• Название:

    Бартольд В. В. Тюрки Двенадцать лекций по ист...


  • Размер: 13.8 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



    Предпросмотр документа

    ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА: ИССЛЕДОВАНИЯ, ДОКУМЕНТЫ

    академик

    В. В. БАРТОЛЬД
    Двенадцать
    лекций по истории
    турецких народов
    Средней А з и и

    академик

    В.В\ БАРТОЛЬЛ

    ТЮРКИ
    *

    Двенадцать
    лекций по истории
    турецких народов
    Средней Азии

    АЛМАТЫ
    ТОО «ЖАЛЫН»
    1998

    ББК 63.3 (2Каз.)
    Б 25

    Печатается по изданию: Академик В. В. Бартольд.
    «Сочинения», т. V. Издательство «Наука», Главная редакция Восточной литературы, М., 1968.

    Б 25

    Бартольд В.В.
    Тюрки: Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии.—Алматы: Жалын,
    1993.—192 с.
    ISBN 5-610-01145-0
    Академик Василий Владимирович Бартольд (1869—1930)
    был крупнейшим историком Востока, по сути — создателем и
    основоположником русской востоковедческой нсторической
    школы.
    В предлагаемой работе В. В. Бартольда излагается история возникновения и развития тюркских иародов ва территории современного Казахстана и прилегающих землях.
    «Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии» являются библиографической редкостью. Они впервые изданы на русском языке в 1968 году тиражом 4700 экз.
    и не переиздавались. Этому изданию «Двенадцати лекций...»
    дано обобщающее название «Тюрки». Оно рассчитано на читателей широкого круга, поэтому в тексте отсутствуют сноски на труды иностранных и отечественных авторов, сделаны
    необходимые сокращения в местах, трудных для восприятия
    неспециалистов.

    Б 0501000000-03 ^ объявл.- 94
    408(05)—98
    ISBN 5-610-01145-0

    ББК 63.3 (2Каз.)

    I
    Предлагаемые вам лекции будут иметь целью ознакомить вас, насколько позволит находящееся в нашем
    распоряжении время, с результатами, достйгнутыми русс&ой Й эададногвротайаи>& наухойта>нстории туредзшх
    народностей. Вы увидите, что эти результаты пока не
    очень значителы ы и многие вопросы остаются недостаточно выясненными. Отчасти это объясняется тем, что
    изучение истории турок по первоисточникам требует таких знаний, которые редко соединяются ш одном лице.
    Разумеется, для понимания истории народа и его куль*
    турной жизни нужно знать его язык, но пйсьменные источники по истории турок большей частью написаны не
    на турецком языке, и в этом отношении специалиет по
    истории турок находится в совершенно ином положеййи»
    чем, например, специалист по русской истории или по
    истории одного из западноевропейских народов. История
    кочевых турецких племен нам известна, жойечно, преимущественно по рассказам их культурных соседей, но даже
    там, где турки в завоеванных ими культурных странах
    переходили к оседлости и где возникали культурные га*
    сударства под властью турецких династий, влияние культуры побежденных было настолько сильно, что языком
    литературы, в особенности прозаической, становился их
    язык, a не турецкий. История турок, живших в Восточ»
    ной Азии, особенно в Монголии, откуда они были вытеснены, вероятно, в X в. н. э., нам известна почти исключительно по китайским источникам; o турках, пе3

    реселившихся в западную часть Средней Азии * и
    подчинившихся влиянию мусульманской культуры, мы
    получаем сведения из арабских и больше всего из персидских источников. Сверх того, в Туркестане в средние
    века вообще не было или по крайней мере не дошло до
    нас никаких произведений собственной исторической литературы; например, история монгольских ханов Средней
    Азии, история Тимура и его потомков нам известны почти исключительно по сочинениям, написанным в пределах Ирана. Более значительная историческая литература появилась в Туркестане только с XV в., при узбеках.
    Из трех ханств, основанных узбеками, в Бухарском ханстве языком делопроизводства и исторической литературы был до конца, за немногими исключениями, персидский, в Хивинском — среднеазиатско-турецкий; в Кокандском ханстве писали иногда по-турецки. Из всех турец»
    ких государств только историю бывшей Османской империи можно изучать преимущественно по турецким историческим сочинениям, но и язык османских историков
    заключает в себе гораздо больше арабских и персидских
    слов, чем турецкнх, почти непонятен большинству турец^
    кого народа и представляет мало привлекательного для
    турколога. Исторических сочинений, написанных сколько-нибудь чистым турецким языком, нет почти совсем,
    вследствие чего турколог, как и иранист (известно, что
    историю Ирана домонгольского периода также приходится изучать по источникам, написанным не на иранских языках, a на греческом и арабском), редко становится историком. Во всяком случае, для изучения истории турецких народностей недостаточно быть туркологом; необқодимо также, смотря по тому, какой эпохой
    интересуешься, быть синологом, арабистом или иранистом.
    K числу немяогих памятников, представляющих одинаковый интерес для турколога-лингвиста и для историка, принадлежнт древнейший датированный памятник
    турецкого языка — исторические орхонские надписи
    VIII в., открытые и разобранные во второй половине
    XIX в. Эти надписи принадлежат первому во времени
    народу, называвшему себя турками, выступившему в
    VI в. и сразу подчинившему своей власти все степи от
    1

    В этой работе, как и во многих других, В. В. Бартольд называет Средней Азией как Центральную Азию, так и собственно Средвюю Азвю,
    4

    границ Китая до границ Персии и Византии. 06 этих
    турках мы поэтому рарполагаем бояее разнообразными
    источниками, чем o црежних кочевых государствах, o
    которых зналр только китайцы. Турецкое происхождение
    завоевателей VI в. считалось вполне уетановленным еще
    до разбора оставленных ими надписей.
    От большей частв кочевых государств империя VI в.
    отличалась тем, что с самого начала находилась под
    властью только одной династии, но не одного лица. Ханы, правившие в западной половине империи, с еамого
    начала были еввершенно самостоятельны, даже принимали иностранных послов и заключали с ними договоры,
    не посылая их на восток, как впоследствии, в зпоху
    монгольской империи, первые ханы Золотой Орды. Евро»
    пейские ученые, даже синологи, преимущественно интересовались государством западных турок, имевшим более разнообразные культурные связи и до некоторой сте*
    пении служнвшим посредником между культурой Дальнего Востока и культурой переднеазиатских стран, хотя
    далеко не в таком размере, как впоследс фии монгольская имперйя. Западным туркам посвящена обширная
    работа французского синолога Шаваина, напечатанная
    в начале XX в. в изданиях русской Академии наук; в этой
    работе китайские известия o западнотурецком государстве VI—VIII вв. сопоставлены с известиями византий*
    ских, армянскйх и мусульманских источников. Рассказов o себе западные іурки не оставили; от них остались,
    насколько известно до сих пор, только небольшие надгробңые нйдписи.
    * Орхонские надписи говорят почти исключительно o
    продолжавшемся полвека, с 630-х до 680-х годов, подчинении восточных турок китайскому правительству и o
    восстановлении независимости под влаетью новых ханов, которым на короткое время удалоеь подчинить себе
    даже своих западных соплеменников. Несмотря на то что
    со времени открытия датским ученым Томсеном ключа
    к чтению надписей прошло уже более тридцати лет, разбор надписей еще не закончен и толкование некоторых
    мест до сих пор остается спорным; при пользовании существующими переводами, без знания языка подлинника, для каких-нибудь исторических выводов необходимо
    соблюдать большую осторожность. Более всего способствовали объяснению надписей переводы Радлова и самото Томсена; Томсен после издания своего первого пе5

    ревода объявил, что не рассчитывает вернуться к надписям, но, к счастью, не остался верен этому намерению и
    посвятил надписям еще несколько работ.
    Не будучи туркологом-лингвистом, я не решаюсь высказыватьея o спорном толковании отдельных слов и
    спорных приемах перевода.
    Несмотря на спорность отдельных мест, надписи в
    общем дают ясную картину жизни кочевого народа и кочевого государства. Кочевой народ при нормальных
    условиях не стремится к политическому объединению; отдельная личность находит для себя полное удовлетворение в услових родового быта и в тех связях, которые
    создаются жизнью и обычаем между отдельными родами,
    без каких-либо формальных договоров и без создания
    определенного аппарата власти. Общество располагает
    на этой стадии развития народа такой силой, что ero
    воля исполняется, не нуждаясь для этого в поддержке
    со стороны властей, которые бы располагали определенными законными полномочиями и определенной внешней
    силой принуждения. Представители государственной
    властн, ханы, которым при благоприятных условиях
    удается подчинить себе весь народ или даже несколько
    народов, появляются только при чрезвычайных обстоятельствах, причем и в этих случаях ханы берут власть
    сами, никем не назначаются и не выбираются; народ или
    народы только примиряются с существующим фактом,
    часто толысо после тяжелой борьбы, и объединение под
    властью хана его собственного народа часто бывает связано с более продолжительным кровопролитием, чем
    потом походы кочевников, с ханом во главе, на культурные земли; эти походы и связанная с ними военная добыча — единетвенный способ примирить народ с установлением ханской власти.
    Такую же картину представляют и надписи. Ханы
    происходят из турок-огузов или токуз-огузов и в то же
    время ведут с огузами и другими турецкими народамн
    продолжителыше войны, o которых надписи говорят гораздо подробнее, чем o войнах с китайцами и другими
    культурнымн соседями; на эти последние войны сам хан
    и, конечно, его подданные смотрят только как на средство дать голодному народу пищу, дать нагому народу
    одежду. Надписи внесли в историю образования кочевых государств только одну новую черту, на которую
    Радловым не было обращено внимания: одним из чрез6

    вычайных обстоятельств, под влиянием которых создавалось государство, могло быть обострение сословной
    борьбы между богатыми и бедными, между беками ' и
    простым народом. В кочевом обществе имущественные и
    сословные различия уже достигают таких пределов, что
    такое обострение вполне возможно. Из надписей видно,
    что во время китайского владычества аристократия, как
    бывало и в культурных странах, ради сохранения своих
    сословных привилегий легче мирилась с иноземным игом
    и легче изменяла своим народным обычаям, чем простой
    народ; то же самое происходило, например, в западнорусских областях в эпоху польского владычества. Принятие беками китайских нравов усилило ненависть к
    ним народных масс, и этим воспользовались представители ханской династии, чтобы поднять народ против китайского владычества и восстановить турецкое государство.
    История кочевых народов Средней Азии представляет
    еще один пример политического объединения народов
    после сословной борьбы — образование монгольской империи Чингиз-хана. Только в этом случае образование
    государства было последствием победы аристократии, и
    Чингиз-хан говорил не o своих трудах на благо народных масс, как турецкий хан VIII в., a o своих заслугах
    перед своими аристократическими приверженцами, которым он доставил обеспеченное положение на родине
    и богатую добычу во время походов. И в этом случае
    известие o сословной борьбе сохранилось только в эпическом сказании самих монголов, ни один из многочисленных китайских, мусульманских, армянских и европейских источников, говорящих об образовании монтольской империи, об этом не упоминает, как ни в китайских,
    ни в других источниках не говорится o сословной борьбе
    среди турок. Если бы дв нас дошло больше рассказов
    кочевников o себе, то, вероятно, случаев, когда в истории образования кочевого государства имела значение
    сословная борьба, оказалось бы больше.
    Надписи дают довольно много сведений об устройстве
    турецкого государства, o названиях должностей и т. п.
    Может быть, не все эти названия правильно прочитаны,
    но уже теперь ясно, что многие из них не турецкого происхождения. Титул шад, как яазывались члены ханской
    1
    Бек (бег, бий)—представитель высшего сословия у тюркских
    народов, вельможа.

    7

    династии, стоявшие во главе отдельных турецких племен,
    по всей вероятности,
    иранский, одного происхождения
    с персидским шах2; некоторые другие титулы обраіііают
    на себя внимание монгольским окончанием множественного числа на -т. Проф. Пельо в лекции, прочитанной
    осенью 1925 г. в Ленинграде, высказал мнение, что эти
    титулы заимствованы турками у своих предшественников — аваров, жужаней китайских источников, которых
    он считает монголами. Аварам турки, по мнению Пельо,
    были обязаны всем своим государственным устройством.
    Этот вопрос находится в связи с более общим вопросом
    об отношении турок, с одной стороны, к культурным народам Запада, с другой — к выступавшим до них кочевым народам Средней Азии.
    До последнего времени существовало мнение, будто
    мир дальневосточной культуры ночти не подвергался западному влиянию, что Монголия и жившие в ней народы
    подвергались только влиянию китайской культуры. Еще
    Э. Блоше в своем введении к истории монголов Рашид
    ад-дина, вышедшем в 1910 г., находил возможным
    утверждать, что в орхонских надписях все не чисто турецкое объясняется китайским влиянием и что даже монголы впервые ознакомились с мусульманской культурой
    во время своих походов на мусульманские страны, тогда
    как китайская культура была известна им с самого начала. Наиболее веский довод против этого мнения — существование как у турок в VIII в., так и у ңонголов в
    XIII в. алфавитов переднеазиатского происхождения.
    Орхонские надписи написаны тем же алфавитом, как
    извеетные еще в XVIII в. надписи на верхнем Енисее,
    причем уже тогда было обращено внимание на сходство
    некоторых букв с европейскими алфавитами. В общем
    енисейские надписи по форме букв должны быть признаны несколько более ранними, чем орхонские, и могут
    быть отнесены к VII в.; более точно установить их дату
    нельзя. Замечательно, что ни одна из этих надписей Hfe
    датирована хотя бы по употреблявшемуся и орхонскими
    турками двенадцатилетнему животному циклу; между
    тем на верхнем Енисее, по китайским и мусульманским
    известиям, тогда жили киргизы, которым поэтому приходится припнсать енисейские надписи, хотя китайцы именно o киргизах говорят, что ими употреблялся животный
    5

    8

    Шах — персидский княжеский титул.

    цикл, так что некоторые ученые даже полагали, что этот
    цикл был изобретен киргизами.
    Самоё подробное исследование o происхождении енисейских и орхонских письмен принадлежит финскому
    ученому Доннеру, который находил больше всего сходства между этими письменами и письменами аршакидских монет (династия Аршакидов, как известно, правила
    в Иране с Ш в. до н. э. до III в. н. э.). С тех пор экспедицяями, работавшими в Китайском Туркестане и в пограничных с ним местностях собственно Китая, были
    найдены документы на восточноиранском языке, который
    обыкновенно называют согднйским (Согд — название
    местности по реке Зеравшан, где находятся города Самарканд и Бухара); эти документы относятся к I в. н. э.3.
    Более всего занимавшийся памятникамн согдийского
    языка покойный иранист Готьо считал возможным производить енисейско-орхонский алфавит от согдийского,
    но доказывал, что енисейско-орхонские буквы должны
    восходнть к более древней форме согдийского алфавита,
    чем та, которая сохранилась в древнейших согдийских
    документах, т. е. в документах I в.; между тем открытые
    до сих пор турецкиё надписи относятся к эпохе не ранее
    VII в. Едва ли поэтому удастся научно установить происхождение древнейшего турецкого алфавита и процесс
    его постепенного видоизменения, пока не будут найдены
    какие-нибудь турецкие иадписи, которые бы стояли ближе по времени к своему согдийскому образцу.
    Турки, по-видимому, не только заимствовали готовый
    алфавит, но прибавили к нему некоторые новые знаки,
    например, знак для передачи звука ok или yk, представляющий изображение стрелы (по-турецки ok). Сверх
    того, алфавит был приспособлен турками к фонетическим особенностям своего языка, особенно к закону
    звуковой гармонии; вследствие этого самый старый из турецких алфавитов в то же время должен быть признан
    самым еовершенным из алфавитов, когда-либо употреблявшихся турками. Можно думать, что этим алфавитом
    писали много и помимо надписей; в надписях, составленных от имени хана одним из членов ханского рода, орфо
    графия старого выдержана, более строго, чем в надписи,
    принадлежащей турецкому государственному деятелю
    Тонькжуку, сподвижнику и министру трех ханов. Слог и
    3

    Согдийские документы из Восточного Туркестана датируются
    теперь В. Хеннингом IV в. н. э.

    9

    выражения надписей заставляют полагать, что состояние
    культуры народа было не так низко, как можно было
    бы ожидать^по обстановке кочевой жизни. Хан даже
    иригаашает весь народ читать оетавленные им надписи,
    чтобы вспоминать как o своих успехах, так и o неудачах,
    вызванных его рреступлениями против своих ханов; едва
    ли можно думать, что грамотность была так распространена, но все-таки эти слова свидетельствуют o более
    широком понимании задач правителя, чем можно было
    бы думать по словам Шаванна, что хан выразил в надписях только свою «мечту o зверской славе». Говорится
    o том, как в дни несчастия рекой лилась кровь турецкого народа, но ничего не говорится o пролитии чужой
    крови в дни побед, не говорится ни o числе убитых, ни o
    каких-либо зверских жестокостях, как, например, в надписях аесири|ских.царей.
    Для пояимания лсихологии народа было бы важно
    знать его реявгиозные верования. Надписи не говорят
    об этом почти ничего. Говорится o культе неба и земли,
    причем иногда употребляется выражение 'турецдое небо' и 'турецкая земля и вода'. Одно и то же слово тйңрі
    обозначает небо в материальном смысле и небо как божество. Из тех мест, где говорится o земле и воде (jäp
    суб), тоже можно вывести заключение, что имеется в виду земля и вода как единое божество, a не как собрание
    духов земли. Из отдельных божеств упоминается только
    Умай, дух покровитель младенцев, с которым хан сравнивает свою мать. Почитание Умай сохранилось и в новейшее время у посяедних турецких шаманистов в Алтае.
    Несомненно, что турки были шаманистами, хотя турецкое слово для обозначения шамана, кам, нигде не встречается. В енисейских надписях рядом со словом тйңрі
    встречается слово баі, по-видимому, в смысле духа, почитаемого 4 шаманистами; в орхонских надписях этого
    слова нет . Нет и следа того распространения культурных религий, o котором мы имеем некоторые сведения в
    китайских источниках; по словам китайцев, хан даже
    хотел построить у себя буддийс