллионов жизней советских людей, что составило почти 15 % численности населения Советского Союза перед войной. Миллионы наших соотечественников погибли
на полях сражений, в немецких концентрационных лагерях, умерли от голода и холода в осажденном Ленинграде, в эвакуации. Тактика «выжженной земли», проводившаяся в дни отступления обеими воюющими сторонами, привела к тому, что территория, на которой до войны проживало 40 миллионов человек и которая производила до 50 % валового национального продукта,
лежала в руинах. Миллионы людей оказались без крыши над головой, жили в примитивных
условиях. Страх повторения подобной катастрофы довлел над нацией. На уровне руководителей
страны это выливалось в колоссальные военные расходы, легшие непосильным бременем на
экономику. На нашем, обывательском уровне этот страх выражался в создании некоторого запаса «стратегических» продуктов – соли, спичек, сахара, консервов. Я очень хорошо помню, как в
детстве бабушка, познавшая голод военного времени, все время старалась меня чем-нибудь
накормить и очень огорчалась, если я отказывался. Мы же, дети, родившиеся через тридцать лет
после войны, в наших дворовых играх продолжали делиться на «своих» и «немцев», и первыми
немецкими фразами, которые мы выучили, были «хенде хох», «нихт шиссен», «Гитлер капут».
Почти в каждом нашем доме можно было найти напоминание о прошедшей войне. У меня сохранились отцовские награды и немецкий ящик из-под противогазных фильтров, стоящий в коридоре моей квартиры, на который удобно присесть, завязывая шнурки ботинок.
Травма, нанесенная войной, имела и еще одно последствие. Попытка быстрее забыть ужасы войны, залечить раны, а также желание скрыть просчеты руководства страны и армии вылились в пропаганду обезличенного образа «советского солдата, вынесшего на своих плечах всю
тяжесть борьбы с немецким фашизмом», восхваление «героизма советского народа». Проводимая политика преследовала своей целью написание однозначно трактуемой версии событий. Как
следствие такой политики воспоминания участников боев, опубликованные в советский период,
носили видимые следы внешней и внутренней цензуры. И только к концу 80-х годов стало воз-

4

Артем Драбкин: «Я дрался на Т-34»

можным откровенно говорить о войне.
Основной задачей этой книги является знакомство читателя с индивидуальным опытом ветеранов-танкистов, воевавших на Т-34. Книга основана на литературно обработанных интервью
с танкистами, собранными в период 2001–2004 годов. Под термином «литературная обработка»
следует понимать исключительно приведение записанной устной речи в соответствие с нормами
русского языка и выстраивание логической цепочки повествования. Я постарался максимально
сохранить язык рассказа и особенности речи каждого ветерана.
Отмечу, что интервью как источник информации страдает рядом недостатков, которые
надо учитывать, открывая эту книгу. Во-первых, не следует искать в воспоминаниях исключительной точности в описаниях событий. Ведь с того момента, когда они происходили, прошло
уже более шестидесяти лет. Многие из них слились воедино, некоторые просто стерлись из памяти. Во-вторых, нужно учитывать субъективизм восприятия каждого из рассказчиков и не бояться противоречий между рассказами разных людей или той мозаичной структуры, которая
складывается на их основе. Думаю, что искренность и честность включенных в книгу рассказов
более важна для понимания людей, прошедших через ад войны, чем пунктуальность в количестве машин, участвовавших в операции, или точной дате события.
Попытка обобщить индивидуальный опыт каждого человека, постараться отделить общие
черты, характерные для всего военного поколения, от индивидуального восприятия событий
каждым из ветеранов, представлены в статьях «Т-34: танк и танкисты» и «Экипаж машины боевой». Ни в коей мере не претендуя на полноту картины, они тем не менее позволяют проследить
отношение танкистов к вверенной им материальной части, взаимоотношения в экипаже, фронтовой быт. Надеюсь, что книга послужит хорошей иллюстрацией к фундаментальным научным
трудам д. ист. н. Е. С. Сенявской «Психология войны в XX веке: исторический опыт России» и
«1941–1945. Фронтовое поколение. Историко-психологическое исследование».

Алексей Исаев
Т-34: ТАНК И ТАНКИСТЫ
Против Т-34 немецкие машины были говно.
Капитан А. В. Марьевский

«Я смог. Я продержался. Разгромил пять закопанных танков. Они ничего не могли сделать
потому, что это были танки Т-III, T-IV, а я был на „тридцатьчетверке“, лобовую броню которого
их снаряды не пробивали».
Немногие танкисты стран – участниц Второй мировой войны могли повторить эти слова
командира танка Т-34 лейтенанта Александра Васильевича Боднаря в отношении своих боевых
машин. Советский танк Т-34 стал легендой в первую очередь потому, что в него верили те люди,
которые садились за рычаги и к прицельным приспособлениям его пушки и пулеметов. В воспоминаниях танкистов прослеживается мысль, высказанная известным русским военным теоретиком А. А. Свечиным: «Если значение материальных средств на войне весьма относительно, то
громадное значение имеет вера в них».

Артем Драбкин: «Я дрался на Т-34»

5

Свечин прошел офицером пехоты Великую войну 1914–1918 годов, видел дебют на поле
боя тяжелой артиллерии, аэропланов и бронетехники, и он знал, о чем говорил. Если у солдат и
офицеров есть вера в доверенную им технику, то они будут действовать смелее и решительнее,
прокладывая себе путь к победе. Напротив, недоверие, готовность бросить мысленно или реально слабый образец вооружения приведет к поражению. Разумеется, речь идет не о слепой вере,
основанной на пропаганде или домыслах. Уверенность в людей вселяли особенности конструкции, разительно выделявшей Т-34 из ряда боевых машин того времени: наклонное расположение
листов брони и дизельный двигатель В-2.
Принцип увеличения эффективности защиты танка вследствие наклонного расположения
листов брони был понятен любому, изучавшему в школе геометрию. «В Т-34 броня была тоньше, чем у „Пантер“ и „Тигров“. Общая толщина примерно 45 мм. Но поскольку она располагалась под углом, то катет составлял примерно 90 мм, что затрудняло ее пробитие», – вспоминает
командир танка лейтенант Александр Сергеевич Бурцев. Использование в системе защиты геометрических построений вместо грубой силы простого наращивания толщины бронелистов давало в глазах экипажей «тридцатьчетверок» неоспоримое преимущество их танку над противником. «Расположение броневых листов у немцев было хуже, в основном вертикально. Это,
конечно, большой минус. У наших танков они располагались под углом», – вспоминает командир батальона капитан Василий Павлович Брюхов.
Разумеется, все эти тезисы имели не только теоретическое, но и практическое обоснование.
Немецкие противотанковые и танковые орудия калибром до 50 мм в большинстве случаев не
пробивали верхнюю лобовую деталь танка Т-34. Более того, даже подкалиберные снаряды 50-мм
противотанкового орудия ПАК-38 и 50-мм орудия танка T-III с длиной ствола 60 калибров, которые по тригонометрическим расчетам должны были пробивать лоб Т-34, – в реальности рикошетировали от наклонной брони высокой твердости, не причиняя танку никакого вреда. Проведенное в сентябре-октябре 1942 г. НИИ-481 статистическое исследование боевых повреждений
танков Т-34, проходивших ремонт на рембазах № 1 и 2 в Москве, показало, что из 109 попаданий
в верхнюю лобовую деталь танка 89 % были безопасными, причем опасные поражения приходились на орудия калибром 75 мм и выше. Конечно, с появлением у немцев большого числа 75-мм
противотанковых и танковых пушек ситуация усложнилась. 75-мм снаряды нормализовывались
(разворачивались под прямым углом к броне при попадании), пробивая наклонную броню лба
корпуса Т-34 уже на дальности 1200 м. Столь же малочувствительны к наклону брони были 88мм снаряды зенитных пушек и кумулятивные боеприпасы. Однако доля 50-мм орудий в вермахте вплоть до сражения на Курской дуге была существенной, и вера в наклонную броню «трид1

Центральный научно-исследовательский институт № 48 Наркомата танковой промышленности

Артем Драбкин: «Я дрался на Т-34»

6

цатьчетверки» была во многом оправданной.
Сколько-нибудь заметные преимущества перед броней Т-34 отмечались танкистами только
в бронезащите английских танков, «… если болванка пробила башню, то командир английского
танка и наводчик могут остаться живыми, поскольку осколков практически не образуется, а в
„тридцатьчетверке“ броня крошилась, и шансов выжить у находящихся в башне было мало», –
вспоминает В. П. Брюхов.
Это было связано с исключительно высоким содержанием никеля в броне английских танков «Матильда» и «Валентайн». Если советская 45-мм броня высокой твердости содержала 1, 0–
1, 5 % никеля, то броня средней твердости английских танков содержала 3, 0–3, 5 % никеля, что
обеспечивало несколько большую вязкость последней. Вместе с тем никаких доработок защиты
танков Т-34 силами экипажей в частях не производилось. Только перед Берлинской операцией,
по словам подполковника Анатолия Петровича Швебига, бывшего заместителем командира бригады 12-го гвардейского танкового корпуса по технической части, на танки наваривали экраны
из металлических кроватных сеток для защиты от фаустпатронов. Известные случаи экранировки «тридцатьчетверок» – это плод творчества ремонтных мастерских и заводов-производителей.
То же можно сказать и о покраске танков. С завода танки приходили выкрашенные в зеленый
цвет внутри и снаружи. При подготовке танка к зиме в задачу заместителей командиров танковых частей по технической части входила покраска танков белилами. Исключение составила зима 1944/45 г., когда война шла по территории Европы. Ни один из ветеранов не помнит, чтобы
на танки наносился камуфляж.
Еще более очевидной и внушающей уверенность деталью конструкции Т-34 был дизельный двигатель. Большинство проходивших обучение в качестве механика-водителя, радиста или
даже командира танка Т-34 в мирной жизни так или иначе сталкивались с топливом, по крайней
мере с бензином. Они хорошо знали из личного опыта, что бензин летуч, легко воспламеняется и
горит ярким пламенем. Вполне очевидные эксперименты с бензином использовали инженеры,
руками которых был создан Т-34. «В разгар спора конструктор Николай Кучеренко на заводском
дворе использовал не самый научный, зато наглядный пример преимущества нового топлива. Он
брал зажженный факел и подносил его к ведру с бензином – ведро мгновенно охватывало пламя.
Потом тот же факел опускал в ведро с дизельным топливом – пламя гасло, как в воде…»2 Этот
эксперимент проецировался на эффект от попадания в танк снаряда, способного поджечь топливо или даже его пары внутри машины. Соответственно члены экипажей Т-34 относились к танкам противника в некоторой степени свысока. «Они же были с бензиновым двигателем. Тоже
большой недостаток», – вспоминает стрелок-радист старший сержант Петр Ильич Кириченко.
Такое же отношение было к танкам, поставлявшимся по ленд-лизу («Очень многие погибли потому, что в него пуля попала, а там же бензиновый двигатель и броня ерундовая», – вспоминает
командир танка, младший лейтенант Юрий Максович Поляновский), и советским танкам и САУ,
оснащенным карбюраторным двигателем («Как-то в наш батальон пришли СУ-76. Они были с
бензиновыми двигателями – зажигалка самая настоящая… Они в первых же боях все сгорели…»
– вспоминает В. П. Брюхов). Наличие в моторном отделении танка дизельного двигателя вселяло
в экипажи уверенность в том, что шансов принять страшную смерть от огня у них куда меньше,
чем у противника, танки которого заправлены сотнями литров летучего и легко воспламеняющегося бензина. Соседство с большими объемами горючего (оценивать количество ведер которого
танкистам приходилось каждый раз при заправке танка) скрадывалось мыслью, что поджечь его
снарядам противотанковых пушек будет труднее, а в случае возгорания у танкистов будет достаточно времени, чтобы выскочить из танка.
Однако в данном случае прямая проекция опытов с ведром на танки была не совсем обоснованной. Более того, статистически танки с дизельными двигателями не имели преимуществ в
пожаробезопасности по отношению к машинам с карбюраторными моторами. По статистическим данным октября 1942 года, дизельные Т-34 горели даже немного чаще, чем заправлявшиеся
авиационным бензином танки Т-70 (23 % против 19 %). Инженеры полигона НИИБТ в Кубинке
в 1943 году пришли к выводу, прямо противоположному бытовой оценке возможностей возгорания различных видов топлива. «Применение немцами и на новом танке, выпущенном в 1942 го2

Ибрагимов Д. С. Противоборство. М.: ДОСААФ, 1989. С. 49–50

Артем Драбкин: «Я дрался на Т-34»

7

ду, карбюраторного двигателя, а не дизеля, может быть объяснено: […] весьма значительным в
боевых условиях процентом пожаров танков с дизелями и отсутствием у них в этом отношении
значительных преимуществ перед карбюраторными двигателями, особенно при грамотной конструкции последних и наличии надежных автоматических огнетушителей».3 Поднося факел к
ведру с бензином, конструктор Кучеренко поджигал пары летучего топлива. Благоприятствующих для поджигания факелом паров над слоем солярки в ведре не было. Но этот факт не означал,
что дизельное топливо не вспыхнет от куда более мощного средства воспламенения – попадания
снаряда. Поэтому размещение топливных баков в боевом отделении танка Т-34 отнюдь не повышало пожаробезопасность «тридцатьчетверки» в сравнении с ровесниками, у которых баки
размещались в корме корпуса и подвергались попаданиям намного реже. В. П. Брюхов подтверждает сказанное: «Танк загорается когда? Когда снаряд попадает в бак с горючим. И горит он
тогда, когда горючего много. А уже под конец боев горючего нет, и танк почти не горит».
Единственным преимуществом двигателей немецких танков перед двигателем Т-34 танкисты считали меньшую шумность. «Бензиновый двигатель, с одной стороны, огнеопасный, а с
другой стороны – тихий. Т-34, он не только ревет, но и клацает гусеницами», – вспоминает командир танка младший лейтенант Арсентий Константинович Родькин.

3

Конструктивные особенности двигателя «Майбах HL 210 Р45» и силовой установки немецкого тяжелого танка
T-VI («Тигр»). ГБТУКА, 1943. С. 94.

Артем Драбкин: «Я дрался на Т-34»

8

Силовая установка танка Т-34 изначально не предусматривала установки глушителей на
выхлопные патрубки. Они выводились на корму танка без всяких звукопоглощающих устройств,
грохоча выхлопом 12-цилиндрового двигателя. Помимо шума мощный двигатель танка поднимал пыль своим лишенным глушителя выхлопом. «Т-34 поднимает страшную пыль, потому что
выхлопные трубы направлены вниз», – вспоминает А. К. Родькин.

Артем Драбкин: «Я дрался на Т-34»

9

Конструкторы танка Т-34 дали своему детищу две черты, выделявшие его среди боевых
машин союзников и противников. Эти особенности танка прибавляли экипажу уверенности в
своем оружии. Люди шли в бой с гордостью за доверенную им технику. Это было гораздо важнее действительного эффекта от наклона брони или реальной пожароопасности танка с дизельным двигателем.
Танки появились как средство защиты расчетов пулеметов и орудий от огня противника.
Равновесие между защитой танка и возможностями противотанковой артиллерии довольно шаткое, артиллерия постоянно совершенствуется, и самый новый танк не может себя чувствовать
безопасно на поле боя. Еще более шатким делают это равновесие мощные зенитные и корпусные
орудия. Поэтому рано или поздно наступает ситуация, когда попавший в танк снаряд пробивает
броню и превращает стальную коробку в ад.
Хорошие танки решали эту задачу и после смерти, получив одно или несколько попаданий,
открывая путь к спасению людям внутри себя. Необычный для танков других стран люк механика-водителя в верхней лобовой детали корпуса Т-34 оказался на практике довольно удобным для
покидания машины в критических ситуациях. Механик-водитель сержант Семен Львович Ария
вспоминает:
«Люк был гладкий, с закругленными краями, и влезть и вылезти из него не составляло никакого труда. Более того, когда ты вставал с места водителя, то уже высовывался наружу практически по пояс». Еще одним достоинством люка механика-водителя танка Т-34 была возможность его фиксации в нескольких промежуточных относительно «открыто» и «закрыто»
положениях. Устроен механизм люка был довольно просто. Для облегчения открывания тяжелый литой люк (толщиной 60 мм) подпирался пружиной, шток которой представлял собой зубчатую рейку. Переставляя стопор из зубца в зубец рейки, можно было жестко фиксировать люк,
не опасаясь его срыва на ухабах дороги или поля боя. Механики-водители этим механизмом
охотно пользовались и предпочитали держать люк приоткрытым. «Когда можно, всегда лучше с
открытым люком», – вспоминает В. П. Брюхов. Его слова подтверждает и командир роты старший лейтенант Аркадий Васильевич Марьевский: «У механика люк всегда открыт на ладонь, вопервых, все видно, во-вторых, поток воздуха при открытом верхнем люке вентилирует боевое
отделение». Таким образом обеспечивался хороший обзор и возможность быстро покинуть машину при попадании в нее снаряда. В целом механик был, по оценке танкистов, в наиболее выгодном положении. «Вероятность уцелеть самая большая была у механика. Он сидел низко, перед ним была наклонная броня», – вспоминает командир взвода лейтенант Александр
Васильевич Боднарь; по словам П. И. Кириченко: «Нижняя часть корпуса, она, как правило,
скрыта за складками местности, в нее трудно попасть. А эта возвышается над землей. Главным
образом в нее попадали. И гибли больше люди, которые сидят в башне, чем те, кто внизу». Здесь
необходимо заметить, что речь идет об опасных для танка попаданиях. Статистически в начальном перио