• Название:

    Паркер 1000 лет из Истории Татар

  • Размер: 2.05 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Название: Microsoft Word - 463A05D1-6574-289525.doc

1

ТЫСЯЧА ЛЕТ ИЗ ИСТОРИИ
ТАТАР

Е. Г. ПАРКЕР
Профессор китаеведения Университета Виктория
Манчестер, Англия
Второе издание, переработанное
Перевод с английского В.С. Мирзаянова

2

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
Данная скромная книга была написана в Хьюн-чжоу (остров Хайнань,
Южный Китай) в 1893-94 с помощью перфекта города, который предоставил мне
необходимые оригиналы материалов по истории Китая. Я навсегда покинул Китай
в 1894 г и тогдашний главный судья Шанхая м-р Джордж Джеймсон любезно
корректировал сигнальные экземпляры и следил за печатанием. Между тем русские
около Урги открыли трехязычную каменную надпись, китайский и сириакские
варианты которой в конечном счете привели к открытию, что язык третьето
варианта является тюркским. Профессор В.Томсен из Копенгагена был первым, кто
установил этот факт ( методом, аналогичным методу Розетта Стоун); доктор В.
Радлов из Петербурга в дальнейшем практически реконструировал весь тюркский
язык в виде, существовавшем 1 200 лет тому назад. Я уже в «China Review, vol. XX
» довольно долго доказывал, что гиен-ну, скифы, гунны и тюрки были различными
стадиями исторического развития одних и тех же племен; затем Шавань, Хирт и
другие авторы более детально исследовали данную проблему.
Е. Г. Паркер.

3
ПРЕДСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
Следующие страницы имеют цель привести в доступной ( хочется
надеяться) форме все существенные китайские источники, рассказывающие о
кочевых татарах до периода завоеваний Чингиз-хана. Несомненно, специалисты и
критики найдут много такого, которое на первый взгляд потребует дальнеших
пояснений; однако, когда я расскажу о том, что слово в слово перевел всех
оригиналов китайских авторитетов, которые только смог найти, прилагаемые к
переводам пояснительные ссылки и заметки к рукописям превысили более семи
тысяч, то это будет неким поводом для принятия нового направления,
допускающего весь доказательный материал навсегда. Здесь нет никакого
исключения. Для того, чтобы рассказ делать более читаемым, я попытался по всему
тексту заменить татарские звуки китайскими транскрипциями; почти повсеместно
использовал современные названия местностей вместо названий, применявшихся в
описываемое время; полагал, что будет целесообразно размещать первоначальные
китайские озвучания на полях так, чтобы тот, кто способен обращаться с
оригиналами, смог производить поиск желаемых ссылок сам. Сделал это на
пекинском диалекте. Этот более испорченный татарским языком жаргон
стандартного китайского языка, возможно, является наиболее худшим выбором,
поскольку поиск любого сходства с татарским звучанием было намеренно
желательным; однако, этот диалект наиболее знаком тем исследователям в Китае,
кто более заинтересован в использовании ссылок. Возможно, кантонский диалект
был бы лучше чем другие, однако очень мало европейцев знают его. Для
разъяснения оснований, на которых я пришел к полученным выводам по этой
ожидаемой части, потребовался бы отдельный учебник. По этой причине я не
вступаю ни в какие оправдания. Вооруженный первоначальными источниками, я
готов дать удовлетворение всем тем, кто сможет показать, что заслуживает его.
Е.Г. Паркер.

4

СОДЕРЖАНИЕ
КНИГА I : ИМПЕРИЯ НАРОДА ГИЕН-НУ
Глава

Стр.

I : Ранние письмена о народе гиен-ну

7

II : Царствование Багадура-завоевателя

14

III : Период борьбы за власть с Китаем

24

IV : Период поражения и упадка

34

V : Период полу-независимости

44

VI : Зависимость, распад и падение

63

VII : Авантюристы гиен-ну становятся императорами
Северного Китая
КНИГА II : ИМПЕРИЯ СИЕН-ПИ

74
81

I : Ву-хван и сиен-пи тунгусы

81

II : Империя завоевателя сиен-пи Дарджегве

87

III : Сиен-пи авантюристы становятся королями и императорами в
Северном Китае

95

IV : Туюгун или тукугун сиен-пи из Коко-нора

103

КНИГА III : ИМПЕРИЯ ЖУЕН-ЖУЕН ИЛИ ЖЕУ-ЖЕН

107

I : Их незаметное возвышение и падение

107

II : Их борьба с канкали. Описание Высоких Телег

114

КНИГА IV : ИМПЕРИЯ ТЮРКОВ ИЛИ СЕМЬЯ АССЕНА

118

I : Ранние письмена о тюрках : Период мира с Китаем

118

II : Период войн с Китаем и падение империи Гери

130

5
III : Рост и падение Империи Мерчё

140

IV : Воскресение и конечное падение

148

КНИГА V : ИМПЕРИЯ ЗАПАДНЫХ ТЮРКОВ

153

I : Временное процветание и окончательное исчезновение
семьи Ассена

153

II : Тургаш каганы Сужаба

161

III : Тюркские императоры Северного Китая

163

IV Киргизы

168

V Различные тюркские вассалы

173

КНИГА VI

ИМПЕРИЯ УЙГУРОВ

174

I Рост и падение первого владения на севере

174

II Период странствий

185

III Последние западные уйгуры

187

КНИГА VII : ИМПЕРИЯ КАТАЙЦЕВ

194

I : Королевство Основателя Апаоки

194

II : Завоевание тюрко-китайской империи Катаем

204

III : Период относительного затишья

214

IV : Катай в 11 веке

223

V : Дерзость, тирания, восстание нюченов и распад

Индекс наименований
ПЕРЕЧЕНЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ
Карта, основанная на карте Азии Варти
Китайский текст надписи на Камне Куль Тегин
Тюркский текст Куль Тегин
Карта, основанная на карте проф. Е. Шавань «Западные тюрки»
Карта, основанная на карте Китая Его Превосходительства Ч. Вебера
Приложение: Перевод на русский язык текста Куль Тегин

242

6

7
КНИГА I
Империя Гиен-ну
ГЛАВА I
Ранние письмена о Гиен-ну
Действительная история кочевых народов Восточной Азии начинается с
того времени и во многом таким же образом, что и история северных народов
Европы. Китайская империя, подобно Римской Империи, начала свой путь с
открытий и завоеваний, приведших к тесному, частому контакту с различными
расами и их смешению, к незатихающим пограничным войнам, крушению империи
и основательному сдвигу политических центров; в смысле исторического опыта
Персия и Греция были более древними чем Китай и Рим; сведения о скифах,
оставленные Геродотом*, отличаются от последних китайских и римских
письменных свидетельств тем, что они дают скорее яркие картины жизни и
поведения, чем точную политическую историю. Следует отметить, что даже
сведения Геродота в подобном описании скифов мало отличаются от китайских
источников, описывающих людей гиен-ну, с одной стороны, и рассказами римлян о
гуннах, с другой стороны. На вопрос о том, являяются ли народы гиен-ну
этимологически связанными с ?d<<@ι, Hunnen и гуннами на западе, дать
однозначный ответ является весьма трудной задачей. Мы же ограничим себя лишь
2

приведением незамысловатых свидетельств, собранных из истории Китая и
оставлением права каждому читателю делать свои заключения, тем самым избегая
любых умозаключений до тех пор, пока не найдем приемлимого обоснования.
К тому времени, с которого мы начинаем свой рассказ, ничего не было
известно китайцам об японцах, бирманских, сиамских, индейских, туркестанских
расах или народах южных морей; им было весьма скудно известно о Корее,
тунгусских племенах, аннамезах, различных племенах к югу от Великой Реки или
Янцзы, тибетских кочевых людях и других. Китайские международные отношения
практически сводились к отношениям с конными грабителями севера. В древние
времена они были известны под различными именами или аналогично звучащим с

Hsieng-nu.

8
вышеупомянутым названием, знакомым нам из основ истории; тем не менее
является некорректным полагать, как это делают многие европейские
исследователи, что термин гиен-ну начинается только со второго века д.н.э.
Историк Ма Тван-лин*, умерший шесть столетий тому назад, оспаривает эту идею
и приводит два примера для доказательства не только того, что задолго до этого
времени данное национальное определение было уже в употреблении, но и также
для того, что под тем же названием этот народ приобрел существенное значение
для того, чтобы с ним считаться. Практически, всегда китайцы следят за
политическими начинаниями в соседних королевствах со стороны некоторых
ссыльных китайцев или авантюристов, которые, приспособливаясь к местным
обостоятельствам и несомненно приобретая известное влияние через свои
знакомства с наивысшим искусством письма, достигали значительных успехов в
сплочении ряда родственных племен в отдельную нацию. Подобное совершенно
однозначно известно по отношению к Кореи, Фу-Чоу, Кантона, Юнань, Кан Сю и
Формозы (Тайвань); если это действительно так, то есть прямой смысл не отвергать
такие традиции относительно кочевых народов Тибета, Монголии и Маньчжурии.
Китайцы сами по себе не сделали много относительно традиций гиен-ну ( хотя
такое влияние несомненно есть) до того, когда около 1200 года д.н.э. один из
королевского рода, который возможно был не в ладу с самим собой, сбежал к
кочевым народам севера и обосновал среди них подобие династии ( см. конец
книги I). Однако, хотя за многие столетия до 200 года д.н.э. северные провинции
3

Китайской Империи были озабочены этими кочевыми, не имеется никаких
письменных свидетельств о поколениях и наследственности последних и объем
знания о них сравним с описанием Геродота скифов. Даже ничего позитивного не
было известно китайцам о тунгусах или восточной ветви кочевых, с которыми они
не имели тесного контакта еще несколько столетий. Это был лишь великий и
превосходный кочевой народ гиен-ну, о котором они знали хорошо. В более
поздние времена слово «тюркский» или «тюрко-скифский» использовалось для
того, чтобы отличить различные однообразные племена, которые образовали
*

Goodley, A.D., trans. Herodoutus. 4 vols. Loeb Classical Library. London: Heinsman,1921-24.
Ma Twanlin (иногда Ma Dwanlin), Wenxian tongkao ( General history of institutions and critical
examination of documents and studies), 1224; Zhonghua, 1986.

*

Ch’un-wei.

9
империю гиен-ну; однако слово «тюрк» до 5 го столетия нашей эры было
совершенно неизвестно и поэтому было бы анахронизмом говорить «тюрки»
прежде времени. Так, со словом «татар» - которое достаточно единственно и
которое использовалось китайцами также неопределенно, как и нами; - это слово,
определенно известное истории в любой форме до второго столетия нашей эры и
даже после, как последующая форма слова «тюрк», первоначально обозначало
название малого племени. Так, чтобы мы не думали об идентичности между
словом гиен-ну* и словом гунн

*Различные имена, под которыми северные и восточные соседи Китая умпоминаются в
ранних периодах истории, являются вариантами транскрипции одного и того же имени гун или
гунну. Таким образом можно найти,что гун-юе, упоминаемого как племя на северной границе,
против которого император Хуан-ти воевал в 27-ом веке д.н.э. Имеются сведения, что этот народ
также называли в раннем Китае как си-юнь. Более позднее имя было гиен-юн, предназначенный для
названия народа, который затем в 3-ем веке д.н.э. получило имя гиен-ну. Корень гун или кун будет
появляться людям с живым воображением в различных именах для древних предшественников
народа короля Аттиллы, занимющих тогда территории на северных и западных границах Китая.
Причина, по которой китайцы сравнивают эти северные племена с «собаками»(кюань или кюунь)
может быть объяснена игрой слов. Еще в 689 году д.н.э. в «Весенних и Осенних Трудах» Конфуция
под именем Чун-цю мы можем читать, что «варварские собаки», по-китайски, куань-юунь,
потерпели поражение. Одно из этих племен, которому в 1138 г д..н.э. Вунь-ван нанес поражение,
носило имя куань, кун или гун и по сведениям китайских историков располагался южнее Ордоса.
Менсиус (372-289 д.н.э), последователь Конфуция ( благодарит Вунь-ваня за мудрость, с которой
он «служил» кун варварам. «Это требует действительно превосходно целомудренного принца»,
сказал он, «быть в состоянии с великой страной служить малой стране, как например, король Вонь
служил кун варварам. И также требуется мудрый принц, способный служить с малой страной
большой стране, как король Тай ( дед Вонь-ваня, 1327 год д..н.э.) слувероятножил гюн-юу.» Два
этнических имена, по всей сти, оба относятся гуннам. По мнению Ф.Хиртца, восхождение Ву-вана
обязано иностранной армии, состоящей кун варваров или гуннами, которые в 1138 г д.н.э. были
побеждены его отцом Вонь-ван.
Литература : J. Legge. The Chinese Classics : with a Translation, Critical and Exegetical Notes,
Prolegomena, and Copious Indexes. In seven volumes, Hongkong, 1861-1872.
J. Legge. Ch’un-tsi, p. 126; J.Legge. Mencius, p.p. 31, 52; J. Legge. Shu-king, Prologomena, p. 144.
F. Hirth. The Ancient History of China to the end of Chou Dinasty. New York. The Columbia University
Press. 1908. p. 70.

Ta-tun; Ta-ta;
Ta-tzŭ.

10

тем не менее достаточно ясно, что китайцы не имели другого названия для
ездящих на коне, едящих мясо и пьющих кумыс кочевых Северной Азии также, как
европейцы не знали другого имени для ездящих на коне, едящих мясо и пьющих
кумыс кочевых Северной Европы, которые появились здесь после того, как
правящие касты гиен-ну были вытеснены из Китая. Более того, скифы Геродота,
которые столкнулись с греками и персами, имели точно такие же черты поведения,
как и гиен-ну из Китая и гунны Европы. Так что мы, за исключением случайных
деталей, имеем достаточное основание придти к выводу, что каждый из этих трех
имеет ряд этнографических связей между собой.
4

Народ гиен-ну жил на коне; « их страной был хребет лошади». Они все
время передвигались из одного места в другое со своими стадами и табунами в
поисках свежих пастбищ. Лошади, крупный рогатый скот и овцы были их
обычными владениями; однако они временами имели также и верблюдов, ослов,
мулов и других выводков лошадиной семьи, которых теперь нам и трудно
идентифицировать; возможно одним из них был онагр из Ассирии и Центральной
Азии. Они не имели никаких городов или деревень любого вида; однако, их
пребывание на одном месте никогда не продолжалось долго, каждый род держал
для

себя

определенную

территорию;

и

хотя

они

не

имели

никаких

сельскохозяйственных владений, однако каждая палатка или хижина имела свою
определенный участок для

исключительно своего пользования. Они не имели

письменности и все распоряжения и админстративные акты издавались лишь в
устной форме. Будучи еще младенцами, они обучались ездить сначала на спине
овец и стрелять в крыс или птиц маленькими стрелами из маленьких луков;
становясь старше, они повышали свое мастерство стрельбой на лис и зайцев.
Каждый взрослый мужчина, способный натянуть обычный лук, считался бойцом.
Каждый с мала до велика питался мясом и молоком; в качестве одежды они
использовали шкуры забитых животных; в качестве покрытия такой одежды они
использовали войлок из шерсти. Действущий боец заслуживал всегда большего
ухода; старые и инвалиды презирались и должны были удовольствоваться
остатками. По всеобщему обычаю, который, как увидим дальше, поддерживался в

11
течение тысяч лет по всей Татарии, сын усопшего отца должен был взять себе его
жен ( за исключением своей кровной матери) и младший брат должен был взять

Prince Wuling of Chao.

себе вдов усопших старших братьев. Не совсем ясно при этом, что сын или
младший брат имел право первого выбора : возможно, брат брал их только тогда,
когда не было сына : возможно наоборот. В мирное время, кроме откармливания
своих стад, они поддерживали боевую форму путем охоты и стрельбы; в другое
время каждый мужчина был готов для боя или похода. Отступать перед врагом не
считалось грехом : на деле, их система ведения войны включала внезапные
нескоординированные атаки, обманные маневры и засады. Согласно китайским
источникам, они были лишены какой-либо мысли о жалости или правосудии :
единственным законом была сила; и когда происходили рукопашные бои, они
использовали свои мечи и кинжалы также хорошо, как и луки. Некоторые старые
записи свидетельствуют, что в зимнее время среди них были также те, кто жил в
пещерах : однако, возможно, такие утверждения скорее относятся к тунгусским
татарам Востока. Здесь нет необходимости перейти к описаниям ранних татарских
войн с весьма неопределенными описаниями. Достаточно сказать, что с 1400 года
д.н.э. по 200 г н.э. имеются лаконичные записи о войнах китайцев с кочевыми, в
которых даны приблизительные их даты в каждом случае, так что все же их можно
воспринимать как историю; тем не менее следует напомнить, что китайская
история, датированная ежегодно, начинается лишь с 828 года д.н.э*. Северные
части провинций, известных ныне как Шень-си, Шань-си и Чи-ли, были тогда
владениями кочевых. В течение многих столетий, которые известны как «период
конфликтующего

государства»,

власть

кочевых

господствовала

на

равне

китайской. Как император Китая, так и его неугомонные вассальные короли, в
различные времена устраивали брачные союзы с кочевыми государствами и по
меньшей мере один китайский король добровольно принял на себя татарские

*

F. Hirth. The Ancient History of China to the end of the Chou Dinasty. New York. The

Columbia University Press. 1908. стр. 67 пишет, что Ву –вань, основатель династии Чоу, уже в
двенадцотом столетии д.н.э. взаимодействовал с народом гиен-ну – В.М.

Chan-kuo,
700-200 г.г.
д.н.э.

12
обычай и образ жизни*. Возникает другой этимологический вопрос о том, имеет ли
китайское слово тун-гу или « восточные татары» ( термин, который регулярно
относился к древним предшественникам катайцев или китайцев

**

, маньжурам и

корейцам также, как термин гиен-ну регулярно относился к предшественникам
тюрков, уйгуров, киргизов и др.) какую-либо этимологическую связь с
европейским словом тунгуз или тунгус. Я не располагаю средствами для
детального исследования данного вопроса, обсуждение которого будет дано в
книге II ; если слова ни каким образом этимологически не связаны, то этот случай
является заметным совпадением как в русском, так и китайском для обозначения
одной и той же идеи. Имеется другой упомянутый случай, обладающий тенденцией
показать,
6

что

пограничные государства

Китая

были

глубоко

пропитаны

традициями татар. Один из вассальных принцев имел кубок, сделанный из черепа
сатрапа-соперника, в противоположность к конфуцианской идее правильности,
однако в полном соответствии с обычаями гиен-ну и скифов. К концу третьего
столетия до н.э. и почти перед тем, как грозная западная держава Цинь преуспела
в разрушении старой феодальной системы и перевода всего Китая под прямое

Chao
Siang-tzŭ,
г
453
д.н.э.
Shen Si.

имперское правление, вассальное государство, которое управляло северными
частями,

как мы

их

теперь

называем Шэн-си

и

Чих-ли,

проводило

систематическую политику сопротивления, на фабиановских принципах***,

к

вторжениям кочевых и в конце концов преуспело в заманивании татарского короля
на открытое поле, где тот полностью был разгромлен с потерей 100 000 человек.
После того, как династия Цинь проглотила это государство вместе с другими,
известный

генерал Мен Тин

во главе нескольких сотен тысяч человек был

направлен против татар; вся часть Желтой Реки была возвращена, включая часть
ныне известной как страна Ордос. Татары были отброшены к северу от Великой
Степи; бесчисленное количество преступников и несчастных людей были
направлены на север для того, чтобы там строить военную дорогу и выполнять
*

Это есть король династии Чоу, который правил под1именем Ву-линь в 329-299 г.г. д.н.э. Он также в процесе
своей татаризации, как пишет Ф. Xиртц, впервые ввел кавалерию в китайские войска – В.М.

**

не путать с коренным народом Китая из-за того, что русские ошибочно назвали его таким именем
– В.М.

Генерал
Li Mu из
государства
Chao.

13
гарнизонные работы; более сорока крепостей или укрепленных городов были
построены вдоль границы; и, наконец, от моря до современного Лань-чоу Фу,
столицы провинции Кань-Сю, была построена так называемая Великая Стена. Эта
Великая Стена существует в более или менее завершенном состоянии полностью
вдоль своей протяженности; и как она обозначена во всех современных картах
Китая; читатель последующих страниц значительно облегчит свое чтение, если он
постоянно будет иметь в виду эту линию; это не только делает возможным
воспринимать многочисленные странные китайские названия местностей, но также
имен, которые часто варьируют в зависимости от месторасположения каждой
последующей

династии, но и оживляет линию крови, вдоль которой лежат

миллионы скелетов, отбелеваясь без перерыва, как свидетельство тысячелетней
борьбы. Однако, будет справедливо отметить, что Мен Тин с его пол-миллиона
7

рабами не пошел дальше, чем улучшение и консолидация уже существующих
стен; нам рассказали, что китайский король, который принял татарские обычаи,
уже построил Великую Стену с северо-востока Шань-си к восточному выступу
страны – Петли (загиб Желтой Реки);

также рассказали, что немного ранее

крепнущее государство династии Цинь построило другую стену, идущую далее на
запад. Наконец, к востоку, пограничное государство Йень, которое , грубо говоря,
может быть представлена как долина современного Пекина, построило Великую
Стену приблизительно на долготе

Пекина до моря так, что является

свидетельством, мало оставляющим первенство Мен-тинь в строительстве стены,
который скорее улучшил и укрепил уже имеющиеся фортификации. В более
поздние времена различные северные династии добавили или удлинили
протяженность Великой Стены к востоку, именно около Пекина; так что
великолепная

и

почти

прекрасная

конструкция,

которую

посещают

приблизительно на 48-ом км от столицы современные туристы, весьма далека от
того, чтобы быть древней Великой Стеной, созданной две тысячи лет тому назад;
та, древняя, далеко на западе вашего путешествия, покоится в руинах.

***

Социалистическое сообщество, созданное в Лондоне в 1883-84 г.г. с целью установления
социалистического строя в Англии путем эволюционного развития. Членами сообщества были
Бернад Шоу, Сидней Вебб и др. известные интеллектуалы страны. – В.М.

Chao Wu-ling,
301 г д.н.э

14

ГЛАВА II
ЦАРСТВОВАНИЕ БАГАДУРА –ЗАВОЕВАТЕЛЯ

Mao-tun или
Mê-t’ê

Как мы видели, гиен-ну были вынуждены отступить под натиском грозной
власти великого китайского императора, который был человеком с грандиозными и

Ch’in Shih
Huang.

бескомпромиссными идеями. Возможно, что его вечно проклинаемый акт
уничтожения всей литературы и образованных людей мог дать косвенным путем
эффект в другом направлении; действия с целью восстановления этой литературы
и приобретения некоторых более искуссных методов письменной коммуникации
8

для нужд правительства, возможно, стимулировали китайцев изобрести более
складную, чем старые бамбуковые дощечки, бамбуковые лаковые кисточки,
железная стиль, и потенциально быстрое письмо, чем неуклюжие старые
бесчисленные строки. Если даже это так, то Мен Тин имеет не только репутацию
первоначального строителя Великой Стены, но и незаслуженно приписываемого
ему авторства изобретения современной волосяной пишущей кисточки: однако
компетентные китайские критики доказывают по крайней мере то, что он сделал
при нехватке материалов, является улучшение бамбуковой или щетинной
кисточки, которая уже была в применении задолго до него. Гиен-ну вынужден был
соперничать с другой грозной силой также, как и с китайцами. Эта была кочевая
нация, известная китайцам как ю-чи и владеющая западной частью обширной
провинции, известной теперь как Кань-шу. Китайцы, по-видимому, полностью не
имели представления об этих людях до тех пор, пока феодальные государства не
были объединены под одной империей Цинь; действительно, это неудивительно;
прежде до этого важного события государство Цинь было единственным, которое
могло обычным образом иметь взаимоотношения с Западом. К тому времени гиенну был вынужден смириться с всепроникающей силой Верховного Правителя,

Yüeh-chih
или
Ephthalites.

15
императора кочевых (или Жания, как он себя величал)

по имени Думэн*, с

которого, можно сказать, начинается письменно зарегистрированная

история

Shan-yü.
T’ou-man.

империй кочевых народов . Новая Китайская Небесная Империя после смерти ее
основателя в 210 г д.н.э., который помимо своего внебрачного происхождения, был
обязан объединящей деятельности своего прадеда, правившего в течение 56 лет и
практически бывшим его предшественником, распалась на куски; и в течение
четырех лет анархии, последовавшей распад, Думэн был в состоянии восстановить
и усиливать свою власть. Северный сосед неизбежно пренебрегался во время
смертельной
9

схватки

за власть,

развернувшейся

между соперничающими

китайскими военными авантюристами. Думэн постепенно двигался в южном
направлении из своей недоступной крепости на севере Пустыни и завершил свой
поход пересечением самой северной дуги Желтой Реки и овладением
территории Ордос**

вновь

и восстановлением бывших границ с Китаем : другими

словами, он еще раз завоевал восточную часть современной провинции Кэн Шу.
Думэн теперь стал старым человеком и к несчастью, полностью попал под влияние
молодой страстно любимой королевы. Слушаясь ее чарующего голоса, он позволил
себя уговорить, чтобы его наследником стал ее сын, в обход законного приемника,
способного военоначальника по имени Багадур. Для того, чтобы обойти возможное
противодействие Багадура, Думэн сослал его в качестве заложника в соседное
государство ю-чи и после этого атаковал эту страну с тем, чтобы в своем
возмущении правитель ю-чи убил его сына. Однако Багадур был слишком
бдителен для них и, заскочив на быстрейшего коня, он успешно возвратился домой.
Думэн настолько был поражен такой храбростью, что назначил своего сына-героя
во главе десяти тысяч солдат. Багадур, однако, совершенно не готовился простить
нежно любящего свою жену отца за проявление слабости и предательства; так он
тщательно подготовил план устранения Думэна. Прежде всего он изобрел новые
виды «поющей стрелы» - старое японское оружие нари-кабура - использование
одной из них против любой жертвы являлось сигналом для того, чтобы все
остальные немедленно стреляли в ту же цель. После того, как они напрасно
*

Или Ту-мэн, означающий по-тюркски десять тысяч. Правил гуннскими племенами в 225-209 г.г.
д.н.э. – В.М.
**
Южная часть современной Монголии – В.М.

ming-ti.

16
потратили свой пыл сначала против его лучшего коня, затем его жены-фаворитки,
которые закончились казнью нескольких воинов за неповиновение, в один
прекраснын день ему вышла удача, когда он обнаружил старого Думэна на охоте и
немедленно выстрелил в него поющую стрелу. В результате Жания упал мертвым,
многократно пронизанным стрелами, и Багадур* немедленно объявил о своем
восшествии во власть. Последовала основательная резня семьи покойного отца и
его домочадцев, однако, кажется, Багадур оставил по меньшей мере одну из вдов
отца, согласно обычаю, в качестве своей жены.
Выходило, что в тоже время тунгусы начали набирать силу, малое
10

беспокойство для гиенг-ну, поскольку между двумя владычествами лежала степь
на протяжении 500 км, составляя как бы нейтральную зону. Услышав несыновный
поступок Багадура и его узурпаторское унаследование, они послали послов к нему
с требованием дара в качестве своих лучших коней как цену их невмешательства.
Багадур,

который

также

был

осторожным

дипломатом,

военоначальником, притворился сильно испуганным, готовым

как

и

лихим

удовлетворить

требование тунгусов. Как он и ожидал, последние стали более самонадеянными и
потребовали отдать им одну из его любимых жен. Однако, политика Багaдура
была такой, чтобы дать им достаточно веревки, чтобы затем на ней их повесить.
Он повелел также королеве отправиться с ними больше для того, чтобы привести в
оцепенение свой военный совет.

Теперь тунгусы начали собирать войска на

западной границе и, придя к выводу, что Багадур недостаточно храбр, смело
потребовали уступить им до этого нейтральную зону. Среди советников Багадура
были такие, которые склонялись отдать, как они выражались, бесполезный кусок
земли, однако они расплатились своими головами за то, что не смогли прочитать
его истинный замысел, и скоро была объявлена война. Любой солдат королевства
лишался головы, если он не смог достаточно быстро явиться в штаб-квартиры
армии. Проницательный расчет Багадура был превосходно удачен: тунгусы, придя
к выводу, что он трусливого духа, пренебрегли всеми предосторожностями; их
*

Багадур в западной литературе известен также под китайским именем Маодун, правивший в 209-174

г.г. д.н.э.; см.,например, The Encyclopedia of World History. General Editor Peter N. Stearns.6 th edition.Houghton
Mifflin Co. Boston. New York. 2001. p. 24 - В.М.

Wu-hwan.

17
нация полностью была разгромлена в течение короткой войны; их стада были
угнаны и большинство народа было обращено в рабство. Небольшое количество их
нашло убежище на нынешнем монгольском плато к северо-западу от современного
Пекина, где они, как увидим далее, со временем выросли в грозную силу. Здесь
также стоит обратить внимание на феномен истории кочевых народов, который
разом объясняет, как было образовано каждое успешное владычество гуннов,
тунгусов, тюрков, уйгуров, китайцев или катайцев, монголов и маньчжуров и в
11

тоже самое время как невозможно доказать точное местонахождение или
облечение каждой данной орды в единственное исключительное национальное
обличие. В результате большой битвы многие женщины переходили во владение
новых хозяев; плененные юноши становились воинами, обычно под их
собственными хозяевами, однако непременно под верховной властью завоевателя;
старые люди обращались в пастухи стад животных и табунов, которые просто
меняли своих хозяев до тех пор, пока не случалась следующая революция. Раб и
хозяйн жили той же жизнью и с той лишь разницей, что один делал рабскую
работу, а другой наслаждался : между тем женщины, привыкли к обычаю перехода
от одного мужчины к другому, даже в пределах своего племени, лишь перенося
грубое волнение от лишнего объятия мужчины, который не был их собственным
выбором. При таких обстоятельствах хотя и главные достижения гиен-ну и
тунгусов сохранялись, однако языки и племена безнадежно смешивались, обычаи
также претерпевали взаимное перемешивание. К настоящему времени тунгусская
держава полностью исчезла. До настоящего времени, за исключением гиен-ну,
китайцы мало знали о них, и по крайней мере в течение нескольких столетий такое
неведение их поведения и обычаев продолжается. Тунгусы не имели никаких
отношений с Китаем.
Багадур был одним из великих завоевателей в мировой истории и
справедливо может быть назван Ганнибалом Татарии. Является обычным делом
даже среди просвещенных людей Европы обделять звонкими словами, как то,
«владыка мира», « доставка всех народов земли к ее оси» и так далее, тогда как в
действительности события касались лишь некоторого уголка Средиземного моря

18
или речь шла о кратковременной вылазки в Африку, Персию или Галлию. Сирус и
Александр, Дарий и Ксерос, Цезарь и Помпей все совершили очень интересные
экскурсии, однако они были не такого крупного масштаба и не были восполнены с
таким людским интересом, как те кампании, которые шли в восточной части Азии.
Западная цивилизация обладала больше искусством и наукой, о которых Китай
никогда не заботился, однако, с другой стороны, китайцы разработали
историческую и критическую литературу, вежливость манер, роскошные одежды и
админстративную систему, которыми Европа могла бы гордиться. Одним словом,
история Дальнего Востока также интересна, как и история Дальнего Запада. Она
нуждается лишь в доступности к чтению. Когда мы презрительно выкидываем из
нашего внимания потрясающие события, которые происходили на просторах
Татарии, нам не следует обвинять китайцев за то, что они были склонны
интересоваться более самими собой чем, как им казалось, незначительными
государствами вокруг Средзимнего и Каспийского морей, которые, как мы знали в
Европе, практически составляли весь мир.
Багадур, разгромив тунгусов, обратил свое внимние на ю-чу и установил,
что необходимо его двинуть на дальний юг и запад. Он возвратил все спорные
территории, которые были аннексированы Мен Тин и таке значительно продвинул
свои границы далеко на восток в направлении современного Калгана и Джихола.
Поскольку он под своей командой имел 300 000 солдат, то нетрудно догадаться,
что его народ имел такое же количество палаток. Все северные племена по
соседству с Байкалом и Амуром были под его властью; однако, поскольку китайцы

Ting-ling,
Kêk’un и
др.

не знали об этих отдаленных народах в то время, то мы лишь можем догадываться
по скудным сведениям, что киргизы, будущие высокие телеги или уйгуры и
орунчун или рыбочешуйные татары были под его властью. Несомненно, что
киргизы были в его владениях.
Лишь несколько слов об админстративной системы гиен-ну будут
малоинтересными. Полный титул короля или императора был Тенгри Куду Жания*
, что нам ясно было сказано, толкуется как «Великий сын Неба». Слово тенгри и в
настоящее время как по тюркски, так и по монгольски значит «небо», однако
*

Скорее всего Жания означает жан иясе, т.е. властелин душ – В.М.

Ch’êng-li Ku
tu Shan-yü

19
тюркские ученые спорят о слове куду** . Следующие по рангу от Жания были две
Дуги

***

t’u-ch’i.

, одна для Востока и одна для Запада, в то время как Жания сам правил

центральной частью кочевой империи. Китайцы нам говорили, что слово дуги ( по
тюркски дохри) значит «добродетельный» или «целомудренный» или даже
достопочтенный

и что Восток и Запад эквивалентны к Левому и Правому в

китайской разговорной речи, они непременно переводят вместо того чтобы
употреблять татарские слова «Правый и Левый достопочтенные принцы». Из двух
Восточная Дуги (Тугры) имел более высокий ранг и являлся обычно наследником
трона. Затем появились Левый и Правый «Рукли»**** , Левый и Правый Маршалы,
Левый и Правый Казначеи, Левый и Правый Кутту ( см. Книга IV, глава II )

ku-li or
lu-li.
ku-tu.

Маркизы с несколькими другими в подобных парах. Левый Рухлы ставился по
рангу перед Правый Тугры. Было в общем двадцать четыре человека, кто имел
десятитысячный ранг, что означал право командовать десятью тысячами бойцами.
Правый и Левый Тугры и Рухлы составляли «Четыре Рога». Затем появились три
другие пары по названию «Шесть Рогов». Все они были родственниками Жания (
Жан Иясе – Властелина Душ) по отцовской линии и «Белый Рог» Чингиз-хана и
Великого Могула, возможно, был в какой-то мере связан с данной идей.
Я даже не могу догадываться о (вображаемом) слове рукли, однако слово,
кутту которое в этом виде и в виде кутулук выдержало всю историю тюрков в
течение тысячалетий, несомненно этимологически тоже самое, что и современное
тюркское слово «котлык», т.е. «удачный» или «счастливый».

ku-tu-lu.

Нам сказали, что два маркиза Кутту специально были назначены для
админстративной работы государства и что каждый из двадцати четырех офицеров
первого ранга имел свои земли в пределах которых он мог продвигаться для
пастьбы и кроме того, имел право назначать своих собственных тысячников,
сотников и десятников и т.д. Королева Жания имела от рождения титул Инчи и
могла быть взята (в жены) одним из трех или четырех кланов, которые вместе с
собственным кланом Жания составляли аристократию государства. Нет особой
необходимости перечислять все второстепенные титулы, однако, можем лишь
**

Возможно, это слово обозначает ходай, т.е. алла –бог - В.М.
Тугры, т.е. верный –В.М.
****
Более вероятно, рухлы – В.М.
***

Yen-chih.

Hu-yen, Lan,
Süpu.

20
подобающим образом напомнить о Цугу, который, как мы увидим далее, является
соединительным звеном между гиен-ну и поздними тюрками. Каждый новый год
Жания устраивал великий религиозный праздник , как называют китайцы, в Городе
Дракона: это, очевидно, было такого рода мероприятие, как Монгольский курултай
времени Марка Поло*. Приносились жертвы предкам, Небу, Земле, духам и
джинам . Данный факт вместе с титулом Жания, Властелина Душ, «Сына
Небесной» отлично указывает на общность ранних религиозных идей татаров и
китайцев. Осенью устраивалось другое великое собрание для подсчета населения и
налогообложения собственности и крупного рогатого скота. Преступлений в
государстве было мало и они суммарно провозглашались на одном или обоих этих
крупных собраниях. Конные скачки и схватки на верблюдах поощрялись и
проводились под патронажем Жания. Смертная казнь или разбивание щиколотки
являлись наказаниями за нападение на человека, в то время как семья преступника
предоставлялось в рабство в качестве компенсации за покушение на имущество.
Жания вставал каждое утро и приветствовал Солнце и вечером оказывал такое же
почтение Луне. Восток или Левая сторона были наиболее предпочитаемыми.
Следует лишь напомнить, что некоторые тексты говорят, что Правая сторона была
более чтимой и это определенно является головоломкой, когда тебе говорят, что
Жания сидел лицом к Северу, в то время как все мы знаем, что китайские
императоры обращались лицом к Югу: однако по любому счету ясно, что Левый
Тугры был более уважаемым чем Правый Тугры. Существовало также несколько
суеверий относительно положения солнца и определенных дней календаря. Во
всех важных расчетах учитывалось положение луны, период прибывания
выбирался для совместных операций, тогда как период убывания считался более
благоприятным для отбытия домой. Известно, что личная храбрость поощрялась
разрешением мужчине иметь собственное имущество или рабов, которых он всех
захватил своими руками; кроме того, рог с крепким напитком явялся специальной
наградой за отрезание головы врага. Имеются также сомнительные сведения
*

Марко Поло (1254-1324), венецианский купец и выдающийся путешествнник, который совершил
путешествие из Европы в Азию в средние века и чья книга по праву считается как географическая
классика. Марко Поло со своим отцом и дядей в 1271 году начал путешествие на Восток. Марко

chü-ch’u.

21
насчет награды за то, что мужчина вытащил из поля боя тело друга в виде
предоставления имущества убитого спасителю и насчет того, что все слуги, жены
убитого и близкие посылались сопровождать его гроб ( возможно, скорее в
качестве горюющих чем жертвоприношений, подлежащих быть похороненными
вместе с ним, хотя Гиббон* упоминает такие жертвоприношения Белыми Гуннами
Согдианы, однако, известно, что полу-татарская династия Цинь определенно
поступала таким же образом). Ценные вещи хоронились вместе с усопшим, однако
не было ни траурного оформления, ни холма или кургана, ни дерева над могилой,
кроме родного имени дљрљк.

tou-lo.

Багaдур теперь ясно признавался собственным народом как очень великий
человек. Он в значительной степени упрочил свое положение спасением одного из
лучших генералов новой династии Хань, который сдал свою армию гиен-ну вместе

Han Hsin.

с сильно укрепленными городами в северном Шаньси. Основатель известной
династии Хань, крупный полководец, только что разгромив своих главных

Han Kao
Tsu.

соперников, не так скоро начал уверенно сидеть на китайском троне (202 год д.н.э)
Он скоро отправился в поход, чтобы спасти другие большие города в регионе,
которые тогда подвергались опасности главным образом со стороны татарских орд.
Стояла ужасно холодная и снежная зима и почти четверть китайского войска
отморозила пальцы. Багадур, почувствовав удачу, прибегнул к обычной тактике
гиен-ну; притворился побежденным и обратился в мнимое бегство, в то время как
удачно замаскировав свои лучшие войска, втянул китайскую армию численностью
в 320 000 человек, главным образом, пехоту, в преследование «диких гусей» в
северном направлении. Китайский император достиг сильно укрепленного пункта
лишь на расстоянии одной мили (1,6 км) от нынешнего Та-тун Фу в Шаньси на
некоторое время ранее, чем основная часть его армии смогла дойти туда, тогда как
Багадур высвободил 300 000 своих лучших войск, окружил Императора и отрезал
все коммуникации с остальной частью имперской армии на семь дней. Как нам
рассказывали, это должно было выглядеть очень живописной картиной, когда
затем стал любимцем монгольского императора и оставался в Китае 17 лет. В 1292 году он
сопровождал китайскую принцессу в Персию и затем возвратился в Венецию (1295 г).
*
E.Gibbon. The Decline and Fall of the Roman Empire. Alfred A.Knopf. New York. Toronto. 1993, vol .
3, p. 26 – В.М.

P’ing
Ch’êng.

22
белые, серые, черные и гнедые кони татар повалились четыремя колоннами в
четырех направлениях на врага. Подобно Аттиле при битве на Шалонах шесть
столетий спустя, Багадур, кажется, потерял блестящую возможность из-за опасения
попасть в ловушку; и между тем обманный трюк китайцев с целью высвободить
императора из его отчаянного положения, стал брать верх над его колебаниями.
Как в точности было дело, история нам не говорит, однако имеются ясные ссылки
на то, что императором велись компрометирующие его переговоры с Инчи, в
результате которых Багадура уговорили оставить один из углов его осадной линии
незащищенным; император осуществил удачную вылазку через этот слабый пункт
и смог присоединитсья к своей основной части армии невредимым. Багадур на
время прекратил попытки вступить в дальнейшие схватки и китайский посол
прибыл к нему с предложением выдать ему в жены девушку императорского рода
с ежегодным платежом в шелковой материи, шелке для набивки шерстью, рисовую
водку и набор кушаний. Человек, который рекомендовал императору эту
расчетливую политику, был выбран в качестве посла. Его идея заключалась в том,

Lou King
или Liu
King.

чтобы в будущем использовать детей китайской Инчи в интересах императора;
однако, как увидим дальше, этот опасный дипломатический инструмент мог резать
в обоих направлениях и, в действительности, он имел противоположный эффект
спустя 500 лет, посадив на китайский трон череду императоров гиен-ну в качестве
единственных уцелевших «законных наследников».

Liu Yan;
Shih Lê.

Во время остального периода правления основателя династии Хань Багадур
продолжил свои рейды и набеги, которые, однако, были умеренны в расчете на
ежегодные субсидии. В свои старые годы император Хань имитировал
подкаблучного Думэна и почти был уговорен очаровательной содержанкой
устранить законного наследника трона в пользу ее собственного сына; однако
императрица-вдова, женщина мужественного духа, не только преуспела в
унаследовании трона в пользу своего сына и в жестокой казни соперницы, но, в
действительности, почти десять лет управляла сама в качестве признанного
законного монарха. Багадур, очевидно, подталкиваемый одним из многочисленных
китайских ренегатов в составе своих служащих, послал вдове-императорице
непочтительное письмо, с предложением своей руки и сердца. Это вызвало жуткий

Lü Hou,
188-180 г.г.
д.н.э.

23
переполох в имперском совете и теперь вопрос стоял о том, послать ли в качестве
ответа обратно голову посла или просто умеренный ответ. Хвастливые генералы не

Fan K’wai
и др.

хотели испытывать гнев императрицы; однако, она немного успокоилась лишь
тогда, когда осторожный старый государственный деятель напомнил ей о том, что

Chi Pu.

парни на улицах до сих пор поют, как ее покойному мужу едва удалось спасти себя
бегством из осажденного города. Потому был послан весьма дипломатический
ответ с благодарностью Жания за оказанную честь, тем не менее указывая, что
состояние зубов вдовы и волос на голове неадекватны к задаче обеспечения ее
любви;

две королевские экипажи и табуны лошадей были в тоже время

с

покорностью предложены Его Величеству. Багадур, кажется, скоро почувствовал
себя пристыженным и послал ей извинения за проявленную невежливость вместе с
подарком из татарских коней. Обстоятельства складывались спокойно до тех пор,
пока на трон не взошел ( 180 год д.н.э.) философского склада, рожденный от
содержанки император Вень Ти, аналог Маркуса Аврелия* в китайской истории.
Багадур, очевидно, решил, что восшествие на трон неправильного или
нелегитимного монарха является удобным моментом для возобновления своих
вторжений. Старый король Кантона, китайский авантюрист, управляющий
аннамезскими ( восточный берег Вьетнама) племенами, стал на такую же позицию;

Chao T’o
из
Yüeh.

однако, своей вежливой, тем не менее твердой дипломатией император Вень Ти
преуспел в смягчении своих обоих соперников и его сохранившиеся письма до
настоящего времени являются образцами проницательного дипломатического
фехтования. В одной из своих депеш императору Багдур воспользовался случаем
объяснить, что он преуспел в сплочении всех татар или «всех наций, кто
пользовался луком на хребте коня», как он называл их, в одно владычество: мощь
ю-чи была разрушена и были покорены три племени Тарбагатай, Лоб Нор, Сайрам
Нор вместе с двадцатью шестью другими государствами. Другими словами, он был
владельцем всего того, что до 1911 года составляло Китайскую Империю за
Великой Стеной, за исключением Тибета. Далее он добавил, что если император не
*

Римский император (161-180 г.г. н.э.) символизирует золотую эру Римской Империи, когда она управлялась
совестливым и саможертвенным монархом, который в повседневной практике применял принципы стоицизма,
философии, которая проповедовала веру в то, что единственным оправданием жизни является служение
обществу.Известен также своими многочисленными победами против варваров на западных и восточных
границах Империи. – В.М.

Hu-kai.
Lou-lan.
Wu-sun.

24
желает прохода гиен-ну за Великую Стену, то он будет должен не позволять в
действительности китайцам приближаться к Великой Стене:

более того, его

собственные послы не должны содержаться в заключении и всегда должны быть
посланы назад. Подобная надменная позиция Багадура, разумеется, была не по
вкусу китайцам и было созвано несколько советов для обсуждения вопроса о мире
или о войне. Вопрос закончился на самом

китайском императоре, которого

супруга отговорила от персонального решения проблемы, «почтительно прося
здоровья для Его Величества Жания » и посылая ему множество великолепных
халатов, пряжи, булавок для тесемок волос, красивые платья и другие вещи.
Скоро после этого ( 173 г д.н.э) Багадур умер, после очень успешного царствования
в течение 36 лет и трон был унаследован его сыном Каяком.

Chi-yü.

ГЛАВА III
ПЕРИОД БОРЬБЫ ЗА ВЛАСТЬ С КИТАЕМ
Каяк был в основном известен своим прозвищем «Высокий Старый Жания».
Узнав о его восшествии на престол, император Китая прислал ему одну из
принцесс, в сопровождающем кортеже которой был дворцовый евнух или
персональный камергер. Этот человек вовсе не любил татарский образ жизни и
энергично протестовал против проявленного неуважения. Император настоял на
своем; однако, были слухи о ворчании евнуха о том, что он является «колючкой на
боку Китая». Как только он достиг татарских штаб-квартир, то отказался от
китайского гражданства и задолго перед тем, как стать большим доверенным
Жания, он обратился к нему следующим образом:
«Ваша полная орда едва ли равна

в численности населения пары китайских

провинций, однако секрет вашей силы заключается в вашей независимости от
Китая по всем вашим потребностям. Я заметил все увеличивающуся любовь к
китайским товарам. Подумай о том, что одна пятая китайского богатства будет
достаточным для того, чтобы купить всех твоих людей вместе. Шелка и сатины

Lao-shang
Shan-yü.

Chung-hang
Yüeh,
евнух.

25
являются даже не половиной того, что так хорошо устраивает фетр (войлок) в
вашей суровой жизни, скоропортящиеся китайские деликатесы не так хорошо
потребны как ваши кумыс и сыр». Евнух начал затем инструктировать Жания по
элементам бухгалтерии с помощью счетных палочек и посоветовал, что в своем
ответе китайскому императору он должен использовать дощечку, на одну пятую
длиннее чем он использовал до сих пор и что конверт должен быть впечатляющего
размера. Жания также получил совет, чтобы он именовал себя «Великий Жания
гиен-ну, рожденный Небом и Землей, равный Солнцу и Луне, и т.д. и т.п.» Когда
один из китайских уполномоченных сделал некоторые замечания с критикой
татарского обычая презирать старых, евнух спросил его: «Когда китайские армии
начинают марш, не лишаются ли родственники солдат из-за контрибуций от
некоторых хороших вещей для того, чтобы накормить армию?» «Да». « Так, вот »,
сказал евнух, «Татары делают войну как бизнес : слабые и старые не могут
сражаться, потому лучшая еда дается их защитникам». «Однако,» спорил
уполномоченный, «таже самая палатка используется отцом и сыном; сын женится
на своей мачехе и брат женится на сестре жены : гиен-ну совершенно не имеют ни
манер, ни церемоний». Евнух ответил : - «Их обычай есть свежее мясо и пить
молоко своих табунов и стад, которые продвигаются в поисках пастьбищ
соответственно времени года. Каждый мужчина является искуссным лучником и во
время мира жизнь становится весьма легкой и счастливой. Основы государства
весьма просты; отношения между правителем и народом подходящи и надежны;
админстрация государства действует также, как и отдельный человек; и, хотя жены
берутся сыновьями и братьями, это делается для того, чтобы содержать близких и
родствнников всей семьи : это, возможно, и является кровосмешением, однако
сохраняет породу клана. В Китае, с другой стороны, хотя обычаи (номинально) по
крайней мере не кровосмешиваемы, результатом является отчуждение, вражда и
разрыв семей. Более того, обряды и права ведутся такими испорченными, что класс
ставится против класса и человека принуждают в рабство ради роскоши другого
человека. Пища и одежда могут быть получены лишь вспашкой земли и
выращиванием шелковой кукловицы. Для личной безопасности должны быть
возведены города с защитными стенами. Таким образом, в опасные времена никто

26
не знает как сражаться, тогда как в мирное время каждый человек существует лишь
засчет пота до своих бровей. Не рассказывай мне, что вы сотворили модисток для
человека! Что за польза от «мишурных шляп?» Этот стиль языка, ( здесь есть
сходство с фаворитом Аттилы, римлянином-дезертиром, освобожденным от
рабства Онегезиусом, который бранился помощнику посла Прискуса* о пороках
Римской Империи) повторялся всякий раз тогда, когда какой-либо

китайский

посол проявлял свою склонность к придирке к татарскому окружению. Евнух
говорил : - «Вы, послы, должны говорить меньше и ограничивать себя
наблюдением, чтобы мы получили хорошего качества и хорошего размера шелк,
зубочистку, рис и напитки в качестве ежегодных платежей. Разговор является
излишним, если товары удовлетворительны; и мы не будем говорить вообще, но
будем делать рейды на ваши границы, если будет иметь место противное». Этот
евнух сдержал свое слово и тщательно обучал Жания, в чем был его искренний
интерес, поскольку он, действительно, являлся шипом в боку Китая.
После того, как пробыл на троне около семи годов, Жания Каяк во главе 140
000 человек совершил рейд вдоль долины реки Кинь, которая течет на юго-восток к

Ching.

старой китайской метрополии в южном Шаньси: его разведчики дошли почти до
стен столицы Чан-ань (Си-ань Фу) и увели с собой огромное количество людей и
скота. Были предприняты громадные усилия для того, чтоб выдворить вторгшихся
из страны, однако они всегда исчезали перед тем, как появлялись китайские
войска; несколько лет вся линия Великой Стены держалась в состоянии
возбуждения и беспокойства. Выходом из положения было возобновление
дипломатических переговоров, в ходе которых был заложена ясная основа,
заключающаяся в том, что «весь север от Великой Стены является страной
лучников, в то время как весь юг от Великой Стены является страной шляп и
длинных рубашек», - или, как римляне говорили, «тога».
Во время правления Каяк юу-чи окончательно были вытеснены из своих
древних мест между Лоб-нор и Коко-нор : они прошли Великий Божественный Ряд
около нынешнего Кулджа, продолжили свой проход после сражения со своими
*

См.например, R.C. Blockley. The Fragmentary Classicising Historians of The Later Roman Empire. Eunapius,
Olimpiodorus, Priscus and Malchus. Vol. II. Text, Translation and Historiograpical Notes. Redwood Burn Ltd,
Trowbridge, Wiltshire. 1983. p.p. 273-275 – В.М.

Tung-huang.

27
соплеменниками ву-сун из нынешнего Кобдо и Или, которые были также
эмигрантами из Кань Шу : оттуда, кажется, они должны были проделать путь через
Иссык-куль и Ташкент к Аральскому морю. Повернув на юго-восток, они

Jê Hai, LeiChu Hai,
Shih

присвоили область Точарой. Некоторое время их столица определенно находился,
как было установлено китайцами, севернее Оксуса.
Последний греческии правитель Бактрии Гелиоклис умер в то же время и

Ta-hsia.
Kwei
Shui.

парфиняне и юу-чи, по-видимому, разделили его королевство между собой.
Последние постепенно расширили их империю до Памира, Кашмира и Пунжаба, и,
освободившись

от

своих

кочевых

привычек,

скоро

образовали

Chi-pin.

мощное

государство, известное на Западе как Империя Хайталов, Виддгалов, Абдалов,
Ефталитов или Гефталитов. Европейские, персидские и китайские исследователи
единодушны по этому поводу. На самом деле, историки Маньжурской династии
утверждают, что Афганистан сегодня является продолжением Эфтах 5-го столетия
и что Эфтах были древними юу-чи (см. конец Книги III). Их соплеменников Кобдо
не так легко идентифицировать. Споря лишь из подобия звуков, некоторые
европейские исследователи полагают их как Иеусини; другие эдонами; китайские
исследователи последнего времени полагают их русскими, что, конечно же,
является абсурдом, за исключением того, что современная Фергана России была в
старые времена ву-сун. Я склоняюсь говорить, что Аусен или Орсон был звуком,
который китайцы хотели имитировать 2 000 лет тому назад; кем бы они ни были,
они

скоро

исчезли

из

китайских

записей

и

никогда

не

оказывали

благотворительную роль на историю Китая. Мы сможем поспорить по этому
вопросу вновь, когда приступим к обсуждению китайских отношений со странами
западного Памира, но в данный момент нашей темой является лишь Центральная и
Восточная Татария и Татария западнее Божественных Гор, так что здесь будет
достаточным лишь заметить, что это был Каяк, кто окончательно разгромил юу-че*
и по доброй татарской традиции из черепа их короля сделал винный кубок.

*

По мнению Ф.Хирца (F.Hirth. The Ancient History of China. New York. Columbia University Press.

1908. p. 201) юу-че являются индо-скифскими племенами, что, разумеется, опять-таки подтверждает их
родственность с гиен-ну – В.М

Yeh-t’a или
Yi-t’a.

28
В 162 году д.н.э. Каяка унаследовал его сын Кяунджин. Евнух остался на

Chün-ch’ên.

своем посту советника и для нового Жания и поэтому не вызывает удивления, что
вторжения в Китай продолжались как прежде. Положение Китая в это время было
более сложным, поскольку после смерти Императора Вень Ти возникли внутренние
проблемы как внутри страны, так и на ее границах и один из внуков основателя
династии вступил в предательский союз с гуннами. Однако Император Кин Ти
поддерживал межграничную торговлю и послал щедрые подарки новому Жания и

Sui, Prince
of Chao.

Ching Ti.

отдал ему новую принцессу крови взамуж : результатом такой умиротворящей
политики было то, что хотя в течение шестнадцати лет его правления были мелкие
грабежи на границе, однако не было никаких крупномасштабных втрожений. Такое
благотворное состояние дел возможно продолжалось бы бесконечно и две империи
научились бы жить в мире с друг другом, если бы советники юного Императора Ву
Ти вскоре после его восшествия на престол в 140 году д.н.э. не предприняли
бесчестную попытку предательства. Он был осведомлен об этом. Пограничная
торголя процветала между двумя народами и было много пограничных пунктов для
прохода туда и обратно. К гиен-ну был послан китайский купец с предложением
подумать о городе под названием Ма Чен или « Конь-город», место, которое много
столетий предназначено было быть наиболее спорным на границе : оно было не
далеко от места, где шестьдесят лет тому назад основатель династии едва не был
схвачен Багадуром. Идея заключалась в переманивании Жания в узкое место и
затем избавиться от него и его лучших войск путем массовой резни; с таким

P’ing
Ch’êng.

планом было поставлено 300 000 солдат в засаду в ожидании татар. Жания, чья
алчность еще более подскочила вверх в предвидении грабежа такого богатого
города, уже прошел через Великую Стену с армией в 100 000 солдат и был на
расстоянии 48 км от Коня-города, когда он заметил, что у стада рогатого скота,
пасшегося на

долине, не было никого, кто бы присматривал

Ma Ch’êng.

за ним. Его

подозрения еще более усилились, когда он подошел к китайской дозорной башне и
схватил в плен охранника, который чтобы спасти свою жизнь, раскрыл весь
заговор. Жания не стал терять времени для отступления в этой опасной ситуации и,
разумеется, весь заговор был таким образом сорван и генерал, который
рекомендовал его, покончил жизнь самоубийством. Охранник, который снабдил

Wang K’uei.

29
Жания

таким

по-истине

божьим

возвещением,

был

награжден

титулом

«Посланный Богом Принц» и был уведен для исполнения высокой должности в
Татарстане. Естественно, в результате такого события, хотя и пограничная
торговля и поддерживалась в интресах обоих сторон, однако рейды на китайскую
территорию стали очень частыми и гиен-ну теперь не делал попытку смягчать или
скрывать свои враждебные акции, которые открыто были провозглашены как месть
Китаю

за предательство. В последующие несколько лет там происходила

межусобная война, повлекшая собой кампании на Китай с жестокими вторжениями
со стороны гиен-ну : повествование в деталях этих событий, происходивших в
некоторой последовательности, утомительно читать также, как было, по-видимому,
и монотонно излагать. Достаточно сказать, что вещи складывались так плохо, как
только они могли быть, когда умер в 127 году д.н.э. Каянджин. Трон унаследовал

I-chih-hsie.

его младший брат Ичизия , который взял власть несмотря на права сына покойного
Жания и затем отдал последнего китайцам.
С помощью китайских офицеров, которые попали ему

в плен, Жания

Ичизия продолжал делать ситуацию на границе весьма неудобной. Огромные
китайские армии одна за другой предпринимали вылазки на территорию кочевых,
отрезывали множество голов, захватывали огромные количества овец и скота и
постепенно продвигали свои укрепленные пункты вперед. Большая часть
нынешней провинции Кан Сю была присоединена к китайским владениям и при
захвате нынешнего Кан-чоу Фу «некий золотой человек, который использовался
татарским принцем во время молитвы к Небу», был взят в качестве добычи.

Chang-yeh;
Hsiu-ch’u.

Некоторые китайские авторы полагают, что это был образ Будды; другие
полагают, что ввод буддизма в Китай две столетия спустя, обязанный
императорской

мечте, был косвенно связан с этим завоеванием, в котором

императорское видение золотого человека было вдохновлено с упомянутым
историческим фактом. В любом случае благодаря этим завоеваниям знание об
Афганистане, Индии и буддизме впервые было внесено в Китай; и здесь важно
держать в уме то, что ранний буддизм проник в Китай ни через Бирму или Юнь
Нан, (также как не через почти незнакомые страны), ни через Тибет, который,
кроме того, что был неизвестен, еще и не функционировал в

политическом

P’iao &
Tien.
Племена
Ch’iang

30
смысле; он проник через Пунжаб, Памир и главные пути Кашгарии-Сунгарии на

Su-lê.

восток. Стоит немного отвлечься от главной темы, чтобы описать точно, как все
это случилось.
Когда юу-че были вытеснены народом гиен-ну, здесь не оставалось ничего
для того, чтобы препятствовать конным наездникам – кочевникам севера вступить
в союз с ведущими овцеводство кочевниками Тибета и поддерживать постоянную

Ch’iang

войну вторжений и угона скота вдоль всей линии китайской границы.
Следовательно, стало жизненно важным «отрезать правую руку татар» и
продвигать длинную линию постов на запад, которая должна была две кочевые
объединения держать разделенными друг от друга. Должно быть около 136 года
*

д.н.э. всемирно известный путешественник Чен Киен совершил свои первые

Chang
Ch’ien.

открытия Запада. Как нам говорили, вскоре после того, как король юу-че потерял
свою голову, этот бесстрашный авантюрист добровольно взялся выполнить
дипломатическую миссию по поиску вытесненных со своих земель народов. Он
был остановлен на своем пути и провел в плену десять лет. Народ ву-сун успешно
освободил себя от вассального подчинения к гиен-ну и Чен Киен воспользовался
этим обстоятельством для того, чтобы сбежать в нынешний Коканд, тогдашний

Ta-yüan.

государство-город, не имеющее ничего общего с кочевностью. Затем он прошел от

K’ang
Ta Yeühchih.
An-hsia.

Самарканда в теперешний Афганистан, тогда бывший главным местом пребывания
юу-че, за которым были арзакские монархи или парфияне. Он нашел вдову короля
юу-че, управляющей королевством и что точарои Памира уже были ее вассалами.

Ta-hsia.

Не достигнув успеха в вовлечении юу-че в сотрудничество с Китаем, он провел год
с людьми точарой был однажды даже арестован гиен-ну, поскольку он пытался
идти обратно в Китай по дороге Хотен Лоб-нор. После второго года заключения он
смог возвратиться домой и рассказал императору, что видел на вышеуказанных

Yü-t’ien,
Shan-shan.

местах и что слышал об Индии, Парфинии и т.п. Китайские авторы весьма
осторожны, чтобы объяснить, что ничего еще не было известено о природе
буддизма. Будучи среди народа точарой, Чен Киен заметил несколько вещей
китайского производства, которые, как он установил, пришли из Индии. Его идея
*

Chang Chien (умер в 114 г д.н.э.), китайский первооткрыватель, впервые доставивший сведения о землях
Средней Азии в китайский двор.Его миссия осуществила первый контакт Китая с эллинической культурой,
установленной Александром Македонским на азиатских просторах. – В.М.

Shên-tu или
Chüan-tu.

31
заключалась в том, что лучше обойти тибетские горы, чтобы обойти также и риск
пленения восточным народом гиен-ну Лобнора и Коко-нора и идти прямо в Индию
через нынешную провинцию Сычуань – как , действительно, и в наши дни

Ch’ing-hai.
Shu.

современные путешественники успешно делают это. Император назначил его
главой комиссии по странствованию, имея ввиду указанную цель; однако было
установлено, что невозможно пройти через мелкие королевства нынешней
провинции Юнань. Теперь его услуги были востребованы для провода китайских

Tien и др.

армий. Он также был послан в качестве посла к народу ву-сун Кулджа, имея целью
склонить это племя снова захватить территорию севернее Лоб-нора и сотрудничать
в операциях против гиен-ну. Он был с китайскими армиями в 121 году д.н.э., когда
«правая рука была отрублена» и кажется, что в дальнейшем, за год–два до своей
смерти, он управлял лишь малыми миссиями к оседлым кокандцам и точараям и
кочевым самаркандцам и юу-че. Следующие миссии были посланы позднее в
Парфинию, Индию и другие государства, которые еще не были удовлетворительно

Shên-tu.
Yü-mi.

идентифицированы, как принадлежащие трансоксианской системе – возможно,
одним из них была Кериа. Это привело Китай к войне с Кокандом и к борьбе с
гиен-ну за владение нынешним Харашаром. Основным предметом, которого,
однако, едва можно заметить, было то, что и тогда,

Yen-ch’i.

и позднее, татары были

каналом, через который ранний буддизм нашел себе дорогу в Китай. Дальнейшие
соображения по этому поводу и о других Туркестанских проблемах изложены в
статьях Asiatic Quarterly Review. Весной 120 года д.н.э. была организована
громадная экспедиция против гиен-ну в соответствии с предательскими советами
туркестанских беков или ябгу, оплачиваемыми китайцами, которая двинулась к

The hsi hou
Chao Hsin

северу от Пустыни в направлении реки Керулон. Услышав, что китайцы решили
пересечь Пустыню, Жания отправил женщин и тяжелую утварь для сохранения в
дальнее место, и сам в ожидании китайского нападения со всем цветом своего
войска, - в этом следуя точно той же стратегии, которая излагается Геродотом в
повествовании о скифах, которые со своими быстрейшими конниками отправились
на встречу с персами на место в трех дней перехода от Дуная. Войска гиен-ну были
полностью разгромлены и Жания спасся лишь с немногими невовлеченными в
операцию конниками. Атака была громадной и Жания, который некоторое время

Река
Lu-ch’u.

32
не мог быть найден, был замещен его родственником Правого Рухлы. В этом
случае ясно, что китайские армии достигли до нынешнего Урга, теперь резиденция

T’ien-yen.

высокопоставленного служителя буддийской религии; они также оставили записи о
своих подвигах , вытесанные на камне на стороне горы севернее страны Ордос,

Lang-chühsü

недалеко от места, обозначенного в нынешних картах как Кара Нарин : как мы
увидим дальше, к концу 19-го столетия русские нашли триязычную каменную
надпись

вблизи реки Орхон, которые описывают тюркские дела семью или

восемью столетиями позднее.
После этой великой кампании здесь не было уже центра государства гиен-ну
южнее Пустыни; страна Алаша или Элеут западнее Желтой Реки была

Ling-chü.

аннексирована Китаем; и пол-миллиона сельскохозяственных колонистов были
мобилизованы на западные границы для того, чтобы удерживать вновь
завоеванные земли. Гиен-ну потерял 90 000 человек за один год, однако потери
китайцев были также значительны, в частности, около 25 000 человек и 100 000
лошадей. По совету предателя бека (который находился на службе Китая) Жания
теперь просил мира и на имперском совете был под вопросом, то ли превосходство
продвигать далее до полного разгорма и подчинения врага или его мирные
предложения должны были обсуждаться. Прежний курс было решено продолжать
и посол был отправлен с требовнием почтения. Жания так сильно был рассержен,
что он задержал не только данного посланника, но и других послов, пришедших к
нему ранее, соответствующих числу татаров ранга, которые после поражения гиенну выбрали сторону Китая. Другая кампания громадного масштаба почти была
подготовлена, когда величайший генерал Китая скончался и экспедиция была

Ho Ch’üping.

отменена. Ичизия также умер три года спустя и на престол взошел в 114 году д.н.э.
его сын Ачви.

Wu-wei.

Почти в это время китайский император делал приготовления для большего
тура инспекции по всем частям своей империи и был вовлечен в подчинение двух

Min-Yüeh.

иностранных государств, теперь присоединенных к Китаю под названиями Кантон
и Фучоу. По этим причинам он не был в состоянии уделять много внимания к
своим северным соседам. Три года спустя, когда эти два государства полностью
были покорены, император пришел к горам Алаша и делал осмотр своей

Shuo-fang.

33
прекрасной кавалерии из 150 тысяч конников, чтобы придать должный вес своим
дипломатическим выступлениям, которые он был намерен открыть. Подобно
многим поздним римским посланникам к Аттиле и подобно относительно
недавнему

Рубрикусу* на его пути в Карокорум

китайский посланник,

отправленный для переговоров, склонился к обсуждению второстепенных
вопросов своей миссии, однако потребовал непосредственного присутствия на них
самого Жания, - где-то вблизи Урга и Карокорум. Здесь он вдруг начал хвастаться
о доблестных делах, которые были совершены на юге и вызвал татарского монарха
выступить вперед и дать битву императору, который ожидает его на границе.
Ответом Жания был арест посланника и обезглавление церемонмейстера, который
отважился познакомить его с ним : посланник был отправлен на постылые работы
по соседству с озером Байкал. Тем не менее Жания был осторожным, чтобы

Pei Hai.

отправиться на юг через Пустыню сразу : он предпочел накормить и мобилизовать
коней и людей до подходящего времени. Между тем он послал людей в Китай,
искуссных в дипломатии с целью выигрыша времени. Китайцы, в свою очередь,
послали шпионов под видом посланников для наблюдения за Татарстаном : этим
посланникам не разрешалось входить в королевскую палатку без того, чтобы они
не совершили местный этикет в виде зачернения своих лиц и оставления за
дверьми своих

официальных жезлов. (Возможно, это было вроде «очищения

огнем», испытанным Зимарухусом, послом Юстиниана II*, перед тем, как он был
принят в палатке тюрка Дизабула). Между тем энергичный Император Ву Ти
завершил завоевание Кореи и был сильно занят с западными послами и интригами,
которые вели к войне с Кокандом, о котором мы уже упомянули выше (стр. 25) :
китайские посты теперь продвинулись до нынешнегто Тарабагатая (тем не менее

Wei-mê,
Chaohsien.

Hsüan-lei;
Hu-chieh, or
Hu-kai.

все еще находяюегося под гиен-ну владычесвом) и вдоль нынешнего Кашгара и
Ярканда. Был отправлен другой посланник, чтобы узнать, можно

ли Жания

побудить сдержать свое обещание и формально объявить себя вассалом; однако
этот посланник должен был проводить свои переговоры за палаткой, поскольку он
*

The Journey of William of Rubruck to the Eastern Parts of the World 1253-55 with two accounts of the
journey of John of Pian De Carpini. Transl. and ed. by W.W. Rockhill. London. 1900. Repr. New Deli,
1998 – В.М.

*

E.Gibbon. The Decline and Fall of the Roman Empire. Alfred A. Knopf. New York. Toronto. 1993.Vol. 4. p. 330.

Su-lê;
So-chu.

34
не смог соблюсти должный этикет. Жания был почти готовым получить его
принцесс, его шелковые товары и другие его хорошие вещи, но он не показывал
никакого расположения послать никаких заложников в качестве страховки
соблюдения договора о мире; подобно Аттиле в Европе, он требовал, чтобы были
присланы к нему послы высшего ранга для того, чтобы вести с ним переговоры и
уверял, что будет проводить политику строгого возмездия за полученные раны :
коротко, “do out des” и «зуб за зуб» являлись лишь его условиями для общения со
всеми и притом лишь на условиях полного равенства. В тоже время он был щедр на
мягкие слова, которые не стоили ему ничего и протестовал против желания видеть
императора лицом к лицу и делать с ним союз. Однако, все это он держал на
стороне баланса безопасности путем задержки китайских посланников, где вне
сомнения шла дело о его собственной безопасности и путем вторжений в китайские
пограничные районы, как только предоставлялось любая соблазнительная
возможность.
ГЛАВА IV
ПЕРИОД ПОРАЖЕНИЯ И УПАДКА
Жания Ачви умер в 105 году д.н.э. после правления в течение 10 лет и его
унаследовал его сын Чимсиру по прозвищу «Мальчик Жания», молодой мужчина

Chan-shi-lu.
Erh Shan-yü.

не знающий отдыха и кровожадного поведения. Гиен-ну, кажется, потерял в это
время тунгусскую

часть своих владений и сосреточился в двух объектах, на

восточной, которая не шла далее китайской границы на нынешнем Та-тун Фу в

Yün-chung.

провинции Шаньси, в то время как западный соприкасался с китайцами на крупном
перекрестке дорог восточнее Лоб-нор, таким образом оставляя дороги Харашар и

Tun-hwang.

Хотен к Кашгару во владении китайцев и сам народ маневрировал вдоль дорог
Каракорума, Улиасутай и Кобдо. Это было во время правления Мальчика Жания,
когда произошла уже упомянутая выше война с Кокандом; однако, случившаяся
сильная снежная буря, которая унесла огромное число овец и скота гиен-ну,
воспрепятствовала им в нанесении большого урона китайцам. Тем не менее
пограничная война шла своим чередом; китайские армии еще раз с боями

Ta-yüan.

35
проложили путь к рекам Тула и Орхон и кочевые обнаружили себя неспособными
делать какие-либо впечатляющие действия на линии китайских постов севернее

Chün-chi.
Shou-hsiang
Ch’êng.

петли Желтой Реки и страны Ордос. Чимсиру правил лишь три года и поскольку
его сын был слишком юн, на трон был избран его дядя Кулегу, брат Ачиви.
Китайцы попытались удержать линию укрепленных постов по всей дороге к реки
Керулон

и

была возможность воевать вдоль

этой

дороги; однако

без

удовлетворительных результатов для гиен-ну. Идея Кулегу заключалась в том,

Chü-li-hu
или Kouli-hu.
Lü-ch’ü
Ho.

чтобы атаковать армию китайцев на ее пути домой после успешной войны в
30

Коканде; однако, такой случай не представился и Кулугу заболел и умер на
следующий, 101 год д.н.э. Трон был унаследован его младшим братом Зютегеу.

Chü-ti-hou.

Успешная война с Кокандом так повысил китайский престиж, что император стал
думать, что настало время окончательно разгромить мощь гиен-ну; с другой
стороны, последний, чувствуя свое опасное положение, принял более мирный тон в
своих письмах (разумеется, под влиянием

китайцев);

Жания был доволен с

младшим политическим статусом в виде «сына» или «зятя» императора и все
китайские посланники, твердо отказавшиеся принять татарское гражданство,
оффис или благосклонность, высылались обратно. Это случилось теперь, когда
прославленный Су Ву был направлен для переговоров с Жания, который несмотря
на щедрые подарки, посланные ему, придерживался высокомерного тона. Су Ву,
чье имя цитируется по нынешнее время

как образец верности для послов

зарубежом, содержался в заключении и был отправлен выполнять рабский труд в
виде пастуха стад около озера Байкал. Тем не менее его политические добродетели Pei Hai.
не дали ему силы выстоять против красоты татарских девственниц и когда он,
наконец, возвратился в Китай, то с собой привез жену и целый выводок гибридных
детей.
(В скобках можно отметить в качестве иллюстрации, что две тысячи лет
спустя китайский посол, содержащийся в заключении короля Бирмы, был
официально провозглашен Манчжурским Императором даже выше Су Ву,
поскольку он провел (по его собственной истории) в Ава в монастыре и отказался
утешать себя бирманской женой. С другой стороны, лишь сорок пять лет тому
назад несчастный Чунгжоу высмеивался государственным деятелем Чан Чю-тун и

36
был повешен как болезненный контраст с Су Ву, поскольку (по слухам) он
позволил себе быть вовлеченным русскими в предательство августейших
интересов в районе Кулджа.)
Во конце правления Зутегеу разразилась жестокая битва между двумя
нациями, в основном, в регионе, известном как «Пасть Пустыни», немного на север
от изгиба Желтой Реки, - западнее Тендюка Марка Поло, нынешний Куку-хотон

Mo-k’ou.
T’ien-tê.

или Кувей-хва Чен. Гиен-ну опять подумал, что надежнее отступить к долинам рек
Тула и Орхон и полное преимущество, думается, оставалось на стороне китайцев.
Зютегу правил лишь пять лет, после чего в 96 году д.н.э. трон перешел к его сыну
Гюлюгу. Последний был не только Левым Тугры и в качестве такого не только Hu-lu-ku
предпологался наследником, но был специально назначен своим отцом как
очевидный наследник. Когда Гюлюгу был отъезде, умер его отец и другой принц
был провозглашен в качестве Жания, в основном, против его воли; и после
дипломатического фехтования между двумя принцами было договорено, что
теперь Гюлюгу должен занять трон, однако наследником должен был стать сын
отказавшегося от престола принца. Скоро после этих событий отец этого
назначенного принца умирает и Жания вместо того, чтобы делать его сына
Сенгенжин Левым Тугры, как следовало ожидать по семейному договору, сделал
своего собственного сына Левым Тугры и дал низший титул сыну усопшего

Hsien-hsienshan.

принца. Как увидим далее, это нарушение веры привело впоследствии к
гражданской войне. На седьмой год правления Гюлюгу

рейды в Китай

возобновились и несколько отличившихся генералов опять совершили свой путь к
нынешним районам Карокорум и Баркул. Хотя эти места теперь не могут быть
точно

идентифицированы,

они

положительно

ассоциированы

с

местами,

известными как древние населенные пункты, которые были во владении тюрков и
уйгуров тысяча лет тому назад. Более того, кочевыми должны были выбираться
места стоянки около оазисов и на водных долинах как в те далекие времена, так и
сейчас. В то время, как я писал эту книгу, все нынешние дороги на запад, за
исключением двух, без сомнения были известны китайцам. Две другие, которые,
по-видимому, еще не были известны китайцам, были самая северная дорога от
Урги и Карокорума, включая путь от Улиасутай, к Кулджа и дорога, идущая прямо

Li Kuang-li,
или Erhshih.
Tou Hsien
холмы.
P’u lei море.

37
через пустыню от Шаньси к Улиасутай. Эти две дороги являются теми, по которым
32

в 13 веке монгольские армии шли на Запад и также посольства, когда они
отправлялись из Китая к Чингизу-хану в Персии или из Европы к ханам в

Ho Lin

Каракоруме; и ,следовательно, мы знаем больше, по крайней мере из некитайских
источников, о дорогах, которые китайцы не использовали 2000 лет тому назад чем
те, которые они неизменно используют в последние 2000 лет. Дорога, которая
теперь не используется, возможно, использовалась для продвижения китайских
армий. Во время кампании 90 года д.н.э. совершенно определенно и Кароходжо, и

Kao-ch’ang;
Chü-shih.

Пиджан, тогдашние столицы двух мелких королей сельскохозяйственных и
оседлых племен, были во владении китайцев. Действительно, как следует из
истории, мы нашли звено городов от Харашара до Кашгара и от Кашгара то
Хотина, которые управлялись народами-земледельцами

«Сарт», по-видиму,

старого персидского рода, и , возможно, очень близкого к тому народу, который Ch’an-t’ou;
существует и теперь. Китайцы опять одержали победу и в последней кампании, в

Hui-tzŭ.

результате чего гиен-ну был вытеснен на север. Китайцы тогда, как и сегодня,
имели жестокую привычку обезглавливания генералов и послов, которые были
неудачны в войне или дипломатии. Следствием явилось то, что некоторые их
способные офицеры, пострадавшие от неудачи на поле боя или дипломатии, могли
быть затем найдены среди служащих противника, нашедших таким образом
убежище для сохранения своих жизней. В последние времена несколько тюркских
и киргизских племен или правящих семей в поисках своих предков дошли до их

Li Ling;

начала в виде того или иного китайского генерала-ренегата : китайский историк Сз- Wei Lü.
ма Цинь был кастрирован императором (98 год д.н.э.) за попытку облегчить

преступление одного генерала. В качестве примера можно взять лучшего генерала Erh Shih.
Китая, одного из тех, кто завоевал Коканд, который услышав, что его жена и дети
находятся под арестом, был вынужен уступить уговорам уйти к гиен-ну. Человек в
душе не был предателем, однако после некоторого колебания решил предпринять
попытку реабилитировать себя. Однако, из-за предательского отсутствия рвения со
стороны своих помощников, которые не имели аналогичного мотива рисковать, он
потерпел крупное поражение и попал в руки врагов : ему был оказан хороший
прием и наряду с другим ренегатом стал одним из главных советников Жания,

Река
Chih-chü

38
который отправил в Китай посла со следующим письмом : - « Юг есть великий дом
Хань; север есть владычество могучих татар. Татары являются буйными сынами
Природы, которых не заботят мелкие формальности. Я теперь предлагаю иметь
пограничную торговлю с Китаем в крупном масштабе, жениться на китайских
принцессах и получать ежегодно 290 000 литров

водки , 10 000 кусков

качественного шелка и кроме того, все остальное должно обеспечиваться
прежними договорами : если это будет сделано, то мы «прекращаем рейды на
границы». Китайский посол, отправленный для переговоров, был ошеломлен тем

Li Tai-tzŭ.

фактом, что китайский наследник устраивал своему отцу проблемы, не взирая на
многих хваленых китайских добродетелей. Посол резко откликнулся, сравнивая
кровосмешивающих татар ( и более определенно, прежнего Жания Багадура) с
многими чудовищами : он был посажен в тюрьму, но смог все-таки убежать после
трех лет заключения. Мать Жания была больна, Жания, как и Аттила, его далекий
потомок, советовался с предсказателями. Два китайских ренегата интриговали друг

Wei Lü;
Erh Shih.

против друга, однако дело закончилось тем, что после взятия Коканда они были
принесены в жертвы богам. Тем не менее боги не были умиротворены : в течение
нескольких месяцев после удачи продолжался сильный снегопад; животные и их
приплод погибли; люди страдали от эпидемий и урожай проса не созрел. В
дополнение ко всему этому случилось поражение на поле боя, были убиты лучшие
генералы и гиен-ну был так озадачен, что на несколько лет стало совсем тихо.
Между тем император Ву Ти, который в своей старости был охвачен дурными
суевериями, вызвавших убийство

своего сына-наследника, и завоеваниями, и

сопутствующими им потерями человеческих жизней, умер в 83 году д.н.э., а три
года спустя умер также Гюлюгу. Татарские орды предпочли для трона его
младшего брата, человека с сильным характером; однако, вдова-Жания Инчи,
которая хотела поставить на трон своего сына, убила брата покойного Жания.
История становится теперь немного замысловатой, но выходит, что сын другой

Chuan-ch’ü.

Инчи, которая под именем Чуангю играла важную роль для многих поколений, с
помощью китайского ренегата смогла протолкнуть своего сына, признанного под
именем Куянте Жания. Сын и братья Гюлюгу вслед за этим удалились в свои

Hu-yen-ti.

владения и отказались от посещения церемонии в Городе Дракона. Не ясно, был ли

Lung
Ch’êng.

39
Куянте сыном, братом или двоюродным братом Гюлюгу или скольких
последовательных мужей Чвангю имела ко времени смерти Гюлюгу : ясно, что
новый Жания был очень молодым мужчиной и находился под сильным влиянием
уцелевшегося китайского ренегата и его любовницы матери-королевы. Разразились
различные интриги с китайцами на востоке и с кочевыми ву-сун Кулджа на западе,
кроме того, совершались рейды, как только на то предствлялся случай. Главный
ренегат

старался

уговорить

гиен-ну

построить

укрепленные

пункты

с

необходимыми запасами в них; однако другие советники доказывали, что татары
не привычны к оборонной войне и , возможно, результатом таких действий, было
бы создание для китайских армий хорошо обеспеченых пунктов рекрутирования.
Ренегат теперь посоветовал безусловное возвращение всех верных китайских

Wei Lü.

послов и среди них упоминался известный Су Ву с многочисленными детьми от
смешанного брака. Упрямые татары продолжали свою политику дерзких рейдов,
не признавая тот факт, что они в результате получали худшее и не внимая на
честные рекомендации ренегата

о мирном взаимопонимании.

Тем не менее,

младший брат Жания смог оказать влияние в пользу закона и порядка и был
сильным сторонником ренегата, который умер недавно. Однако, скоро после этого
умер и благожелательный младший брат и изнурительная череда вторжений,
убийств, захвата заложников и столбов казни продолжалась несколько лет.
Ведущая тунгусская нация ву-хван была теперь в состоянии войны с гиен-ну и
китайцы из попавших в плен людей узнали, что тунгусские армии преуспели в
осквернении гробниц Жания. Поскольку ву-хван также создавал проблемы для
Китая на востоке, то последний позаботился о том, чтобы две нации атаковали друг
друга в зависимости, кто был слабее. Ву-хван стал вторым лучшим в битве против
гиен-ну после китайцев. Гиен-ну теперь был в большой тревоге за свою
безопасность и старались создать союз против Китая с кочевыми Кулджа и

Chü-yen;
Wu-shih.

королем Уш. Их цель заключалась в том, чтобы заполучить принцесс Китая,
которые были выданы замуж королю Кулджа. Последний, в свою очередь, послал Wu-sun
письмо-ловушку с обращением о помощи и в результате огромная экспедиция,
состоящая из пяти колонн в количестве более 100 000 солдат в сумме получили
приказ пройти 960 км за Великой Стеной. Король Кулджа во главе своих беков и

40
половины всех войск был взаимодействии запада китайцами на западе, которые, в
свою очередь, продвигались с востока. В этом случае нам совершенно ясно, что
китайцы продвинулись до предместий Хамил и Баркул; следовательно, эти

P’u-li Hou
and P’ulei.

результаты для гиен-ну были разочарующими, получившими данные разведки о
том, что продвигается против них двойная экспедиция и поэтому они увели свои
семьи и стада беспорядочно в направлении севера в большой спешке по схеме,
описанной Марко Поло в своей главе о Чарчан* не оставляя за собой никаких
следов. Несколько китайских генералов сложили свои головы или покончили
жизнь самоубийством в связи с этим делом, тем не менее один или два генерала
сумели войти в контакт с противником, который понес потери в виде 40 000
человек и 700 000 животных, в том числе :

дядя Жания, его свояченица и

несколько других высокопоставленных лиц. Жания теперь старался

отомстить

кочевым Кулджа, однако ему не повезло опять со снегопадом и даже одна десятая
часть его армии не смогла возвратиться назад. Вдобавок ко всем

несчастьям,

северные племена – по-различному идентифицируемы историками как Теленгут

Ting-ling

Киргизы и Уйгуры последених времен – набросились на гиен-ну с севера и ву-хван
– с востока, так что политическая власть гиен-ну была полностью сокрушена; одна
треть их населения померла с голода и погибла половина их табунов и стад; их
подданые нации вырвались из-под их подчинения и стали нападать на них;
китайцы не потеряли свой шанс поддержать удар; и таким образом, все
довершилось до последнего счета, когда Куянте умер в 68 году д.н.э. Трон был
унаследован его младшим братом Левой Тугры, который взял титул Гюлюгунгю.
Кажется, что они были все еще в состоянии удерживать Караходжо. Новый Жания
устранил от власти Инчи Чвангю к большой досаде ее отца и отдал первое место в
своем гареме другой жещине. Поскольку он был слишком слабым, чтобы
продолжать прежнюю политику рейдов на территорию Китая, последний, в свою
очередь, предположил, что настало время для того, чтобы немного сэкономить и
гарнизоны вдоль северной линии Желтой Реки были устранены. Жания,
настроенный мирно, был обрадован этой новостью и созвал совет своей знати для

*

См.,например, The Travels of Marco Polo. Ed. By M.Komroff. Liveright Publishing Corp. New York. p.
71 – В.М.

Hsü-lüch’uan-ch’ü.

41
насаждения желаемого дружественного

взаимопонимания; однако,

другие

советники взяли верх и развернулась борьба за владение Караходжио, люди

Chü-shih.

которого, склонные к союзу с Китаем, отправились на восток, в то время как гиенну попытался вытеснить китайских военных колонистов и оказать давления на
государства Кулджа и Кашгар. Нынешний Ургенди, одно из наиболее западных

Yü-chien.

княжеств гиен-ну, было также вовлечено в эту войну, которая была безуспешной;
во всяком случае, перед тем как Жания имел возможность сменить свою стратегию,
он умер. Ревнивая экс-королева Чвангю и ее брат не стали терять времени для того,
чтобы связаться с Правым Рухли перед тем, как обычный совет или курултай был
созван и сумели объявить его правителем под титулом Акуянкюте. Не совсем было

Wo-yench’ü-ti.

ясно, чей же сын был этот Жания : было определенно ясно, что он был правнуком
Ачви и его отец был до него Правым Тугри. Он сразу приступил к переговорам с
Китаем и послал своего младшего брата для встречи с императором. К несчастью
для своей империи, он был принцем сильных жестоких инстинктов и свое
восшествие на трон ознаменовал рядом кровавой резни и поставил себя полностью
в зависимость от Чвангю и ее брата. Законный наследник трона Кегеушэр, сын
Гюлюгунгю, был на бегах с отцом своей жены, который был принцем мелкого

Chi-houshan
Wu-shanmo.

иностранного государства где-то между Самаркандом и Кулджа и попросился под
защиту гиен-ну для того, чтобы спастись от тирании его соседей от Самарканда.
Это совершилось во время правления Гюлюгу, который отдал ему в жены свою
племянницу : эта племянница была сестрой Сенгхенджен, который, как было
указано выше, несправедливо был лишен трона и который теперь направился со
своей ордой на рейд к китайцам. В результате этого Жания убил братьев
Сенгхенжина и разразилась крупная гражданская война, во время которой
популярность Жания-тирана стремительно падала с каждым днем. Тунгуссы
воспользовались случаем атаковать его восточные владения и жалкий Жания,
найдя себя полностью покинутым всеми, покончил самоубийством в 58 году д.н.э.
Теперь Кеугешар под титулом Хюганжа

был объявлен Жания, который, как

увидим далее, стал более или менее законным наследником, вышедшим из южной
ветви гиен-ну. Перед Кюганжа стояла сложная задача, поскольку Сенгхенжин и
многочисленные другие недовольные принцы создали свои политические клики и

Hu-hanhsieh

42
долгое время все владения гиен-ну от Иссык-куля до Маньчжурии раздирали
междоусобные распри не менее чем пятью соперничащими Жаниями, наиболее
грозным из которых был Левый Рухли Чирче, старший брат настоящего Жания. Не

Chih-chih

так-то легко проследить запутанный клубок интриг и войну, последовавшую затем;
очень большое количество татарских принцев, чтобы обезопасить свои жизни,
сдались китайцам и Хюганжа после жестокого поражения от

своего старшего

брата где-то в районе Каракорум, пришел к выводу, что лучше будет поступить
аналогичным образом и ему самому. Он созвал совет своей знати и министров,
чтобы обсудить этот вопрос : почти все не одобрили эту идею и весьма интересно
читать, какие аргументы выдвигались при этом. Они говорили : - «Наше
естественное бытие заключается в животной силе и активности; мы не
приспособлены и презираем бесславное условие рабства и праздности. Сражение
на коне является существом нашей политической силы и именно этим путем мы
всегда были в состоянии утверждать наше преимущество среди варварских наций.
Смерть в сражении является честью для каждого храброго воина. Даже если мы
вовлечены в братоубийственную войну и если один из братьев не победит, а другой
одержит верх, владение всегда остается в семье, в то время как побежденный по
крайней мере умрет славной смертью. Как бы ни был Китай силен, однако он не в
состоянии завоевать нас и ассимилировать. Почему должны быть позабыты наши
древние обычаи, оказывая почтение Китаю, позоря память Жания наших предков и
делая самих себя посмешищем в глазах других наций? Хотя этим самым мы
получим мир, однако наше господствующее положение навсегда исчезнет». Один
из принцев, предпочитающих сдачу, спорил : - Не так это. Все нации имеют свои
шансы и злоключения. Китай находится в зените своей мощи. Кулджа укреплена и
все другие государства в последную четверть века являются покорными слугами
Китая. Мы даже со времен Зютегу теряем почву и не можем никак исправить
положение. Мы понесли поражение по всем линиям и нам следует, наверняка,
лучше притушить нашу гордость, чем идти на вечную войну. Если мы окажем
почтение Китаю, то мы сохраним наши жизни в мире. Если же наоборот, то умрем
самым страшным путем. Конечно же, лучший путь ясен». Жания гиен-ну, должно
быть, имели абсолютную власть, о чем нам рассказывали, несмотря на

Wu-sun

43
определенную оппозицию, в которой состояли ведущие люди. Хюганжа решил
послать одного из своих сыновей в китайский двор в качестве пажа-заложника. Его
соперник и старший брат Чирче сделал тоже самое. На следующий год Хюганжа
представил себя на Великой Стене нынешней провинции Шаньси и предложил
себя для прихода во двор. Сильный и блестящий эскорт был послан для того, чтобы
доставить его имперское ложе и он был принят императором

в наиболее

уважаемых манерах : ему было оказано первенство над всеми имперскими и
феодальными принцами, введен в присутствие без обычных унижающих
церемоний

и было допущено использовать простой термин «ваш вассал» без

добавления его собственного имени – как было принято китайским этикетом.
Император сделал ему ряд чрезвычайно ценных подарков, включая золотую печать
с розовой лентой, государственный меч и карету; одежды, материи, коней, седла и
т.п. После аудиенции специальный посланник сопровождал Жания в отель,
предоставленный в его распоряжение, в то время как его свите было разрешено
наблюдать великолепный спектакль возвращения императора в свое собственное
ложе. После месячного пребывания в гостях у императора Жания возвратился с
свою страну. Эти важные события,

которых можно определить как конец

независимости гиен-ну, имели место в 51 году д.н.э. во время правления
императора Сюань Ти.

Wu-yüan

44

ГЛАВА V

Период полу-независимости
Хюганжа распорядился разместить свои штаб-квартиры вне Великой Стены
в стране Ордос для того, чтобы подстраховать Капитулировавшиеся Города во
время опасности.Это имя, которое повторяется через всю последнюю историю
тюрков, дано для обозначения

укрепленных пунктов простирающихся от

Kwang-lu

Shou-hsiang
Ch’êng.

нынешнего Куей-хва в Шаньси (Тендюк по Марко Поло) до самой северозападного угла Великого Изгиба и был проектирован для предотвращения

Kao-ch’üeh.

пересечения кочевыми Желтой Реки. Как было указано выше, в целях экономии
были ликвидированы многие китайские гарнизоны. Эскорту в 16 000 солдатов и
офицеров за Великой Стеной во главе с Жания было приказано помогать ему в
наказании упорствующих и в укреплении его положения на троне. Около тысячи
тонн зерна и других продуктов в повозках было отправлено на границу для того,
чтобы поддерживать союзника снабжением на его новом месте расположения.
Соперник Жания Чирче подумал, что и ему было бы неплохо иметь такие же
блага и он также отправил посла китайскому двору, где тот был принят с
великодушием. На следующий год оба Жания направили своих послов и послу
Хюганжа было оказано особое предпочтение. На следущий после этого год (49 г
д.н.э.) Хюганжа опять прибыл ко двору императора и был радушно принят точно
таким же образом и даже был одарен большим количеством подарков чем в первый
раз; однако, он на этот раз имел свой лагерь и не было корпуса кавалерии для его
эскорта домой. Ревнивый Чирче во всю обозревал эти процессии и пришел к
заключению, что Гюганжа должен чувствовать себя весьма слабым, если он так
унижается перед Китаем и он не возвращается обратно на запад. Поэтому он
продвинул всю свою орду на запад и после некоторого сражения с соперничащими
претендентами расположился на Правой земле (или западной земле), вступив в
тоже время в переговоры с Кулджа. Король же вместо того, чтобы приветствовать
его посла, отрезал ему голову и объявил войну, полагая, что это будет по душе
Китаю. Однако, Чирче победил его, отправился покорять нынешний Тарабагатай

Wu-sun
Hu-chieh
или
Hukai.

45
на севере и затем, продолжая марш на запад, завоевал киргизов и другую группу
родственных татарам – которую не так легко идентифицировать насчет того, была
ли она восточной или западной ветвью татар. Думается, лучше мы будем называть

Chien-ku’n
Ting-ling.

ее канкалы ( значит «телеги» ). Интересно было узнать, что штаб-квартиры
киргизов находились в 3700 км от государственной резиденции Жания ( повидимому, Урга или Каракорум) и в 3200 км к северу от нынешних Турфана и
Пиджана , так что их основное месторасположение или позиции две тысячи лет

Chü-shih.

тому назад должны были быть теми же, что и сегодня. В итоге в 48 году д.н.э. на
трон пришел новый император и одним из его первых актов был ответ на просьбу
Хюганжа послать ему 20 000 мерок зерна для его оказавшихся в нищете людей.
Чирче вслед за тем проявил свое ревнивое недовольство тем, что отозвал своего
сына из пажества и проявил подлость, убив посла Китая, в целях безопасности
сопровождающего мальчика домой. Разумеется, Китай полагал, что этот подлый
акт принадлежит Хюганжа, однако, простил его для того, чтобы сохранить мир.
Его сын был отправлен назад под ответственность пары послов. Эти послы, держа
свои глаза открытыми, нашли, что орда Хюганжа была в заметном процветании и
довольно сильной, чтобы соперничать с Чирче. Как бы то ни было, опасаясь, что он
должен будет принять совет, предложенный его знатью, о прекращении игры около
Стены и

перемещения на север, на старые штаб-квартиры Жания около

Карокорума, послы взяли на себя задачу заключить с ним договор: - «Мир между
Китаем и гиен-ну будет продолжаться вечно и они должны быть едины как одна
семья. Ни одна сторона не должна обманывать или атаковать друг друга. Если
случатся разбои, то жалующаяся сторона должна поставить в известность другую
сторону, которая будет наказывать нарушителей и требовать компенсации; и если
состоится любое вторжение, то каждая сторона будет делать все, чтобы его
подавить. Если кто-либо нарушает этот договор, пусть Небо сделает ему то, что он
сделал с этим договором!» Одобрение договора происходило следующим образом.
Жания и китайские послы взобрались на холм, была заколота белая лошадь, Жания
держал в своих руках украшенный драгоценными камнями меч или кинжал, и,
перемешивая кровь с золотом в черепе короля Хайтала (очевидно, был сохранен

Yüan Ti.

46
Каяком как государственное сокровище (см. стр.27), вместе с послами осушил
содержимую смесь.
42

Все это весьма примечательно и имеет тенденцию соединения скифов
Геродота с гуннами и монголами в одну неразрывную линию. Геродот* упоминает
черепа, покрытые кожей и линиями из золота, используемые в качестве винных
кубков. Он также упоминает о клятвах с наливанием вина в кубок, смешиванием
вина с кровью дающих клятву и погружением сабли в кубок. Кроме этого, он
упоминает о жертвоприношении Солнцу лошади массагутами Каспия, ( скифское
племя, который ошибочно был кем-то идентифицирован, независимо от места и
эпохи, как гайталы Оксуса, которы появились лишь пять столетий спустя).
Китайцы часто упоминают о жертвоприношении белых лошадей тунгусскими
правителями Китая в 5-ом столетии нашей эры; в то время, как Чингиз-хан, как
утверждает Гиббон**, использовал череп хана керайтов, инкрустированный
серебром и отметил свой первый военный союз жертвоприношением лошади.
Череп римского

императора

Нисефоруса*** инкрустированный золотом, был

использован для таких же целей булгарами. Об этом же говорится насчет
Кунимунда гепидаев.
Буря оскорблений ождало послов по возвращению домой и, подобно
несчастному Чунжоу после его возвращения из России в 1879 году, они были
обвинены в измене. Оспаривалось, что Хюганжа, будучи типа «буферной» силы, не
покидал бы границу, которую он обязывался защищать, поскольку своим
движением на север он стал бы еще слабее; и то, что поведение послов, которые
поручились доброй волей Китая в будущем кочевым и позволили Жания вложить в
их уста неслыханные слова, явно перешло за грань их компетенции и нанесло
*

Herodotus. Egypt and Scythia. Ed. by Professor H. Morley. London. 1886. p. 179 – В.М.
E. Gibbon. The Decline and Fall of the Roman Empire. A.A. Knopf. New York. Toronto. 1993. vol. 6. p.
309. Этот хан тюркской расы, который, был по-видимому, несторианом, считается тем самым
Джоном Престером. Гиббон отмечает, что он и не знал и не читал, как его христиане возносили как
«изумительного царя Индии» и пр. – В.М.
***
Государственный казначей при императрицы Византии Ирины, которую он предательски
смествив в 802 г., сам стал императором. Был весьма безуспешен во всем. В 807-809 г.г.
безуспешно воевал с болгарами, которые разгромив его армию, убили его и сделали из его черепа
винный кубок для болгарского короля Крума, тем самым, по свидетельству Гиббона, подтвердив
старые традиции своих предков татар.Литература. Encyclopedia Britanica. 15 th ed. 1974. vol. VII. p.
322; E. Gibbon. The Decline and Fall of the Roman Empire. A.A. Knopf. New York. Toronto. Vol. 5. p.
570. – В.М.
**

Toba Wei.

47
ущерб чести и престижу Китая. Было рекомендовано, чтобы были направлены
другие послы, которые заставили бы Жания торжественно отменить договор перед
Небом взамен на равноправный контракт. Однако, император предпочел оставить
вещи по-прежнему. Хюганжа, действительно, продвинулся на север и организовал
там мощное владение.
43

Между тем Чирче чувствовал себя нелегко по поводу убийства, которое он
совершил и скоро был охвачен сильным желанием продвинуться дальше на запад.
Почти в тоже время король Самарканда терзался под тиранией кочевых Кулджа.

K’ang или
K’ang-chü.
Wu-sun

Он и его беки в совете пришли к выводу, что будет лучше помогать Чирче в его
трудностях и дать ему возможность восстановить прежнее покровительство гиенну над Кулджа, в то время как любой другой король или правитель, который был
бы назначен, служил бы как глава «буферного» государства. Соответственно, они
отправили послов к Чирче, который был в то время в своей киргизской провинции
и результатом было то, что Самарканд послал несколько тысяч верблюдов, мулов и
коней, чтобы помочь Чирче, который сразу начал свое наступление на запад.
Однако, наступил такой жестокий холод, что почти вся орда погибла и лишь
выведенные окончательно из строя остатки достигли Самарканда. Здесь он был
преследован

подразделением,

посланным

китайским

проконсулом

Запада,

резиденция которого находилась на месте, называемом теперь китайцами как

Kan Yenshou.
Wu-lei.

Цетер, между рекой Кайду и городом Куче, как это отмечается на нынешних

Ch’iu-T’zü.

картах, по-видимому, весьма близко к Янгишару. Его (Чирче) голова была отрезана
( 36 год д.н.э.) для того, чтобы больше напугать его брата Хюганжа, который, узнав
об этом, не стал терять время для обновления своих заявлений о преданности к
Китаю : он возложил ответсвенность на окружение своего брата за то, что он не
приехал поздравлять императора Юань Ти;

за то, что сам, как он выразился,

находился под постоянной угрозой его смертельных атак. В 33 году д.н.э. он
пришел к двору и получил прием с прежними церемониями и был одарен теми же
подарками, как и по поводу его второго визита в 49 году д.н.э. Он попросил себе
жену и одна из красивейших фрейлин императора, которая из-за ревнивых женских
интриг еще не разу не разделяла императорский диван, отважно согласилась на
живой пост жены для преемственных и энергичных татарских монархов. Когда она

Wang Chaochün.

48
проследовала для смотрин, то выглядела так интригующе, что император, который
никогда не замечал ее до этого, захотел удержать ее за собой; однако Жания был
так откровенно очарован ее видом, что удержание было вне всякого вопроса; так
она отправилась к татарам и впоследствии проявила себя как очень важная
политическая фигура. Жания в своем восторге взял на себя обязательство
защищать всю пограничную линию на запад от Шаньси до Лоб-нор, - на деле

От Shang-ku
на Tunhwang.

главный тракт на Запад; он пообещал, что его наследники будут нести эту
обязанность навечно и предложил, чтобы все китайские гарнизоны распустить.
Имперский совет был почти единодушен в поддержке этого предложения. Однако

Ho-Ying.

один из старых советников, который имел довольно богатый опыт, сильно
протестовал против такого самоубийственной политики. Он сказал : - « Сильно
покрытая лесами линия гор, которая простирается из Шаньси до Кореи была

Yin Shan.

однажды оплотом завоевателя Багадура, откуда он и его наследники смогли всегда
начать игру и получать материалы для своих оружий и откуда он мог выбрать
удобное для него время, чтобы напасть на Китай; и они делали это до тех пор, пока
император Ву Ти не вытеснил гиен-ну на север Пустыни и не укрепил всю линию
Великой Стены. Характер кочевых таков, что они будут готовы использовать для
себя нашу слабость, если мы уведем наши посты, также, как они осторожны
предоставлять нам широкую стоянку для лагеря, когда мы показываем свои зубы.
Даже цивилизованный Китай нуждается в уголовных законах для обеспечения
подчинения ограничительным
множество

неискушенных

правилам : как тогда можно ожидать, что

татар

будут

законопослушны

без

какой-либо

демонстрации силы для того, чтобы их к тому склонить? Пограничные посты
нужны как для удерживания китайских предателей от Татарстана,

так и

удерживания татар вне Китая; не говоря о том, что большая часть нашего
пограничного населения является татарским, которая теперь находится в стадии
ассимилияции. Последние годы мы начали поддерживать отношения с тибетянами,
которые, надо сказать, справедливо сердиты на нас из-за жадности и
прожорливости наших офицеров. Если возникнет любой союз между татарами и
тибетянами, то нашим интересам возникнет большая опасность и свободная и
легкая жизнь кочевых побуждает великие искушения для наших неугомонных

Ch’iang.

49
людей, которые найдут их пограничные обязанности слишком «надоедливыми».
Советник далее продолжал свои ремарки о том, что император Ву Ти сделал
столько же много, как Мень Тиен (см. стр. ) относительно завершения сооружения
Великой Стены. Он сказал : - « Теперь прошло более века, как была построена
Великая Стена. По любым меркам это не есть более лишь земляной вал. Взбираясь
на холмы и спускаясь вниз на долины, она следует естественной конфигурации на
земле и соткана секретными проходами и ощетенилась укрепленными пунктами.
Является ли все это лишь пустым расходом труда, чтобы ее разорить и разрушить?
И если мы когда-либо должны будем реконструировать все это, то где мы возьмем
людей и денег? Кроме того, чем больше мы будем пренебрегать нашей обороной,
тем больше мы будем обязаны за нашу безопасность Жания, чьи претензии будут
возрастать пропорционально. Если мы разочаруем его ожидания, то у нас будет
возможность сказать, что он может делать, когда тонкая часть клина будет забита».
Император имел хорошую возможность наложить резолюцию : - « Пусть
предложение будет отставлено». Следующим вопросом было составление
дипломатического письма, звучащего так, чтобы не поранить больное место
Жания. Оно говорило : - «Китай был весьма тронут великодушием и учтивостью, с
каковыми так великолепно разработана идея по поводу предложения Жания
защищать границу и проекта об уводе китайских гарнизонов. Однако, Китай имеет
границы не только на севере, но и других сторонах, защита которых
поддерживается не только для отражения нападений на него, но и также для
воспрепятствования нарушения прав его соседей со стороны его собственных
злонамеренных людей. Поэтому благодаря Жания за его любезные мотивы и
уверяя его в полном отсутствии любого подозрения по поводу его искренности,
Китай чувствует себя вынужденным отклонить данное предложение и посылает
послов высокого ранга с этой нотой для объяснения проблем во всей полноте для
полного удовлетворения Жания». Скоро после этого Жания выразил свои
благодарности следующим образом : - «Такой простой человек как я, возможно, не
способен постичь высокие мотивы политики, однако в тоже время мне доставляет
удовольствие слушать выражение таких великодушных чувств с уст благородного
посла императора.»

Из этого явствует, что Греция и Рим никак не обладали

50
монополией дипломатических мозгов в тот период, и что китайское превосходство
в дипломатической фразеологии было намного совершеннее известных стилей
Египта и Вавилона.
Гиен-ну сторонники «политики вперед» никогда не простили советника,
который обосновал «политику выхода из тупика» Жания. Более того, советника

Слева от
I-chi-tzü,
etc.

обвинили в самонадеянности в своей службе. Ревность Жания была возбуждена
искуссно «оппозицией» и советник, испугавшись за свою жизнь, со своей ордой
около тысяч человек, отправился в Китай. Во время очередного визита Жания ко
двору он обратился к советнику, который успел к тому времени стать китайским
магнатом, со следующими словами : - « Полностью будучи обязанным вашим
благородным концепциям, принц, я был способным жить в мире с Китаем. Я
боюсь, что это полностью моя ошибка, что вы покинули нас и я должен теперь
просить императора дать мне разрешение взять вас обратно с собой». Советник
ответил : - « Жания! Это воля Неба вместе с вашим вдохновением направили вас
под защиту императора; однако, поскольку я стал подданым Китая, то мое
возвращение будет побегом : но, если вы все еще желаете это, то я приму пост
резидент-посла гиен-ну

при китайском дворе». Хотя и Жания очень сильно

старался заполучить его на свою службу, однако без успеха.
Между тем китайская фрейлина родила сына и была повышена в ранге до
Инчи. Среди гиен-ну не существовал китайский обычай, по которому первая
формальная жена единственно имела преимущественный ранг, независимо была ли
она из семьи императора или крестьянкой. Хюганжа умер в 31 году д.н.э. после 28
лет правления. Он сперва женился на двух дочерях старшего брата советника,
который был на бегах в Китае. Одна из них, старшая, была Чвангю, по-видимому,
та же женщина, которая является матерью Жания Куянте, который определенно
был дядей Хюганжа : она родила Хюганжа двух сыновей. Младшая сестра, которая
наслаждалась рангом Главной Инчи, родила Хюганжа четырех сыновей, два из
которых были старше чем старший сын сестры и остальные два были младше чем
младший сын сестры, из чего следует, что Хюганжа сперва женился на на младшей
сестре и взял в жены старшую сестру после того, как она прошла череду его
предшественников. Было также приблизительно дюжины других сыновей младших

Wang Chao
chün.

51
королев, среди которых,несомненно, была женщина из Самарканда и племянница
Хюганжа, о которой мы упоминали в конце последней главы (стр. 40-41). Чвангю
была благороднейшей женой высоких кровей, принадлежащая к одному из трех
кланов, которые как мы видели выше (стр. 19), обычно переженились внутри клана

Hu-yen.

Жания и ее старший сын был любимцем Хюганжа, который хотел, чтобы тот был
его преемником. К несчастью, он был, по мнению своей матери Чвангю, слишком
юн и неопытен, чтобы справляться с делами в эти трудные времена и она полагала,
что старший сын ее младшей сестры подойдет для этой задачи больше. Главная
Инчи была равно великодушна и спорила, что министры должны поддерживать
колеса государства вращающимися безостановочно в эти трудные времена и что
разразится гражданская война в будущем, если более благородная кровь будет
смещена плебеем. Поскольку обе сестры были дочерями одного и того же
мужчины, если также не одной и той же женщины, то возникает задача для
исследователей старины, не происходила ли более высокая знатность старшей
сестры от ее матери, отличной от матери младшей сестры, ( как мы это кратко
увидим на примере тунгусов и тюрков, которые давали первое место в генеалогии
материнской

линии),

или

она

становилась

более

знатной

из-за

своих

многочисленных мужей. Будь это так, то Хюганжа захотел бы на своем смертном
одре чтобы старший сын Чвангю стал его немедленным приемником; однако две
королевы успешно советовали, чтобы наследие сперва перешло к старшему из
четырех сыновей главной королевы и только затем оно должно было перейти к
старшему сыну старшей сестры Чвангю. Соответственно, сын главной Инчи
унаследовал трон с титулом Вухтурой-йокте. Йокте может быть трактовано как
слово гиен-ну, обозначающее «сыновний» или pius, посмертное назначение, как
латинское divus, которое давался в то время всем китайсим императорам. Не ясно,
использовали ли Жания, которые не имели представления о посмертной чести, эту
добавку во время их жизни; однако, в всяком случае, с этого времени они взяли
этот титул, имитируя китайские обычаи, практику, которую переняли затем Корея,
Япония, Аннам и Шаны, каждый из которых в свою очередь начал уважать
значение литературы и жаждать китайскую пышность. Вухтурой сделал своего
следующего брата Левым Тугры и его два брата от Чвангю Правыми Рухлы и

Fu-chu-lei
Jo-ti.
Hsiao.

52
Правым Тугры, соответственно. Он также взял в жены китайскую жену своего
отца, которая родила ему двух дочерей. К ее чести должно быть сказано, что она
отправилась в Китай, чтобы возражать против такого брака, однако китайский
император сказал ей « следуй национальному обычаю там, где живешь».
Все проблемы были удобно решены, новый Жания отправил посла
выразить свое почтение императору. Посол получил его аудиенцию и не удалился
от столицы далеко, когда он вдруг повернулся к китайскому послу, который
сопровождал его до дому и сказал : - «Я хочу стать подданым Китая и покончу
самоубийством, если вы меня не примете. Я не хочу возвращаться назад». Этот
подозрительный и потрясающий инцидент сразу был доложен императору,
который обратился к членам своего совета об их мнении, большинство из которых
склонялось к тому, что просьба должна быть по обычаю удовлетворена. Два
министра, однако, выразились так : - «В старые времена вторжений, конечно же,
мы предлагали стимулы для пербежчиков, однако теперь, когда Жания принял
статус вассала и «буферного государства», должна проводиться другая политика.
Мы не можем с одной стороны принимать его дань, и с другой стороны, давать его
дезертирам убежище. Что за интерес одного человека по сравнению с
обязанностью перед Жания? Более того, новый Жания и как раз выдумал это
предложение для того, чтобы испытать ценность нашего союза. Или, возможно, он
может лишь желает предлог для войны, для чего мы можем сыграть прямо в его
интересах, если примем этого человека. Честность является нашей

лучшей

политикой и мы должны быть осторожны». Когда император убедился в
логичности этих доводов, то он послал своего генерала к послу для дальнейших
объяснений. Посол весь вопрос обратил шутку и когда он возвратился обратно во
двор Жания, он всячески избегал китайского посла. На следующий год Жания
пришел к императорскому двору и кроме получения специальных дополнительных
даров, ему был оказан точно такой же прием, какой был оказан в 33 году д.н.э.
Хюганжа (стр. 43). Он умер в 20 году д.н.э. после десятилетнего правления и власть
была унаследована Левым Тугры, из чего следует, что семейное соглашение,
предусматривающее, что два старших брата должны править перед тем, как начнет
править сын Чвангю, находится в действии из факта, что тот был возвышен в ранг

Ku Yung,
Tu Ch’in.

53
Левого Тугры. Наследник принял титул Сеугие-йокте. Он правил восемь лет и умер
в 12 году д.н.э. Трон перешел к его следующему брату, старшему сыну Чванги,

Sou-hsieh.
Ch’ê-ya.

который принял титул Чега-йокте. Четыре года спустя Чега умер и власть перешла
к его следующему брату Атяуру или Атиуру-йокте. Теперь, Атяуру взял в жены

Wu-chu-liu.

главную королеву своего отца, ( сестру своей матери) и сделал ее второй
королевой. Этот порядок показывает, что главная королева всегда была одной из
первых, если даже не самой первой, однако выходила замуж за Жания, обладая
этот титул : возможно, первой была вышедшая замуж девственницей; или
возможно, первой была та, которая родила сына. Атяуру сделал ее двух сыновей
(его полу-братья)

Левый и Правый Тугры, соответственно, и отправил своего

собственного сына к императорскому двору в качестве пажа. Между тем китайская
династия Хань была в упадке и дядя императора Чень Ти по матери «управлял»

Wang Kên.

правительством. Какой-то надоедливый человек предложил, что было бы очень
хорошо заполучить и удержать лесистую и богатую животными территорию в
направлении нынешнего Кан-чоу Фу, который тогда, как и теперь, вклинивлся в
50

китайскую территорию. Император выразил мнение, что если бы это не было
риском для получения убийственного отказа, то он обратился бы честно к Жания
чтобы тот уступил ее. Дядя воспринял это как намек для «вперед» и
проинструктировал китайских послов для доставки просьбы. Соответственно,
ведущий посол прибыл и обратился к Жания : - « Я высмотрел, что вы имеете клин,
проникающий в территорию Китая : это вынуждает Китай содержать три станции
на Стене. Для того, чтобы уберечь бедных друзей от их морозных и
обременительных обязанностей и сэкономить для Китая средства для их
содержания, было бы приятно в обмен многих полученных вами благосклонностей
предложить эту полосу императору, который определенно вознаградит вас очень
щедро». Атяуру, точно не простак, спросил : - « Правильно ли я понял, что вас
послал с этим сообщением сам император? Если это так, то, разумеется, я сделаю
это». Посол ответил : « Император также добр, как и говорил это, но это я, кто
предположил, что это есть хороший прием для политики Жания». Жания ответил :
- « Святой Сюань и святой Юань были весьма любезны с моим отцом Хюганжа и
уступили ему все, что севернее Стены. Земли, о которых вы говорите, находятся во

Chang-yeh.
По Марко
Поло
Campichu.

54
владении одного из моих принцев, но, с вашего позволения, я пошлю людей и
посмотрю, что это за земли там». Послы возвратились в Китай и были отправлены
вновь назад. Когда они достигли двора Жания, то опять повторили свой вопрос.
Ответ был таков : - « Во время правления моего отца и моих братьев не возникало
никаких требований по поводу нашего

владения. Почему, именно, этот кусок

Wên-ou-t’u.

желателен вам сейчас? Принц, который владеет этими землями, информировал
меня, что наши вассальные государства на западе вывозят лес для их палаток и
повозок. Более того, я не смею отдавать землю наших предков.» Не противореча
этому, Жания написал об этом письмо императору и главный посол едва спас свою
голову и был направлен на другой пост, где он до конца своей жизни не должен
был прикасаться никаким делам, связанным с гиен-ну. Сын-паж Жания, умерший
только что, был замещен другим.
Кочевые Кулджа вскоре после этого совершили свое предательское
вторжение, но были побеждены гиен-ну и после этого поспешили умилоствить их
отправкой юного принца в качестве пажа к Жания, который затем объяснил
инцидент Китаю. Император не одобрил поступок и распорядился выслать пажа
назад. Жания предложил, чтобы он нанес визит ко двору императора с
поздравлениями Аи Ти по поводу праздников нового 2-года

д.н.э., однако,

поскольку Аи Ти был нездоров в это время (умер на следующий год), какой-то
умник внезапно обнаружил злой умысел в этих визитах, которые, по-крайней мере,
по двум поводам последовали после смерти императора. Был также поднят вопрос
об расходах. Другая сторона была представлена государственным деятелем по
имени Ян Хюн, чье имя стояло почти на уровне Мен-тси и Цинь, в качестве одного

Yang
Hsiung.

из выдающихся философов Китая. Он резюмировал всю историю китайскотатарских отношений; как Мень Тин со своей армией в 400 000 воинов не смог
достичь пункта (около Тендюка), на которого он целился и вынужден был
сооружать Великую Стену в качестве защиты; как основатель династии Хань с 300
000 воинами едва спас свою жизнь, благодаря невыразимо постыдному обману; как
Багадур оскорбил вдову основателя; как уловка в Конь-городе печально
провалилась и вызвала многолетнюю жестокую войну; и как, даже после того, как
гиен-ну был вытеснен на север Пустыни, он все еще вышел из положения, объявив

Kao Tsu

Lü Hou.
Ma Ch’êng.

55
себя вассалом. Затем последовала наша объединенная кампания с кочевыми
Кулджа; которая, однако, мало дало для нашего спокойствия и безопасности.
Только тогда, когда пять соперничающих Жания воевали друг с другом и когда
Сенгенжин с Хюганжа поставили себя под наше покровительство, номинальное
покорение было достигнуто : даже после этого они приходили к двору лишь тогда,
когда это подходило для их удовольствия делать это. Хотя мы преуспели в
завоевании Коканда, тунгусов, кочующих племен Коко-нора, корейцев, Кантона и

Ku-tsêng;
Tang-tzǔ.

Фучоу, однако, мы никогда еще не были способны сделать больше, чем только
ранить этого монстра на севере. Жания теперь в той рамке соображения, которую
мы всегда желали и за которую боролись. Правда, это дорогой бизнес
поддерживать его в хорошем юморе; однако, посмотрите на результаты! Конечно,
разве можно полагать, что мы истратили миллионы в год, чтобы поставить
проконсула на Западе и держать под нашим правлением туркестанские
государства, чтобы держать Самарканд и Кулджа на уважаемой дистанции? Нет!
Весь этот труд был проделан для нашей защиты от гиен-ну и теперь кажется, что
весь труд столетия может быть разрушен за один день! Может быть, вы, Ваше
Величество подумаете хорошенько, пока не будет поздно и пока мы не будем
вовлечены в горе и страдания войны!
Так убеждал философ. Император, как только понял важность его
аргументов, вызвал посла гиен-ну, который уже собрался уезжать назад к себе.
Письменный ответ был послан Жания о принятии его предложения о его визите в
столицу. Однако тем временем Жания заболел и был вынужден отсрочить свой
визит на год. Прежде Жания брали с собой 200 человек свиты всех рангов, а
теперь Атяуру послал извещение о том, что он в следующий раз должен с собой
взять 500 человек «чтобы таким образом подчеркивать свою благодарность
политике императора» - или, говоря простым языком, получить больше подарков.
В 1-ом году н.э. он явился во двор сам и по причине необычного вида планеты
Юпитер, (который, возможно, астрономы смогут объяснить) место квартирования
было назначено в Зоологических Садах, с разъяснением, что этот двусмысленный
акт является знаком особого уважения, - во многом также, как в нынешние
времена наши европейские послы задобривались для оказания их уважения к

K’ang-chü,
Wu-sun.

56
Императору Манчжу в одном из внешних залов Пекинского дворца. Дары по
последнему случаю в 27 году н.э. были принесены с добавкой в виде 30 000
рулонов шелка и множества одежды, 30 000 фунтов шелка-сырца для дальнейшей
набивки шерстью.В каждом последующем случае визита подарки увеличивались
или в любом случае не уменьшались, так что вес этого постоянного налога со
временем становилось предметом серьезного обсуждения. Атяуру после своего
возвращения отправил двух или трех принцев и их жен служить в качестве пажей
в китайском дворе. Это новое отправление, очевидно, было обязано факту, что
шурин Аи Ти мальчик-Император Пин Ти ( который официально начал свое
правление в 1-ом году н.э.) был в руках вдовы-императрицы, которая опять стала
более или менее марионеткой узурпатора Вен Мен, племянника вышеупомянутого
дяди по матери Чен Ти. Вдова-императрица была обольщена тем, что имела этих
татарских женщин среди своих фрейлин и Вен Мен для того, чтобы заискивать
перед ней намекнул Жания, что он может быть отправить одну из дочерей
Вухтурой от китайской жены ( которая с большим удовольствием уже отслужила
пяти Жания) : девушка была отправлена.
Теперь так случилось, что один из мелких королей в регионе Карходжио
или Пиджан, не сойдясь с принцем Лоб-нор по поводу ссоры с китайскими
чиновниками проконсула на западе, перешел на сторону гиен-ну. Жания письменно
признался, что он дал прибежище беглецам вместе с их сторонниками, но не
выразил никакого извинения кроме констатации голого факта. К Жания были
направлены послы (включая кузена китайской жены) для того, чтобы отчитать его,
однако Атяуру заявил о своем праве настаивать на букве торжественного договора,
заключенного Хюганжа и толкованиях Святого Сюань и Святого Юань. Более
того, его отец оставил ему предсмертное указание, чтобы он не принимал никаких
дезертиров из Китая; однако, спорил он, эти люди не из Китая, а из иностранных
государств

и,

следовательно,

никаких

незаконностей

не

произошло

с

предоставлением им убежища. Послы напомнили ему, что когда пять Жания резали
друг другу горла, Китай вступился и сохранил мир для династии Хюганжа, которая
может проявить теперь малую услугу в виде вознаграждения. На этом Жания
согласился выдать перебежчиков. Однако, он внезапно изменил свое мнение и

Chü-shih.
Ch’ü Hu-lai.

57
выслал их каждого в свою страну : в тоже время он попросил прощения. В этом
было отказано, и несколько туркестанских королей, включая двух обидчиков,
последовательно были обезглавлены в качестве предупреждения, большой
китайский совет состоялся где-то на Западе, на который были вызваны
всевозможные мелкие короли. Было установлено новое правило, которое
утверждало, что « в будущем ни китайцы, ни тунгусы, ни кулджаны или аборигены

Wu-hwan.

других государств, держащих печати, выданные Китаем, не будут приниматься
гиен-ну.» Были отправлены специальные послы для доставки этого нового правила
Жания и для изъятия от него договора в шкатулке, посланного прежним
императором.
В это же время Вен Мен, обосновавшее новшество, которое должно было быть
введено в Китае и которое уничтожало практику использования двух персональных
имен, приглашал Жания следовать такому правилу цивилизации. Было не совсем ясно,
какими правилами руководствовались по поводу как китайских, так и татарских имен
в это время, однако по аналогии с более поздней историей имеется тенденция
показать, что никакие татарские расы не суетились насчет имен вовсе или имели
представление о дополнительном табу (избегая частные имена отцов и
императоров) до тех пор, пока их не научили китайцы. В этом случае Атяуру
Жания, чье персональное имя было Нанчегас с готовностью уступил, изменив его
на Чемантаят; хотя это ни в какой мере не очевидно, как, делая это, он

Nang-chihya-ssü.
Chih-mang
Ta-yüeh.

приспособился к новому правилу или каково это правило на самом деле было.
Китайские буквы для перевода этого татарского имени были выбраны, очевидно,
придать смысл развлечения для Вен Мена. Подобстрастность Жания лишь сделало
узурпатора более требовательным. Он теперь открыто расширил китайскую
протекцию на тунгусских послов и объявил тунгусам, что они более не нуждаются
в плате налогов мехом и одеждой гиен-ну. Все это вместе было уже более того, что
мог терпеть Жания и его поддержали все торговцы его народа, мужчины и
женщины. Поэтому он направил послов с требованием оплаты обычных налогов, в
чем было отказано на основании, что Китай запретил их плату. Это вызвало с
обеих сторон насилие, грабеж и убийства, в которых тунгусы, определенно, стали
вторыми лучшими. В 9-ом году н.э. амбициозный Вен Мен сбросил маску и

Wu-hwan.

58
отправил послов с пышными подарками чтобы объявить, что он получил
распоряжение Неба замещать династию Хань : в тоже время он послал новую
печать с новой вытесанной надписью на ней и потребовал, чтобы Жания возвратил
старую. Тот был почти такого же мнения, когда один из его принцев прошептал : « Если бы я был на вашем месте, то сперва постарался бы узнать, что означает
надпись на новой печати». Жания заложил руки назад, попросил присесть послов в
палатке на несколько минут и между тем распорядился принести для угощения
ликер. Генерал Вен, первый посол и родственник узурпатора, сразу потребовал

Wang Chün.

назад старую печать, но принц опять сказал Жания о своем предложении. Жания,
однако, с готовностью возвратил печать, говоря, что он не видит никакой причины
для замены надписи. Он схватил новую завязанную обычной лентой печать,
которую он не мог дешифровать и

все гости сели за еду и питье на целый

оставшийся день. После того, как послы покинули палатку, один из них

Ch’ên Yao.

предложил, что было бы неплохо уничтожить старую печать до того, как будет
раскрыт обман. Вопрос заключался только в том, кто бы взял на себя такую
ответственность, поскольку имперская печать в Китае считалась священной : тем
не менее предложивший посол был из отважного десятка; он разбил печать

Hsi.

топором. На следующее утро, достаточно уверенный в себе Жания потребовал
старую печать на основании того, что слова «Печать Жания гиен-ну» были
заменены на « Малая печать Нового Жания гиен-ну» и что малые печати
предназначены для людей с рангом ниже правящих монархов. Когда ему
объяснили, что теперь начала править новая династия и его посыльный увидел
обломки старой печати, Жания осознал, что теперь бесполезно настаивать; так он
принял подарки и удовлетворил себя отправкой Правого Тугры, одного из своих
братьев, вместе с послами, с письмом, в котором он умолял еще раз предоставить
ему старую печать. На своем пути назад, когда они проходили через территорию
другого брата, послы повстречали множество пленников ву-хван, задержанных в
качестве заложников за плату налогов и обратили внимание этого брата на новые
правила. Этот брат был старшим молодой пары братьев, урожденных от младшей
сестры Чвангю, как мы писали выше. Он спросил и получил разрешение послать
конфиденциальное сообщение Жания, который ответил уклончиво : - « Должен я

Chang.

59
выслать их на территорию до Стены

или

за Стену?» Неосторожный вопрос

относился Китаю и пришел ответ : - « Выслать за пределы «дороги». Инцидент с
печатью и тунгусами чрезвычайно раздразнили Жания, который, под предлогом
эскорта ву-хван пленников направил 10 000 воинов к Стене вблизи нынешнего
Нин-хиа на Желтой Реке. На следующий год опять возникла проблема с мелкими
правителями Караходжо и один из них в количестве 2 000 человек со всеми овцами
и скотом направился к гиен-ну. Жания не только принял их, но и присоединил их
для своего рейда, раня офицеров проконсула Китая и убив одного из китайских
царьков-посредников. Два китайских чиновника, предвидя всеобщее восстание в
Туркестане, убили своего начальника и дезертировали к Жания, который даровал
им воинские звания и принял их как своих частных посыльных.

Shuo-fang

Дальний
Chü-shih.

Hou-chêng.
Ch’ên Liang
and
Chung Tai.

Вен Мен, услышав о судьбе своего генерала, не стал уходить от своей
ответственности. Его первым действием было объявление об разделении владений
гиен-ну на пятнадцать жания – владениия и направил 20 000 лошадей к Великой
Стене около Та-тун Фу, имея ввиду перекупку других сыновей Хюханжа дорогими

Yün-chung.

подарками. Брат Жания, который был ответственным за тунгусских пленников,
когда Правый Тугры был озабочен идеей о старой печати, получил или его
вынудили принять титул «Наследственный Жания», кроме того, 1000 фунтов
золота, эмблему о ранге и другие дорогие подарки. Его два сына были отправлены
в столицу, где младший был сделан как «Покорный Жания» и получил 500 фунтов
золота. Ответом Атяуру было начало убийств любого, кого бы он не захватил в
районе, близком к Стене около Северной провинции Шаньси и призыв с своим
восточным и западным губернаторам поступать подобным же образом : это
случилось в 11 – м году н.э. Вся благоразумная работа последней половины
прошлого столетия была разрушена за один прием и вся пограничная линия
оказалась в огне, каждое живое существо было уведено или убито. Однако, Вен
Мен, который был похож на Карла Двенадцатого Швеции в своем упрямстве, не
хотел никакого другого пути для решения проблемы. Он накопил сокровища
нескольких имперских поколений в свой кулак и выливал их как воду. Он назначил
двенадцать генералиссимусов, которые должны были взять с собой провизию на
300 дней и вести 300 000 человек по десяти различным дорогам, очистить все

Têng and
Chu

60
владения гиен-ну и вытеснить татар в дальние крепости киргизов и канкалов.

Ting-ling

Китайская Империя была разграблена в поиске складов и запасов любого рода для
того, чтобы их перетащить к границе. Его лучший генерал протестовал против
этого непрактичного плана и еще раз обрисовал всю историю отношений между
Китаем и Татарией, что доказывает, что даже тогдашние военные люди
справедливо были занесены в анналы истории. (Находки сэра Аурел
военных

документов

первого

столетия

хорошо

иллюстрируют

Стейна*
это).

Подчеркивалось, что необходимо иметь по-крайней мере год, чтобы провизия на
300 дней для 300 000 человек была собрана на одном месте и что ранее пришедшие
туда будут деморализованы прежде, чем последние наовобранцы дойдут туда. Он
вычислил, что волы, которые только и были пригодны для такой работы, должны
тащить 200 000 тонн пищи для солдат и поскольку трава там и везде была скудной,
только для волов необходимо было доставить 200 000 тонн фуража. Опыт, он
добавил, показывает, что пока пройдут первые сто дней, ни один вол не выживет и
люди не смогут тащить свою пищу

вдобавок к своим оружиям, кастрюлям,

сквородкам, углю и т.п. ( Точно такие же аргументы приводились, когда пятьдесят
лет тому назад армии в кампании против Кашгара

должны были сеять и

выращивать свой урожай, когда они наступали). Кроме того, пища из риса и воды
со временем производят собачью чуму, по причине которой сто дней всегда были
максимальным сроком для кампаний в таких холодных и ветренных районах. Более
того, с таким изумительным провозом багажа, открытого со всех сторон для атаки
врага, эффективность сражения было бы сравнительно низка и в любом случае они
не смогли бы преследовать врага далеко и оставить транспорт на самозащиту.
Когда, тем не менее, первые прибывшие уже ожидают, он предложил, если
сражение должно быть дано, сделать это немедленно, и ему самому продвинуть
людей вовнутрь вражеской страны и по крайней мере для начала энергично
ударить.

*

Известный английский археолог (1862-1943), который раскрыл множество китайских и среднеазиатских
древних документов в 1907-8 г.г. из замурованной (около 1000 г.) библиотеки буддийского храма в Дунхуане,
что находится на пересечении дорог средневековых караванов, ведуюих на юг и север тяньшаньского горного

хребта.- В.М.

Yen Yu

61
Однако, Вен Мен не стал слушать, и войска, и зерно продвинулись из всех
частей пришедшей в смятение страны без всякого ограничения. Между тем
«Наследственный Жания» уловил первую возможность придти назад и объяснить
своему брату, как титул был ему дан наперекор его желанию. Жания, явно больной,
удовлетворился данным объяснением и изменил первоначальный титул брата на
более низкий. Вместо «Послушный Жания», умирающего от болезни, Вен Мен
заменил его старшим братом. Когда пошли рейды в Китай и были схвачены
пленные, то выяснилось, что третий сын «Наследственного Жания» был среди
участников рейда. Вслед за этим Вен Мен созвал всех иностранцев на большую
площадь столицы и в их присутствии казнил второго «Послушного Жания».

Teng.

Результатом этого акта явилось то, что все пограничные люди, которые стали
богатыми и преуспевающими в последние пятьдесят лет мира, потеряли все и
большинство их было убито или уведено в плен. Армии, собираемые без всякого
занятия, были утомлены лагерным бездельем; ничего полезного не было сделано и
долины, еще недавно покрытые стадами и табунами, теперь представляли унылую
дикость тлеющих костей.
Атяуру умер в 13 году после 21 года правления; и теперь влияние китайской
жены стало ощущаться еще раз. Одна из ее дочерей вышла замуж за будущего
тогда у власти министра гиен-ну и эта дочь не только часто говорила в пользу

Wang Chaochün.

союза с Империей, но и заметила с удовлетворением, что «Филиал Жания» Вен
Мена, который был ее близким другом, продолжал получать дополнительные
ссуды от Китая. Поэтому она поставила на весы весь свой авторитет и обеспечила
его избрание перед Правым Тугры, участвовавшим в свое время в переговорах с
китайскими послами относительно печати. Новый Жания взял титул Орей-йокте и
таким образом оказал подходящую честь своему усопшему брату. Не совсем ясно,
почему использовался термин «усопший», Орей был точно следующим братом по
возрасту среди тех шести, которые были рождены двумя сестрами. Титул Левый
Тугры, отданный сыну Атяуру, кажется был взят от него по причине суеверных
соображений; однако, никто более, чем сын, не был правильным наследником и
Атяуру, на деле, просил его уступить наследство Орею. Но Орей теперь платил
Атяуру за подозрение и унижение понижением своего племянника, сына Атяуру с

Wu-lei.

62
обесцененным титулом Левого Тугры. Орей, кажется, позволил своей патронессе
вести дипломатию государства и соответственно она послала к Стене сказать, что
она хотела бы увидеть уже вышеупомянутого кузена, сына старшего брата ее
матери. Два кузена (братья) были отправлены вместо одного запрошенного в

Wang Hsi

качестве послов для поздравления Жания. Они пытались, кажется без успеха,
убедить его, что его сын, который по-дурацкому был казнен, все еще жив. Дачей

Têng.

больших взяток они достигли согласия на выдачу двух чиновников, которые
скрылись из проконсульства вместе с убийцей старшего офицера. Они были заживо
зажарены

изысканными

орудиями

пыток,

изобретенных

специально

Chih-yin.

для

услаждения мстительного Вен Мен.
Хотя Жания взял все, что он мог получить в качестве подарков, он не
упускал случая для вторжения в Китай и взятия пленников. Более того, он скоро
узнал от возвратившихся послов о правде казни его сына, и узнав это, он получил

Têng.

помощь от тунгусов и стал более злым, чем когда-либо; он всегда давал все более Wu-hwan.
уклончивые ответы, когда имел дело с китайскими послами. Останки молодого
«Послушного Жания» и его свита были осторожно отправлены в Татарстан под
сопровождением кузена-дипломата китайской Инчи и были приняты на Великой
Стене сыном властвующего министра и его жены полу-китаянки. Было объявлено
Жания, что национальное название в будущем должно быть не гиен-ну, а кун-ну.
Китайские иероглифы, выбранные для представления

татар ранее означали

*

«Жестокие рабы» и иероглифы, выбранные для нового имени теперь имели
значение (которые, по-видимому 2000 лет назад по звуку намного меньше
отличались с тепершним звучанием) «Уважаемые рабы». Длинноволосый Жания
сказал просто : - « Хорошо!» Он взял свою печать, подарки и др. и... продолжил
свои рейды. Вен Мен, который создавал оптом герцогов также, как Наполеон I ,
щедро наградил дипломатического кузена и его коллег.
Орей правил пять лет и умер в 18 году н.э. :

его унаследовал его

вышеупомянутый младший брат, который взял имя Хутулз-даокао-йокте. Не ясно,

Hu-tu-

чьим сыном он был с материнской стороны, однако он определенно не был шестым êrh-shihtao-kao.
*

О. Смитон, редактор 1910 года издания книги Е. Гиббона The Decline and Fall of the Roman Empire,
трактует этот термин как «восставшие рабы» - В.М.

63
сыном из сыновей двух сестер. Он также выработал сильный аппетит к китайским
подаркам и в китайский двор были отправлены сыновья каждой дочери китайской
Инчи и два кузена. Кажется, правящий министр и его жена также пришли к Стене,
где они в должное время были встречены дипломатическим кузеном по их выбору Wang Hsi.
и побуждены приехать с визитом в столицу. Один из молодых кузенов, которому
все это не нравилось, сбежал обратно, и когда министр достиг столицы, то он
нашел, что Вен Мен склонен его обязать стать Жания гиен-ну. Однако эти интриги
закончились неудачно и несчастный мужчина умер от болезни. Вен Мен выдал
свою дочь от содержанки замуж за сына покойного татарского министра и хотел
сделать его Жания вместо теперешнего. Однако Вен Мен скоро после этого сам
был убит ( в 23 году н.э.) солдатами партии старой династии Хань и в
последовавшей затем резне молодой человек и его мать также были убиты.
В 24 году н.э. последний Император Ранней или Западной династии Хань
отправил гиен-ну миссию со старым узором печати. Спасшиеся члены свиты гиенну также были безопасно отправлены назад. Жания высокопарно встретил миссию
и объявил также о своем вкладе в устранение узурпатора с правом для такого же
признания со стороны Китая, как его отец, который с помощью Китая устранял
своих узурпаторов. Никакие аргументы послов не поколебали его и послы
возвратились в Китай скорее удрученными. Между тем восставшие «Красной Ch’i-mei.
Брови», которыми кишма кишели в Китае, вступили в столицу и первой династии
Хань определенно пришел конец.
ГЛАВА VI

Зависимость, распад и падение
Во время анархии, которая предшествовала восстановлению порядка

Liu Hsiu.

императором Хуан-ву Ти, основателя второго дома Хань, Хутулз оказал помощь
китайскому Перкину Уарбеку* около нынешнего Пекина. Когда положение
немного успокоилось, император опять направил примирительное письмо Жания,
*

Самозванец и претендент на трон первого Тюдора Англии Генри VII ( 1485-1509). Его, тщеславного,
неумного и некомпетентного, враги Генри использовали в заговоре против династии тюдоров. – В.М.

Lu Fang.

64
который был также высокомерен, как и в первом случае и осмеливался сравнивать
себя с великим завоевателем Багадуром. Рейды пошли более активно и люди
Северной части Шаньси чтобы обезопасить себя ушли на восток к известному
ущелью Нан-коу около Пекина. Гиен-ну даже осел на китайской стороне Стены; Chü-yung
Kwan

однако, ву-хван тунгусы набирали силу и скоро еще раз ударили по своим
соперникам севернее Пустыни. Хутулз, жаждя крупных подарков, предложенных
Китаем за претендента на трон, отправил этого человека обратно под эскортом.
Однако, претендент, узнав, что на самом деле происходит, все свалил на Жания и
рассказал китайцам, что он удрал от него и пришел сдаться добровольно. Таким

Lu Fang.

образом, Кутулз никогда не смог получить своих подарков и стыдился заявить о
них. Однако, в результате он стал более сердитым и и много лет держал всю
северную границу в состоянии нищеты и разрухи.
Следует напомнить, что Хюганжа имел сына, рожденного китайской
фрейлиной, впоследствии Инчи, которая сперва возражала против замужества за
сына своего мужа, однако император дал ей указание, чтобы она подчинилась
обычаям страны. Хутулз убил своего брата, чтобы обеспечить переход трона
своему сыну. Когда сын Атяуру услышал об этом, то он был весьма недоволен,
споря, что если братья исчерпали себя в борьбе быть первым, то убитый мужчина и
был правильным наследником; если братья признаются как наследники, то он
также должен быть признан, будучи старшим сыном Атяуру, за старшего брата
Хутулз. По этой причине он воздерживался от участия в великих собраниях,
вследствие чего Жания направил двух аристократов для того, чтобы взять под
контроль войска прогульщика. Хутулз умер в 46 году н.э. и его должны были
наследовать два сына по очереди, однако, один из умер почти сразу после этого.
Сын Атяуру, видя, что его надежды на унаследование трона становятся все более
призрачными чем когда-либо, направил секретного посланника к императору с
картой владений гиен-ну ( не сказано, кем она была сделана) и предложил себя
присоединиться

к

империи.

Два

аристократа

сообщили

Жания

на

Жертвоприношении Дракона в 5-ом месяце (Июль), что готовится предательство,
однако их беседа была подслушана другим сыном Атяуру, который в это время
сидел снаружи палатки Жания. Он сразу же помчался рассказать своему брату об

Pi.

65
этом. Последний отправился собрать 45 000 войско, принадлещащее его владению,
(которое, кажется, должно было включить хотя бы номинально и территорию вухван) и решил убить этих двух непрошенных аристократов. Однако, они как только
увидели приближающееся войско, то,как ветер, тотчас исчезли на быстрых конях
для того, чтобы информировать Жания, в чьем распоряжении не было достаточной
силы, чтобы попытаться предпринять что-либо. Следующие стычки для
унаследования трона были весьма осложнены и окружены весьма странными
персональными именами, которые не дают нам никакого шанса заинтересовать
основного читателя.
В 48 году н.э. главы восьми племен, наконец, пришли к согласию возвести
сына Атяуру в достоинство Хюганжа Жания и сделать этот титул наследственным
в свете политики мира, начатой его дедом, первым носителем этого имени. Новый
монарх, первый из тех, кого звали Южными Жании, продвинулся к Стене на самом Nan Shanсевере там, где Шеньси и Шаньси сливаются, и предложил стать себя навсегда
«буферным» государством с обязательством удерживать Северных народов.

yü.

Wu-yüan.

Предложение было принято и на следующий год его брат нанес серьезное
поражение брату северного Жания и тот был взят в плен. Северный Жания был в Moh.
такой панике, что уступил 480 км территории к югу. Теперь пришла в действие
старая традиция Леса Бирнама*, которая звучала бы как

«в 9-ом поколении

кочевые будут вытеснены назад на 480 километров.» Не ясно только, как считать
девятое поколение : то ли от Хюганжа, то ли от Багадура; однако, выходит,
правильно считать и так, и по другому, и согласуется с постоянным появлением в
регионе согдианов центра гуннов, впоследствии предназначенных проложить свой
путь в Южную Европу : как мы увидим, сорок лет спустя последний северный
народ гиен-ну исчез навсегда из поля зрения Китая. Однако, кажется, что немного
ранее этой даты несчастье вынудило несколько северных принцев придти с 30 000
людей к южному Жания. Китайский император также изобрел своего рода
вращающуюся башню, перевозимую многочисленными волами и способную
достигать любого пункта Великой Стены, где бы возникала опасность. Штаб-

*

Символическое перемещение этого леса, согласно трагедии « Макбет» У. Шекспира, сыгралo
зловещую роль в поражении сэра Макбета в борьбе за шотландский трон – В.М.

66
квартиры южного Жания были расположены на расстоянии 38 км от Велкой Стены Yün-chung.
в стране Ордос на северо-восточном уголке Великого Изгиба (Желтой Реки), возможно, на нынешном Куей-хва или на Тендюке по Марко Поло. Были
направлены послы для того, чтобы получить его формальное покорение и Жания
сам лично пришел на встречу с ними. Они заявили, что его обязанностью является
лечь распростертым для получения имперского декрета. Жания после некоторого
колебания выполнил требуемое и формально объявил себя вассалом. После того,
как была продемострирована покорность, он сказал переводчику, что будучи
только что избранным, он весьма остро чувствует себя оскорбленным и что он
будет много обязан, если послы в будущем воздержатся от унижения его перед его
народом. Знать, включая и ту, которая пришла с севера, лили слезы унижения,
когда наблюдали за процессией, обо всем было сообщено императору, который
оставил все без всяких изменений.
Брат северного Жания, который был взят в плен, сумел сбежать с пятью
знатными и 30 000 простыми людьми, - возможно, с теми, кто решил бежать по
суеверным соображениям, - вся партия расположилась в лагере на дистанции 107
км от северных штаб-квартир, точное расположение которых сейчас невозможно
установить. Здесь люди согласились избрать этого брата в качестве Жания, однако
потом вступили в распри и в результате они все каким-то образом погибли. В эту
осень южный Жания послал своих сыновей ко двору в качестве пажей и под
специальным декретом получил от императора большое количество изысканных
подарков всех видов. Единственный комплимент был оказан также и ему лично в
виде отправки пятидесяти вооруженных криминалистов под началом офицера для
регулирования его ссор и слежения за его движениями. Конец каждого года он
отмечал отправлением сына с письмом о выражении покорности и Китай через год
отравлял назад этого пажа под соответствующим эскортом. Обязанностью этих
сыновей было представление знаков уважения от Жания в каждом Новом Году и
распростирать себя на гробницах покойных императоров. Кроме ежегодных
подарков для Жания, его королев, сыновей и тех представителей знати, которые
заслужили, получали различные яства типа соусов, литчa и апельсинов. На трех
ежегодных празднествах Дракона, в дополнение к древним жертвоприношениям

67
Небу, делались подношения к памятным плитам или портретам китайских
императоров. Затем следовали забеги верблюдов и публичные дебаты, суды и др.
Опять было записано,что админстрация гиен-ну вела дело лишь передачей
распоряжений в устной форме и не было никаких записей или писем любого типа.
Поэтому, возможно, мы продолжаем быть уверенными, что китайцы были всегда
исполнителями всей дипломатической корреспонденции с империей, точно также,
как Цезарю писали невежственные британцы по-гречески. Система, состоящая из
Тугры, Рухлы и «Рог» все еще была в действии; три древних клана, которые
монополизировали юридический бизнес и которые могли пережениться с кланом
Жания теперь превратились в четыре и клан, к которому принадлежали сестры
Чвангю был «Левый», что частично объясняет, почему несмотря на ее

Hu-en.

подчиненный статус ( стр.38,39), эта предприимчивая женщина была так знатна. В
ту зиму сыновья пяти вышеупомянутых знатных людей, которые были убиты в
распри, были выдвинуты для правления южными штаб-квартирами с их печально
сократившейся ордой. Они были захвачены северными и те южане, которые
пришли на помощь, были уничтожены. Здесь Император приказал южному Жания
продвинуться далее на юг, расположить свои штаб-квартиры западнее цепи гор,
разделяющей долины реки Фен и Желтой Реки, на тракте провинции Шаньси, где
один или два притока Желтой Реки текут с запада в эту большую артерию.
Нетрудно определить эту область, ныне известную как Лин Чоу, поскольку она
родила три столетия спустя гиен-ну династию императоров Китая, которые
объявили своих наследников как «законников» династической семьи Лю,
происходящей из китайских принцесс. В каждую зиму посылалось 2 000 воинов и
500 преступников для помощи охране Жания. Почва, которая была утеряна во
время легкомысленной админстрации Вен Мен, была восстановлена и малые
принцы гиен-ну с их ордами были расположены вдоль линии Стены на различных
пунктах для дозорной (разведочной) задачи под командой префекта ближайшего
города. Эти, похожие на бизнес диспозиции весьма тревожили северного Жания,
который в качестве первой меры отослал назад китайских пленников и когда его
люди во время рейда встречались с южными дозорными, они всегда говорили : «Никогда мы не думаем о вторжении в китайские земли : мы только приходим за

Liu Yüan.

68
предателем-принцем» (т.е. за южным Жания). В 52 году н.э. северный Жания
попробовал другой курс. Он отправил послов с дружелюбными предложениями.
Совет испытывал трудность в формулировке рекомендации; однако, наследник
трона придерживался отличного мнения, говорящего, что если мы хотим быть в
хороших отношениях с южными, то должны быть отвергнуты атаки северных; и
император, принимая это предложение, дал префекту приказ не принимать послов.
На следующий год северянин сделал другую попытку, в это время с данью из
коней и мехов. Он также просил предоставить ему команду музыкантов и
«разрешение привести всех его союзников Туркестана для приношения их

Hsi Yü.

уважения». Пан Пиао, (отец двух прославленных историков, существо их слов мы
теперь переводим, и также отец проконсула, по чьим приказам были открыты

An-sih,

Парфия и Сирия) взялся за разрешение этой трудной ситуации. По его мнению, чем Ta Ts’in.
больше обеспокоенные северяне стремятся получить благосклонности, тем более
становится очевидным, что они боятся нашего союза с Югом. Чем больше они
делают показное, тем более они, по-видимому, нищи. Не получив все еще никаких
преимуществ из союза с Югом, будет неплохо держать меньше яйц в другой
корзине и послать Северу цивильный ответ с подарками, равными тем, которые
они привезли. Говоря таким образом, осторожный старый государственный деятель
вытащил из рукава проект письма, который он составил и вручил его императору.
Его текст был следующим : - « Жания не забывает благосклонностей, которые
получили его предки и действительно желает улучшить свое положение, делая
дружеские предложения, - весьма пристойные идеи. В прошлые времена Гюганжа
и Чирче были вовлечены в гражданскую войну до тех пор, пока Святой Сюань не
распростер свою милостивую защиту на всех двоих и получил их сыновей в
качестве пажей. После этого Чирче в припадке раздражения разорвал отношения с
нами, заплатив за свой неблагоразумный поступок головой; в то время как
Хюганжа, мудрее своего поколения, обеспечил мирное наследование для своих
сыновей и внуков. В последние годы южный Жания повернулся лицом к югу и
поставил себя под нашей опекой. Поскольку он непосредственно происходит от
Гюганжа, мы сочли его наследование законным. Однако, когда он заходит за
пределы своих обязанностей и ищет нашу помощь для уничтожения Северной

69
Орды, то для нас возникает необходимость отдать должное только надеждам
Северного Жания, который часто делал почтительные авансы для нас. По этой
причине мы не одобрим предложения Юга. Китай, как верховный правитель
Вселенной, на чьих владениях никогда не садится солнце, не может давать свою
благосклонность одному варвару, предпочитая другого. Те, кто покорился, были
вознаграждены, те, кто не покорился, были наказаны. Хюганжа и Чирче являются
примерами такого преимущества. Не имеется никакой причины, почему Жания не
может дать доказательства своей верности демонстрацией туркестанским вождям
пути для выполнения их долга. В тоже время факт, свидетельствующий об их
составляющей части владений гиен-ну, оставляет их все еще там, где они и были, частью Китайской Империи; и какие-либо инновации не уместны. Владения Жания
, должно быть, истощены недавними войнами. Зачем тогда посылать дорогие
подарки, которые в конечном счете являются лишь символом идей. Подарки, в
соответствие с конечной частью списка сделаны Жания и его послам. Жания
говорит, что ранее подаренные Хюганжа музыкальные инструменты уже
износились. Помня, что Жания воевал просто за существование и должен был
иметь больше забот, чем пиликать на скрипке и дудить в дудку, мы их намеренно
исключили до сих пор из наших предложений для подарков : они теперь будут
отправлены обыкновенным почтовым курьером.» Император все это одобрил.
Хюганжа Второй, чье персональное имя было Пи, умер в 55 году н.э. после
9-ти летнего правления и был унаследован младшим братом, который победил и

Moh.

взял в плен младшего брата северного Жания. Этот брат правил лишь немногим
более года и был унаследован, в свою очередь, другим братом. Тот брат правил два
года и был унаследован вторым сыном Хюганжа. Последний правил четыре года и
был унаследован сыном первого младшего брата. Тот через несколько месяцев был
замещен своим младшим братом (63 год н.э.). Все эти Жания с именами
значительной длины не стали объектами каких-либо записанных сведений, повидимому, из-за отсутствия каких-либо значительных событий при их правлениях.
В 59 году н.э. северный Жания ( новый человек, о происхождении и дате его
прихода на престол отсутствуют какие-либо данные) лично явился к Стене для
предложения своей покорности, однако три года спустя мы находим его в качестве

Ch’ang.

70
рейдера в Китай и отступившего под натиском южных. В 63 г н.э. северянин после
двух лет набегов обратился за торговыми привелегиями, которые ему были
предоставлены в надежде на то, что они остановят его набеги; и два года спустя к
нему была направлена миссия. Это обстоятельство вызвало подозрения у южных и
в результате ряд недовольных южан присоединился к северянам. Наконец,
император был вовлечен в споры и в 73 г н.э. была организована крупная
экспедиция из нескольких колонн, лодки или плоты, скрепленные лошадиной
кожей были сделаны для форсирования рек; однако, гиен-ну, следуя тактике своих
предков, ушли за пустыню. В 76 г н.э. верные южане, оказавшие помощь против
северян, пострадали от серьезного нашествия саранчи и император вынужден был
кормить 30 000 из них своим зерном. В 84 г н.э. северный Жания опять был
вознагражден торговыми привелегиями и вследстие чего ревнивый южанин
захватил некоторое количество людей и скота своего соперника. Однако теперь
северяне больше не описываются как Жания, их владение, очевидно, попало в руки
вождей соперников. Великая Империя позднего ву-хван, известного как Сиен-пи
тунгусы, быстро набирала силу и сиен-пи нападали на невезучих северян с востока,

Ting-ling.

в то время как южане атаковали с юга, канкалы – с севера и туркестанские племена
– с запада, которые все вместе завершили их разрушение. Они полностью стали
неспособны сохранить свою страну и исчезли в северном направлении, многие из
которых без сомнения находя свой путь (верхними водами Селенги и Иртыша к
Иссык-кулю, Аральскому и Каспийскому морям, воюя с башкирами, аланами и
неизвестными племенами, занимающими тогда территорию России) в Европу.
Гиббон говорит, хотя Этцел или Аттила* хвастались своими происхождениями из
монгольских Жания, однако, если бы здесь был любое звучное свидетельство
такого важного факта, то оно , несомненно, еще появится в будущем. Геродот
говорит о скифах, быстро распространившихся по всей Малой Азии столетие перед
этим; и, на самом деле, короли пастухов овец, которые впервые ввели лошадей в

*

Об этом подробнее можно познакомиться в работе Хирца, основанной на старой латинской
хронике Джона Турок «Chronica Hungarorum». F. Hirth. Sinologische Beitrage zur Geschichte der
Turkvolker : I. Die Ahnentafel Attila’s nach Johannes von Thurocz, in Bulletin of the Imperial Academy of St.
Petersburg, 5 th series, vol. XIII, No 2. (September, 1900.) – В.М.

So-ling
Shui.

71
Египет за много столетий до Геродота, возможно, являются ранними «копиями»
гиен-ну.
Южный Жания, племянник Хюганжа Второго, умер в 85 г н.э. и был
унаследован сыном следующего брата покойного. Разбросанные части Северной

Hsüan

Орды были атакованы повсюду, где только для этого представлялась возможность
и так много человеческих голов было оплачено Китаем южанам для того, чтобы
заслужить милость Китая. В 87 г н.э. сиен-пи окончательным ударом поразил их на
востоке и обепечил себе в качестве трофея полной кожей тела севернего Жания.
(Возможно, что персидский король Сапур**, который снял кожу с Римского
Императора Валериана* и затем набил ее как чучело столетие спустя, получил эту
мрачную идею от частей гиен-ну, проходящих через его владения; однако, Гиббон
неверно цитирует Вопискуса****, когда он уверяет, что китайский посол помог
триумфу Аурелиана***.) В конечном счете 200 000 душ и 8000 боеспособных
солдат частями пришли к Стене и сдались Китаю. После этого случая северные
Жания стали лишь тенями своих предков и совершенно

пренебрегаемыми

величинами в истории Китая. На самом деле, в 88 г н.э., когда умер южный Жания
и

был

унаследован

своим

кузеном,

было

решено

северный

доминион

ликвидировать политически и присоединить его остатки к Югу. Соответственно, на
следущий год крупная армия под командованием племянника императрицы, Tou Hien.
которой помогали 30 000 воинов южного Жания, нанесли окончательное
сокрушительное поражение северянам на том же месте, где неудачный завоеватель
Коканда был разгромлен 180 лет ранее, можно сказать, что это место где-то выше
региона Хангай, где сходятся реки Тула, Орхон и Керулон. В данном случае
китайский генерал записал свои подвиги, глядя лицом с холма; и возможно, нам
повезет и мы найдем и надпись, точно также, как русские недавно (1888 г) нашли
большое количество тюркских надгробных камней с китайскими и сириакскими
**

Шапур I, персисдский король, в 260 г н.э. нанес сокрушительное поражение римлянам во главе с
императором Валерианом. Основатель манихаезма и зорастрианства – ветвей религиозного течения.

*

E. Gibbon. The Decline and Fall of the Roman Empire. A. A. Knopf. New York. Toronto. 1993.Vol. 1. p. 302.

****

Древнеримский историк, автор произведения Aurelias Conquest of Palmyra, 273 CE. Life of
Aurelian. См. W.S. Davis, ed. Readings in Ancient History: Illustrative Extracts from Sources. Allyn and
Bacon. Boston, 1912-13. Vol. 2.

72
письменами на западе : более замечательная Орхон Арамейско-тюркская надпись
была разъяснена Радловым в его великолепной серии атласов в 1892 году. В 91 г
н.э. две китайских колонны были направлены для преследования северного Жания,
который едва спасся бегством и потерял всю свою семью и имущество, включая
нефритовую печать. Его войско в том же 91 году н.э. было разбито полностью
китайской летучей кавалерией, после чего о нем ничего не было слышно и

P’u-lei.

китайцы, теперь уже около Баркуля, поставили вместо него свою марионетку. Было
предположено, что китайский резидент должен взять его квартиры на Хамиле и

I-wu.

держать северного Жания под опекой, как и его южного коллегу. Однако,
скользкий татарин скоро попытался сбежать и поэтому был обезглавлен в то время,
как его орда была разгромлена.
В 93 году н.э. другой кузен унаследовал южного Жания и он был очень

An-kuo.

непопулярен. Китайский резидент, которому было поручено надзор над ним,
присоединился к главному китайскому генералу, чтобы с помощью интриги его
смести. Они перехватили его корреспонденцию с императором и обвинили его в
заговоре на убийство популярного и воинственного принца, который был их
кандидатом на татарский трон. Интрига удалась и в последовавшей гражданской
войне Жания был убит после одного года правления. Он был унаследован его более
популярным племянником, внуком Хюганжа Второго. ( Следует напомнить, что
большинство этой линии Жания имеет слово по гиен-ну седжугето в качестве
дополнения к их титулам, некоторые из них - слово юруте ( огонь земли - жир уты

Shih-tzŭ.
Pi.
Shi-chu
hou-t’i.
Yü-lu-t’i.

?- В.М.). В обоих случаях, подобно слову яокте , являются, без сомнения,
намеренным дополнительным эпитетеом. Племя было все еще не удовлетворено : в
действительности, дополнительно пролитая кровь сделала весьма затруднительным
достижения какого-либо соглашения между северянами и южанами.

Большая

часть племени отказалась признавать нового Жания, избрала двоюродного брата и Fêng Hou.
решила направиться на север пустыни. Между тем император раскрыл упомянутую
интригу, которая привела всех в смущение и ее авторы печально закончили свои
жизни в тюрьме. В 98 году н.э. Южный Жания был унаследован двоюродным Chu Hwui,

Tu Ch”ung.

***

Римский император, который в в 268 г сместил с трона сына Валериана и в с 270 г. по 275 г
правил империей. Практически восстановил власть Рима во всех его прежних границах. Был убит в
походе на Персию.

73
братом, в то время как восставшие под началом отколовшегося Жания безнадежно

Sien-pi.

боролись с голодом и тунгусскими врагами на севере. Китай остался глухим ко
всем их предложениям и попыткам для получения признания и в 117 году н.э. Fêng Hou.
сепаратист Жания сдался без всяких предварительных условий. Южный Жания
удовольствовался долгим правлением, длившимся 27 лет, разнообразившимся
войной со своим северным соперником, попыткой выступить против Китая ( что
было сокрушено и затем прощено ) и войной против тунгусов. Он был унаследован
в 124 году н.э. двумя братьями, один из которых правил четыре года, а другой – 13
лет. Второй и еще один другой брат покончили жизнь самоубийством вместе из-за
неудовольствия, выраженного Китаем по поводу их поведения. Начиная с этого
момента генеалогии и даже имена южных Жания становятся

Pa and
Hsiu li

запутанными и

бестолковыми. Весьма трудно проследить и утомительно высчитывать запутанный
клубок пограничной интриги. В 177 году н.э. южный Жания ( утверждается, что
его персональное имя неизвестно ) помог Китаю в кампании против великого
тунгусского завоевателя Дарджегве ( о нем рассказ еще впереди ), однако был

T’an-shihhwai.

побежден и умер : его сын и наследник были казнены китайскими генералом,
который посадил на его место одного из Киангю; он, опять, в 188 году н.э. был
унаследован его сыном Увура. Китай затем находился в такой же полной анархии,

Ch’iang-ch
Yü-fu-lo.

как и опекаемый им Жания, который скоро был смещен с трона соперником и
оставался правителем лишь по имени и бесполезным ссыльным. Его брат Худаюзе Hu-ch’uбыл задержан в китайском дворе знаменитым генералом Цао Цао, чей сын основал

ch’üan.
Ts’ao P’ei.

династию Вей на руинах династии Последующего Хань. Власть гиен-ну
разрушилась навсегда и Китай сам в течение полу-столетия был расколот на три
соперничащие империи, лишь одна из которых имела какие-либо политические
отношения с Татарией. Неофициальная история об этих трех соперничащих
империях содержится в романтической работе Ли Хван-чан, сочиненной тысяча
лет спустя во время монгольского правления Кублай-хана.

San-kuochih Yen-i.

74

ГЛАВА VII

Авантюристы гиен-ну становятся
императорами Северного Китая
Несмотря на то,что , как мы сказали, генеалогии последних нескольких
Жания не были записаны, тем не менее можно наблюдать, что от первого до
последнего они были все, несколько китайских анналов продолжали фиксировать
их, прямыми потомками великого завоевателя Багадура. Среди всех восстаний и
гражданских войн не имеется ни малейшего указания на то, что наследование
доставалось кому-то извне королевского клана. Таким образом, от Багадура до
Акянкюте

все

были

сыновьями,

братьями

или

племянниками

своих

предшественников. Хюганжа Первый был сыном Гюлюгу; и шесть сыновей
Хюганжа наследовали строго по старшинству возраста. Хюганжа Второй,
несомненно, был более легитимным наслдедником и его наследниками были
сперва два брата и затем его шесть сыновей и другие братья. Затем пришли пять
внуков, перенося нас до 141 г н.э. или точно двумстам лет для трех поколений. Не
известно точно, кем был Киянго, однако Увура и Худаюзе были его сыновьями и
не имеется никакого резона полагать, что между 141 и 171 годами порядок вещей
был прерван. Что касается северных Жания, то насчет них не имеется никаких
записей.
Китай, как видим, был разделен на три империй, северная из которых, Вей,
(не надо путать с татарской династией Вей 150 лет спустя) единственно, имел дела
с гиен-ну. Их древние владения теперь были в руках тунгусов, что мы скоро
опишем детально. Между тем генерал Цао Цао разделил остатки орды южного
Жания на пять племен и сделал сына Увура вождем Левого Племени. Кажется, что
потомки Багадура (который, следует напомнить, имел женщину китайской
королевской крови, отданной ему в жены) считали себя обязанным носить название
своего клана Лю, которое принадлежало обоим ветвям династии Хань и также

75
династии Хань, правящей на Западном Китае, в то время как династия Вей правила
на Севере и династия Ву – южнее Янцзы. Не установлено, когда эти потомки
действительно начали использовать это название, но более правдоподобно, что это
случилось когда Хюганжа Второй стал, без оговорок, китайским вассалом ; он и
его потомки все носили китайские личные имена, состоящего из одного слога так,
что было бы совершенно неподходяще произносить без спаривания его с
односложным названием китайского клана. Как бы то ни было, сын Увура Левый
Тугры был известен по чисто китайскому имени Лю Пао, не имея, подобно Жания,
повода для использования длинного татарского титула, обозначащий divus, pius и
др. Руководство каждого племени из другой четверки было отдано членам клана
Лю и они все имели свои семейные резиденции на земле своих отцов ( к чему было Lin Chou.
обращено внимание в гл. VI ) между долинами реки Фен и Желтой Реки в Шаньси.
Женщина знатнейшего клана (старшей сестры Чвангю) родила от Лю Пао

Hu-yen.

известного сына по имени Лю Юань, известного в поздней истории как Лю Юаньхай, поскольку на его настоящее имя было наложено табу (книга IV, глава II )
основателем династии Тань. Этот сын был хорошо начитан в истории и хорошо
упражнялся в искусстве войны и, проведя несколько лет в качестве пажа во дворе
последнего императора династии Вей, он расширил пределы своих знаний в
различных направлениях. После смерти своего отца он унаследовал пост вождя; и
когда династия Цинь объединила три китайские династии в одну ( 265 г н.э. ) его
честность и незаинтересованность обеспечили ему большое доверие : он был
введен в ранг китайского фельдмаршала и генерал-капитана Пяти племен гиен-ну.
Второй император династии Цинь был ничтожным существом и его слабое
управление скоро привело к гражданской войне. При этих обстоятельствах
ведущие вожди гиен-ну решили, почему бы им не побороться за себя вместо того,
чтобы подобно скотине передаваться от одной китайской династии к другой. Лю
Юань в 304 году н.э. был возведен в древний титул Великого Жания и через
двадцать дней его войско уже составляло внушительное число в 50 000 человек.
Он установил свою столицу сначала в Лин Чоу, на старом месте Хюганжа Второго
и титуловал себя именем Принц Хань, устраивая так, чтобы упоминался в древних
молитвенных

досках

императоров

Хань;

таким

образом,

Ранний

Хань,

Hui Ti.

76
Последующий Хань и Западный Хань – все из семьи Лю, покрывая почти шесть
столетий правления. Он принял титул императора в 308 г н.э. и регулярно двигал
свою столицу по мере продвижения на юг до тех пор, пока он, наконец, не атаковал

Lo-yang.

китайскую столицу в нынешнем Хунань Фу. Он умер в 310 году н.э. Его сын
захватил и современную, и древнюю столицы, убил третьего и четвертого Цинь Ch’ang-an.
императоров и после девяти лет правления, в результате нескольких резней был
унаследован своим родственником

и главным генералом Лю Яао, который был

взят в плен и убит соперником –авантюристом гиен-ну в 319 году н.э. Лю Цун

Shih Lê.

изменил династический титул от Хань на Чао. Чао, будучи древним названием
феодального королевства, которое за 700 лет до этого оказал весьма

сильное

сопротивление гиен-ну и чей король в тоже самое время принял татарский обычай
жизни (стр 7). Одним из выдающихся генералов трех монархов Лю был «Валух»
гиен-ну по имени Пей или по-китайски Ши Ле, который также был потомком

Wu-ling.

Жания Киангю. На руинах династии своего патрона он основал мощную империю
по названию Последний Чао, которая просуществовала в Северном Китае 30 лет. Chieh.
Так, гиен-ну были bona fide ( исключительно преданные – В.М.) императорами
Северного Китая почти 60 лет, что по сравнению с продолжительностью многих
европейских династий, - например, Бонапарта, - является существенным периодом.
Таким образом, китайцы как бы взорвали себя своими же петардами, и женитьбы,
с помощью которых столетия ранее они надеялись поставить татар под свой
указательный палец, в конце концов привели татарских императоров на трон
Китая. Однако, следует иметь ввиду, что недавно колонизированные страны южнее
реки Янцзы никогда даже издалека не управлялись ни одним татарским троном
(лишь за одним кратковременным исключением, в конце 5-го столетия во время
правления династии Тоба) до времен Кублай-хана* в 13-ом веке. Китайские
династии во все времена правили нынешними Нанкином, Ханьчоу или другими
землями, в то время как татары правили на севере; кроме того, в тоже время центр
*

Кублай-хан (1215-1294), внук Чингиз-хана, выдающийся полководец и государствнный деятель,
который завоевав Китай, стал первым императором монгольской династии Юань. В 1279 году он
объединил Китай, до этого разъединенный на несколько частей с 907 года и установил свою
столицу в Пекине. Он стал широко известным в Европе через книги вецецианского купца Марко
Поло, который был любимцем самого Кублай-хана. См. книги The Travels of Marco

77
китайской политической и литературной деятельности пересек Великую Реку;
истинные китайские идиомы также мигрировали к югу и искаженная форма речи,
широко известная европейцам как «язык мандаринов», начала распространяться по
всей обширной территории севернее Янцзы. Из языка новелл, написанных три
столетия тому назад явствует, что нынешний пекинский язык является почти точно
тем же, что и тогда, даже в мельчайших второстепенностях и, что, почти так, как
французский язык образовался из латыни под влиянием норманов и франков, так и
современный мандариновый язык был образован из китайского под влиянием
татар; с той разницей, однако, что в случае китайского языка изменение
диалектного (разговорной речи) языка никогда не разрешалось, чтобы оно не
влияло на чистоту оригинала письменного языка, который всегда приводился в
соответствие с древними канонами стиля и остается повсюду тем же самым. Со
времени революции 1911 года, однако, новый и более легкий литературный стиль
вносится в разговорную речь и возвышенное старое «латынство», по-видимому,
останется лишь специальностью любителей чистоты нравов.

Chou-ho-

Подобно Лю Юань, наш герой унаследовал своего отца как вождь одного из chu
племен гиен-ну, расположенного далеко на юге, в нынешнем Цинь Чоу южного

Ch’in Chou

Шаньси. Во время гражданской войны и анархии 302-304 г.г. он был взят в плен и или
продан в качестве раба : однако, его китайский хозяйн подумал, что он буквально Hsin Chou.
«поймал татарина» задолго до того, как тот стал предводителем бандитов. После
различных злоключений он стал одним из генералов Лю Юаня, участвовал в
крупных сражениях с китайцами и некоторыми тунгусскими претендентами на
трон; помог Лю Цунь в грабеже столицы; и завершил свое дело, убив Лю Яао, а
затем приняв по порядку титул Принца Чао, а затем – императора. Он умер в 334
году после пятнадцилетнего правления. Его сын и наследник был убит младшим

Hsüan.

братом Ши Ху, более известным как Ши Ки-лунь, который также правил
пятнадцать лет. Затем происходили стычки насчет наследования и, наконец, семья
был уничтожена в резне в 379 году приемным наследником.

Polo.ed.M.Komoroff. Liveright Publ. Co.New York, 1953; M. Rossabi. Khubilai Khan. His Life and
Times.University of California Press. 1983.

Jan Min.

78
Ши Ли не был презренным человеком : он был типа восточного Аларика***
и китайские историки говорят о нем с большим уважением. Он составил кодекс
законов и оказывал большую поддержку буддизму. Индейский знахарь по имени
Буддочина, который пришел в Китай в 328 году и насчет которого ходило

Fo-t’ou-

множество анекдотов, оказывал огромное влияние на его двор и на Ши Ки-лунь. ch’êng
Владения Ши Ли на самой ранней стадии охватывали 24 (китайских)
перфектурных

образований

и

300

000

домов,

которые,

имея

ввиду

опустошительные войны, почти что уничтожившие население многих частей Китая
и вероятность, что лишь облагаемые налогом главы домов брались на учет во
время переписи, возможно, что население соответствовало количеству по меньшей
мере, равному 3 000 000 человек. После того, как он и его наследники покорили
Hung,
тангутских или тибетских авантюристов Шеньси, его империя расширилась далеко P’u
Yao Yiна северо-запад; и даже независимые китайские королевства, например, Лиан- chung

Ергиюл по

Марко Поло, нынешний Лиан-чоу Фу в Каньсю, приняли его

протекторат. В это время, известное как Период Шестнадцати Государств, Shih-liu
происходила большая борьба за превосходство на севере между тунгусами, гиен-

Kuo.

ну, тибетянами и китайцами. Это походит на период, когда остроготы, висиготы,
вандалы и др. насели на Римскую Империю, разграбили ее столицу и обосновали
династии варваров в Испании, Африке и Галлии. Центр тяжести Рима качался
между Константинополем на востоке и Римом на западе, точно также делала
столица Китая между Шеньси или Хунань – места на севере – и ( как мы называем
теперь) Нанкином или Ханьчжоу на юге. Те же причины, интриги и ошибки
произвели те же следствия в каждом случае и сходство в главных очертаниях
каждой из этих историй является поразительным.
Среди соперников, борющихся за власть в это время был Цугу Менгсун, чьи
предки имели пост Левый Цугу среди народа гиен-ну нынешнего региона Кан-чоу
Фу. Он принял слово Цугу (см. стр. 19) как имя клана и добился успеха в
становлении самого себя как герцог или правитель древних гептаметов или страны
ю-чи, или грубо говоря, нынешней провинции Кань Шу. Здесь он должен был

***

Вождь висиготтов, который своими многочисленными вторжениями в Италию в 403-409 г.г.
существенно расшатал Римскую Империю. В 408 году взял Рим. – В.М.

Chü-ch’ü
Mêng-hsün.
Pei Liang.

79
защищать себя от нападения различных тунгусских племен и в конечном счете в
433 году уступил династии Вей племени тоба. Здесь нет необходимости
прослеживать за нитью его сравнительно тусклой карьеры, но важно напомнить о
нем и держать его в памяти, поскольку он, кажется, является объектом
единственной ссылкой в китайской истории, которая историками положительно
оценивается для соединения древнего народа гиен-ну с более поздним тюркским
народом с помощью специфического свидетельства.
Кроме трех династий народа гиен-ну, описанных выше, существовала также
династия Хиа народа Гхорен Борбор в стране Ордос. Когда Цао Цао поставил
конец старому институту Жания, сын Увура, Лю Пао был Левым Тугри (стр. 75).

Hê-lien
P’o-po.

Ch’ü-pei.

Однако в тоже время был и Правый Тугри по имени Кюпи в китайском дворе,
когда Xудаюзе был задержан там (стр. 74). Кюпи разрешили возвратиться назад к
своему народу и во времена Лю Цуня, предка нашего героя, как человека
королевской крови, сделали начальником различных армий народа сиен-пи.
Однако тоба сиен-пи служили китайскому дому Цинь как против гиен-ну, так и
против так называемого «Белого Племени» сиен-пи и их победы над последними

Pai-pu.

вынудили того же или другого предка нашего героя идти за Стену, где он сплотил
различные племена и приобрел внушительную силу. Брат Ши Ле и наследник Ши
Ки-лунь назначили его в качестве Жания канкалов и когда его отец возвратился во Ting-ling.
внутреннюю сторону Стены, тангуты «империи» Ци даровали ему титул Западного
Жания. Эти тангуты, которые правили как императоры в Чан-ан в течение 50 лет,

Fu Chien.

были разгромлены китайским императорским домом Цинь. После этого племя тоба
победила и убила отца, но сын нашел убежище у второй тангутской династии
Последующего Цинь и получил там высокую должность в качестве советника Yao Hsing.
королевства. Всемирно известный китайский путешественник Фа-Хиен* проходил
Чан-ан в 400 году н.э. Восстав против своих благодетелей, Борбор объявил себя
монархом Хиа с титулом «Небесный король и Великий Жания». Название Хиа Hsia-hou
(Hia) кажется следует из его оригинала Хиа-хоу, основателя китайской династии
Хиа в 2205 году д.н.э. Напомним (стр.8), что человек королевского рода, который
полагается связанным через происхождение с этой династией, сбежал к татарам

Shih

Ch’un-wei.

80
около 1200 лет д.н.э. и этим или другим путем этот человек в качестве основателя
нации гиен-ну имел связь между полу-мифической китайской династией Хиа и Лю
Пох-пох ( Poh-poh), которая затем ликвидировала китайское название клана Лю и
взяла

Герен

или

Горен,

имеющие,

кажется,

смысл

татарского

слова,

обозначающего высокий звук. Из всего этого мы выводим предполагаемое
татарское имя Герен Борбор. Победив государство Туфа ( ветвь народа тоба), T’u-fa.
Борбор основал столицу на или близко к нынешнему Нин-хиа, - Егригайя по Марко T’ung-wan.
Поло – несколько столетий тому назад его твердые остатки считались историками
как весьма внушительные. После разрушения Последней Тангутской династии Yao Hung.
новой китайской династией Сунь (столица Нанкин), Борбор решил воевать против Li Yü.
Сунь и завоевал древнюю столицу Чан-ан (Си-ан Фу). Он принял титул
Императора и правил 13 лет. Он умер в 425 году и его наследники были побеждены
имперским домом тоба династии Вей, правящим в северной части Китая.
Эта до некоторой степени увлекательная история, которую трудно сделать
понятной без использования неуклюжих и странных имен, является необходимой
для завершения нашей работы, целью которой является показать
прогрессирующую борьбу между татарами и китайцами и проследить за
процессами, с помощью которых варвары севера, наконец, достигли успеха в
овладении троном Китая. В течение 6-го столетия, когда сиен-пи татарские
династии правили в Северном Китае, здесь была раса полу-цивилизованных татар,
живущих в пределах старого владения Лю Юань между рекой Фен и Желтой Рекой.
Сомнительно, что они были потомками или были связаны с народом канкали. Как
бы то ни было, они осели, выращивали шелковый кокон и могли читать покитайски, хотя говорили на татарском. Очевидно, что они испытывали процесс
ассимиляции, предпосылки которой уже были заложены.
Здесь мы должны завершить первую книгу, которая бегло проследила
историю гиен-ну с продолжительностью, с какой существовало это название.
Следующая империя для рассмотрения будет тунгусской, известной китайцам как
ву-хван или сиен-пи.

*

См. Foe Koue Ki. The Piligrimage of Fa Hian. Перевод с французского текста MM. Remusat Klapreth and

Chi Hu
или
Pu-lo-chi.

81

Книга II
Империя сиен-пи
Глава I
Ву-хван и сиен-пи тунгусы
Восточными гиен-ну были те, кого китайцы в древние времена звали тунг-ну или
Восточный Ху, слово ху в его широком смысле включает все виды кого мы
называем татары, кроме корейцев, кашгаров, туркманов, афганцев и до
определенной степени,сирийцев, индусов и персов (см. стр.5). Это слово никогда
не относилось к японцам, тибетцам, индо-китайцам или любой европейской расе. В
более узком смысле оно часто относится к тем нациям, использующих санскрит
или сириак, в отличие от рас с желтой кожей или тем, кто использует китайское
письмо. Термин «Восточный Ху», кажется, был предназначен для корейцев или
предков маньчжурских рас; в действительности, для тех, кого мы

называем

тунгуссовскими расами и для всех племен, разговаривающих на родственных им
языках. Трудно представить, что европейское слово тунгусский может иметь
этимологическую связь с китайским словом Тунгу-ху, во всяком случае значение
этих двух терминов удобно совпадает. Тюркское слово Тунгус означает «свинья»,
возможно, из-за его происхождения, предназначенного для китайцев в попытке
сочетать китайские слоги Тунг-ну со словом гиен-ну подобного же звучания, но
уже с оскорбительным значением. Если имеется что-либо значительное о древних
тунгусских расах, то им является тот факт, что все они разводили и ели свиней,
которых, очевидно, гиен-ну не делали. Следовательно, почти также, как китайцы
национальное название гиен-ну превратили в китайские слоги, обозначающие
«свирепые рабы»2, так и гиен-ну называл своих восточных соседей (описываемых
Landress. Cosmo Publications. New Deli, India. 2000.
*

Как пишет Ф.Хиртц, под этим именем или его различных вариантах выступал в истории Китая
один и тот же народ с названием гунны или гунну. Император Китая Хан-ти в 2700 году д.н.э.
воевал против них, которых китайцы называли тогда гун-ю. Позднее они стали их называть как
гиен-юнь, затем уже в 3-ем столетии д.н.э. начали употреблять название гиен-ну. Корень Гуни или
Кун затем будет встречаться в различных сочетаниях для древних предшественников Аттилы.
Из комментариев Цао к «Трудам весны и осени» Конфуция в 689 г д..н.э. мы можем прочитать, что
«варварские собаки» или по-китайски куан-юнг, были побеждены. В 1138 г д..н.э. китайский
император Вон-ван победил одно из племен, населяющих современный Ордос, носило название

82
китайцами как Тунгу-ху) «свинский народ»; и в то время, как Северный Китай, с
перерывами много столетий, был и продолжал быть от 1644 до 1911 года под
правлением Восточного Ху, термин «свинский народ» был распространен на
китайцев, которые, определенно, являются нацией, больше всех едящих свиней во
всем мире. Во времена Чингиз-хана монголо-тюркские Загатайские государства
Персии именовали императора Китая как «свинский император». Чингиз-хан и его
приемники в действительности сместили «носящих косу» императоров нючен или
кин татарской династии. Они (монголы – В.М. ) были признаны носящими косы
маньчжурами за своих родственников. Китайцы никогда не надевали косу до тех
пор, пока их не заставили маньчжуры приблизительно три столетия тому назад.
Даже корейские юноши носят косы до женитьбы, хотя, возможно, могли произойти
изменения с 1887 года, когда я уехал из Китая. Таким образом, здесь имеется
справедливая звучная основа для чего-то большего, чем только совпадение между
понятиями

тунг-ну,

тунгусский

и

свинья.

Вероятно,

с

одной

стороны,

китайцы,может быть, звали своих восточных соседей тунг-ху, поскольку гиен-ну
называли их тунгусами; и, в поддержку этой идеи следует напомнить, что
выражение Си-ху или «Западный Ху» является очень редким и никогда не
применяется.
Ничего определенного не было известно о тунгусах как о политической силе
до нашей эры; однако, когда великий гиен-ну завоеватель Багадур разрушил их
власть как государство, можно было бы видеть, что они были организованы и
возможно существовали бок о бок с гиен-ну , корейцами и др. в течение многих
столетий; если не в виде монархии, то по меньшей мере как республика или серии
республик. Когда Багадур разгромил их, остатки их нашли убежище на
возвышенностях Ву-ван или Ву-хван на нынешних

землях

Ару

Корчин в

Восточной Монголии; откуда и произошло их имя. По своим манерам они
куан, кун или гун. Великий китайский философ Менси благодарит Вон-ван за его мудрость, с
каковой он «служил» Кун варварам. «Нужно быть совершенно целомудренным королем», сказал он,
«чтобы с великой страной служить малой стране, как Кин Таи ( дед Во-ван, 1327 г д.н.э.) служил
Гюнь-ю.»
Литература: 1. F. Hirth. The Ancient History of China. The Columbia University Press. New York.
1908.p. 67-69; 2. J. Legge. The Chinese Classics. Vol.. V. The Ch’un Ts’ew, with the Tso Chuen. Hong
Kong University Press. 1960, p. 126; J. Legge. The Chinese Classics. Vol. II. The Works of Mencius. Hong
Kong University Press. 1960. p.p. 31, 52. – В.М.

83
напоминали гиен-ну : они были хорошими конниками-лучниками и вели свои стада
туда, где была трава и вода. Они не имели никакого постоянного жилища и жили в
палатках, которые всегда лицом были обращены на восток (современные
монгольские палатки обращены к юго-востоку). Они обычно охотились на птиц и
зверей; их пищей было мясо, их напитком был кумыс и они собирали перья птиц
для шитья одежды. Один момент специально указывает на их отличие от гиен-ну :
мать рассматривалась как источник родства и во время ярости они не колебались
убивать отца или брата, однако они ни при каких обстоятельствах не наносили
рану матери; и никакая семейная вражда не возникала, если члены одной матки
убивали друг друга. Хотя, подобно гиен-ну, они женились на вдовах их отцов и
старших братьев. Из не совсем ясного китайского источника следует, что сыновья
брали таких жен только тогда, когда они не имели соответствующих братьев; и
если оба умирали, то дядя по отцовской линии женился на такой вдове, которая
после смерти в другом мире возвращалась к прежнему супругу, таким образом
разрешая запутанный узел, предложенной в нашей Библии. Подобно гиен-ну, они
презирали старых и слабых. Их вожди были не по наследству, а избранные за их
военные, юридические и админстративные качества. (Здесь мы опять видим
отличие от гиен-ну и, как мы еще увидим из истории катайцев, это качество
постепенно привело их к республике с президентом и , возможно, с вицепрезидентом.) Каждое общество в несколько сотен или тысяч палаток имело своего
вождя и в отсутствие письма приказы передавались с помощью меченых
(вытесанных) кусков дерева, которые хорошо понимались как

команды для

немедленного исполнения. Они не имели никаких длинных фамилий, но вместо
них использовались личные имена храбрых вождей. ( Как выяснится позднее,
династии Муджун, Тукугун и Тоба все взяли свои названия от имен храбрых
тунгусских вождей. ) Начиная от вождей до низов каждый мужчина имел свои
стада и табуны и вел свое хозяйство : ни один человек не служил другому. Их
женитьбы начинались всегда с тайной торговли и следовавшего затем захвата
женщины. После трех-шести месяцев посылался посредник со свадебными
подарками в виде коней, волов или овец. Затем зять возвращался к семье жены, где
его каждый тепло приветствовал; но он ничего такого не предлагал родителям.

84
После службы в семье в течение одного-двух лет его торжественно отправляли
обратно с щедрыми подарками. Дом и обстановка принадлежали жене, которая
имела раздельную часть своего имущества и консультировалась по всем вопросам,
за исключением вопросов

войны :

отсюда и обычай ведения генеалогий с

материнской стороны. Отец и сын, мужчины и женщины все приседали без особой
церемонии в присутствии друг друга и коротко стригли свои волосы для удобства;
однако, когда приходил возраст для женитьбы, то волосы выращивались длинными
и их разделяли и связывали хохолком, сверх которого одевалась кокетливая шляпа
с брелками. « Они наблюдали за движениями птиц и зверей для того,чтобы
определять времена года и судили за криками некоторых птиц для определения
времени посева. Земля рожала просо различных видов и также набор трав с
плодами типа мальвы, созревающей к концу ноября. Они делали типа малого пива,

tung-ch’ang,
или“восточная стена”.

но нуждались в получении китайских дрожжей для производства напитков
брожения. Они производили стрелы, луки, седла и шлеи; делали металлические
наконечники для оружия и др., в то время как женщины делали узоры на коже,
ткали одежду и катали войлок. Они не знали об иглотерапии или лекарствах :
больных

людей

лечили

с

моксой

(жгучее

растение),

кровеспусканием,

накладыванием горячих камней или земли, призывым невидимых сил

и т.д.

Считалось делом чести умирать на поле боя. Трупы заворачивали в саваны и клали
в гробы. После смерти следовали плачи с причитаниями; но пения и танцы следуют
во время похорон в то время как конь, одежды и украшения, используемые
усопшим сжигаются, вместе с накормленными собаками, привиденными как
подарки и уложенными рядом с плетями для того, чтобы они могли уйти вместе с
ним : собаки считались особо важными, поскольку они полагались для привода Ch’ih Shan.
души обратно к Красной Горе, которая находилась несколько тысяч ли северовосточнее Лиао Тунь» ( 1 600 км по обычной дороге, которую можно было бы
найти в Барине или на Землях Корчина). « В день похорон родственники и близкие
собираются ночью и сидят кругом. Собак и коней проводят к сидящим людям, в то
время как один или два плакальщика или певца бросают им пищу и два человека
произносят заклинания, чтобы неиспорченные духами душа смогла пройти на
Красную Гору : затем кони, собаки и одежды сжигаются. Они имеют большой

85
страх перед духами и душами. Они молятся Небу, Земле и солнцу, луне, планетам,
горам, долинам и также усопшим вождям, оставившим после себя храбрые имена;
ими делаются жертвоприношения в виде сжигания на костре волов и овец. Перед
едой и питьем делаются благодарения. По законам их обычаев смерть является
наказанием за непослушание вождям или постоянных грабежей. Племена мстят
своих убийц и если вражда продолжается бесконечно, то обращаются к главному
вождю для урегулирование вопроса. Волы и овцы принимаются от обидчика в
качестве части отнятой жизни. Не считается преступлением убивать отца или
старшего брата. Дезертиры или восставшие, арестованные главным вождем, если
ни одно племя не будет их принимать, ссылаются в страшные места в песчаной
степи, полной змеи, на северо-восточнее кочевых Кулджия и юго-западнее Wu-sun

Ting-ling.

Канкалов.»
Орды сократились в количестве людей и мощи после вторжений завоевателя
Багдура и они были обязаны платить дань гиен-ну в виде волов, коней и овец; если

дань не была выплачена во время, то угонялись их жены и дети. Однако после Победы
Ho Ch’üкрупных побед китайцев над гиен-ну в 120 году н.э. (стр.32-34), ву-хван были p’ing and
отодвинуты к нынешней северной части провинции Чи Ли между Калганом,

Wei Ch’ing

Долонором, Джихолом и Мукденом, где они служили китайцам в качестве Yü-yang,
дозорных и как «буферная зона». Главный вождь или вожди приходили обычно раз Liao Tung,
в год в китайский

двор. Был назначен китайский политический резидент для

надзора над их админстрацией и предотвращения их связей с гиен-ну, что весьма
сходно с маньчжурским представителем в Тибете в наши дни, назначенного для
наблюдения за действиями тамошней иерархии. Между 86 и 73 годами д.н.э. ву
хван набрал столько силы, что, как было упомянуто (стр.39), они вырыли из могил
Жании для того, чтобы отомстить за враждебные действия против их расы
Багадуром.

В результате они были побеждены и китайцы, как мы видели,

воспользовались случаем для дальнейшего давления на них, когда их дела пошли
вниз. Их попытки рейдов давали им мало успеха и они постепенно отпали от Стены
назад, давая возможность для сливания их с Китаем. Это все, что мы знаем об их
истории и делах к началу новой эры.

Yu-peip’ing.

86
Когда узурпатор Вен Мен (стр. 57, 59 ) подготавливал свою гигантскую
экспедицию для уничтожения гиен-ну, то он отправил генерала – того самого, кто

Yen Yu.

спорил с ним насчет непрактичности его плана, – продвинуться до воинов ву-хвана
: их вдовы и семьи были оставлены под надзор правительств префектур,соседних с
этими племенами, в качестве заложников. Ву-хван люди устали в ожидании и
более того, не взлюбили климат и перспективу долгой кампании в неизвестной
стране : они восстали и начали грабеж, в следствие чего все заложники были
хладнокровно убиты. Это бросило большинство племенных вождей еще раз к гиенну и естественно вызвало рост непримиримой вражды к Китаю, против чьих
пограничных людей они стали совершать набеги вместе с другой татарской
властью. Вырастая с каждым днем сильнее, они вытеснили своих соперников
далеко на север Пустыни; и когда основатель Второй династии или династии После
Хань послал экспедицию против них (45 г н.э.), китайцы определенно получили
самое для них плохое. Тем не менее с помощью присвоения высокозвучных
титулов и подарков в виде пищи и одежды, они постепенно были вынуждены (49 г
н.э.) осесть вдоль линии от Стены к Северного Шаньси, проходящей около

Kwan-wu
Ti, A.D.
25

нынешнего Пекина к границам Кореи : они здесь были вовлечены в службу в
качестве дозорных также,как и прежде против гиен-ну и против другой ветви их
собственней расы по названию сиен-пи, о которых речь пойдет выше. Этот вновь
назначенный политический резидент распологался в пункте, недалеко от Калгана и Ning
план их админстрации был разработан Пан Пиао, - старым государственным
деятелем (стр.68), который составил такое хитрое письмо для уравнивания двух
соперничающих

Жания.

В

следующие

сто

лет

не

случилось

ничего

примечательного; бывали вторжения, перебранки, гражданские войны, союзы,
интриги с и против гиен-ну, восстания и миграции; однако ничего не случилось
достаточного для того, чтобы составить эру: не появился ни один выдающийся
человек среди них,чтобы их силу вывести на поле зрения : на самом деле, они
никогда не достигли значительного положения отдельно от своего родственника народа сиен-пи, о ком речь пойдет ниже.

Ch’eng

87

ГЛАВА II

Империя завоевателя сиен-пи Дарджегве
После разрушения старой Тунг-ху республики великим Багадуром, народ
сиен-пи, подобно народу ву-хван, нашел убежище среди гор Восточной Монголии Hsien-pei.
и также получил имя от ряда холмов, которые он занимал. Люди сиен-пи
располагались северо-восточнее и граничили с ву-хван и кажется осели на террасах
к востоку от реки Лиао и южнее реки Сира Мурен. Их язык и обычаи были с Hwêng Ho.
незначительными изменениями теми же самыми, что и у ву-хван. Их особенностью
было то,что они брили свои головы только перед женитьбой. Эта процедура,
которая,кажется, относилась только к молодым, имела место на большом собрании,
происходящем в третьем месяце весны, ближе к маю, когда устраивались
празднества и веселья на берегу реки и шли сватовства. Их собрания происходили

Jao Ho.

также и на восьмом месяце, когда они все на конях объезжали трижды вокруг рощи
или вокруг связки ветвей и получали набор животных, когда они при этом
90

одерживали первенство. Они держали некоторых животных, неизвестных Китаю,
таких как диких лошадей, рогатых овец или аргалов и овцебыков, из чьих рогов
они делали луки. ( Когда Чингиз-хан шел походом на Индию, то он встретил
одного из этих животных и отказался от своего плана, полагая, что это зловещее

chüo twan.

предзнаменование : возможно, он был поражен или слишком впечатлен, увидев
животное, которое он полагал, живет лишь на его родине.) Народ сиен-пи также
имели бобров, соболей и сурков, прекрасные меха которых были всемирно
известны и из них делались прекрасные шубы, как они делаются и ныне. Очень
четко утверждалось, что они не имели никаких отношений к Китаем до 45 года н.э.
Немного ранее они вместе гиен-ну и ву-хванг участвовали в мстительных рейдах в
Китай; но китайцы, которые набирали силу в Кочорае или Северной Корее, Kao Kou-li.
нанесли им жестокое поражение; и после этого они были наняты для отрезания
голов своих бывших союзников и в проконсульстве Лиао Тун получали за это свои
награды. Здесь они, по-видимому, встретили приносящих дань японцев, которые

Wo или
Wa.

88
теперь впервые услышали о китайцах и с которыми, как мы кратко увидим дальше,
сиен-пи имел интересные экономические отношения. На самом деле, нам
определенно рассказывали, что японские вожди и мелкие короли корейского
полуострова пришли выразить свое уважение двору проконсула генерала, который Chi T’ung.
нанес вышеуказанное поражение сиен-пи. Япония, чья претензия на древность
является совершенно надуманной настолько, насколько надумана любая имперская
история, касающаяся событий до нашей эры,

была тогда

сборищем

второстепенных полу-варварских государств, каждое из которых находилось под
правлением мелкого вождя.

Корея до некоторой степени была в аналогичной

San Han.

ситуации, но определенно, более развита. Самые южные части Кореи были все еще
редко заселены японцами, которые, будучи далеко от их претензий, о том, что,
якобы, они завоевали часть Кореи, кажется, были вытеснены из Кореи в
преисторические времена корейскими племенами, вышедшими из региона, как мы
теперь называем, Южной Маньчжурии. Предки нючен татаров 11- го столетия и Wu-chi or
нынешних
91

маньчжу ( племена, не иначе как той же расы) были самыми

Yi-lou.

маленькими всех из всего масштаба цивилизации. Они занимали земли к северу от
Кореи, к востоку от сиен-пи, к югу от реки Амур и к западу от океана. Они были
грязной расой, разводящих свиней дикарями, живущих в ямах и едящих сырое
мясо : тем не менее они были знаменитыми пиратами и охотниками и пользовались
лодками для рейда на корейские берега. История Маньчжурии, Кореи и Японии не
является частью нашего плана повествования и поэтому достаточно того, что мы
написали в данных скобках, чтобы напомнить об их существовании и потому мы не
будем касаться ее).
После сокрушительного поражения, нанесенного северному гиен-ну
племянником императорицы и последующего исчезновения их Жания, сиен-пи

Yüan
Wang
Mang.

возвратился занимать свои покинутые земли : здесь все еще было 100 000 гие-ну
палаток и те, которые для сохранения мира называли себя сиен-пи. Этот случай
показывает, насколько легко кочевые расы сращивались. В очень далекие времена,
если судить по конструкции их языков, гиен-ну и тунгусы должны были бы
всходить от одного же главного ствола и во времена, о которых мы пишем здесь,
Wu-chi or

было мало отличия между привычками и обычаями этих двух народов, чем отличие Yi-lou

89
между таковыми у сиен-пи и у предков нючен-маньчжурами, идентичность языка
последних его в главных чертах с языком потомков сиен-пи солонов даже
императоры последней династии Маньчжу были способны признавать.

Может

Wu-chi
или
Yi-lou.

быть это поможет нам обрисовать нам самим менее неправильно влияние войны в
те времена, когда мы описываем то, каким было положение Англии и Франции,
как правящей касты, так и основной части населения и языка во время наших
Плантогенетов ( прозвище, относящееся к членам королевской семьи Англии
между 1154 и 1485 г.г. – В.М.), когда провинции и даже страны сливались изо дня в
день без ограничения, что часто было трудно сказать, где индивидуальный
англичанин заканчивается и начинается француз, хотя в основном два типа народа
всегда было различными.
По мере того, как южные Жании становились слабее и северные исчезали,
их место на китайской границе в качестве грозных врагов постепенно занимали
люди сиен-пи. Несмотря на этот основной результат, происходили трехсторонние
дуэли, подстрекаемы китайцами, между двумя соперничающими кочевыми силами,
между одним подразделением одного государства и таковым другого. Было бы
неблагодарным занятием попытаться проследить за разгадками

этих интриг,

проследовавших через все столетие. Каждый читатель может обрисовать себе те же
самые детали. Распри соперничающих вождей, вторжения на границу, убийства,
рабство, опустошение, разрушение, взятки, титулы и лоскутный мир. Шел такой
изнурительный повтор до появления великого Дарджегве. Во время трехлетнего T’an-shihотсутствия некоего вождя сиен-пи среди народа гиен-ну, его жена родила сына.
Вождь, естественно ( пользуясь языком Фальстафа 3), имел свое мнение, отличное
от слов матери, о том, кто был отцом и хотел сразу убить сие отродье. Однако,
мать сумела уговорить своего мужа, - состряпав историю чудес для объяснения ее
забеременения, - позволить слуге вырасти ребенка, который по мере возрастания,
демонстрировал чрезвычайную смелость, силу и интеллектуальные способности. В
возрасте 15 лет он отличился своей энергией и храбростью в возвращении лишь
своими
*

руками

некоторого

количества

скота

и

овец,

принадлежащих

1. Сэр Джон, общительный толстый дворянин с наглой самоуверенностью и не знающий никакого
сомнения персонаж в произведениях У. Шекспира «Генри IV» и «Виндзорские проказницы». 2.
Одноименная опера Д. Верди ( либретто А. Бойто ) на основе произведения У. Шекспира. – В.М.

hwai

90
родственникам его матери и которых вождь другого племени украл и угнал на
дальное расстояние. После этого он составил систему запретительных законов и не
у кого не возникало вопросов о мудрости его юридических решений. Следствием
явилось его избрание в качестве вождя. Он установил свою столицу или штабквартиры на самом севере нынешней провинции Шаньси, возможно, на или

Река
Ch’üehChou.

недалеко от от столицы бывших южных Жаний, которые исчезли в это время из
истории. Вожди со всех сторон шли под его знамя и скоро его армии стали весьма
многочисленными. На севере он оттеснил канкалов, востоке северных корейцев,
кочевых Кулджиа на западе и скоро овладел полностью всеми древними
владениями гиен-ну. Его империя простиралась более чем на 6 400 км от востока
до запада и почти на половину этого – с севера на юг. – Гиббон в 26 главе своей

Fu-yü.

книги* говорит, что после поражения от сиен-пи первые колонии гуннов (согласно Wu-sun.
которому они относятся к гиен-ну) переселились в Согданию, нося эпитет
«Эфталиты или нефталиты» и имя Белых Гуннов из-за изменения их внешнего
вида, вызванного женитьбами : Горго или Хорезм

был их столицей. Все это

(которое Гиббон, должно быть, списал из трудов французского иезуита Ду Халде**
и др.) в последние годы повторялось различными авторами, незнакомыми с
вопросом с первых рук. Мы уже показали (стр.30), что гефталиты, с помощью Chi-ni-k’a.
короля которых , Канишка и его наследников, буддизм внедрился в Китай, были
древними людьми юе-чи, которых народ гиен-ну вытеснил на запад три столетия
до Дарджегве. Гунны, согласно Гиббону, впервые были упомянуты в Европе
Дионосием Чараксом*** в 330 году;

и

в то время как сиен-пи империя

просуществовала до 200 го года и название гиен-ну, как кочевое государство,
практически исчезло (стр.73) с этого момента, логично предположить, что народ
гиен-ну, который исчез из Китая в 200 –м году или до этого, могли быть гуннами,
которые появились в Европе в 300 году и которые или некоторая часть их после
пребывания столетие или более в Европе, предположительно направились обратно
*

E. Gibbon. The Decline and Fall of the Roman Empire. A. Knopf. New York. Toronto. 1993. vol. 3. p. 25. Здесь же
читатель может найти примечание автора 1910 г издания книги O. Smeaton, подтверждающее позицию
Е.Паркера о ю-чи проис хождении согдианов или т.н. «Белых Гуннов». Ю-чи, согласно мнению многих
авторов, явяется индо-скифским народом, т.е. ветвью народа гиен-ну. – В.М.
**
Автор, по-видимому, имеет в виду книгу Du Halde. Description de la Chine. – В. М.
***
Scythyica et Caucasica e veteribus scritporibus graecis et latinis (Dioniysius). Перевод и под редакцией
Латышева В.В. Санкт-Петербург, 1904-1906.- В.М.

91
в Азию, где мы впоследствии можем их идентифицировать как различные подплемена Западных Тюрков. Действительно, даже во времена Маньчжу, орда
Элеутов проделала путь из региона Тарбагатай к Волге без того, чтобы китайцы
знали об этом; и когда, в 1775 году Император Киен-лун разрушил Элеутскую
империю, та же самая орда, известная как тургуты, секретно проделала свой путь
назад на Маньчжурию, на вновь отвоеванные земли и уютно расположилась в 1771
году на Йолдыз реке, где они пребывают теперь. – Однако, это уже другая история.
Дарджегве теперь стал объектом трудных проблем для Китая, поскольку он
аннексировал горы, долины, марши и соленые плата с неутолимым аппетитом.
Китайский император, который правил с 146 по 167 год н.э. направил резидент- Hwan Ti.
генерала с гиен-ну Жания и значительные силы против него. ( Это не является тем

Chang
Hwan.

же самым случаем, который уже упоминался под заголовком о гиен-ну (стр.73), в
котором Жании исчезли). Увидев, что сила не сработала, китайцы прибегли к
другим мерам и был отправлен посол, чтобы подарить печать и знак отличия
Дарджегве вместе с присвоением ранга принца. Однако, он был совершенно
безразличен к китайским титулам и, предпочитая рассчитывать больше на свою
сильную правую руку, еще настойчивее продолжал свои рейды в Китай. Следуя
старой гиен-ну прецеденту, он разделил свою империю на три части, но совсем не
на равные. Самый восточная часть охватывала большую часть современной
Маньчжурии к морю; однако, северные корейцы, которые удерживали большую
часть Лиа Тунга, всегда умели получать независимое управление, хотя и,
возможно, были вытеснены из своего старого дома в Верхнем Лиао. Центральная
часть, по-видимому, состояла из древних тунгусских земель между Лиао, реки
Сира Мурен и Великой Стеной. Западная часть достигала до Кулджа. В общей
сложности было пятьдесят населенных пунктов или племенных лагерей в этих трех
частях, из которых центральная часть содержала десять и остальные два – по
двадцать каждая. Один из начальников центральной части звался Мужун, который
был названием клана сильной полу-китайской династии, -хотя ее простое
начальное имя как имя вождя было забыто в пользу

других причудливых и

наследственных производных, как имя специфической шляпы, надеваемой кланом;
поклона вождя Небу и др.пр. Тем же самым образом один из вождей западной
Sha-mo
Han.

92
части, имя сына которого было Шамо Хан, по-видимому, был не только предком
знаменитой династии Тоба, которая впоследствии управляла Северным Китаем T’o-pa.
несколько столетий, а и тем, кто впервые использовал титул «Хан», что позднее
больше использовался тюрками в виде «Кахан», все же взял начало от тунгусов в K’o-han
его ранней форме, хотя и возможно не обязательно от Шамо Хана, но все три
имени могли отноститься к персональному обращению.
Дарджегве продолжал консолидацию своего правления и дюжина или около
этого генералиссимусов, работающих как губернаторы и вице-короли, находились
под его указательным пальцем. Он без всякого милосердия продолжал свои рейды
на территорию Китая. Не проходило и года, как следовала новая атака. Наконец, в
177 году н.э. китайцы и южный гиен-ну организовали громадную экспедицию и
продвинулись на 1800 км для сражения с Дарджегве; однако, как уже указывалось (
стр. 71, 94), с бедственным результатом, девяносто процентов как людей, так и
коней было убито или во всяком случае никогда не возвратилось домой. Народ
сиен-пи стал увеличиваться в числе с такой скоростью, что Дарджегве начинал
понимать, что охота, увеличение стад и табунов и его скудный урожай
недостаточны, чтобы прокормить всех. Японцы уже получили высокую оценку

Wu или
Wo.

китайцев за их умение в рыбной ловле и нырянии. По этой причине он
импортировал более тысяч японских семей и отправил их работать в качестве
рыбаков на одно из озер Восточной Монголии, окружность которой достигала 160 Wu-houкм и которое славилось как богатое рыбой, хотя местное население было

ch’in Shui.

неспособно ловить их. В это время чисто китайское название «японец» было
неизвестно и люди, которые четыре столетия позднее соответствовали этому
имени ( со значением «Восход Солнца», звались тогда как Во, что, очевидно,

Jih-pên.

значит «корявые люди» или «карлики» : один из ученых толкует этот термин, как
«грязный» или «нечистый». Рассказывали, что Дарджегве атаковал страну для того,
чтобы заполучить этих людей.

История кажется весьма странной, однако она

имеет положительное отношение и она также добавила, что семьи со своими
потомками остались вокруг озера, если не навечно, то по-крайней мере, на
несколько столетий, т.е. до 5-го столетия, когда была написана история
Последующего Хань. В качестве характерного признака людей сиен-пи китайский

Wu.

93
государственный деятель того времени называл то, что будучи не только
способными и энергичными, они были умны и обладали «растущими идеями». Эта
черта,по-видимому, должна характериризовать тунгусские нации, по сравнению с
тюрками от начала истории до сегодня и для этого не могут представлены более
иллюстративные

примеры,

чем

первые

четыре

императора

недавней

Маньчжурской династии. Даже в вооружениях, в эффективности их оружий и в
скорости их коней, допускалось, сиен-пи были впереди гиен-ну.
Наследники Дарджегве не по каким меркам не были сравнимы с ним. Он
умер в раннем возрасте, сорока пяти лет от роду, где-то около 190 года н.э. и был
унаследован его сыном Горен, который, будучи не только посредственных

Huo-lien.

способностей, но был жадным, распутным и несправедливым в своих юридических
решениях, вследствие чего половина его народа скоро восстала против него. Он
был убит неизвестным врагом. Затем последовали семейные споры; племянник по
имени Будукен в конечном счет унаследовал сократившуюся орду, в то время как
брат по имени Вулоган отделился от основной части и ушел со своей частью в

Pu-tu-kên.
Fu-lo-han.

поиске новых пастбищ. Младший вождь одного из племенных подразделений
теперь начал утверждать себя и перед тем, как прошли многие годы, этот человек
по имени Копинен,

устранил обоих своих братьев

и своей активностью, K’o-pinêng.

храбростью, беспристрастностью и необходимыми решениями он обеспечил себе
собственное избрание. От начала до конца этот избранец, в противоположность к
наследственным требованиям гиен-ну и тюрков, был типичным

сиен-пи и

катайцем, являвшихся его наследниками. Копинен среди прочих достижений
приобрел хорошее знание китайского письма и таким образом был способен вести
свою админстрацию по примеру китайской. В это время Вторая или Последующая
династия Хань шаталась перед своим падением и огромное число китайцев для
того, чтобы спасаться анархии, господствующей в империи, тирании и призыва в
войско соперничающих претендентов на трон, бежали к Копинену; они учили его
людей, как делать новые типы оружий, кольчуги, щитов и другие полезные вещи.
Копинен возвышал свой штандарт везде, где бы он не находился на своей охоте и
маневрировал своих людей на поле боя звуками барабана. Формальности избрания
или утверждение под штандартом и барабаном часто упоминается в последнее

94
время в связи и с тюрками, и с катайцами. Тем не менее Копинен не совсем был
равен Дарджегве, после смерти которого империя сиен-пи, можно сказать,
разбилась на куски. Копинен вынужден был воевать против своего брата Сули и

Su-li.

также против некоторых восточных вождей своей расы, в том числе с Шамо
Ханом, который, мы предположили (стр.92) является одним из предков
прославленной семьи тоба*. Был здесь также и другой вождь по имени Татур,
который в это время претендовал на верховную власть и даже позволял себя
сравнивать с великим завоевателем Багадуром. Однако, Татур, который, возможно, Ta-tun или
является также названием племени, полностью был побежден известным Цао Цао Tatur.
(стр.72), действительным основателем (китайской) династии Вей. О нем не стоило
бы так подробно останавливаться, если бы не существовало, в известной степени,
вероятности, что он и его племя являются родоначальником не такого позднего
слова Татар, которое опять кажется, некоторым окружным путем ( соединительные
связи их все еще недоступны) относится к этому племени – или к одному из этих
племен – которое затем через поколения образовало ядро великой монгольской
державы. Мы находим «Белых Татар», упомянутыми в 12-ом столетии вблизи
Тендюка по Марко Поло, на том же месте, где в 6-ой и 7-ой главах нашей книги
(стр.70 и 79) мы находили «Белое Племя» сиен-пи. В Северном Китае как для
монголов, так и для маньчжуров, популярным именем является Та-цзе, уменьшительное от Та-та; и история династии Минь (1368-1644) повсюду
монголов называет округленно Та-та.
Хотя ранние тунгусы показали себя в дальней перспективе во всех
качествах, превосходящими своих соперников – народ гиен-ну – даже на первой
стадии своей истории, за исключением блестящего, но не очень детализированного
правления Дарджегве, они все же не были в состоянии разработать на
политической сцене ничего аналогичного, что было продемонстрировано народом
гиен-ну. Аналогично немцам и саксонам, их демократические принципы были
несовместимы с единством и империей до тех пор, пока внешние обстоятельства и
смешение иностранной крови и иностранные обычаи не произвели необходимые

*

Следует отметить, что многие исследователи утверждают, что народ тоба относится к тюркским
народам и поэтому интересно проследить за эволциями в изложении Е.Паркера – В.М.

95
изменения. Тюрки имели свой шанс в качестве китайских императоров, однако
теперь они везде дискредитированы как правители : во все времена они не смогли
выработать даже малую толику политической ценности для мира; тем не менее
династия Вей народа тоба (386-550) была действительно уважаемой полукитайской династией; катайцы и нючены, по крайней мере, знали как
самоутверждаться, в то время как когда-то незаметное и мелкое племя маньчжуров
дали Китаю самую лучшую династию во все времена.

Глава III
Сиен-пи авантюристы становятся королями и императорами в
Северном Китае
Мы видели, что к концу второго столетия сиен-пи владел всеми древними
землями древней гиен-ну империи. Следовательно, он занимал долины рек Чу,
Тула, Керулон,Орхон и горный тракт Хангай, - вторая крыша мира, откуда всегда
генерировались татарские расы, точно так, как полагают историки, возникли
арийские расы толпами из высот Бактрия и Памира. Когда три кочующих племени
сиен-пи совершали свой путь от севера Пустыни, как гласит предание, был
подобран беспризорный мальчик, выросший затем человеком с великими
качествами, благодаря которым он был избран в качестве вождя с титулом «Кивух
Каган токдог». Последнее слово, нам говорили китайские исследователи, значит

Ch’i-fu
K’o-han.
t’o-to.

«не бог, не человек». Около 265 года н.э. они расположились на востоке
современной провинции Кан Сю и после нескольких поколений их численность
соответствовала 100 000 палаткам. В это время Ши Ли, только что уничтожив
соперничающую силу в виде Лю Яао, гиен-ну наследника Лю Цинь, расширил

Ch’in
Chou.

96
свою империю на запад. Кивухское племя пошло под защиту тангутского дома
(стр.78-79), который тогда пытался установить свою империю на западе Китая :

Fu Chien.

основателем этого дома был генерал Ши Ли (стр.79). Тангутский император или
«Небесный Принц» наградил вождя кивухгов титулом южного Жания; и, когда Победа
Hsieh

правящий дом Цинь Китая нанес сокрушительное и историческое поражение Hsün

наShou-

тангутскому монарху в северной части провинции Ань Хуэй, кивухская семья ch'un.
утвердила себя в качестве королей Западной Цинь и правила в течение 46 лет.
Всемирно известный китайский путешественник Фа Хсиен (стр.79), начав свое

Fu Hsien.

путешествие от Чангана в 399 или 400 году н.э., на своем пути в Афганистан и
Индию проходил королевство кивухгов. Следует заметить, что в Пешаваре Фа
Хиен нашел несколько реликвий Канишка (15 год д.н.э. и 45 год н.э.) нефталитов.
После прохода через страну кивух, Фа Хиен прошел через другое королевство
сиен-пи по названию Туфа, что этимологически точно такое же слово как Тоба : в T’u-fa.
любом случае окончательно доказано, что туфа короли Южного Льянга и тоба

T’o-pa.

императоры Северного Китая произошли из того же Сиен-пи предка. Люди туфа
расположились на западе около 270 года, но не приобрели реальную силу до 397

Chi-fên.

года. Их вождь также, преполагается, принял древний титул Жания; однако, после
некоторой войны против семьи Цугу, упомянутой в предыдущей главе (стр.76)
народ туфа был поглощен кивухгом, который опять был побежден тангутами и
домом гиен-ну Герен, «Неб» или Горен Борбор (стр.76). Слова туфа и тоба, K’i-lien.
подобно слову мужунг, имеют различные причудливые производные, такие как
«лысые головы», «рожденный в пеленках» и т.д. Однако, они, по-видимому,
являются созвучиями имени вождя.
Далеко к востоку было другое племя сиен-пи по названию жумен, которое
распологалось в Лиао Тунге в 317 году. Их столица находилась около нынешнего

Yü-wên.

Лиао-янг. Здесь может быть некоторое сомнение насчет того, было ли это племя
чистой расой; их собственная история, когда они стали императорами Северного
Китая два столетия спустя, соединяет их с южными Жаниями; и когда 700 лет
спустя, ветвь их семьи, называемой гей, объединилась с катайцами для образования
крупной империи, было найдено, что хотя во многом они такие же, как и катайцы,
тем не менее их язык отличается от языка последних. Во всяком случае это вполне

Hsi.

97
возможно, поскольку когда они были лишь племенами, было ясно установлено, их
язык отличался от языка сиен-пи и они различались также подрезанием всех волос
за исключением маленького пучка на макушке. (Следует отметить, что это не
похоже на обычай современных корейцев, существовавшей, по-крайней мере, в
1887 году). Женщины носили длинные до ног платья, но никаких предметов
нижнего белья. Второй вождь стал настолько сильным, что он замечтался о пробе
сил с семьей мужун; однако, он и его наследники потерпели поражение в сражении
за сражением и после бегства на север пустыни, наконец, нашли убежище в Корее.
Орда, насчитывающая 50 000 палаток, была поселена непобедимыми муджунами
около современного Джехол; однако, в скором времени они распылились и исчезли Ch’ang-li.
из истории, за исключением, как было упомянуто, в тени одного или нескольких
способных личностей, которые, как генералы, высекали для себя высокие
положения. Один из них руководил армией в 300 000 человек, наступающей на
Корею и его сын убил глупого императора династии Суи, который предпринимал

Yang Ti.

тщетную попытку завоевать эту страну в начале 7-го столетия.
На заметку пришла другая семья сиен-пи по названию Тван. Первым из нее
был раб вождя ву-хван. На собрании руководящих людей, где каждое официальное
лицо – как это,предположительно, было и является все еще обычаем носить свою
плевательницу, хозяйн нашего героя, который, очевидно, позабывал брать свою
утварь с собой, использовал для предназначенной цели рот своего раба. Такое
унижение (или оказываемая честь) вдохновила раба на мечту, чтобы затмить
славой своего хозяйна. Во время голода он, будучи посланным с командой для
добычи пищи, воспользовался случаем для того, чтобы склотить свое войско из
недовольных бродяг, которых только он мог удерживать. Через некоторое время
его племянники и наследник имели под собой 50 000 конных лучников и китайский
дом Цинь (265-420 г.г.), в поиске повсюду за союзниками, дал ему печать, как
Великому Жания и герцогу Лиао Си. Один из семьи по имени Туэн Пирте боролся
с гиен-ну авантюристом Ши Ли (стр.78) и на некоторое время удерживал
нынешний Пекин. В дальней перспективе эта семья, известная Туэны из реки Ту
(нынешняя провинция Кин-чоу Фу), была разгромлена соперничающим домом
мужун и было убито большое количество ее сторонников. Следует отметить, что в

Tuan
P’i-ti.

98
тревожное время тибетянин по имени Лю Хван, который затем установил
династию в Лиане (Ергиюль по Марко Поло) на короткое время, доставил огромное

Liang
Chou.

количество имущества из Куче, против которого он сперва имел агрессивные Kwei-tzŭ
или

намерения. Куче было оседлым и цивилизованным полу-индийским государством. Ch’iu-tzŭ.
Кумарджива и другие известные бонзы пришли в Китай оттуда.

Chiu-mo-lo
Shih-p’o.

Одним из наиболее характерным домом из домов (династий) сиен-пи был
тогда мужунский, который был основан в Лиао Си около 220 года. Имеются много
видов причудливых производных этого слова; однако, как мы уже видели, Мужун

Mu-jung.

был во время Дарджегве именем вождя племени; и, как утверждают историки
Китая, только имена клана, используемые этим народом, были выведены из личных
имен доблестных вождей; так что мы можем отвергать причудливые традиции.
Первый из семьи служил Цао Цао Вей династии (стр.74) верой и правдой и был
произведен в принцы. Он расположил свои штаб-квартиры в современной тумет

Chi

Монгольской стране. Его внук был произведен в Жания сиен-пи и, перемещаясь в Ch’êng.
Лиа Тунг, постепенно наполнился китайскими идеями. Из-за споров насчет
пастьбищ Тукугун или Туягун, старший сын этого внука, ушел на запад в регион

Ch’ing-hai.

Коко-нор, где он (стр.85) основал сильное государство. Более молодой мужун
Хуэй, человек большого таланта, остался ответственным за древнюю орду и в 289
году продвинулся к району около реки Ту. Однако, скоро он начал скучать по
старым местам в Тумет стране, куда он и возвратился в 294 году. Здесь он учил

T’u-mêt’êh.

свой народ искусству сельского хозяйства и выращиванию шелка, засчет своей
блестящей системы управления привлек огромное число людей, которых отвратило
плохое управление китайского дома Цинь. Он принял на себя гиен-ну титул
Великий Жания; как было сказано (стр.83), сиен-пи в древние времена никогда не
имел никакого верховного правителя и никогода, очевидно, независимо не
воспринимал идею одного правителя или имел слово, для того, чтобы выразить ее.
В тоже самое время мужун Хуэй верно платил дань дому Цинь, образованных
людей которого он приглашал в свой двор. Его сын мужун Хуан также был очень
способным правителем и бесстрашным полководцем. В 317 году Второя или
Восточная династия Цинь, неспособная противостоять против татар, перенес свою
столицу через Янцзы на нынешний Нанкин. Мужун Хуан теперь именовал себя как Chienk’ang.

99
Принц от Йен (страна вокруг Пекина) и в 345 году запретил календарь Цинь, - что
означает,

что он

использовал

независимый

счет

дат

своего

правления.

Соответственно, он себя считал основателем династии Йен, которая продолжалась
до 407 года и в течение некоторого времени он держал свою столицу в Тин Чоу в
нынешней провинции Чи Ли. Следует напомнить (стр.76), что правящая гиен-ну
семья Ши полностью была вырезана приемным наследником, - этот приемыш-

Chungshan.
Jan Min.

наследник изменил его династическое имя от Чао на Вей, однако был побежден и
убит мужунами, которые теперь объявили себя императорами. В это время
существовало три империи, китайская Цинь на юге, тангутская Цинь на западе
(стр.78) и сиен-пи Йен – на севере. В 367 году последний окупировал вторую из

Lo-yang.

древних китайских столиц, ныне известную как Хунань Фу. После различных
превратностей, перемен, разделений и поражений последняя ветвь семьи по имени Около
Южная Йен закончила свой путь : ее столица в нынешней провинции Шань Тун
была взята основателем китайской династии Сунь (420-473) и побежденный
монарх мужун Чао был казнен в Нанкине. Здесь имеется один заслуживающий

нынешнег
о
Ch’ingchou
Fu

внимания факт, связанный с этой династией Мужун : они вынудили своих Ch’iродственников катайцев и гей (стр. 99) найти убежище между рекой Сунгари и
Пустыней, откуда они вновь поднялись

tan;Hsi

несколько столетий и создали Sung-mo-

собственную династию.

chih-chien.

Наиболее успешным сиен-пи домом был дом тоба, который в исторические
времена обосновался к западу от племени жумен (стр.99) между Пекином и Татун
Фу и опять к западу от него. В 315 году н.э. Илу, вождь одного из трех племен тоба,
которое находилось на самом западе, был назначен на этот пост домом Цинь
китайского принца от Тай (страна около Та-тун Фу) за заслуги против гиен-ну и
Белого племени сиен-пи : в тоже самое время он обеспечивался надлежащим
персоналом официальных лиц. Его племянник Зибиген был первым , который ввел

Shih-yichien.

свое правление : этот принц имел под своим началом 500 000 татар. Его внук
Шифкуэй был первым действующим императором выдающейся династии

Shê-kuei.

Северного Вей, которая просуществовала одновременно с многочисленными

Tao-wu
Ti.

китайскими империями юга на непрерывной линии пятнадцати императоров, в
большинстве способных людей, с 386 по 535 год н.э. Столица была сначала в Та-

100
тун Фу и затем в Лох-ян (Хунань Фу). Первые два императора должны были
владеть Северным Китаем совместно с мужунской линией сиен-пи императоров
Йен к востоку, тангутской линией Цинь и Последующей Цинь к западу и гиен-ну
или Горен линией Ордоса, которая была разрушена в 428 году Тукугун сиен-пи из T’u-ku-hun
или Т’u-

Коко-нора (стр.98). Необыкновенным обычаем являлся неизменное правило людей yü-hun.
тоба, чтобы умерщевлять императрицу после того, как ее сын официально
объявлялся в качестве бесспорного наследника. Несомненно, это было частью и
посылкой старого сиен-пи обычая отсчета генеалогии исключительно от
материнского утроба. Это было также их обычаем отливать образ предложенной
императрицы или законного наследника для того, чтобы посмотреть, является ли
успешная отливка предзнаменованием добра. Второй тоба император описывается
как человек с желтой бородой, что предполагает о примеси корейской крови и
опровергает предположение, что нынешние плосколицые монголы имеют кровь
сиен-пи.
В 423 году люди тоба построил другую протяженность Великой Стены
длиной около 1120 км, неотмеченную на картах, однако, по-видимому, идущую на
север и юг почти вдоль линии границ Кан Сю и Шеньси : их целью была защита от
сильного племени по названию жу-жен , тогда боровшейся за верховную власть с

Jou-jan.

канкалами. Третий тоба император Вури (423-451) поглотил владение правителей

Fu-li.

Цугу княжество Лианг (439 год) и также мужунскую империю на востоке: кроме
того он часто воевал с китайской империей Сунь на юге. Следует отметить, что
княжество Лиань приблизительно в это время стало высокоцивилизованным
центром, имеющим широкие связи с Туркестаном. Люди тоба направляли своих
послов в Ташкент. Тот же император поощрял изучение учение Конфуция и
преследовал буддистов, чьи храмы становились под покровом религии логовом

Shih Kwo
или Chêshih.

различных бродяг. Во время правления Вури тоба армии как уничтожающая лавина
прошлись по нынешней провинции Ань Хуэй и даже достигли реки Янцзы
напротив Чин Кян. Около 460 года был введен новый календарь с помощью Kua Chou.
образованных людей старого княжества Лиан. В 483 году люди тоба, по эмоциям
теперь быстро становящимися

китайцами, следовали китайской практике и

публично запретили женитьбы между людьми, имеющими одно и тоже клановое

101
имя. В 495 году татарский обычай был запрещен : также использование татарского
языка4, весов, стандартов и мер. Старое династическое название тоба было
заменено в 476 году на китайское имя Юань, - тоже самое слово, которое было
принято Кублай Ханом 780 лет спустя. Император был в состоянии писать проекты
своих декретов на китайском языке и приказал энергичный поиск старых книг.
Возник вопрос насчет клановых имен для его собственных людей и каждый тоба
человек, кажется, должен был иметь теперь, как мы называем по-английски,
фамилию.

Шесть фамилий или клановых имен были сохранены, поскольку

являлись аристократическими, возможно,имитируя четырех старых Жания и
кланов гиен-ну аристократии. Некоторые тоба императоры покровительствовали
одной или другой религии, однако в 518 был направлен посол в Гандхара или в
Кандагар

для

приобретения

буддийских

книг.

Традиция

Kan-t’o-lo.

умерщевления

императарицы после признания одного из ее сыновей в качестве наследника теперь
была ослаблена или запрещена и рожденный от китайца сиен-пи татар по имени
Голугун начал интригу против наследования людьми тоба. Это был знаменитый

Ho-liu-hun
иначе Kao
Hwan.

Шень-ву Ти, который умер в 549 году : его сын основал Северную Ци династию в
550 году. Это было, видимо, из его отцовского послесмертного титула, которое
любящие копировать японцы употребили имя Зимму для одного из их мифических
императоров : они, естественно, слышали о славе Зимму или Шень-ву от их
соотечественников, которые были мобилизованы для ловли рыбы в Восточной
Монголии. В 543 году Восточный народ тоба нашел себя обязанным строить
вторую Великую Стену в Шаньси значительно дальше на юг чем старая Стена для
сдерживания кочевых и в 545 году они направили посла к тюркам, которые теперь
впервые были замечены в качестве мощного племени, но все еще живущих на
старой территории Цугу между Кань-чоу и Лань-чоу провинции Кан Сю. Династия
*

Под татарским языком народа тоба автор несомненно имеет в виду тюркский язык, на котором
говорили народы гиен-ну и , разумеется, их ветвь народ тоба. Из исследований известных
китаеведов также следует, что татарский, т.е. тюркский язык был общим языком практически всех
татар, под которыми, как повествует, Е.Паркер, понимается практически все племена Северного
Китая. В этом отношении тюркский язык был таким же универсальным, каковым является ныне
русский для всех народов Российской империи. «... большое количество примеров из китайских
источников с прототипами китайских транскрипций позволяет полагать, что язык, которым
пользовались древние гунны или гиен-ну является тюркским, как это также было предложено
Клапротом и др.», пишет Ф. Хиртц. ( F. Hirth. The Ancient History of China . The Columbia University
Press. New York. 1908. p. 66.) – В.М.

T’u-chüeh.

102
Вей разделилась на две части (стр.534-545), т.е. Западную династию в руках одного

Pei-p’ing.

из жуменов на Юан-пин в нынешней провинции Чи-Ли и на Восточную династию в
руках Голугуна на Лох-ян и Лин-чан Фу в провинции Хунань. Несколько лет
спустя

сыновья

этих

двух

авантюристов

объявили

себя

Yeh.

императорами,

соответственно, династии Северного Чоу и династии Северного Ци. Последняя Ch’ang-an.
располагалась на на Си-ан Фу. Обе династий были смещены блестящей, но недолго
просуществовашей китайской династией Суи (581-618 г.г.). Таким образом, можно
будет видеть ясно из того, что было сказано

выше, син-пи владел северной

половиной Китая в качестве легитимных императоров в течение 300 лет и до этого
совместно с гиен-ну и тангутскими авантюристами еще 100 лет. В 555 году
Северная династия Ци наняла 1 800 000 людей для строительства Великой Стены
от нынешнего Пекина до Та-тун Фу : это и есть та стена, которую видят посетители
Пекина; однако, она на 800 лет моложе чем реальная Великая Стена Мен Тин
(стр.13). Последний из тоба императоров пересек реку Янцзы на ее верхней части
и Восточная династия Вей положила конец китайской династии Лиан в 555 году;

Ching

столица династии Лиан тогда была в Кин Чоу между договорными портами* Chou.
Ханькоу и Ичен (где маньчжуры до последнего времени (1911 г) все еще держали
татарский гарнизон. 11 лет тому назад (1913 г) китайский иезуит преподобный
Матиас Чан опубликовал очень интересную книгу под названием «Tombeaux des
Liang»** («Гробницы Лиан») с прекрасными иллюстрациями, демонстирующих
нынешние руины. На короткое время две соперничающие татарские династии
посредством под-императоров номинально владели всем Китаем, каждая имея под
собой вассальную марионетку – китайского императора на юге. Северный Ци
император вырезал весь королевский дом тоба (в количестве 721 человек) за
исключением одного человека и ,по-видимому, из этого варварского примера
следует, что обычай искоренения наследников каждой свергаемой династии стал
частью китайского менталитета : маньчжуры, однако, не только сохранили, но и
бережно содержали могилы династии Минь. В 577 году император Северной Чоу

Yang

захватил столицу своего соперника и вырезал всю его семью. Основатель династии Chien.
Yü-wên.
*

Очевидно, автор пишет о договорах, навязанных Китаю англичанами в конце 19 века – В.М.
Tchang, Mathias. Tombeau des Liang, famille Siao. Lere partie: Siao Choen-Tche. Paris 1911. 108 p. –
В.М.

**

103
Суи еще раз вырезал всю правящую касту династии Северного Чоу. Таким образом
заканчивается то, что может быть названо первым актом в драме тунгусского
татарского правления в Китае. Северная ветвь сиен-пи падает под тюркское иго,
чтобы вновь появиться в 10-ом веке в качестве крупной силы под названием
катайцев, чьи нынешние правители, по мнению императоров Маньчжурии,
являются «Солон-маньчжурами», четыре аймака которых постоянно располагаются
на киргизской реке Или и пять знамен которых все еще находятся в Гурунпире
Северной Маньчжурии. Южная ветвь, как мы далее увидим, жили совершенно
отдельно и изолированно,как говорится, затерялись в песках Пустыни и были
затопчены уйгурами; но она никогда не стала империей.

Глава IV
Туюгун или Тукугун сиен-пи из Коко-нора
Уже было упомянуто (стр.83, 98, 99) об отделении Тукугуна от младшего
брата, который возглавлял админстрацию родового поместья (наследия) мужунов.
Имя младшего брата было Яоглогуе : имя отца было Шифкуэй из реки Ту, - те же Jo-lo-huai.
самые слоги, следует отметить, которые использовались для имени основателя

Shê-kuei.

династии тоба (стр.99). Тукугун сказал своему младшему брату : - «Если ты
рассердился на меня за то, что мои кони, случается, дерутся с твоими в резвости
весны, то это является свидетельством того, что мы не будем жить вместе без
ругани и поэтому я должен установить между нами расстояние в 1600 км». Сказав
это, несмотря на раскаянные извинения младшего брата, он ушел на запад на
Северный Шаньси, откуда во время периода забот, сопровождавших переход
власти от Западной (Ло-янг) династии Цинь к Восточной (Нанкин) династии Цинь
(стр.98), он опять направил свои орды далее на запад к региону между реками Тао
и Желтой, а именно, восточнее Коко-нора : здесь он основал владение, которое Ch’ing-hai.
охватывало унылый район Цайдам (уныние) и равные части Северной Сычуань

Ch’ai-tamu

104
(Цзе Чуень). «На их землях всегда был снег и лед во все четыре времена года, за
исключением 6-го и 7-го месяцев, когда здесь бывали ужасные ливни. Когда
становилось ясно, то ветер задувал ураганы песка и маленьких камней. Здесь росла
пшеница, но не рис. Имеется малый остров в Коко-норе и каждый год, когда озеро
замерзает, туда сгоняют большое количество прекрасных кобыл : в наступившую
зиму оттуда подбирались жеребята. Большое количество персидских кобыл были
получены Тукугуном для этой цели и их молодняк получил большую известность
за быстроту как «коко-норские жеребята». Внук Тукугуна, поскольку он был
первым, кто двинулся из древнего места расы около Джихол, решил использовать
личное имя своего предка в качестве кланового имени своей нации, в соотвтствии с
которым он продлил древний обычай сиен-пи. Первые пять или шесть королей
тукугун

были

людьми

как образованными,

так и

с админстративными

способностями, что доказывает еще раз, что сиен-пи раса была с самого начала
подвержено к лучшему влиянию. Все министры и главнокомандующие были также
людьми образованными. Шестой король захватил огромную часть территории
Тибета и потратил большие силы для установления, что одна из рек в его Tien
владениях после прохождения Пао-нин Фу и Чункин вливается в Янцзы и затем
следует через Южный Китай к морю : соответственно, он направил послов для
открытия дружественной переписки с династией Сунь в Нанкине. Седьмой король

Chang.
He-lien
Ting.

напал на орду Хорен (стр.79,96), после чего люди тоба отбросили их из старой
китайской метрополии, разгромили и вручили остатки династии его родственнику.
Восьмой император,однако, был побежден третьим тоба императором и, убегая на Pai-lan.
запад, разрушил группу Хотен государств племен Дабсун Нор и других : со

Chi-pin.

временем он даже достиг Памира, имея на своем юге государство Кофен или
Кабул. Это является заметным путешествием; однако,мы увидим, каракитаи или Ch’i-erhЧерные катайцы, также сиен-пи расы, дошли до Кермана около Бухары в 12-ом
столетии : здания и другие следы этой ветви были недавно открыты в Персии
Сайксом и другими британскими специалистами. Карпини посетил их в 1245 году.
Тукугун недолго оставался мигрирующим на запад народом; спустя несколько лет
он возвратился на свое прежнее место в районе Коко-нор. Кажется вполне
вероятным, что именно во время этой миграции на Кабулстан были получены

man

105
персидские кобылы (стр.104). Обычаи народа тукугун интересны : - «Правитель
плел свои волосы и надевал черную шапку с жемчугами. Его жена одевала
нижнюю шерстяную юбку, поверх которого она также одевала вышитые платья. На
свою голову она надевала золотые цветы с шиньоном сзади. Мужская одежда не
отличалась от китайской одежды, но большинство из них надевали шапки из
шелка. Женщины все завязывали волосы цепочками из жемчуга,количество
которых было знаком отличия их положения. Оружия включали луки, стрелы,
мечи, копии и щиты. В стране не было постоянных налогов, однако, когда
требовались деньги, то богатые и купцы призывались заплатить. Когда отцы или
старшие братья умирали, то сыновья или младшие братья женились на своих
мачехах и снохах по северному кочевому обычаю. Мертвый хоронился с
похоронними процессиями, на траурные одежды снимались после того, как
церемония завершалась. Национальным характером были алчность и кровожадие».
Около 500 г н.э. тукугунский вождь Куару принял титул кагана, который,
как уже указывался, впервые был использован в третьем столетии семьей Кивух

K’ua-lü.
Ko-han.

народа сиен-пи (стр.94,99). Куару правил почти сто лет и в свои преклонные годы
потерпел ряд жестоких поражений от жуменов Последующей или Северной
династии Чоу и прогрессирующей династии Суи. Его племянники отказались от
имени тукугун и приняли древнее имя Мужун, которое исчезло столетие тому
назад,а вместе с ним и их политическая сила. Император Суи провоцировал

T’ieh-lê.

канкалских тюрков ошеломлять орды мужунов, которые были вынуждены
находить убежище где-то на юге. За короткое время все владения тукугуна
(измеряемые,как говорится, 2080 км с запада на восток и половина этого с юга на
север, охватывающие старую страну Юу-Чи, Лоб-нор и Коко-нор) были в руках
дома Суи, который разделил их на адмистративные округа, установил посты,
заселил их преступными классами и вынудил ассимилироваться под правление
Китая. Однако, после падения недолгосрочного правления дома Суи мужунский
правитель,который находил себя убежище среди тибето- татарских племен к западу T’anghsiang.
от Ордос, возвратил свои старые владения.
Когда великая китайская династия Тань устанавливалась на руинах
династии Суи, король Та-нин, как именовал себя мужунский или тукугунский

106
правитель, то помогал, то атаковал новую империю; однако, в 635 году китайские
генералы нанесли сокрушающее поражение кочевникам, чья сила стала падать в T’u-fan
или

пользу тибетян. В 670 году китайцы, которые все больше начинали тревожиться по T’u-po.
поводу быстрого прогресса тибетян ( к тому времени уже цивилизованная власть,
сведущая

в

санскритской

литературе),

предприняли

неудачную

попытку

восстановления власти тукугунов, но тибетяне завоевали все тукугунские владения,
прихватив часть Китая. Задача состояла в том, где поместить разбитых тукугунских
племен так, чтобы держать их по-дальше от тюрков, с одной стороны и не давать
им слиться с разводящим коней китайским населением Кан Сю, с другой стороны. Ch’in
Chou;

Дело кончилось тем,что они были оставлены на прежнем месте в Кань-чоу, Су-чоу Lung Cou.
и Ша-чоу, - на старой территории. Однако, тибетяне не оставили их в покое и их
жалкие остатки должны были бороться за переход через Желтую реку на Шаньси,
откуда первоначально пришли их предки на пути от Лиао-Тунь далеко на запад.
Здесь они были названы искаженным именем Туи-гун и, действительно, они часто
китайскими историками называются как гуун или гунн. Этот слог является
последним именем тукугунов и не имеет ничего общего с старым словом гиен-ну;
столько мало имеет общего и с европейским словом гунн. Искажение Туи-гун
полагает, что из двух первоначальных произношений Ту-ю-гун наиболее оправдан,
к или г пренебрегались в тюрко-монгольской речи. В 798 году один из мужунов
Фу, работник китайцев, был произведен в принцы Коко-нора с титулом каган и
после его смерти родовое наследование правителей было завершено. От начала
существования их королевства в конце Восточной династии в 310 году н.э. до его
прекращения тибетянами в 663 году, дом тукугунских принцев просуществовал
350 лет и племя не полностью была разрушено еще 150 лет. С этого времени они
исчезли из китайской истории. Тем не менее гуун или гунское племя упоминается
среди уйгурских вассалов, по причины чего мы можем полагать, что это есть ветвь
сиен-пи, сумевшая сохранить независимость на протяжении господства тюрков, в
конце концов было поглощено канкалами или уйгурской ветвями древнего гиен-ну Ting-ling,
T’ieh-lê,
рода и переместилась на север Пустыни.
Kao-ch’ê,
Wei-hê.

107

КНИГА III
Империя жуен-жуен или жеу-жен

Глава I
Их незаметное возвышение и опрометчивое падение
Жуен-жуен описывается как обладатель кланового имени Укуру Тоба.
*

Yü-chiu-lu.

Впервые они были известны как Геоуген, которых Гиббон , следуя французским
исследователям Китая, называет Жоужан : он идентифицирует их с аварами в
Европе, что совершенно должно быть ошибкой, за что тем не менее Гиббон не
несет никакой ответственности (стр.117-118). Они были мелким племенем, кратко
описываемым как люди «северной массы» и не имеется ничего для того, чтобы
доказывать их этнологическую связь с тунгусами за исключением того, что
согласно их полу-мифическим преданиям, они заняли тунгусское клановое имя :
это вряд ли нас удивит, имея в виду то, что власть гиен-ну давно уже была
уступлена тунгусам. Лишь одними

положительными утверждениями о них

являются, что они есть тип гиен-ну и что их «астрологическое положение» - что
значит широта и долгота их места существования – сочеталось с таковым для
Kao-kü or

Верхних Телег, канкалами или уйгурами, которые все появляются в истории весьма Kao-ch’ê.
бледно, если они появляются вообще до времени установления власти тоба и все
они определенно жили в районе озера Байкал к северу от Пустыни. Предание

говорит, что молодой раб был захвачен во время одного из вторжений Жеу-жен; Mu-ku-lü.
поскольку он позабыл свое имя, то ему присвоили имя Муккуру (Моко по
Гиббону), что означает «лысый». Это был рассказ о том, как странным образом
выросли его волосы и муккуру

должно быть словом по жеу-жен. Во время

правления уже упомянутого (стр. 102-103) тоба принца Илу от Та-тун Фу,
Муккуру, о котором рассказывается, как он стал из-за своей храбрости свободным
*

Edward Gibbon. The Decline and Fall of the Roman Empire. Everyman’s Library. Alfred A.Knopf. New
York, Toronto. 1993, vol. 3, p..460 – В.М.

108
воином, выдавал себя за человека, подлежащего быть обезглавленным из-за
несвоевременной явки на военную службу. По этой причине он вместе с такими же Ch’ê-luбедолагами сбежал в Пустыню, где он смог собрать несколько сот таких же бродяг,

hwei.

как и он сам. Его сын Черегуэй, будучи воинственным человеком, был первым, кто
имел под собой нечто, что могло бы называться ордой и эта орда называлась жеужен (Джоужан по Гиббону). Только в 394 году нашей эры мы получаем
определенную информацию об этих людях; по меньшей мере четыре поколения
прошло с тех пор, как слово жеу-жен впервые было использовано, поэтому мы
уверенно можем предполагать, что случай с Муккуру подобно случаю с Кивухг
(стр.95) имел место ( с тех пор как он имел место вообще) околи 300 года, во время
периода анархий, когда гиен-ну был разбит и рассеян, империя Дарджегве
разбилась на куски и тангуты, тунгусы и гиен-ну все аналогично распались, тем
самым, вызвав процесс образования ядра для нового роста каждого из них. В 394
году «шестой внук», что, по-видимому, означает седьмой или восьмой потомок
Муккуру или Черегуэй, пересек Пустыню в северном направлении и завоевал

Kao-ch’ê.

много племен канкалoв : следовательно, из факта, что его предки служили принцу
Илу, который стал знаменитым в 315 году, мы должны полагать, что полумифическое племя, которое подобрало Муккуру и племя жеу-жен, которому сын
Муккуру впервые дал имя, оба располагались на горно-охотничьей местности,
отделяющей Шаньси от Пустыни и что «астрологическое положение» было

Shê-lun.

зафиксировано лишь после переселения на север. Этот внук, Шелун или Зарун
(которого Гиббон* из-за ошибки французских переводчиков называет Тоулун.) K’o-han.
скоро организовал грозную военную систему; приняв титул Каган, он организовал

Yen-ch’i.

империю, простирающуюся от Карашара на западе до Кореи на востоке и на юге до
страны тукугунов и современной провинции Кан Сю. Его дворы содержались на
местностях севернее Кань-чоу (возможно, около Этцинай по Марко Поло) и Тунхван (практически, в Сачиу по Марко Поло); так что мы можем быть
уверенными,что все дороги, за исключением главной, ведущей на запад, были в его
руках. Китайцы говорят, что это был первый случай,когда был использован титул
каган, однако уже было показано, что по-меньшей мере кивухский приемыш был
**

Там же. 1993. vol. 3, p. 222 – В.М.

Sha-chou.

109
титулован таким же образом на столетие ранее, если даже он сам этот титул не Ch’iu-touиспользовал. Полный титул Заруна был «Кудовар Каган», что значит на тоба

fa

тунгусском языке «правящий и расширяющийся император». Нам говорили, что
слово «муккуру» было заменено на очень похожее слово укуру «позже», поскольку
укуру было названием клана тоба императрицы, которая жила в 452 году. Нам
также говорили, что тоба император, который умер в 451 году, изменил название
нации от жеу-жен на жуен-жуен, что по-китайски значит «извивающийся»,
поскольку они извивались и изгибались подобно многим хищникам. Теперь,
поскольку Муккуру был на бегах от людей тоба в 315 году и Зарун вытесал свою
империю на столетие позже, мы можем быть уверены в том, что клановое имя
укуру тоба было дано приблизительно в тоже самое время, когда жеу-жен был
заменен на жуен-жуен; это значит, что данная замена произошла тогда, когда
имперский народ тоба почувствовал свою силу. Те исследователи, которые сделали
племя одной и той же семьи, как та имперская сиен-пи, были введены в
заблуждение из-за названия тоба, которое также не превращает в

гиен-ну

тунгусское племя, как не делает клановое имя Лю (стр.67) гиен-ну китайским. К
северо-западу от империи Заруна находились остатки народа гиен-ну, которые
постепенно

были

аннексированы

ею.

Этот

сдержанный вывод,

который

предпосылает определенное ограничение его владений к северу от Харашара, - на
самом краю Тарабагатая или Кулджи, - является, очевидно, основой ошибочного
утверждения Гиббона о том, что он «покорил гуннов к северу от Каспия». Нам
также говорили, что обычаем жуен-жуен было «брать принцессами и министрами
титулы или имена, соответсвующие их действиям или способностям, подобно тем,
которые даются в Китае посмертно, но в случае с жуен-жуен имена использовались
во время жизни и никаких других имен не давались «после смерти». Это
утверждение опять имеет тенденцию соединения жуен-жуен с тюрками и гиен-ну;
в дополнение к уже сказанному об именах гиен-ну мы найдем, что тюрки все
звались по персональным физиологическим отличительным качествам : таким
образом, западный тюрк, названный китайцами Та-ло-пиен или «жирный»,
является в соответствии с точкой зрения (сомнительной) Шулера, Далобян ханом

Jwan-jwan.

110
или Дизабулом, к которому Юстиниан Второй направил посла (в 567 г –В.М.)
Зимаркуса*. Сервантес в своем Дон Кихоте упоминает этот обычай как los Turkos.
Зарун, таким образом консолидировав типа империи на севере, начал
опустошать границы династии тоба, уверенно сидящей теперь на троне Северного
Китая. Он был унаследован дядей или двоюродным братом Дадаром, против Ta-t’an.
которого летом 429 года третий тоба император, чье татарское имя было Вури,

Fu-li.

повел армию из 100 000 человек. Дадар был застигнут врасплох и после начала
пожара в его собственном лагере или орде, направился в Пустыню, не оставив
никаких следов за собой : различные поселения его людей разбежались по разным
сторонам и огромные стада и табуны были оставлены без осмотра по всей стране.
Дадар, очевидно, имел свою столицу где-то около Карокорума и нам говорили, что
тоба император нашел себя на расстоянии 1920 км от своего двора там, где первый
император Ханьской династии (стр. 21-22) был окружен Багадуром и что он
прошел через старый лагерь племянника императрицы, который три столетия Tou Hien.
спустя (стр.72) победил северного Жания : затем тоба монарх прочесал всю страну
на расстояние 2400 км от востока на запад и 1600 км с юга на север, охватывая всю
Монголию между Онон на северо-востоке и Этцинай на юго-востоке. Канкалы
воспользовались случаем, чтобы свести старые счеты, что закончилось убийством
брата беглого Дадара. В общем итоге кампании императора тоба оказалось
миллион убитых или захваченных в плен пеших и конников и 300 000 добровольно
сдавшихся пленников. Тот же тоба император после различных ложных маневров
со своим сыном и наследником предпринял вторую кампанию против внука Дадара
– Тугочира и ,согласно скудной китайской записи, захватил все его палатки и более T’u-hoмиллиона его людей. Сын Тугочира продолжал вторгаться в Китай в 467-470 г.г. и
поэтому было запроектировано строительство новой

Великой Стены на

протяжении 480 км, для чего в качестве строителей должны были использоваться
солдаты в свободное от войны время. Затем император предпринял третью
экспедицию, отрезав 50 000 голов, взяв в плен 10 000 человек, кроме
бесчисленного количества коней и оружий и преследуя врага в течение 90 дней.

* 1.Под ред. Müller C. Fragmenta Historycorium Graecorum 4, Paris, 1882.
2. Encyclopedia Britanica. 1911 Edition, p.469 “Turks”. – В.М.

chên.

111
Неудивительно, что после серий такого рода сокрушительных поражений
несчастный жуен-жуен вынужден был стараться заключить союз с южной
китайской империей с целью сокрушения всесильного тоба : была предпринята
попытка поддержки в унаследовании эфемерных нанкинских династий Сунь, Си и
Лиань, однако, кажется, безуспешно. Жуен-жуен,однако, никак не был разрушен. В
516 году внук Тугочира Чеуну наказал мятежных канкалов на западе и поднял

Ch’ou-nu.

свою страну до значительно высокого уровня силы; он послал s’ramana с подарком
из жемчугового образа императора тоба. Младший брат Чеуну Анакуе был не в

A-na-kwei.

состоянии получить наследство без оппозиции и был вынужден искать убежище во
дворе тоба, где он был хорошо принят,император, признавал их общих предков или
по-меньшей мере общее место происхождения. Двоюродный брат, носящий
индусское имя Брахман взял правление ордой в свои руки и наказал врагов Анакуе;
однако, Брахман тоже вынужден был сдаться китайскому губернатору на Лиан Чоу P’o-lo(Эричеу или Эиргиюл по Марко Поло),когда он был под жестким давлением

mên.

канкалов. Вопрос состоял в том, что же делать с ними и это важно как дальнейшее
свидетельство, что они были гиен-ну, а не сиен-пи расы, что советники императора
предупреждали его «не повторять прецеденты с Лю Юан и Ши Ли (стр. 65, 73),
которые привели гостеприимно принятых переселенцев к их становлению как
правители с собственным расчетом». Редко заселенные земли вокруг Тун-хвана,
Су Чоу и Кань-Чоу (Сачию, Сукчур и Кампичу по Марко Поло) были бы
подходящими (они сказали), если бы только они не были так близки к канкалам.
Мы должны относиться к соперничающим нациям как к двум хищникам, поощряя
их как можно больше наносить ущерб друг другу и лишь вмешиваясь тогда, когда
тот или другой непосредственно становится опасным для нас самих. В конечном
счете было решено расположить Брахмана на далеком западе, на местности,

An-hsi.

которая, кажется, находится на нынешнем Хами или Хамил или даже около него, и
обеспечить его китайским резидентом, номинально помогать его правительству,
однако, на деле защищать его и наблюдать за канкалами (столица которых с I-ni-po,
Ki-ni-po or

неопределенным названием на алтайских горах находилась на расстоянии 480 км), Ssŭ-ni-po.
чтобы в дальнейшем вытеснить их на север Пустыни, когда он станет достаточно
сильным для своей защиты. Это было сделано, но задолго до того, как Брахман

112
тайно готовился к мятежу и в результате был увезен в Китай, где и он умер (520 г);
он, кажется, сначала нашел убежище у гефталитов или у народа, который мог бы
быть аварами. Это правдоподобно,что король Или направил послов к Дадару и мы

Ye-t’a.
Yüeh-p’an.

видели (стр.47,55), что даже принцы гиен-ну находили убежище в далеком
Самарканде. Определенно установлено, что три сестры Брахмана вышли замуж за
гефталитов.
Анакуе был заселен где-то «на востоке», где он не смог сотрудничать с
Брахманом. Он принял титул кагана и был произведен в ранг

графа Шо-фан

(тангут по Марко Поло) и назначен королем жуен-жуен, из чего можно заключить,
что он был где-то в стране Ордос или вблизи нее. Здесь его семья заключала
брачные

союзы

с

тоба-татарской

династией

Ци.

Во

время

анархии,

Kao Yang.

сопровождавшейся падением тоба Вей династии Анакуе был в состоянии вновь
набрать силу и остановить себя называться вассалом. Он имел в своем
распоряжении образованных китайцев и некоторое количество чиновниковевнухов : он назначил официальный орган и планировал заявить о своем равенстве
с рассыпающейся тоба династией. В 546 году его бывшие вассалы тюрки T’u-chüeh.
обратились к Анакуе с просьбой о невесте : на что он ответил войной : однако, был An-loполностью разгромлен, после чего покончил жизнь самоубийством : его наследник ch’ên
Амроджин убежал

в новую Ци империю, основанную сыном Гологуна и был Ho-liu-hun.

расквартирован в Северном Шаньси,однако, скоро после мятежа его орда была
разгромлена. Попытка Xирца* поддержанная Шавань, соединить этого Анакуе с
Анагаем из миссии Валентина, посланной к тюркам Тиберием в 576 году, едва ли
может быть поддержана. Теперь был избран в качестве правителя двоюродный
брат Анакуе, однако, после повторных поражений от тюрков он нашел себе
убежище у жеуменского авантюриста, который «выполнял роль» императора Yü-wên
Восточной династии Вей (стр.102). Тюркский каган теперь имел достаточную силу,
чтобы настаивать на расправе над жуен-жуен, которые со своим королем искали
убежища. Это было сделано (555 год) или послом тюрков или при его присутствии

*

По-видимому, автор имеет в виду : 1) F.Hirth. Uber Wolga-Hunnen und Hiung-nu. Sitzungberichte d.
kon. bayer. Academie d. Wissenschaften zu Munchen: phil.-hist.Classe, 1899, II, p.p. 245-278; 2) Hirth F.
Hunnenforschungen. Keleti Szemle. 1901, p.81-91. - В.М.

T’ai.

113
на воротах Си-ань Фу. Не тронули лишь маленьких мальчиков, предназначенных в
рабы для семей принцев и графов.
С этого времени жуен-жуен никогда более не упоминается даже в качестве
племени под властью тюрков и уйгуров и, как мы видим, их развал был почти
завершен уже до того, как их остатки были вышеупомянутым подлым образом
истреблены. Следовательно, по одной этой причине невозможно делать их
идентичными с аварами, которые заняли место гуннов в Венгрии, как в это верит
Шавань. Утверждение Гиббона*, что Аттила, - который умер в 453 году после его
крупного поражения на Шалонах, - покорил хана грозного народа Жаоужан и
направил послов договариваться о равном союзе с императором Китая, совершенно
не имеет никакой почвы. Зарун или Тоулун определенно никогда не шел на запад
далее Капийского моря или даже далее Иссык-куля и его двоюродный брат Дадар
(стр.110) был побежден тоба за четыре года прежде чем Аттила и его брат Бледа
унаследовали трон гуннов в Европе. Не существует даже слабого следа любой
встречи жуен-жуен с любым западным народом, за исключением гефталитов и
народа северо-западного Или и даже «Жания король» Или,иначе Юу-пан, как звали
их китайцы в то время повернул назад, когда увидел, что неопрятные и
варвароподобные люди, которых он посещал в «этом собачьем царстве» и никогда
не доходил до двора Дадара. Гиббон** говорит, что «Аттила, сын Мундзука, брал
свое происхождение от древних гуннов, которые ранее соперничали с монархами
Китая». Эта специфическая часть свидетельства, если она будет подтверждена, то
окончательно закрепила бы все наши аргументы. Все работает на то, чтобы
показать, что правящие касты гиен-ну, которые внезапно исчезли из Китая, были
гуннами, которые также внезапно появились в Европе и решительно не имеется
ничего, чтобы противопоставить против этой точки зрения; однако, это не
улучшает качество специфических утверждений о факте и

не усиливает дело

также, как и не делает его слабым до тех пор, пока оно основано на положительном

*

E. Gibbon. The Decline and Fall of the Roman Empire. A.A.Knopf. New York. Toronto. 1993, vol. 3, p.
399.
**
Там же. Стр. 395.

Shan-yüwang.

114
факте. Фридрих Хиртц*** однажды попытался показать (из-за ошибочного перевода
iв китайском тексте), имя сына Аттилы Гернак или Ернас появлялось в китайских
документах; однако, это предположение должно быт отвергнуто, поскольку
никаких конечных k не появляется ни в одной конечной части трех китайских
слогов; нет конечного s (сравните тоже самое для i, ki, ssŭ в конце стр.112) : это
есть i ,«уже» и принадлежит следующему предложению.
Южные китайцы, в отличие от татарско-китайских записей, называют
народ, которого только что описывали, именем жуен-жуен и , как мы уже показали, Jui-jui
здесь такое свидетельство имеется, хотя оно может быть и ограниченным,
указывающее на то, что он был гиен-ну расы и не – за исключением допущения изза политических целей – сиен-пи расы, как полагает Ремусат*, чье дальнейшее
предположение, что люди жуен-жуем могут быть предками современных монголов
заслуживает внимания и не больше: однако, оно не поддерживается ни одним
прямым свидетельством. Более того, народ жуен-жуен был уничтожен тюрками
(стр.113).

Глава II
Их борьба с канкалами
Где бы мы до сих пор не употребляли слово канкалы, мы имели в виду расу Ting-ling,
Ti-li.

людей, известной китайцам во времена гиен-ну как тин-лин или тик-лик, а во Kao-ch’ê.
Wei-hê, or
времена тоба – как Высокие Телеги, во времена тюрков – как канклу, - тюркское Kang-li
слово, обозначающее «телега»; однако, термин тин-лин, кажется, относился к двум
нациям, одна их которых находилась около озера Байкал, а другая – недалеко от
озера Балхаш, будучи вблизи или даже включенными во владения киргизов.
Ничего неизвестно о тин-лин за исключением того, что временами они составляли
часть империи гиен-ну и иногда воевали за нее или против той или другой стороны
в период борьбы между различными татарско-китайскими династиями. Предания
Высоких Телег, весьма скудные, соединяют их начало с гиен-ну и они впервые
***

F.Hirth. Über Wolga-Hunnen und Hiung-nu. Sitzungsberichte d. kön.bayer. Academie d. Wissenshaften
zu München: phil.-hist. Classe, 1889, II, pp. 245-278.
****
Перевод и ред. M.M. Remusat. Foe Koue Ki. Piligrimage of Fa Hian. Reprn.Cosmo Pub. New Deli,
India. 2000. – В.М.

115
были известны под этим названием (Высокие Телеги) в 5-ом столетии. Имеется
некоторое

основание

полагать,

что

китайская

форма

Kao-ch’ê

является

действительным источником наших европейских слов Kutsche, coche и «coach»
(карета или вагон); однако, против этого можно признать, что ch’ê не является
литератруной формой , за исключением kü или chü (стр.107). Их история может
быть представлена на прямой. Они находились в постоянной войне с жуен-жуен и
когда первый тоба император устроил свою крупную экспедицию против
последнего (стр.108), он воспользовался случаем для разгрома также и Высоких
Телег. Он возвратился с 50 000 пленных обоих полов, с 200 000 телегами на
высоких колесах и с более чем миллиона коней, скотины и овец. Третий тоба
император также получил покорность нескольких сотен тысяч Высоких Телег,
когда он был занят наказанием жуен-жуен : он переместил их на юг Пустыни,
однако, они опять восстали и ушли на север. Следует отметить, что тоба династия
Северного Китая была более удачной чем любая чисто китайская династия в
разгроме кочевых севера; однако, как только они завершали освоение китайских
манер и обычаев, то сами впадали в тот же маразм, что и сами китайские династии.
Кажется, что это было политикой народа тоба предотвращать жуен-жуен и
гефталитов от сообщения с народом тукугун (стр.103), и из этого,кажется, что
гефталиты ( в это время по-китайски Йетта или Епта, произносимые в Кантоне как
юип-тат, юоп-тат в Корее) были не теми, которые обитали на Памире, а гораздо
меньшим народом, называемого «маленький Ю-чи», который оставался в районе

Ye-t’a.
Yi-ta.
Hsiao

Коко-нор во времена исходов и затем, по-видимому, они постепенно мигрировали Yüeh-chih..
на запад к Кулджа (стр.27, 46). При таком допущении нам не надо полагать, что

Nan Shan.

жуен-жуен, который нашел себе убежище у гефталитов, когда-либо пересек горы
восточнее Иссык-куля. Во времена сиен-пи династий в Северном Китае Высокие
Телеги получили наихудшее в их борьбе с жуен-жуен : по никаким данным под
именем Высокие Телеги они не основали собственную империю и позднее осели
где-то около нынешнего Урумчи в качестве мелких королевств под китайским Pei-t’ing.
протекторатом.
Характер и манеры Высоких Телег описываются следующим образом.
Каждая раса или клан имели своего родового вождя и они никогда вообще не

116
имели верховного правителя. Их склонности были жесткими и порывистыми, но во
время большой опасности они могли предпринимать совместные согласованные
действия. В сражении они не имели никакого военного построения, каждый
бросался в атаку и назад по своему выбору и они не были способны на длительный
бой. Было их практикой сесть на корточки и растянуться на земле самым
неподобающим образом без всякого уважения к другим. Скот и кони являлись
обручальными подарками : чем больше, тем лучше было расположение. Они не
имели никаких зерен и не выделывали никаких алкогольных напитков. Когда
невеста была выбрана, то мужчины и женщины вместе отправлялись к ее палатке,
неся с собой кумыс и вареное мясо без соблюдения какого-либо порядка. Хозяйн
не проявлял никакого отличия никому, одинаково принимал всех гостей. Они
сидели в произвольном порядке перед палаткой и праздновали целый день,
оставаясь также и на ночь. На следующий день девушку увозили, после чего
родственники жениха направлялись в семейный загон коней для выбора наиболее
прекрасных животных. Их привычки были решительно неряшливыми. Они
радовались вызовам грома и когда раздавался гром, то они громко кричали,
стреляли из луков в небо, уходили из этого места и на следующий год, когда кони
набрали жира, они обратно возвращались на это место. Здесь они хоронили барана,
зажигали костер и вытаскивали свои мечи, в то время как колдуны произносили
изгоняющие нечистую силу заклинания. Затем все скакали на конях вокруг костра
сто раз, когда кто-либо, взяв пучок ивовых ветвей, пригибал их к земле и
закопывал почвой, одновременно поливая кумысом. Женщины надевали в качестве
части шапки голенную кость овцы, обмотанную кожей, скручивая свои волосы
вокруг нее так, чтобы образовалось нечто подобное короне. После смерти коголибо проводились похоронные процессии, рыли могилу и тело клали в сидящем
положении. Натянутый лук ставился в руки усопшего, его опоясывали ремнем с
мечом и приставляли к нему , словно к живому человеку, щит : однако, яма
оставалась незасыпанной в то время, как все люди объезжали на конях могилу сто
раз : каждый делал это независимо от возраста и пола. Они кочевали везде, где
были пастьбища. Они одевали шкуры, ели мясо и выращивали свои табуны и стада
таким образом, как это делали жуен-жуен, за исключением того, что колеса их

117
телег были очень большими с многочисленными спицами. Так пишут китайские
историки. Их остальная история сливается с историей тюрков и уйгуров, о которых
мы расскажем ниже.
Народ Юуе-пань 400 года, отчетливо утверждается китайскими историками,
являлся слабой частью гиен-ну, сбежавшей на запад после крупного землетрясения
в 89-91 годах (стр. 88) : на какое-то врема они поселились на реке Йолдыз севернее
Куче и позднее мигрировали далеко на запад. Здесь я должен добавить
окончательное слово для

утверждения, что эти Юуе-пень являются будущими

аварами. Во-первых, китайский слог Юуе часто имеет роль как иностранная
заглавная Е, как например, в слове Ефталиты; в тоже время

пэн или бэн

встречается в китайском санскрите Пэн-ло как Вара. Во-вторых, когда великая
126

китайская династия Тань, после (как мы увидим) разгрома тюркского государства
около 658 г н.э., установилаа шестнадцать «государств» на западе, все под
политическим надзором проконсула в Куче (Куэй-цзе), одно из шестнадцати все
еще носило имя Юуе-пень и его новое место на Верхнем Оксусе имеет
историческое отношение к старому месту расселения аваров Европы или еваров в
450 г н.э. между тюрками и ефталитами, известными тогда как Йе-та. Авары
проникли в Европу с помощью врагов Константинополя аланов или азов, оба этих A-lan,
имени встречается в китайской истории как относящиеся к каспийским племенам,
через которых Юуе-пен, должно быть, и проходили, когда они бежали от
набирающих силу тюрков (под Жания Тюмен и его брата Истэми) и совершенно
исчезли из китайской истории; (сравните аланов Карпини с асси и аланов
Рубрикуса* с аас). Тюрки в то время, когда это имя впервые встречается, никогда
не имели каких-либо отношений с Юуе-пень, единственными восточными
соседями которых были жуен-жуен. После разгрома последних тюркский каган
Истэми (западный Дизабул), дядя Мукана, победил эфталитов; и, согласно
Менандеру**, тюркский хан «Силзибул» сказал в 562 году, что

он намерен

атаковать аваров как только покончит с ефталитами; так что Юуе-пень или авары,
должно быть, уже прошли далеко на запад ранее смерти Мукана в 572 году, не

*

Rockhill, W.W. William of Rubruck. London, 1900.Reprn. New Deli, 1998.
Müller C. Fragmenta Historicorum Graecorum 4. Paris, 1885.

**

A-ssŭ.

118
оставив ничего за собой около Китая, за исключением памяти о месте, которое их
предки занимали в 88 году н.э., когда был побежден Северный народ гиен-ну; имя
выдержало до того времени, пока тюрки не вытеснили их из района Оксус и
династия Тань увековечила эту область Оксуса как государство. Наконец, в
официальной истории тоба императоров Северного Китая записано, что народ
Лиан Чоу имел привычку звать правителя Юуе-пень как «Жания король» и в том
районе даже находился город Юуе-пень. М.Генри Кордиер* в 1903 году указал, что
огуз тюрки в 1000 году н.э. все еще использовали слово Жания для своего Shan-yü
Wang.

правителя и по этой причине в настоящем издании ( 1926 г ) я повсюду изменил
слово Зенги на Жания. В России авары и лезгины являются ревностными
мусульманами, все еще занимая территорию Дагестана на западе от Каспийского
моря.

Книга IV
Империя тюрков
Глава I
Ранние письмена о тюрках : Период мира с Китаем
Предками тюрков была группа семей гиен-ну, носящая клановое имя
Ассена. Было также записано (стр.100), как третий тоба император в 433 году A-shih-na.
присоединил к себе владения Цугу; нам говорили,что когда это случилось, то 500
семей клана Ассена убежали во владения жуен-жуен и в течение жизни нескольких
поколений занимали южные отроги Золотых Гор недалеко от города Шань-тан в Chin Shan.
нынешней провинции Кан Сю. Во времена Цугу этот город звался Кинь-шань
(означает «Золотая Гора») и мы знаем (стр. 110), что Зарун и Дадар держали одного
*

По-видимому автор имеет в виду Cordier, Henri. Ser Marco Polo: Notes and Addenda to Sir Henry Yul’es Edition.
London : John Murray, 1920 ( перепечатаны заметки и обзор к книге о Марко Поло, изданной в 1903 г.) – В.М.

119
из своих дворов около этого места. Поэтому, действительно, случилось следующее.
Цугу, гиен-ну принц княжества Лиан, правящий в Кань-чоу Фу, должен был
уступить сиен-пи империи династии Вей и некоторые его люди, симпатизируя
группе Ассена, препочитающей правление гиен-ну по сравнению с сиен-пи, ушли
на небольшое расстояние на часть цугу владения, которая была ближе к жуенжуен, или на ближайшую часть жуен-жуен империи. Здесь из-за шлемообразного
вида определенного холма, они приняли национальное название Тюрк или
«Тюрки», слово, все еще означающее «шлем» по-меньшей мере по некоторым
тюркским диалектам. Такое подобие в названиях среди незначительного ряда
холмов в регионе Этцинай и Киньшанскими или алтайскими горами Восточной
Монголии дало повод французским исследователям (и, возможно, до некоторой
степени даже китайским историкам) располагать первоначальных тюрков на севере
Пустыни и дать черезмерный вес к некоторым мифическим происшествиям,
ставшим нам известными через предания. Мы можем сослаться на одного из них, их полагаемое происхождение из волчицы, - поскольку этот миф повторяется в
связи с другими тюркскими племенами и имеет что-то с символическим
использованием ими волчьей головы в специфических функциях. Однако, в этом
случае, как и в других, связанных с нашим объектом, мы отметаем паутину мифов
и басен и ограничиваем себя такими простыми материями фактов, которые могут
быть представлены из китайских записей.
Тюрки служили жуен-жуен в качестве работников по железу, искусству, в
которых им не было нужды повышать свою квалификацию даже в таком
высокоцивилизованном центре, как Лиань. К концу 5-го столетия племя набрало
силу и впервые появилось на китайской границе для целей торговли и покупки
шелка и шелка-сырца для набивки (шерстью). Здесь опять простые тюрки должны
были находиться на границе : абсурдно полагать, что их тогдашние хозяева жуенжуен позволили бы им приходить за тысячи километров из Алтайских гор для того,
чтобы сделать их друзьями Китая. Здесь также мы еще раз видим бартерную
торговлю древнего гиен-ну лошадьми за шелк. (В своем 1912 года издании
Гиббона, т.3, профессор Бари признал эти и другие положения, касающиеся тюрков
и гефталитов; и он опять сам мне объяснил действительные слова Вопискуса,

T’u-chueh

120
ошибочно цитированные Гиббоном (стр.71) в связи с триумфом Аврелия.
Требование тюркского принца Тюмена выдать ему замуж принцессу жуен-жуен

T’u-mên

закончилось, как мы видели (стр.112), поражением Анакуе «кузнецами-рабами»,
как принц их называл. Вслед за тем (в 555 г) Тюмен принял ханский титул и
именовал себя Или каганом (возможно, «Илханом», однако, в любом случае Бумин
каганом по тюркским надписям). Он правил лишь один год после этого. (Мы не

Возможно
Pu-ming,
Ср.стр.129

знаем, что значит по-тюркски слово или; оно встречается часто; однако, оно не
имеет ничего общего с известным городом Или около Кулджа; хотя оба слова
имеют, не неправдоподобно, тоже самое начало и значение; следует более
тщательно изучить работы Томсена и Радлоффа). Он звал свою жену Хатун или

K’o-ho-tun

кагахатун, слово, которое, нам говорили, эквивалентно слову Инчи гиен-ну. Все и Ha-tun.
это весьма резонно. Когда пал гиен-ну, сиен-пи занял их титул Жания до тех пор,
пока сам не изобрел или не ввел титул хан или каган (кахан). По части гиен-ну –
это жуен-жуен и тюрки – все больше приобретая превосходство над тунгусами, они
не неестественно приспособили этот титул для себя.
Описание тюрков довольно полное. Принцы крови звались тегин, который,

t’ê-kin.

возможно, полагается монгольским словом дере по Палладиусу и каждая отдельная
племенная команда называлась шэд. Однако, теперь ясно, что китайские

shê.

иероглифы кин и лег (так похожи) в 90 процентах случаев были ошибочно
напечатаны и что тегин является действительным тюркским словом. Их наиболее
высоким рангом был кюлючур; затем пришли апо, герифэ, тудун и джигин –
насколько мы можем догадываться о звуках, имеющих цель созвучить легкое
переходное китайское произношение этих данных. Нам также говорили, что
персональные характерные черты по обычаю использовались для обращения и
индивидумам, которые также именовались по названию животных или предметам
еды. Слова шэпоро и багатур применялись по отношению к храбрым людям имы
находим эти или близкие к ним слова, повторяющиеся через всю историю тюрков и

Ch’u-lü
(или
li)chüeh,
apo,
Hsieh-li-fa,
T’u-t’un,
ssŭ-chin; и
ch’ili-fa, или
ssŭ-li-fa.

shê-po-lo,
Mo-ho-tu.

уйгуров. К толстому и неуклюжему человеку обращались словом сандало, san-ta-lo,
поскольку слово далобиен обозначало согнутый рог для питья. (Это замечание ta-lo-pien
интресно потому, что мы уже на стр.109 делали ссылку на Далобиан хана,
персонажа, которого, согласно Шулеру, посетил Зимарахус). Высокие посты

121
предназначались для высокознатных и могли быть заняты лишь родственниками по
отцовской линии, - по системе, которые напоминает «десять рогов» гиен-ну
(стр.19). Коли или кари означает «старый»; отсюда кари тархан, - тархан является
словом, с которым встречаемся по поводу послов или советников. «Конь»

ko-li.
ta-kuan.
ho-lan.

назывался горан, отсюда квалификации Горан-суни и кюл-суни в ссылках на
Su-ni;

военоначальников. «Черное» есть кара-пиен, отсюда Кара-чур, чиновник высокого chüeh
ранга и всегда старый мужчина. (Слог пиен или биен таким образом появляется K’o-lopien.
излишне в двух словах и должен быть слипшимся суффиксом тюркского языка).
«Волосы» называются соко; отсюда термин соко-тудун, типа провинцального
губернатора. Пени-йекхан значит название для «напитков брожения» и йекхан

so-ko.
P’u-ni-jêhan.

обозначает генерала, контролирующего исполнительных чиновников всех рангов. (
Кто-то может усмотреть здесь случайно синекдоху и толковать обязанности
генерала как «служащего за осмотром угощения вином»). «Мясо» называлось an-shanанджан; отсюда мы имеем анджан-куни, кто управляет семейными делами в
королевском дворце. Иногда они

дополнительно дают лин-каган, где лин есть

chüni.
lin.

«волк», со смыслом, характеризующего алчного и убийцу. Были также каганы, чьи
степени были ниже ябгу, слово, значащее «молодая кровь королевского дома». ye-hu
Члены великих семей, спокойно живущих дома, назывались и-каган, из тюркского

или
shê-hu.

слова и, «дом», со смыслом о живущем в доме кагана. – Не так то легко проследить
течение тюркской мысли обо всем вышеприведенном, однако без сомнения
компетентные исследователи старины и филиологи с помощью Радлоффа* и
Томсена** – открывателей Старого Тюркского языка, - будут в состоянии сделать
их существенную идентификацию.
Наследником Тюмена был его сын Кара (552) и затем пришел брат Кары K’o-lo
Ch’i-chin,

Джигин, именуемой также как Йенин, Мукан Каган (552-573) и отец Далобяна. Yen-yin
(Мукан был племянником и Тюмен был старшим братом Истэми Кагана,
записанного на каменных надписях : по-китайски эти личности записаны как Шихтиен-ми и Се-ти-ми – возможно, Стембис – по-гречески, Дизабул – по Зимархусу,
*

Опыты словаря тюркских наречий В.В. Радлова. Versuch eines Wörterbuches der Türk-Dialekte. М.,
Из-во восточной литературы, 1963. Фотомеханич. переиздание.
**
Thomsen, V. Alttürkische Inschriften aus der Mongolei. Zeitschrift der Deutschen morgenländischen
Gesellschaft, 78, 121-175 (1924).

122
Силзибул – по Менандеру. Шулер, возможно, получил слово Далобян из старых
французских источников, однако, не имеется никаких европейских или персидских
источников для идентификации тюркского хана Дизабула (стр.109), к которому
Юстиниан послал Зимархуса с китайцем Та-ла-пиен; старые переводчики говорят,
что Далобян был сыном Муюи, где китайские иероглифы кан и йе становятся почти
неразличимыми, когда

напечатаны. Здесь мы ничего не можем поделать с

расколньичеством, которое ведет Далобяна на запад : мы должны обсуждать
вопрос позднее). Вид Мукана, очевидно, был более ошеломляющим чем
вдохновляющим : его лицо было очень красным и почти 30 см шириной : его глаза
были словно стеклянные и его нрав был деспотическим, но проницательным.
(Аттила был описан готтом Джорданом*, как имеющего большую голову, смуглые,
глубоко посаженные маленькие глаза, плоский нос, редкие волосы; широкое,
короткое тело.) Он разгромил остатки жуен-жуен и ( с помощью дальнего Истэми) Ye-t’a
гефталитов; отбросил катайцев на восток, аннексировал племена на севере и

Ch’i-tan

держал известное владение за Великой Стеной. Его империя простиралась с
востока на запад более чем на 4 800 км, с западной стороны Залива Лиао Тунь до

Hsi Hai

Восточного Моря (что здесь должно обозночать или озеро Балхаш или Иссык-куль)
и 3 200 км от пустыни на юге до Северного моря (что должно быть озеро Байкал). Pei Hai
Китайцы дают очень скудное описание лосей, снежных башмаков для охоты,
собачьих упряжек, «рыбчешуйных» и других татаров на севере, образовавших
часть тюркской и катайской империй различные времена; однако, населенность
была так скудной ( остается по сей день), их влияние так было мало и их сила была
столь незначительной, что они с данного момента могут быть опущены из
дальнейшего рассмотрения, за исключением того, чтобы где-либо то или иное
племя будет упоминаться для специфических целей. Не имеется ничего, чтобы
показать, что китайцы когда-либо проходили так далеко, скажем, в Сибирь или они
когда-либо имели даже слабое представление о реальном Северном Море, кроме
того, что они,возможно, наблюдали реки, текущие на север или им рассказывали об
этом.

*

E.Gibbon. The Decline and Fall of the Roman Empire. A.A. Knopf. New York. Toronto. 1993. p. 395.

123
Возвратимся к еще неразделенным тюркам. Их манеры были те же, что и у
древних гиен-ну. Они различались в том, что когда их владыка наследовал
впервые, высокие чины в его ближайшего окружения проносили его, сидящего на
ковре, девять раз в день и при этом его офицеры оказывали ему всякий раз знаки
глубокой почести. (Возможно, этот ритуал исторически связан также с войлоком,
на котором короновались Чингиз хан и его наследники). Когда церемония
заканчивалась, его сажали на конь с шелковой веревкой или шелковым платком ,
туго завязанным вокруг шеи так, чтобы он только не задохнулся; после того, как
веревку отпускали и его быстро спрашивали, как много лет он намерен править.
Поскольку его разум был в состоянии сильного смущения, то он, возможно, не
смог обдумать свой ответ; тем не менее, каков бы не был ответ, его офицеры
брали с него слово. Их оружия включали луки из рогов, поющие стрелы (стр.15),
кольчуги, щиты, мечи и ножи. К их склонности к показухе можно отнести вуг-дуг , fu-li
который, будучи золотой волчьей головой, устанавливалась на конце деревка
штандарта; и их охранники звались вури, что на языке Хия или тангутски означает fu-ri
волк, так что они всегда держали в уме о своем волчьем происхождении. (Это
относится,по-видимому, к исчезнувшей гиен-ну династии Горен (стр.80) и не тоба
династии, вырастающей от нее, которая как мы увидим, осела в Хиа или Ордос в 9ом веке : однако, следует напомнить ( стр.110), что личное имя третьего тоба
Императора было Вури и ху-ли все еще по-китайски означает «лиса»; эта сильная
династия Хиа или тангутская 9-го века просуществовала до тех пор, пока Чингиз
хан не разрушил ее почти перед своей смертью в 1227 г). При мобилизации войск и
кавалерии или сборе налогов в виде скота или подобного они всегда вытесывали
необходимое число на куске дерева, добавляя стрелу с золотой зазубриной,
запечатанной воском в качестве знака честности*. ( «Широкая стрела» или
некоторые называют как «широкое А» друидов был знаком власти : он все еще или
был при последней империи «ордером» на смертную казнь в Китае.) Они обычно
ожидали до конца луны, чтобы начинать свои рейды (старая гиен-ну привычка
атаки на прибывающей луне). Что касается наказания , то мятеж и домашние

*

Друиды - члены дохристианского ордена священников древних кельтов в Галлии, Англии и
Ирландии – В.М.

124
преступления

наказывались

смертной

казнью;

распутность

наказывалась

кастрацией или расчленением тела пополам. За ранение глаза во время ссоры дочь
давалась в качестве компенсации : если не дочь, то жена должна была дана до тех
пор, пока не будет таковой. За рану конечности платили конями. За кражу
следовала плата в 10-ти кратном размере от взятого. В случае смерти труп клали в
палатке; сыновья, внуки и другие родственники обоих полов закалывали овцу или
коня и клали их перед палаткой, резали лица ножом (как было сделано после
смерти Аттилы) и ждали, пока кровь и слезы вместе стекали с лица; («кровяное
плаканье» все еще является китайским видом плача главного плакальщика). Такая
процессия повторялась семь раз. Те, кто умирал весной или летом, не клались в
могилу до листопада или те, кто умирал осенью или зимой – до полного весеннего
цветения. Возводились камни с посмертным знаком или подписью на месте
погребения, причем количество камней изменялось от количества убитых
покойным во время его жизни. В этот день каждый, мужчины и женщины, одевали
свои лучшие одежды и возможные украшения и собирались на могиле (также, как
и Высокие Телеги). Если любой мужчина почувствовал, что девушка ему нравится,
то он посылал предложения о женитьбе (как у сиен-пи) и, как правило, родители
принимали

предложение.

Хотя

тюрки

мигрировали

без

фиксированного

местопребывания, однако все имели свои доли земли (как у гиен-ну). Резиденция

Tu-chin
(высокий
звук)

каганов находилась на холмах Тукина (точное расположение, к сожалению,
неизвестно, однако, должно быть, где-то

севернее пустыни) и каждый год он

отправлялся приносить жертвы волосам своих древних предков (как это делали
Жания гиен-ну). В середине 5-го месяца луны (точно так, как и гиен-ну) он собирал p’o-têngдругих людей для жертвоприношения духам и Небу. Приблизительно в 240 км от
Тукина находилась величественная и знаменитая гора по названию путенжири,
что на языке Хиа значит «дух земли» (возможно, слово тенгри, «небо» является
частью ее), которая была лишена какой-либо растительности. Их письменный язык
похож на язык Ху (скоро после того, как эти слова были написаны в 1894 году,
профессор В.Томсен* и Др. В.В.Радлофф** прислали мне свои чудесные открытия
*

Thompsen, V. Inscriptions de l’Orkhon, dechiffres par Vilh. Thomsen, Helsingfors, 1894
Радлов В.В. Атлас древностей Монголии. Труды Орхонской экспедиции. Санкт-Петербург, 18921899. Вып. 1-4.

**

i-li.

125
тюркской каменописи, ведущей к практической реконструкции старого тюркского
языка) : однако, они не знали календарь, просто руководствуясь степенью
зеленостьи растений. Мужчины находили досуг,играя в кости и женщины в
футболе (возможно, типа шарика для бадминтона). Они пили кумыс (? камос

καµου.

Аттилы) до опьянения и пели песни-частушки. Они развлекались благоговением
перед добрыми и злыми духами.
Это

является первой ссылкой о

любом письменном символе, за

исключением китайской, с которыми мы встретились в главах, касающихся татар.
Однако, китайский путешественник Хуань-Чван**, который посетил западных
тюрков около 630 года, нашел модифицированную форму индийских букв,
находящихся в использовании в государстве Куче, которое, как мы видели (стр.98),

Kwei-tzŭ
или
Ch’iu-tzŭ.

стал проконсульским центром 20 лет позднее. История династии Суи говорит о
книгах Ху, полученных из западной Азии Последующей династией. Я верю, что
персы, в основном, использовали греческий алфавит во время переходного периода
от старой клинописи и к арабскому алфавиту. Китайцы обычно называют санскрит

fan.

*

и пали фам или вам, с помощью которых они имеют в виду «брахм»; или иногда
баламен, через которого они имеют в виду «брахман» (см. стр.111). Очень скоро
после того, как события были записаны, китайцы и тибетяне составили двуязычные
соглашения на китайском и на варианте санскрита; (наша эскпедиция на Лхассу в
1904 году нашла идентичные договорные камни на месте); и приблизительно в
тоже самое время (635 г н.э.) пришли несториане со своим сириак, ( я дал об этом
полный отчет в Dublin Review, 1902 , после чего были опубликованы
многочисленные другие варианты). Правда, пожалуй, как тогда, так и теперь в том,
что китайцы знали почти ничего о предмете и что неопределенность историка в
каждом случае означает его невежество.
Напомним, что когда Джиигин или Мукан стал достаточно сильным, он
добивался от Восточной Вей тоба династии, тогда находящейся в руках семьи
**

1. Имеет в переводе на английский несколько имен, в частности, Hsien-tsang. Переводы его
записей на английский осуществлены Т.Watters(1904) и S. Beal(1884). Дается описание многих
тюркских ханств и поселений, включая Самарканд, Ташкент, Бухара и озер Балхаш и Иссык-куль.
Читатель может познакомиться более подробно с переводом из Интернета:
www.iras.ucalgary.ca/~sylvia/Hsien-Tsang. 2. Julien, Stan. Histoire de la vie Hiouen Thsang et de ses
voyages dans l’Inde entre lea annêes 629 and 645 de notre êre. Paris, 1853.

p’o-lo-mên.
T’u-fan
или
T'u-po.

126
жуменов, чтобы жуен-жуен беженцы были выданы тюркскому посланнику для их
хладнокровного истребления (стр. 112). Последующей или Северной Чоу династии
император Ву Ти, который был сыном жуменовского интригана под вопросом,
женился на дочери Мукана. Мукан был унаследован в 572 или 573 году его братом
Тапором, который первоначально был младшим каганом на востоке, в качестве T’a-po.
Верховного Кагана. Он в своем распоряжении имел несколько сот тысяч воинов и
два сиен-пи императора династий Чоу и Ци Северного Китая его боялись так, что
они были лишь рады заключать союзы путем устройства женитьб и не
останавливались ни перед какими расходами для достижения его доброй воли.
Каждый год они посылали ему 100 000 кусков шелка. Тюрки на восточных
метрополиях пользовались щедрым отношением, их бывало там иногда тысяча,
«одетых в шелк и угощаемых мясом». Тапор оказывал мало благодарности за это,
просто отвечая : - « Пока мои два сынка на юге исполняют свои обязанности, я
никогда не буду желать большего».
Свирепый тюрк показал себя восприимчивым к смягчающей роли религии.
Среди своих пленных войны был китайский буддист s’ramana**, который

Hui-lin.

разъяснил Тапору идеи предопределенности и вечности ( почти также как 650 лет
спустя таоиский отшельник из Китая смягчил сердце Чингиз хана на диких
просторах Трансоксонии; см. также стр.111 о влиянии буддизма). Он также внушил
Тапору о том, что империя Ци обязана своим богатством и мощью буддизму. Тапор
послушался этим урокам, основал монастырь и отправил посла в столицу Ци в
нынешней провинции Хунань для того, чтобы приобрести буддийские книги. ( Это

Yeh.

было почти в тоже время, когда буддизм был внедрен через Корею в Японию).
Тапор наложил на себя некоторую долю жесткой дисцплины, построил пагоды и
соблюдал обряды религии, лишь сожалея при этом, что не родился в Китае. Когда
беглый принц разваливающейся династии Ци нашел убежище у него, Тапор
совершил вылазку на Пекин и объяснил это местью за ссыльного; однако, на
предложение соперничающей династии Чоу жениться на ее принцессе, Тапор
выдал своего принца-беженца.
*

Пракритский язык буддийской клинописи – В.М.
**
монах –В.М.

Shê-t’u, YiHis-chi.
Sha-po-lio

127
Тапора унаследовал сын Ирски - Шипду (581 г н.э.), который взял титул
Шэпоро Каган (ср. Шеперо, стр.120), чье правительство находилось на Тукун Горе

An-lo.
Tu-lo.

: предварительно он совещался о себе с местными ханствоми, как было описано
выше. Сын Тапоро Амо занимал долину реки Тула в качестве второго кагана.
Далобян (см. стр.109, 120), сын Мукана от менее знатной жены, был недоволен
таким соглашением, однако его успокоили на время со статусом Апо хана и
отправили назад со своей ордой. Шэпоро был смелым и популярным принцем,
вследствие чего все племена на дальнем севере подчинились ему. Женитьба
императора Чоу династии Ву Ти на дочери Мукана привела к вторжению более
десяти тысяч жадных тюрков в западную метрополию и в буквальном смысле,
одетые в шелк и наслаждающиеся мясом люди надоели всем, когда дом Суи (581 г
н.э.) добился наследования трона и распустил все недоходные службы. Принцесса
Чоу ,которая вышла замуж за Тапора начала мстить за свои семейные невзгоды,
возникшие из-за Суи династии, путем устройства вторжений на западной линии
границы и уводом оттуда всего имущества. Новый Суи император немедленно
издал декрет, провозгласивший его стремление не пособлять более варварской
наглости и направил свою армию, что заставило Шэпоро обратиться в бегство.
Положени для тюрков становились хуже тем, что на их землях господствовала
разруха и они дошли до того, что начали молоть кости для еды, чтобы выжить. Тем
не менее, несмотря на это Шэпоро, через своего брата ябгу Чулагу, объявил войну Ch’u-loпротив Апо, который вынужден был бежать на запад и искать защиту у дяди hou.
Ta-t’ou.

Шэпоро Дардё ( по-гречески Тарду), самопровозглашенного Буха кагана западных Pu-ch’ie.
тюрков, которые теперь стали совершенно отдельной нацией вместо мелкой
провинции и были в состоянии постоянной войны против северных тюрков или
своей Родины. Во время этого сражения апарская ветвь канкалов по названию
тёлёс получила возможность увезти семью Шэпоро; однако императоро Китая
получил пленных обратно и возвратил их к Шэпоро, который был так обрадован,
что вступил в соглашение, признающее Пустыню границей между Китаем и
Тюркией. ( Пользуясь случаем, следует напомнить, что Жюльен* , по-видимому,

*

Julien, Stan. Memoires sur les Contrees Occiddentales, traduits du Sanskrit en Chinois, en l’an 648, par
Hiouen Thsang, et du Chionois en Français. Paris, 1958. Vols.I and II. – В.М.

Apah.
T’ieh-lê.

128
думает, что эти апары (которые появились в тюркских каменописях) могли быть
аварами; Шавань правильно это отвергает). Интересно отметить, какие титулы
тюркский монарх дарует себе : - « Шипду, Шеперо Бага каган орды Или-кюлу
Великой Тюркии». Следует отметить, что он использует модифицированную
форму вышеуказанного слова шепоро и не слово Шэпоро или Шэпорио, данное ему Shih-po-lo.
имя китайцами. Мы не можем помочь предположению, что два последних слога
Дизабул должны быть каким-то образом соединены

или со словом ябгу или

(меньше всего вероятно) с Шэпоро, в особенности, когда римское посольство, как
говорится, нанесло визит хану на алтайских горах в 568 году, что на 12 лет раньше
до исчезновения династии Чоу; тем не менее необходимо более тщательное
исследование греческих авторов прежде, чем полагать указанную гипотезу как
догму. История Персии или Европы делает это совершенно ясным

словами «

Тюрки достигали границы новой империи (сасанидов), расширяя свои владения
через королевство Великого Эфталита, силой оружия и предательством вождя
ефталитов Катулфус, в то время как они достигли также повиновения согдианов и
других

племен

трансоксианского

региона,

находящихся

первоначально

в

подчинении эфталитов.» Уверяя пока о божественном праве тюрков и их равенстве
с Китаем, тем не менее Шэпоро признает, что более не могут быть два императора,
как и два солнца и называет себя вассалом. Одна запись говорит, что он лил слезы
стыда, когда китайский посол настаивал на унизительных формах преклонения.
После его смерти в 587 году император отдал ему дань в виде приостановления
всей деятельности двора на три дня.
Шэпоро унаследовал после различных семейных соперничеств и разладов
T’u-li или

его племянник Дули Каган, к которому император отправил принцессу в качестве Jan-kan
невесты. Замысел императора заключался в том, чтобы посеять разлад среди или Ch’ijên.

кочевых возбуждением ревности и около 590 года состоялся частый обмен
140

послами. Теперь Дули двинулся с северных частей, где он первоначально
располагался, на «старый город Дукин». Если имеется другая возможность сказать Tu-chin.

(Звонкий

«Тукинские холмы», то мы должны предполагать,что последнее место было или

низкий

недалеко от Северной Шеньси, где стояло центральное племя гиен-ну под тон.)
руководством Багадура и также Южная Орда под руководством второго Хюганжа

129
(стр.65). Сын Шапоро был рассержен этой демонстрацией предпочтения, уговорил
Буха на западе для совместного нападения на Великого Кагана и устроил бойню
большого количества его родственников. Это обстоятельство вынудило Дули
искать защиту у китайцев : был построен город для него в северном Шаньси и Ta-li

Ch’eng

после смерти его жены вторая принцесса была послана ему в жены. Поскольку его теперь
враги не давали ему покоя, то ему было приказано продвинуться вовнутрь Стены и

Hwai-jen)

ему также отдана страна Ордос со значительной частью тракта на юг; для него
были вырыты огромные каналы подневольными рабочими, очевидно, с целью
установления его владений или, возможно, для ирригации. Между тем китайская
армия направилась против сына Шэпоро, который был убит собственными
людьми. Другие враги Дули, внук Тюмена и другой брат Шэпоро, были T’ieh-lê.
разгромлены канкалами. Тем не менее последние вместе с некоторыми старыми Hsi (Hi and
сиен-пи племенами решили мигрировать в Китай и присоединиться под штандарт Shih)
Дули.
Дули теперь носил новый титул, данный ему первым Суи императором и,

Ch’i-jên.

когда имперский приемник, праздный сумасшедший Юань Ти пришел к власти
(604 год н.э.), то два монарха встретились на Великой Стене в севрном Шеньси. ( Yü-lin.
Следует отметить, что действительным титулом Дули был Ки-мин; тем не менее,

Ch’I-min.

после того, как династия Тань сместила Суи, слово мин (народ) был заменен во
всей литературе на слово йен (человечество), невзирая на табу, в знак почтения
действющего основателя.). Следуя прецеденту с Хюганжа, второй Суи император
дал тюрку ранг выше всех грандов империи, жаловал ему аудиенцию, свободную
от всех унижающих церемоний, в своей обуви, мечом на поясе и исключил из
необходимости произношения его частного личного имени (Юан-кан) : 200 000
кусков шелка были распределены между вождями племен, из которых здесь было

«Не имя»
Pu-ming,
ср.
стр.120.

представлено 2 500. Затем император отправился на лодке в лагерь тюрков или в
орду на Северном Шаньси, где Дули с колени вручил Юан Ти кубок вина. На Yun-chung.
следующий год была жалована другая аудиенция и прием, данный императором
тюркскому брату, был еще более великолепным.
Дули наследовал в 599 году его сын Тукир, обычно известный как Сибир

Shih-pi, or

Каган. Теперь тюрки вновь стали так сильны, что опять начали использовать T’u-chi.

130
(китайцы – В.М.) старые приемы возбуждения ревности среди них. Так одному из
его братьев, командующему отдельным шэд, была предложена в качестве невесты
принцесса

и

отдельный

титул.

Сибир

был

настолько

рассержен

этим

обстоятельством, что совершил внезапный рейд на императора, когда он
наслаждался холодной погодой в своей летней резиденции (не так далеко от места,

Fên-yang.

где Багадур окружил 800 лет тому назад первого Императора династии Хань), и
мог бы быть взят в плен, если бы пограничный батальон не подоспел, чтобы
воспрепятствовать этому. Это случилось осенью 616 года. Во время анархии и
упадка, которые предшествовали упадку династии Суи, бесчисленное количество
китайцев нашли убежище у Сибир, чья сила начала угрожать самому
существованию Китая. Он дал убежище беглой императрице Суи и каждый из

Hsiao Hou.

многочисленных претендентов на имперский трон « глядя на север, объявлял себя
его вассалом». По-видимому, возрастаящая сила катайцев еще не была разрушена
тюрками, чья империя простиралась от земли гей и катайцев на востоке до земель Hi; K’i-tan.
их сиен-пи сородичей тукгун или туюгун на западе : вся группа государств
Караходжо и Пиджан признали протекторат Сибира над ними и он имел в своем Kaoраспоряжении более миллиона лук; тем не менее, не очевидно, что его власть

ch’ang.

достигала Персии, где в его время имело какое-то влияние лишь западная ветвь
тюрков.

Глава II
Период войн с Китаем и падение империи Гери
Среди претендентов на имперскую власть в Китае был Лю Юань, чей отец
был

женат

на тюркской

жещине из

семьи

Дуку.

Где-то

европейским Tu-ku.

исследователем было установлено, что она была христианкой, что, если даже
неверно, но не так невозможно, так как сюда прибыл несториан Олопен в 665 году A-lo-pên.
во время правления ее внука Ли Ши-мин, который издал эдикт в пользу
христианства. Ли Юанем были отправлены послы (см. стр.75), чтобы заполучить
помощь Сибира и тюркский каган направил своего канкал тегина с подарком из
коней и подразделения из 3 000 воинов для помощи основателю династии Тань,
воюющего тогда в восточном Кань Шу. После того, как династия Суи

131
окончательно перестала существовать, бесчисленное количество подарков было
сделано Сибиру, который послал Кутлук тегин в качестве своего посла в
метрополию (кутлук по-тюркски означает «счастливый», что как уже было
показано на стр.19 , кажется, производное от слова кутту, испольуемого в древние
гиен-ну времена). Однако, два года спустя мы находим Сибира, плетущего заговор
с двумя соперниками-претендентами на трон Китая и продолжающего устраивать
рейды в Китай в традициях добрых старых времен. После смерти Сибира, его сын
был найден как слишком молодым для вождя ханства и поэтому его брат был
избран на этот пост с титулом Чула Каган, а сыну было отдано ханство на востоке.

Ch’u-lo.

Чула взял в жены вторую Суи принцессу, отданную его дяде Дули :
предпологается, что эта леди служила в том же качестве и Сибиру; на деле, Суи
император сказал ей «Следуй обычаям страны», когда об этом она его спросила
(см. стр.52). После того, как он узнал о смерти Сибира, Тань император оказал
честь его памяти устройством плача по нему и закрытием своего двора на три дня;
он также приказал всему составу своих чиновников отправиться к гостинице посла
тюрков и выразить свои соболезнования. Был направлен специальный посол для
выражения симпатии Чула и доставки подарка для похоронного взноса в 30 000
кусков шелка для набивки.
Выходит, что беглая Суи императрица и одни из молодых принцов пали под Императри
когти китайского претендента на трон, который установил государство в Ордос или ца
вблизи него и назвал его «Великий Хиа». Он был разгромлен и казнен Ли Ши-мин
в 621 году. Чула дал хороший прием беженцам в своем ордо и присвоил ранг

Hsiao.
Chêng-tao.
Tou Chientê.

молодому Суи принцу. Все китайцы, которые присоединились к тюркам, были
поставлены под юрисдикцию этого королевского потомка, который имел свое
жилище где-то вблизи современного Куэй-хва Чен : здесь насчитывалось не менее
чем 10 000 китайцев под ним : ему был предоставлен официальный штат и его
продолжали посещать правители Суи императоров. Чула послал 2 000 человек для
помощи вышеупомянутому сыну Ли Юаня, знаменитому Тан Таи-цун, тогда лишь
известному как Принц Цинь, который под командой своего отца выступал против
многочисленных соперников-претендентов на трон империи. Позднее Чула сам
пришел в один из китайских городов на границе между современного Шаньси и Чи

Tinghsiang.

132
Ли : он получил сердечный прием, на что он и его люди ответили овладением всех
хорошеньких женщин на улицах, - не было ясно, то ли для временной службы, то
ли постоянной.

Hsieh-li.

Чула умер внезапно и его китайская жена сумела обеспечить

избрание его брата Тупи как Гери Каган, поскольку-де ее сын слишком слаб и
слишком безобразен». Полагается, что она скорее думала о своем брачном
комфорте и положения чем о благоденствии тюркского государства, когда она Shih-po-pi.
выражала свое мнение и она не теряла времени, тотчас же выходя замуж за Гери
Кагана. Сын Сибира звался Дули Каган и его не следует путать с его дедушкой,
который носил то же имя (стр.129). Китайский двор выразил свои симпатии
обычным почтительным образом. Гери сперва заигрывал с одним из китайских Hsieh Chü.
претендентов, но император быстрым и благоразумным одариванием сумел
отвлечь кагана от его нежелательного союзника. Был направлен посол для
проведения деликатных переговоров, которые также успешно коснулись для Chang
перевода некоторого экс-Суи генерала, который также угрожал создать проблему. Ch’angГери в своем штате содержал толпу китайских ренегатов, готовых тогда, как и

hsün.

сейчас, бежать туда, где пахнет доходом или силой, и быть достигаемыми : найдя
себя таким образом весьмя польщенным, он распространял непереносимые слухи и
даже вынашивал мысли завоевать завоевать Китай. Поскольку император все еще
не сидел на троне уютно и время было непригодным для внешних осложнений, то
он обращался с наглостью Гери как можно вежливо и пытался держать его в
хорошом настроении юмора, наваливая его подарками. Неблагодарный Гери, во

Yüan
Chünchang.

главе 10 000 конников вместе с неким китайским мятежником с 6 000 воинов
предпринял рейд на северный Шаньси. Войска, посланные против него, нанесли
ему такой жестокий урон, что он запросил о мире по своей инициативе и отправил
в качестве подарка клей как символ о «твердом склеивании нового союза». В 622
году, когода у тюрков была разруха, китайцы предприняли предательскую попытку
взять Конь-города в северном Шаньси, похожий на город, где (говорится на стр.
28), где Жания Кяунджин почти попался в ловушку. Попытка не удалась, как она
того заслуживала, и поэтому не следует удивляться, что Гери позабыл о своем клее
и с помощью Дули безжалостно устраивал рейды на границу в течение нескольких
Li Shih-

лет к ряду. В одном случае принц Цинь (который был черным принцем китайской min.

133
истории и по-видимому, обладал необычной храбростью из-за того, что на четверть
имел тюркскую кровь) скакал лишь с сотней кавалеристов на тюркские линии и
укоряя Гери за нарушение договора, вызывал его на дуэль или на битву с заранее
зафиксированным расположением войск. Гери улыбнулся, однако не сказал ничего,
не вполне поняв смысл предложенного. Принц затем направил рыцаря для
предложения аналогичного вызова Дули, который в ответ промолчал также. Принц
затем обратился к искусству, которое так дорого китайскому характеру, и пытался
работать на ревности Дули. В результате Дули был весьма польщен и другие члены
клана Гери также некоторым образом стали нелояльными и поэтому Гери
вынужден был делать первые авансы императору. Тем не менее следующие два
года он неоднократно вторгался в Китай и даже угрожал метрополису, который
определенно находился на том же месте (Си-ань Фу), где обычно бывал во время Ch’ang-an.
ранних Жания. Гери направил посла для того, чтобы тот расхвалил мощь своего
хозяйна и сказал, что миллион солдат находятся на марше на империю. Принц
Цинь

был

на

высоте

положения.

После

того,

как

посол

прибыл

с

неблагодарностями за все щедроты, которые были оказаны его хозяйну и Сибиру,
принц сказал : - «Я ,пожалуй, в любом случае должен тебя убить для начала!» Эта
угроза заставила бесстыдного тюрка вспомнить о своем униженном положении и
он с готовностью прекратил дальнейшие переговоры, оставляя свободу действий
принцу, который опять, почти без сопровождения, поскакал к тюркским линиям и
обратился к Гери, имея между собой и им лишь очень мелкую часть реки Вей
(около столицы). Tюркские генералы были настолько ошеломлены, что они слезли
с коней и продемонстрировали почтение. Между тем поспели китайские войска и
Гери, видя их силу и зная, что его посол арестован, глубоко был встревожен.
Несмотря на возражения своей свиты, принц вышел вперед для того, чтобы
поговорить с Гери, в то время как две армии молча наблюдали за происходящим.
Принц, кажется, зашел слишком далеко, однако, будучи мастером блефа, он
выиграл день и Гери обратился с просьбой о мире. Это событие, кажется,
состоялось в 626 году, когда принц фактически стал императором, хотя первым
годом его правления, согласно китайской традиции, является первый полный год,
т.е. 627 год. Император возражал : - « Причина, почему тюрки наступали с их

134
полными силами до берегов реки Вей, заключается в том, что они знали о
внутренних проблемах нашей династии и что я только что унаследовал корону.
Вопрос заключалсяа лишь в том, кто будет хозяйном положения из-за
сегоднешнего события. Мое одиночное выступление застал их врасплох и они
были в более затруднительно положении, находясь далеко от своих баз. И, если
следовала бы битва, то мы бы выиграли; поскольку наш блеф сработал, наша
положение

является

чрезвычайно

крепким».

Иммитируя,очевидно,

старое

соглашение с Гюганжа, император отправился днями позже на мост на восточной
части города, где был заколот белый конь, Гери и он сам поклялись на верность
торжественному договору ( см.стр. 45). Затем армия Гери отступила. Главный Hsiao Chü.
министр Тай Цунь

все еще не вник в такую аргументацию или политику

императора, который объяснил : - « Не имеется никакого порядка в тюркской
армии : когда каган один был на одной стороне реки и его генералы почтили меня
на другой, я верил, что мы могли бы легко разгромить их войско, если только я
приказал; однако, мир является первой необходимостью, о чем должен заботиться
государствнный правитель и в противном случае здесь могло бы пролиться много
крови с обеих сторон. Кроме того, если бы мы их победили, то они могли бы
заняться улучшением своей армии и последующие последствия для нас могли бы
быть гораздо серьезнее; поскольку отложением наших оружий в сторону и
приманиванием

их

подарками

делаем

неподатливых

грабителей

более

самонадеянными, мы таким образом обеспечиваем их конечный крах.» Несколько
недель позднее Гери прислал подарок из большого числа коней и овец; однако,
император не принял его и «приказал» ему своим декретом взять его обратно
людям, о которых он заботится. Неизвестно, выполнил ли Гери этот приказ.
В году 627 случилось весьма важное событие. Три племени нации, для чего
мы хотели бы лучшее слово, однако все еще будем звать канкали, а именно, Hsieh-yent’o, Pa-yeсейенда, байкалы и уйгуры подняли мятеж против тирании Гери и прогнали его ku,
Wei-hê.

чиновников. После распада империи гиен-ну эти племена вместе с многими T’ieh-lê.
другими занимали линию горных долин, почти непрерывную, от Каспия и мимо
Балхаша на восток к Байкалу и за ним. Уйгуры и байкалы были севернее реки Тула; Река Chüсейенда были южнее озера Гурун и реки Керулон. (Более восточнее их, которые не

lun

135
были под правлением Высоких Телег, включая многих других, перечисление
которых необязательно здесь, образовали часть сначала жуен-жуен империи, затем
тюркской.) После конечного падения тюрков два или три столетия позднее мелкое
племя уйгуров взял верх и дал имя государству и из-за этого тюркская империя
часто называется Уйгуро-Тюркской. Говоря о «тюркских» расах, поэтому мы не T’u-chüeh
должны забывать, что и тюрки, и уйгуры первночально мелкие племена, были Hui-hê.
адаптированы фрагментами остатков гиен-ну также, как анго-саксоны, мелкие
племена тевтонов, впоследствии дали их имена королевствам, чьи смешанные
народы состояли лишь в малой части из чистых инглизов и чистых саксонов.)
Когда эти племена восстали, Гери послал своего под-кагана Дули для подавления
мятежа; однако, армия Дули потерпела полное поражение и он сам,едва спасся на
быстром скакуне. Гери был разочарован поражением Дули так, что он поставил его
под арест. Возмущенный Дули тотчас отправил императору Китая предательское
сообщение и в результате были посланы войска для помощи Дули против Гери для
их использования, когда это потребуется. Между тем сейенда поставил своего
кагана севернее Пустыни : тот именовал себя как Билга или «Мудрый» Каган и со P’i-ch’ie.
своим сыном и племянником, который наследовал его, причинял значительную
проблему в течение нескольких лет. Байкалы, уйгуры, киргизы и другие восемь Chieh-ka-sz.
племен канкали восточнее Байкала не одобрили независимые действия сейенда и
пошли на покорность к китайскому императору в 648 году. Китаем были назначены
губернаторы или проконсулы на их племенных владениях, которые превратились,
как называли римляне, в проконсульские провинции (ср. стр. 153

Западные

tu-tu-fu.

Тюрки).
Все это печально подрезало крылья Гери, который, более того, навлекал на
свой народ недобрую славу своим термином

« всякие разные татары», под

tsa-hu.

которым, по-видимому, подразумеваются сирийцы, персы и другие из более умных
азиатов : поскольку эти министры и губернаторы разных кровей были и
случайными, и прожорливыми, то результатом явилось возбуждение всеобщей
неприязни по всей кочевой империи. Кроме того, Западная Тюркская Империя
была теперь на своем зените, как это вытекает из описания двора Ябгу Кагана

hsieh-hu

(ср.стр.128) около Иссык-куля, которого посетил всемирноизвестный китайский or

Yeh-hu.

136
путешественник Хуань-чван приблизительно в это же время (стр.125). Ко всем
несчастьям, владения Гери пострадали в течение ряда годов от необычных сильных
снегопадов, в результате чего был недостаток пищи. Гери, лишившись средств,
просто удвоил или утроил налоги, так что было очень трудно собирать их вообще,
и его владения постепенно скатывались к всеобщему восстанию. Поскольку, после
того, как он попросил о мире в отчаянном положении, но необдуманно оказал еще
одну помощь китайскому претенденту на трон (которого он предложил сдать в Liang
обмен получения «свободы рук» по отношению к катайцам), то китайский Shih-tu
император решил, что настало время окончательно покончить с ним. Крупному и
успешному генералу Ли Цин было приказано взять на себя верховное
командование над большой экспедицией, которая должна была наступать четыремя
отдельными колоннами, в то время как Дули и другие дружественные тегины
нашли убежище в Китае. Гери был внастигнут врасплох ночью где-то около Кукухотон или Куэй-хва Ченг и вынужден был двинуть свой лагерь поспешно на так Ting-

hsiang.

называмый «Рот Пустыни» (см. стр. 30) , место, в двух днях прохода на северовосток от города и ,возможно, правильное название первоначального Тендюка.
Отсюда он отправил послов, чтобы доставить Суи императрицу и принца,
очевидно, с целью выигрыша времени. Не зная больше, что же ему предпринять, он
обратился в бегство с 30 000 или 40 000 солдат к Железной Горе в долине Керулон
и послал, как называется по-тюркски, чифширслик с предложением всех своих Chih-shihвладений императору. Хитрый монарх, в то время как посылал послов для ssŭ-li.
отвлечения внимания Гери, приказал Ли Цунь взять на двадцать дней провизии и
поспешить за ним. В результате, Гери, который почти что один, бежал на быстром
коне к орде своего племянника Шапоро Сунишир, был догнан, взят живым, прощен Su-ni-shih.
и ему было дано жилище в Имперских Конюшнях. Историки триумфально
добавляют, что вся территория, 800 лет тому назад отвоеванная у гиен-ну, теперь
принадлежала династии Тань. Это случилось около года 628. Гери скоро начал
изнывать в своем надоедливом заключении в своих новых квартирах, где он
проводил время в пении печальных песен со своими людьми; так, императоро
назначил его в качестве губернатора некоторой области Китая, где бы он имел
много охоты. Однако, Гери отказался быть утешенным. Ему затем был дан более

137
подходящий пост генерала охраны и он умер в году 634 : ему посмертно было
присвоен титул «Дикий». Его людям было разрешено делать с телом все, что было
по их обычаю и он соответственно был кремирован на берегах реки около
метрополиса. Один из его тарханов (по-гречески Турхантос), мужчина, который T’u-kuhun-

был отдан со свадебным подарком для матери Гери, порезал свое горло для того, hsieh.
чтобы он смог сопровожать своего мертвого хозяйна в проявление своей верности.

Ta-kwan.

Это так тронуло императора, что были отданы распоряжения для его захоронения
рядом с Гери; и литератору дали заказ для сочинения пригодной мемориальной
эпитафии для этой пары, которая должна была быть вытесана на камне и
установлена на могиле.
Гери после своего поражения был унаследован его племянником Дули, чье
правительство в начале располагалась на востоке, а именно, севернее реки Верхняя
Лиао или реки Сира Мурен. Катайцы или китайцы* всегда были успешны в

T’u-li,
или
Shih-po-pi.

сохранении своей независимости от тюрков южнее этой реки. Дули управлял двумя
племенами, вышедшими из сиен-пи, по названию Кумок-Гей и Сиб. Первые были
потомками восточной ветви жуменов и вторые, которые никогда не оставляли

K’u-mo
Hsi.
Hsi.

никаких вехов в истории Китая, кажется, были больше гиен-ну чем сиен-пи :
(возможно, нынешние сибе маньчжур-монголы являются их потомками; они были,

Hsi-po.

подобно солонам, перевезены на Или в 1736 году, но они являются низшей кастой
и не связываются брачными союзами с солонами). Династия мужун привела кумокгей наряду с их сородичами катайцами в регион между Сунгари и Пустыней.
Первый тоба император имел случай наказать их в 388 году : он,кажется, достиг

Jo Shui.

реки Амур и среди 100 000 голов различных животных, которых он захватил, были
упомянутые свиньи. Во время последующих двух столетий кумок-гей, очевидно,
привел к двору тоба дань наряду с ширви, рыбочешуйными татарами, предками
нюхенов, маньчжуров и др. всеми, которые все

были тогда неряшливыми,

разводящими свиней, охотниками-дикарями, находящихся бесконечно ниже
стандартов тюрков и катайцев; Мунгуа или Мунгу были под-племенами ширви в
это время; = монголы. После 5-го столетия кумок-гей потерял первую часть своего

*

Не следует путать с китайцами, как их неправильно назвали русские, которые на самом деле
Chinese или по-татарски, чиннар – В.М.

Shih-wei.
Wu-chi
или
Mo-ho.

138
имени и всегда были известны просто как гей. Их обычаи были такими же, как у
тюрков, однако, они подобно катаяйцам, имели специфический обряд завертывания
мертвых как мумии и вешания их на деревьях. Эти два народа тогда являлись
частью удела Дули перед тем, как он стал Великим Каганом. Тем не менее
китайский император не признавал его как Великого Кагана : он имел лишь данный
ему ранг военного губернатора и ему были дарованы квартиры около нынешнего
Пекина. Дули было приказано привести свою админстрацию в соответствие с Shun Chou.
китайской системой : «Ваш тезка и дед», сказал император, «никогда не ответил
взаимностью за благосклонность, данной им династией Суи в его руки, в то время
как ваш отец Сибир был определенно бедствием для них : ваше плохое
правительство потеряло дла вас большую часть вашей орды и вы должны
отчетливо понимать, что вы взяты лишь на испытание». Однако, Дули умер в 631
году от роду 29 лет на пути в китайский двор. Император, который действительно
любил его и «поклялся на братство» с ним, произнес обычные скорбные
причитания

в его память и сочинил эпитафию для памятника на его могиле.

Теперь сиб и гей присоединились к катайцам и платили регулярную дань Китаю.
Сын Дули Гологур унаследовал отцовские почести, однако в 639 году он с Ho-fo-hu.
младшим братом Дули и другими тюрками в императорской охране атаковали
имперский лагерь и объявил себя еще раз каганом. Они почти выиграли; однако, к
счастью, китайский генерал с малочисленным войском прибыл в лагерь во время и
они сбежали через реку Вей в надежде достичь остатков своей орды. Они были
схвачены и обезглавлены, за исключением Гологура, который был изгнан. После
крупного поражения Гери некоторые его люди убежлали в Туркестан, другие – в
Сеянду и многие опять нашли убежище в Китае. До этого вопрос состоял в том, что
делать с тюрками, - по-меньшей мере со сто тысячами их, - кто повиновался. Одна
идея состояла в том,чтобы делать их политическими заключенными, обучать их
сельскому хозяйству и ткачеству и постепенно превратить их в хороших китайцев.
Наиболее влиятельный государственный человек этого времени подумал, что, если
их не истреблять (что, было сказано, было бы кратчайшим и лучшим процессом),
то они должны быть высланы обратно на север от Петли Желтой Реки, будучи
неукротимыми, коварными, попеременно, то раболепными,то задиристыми, так что

Wei
Chêng.

139
нельзя было им доверять : по этой причине Мен Тин (стр.14) и Хань (стр. 32)
династии аннексировали Ордос, так чтобы узел дипломатических отношений
поддерживать хорошо для того, чтобы держать их на расстоянии. Это позволило
устроить в Китае или вблизи него 100 000 человек, которые станут через несколько
лет 200 000, что походит на язвенную червь на спинном мозгу Китая. Династия
Цинь (стр.79) была достаточно глупой, чтобы нанимать гиен-ну для покорения их
соперников и в результате татарские династии Ли Юань и Ши Ли перевернули весь
Китай вверх дном (стр. 75, 76). Эта точка зрения была поддержана известным
филологом и критиком Йен Ши-ку и многими другими лояльными и хорошими
людьми, кто думал, что племена должны быть разделены и сделаны, как можно,
независимыми друг от друга. Однако,император со всеми своими ошибками,
кажется, является наиболее справедливым и великодушным монархом, которого
только Китай имел когда-либо (не считая ранних императоров маньчжурской
династии), решил принять совет сравнительно нижестоящего чиновника, который
взял совершенно моральную точку зрения и спорил, что принципы прав человека и
правда являются универсальными и не зависят от расы и цвета кожи. « Эти бедные
негодяи, остатки их побежденной расы, обращаются к нам в их крайности. Если мы
дадим им убежище и поощрим их к воспитанию в духе правильного и полезного
смысла, они никогда не будут опасными для нас. Никакого вреда не было из-за
нашего квартирования гиен-ну (стр.65) на границе Китая в 50 году н.э. и от нашего
разрешения им сохранить их обычаи и использования их в качестве защитной
работы. С другой стороны, было бы ошибкой попытаться и превратить тюрков в
фактических китайцев и вызывать их подозрения импортом их в регулярные
провинции.» Было решено из восточного владения Дули создать единственное
проконсульство, включая страну Ордос и северный Шаньси. Владения Гери были
превращены во второе проконсульство, включающие в себя шесть провинций. Все
это было до попытки Гологура. Однако, теперь, едва избежав предательство сына Li Ssǔ-mo.
Дули и его брата, император сожалел о своем мягком решении и решил двинуть
тюрков еще раз к северу от Желтой Реки. Один из местных губернаторов четырех
провинций был избран на пост кагана со своим ордо севернее Петли Желтой Реки.
Хотя этот мужчина был определенно Гериской крови, его цвет лица был таким

Ho-pei.

140
черным, что Чула и Гери всегда сомневались, что он действительный Ассена и
подозревали его как Гу (что значит сарт, сириец, перс или индус) : по этой
причине, хотя ему позволили держать ранг тегин, ему никогда не позволяли иметь
свою команду шэд. Тем не менее он был только одним, кто держался Гери до
последнего и был взят в плен вместе с ним. Его новое владение простиралось от
Северного изгиба Желтой Реки до Пустыни : он был представлен под бой
барабанов и со штандартом и Кагану Билга (стр.135) от сейенда (севернее Пустыни
и южнее Керулона) было приказано под угрозой наказания жить с ним в согласии.
Старые титулы Левого и Правого Целомудренных принцев были пересмотрены в doghri
пользу двух других членов семьи Ассена и им всем было приказано двинуться на или
север на их старые места и освободить китайские границы. Новый каган, чья орда

Hsienwang.

состояла из 100 000 душ, включая реальных 40 000 солдат, показал себя полностью
неспособным управлять своими людьми, которые поднялись против него и пришли
малыми частями на северный Шеньси, спрашивая позволения осесть здесь. Затем
на быстром коне примчался и каган. Ему была дана генеральская должность и он

Shêng
Chou,
Hsia
Chou.

встретил свою смерть в крупной кампании против Кореи, которая теперь была
завоевана впервые и разделилась на полу-независимые провинции под туземными
правителями, подчиняющимися китайскому проконсулу. В качестве примера
шедрого характера Таи Цунь можно напомнить, что когда каган был ранен
случайной стрелой, то он высосал кровь из раны и таким образом сумел
продержать его живым несколько дней, пока он не смог доехать до столицы. Он
был захоронен рядом с отцом императора и в его честь был сооружен мавзолей на
реке Пе-тао в его прежних владениях : это есть речка, наиболее упоминаемой в Pai-tao
истории и , кажется, она расположена в нынешней Мао Минган Монгол резервации

Ch’uan.

к северу от Кукухотон. На этом завершается, как мы можем называть, первый акт
драмы Северной Тюркской Империи.

Глава III

Рост и падение империи Мерчё
Ch’ê-pi.

Среди Ассена принцев был один по имени Чеби, мелкий местный каган где- A-his
то в районе Иртыша, который после падения Гери сделался соперником сейенда холмы

Ko-lo-lu,
San-hsing.
Chieh-ku.

141
(стр.135). Он имел три клана или «фамилии» карлуков к западу и киргизов к Sha-po-lo.
северу, оба которых признавали его протекторат. Он послал своего сына тегин
Шапоро ко двору и пообещал придти сам : однако, он никогда не сделал этого. В Kao K’an.
647 году император решил послать подразделение, чтобы наказать их : это войско
было под командой китайского генерала. Следует отметить, что после того как
двенадцать племен канкалов, Высоких Телег или уйгуров (национальные названия
не зафиксированы) откололись от Гери, император принял их в свое государство и
Lang-shan.

устроил им «большую пьянку», на котором несколько тысяч уйгуров напились T’u-mi-tu.
допьяна и поклялись в сентиментальной верности императору. Хотя и номинально
разделенные на провинции (стр.135) под китайским верховным комиссаром,
сидящим в Куку-хотон или вблизи него, они в действительности были под своим
каганом Тюмедом, который разгромил сейенда, аннексировал их владения и
управлял по доброму старому тюркскому обычаю, что является свидетельством
того, что здесь была нужда в китайской военной помощи. Экспедиция, как
упоминается, была

успешной

и Чеби доставили с триумфом в столицу. Три

племени карлуков, которые некоторое время занимали район Тарабагатая и
присоединились, как наиболее подходящее для их собственных интересов, в
конечном счете к северным и западным тюркам, теперь покоренных Китаем, и их
территория была превращена в три полу-независимых туземных проконсульства.
Киргизы также пришли с данью и продолжали делать это до тех пор, пока
уйгурская империя отрезала и их, и карлуков от дальнейшей связи с Китаем.
Однако, это касается дальнейшего. Таи Цунь умер в 649 году и его унаследовал
его сын Као Цунь, который взял себе содержанку своего отца, - китайской
Екатерины Великой, в будущем способной и пышной императрицы Ву. Таи Цунь,
который был женат на вдове младшего брата и поэтому весьма трудно не видеть
татарское влияние в брачных делах (см.стр.131), так несовместимых с китайским
ритуальным менталитетом. Теперь все тюрки были покорены, новый император
был в состоянии сообщить такое дело Небу на вершине знаменитой горы Тай Шань
в провинции Шан Тун. Более двадцати тюркских вождей, включая по-меньшей
мере одного карлук проконсула, присоединились к императорской процессии и
были награждены вытесанием их имен на каменной плите (она, возможно, все еще

Wu Tsêt’ien.

142
находится там). Более двадцати лет после этого на севере не было никаких
проблем. В 679 случилось всеобщее восстание, - не зафиксировано, почему, - оно
было умиротворено с помощью одного или двух тюркских генералов. Китайцы
или катайцы теперь также были организованы в туземные проконсульства и в 640
году был аннексировано Караходжо; так что китайская империя была почти такой
же великой, какой она была под маньчжурами, исключениями для Тань были лишь Ku-tu-lu.
оседлые или Сарт королевства (от Куче вокруг Кашгара к Хотену) и Тибет. В 683
году Ассена Кутлук, дальный родственник Гери, появился на арене, заставил
несколько племен присоединитсья к себе, совершил несколько успешных рейдов и
объявил себя каганом. Это есть каган элтеров из кошо-цайдам тюркских Tu-hsi Beg.
каменописей, идентифицированных Радловом и др. Он одному из своих братьев
Мерче дал ранг или команду шэд и другому – ябгу. Выходит, что другой семье A-shih-tê
Ассена позволили остаться на изгибе Желтой Реки в то время, когда Таи Цунь

Yüan-chên.

изменил свое мнение и вытеснил всех тюрков из Китая. Этот мужчина,
недовольный как китайский политический чиновник обращается с ним, теперь
предложил свои услуги Кутулуку. Знаменитая императрица Ву,

будучая в это

время в неприкрытом владении троном, направила знаменитого корейского

Hei-ch’ih
Ch’angchih.

генерала по имени Черный-Зуб против восставших. Он был бы удачлив, если бы не
ревность его китайского коллеги, чье преследующее войско в 13 000 человек было
полностью уничтожено. Императрица в своем гневе с глупой женской злобой Pu-tsu-lu.
изменила имя Кутулука на Путсулук, что есть чисто китайская комбинация слов со
значением «бесполезный товарищ». Теперь Кутулук повел свои армии на запад T’u-ch’iпротив тургашей, ветви западных тюрков, тогда занимащих Или, Сужаб и Иссыккуль (Сужаб, обозначающий аб или «река» Суй, был названием столицы западных

shih
Sui-yeh,
или
Su-shê.

тюрков на месте, которое на карте обозначено как река Чу или Чуи Иссык-куля);
однако он умер во время одного из сражений в 691 году. Хотя Кутулук оставил
сына, наследование было узурпировано его знаменитым братом Мерчё, возможно, Mê-chüeh.
величайшего завоевателя всех тюрков. Доктор Радлов сравнивает его с Капаган
Каганом из тюркских каменописей, найденных на вышеупомянутом рукаве Орхон. Hwai-hi.
В 693 году новый каган совершил великий рейд на Шеньси и императрица (которая
сама была бывшей монахиней) отправил одного из своих любовников, буддийского

143
священника,

против

наступающего

с

18

нижними

генералами

под

его

командованием. Священник, разумеется , был полностью без всякого успеха и даже
никогда не встретился с врагом : на следующий год он был выпорот до смерти,
формально за поджог. Тем не менее на удивление всем Мерчё добровольно пришел
ко двору, во многом для удовольствия императрицы, которая возвела его в герцоги
и подарила ему 5 000 кусков шелка. Мерчё после этого отправил посланника с
предложением о союзе. В 696 году катайский проконсул поднял мятеж и именовал Li-Chinсебя «каган без надсмотра». Несколько армий, посланных против него, потерпели chung.
жестокое поражение и в конце концов было решено принять предложение о

Wu-shang
K’o-han

помощи Мерчё, сделанном на условии, чтобы все тюрки в Китае были возвращены
ему. Он полностью разрушил власть катайцев и их владения присоединил к своим
владениям,

которые

теперь

становились

небезопасно

больших

размеров.

Большинство уйгурских земель попались также в его руки, однако три или четыре
племени, включая правильных уйгуров и племя гуннов (как уже было объяснено на
стр.106, по-видимому, остатки тукугунов), двинулись на юг через Пустыню для
того, чтобы обойти его, и расположились на старом тюркском отечестве между
Кан Чоу и Лиан Чоу. Мерче, видимо, не вмешивался в дела киргизов, однако
разгромил власть потомка западных тюрков и послы его наследника спорили за
первенство в китайском дворе с послами тургашей, умомянутых ранее, которые
теперь заменили западных тюрков семьи Ассена. Императрица в признание его
Ta Shan-

услуг присвоил ему, вдобавок к его другим титулам, титул «Великий Жания и yü.
Похвальный Каган».
В 698 году Мерче послал покорное письмо с просьбой быть ее приемным
сыном; он также сказал, что имеет дочь и был бы рад устроить ее женитьбу: он
обновил свое требование, чтобы все тюрки, оседшие в Китае, должны быть
возвращены к нему и просил партию семян с сельскохозяйственными орудиями.
Когда императрица колебалась об удовлетворении всех его требований, он стал
очень выскомерным и даже грозился убить китайского посла. Исходя из
благоразумия, императрица по совету одного из ее министров переместил
несколько тысяч палаток сдавшихся тюркских семей и отправил ему 4 000 тонн
зерна для сева с 3 000 наборами сельскохозяйственного инвентаря, которые все

Yao T’ao.

144
увеличили силу Мерчё и его ресурсы. Что касается женитьбы, она приказала
молодому принцу, сыну ее полу-племянника, жениться на дочери тюрка. Военный
офицер величественного ранга с блестящей свитой и обширным количеством

Yen Hsiu,
сын
Wu
Ch’êngssŭ.

ценных материалов в качестве подарка, был отправлен в качестве эскорта молодого
Фельд-

человека в кочевой двор. Когда миссия достигла южного ордо на Черных Песках маршал
Yen Chih(сомнительное место; по-видимому, между Куку-хотоном и Пекином), каган сказал wei.
фельдмаршалу : - « Я предложил женить мою дочь на потомке имперского дома
Тань Ли и вы теперь привезли мне юнца из семьи Ву! Мы, тюрки, из поколения в
поколение признавали власть дома Ли и я понимаю,

что все еще некоторые

сыновья императора Ли живы. Я должен поэтому идти с моей армией помочь им
Принц

сесть на их законный трон». Он без промедления поставил молодого принца Ву под Hwaiарест, сделал фельдмаршала одним из своих подчиненных каганов и проследовал yang.
для вторжения в регион между Калганом и Пекином. Несмотря на то, что две
армии в 450 000 человек

поспешно направлялись против него, Мерчё взял

некоторые города на пограничной линии Шань Си - Чи Ли, выжигая и убивая
каждую живую душу на своем пути без всякой жалости. Глупая императрица опять
предалась к своей безвредной оплеухе путем изменения его имени на что-то типа
«Мясник-паразит», на что Мерчё ответил взятием еще больше городов и убийством
еще больше официальных чиновников. Императрица теперь своего слабоумного
приемного сына, лишенного трона императора (которого она неизвела до ранга Chanпринца),
назначила
командующим;
однако,
прежде
чем
новый chüeh.

Chung

главнокомандующий начал свой королевский марш, Мерчё до единого вырезал все Tsung
90 000 людей, старых и молодых, обоих полов, образующих населения двух
крупных городов, которые он захватил, и проследовал свободно через Великую

Wu-hui.

Стену на пункте в 48 км западнее нынешнего Юи Чоу (западнее Пекина), жестоко
истребляя все население на своем пути. Один из наиболее победоносных генералов Ti Jênпреследовал его с армией в 100 000 человек; однако тщетно. На следующий год он
своих двух сыновей и сына своего предшественника возвел на высокий военный
ранг с 80 000 человек, которых он разделил между ними и приказал совершать
регулярные серии рейдов : он также увел 10 000 коней из племенных полей (все

chieh.

145
еще существующие) восточного Кань Шу и распространил свое правление на запад Lung-yu.
засчет тургашей, которые были вынуждены искать помощь от Китая.
В 703 году Мерчё направил посла с требованием руки одного из сыновей
императора для своей дочери. Императрица с трудом подавляла свою гордость, в
то время как два сына императора были выставлены для смотрин перед тюркским
послом, после чего последовал обмен дружественными посольствами. В 705 году
вследствие военного заговора против императрицы, император возвратил себе трон
и Мерчё отметил это событие рейдом около нынешнего Нин-хиа, победив Ling Chou
китайскую армию и уводя с собой другие десять тысяч коней из загонов. В 711
году был достигнут успех в походе против тургашей с целью перестройки
Капитулировавшихся Городов (стр.40) севернее Желтой Реки, курс течения
которой прежде образовал тюркскую границу. На северном берегу в 26 км от реки
тюрки возвели монастырь, которого они обычно ремонтировали осенью для

Fu-yün
T’zŭ

молитвы об удачи : затем они отпустили на свободу животных, установили
дежурство и ждали пока станет лед, чтобы можно было перейти реку. Теперь
возникла возможность возвратить всю полосу земель южнее Пустыни и построить
три крепости, каждая из которых прикрывала другую, на расстоянии 220 км.
Центральным из этих городов, где находился тюркский монастырь, был нынешний
Урад, который со времени падения монгольской династии 600 лет назад находился
во владении Урад или Орат лиги монголов : высокая дорога к уйгурской стране
проходила в последнее время здесь. Поскольку он описывается находящимся юговосточнее Тендюка, то ясно, что или Тендюк династии Тань должен был быть
дальше на запад чем Тендюк Катай* или провинция Тендюк должна выходить за
пределы приемлимой площади и военный центр время от времени перемещался.
Восточный город был недалеко от Куку-хотона, Тендюка катайской империи или
Куэй-хва Чена сегодня. Западный город находился на месте, где Желтая Река
протекает между крутыми берегами, хорошо известными

в старые гиен-ну Kao

Ch’üeh

времена. Пространство от них в 160 км на север, до места, которое в современной
Монголии называют Киран Торочай или Киран Холмы, было занято и там были

*

Название, под котором Северный Китай был известен в средневековой Европе. Слово выведено от
имени полу-кочевого монгольского народа хитан. – В.М.

Ki-lan
Tolohai.

146
установлены 180 дымовых сигнальных станций так, чтобы всю территорию сделать
просматриваемой. Все это дало превосходный результат; Ордос был свободен от
рейдов и появилась возможность делать большие сокращения в военных расходах.
После победы над тургашским

каганом Сока и его убийства, владения

So-ko.

Мерчё расширились на 4800 км с востока на запад : катайцы и гей должны были
платить ему дань, почти также, как и их предки сиен-пи должны были платить
гиен-ну, и он имел в своем распоряжении всегда готовую армию в 400 000 конных
лучников. Однако, его огромная сила сделала его тираном и к его старости многие
его вассальные племена стали нелояльными. В 714 году Мерче послал армию
атаковать Урумчи, новую резиденцию китайского верховного комиссара и затем Pei-t’ing.
известную тогда как северная орда : интересно узнавать различные расстояния от
этого места. Сужаб, столица тургашей (стр.142) находилась на расстоянии 1100 км Tokmak
на запад. Киргизская орда находилась на расстоянии 1900 км с северу. Уйгурская
орда была на 1600 км к северо-востоку и 40 дней верблюжьего перехода от
последнего. Хамил находился 480 км на юго-восток и Харашар 640 км на югозапад. Все это указывает на то, что доступные нам карты, в основном, не
правильны. Мы надеялись (1894 г), что будем в состоянии корректироваться новой
картой,

опубликованной

м-ром

Чарльз

Вебером,

российским

министром,

ответственным за Корею, однако этот джентельмен еще не сделал должных
мероприятий с тем, чтобы их продавать в Китае. (М-р Вебер прислал мне копию
карты в 1895 году, однако, только той части ее, которая касается Монголии.)
Нападение не удалось : одному тегину отрезали голову и шурин Мерчё,

Ta-pah.

испугавшись возвращаться назад к тирану, вместе с женой сбежал в Китай : их
хорошо приняли, наградили титулами и щедро обдарили. Это привлело к сдаче
других, в общей сложности, 10 000 палаток : они были поселены опять в стране
Ордо или на петли реки Желтой. Среди них был зять Мерчё. В 715 году Мерчё дал

Hu-lu-ngo.

громадную битву севернее Пустыни и полностью победил тех, кого звали токуз- Chiu
угуз или «девять кланов» канкалов, оседших здесь. В 716 году он опять отправился Hsing
против байкалов и полностью из разгромил на берегах реки Тула. Мерчё Tu-lo.
беззаботно ехал назад, разгоряченной победой, когда внезапно из-за кустов
маленький отряд байкалов набросился на него и отрезал ему голову : ценный Pa-ye-ku.

147
трофей сразу был отправлен в китайскую столицу. (Покойный профессор Томсен* Ch’üehидентифицировал это племя Йер Байирки на Кюль тегин каменописи.) Услышав

tê-ch’in.

эту новость, сын Кутулука Кюль тегин собрал племя, убил сына Мерчё и всех его
братьев, кроме того, большинство его родственников и близких и объявил себя как Mê-chiБилга Каган Левого Тугри Меркрин, обычно известный как «Маленький Шэд». lien,
Hsiao
Этот принц был великодушного характера и однажды выразил готовность выйти в Sha.
отставку в пользу своего подопечного (младшего брата), который, однако, твердо
отклонил

эту

честь

и

удовлетворился

титулами

Левого

Тугри

и

главнокомандущего. Сули Каган тургашей теперь решил, что настало время для

Su-li.

объявления его независимости, в то время как катайцы и гей на востоке также
начали опять приходить в Китай с данью. Это был посол Сулу, который стал
знаменитым в 730 году из-за оспаривания первенства с (северным) тюркским
послом. Брачные союзы теперь заключались Китаем с катайцами и тюрки никогда
более не были в состоянии утвердить свое превосходство над ними.
Был один старый тюрк по имени Тунюкук, который сбежал главной резни. Tun-yüЕго саркофаг и две колонны с 64 строками «плакальной» надписи на чистом

ku.

тюркском языке были открыты в 1897 году фрау Клеменсом* в 48 км севернее
Урги. Его «горестное стенание» подтверждает почти абсолютно тюркскую
историю времен, повествуемых китайцами. Хотя и он был советником Мерче, он
выдал свою дочь замуж Маленькому Шэд и таким образом сохранил свою жизнь; Ya-kwan.
тем не менее он должен был идти обратно к своему племени. Теперь он был
семидесяти лет, все еще он был так уважаем, что скоро популярный голос
потребовал его возвращения; но большое число племен, таких как Арслан, все еще
были не удовлетворены новыми порядками и пришли в Китай. Теперь, когда
последняя партия сдавшихся были расположены в Ордос, как рассказывалось выше
(стр.139), китайский верховный комиссар запретил им носить оружие и скоро
*

Thomsen Vilhelm. Turcica. Etudes concernant l’interpretation des inscriptions torques de la Mongolie et
de la Siberie. Memoires de ls Soc. Fin.-Ougr. XXXVII, Helsingfors, 1916.
*
По-видимому, она есть одна из ученых, трудившихся в 1870-1900 г.г. в Иркутске. Удалось найти
ее или ее мужа письмо к Радлову В.В., опубликованному в : Dr. Radloff’s Vorlhufiger Bericht uber die
Resultate der mit Allerhochester Genehmigung von der Kaiserl. Akademie der Wissenschaften
ausgernsteten Expedition zur acheologischen Erforschung des Orchon-Beckens. Aus dem Russischen
ubers. Von O.Haller.-Bull. De l’Acad.Nouv.ser., t.III (XXXV), 1894, p.353-398. Beilage: 1. Brief des
Herrn D.A. Klemenz an den Akademiker Dr. W. Radloff, p. 367.

A-hsi-lan.

148
после этого он выслал их обратно через Реку. Поскольку отсутствие оружия
сделало их неспособными ни охотиться, ни защитить себя от врагов, они
естественно сильно воспротивились этому и это привело к нескольким сражениям,
в которых они достигли наихудшего : они были вынуждены найти убежище во
владениях Маленького Шэд. Меркрин теперь задумал совершить рейд, однако
Тунюкук отговорил его по причине того, что урожай был хорошим и сила Китая
была грозной; главном образом, однако, потому, что не было реальной причины
для войны; не упоминая о том, что заново собранная орда нуждалась в отдыхе.
Маленький Шэд дальше задумал строительство ряда крепостей и монастырей;
однако, мудрый Тунюкук сказал : « Нет! Тюркский народ мал, даже не сотая часть
Китая и единственной причиной того, что мы были в состоянии бороться с ним
было то, что мы, кочевые, таскали с собой свои провизии на своих ногах и все мы
были сведущи в искусстве войны. Когда мы можем, мы можем грабить; когда мы
не можем, мы скрываемся там, где никакая китайская армия не застанет нас. Если
мы начнем строить города и менять наши старые обычаи жизни, то мы в один
прекрасный день найдем себя всех аннексированными. Более того, главным
смыслом монастырей и храмов является внедрение мягкости характера, в тоже
самое время только жестокие и воинственные правят человечеством.» Эти сильные
чувства вызвали бурные апплодисменты на собрании советников и Маленького
Шэд. Сравните эти слова со словами китайского евнуха-ренегата, произнесенными
850 лет ранее (стр.25).

Глава IV
Воскрешение и окончательное падение
В 720 году верховный комиссар Ордоса рекомендовал, чтобы была
предпринята внезапная крупная экспедиция для захвата тюркской орды на реке

Chi-lo-Ho

Кера (по-видимому, регион Иртыша), при вовлечении для помощи гей и катайцев
на востоке и басмилов на западе. Маленьки Шэд был сильно встревожен, когда Pa-hsi-mi.
услышал об этих приготовлениях, однако, Тунюкук спокойно сказал : - « Здесь нет
повода для паники. В настоящее время басмилы находятся в Урумчи, который Pei-t’ing.

149
слишком далек от катаянов. Я не верю, что когда-нибудь они объединятся или
когда-либо китайская армия дойдет сюда; и, если даже достигнет, все, что мы
должны сделать, это продвинуться на несколько дней перехода севернее, чтобы их
провизии стали иссякать. Более того, басмилы – поспешные и жадные люди : когда
они получат приказ двинуться, они действительно очень скоро придут. Кроме того,
я слышал, что верховный комиссар находится в плохих отношениях с китайским
премьером, который вставит одну или две палочки в его колесо. Мы должны
«тогда поймать басмилов в ловушку». Из этой речи и из того, что последовало за
ней, мы можем заключить, что тюркская орда находилась на реки Кера, поменьшей мере, в какое-то время, где-то около Хамил. Достаточно верно, что
басмилы прибыли первыми, однако, не найдя союзников, они в тревоге повернули
обратно. Тюрки только стремились атаковать их, но умный Тунюкук сказал : - «
Нет ! Они теперь в 480 км от их дома и поэтому будут сражатьс отчаянно. Давайте,
следовать за ними «по их следам». Когда они были в 120 км от Урумчи, Тунюкук
разделил свои силы на две части : одну, идущую в обход по редко используемой
дороге для внезапного взятия города, в то время как другая часть напала на
басмилов. После этого вся орда, мужчины и женщины, были уведены в плен.
Возвратившись назад, Тунюкук взял Лиан Чоу (стр. 143) и увел с собой много
коней и овец. Китайский губернатор оказал сопротивление, какое только он смог,
однако, ввиду жестоких морозов, его больные люди были не в состоянии
использовать свои луки. Не ясно, почему такое маленькое племя как басмилы
(очевидно, бисерманы Карпини в 1246 году), которые упоминаются в одном месте Посол
как часть орды Тарабагатая Чеби (стр.140), должен был удостоен союзом с Китаем
: во всяком случае они заплатили очень дорого за их временную известность.
Также не ясно, как Тунюкук возвращаясь на восток к Хамилу, смог найти удобную
возможность пройти на юго-восток Хамила. В результате всего этого Меркрин
почти полностью возвратил все древние владения Мерче. Также неожиданно, как и
Мерче, он направил послов в Китай, в этом случае с обращением считаться сыном
императора, что было удовлетворено : однако, когда он обратился с более
осязаемой просьбой о принцессе, император «посоветовался» и просто отправил
послов с одними подарками. В 725 году Чен Юу (выдающийся государственный

Папы

150
деятель и ученый, который написал предисловие книге о путешествии Хуан Чвана),
рекомендовал увеличить армию в качестве предосторожности против тюрков. Он
спорил, что (каган Элтер) или второй безкорыстный и воинственный сын Кутлука с

164

проницательным Тунюкуком и благожелательным Шэдом образовали грозную Khl teghin.
комбинацию или триумвират и что это небезопасно императору и его охранникам Mê-chilien.

совершать предложенное путешествие на восток для пожертвования на вершине
Тянь-шаня (в Шань Тун), при наличии такой силы сзади, создающей угрозу
провинциям, которые лишены войск. Другой советник предложил, чтобы ведущие
тюрки должны быть приглашены для участия в процессии и таким образом убирать
возможный ущерб. Это было принято и посол был отправлен для того, чтобы
испытать удачу. Маленький Шэд, его жена, отец жены и другой сын Кутулука
тегин Кюль все сидели вокруг в палатке, где был принят посол и основная схема
тюркской дипломатии была очень четкой. Они начинали следующим образом : - «
Китай вступает в брачный союз с трусливыми нахалами Тибета. Гей и катайцы
были однажды послушными слугами тюрков и даже они удостаивались быть
женатыми на китайских принцессах. Как же это получается, что наши
многократные обращения о брачном союзе никогда так и не были удовлетворены?
» Послу ничего не оставалось, как прибегнуть к китайским уловкам : он сказал : - «
Поскольку каган выразил желание стать сыном императора, то как же отец и сын
могут пережениться между своими семьями?» Последовал ясный ответ : - « Вы
наградили гейев и катайцев имперским клановым именем и после этого даже они
могут жениться на принцессах ! Более того, мы ясно представляем, что из этих так
называемых принцесс ни одна не является действительной дочерью императора.
Еще, мы никогда этот пункт не обуславливали таким

образом, что вопрос о

кровном родстве должен был стать предметом отказа. Ваш отказ делает нас
посмешищем в глазах друтих государств». ( Здесь следует разъяснить, что оседлые
тибетяне Лассы, в отличие от различных племен, которые дали эфемерные T’u-po.
династии для различных частей Китая, стали заметными как сильное государство Ch’ang
and Ti.

лишь в последние шестьдесят лет : они скоро были способны на соглашение с
Китаем на равной основе : оригинал их соглашения на китайском языке и на
модифицированном санскрите все еще существует и он был найден на старом

151
месте нашей экспедицией 1904 года.) В 710 году император отдал гиал-бао Тибета
приемную дочь и в 718 году его наследник отдал девушек, родственников

tsan-p’u

имперской семьи, вождям гей и катайцев. Посол смог лишь пообещать направить
вопрос императору и Маленький Шэд отправил посла вместе с китайской миссией
назад. Послу было «приказано» образовать часть императорского эскорта на Тяньшань и ему был оказан хороший прием; тем не менее все еще не было согласия по
поводу предложения о брачном союзе.
Тибетяне теперь послали письменные предложения тюркам для того, чтобы
они присоединились к ним для рейдов на Китай : однако, Меркрин это отклонил и Mê-chi-lien
переправил письмо тибетян, запечатав, императору. Император так был обрадован
с этим дружественным актом, что санкционировал взаимную торговлю на самом
западе Капитулировавшихся Городов и назначил кагану огромную ежегодную
сумму денег. Чай здесь впервые был упомянут как один из основных продуктов для
обмена на лошадей. (Что касается письменного сообщения между тюрками и
тибетянами, то , по-видимому, это было выполнено в виде санскрита или согдиана,
поскольку нам говорили, что некоторые книги, присланные в 648 году от короля
Точароя (стр. 27, но теперь в подчинении у тюрков) были написаны на языке T’u-huo-lo.
«родственном буддийскому языку». )
После смерти Маленького Шэда тюркская империя быстро разделилась на
части. Сперва его сын, затем его брат, затем другой сын, если не два, наследовали;
затем последовали многочисленные убийства; и,наконец, уйгуры, карлуки и
басмилы окрепли и убили правящего кагана. После кровавой борьбы между
басмилами (которые на короткое время помогали одному кагану) и уйгурами, с
одной стороны, и старым создателем королей сыном Кутлука Кюль тегин, с другой
стороны, уйгуры добились, наконец, капитуляции и жене Мерче, Хатун, было P’o-fu (или
Beg) K’o-

предоставлено убежище в Китае с незначительной пенсией в качестве «денег для Tun.
краски и пудры лица». Все это произошло в 743 году. Таким образом исчезла
первоначальная Северная или Восточная Империя Тюрков после бурного
существования в течение двух столетий : ее частичное возрождение под названием
Уйгурской Империи, кажется, скорее сменой династий чем народа; тем не менее,

152
прежде чем описывать уйгуров, следует идти назад и узнать о положении Западных
Тюрков после далобянского раскольничества (стр.163).
Профессор Вилгельм Томсен, Копенгагенский университет, был настолько
любезен, что прислал мне ( после того, как я оставил первое издание этой книги
для печати в Китае), после моего возвращения в Англию в 1894-1895 г.г., копию
своих Inscriptions de l’Orkhon, dechiffres par Vilh. Thomsen, Helsingfors, 1894, в
котором Билга хан дает нам на своем языке ( переданном типа арамейской
письменности, адаптированной для тюрксого пользования) рассказ о своих
собственных деяниях и деяниях его брата Кюль тегина : эта каменопись была
сделана в 732 году по указанию китайского императора и оставался in situ с тех пор
навсегда*.
Скоро после этого д-р. В.В. Радлов, Императорская Академия Наук в СанктПетербурге, был также достаточно любезен, чтобы прислать мне копии его
великолепных атласов, с увеличенными фоторепродукциями различных китайских
и тюркских письмен на каменных памятниках. Разъяснения были сделаны на
немецком и название выглядит как Arbeiten der Orchon-Expedition, St.Petersburg,
1892.
С тех пор Ф. Xирц**, Эд.Шавань***, Паул Пеллиот**** и другие внесли
большой вклад к решению старых тюркских вопросов с китайской стороны; тем не
менее, насколько я осведомлен, до того как британские ученые были здесь,
солидная, серьезная и ( насколько это возможно) убедительная работа была
выполнена вышеуказанными джентельменами; они, опять, заимствуют у Бэнг *****,
Маркуарт*******, Бартхолд****** и других, переводчиков персидских, арабских,

*

Текст надписи см. в приложении на стр. 242.
1. Hirth F. Nachwort zur Inschrift des Tonjukuk. – В кн.: W.W. Radloff. Die altturkische Inschriften der
Mongolei. Zweite Folge St.-Pbg., 1899, 140 S. 2. Hirth F. Sinologische Beitrage zur Geschichte der TurkVolker. Die Ahnentafel Attila’s nach Johannes von Thurocz. – Изв., V серия, т. XII, 1900, No 2, с. 221261.
***
Chavannes E., ed. Documents sur les To-kiue (Tures) occidentaux ( St. Petersburg, 1903); Chavannes,
E. In T’oung Pao (Leiden, 1906).
****
Chavannes, E., and P. Pelliot. Un traitê manechêen retrouvê en Chine (Paris, 1913)
*****
Bang W. Turkologische Briefe aus dem Berliner Ungarischfen Institut. Erster Brief. Hegemonius
Frage. Kelejo=kelepen des Codex Cumanicus. Eine unbekannte Quelle deses Kodex//Ungar. Jahrbucher.1925. – S.41-48; Beitrage zur Erklärung des Codex Cumanicus//Bull. Acad. Belg. –1911a.- T.1. –S.13-40.
*******
Marquardt. Chronologie der alt-turkischen Inscriften (1898).
**

153
армянских и греческих авторов. Их работы дали мне возможность улучшить
различные попытки дать правильные татарские имена. Таким образом Бумин
(стр.120) и Истэми каганы из различных письмен были идентифицированы как
братья Тюмен и Си-ти-ми (стр.121), в то время как Капаган Каган является нашим
Мерчё, дядей Билги.

КНИГА V
ИМПЕРИЯ ЗАПАДНЫХ ТЮРКОВ
После смерти Тапора тюрки избрали на пост Великого Кагана его сына
Амро, поскольку Далобян, сын Мукана родился от низшего уровня матери
(стр.127). Это привело к дружескому спору между Амро и Шипду, сына Ирски,
который должен был дать дорогу другому. В конечном счете Шипду удалось стать
Шапоро Каган и Амро расположился на Тула как «Номер Два Каган». Далобян в

Ti-êrh.

тяжелом настроении двинулся туда, что в гиен-ну времена были землями кочевых
Ву-сун от Кулджа. На западе он имел озеро Балхаш; его владения к югу включали

Su-lê.

Кашгар и достигали пустыни за Алтаем на севере. Его южная орда был восьми Chin Shan.
дней перехода на северо-запад от Харашара, который мог бы быть около
нынешнего Кулджа : его северная орда была семи дней перехода на север от него, Yen-ch’i.
возможно, на позднего Эмил или вблизи него, основанного Гурханом около 1120 Ngê-mi-r.
году (стр.104). Под собой он имел канкалов; Куче и других Сарт государств; T’ieh-lê.
карлуки, тюррюки (очевидно, туркомены, а не тургаши), пустынных тюрков на

Tu-lu.

северо-запад от Хамила, также сам Хамил и возможно, Ташкурган на восток от I-wu и
Shih

Ташкента, « во всех государствах которых социальное поведение было таким же, Nu-shihкак и у тюрков, за исключением того, что были незначительная разница в языках». chieh.
Поскольку было тюркское владычество, то все ябгу, тегин и шэд были Ассена
родственниками по отцу кагана; и другие племена, все наследие были точно такими
же, что и у восточных тюрков.
Далобян был взят в плен ябгу Чулагу, братом Шапоро, отцом Дули Первого Ch’u-lohou.

(стр.136), также известного как Ябгу Каган : ( он и есть тот человек, кто принял
******

Barthold, V.V. Four Studies on the History of Central Asia. 4 vols. Trans. By V. and T. Minorsky.
Leiden. E.J. Brill, 1962. – В.М.

154
китайского путешественника Хуан Чвана на месте по названию Тысяча Родников
около Мерке, западнее Иссык-куля (стр.135). ( Следует отметить, что китайцы, Ch’iench’üan

ошибочно или правильно, часто используют такие титулы как ябгу и джигин как Jê Hai.
личные имена; а именно, Мукан Джигин, что, по-видимому, есть Джигин Мукан;
но,по-китайски, Мукан есть псевдоним Джигина). Наследство было передано затем
сыну некоторого тегина по имени Ангсу, внуку Тюмена, и этот сын владел
титулом Нери Кагана. Нери женился на китаянке, родившей ему сын по имени
Дарман. Дарман наследовал как Никюль Каган – персонаж, о которого мы просили

Yang-su.
Ni-li.
Ta-man.
Ni-ch’üeh.

не путать с восточным монархом с тем же именем. Его овдовевшая мать, в
соответствии со старым обычаем гиен-ну, теперь вышла замуж за мужа своей
сестры, тегина Бошира, и счастливая пара обосновалась в своей резиденции в P’o-shih.
столице Китая. Это случилось около 600 года. Чула обычно жил в своем владении
Кулджиан, однако, он имел ряд подчиненных каганов. Один из них располагался в
северном Чэш или Ташкенте и его обязанностью была держать в порядке Shih или
различных Ху ( в их узком смысле, стр.124). Другой расположился в северном Куче Chê-shih.
(см.стр.117). В то время, когда Суи император уговорил канкалов кооперироваться
в нападении на Тукугуна (как уже упомянутого на стр.105), он также поощрил
Чула встретиться

с ним; однако, люди Чула возразили против такого риска.

Император решил поэтому держать ухо востро насчет западных тюрков, например,
тем, чтобы препятствовать становлению их слишком независимыми. Следует
напомнить,что Далобян (стр.127) нашел убежище у Дардю, дяди Шэпоро, когда
случился крупный раскол и Дардю, до этого маленький вице-губернатор, объявил
себя как Букха Хан. Теперь, наследование прошло через сына Дардю Туррука к его Tu-liu.
внуку Шифкуэй, который только что направил посла с просьбой о жене. Император

Shê-k’wei.

соответственно пообещал Шифкуэю жену, если он устроит Чуле порку, что тот
выполнил. Чула был застигнут врасплох, потерял семью и вынужден был бежать на
восток на Карадходжо (стр.37), - место, не занятое китайцами, которые сделали это
лишь в 640 году. Император теперь отправил мать Чула испытать и постараться
уговорить его придти к нему : ее усилия завершились успехом и Чула в
последующем оказал хорошую услугу в Корее под генералом Жуменом, который
уже упоминался (стр.97), как потерявший здесь 300 000 человек. В конечном счете

Yü-wên
Hwa-chi.

155
Чула был убит в покушении человеком, подосланным северным каганом Сибиром
(братом другого Чула).
Теперь, когда западный Чула пришел во двор, сюда пришел также и тегин
по имени Даню и вместе с ним Хасан Каган. ( В своей превосходной книге Turks Ta-nai
или
Occidentaux, 1903, Эд. Шавань* пытается прояснить тайну этих тюркских имен,
которые различны в каждой династической истории : он заключает, что Никюль-

Ta-no.
Ho-sa-na.

Чула, Дарман и Хасан являются одним и тем же человеком.) Даню оказал
блестящую услугу Суи династии в Корее и впоследствии внес крупный вклад для
восхождения династии Тань на трон. Он умер полный почестей в 638 году. Хассан
был задержан слабоумным Юань Ти (стр.97) и вследствие этого западные тюрки
повысили его дядю Шефкуэй до каганства. Это был первым из западных тюрков,
кто должен создал действительную великую империю. Ее восточной границей был
Алтын Таг или Алтайский хребет, а западной – Каспийское море. От Hsi-hai.
великолепного прохода на западном конце Великой Стены к западу все нации Jü-mên.
подчинились его власти. Он оспаривал власть у восточных тюрков (или
«северных», как, в основном, звали их китайцы) и установил свою орду «к северу
от Куче» (что, по-видимому, означало в Кулджа или около нее). Однако, он правил
не долго и был унаследован его братом, известным как Ябгу-Превосходный или

Холмы
San-mi.

Верховный Ябгу, чьими обязанностями прежде были, как было сказано выше,
иметь резиденцию севернее Ташкента и держать в порядке различных тюркменов.
Новый каган был известен по своему старому имени как «Тун Ше-гу или Ябгу
Превосходный Каган» и его не следует путать с Ябгу Чулагу (с братом Шэпоро и
отцом Дули), который в конечном счете схватил Апо (стр.127). Первый был

Hu.
Ch’u-lohou.

крупным военоначальником и кроме того, человеком исключительной храбрости, с
очень продолговатой

головой. Он аннексировал канкалов на

севере, прогнал

персов на запад и завоевал гефталитовские владения до границ Кофена или Кабула,
который также в третьем столетии нашей эры принадлежал к ю-чи. Персия была
одним из 16 государств на западе, описанных на стр. 117, после того, как китайцы
окончательно разгромили власть тюрков : здесь опять имеется подтверждение того
факта, что ю-пэн должны были быть аварами, которые не могли быть жуен-жуен,
*

Chavannes, E. Documents sur les Tou-kiu (Turks) occidentaux. St. Petersburg, 1903. – В.М.

Po-ssŭ.
Chi-pin.

156
поскольку их само имя исчезло столетие перед этим. Мы знаем из европейских
источников, что Хосро

Второй Персии с помощью аваров занимал храбрую

позицию для сохранения шатающейся империи сасанидов и что греко-римский
император Гераклиус интриговал с сильным ханом хазаров ( что, по-видимому,

K’o-sa.

значит каспийские хазары, и ни Великий Ябгу, и ни один из его подчиненных
каганов, чьи под-племя уйгуров китайцы звали ко-са без знака придыхания), чтобы

Срав.

нанести как можно больший ущерб Персии. Тюрки, взявшие Балх и Герат ранее в китайское
Kwei-

589 и в 599 году, « помогали своим вассалам кушанам и эфталитам против армян и shwang
и персов». Последний из сассанидов нашел убежище в Китае и его сын Фируз был
отослан назад с титулом короля в 684 году. Теперь тюркам угрожали арабы.

Pi-lu-ssŭ.
Ta-shih.

Каган, нам четко рассказали в китайской истории, доминировал на западе от
своей резиденции на территории древнего ву-сун (который муы уже перевели как
«кочевые Кулджа») : однако, он двинул свою орду на место на 480 км севернее
Kuo.
Ташкента, которое, по-видимому, значит место где-то на реке Тарас. Все короли Shih
Ta-la-ssŭ.
Туркестана были сделаны его герефэ, и надсматривались тудуном (это последнее hsieh-li-fa.

слово встречается в тюркских письменах) или гражданским админстратором,
ответственным за сбор дани : «западные тюрки » никогда не были

в таком

Hsi Jung.

расцвете своей мощи. При вступлении на престол династии Тань каган отправил
дань из страусовых яйц из Месопотамии (как это сделали парфинянские кочевые T’iao-chih.
800 лет до того, когда в их владении была та же территория). Император завлек его
услуги против Гери, и Ябгу пообещал, что армия будет готова двинуться зимой 622
года : это так встревожило Гери, что он поспешил убеждать Ябгу о своих мирных
намерениях и сохранить нейтралитет. Ябгу затем обратился с просьбой о жене* и
было решено, что лучшей политикой будет пообещать ему жену для того, чтобы
напугать Гери (стр.133), выполняя обещанное, в зависимости от того, как будут
развиваться дальнейшие события. Для того чтобы его поддерживать в духе
хорошего юмора, был послан к нему персонаж высокого ранга; однако, женитьба
Принц

никогда не приходила на повестку дня, поскольку война с Гери на некоторое время Kao-ping.
совершенно ужесточила всякие сообщения между Ябгу и Китаем и , a fortiori,
между таинственным Фу-лин (ференг или франки) и Китаем. Тем не менеее после
*

Разумеется, китайской принцессы - В.М.

157
восхождения на трон Таи Цунь в 626 году посол в сопровождении офицера в ранге
Джигин-Превосходный доставил в качестве подарка императору 5 000 коней и
седло, выполненное с помощью 10 000 золотых гвоздей : лишь бы

Гери не

услышал о женитьбе своего соперника и не угрожал отрезать всякие миссии,
проходящие с документами для переговоров. Ябгу-Превосходный становился
тираническим,

как

обычно

случалось

в

этом

регионе,

когда

владели

неограниченной властью; карлуки подняли мятеж и, наконец, верховный каган
был убит меньшим каганом, его дядей Багатуром. Однако западные тюрки не Mo-ho-tu.
имели никого, кому могли предложить освободившийся пост. Поэтому ничего не
оставалось, как поставить на это место сына Ябгу, который нашел убежище в
государстве Самарканд : он взял титул «Илви Шэпоро Четвертый Ябгу Каган».
Последовала гражданская война, восстали канкалы и туркестанские государства и

K’ang-kü.
Yi-p’i.

Четвертый Ябгу потерпел жестокое поражение от сейенда и канаклов. Будучи
насильственным, жестоким и упрямым человеком, он еще раз вынужден был найти
убежище в Самарканде. Один из его соперников, который отступил в Харашар,

Ni-shu.

теперь был избран на его место : он был известен обычно – очевидно каламбуром –
как Либеральный Каган и китайский император (который сам себе присвоил титул

Ta-tu.

Небесного Хань от сдавшихся тюрков) даровал ему дополнительно чисто тюркский
титул Кутулук или «Счастливый» Каган. Он умер через год после этого и был
унаследован братом, под которым западные тюрки подверглись совершенно новой

Shih
Chuen

организации в Десять Племен или «Десять Стрел», как они назывались от стрелы
власти, предоставленной каждому. Пять племен были западнее Сужаб и пять –
восточнее, каждое под джигином или чуром. Смутная гражданская война
разразилась,которая закончилась разделением в западную и восточную империи.
Один каган, который, кажется, сперва был вице-губернатором киргизов, Хорезма,

Huo-sin.

гефталитов и каспийских племен, со своей ордой на западе нынешних
Александровских Гор взял под свой контроль тракт, ведущий на запад реки Или.
Он также имел под собой кроме вышеназвнных племен, и Пегих Коней, которые
являются

крупным

кочевым

племенем,

граничащим

с

киргизами

и

разговаривающим на совершенно другом языке, живущим, в основном, на сыре и
кумысе и носившим такое имя из-за того, что их кони были, главным образом,

Po-ma.

158
пегие. Тюрки, как нам говорили, называли пегих коней гхорэ; поэтому эти люди

ho-la.

также назывались гхорэ. Кем бы они не были, они жили при более холодном
климате, чем киргизы, имели меньше железа и на севере от себя имели в соседстве
недоверчивых людей, которые использовали лосей. Кажется вероятным, что на
деле это были теми же людьми как басмилы, которые использовали для охоты на
лосей на длинных снежных башмаках, сделанных из древесины и лошадиной кожи
с мехом внизу для быстрого скольжения. В борьбе (стр.137) между уйгурами и
басмилами, которая последовала за падением Меркрин, один из басмилских
вождей, тюркской или Ассеновской крови, действительно правил короткое время A-shih-na
как Гхорэ или «Конь» Каган. Другой из западных монархов имел свою орду к
северу от реки Сыр-Дарья (место, которое посетил китайский путешественник Сун
Юнь около 520 года и Хуан Чван столетие позднее), имел под собой Куче, Тарим,

Shih.

Chü-mo.
Shan-shan.

Шерчен (Чарчан по Марко Поло), Точарой, Харашар, Ташкент и Самаркандскую T’ou-ho-lo
группу государств. Этот каган был унаследован в 640 году другим братом,
«Илвирио Шэпоро Ябгу Каган», также недолго был известен как Ябгу. Он получил

Yi-p’i-lio.

все поощрения от императора, который в 641 году подарил ему барабан и штандарт
и внушал ему и его сопернику Турагу на северо-западе преимущества мира. Туруг,

Tu-lu.

тем не менее, клонил к войне, атаковал своего южного соперника через тудун
Ташкент, убил его и аннексировал его владения. В 644 году китайский верховный Shih.
комиссар после захвата Харашара перенес свою резиденцию из Баркуля на Сужаб,
где 35 лет позднее был возведен окруженный стеной и укрепленный город в
течение нескольких месяцев : до этого китайцы имели жестокие столкновения с

An-hsi.
Sui-yeh
или
Sui-hsieh.

Турагом; его люди, уставшие от него, направили послов, прося императора
назначить им нового кагана. Император поэтому без задержки назначил
племянника великого Ябгу Превосходного, сына Багатура, дядя которого убил его.
Этот племянник взял титул «Илви Шифкуэй» и сразу начал изгонять Туруга,
нашедшего приют в Точарое. Новый каган отправил назад всех китайцев, которые

Yi-p’i ShêKwei.
T’u-huo-lo.

были посланы в тюрьму его предшественником и , в обмен на жену, или, скорее,
как ее приданое, согласился уступить Китаю Куче, Хотен, Кашгар, Каргарик и Chu-chü-po
другое малое государство Памира – возможно, это значит контроль за перевалом
Белур Таг.

Ts’ung-ling

159
После смерти императора Таи Цунь в 640 году Ябгу из Ассеновской семьи
по имени Гхору (потомок Мукана в 5-ом поколении, т.е. племянник Истэми),

Ho-lu.

который контролировал Эмил и долину Тарас (Черный Иртыш) с тех пор,как To-lo-ssŭ.
первоначально стоящий у власти присоединился к фракции Туруга, нашел себя

Ê-mi-êrh.

незастрахованным от атак Илви Шифкуэя и пытался найти защиту от китайского
комиссара в Урумчи, теперь отвернулся от своих благодетелей, оккупировал T’ing Chou
старые владения Туруга и установил свое владение далеко на западе на Тысяча
Ch’ien-

Источниках в качестве Шэпоро Каган, имея под собой Десять Стрел, пять из Ch’üan.
которых носили название, немного похожего на Нуширвар и рассматривались как Nu-shih-pi.
самый крайний западныу участок западных тюрков, именно, восточнее реки
Джаксарт (по-китайски, Юух-ша). Кроме войны против всех племен запада, он
совершал рейды на Урумчи, вследствие чего армии численностью 50 000
уйгурских конников под командованием китайского генерала было приказано
преследовать его, что было сделано с наилучшим образом. В 657 году другая
армия, в сопровождении двух знатных людей семьи Ассена в качестве послов,
нанесла ряд очень сокрушающих поражений на Гхору; первое было на китайской
стороне реки Или, через которую он был прогнан в большом беспорядке; и затем,

I-li Ho.

после захвата его орды, еще раз на Сыр-Дарья (также Джаксарт). После того как Chen-chu
его люди и кони, были совершенно выхолощены, Гхори и его штаб пытались найти

Ho

убежище в одном из малых городов Ташкентского государства по названию Город
Шотуркат, чей губернатор, прикинувшись гостеприимным хозяйном, выдал их Su-tu
Китаю. Он был отправлен в столицу, где после предложения быть живым
пожертвованием на могиле основателя, ему вместе и его последователями
милостиво была сохранена жизнь. Все владения западных тюрков до границ с
Персией были теперь разделены на кланы под контролем двух тюрко-китайских
начальников (один из них был упомянут на стр. 117), подчиненных высшей власти
китайского верховного комиссара в Куче. Китай никогда, ни до и ни после этого,
не расширял свою власть на запад так далеко, как в это время. Гхору умер в 659
году и был похоронен рядом с Гери, аналогично его достижения также были
записаны на камне.

An-si.

160
Что касается двух начальников, резиденция одного из них была около
Сужаб и другого – около Куче. Один, доверенный семьи Ассена, по имени Мизиф,

Mi-she.

который однажды был малым каганом на далеком западе и с тех пор заслужил
доверие китайских армий. Другой, бывший до этого вице-король или начальник

Pu-chên.

Эмиля, ассеновский Бучин, который упоминался выше и который присоединился к
фракции Туруга;

другими словами, восточные и западные части Западной

Тюркской Империи продолжали существовать под двумя тюркско-китайскими
начальниками ассеновской крови, которые имели право назначать многих, если не
всех, подчиненных им губернаторов, генералов и других функционеров,
закрепленных за ними. Оба этих человека помогли изгнать Гхору. Амбицией
Бучина была аннексия владений Мизифа; так, когда он был призван помогать
китайцам в наказании упорного народа Куче, он воспользовался случаем
прошептать на ухо китайскому генералу о своих подозрениях насчет верности
Мизифа. Доверчивый генерал, опасясь, что может попасть в ловушку, решил Su Haiдействовать первым на поле коварности и, под предлогом распределения chêng
китайскимих наград заманил Мизифа и его главных военоначальников на свои
линии, после чего всех их обезглавил. Племена Запада натуральным образом были
полны ярости от такого глупого и несправедливого акта. В 684 году, когда
императрица Ву начала свое правление, она подумала, что будет ошибкой оставить
Десять Стрел без заслуженно признанного руководителя и поэтому назначила сына
Yüan

Мизифа командовать владениями племен Пяти Туруг, а сына Бучина Хусеру – Ch’ing.
командовать владениями племен Пяти Нуширвар вместо умершего отца. В 692 Hu-sê-la.
году первый был ошибочно обвинен в каком-то преступлении коррумпированным
государственным чиновником, носящим подходящее клановое имя Лаи, который
может быть описан как Судья Джеффри5 в китайской истории; каган был Lai Chünch’ên.

приговорен к смертной казни, а его сын был выслан на дальний остров в Hsien.
провинции Хайнань. «Судья Джеффри» был убит в 697 году и положительным
*

Джордж Джеффери, английский судья 17-го века, печально известный как образец жестокости и
коррумпированности. Он жестоко преследовал католиков, не забывая отвирать деньги у своих
жертв. Несмотря на это католик король Англии Джеймс II сделал его бароном. В качестве одного из
главных советников короля он вынудил англиканскую церковь принять прокатолические обычаи.
Когда Уильям Оранский, государственный деятель Голландии и позднее король Уильям II , сбросил

161
образом был скушан теми, кому он сделал несправедливость, - это является по всем
меркам изолированным обстоятельством в китайской истории. Невинный сын был
отозван в 703 году, тем не менее Восточный Тюрк Мерче так употребил свои
права, чтобы этому сыну не было разрешено возвратиться на свои номинальные
владения и в последствии он умер в столице. Между тем сын Бучина и сын Очира
Сока по очереди продолжали руководить Пятью Нушивар Стрелами, до тех пор Wu-chihlê.

пока последние непрекращающиеся атаки Мерче так ослабили все Десять Стрел, So-ko.
что расшатанные остатки их в количестве лишь 70 000 душ не эмигрировали на
китайскую территорию. И на этом заканчивается правление дома Ассены на
Западе, которое, несмотря на его временный блеск, не удержался у власти так
долго, как первоначальные северные династии. Харашар, Кашгар и Куче стали на
несколько лет тибетскими; т.е. с 670 по 692 год : затем Анси Проконсульство было
восстановлен в Куче (см.стр. 117).

Глава II
Тургаш каганы Сужаба
Тургашский вождь Очир принадлежал к одному из двух племенных групп

Wu-chihlê.

Пяти Стрел, которые занимали западные части современного Или : они были
ветвью Западных тюрков и после событий, описанных выше, Нуширвар группа Hsi T’uпала под правление сына Бучина Хусеры до тех пор, пока его жестокость и
угнетающее правление не вынудили их покинуть его. Между тем он жил в
китайском дворе, в то время как Тургаш и Очир ладили очень хорошо с другим
ассеновским вождем, имеющим тюркский ранг Кюль-чур, чье имя дано лишь в
китайском виде Чун Ци, что значит «Верный» : на северо-востоке у них были
Северные Тюрки и на западе – различные туркестанские государства. Полагаетя,
что киргизы, которые в это время были под китайским комиссаром в Урумчи,
граничили с их владениями на севере;

что касается их юга, как мы видели,

Кашгария уже была уступлена Китаю в течение нескольких лет. Сын Очира Сога
от трона Джеймса II в 1688 году, то судья Джеффери был арестован и умер в печально известной
башне Тауэр. The New Encyclopedia Britanica. 15 th ed., vol. V. p.537. – В.М.

chüeh.

162
получил высокий китайский титул при наследовании своего королевства : ему
были подарены, кроме всего, четыре девственницы из императорского гарема и
присвоены различные звания и привелегии. Однако, вышеупомянутый Кюль-чур
заимел против него большую зависть и послал 700 унций золота китайскому
Tsung

военному министру с целью его устранения. Министр послал тайного агента для Ch’u-kê.
Fêng Chiaтого, чтобы обсудить вопрос с Кюль-чуром, кроме доставки некоторых своих pin.
примирительных

предложений

в

письменном

виде.

Агент

был

схвачен

разведчиками Сога и в результате обезглавлен. Между тем Сога увидел в этом
весьма угрожащую ситуацию и отправил посла с требованием головы министра. В
709 году Сога был побежден и убит через интриги коварного младшего брата Chê-nu.
Восточным Тюркским завоевателем Мерче; однако, младший брат также был убит
Мерче на том основании, что человек, предавший своего брата, может предать
также и союзника. Остатки орды управлялись Сулу, человеком чисто тургашского
рода, который благодаря своем примирительному характеру и

хорошим

способностям скоро достиг консолидации всех Десяти Стрел : его военная мощь
насчитывала 200 000 человек. В 715 году он предпринял дружественные жесты
китайскому двору и император послал ему в качестве жены правнучку
ассеновского Бучина. Эта принцесса, которая отправила офицера своей орды на
базар Куче с тысяча лошадьми для обмена на другие товары, вызвала негодование Tu Hsüan.
китайского верховного комиссара здесь «за тон», с которым, как он сказал,
«ассеновская женщина позволяет себе
сатрап не был достаточно осторожен,

в обращении к нему» : рассерженный
чтобы не сдержаться и не пороть

ответственного офицера, в результате чего голодали кони. Это привело к войне с
Сулу, который угнал всех людей и всех магазинов, до которыех дошли его руки из
«четырех торговых городов», до этого уступленных Китаю, а именно, из Кашгара, Ssŭ Chên.
Хотена, Куче и Сужаба (который, по-видимому, опять теперешний Харашар). Это
случилось в 730 году, когда его послы домогались первенства в китайском дворе по Yen-ch’i.
сравнению с послами Меркрина, который заявил, что все тургаши являются лишь
отпрысками тюркских потомков : проблема был разрешена тюрками, усаженными
на восточной и тургаши на западной стороне зала или палатки приемов.

163
Сулу был весьма

безразличен к приобретениям и браваде и всегда

производил справедливое деление трофеев после битвы. Он хитро договаривался о
браках как с тибетянами и тюрками, так и с китайским двором [ (стр. 147) насчет
Билга надписи гласят « Я выдал мою дочь кагану тургашей»]; однако, этот тройной
гарем стоил много денег, из-за чего он стал менее щедрым и более скупым чем
прежде. Кроме того, одна его рука стала парализованной, что более или менее
делало его не способной для битвы; и, следует напомнить, что старый гиен-ну не
имел никакой жалости к слабым. В 738 году Сулу нашел свою смерть в битве
между Желтыми и Черными кланами и в 742 году и тургаши, и киргизы
упоминаются как подчиненные к китайскому верховному комиссару в Урумчи.

Pei-t’ung.

После этого Желтые и Черные кланы опять стали воевать между собой; однако,
Китай только что полностью был отвлечен шанами (ранние сиамы) и тибетянами, Nan-chao.
чтобы иметь время для проблем Тюркстана. Около 780 года стали доминировать
карлуки и остатки двух кланов стали их вассалами, в то время как уйгуры
поглотили остатки старой орды Бучина. Когда в 847 году власть уйгуров была
сломлена, то карлуки захватили Харашар. С этого времени далее мало что было

Yen-ch’i.

слышно о них, тем не менее в конце династии Тань в 907 году они пришли по
случаю с данью китайцам. После этого ветвь западных тюрков сама стала занимать
трон императоров Китая путем, который мы обозрим далее.

Глава III
Тюркские императоры Северного Китая
Во время великого тюркского раскола (стр.122, 128), когда Далобиан впал в
припадок раздражения, в нынешних Кур-кара-усу и Манас регионах (т.е. севернее
Тянь-шаня, Тенгри Тау или Божественных Гор) жило малое племя западных
тюрков, известных как Шэдо или «Пустыня» тюрки, имеющие клановое имя Чуя
или Чузия. Ранняя история семьи легко просматривается для многих столетий, тем
не менее это недостаточно или не интересно для того, чтобы давать ее здесь в
деталях. Когда тюрки и т.д. были разделены на две китайские доминиона (стр. 117
и 160), племя Шэдо располагалась немного восочнее Баркуля. Их вожди прошли

Sha-t’o.
Chu-hsieh.

164
хорошую службу в китайских армиях и орда обычно находилась в окрестностях
Урумчи, чтобы отклониться от грозной власти тибетян. В период 756-762 г.г. оба Ch’ang-an
китайских имперских столиц попали в руки мятежников и кроме того, тибетяне
были очень опасны

и Lo-yang.

в своих требованиях : связи с западом полностью были

прерваны и существовал лишь один путь для послов Шэдо : вымаливать проход
через уйгурские владения. При таких обстоятельствах Шэдо тюркам ничего не
оставалось как идти под протекторат тибетян и вследстие этого их 7 000 палаток
вынуждены были из колыбели старой ассеновской тюркской расы переместиться в
соседство с Кань-чоу Фу, где тибетяне нашли их полезными в качестве авангарда в
своих рейдах в Китай. Из поколения в поколение им даровались родовое имя Ли
императорской династии Тань, однако, нынешний линейный представитель, Ли

Li Chin-

Цин-чун или «Ли Верный», также довольствовался тибетским военным званием chung.
блон. Тем не менее, когда уйгуры захватили Лиань-чоу Фу, тибетяне подумали, что

Lun.

будет опасным оставлять родственный им народ около них и переместили их «за
реку». Каково бы ни было направление перемещения, - очевидно, что это значило
за Желтую Реку, - однако, это не соответствовала планам Шэдо, который сказал : - Ho-wai.
«После пребывания обязательными субъектами Китая в течение нескольких
поколений мы несчастливым образом пали в грязь. Будет правильным, если мы
направимся

прямо

на

восток

Китая,

чем

позволить

изолировать

себя

предложенным образом ?» Соответственно, в 808 году вся орда, к тому времени
насчитывающая 30 000 палаток, прорвалась шаг за шагом к притоку Желтой Реки
(Тао), которая впадает в нее около Лань-чоу Фу : здесь тибетяне достигли их и
почти полностью истребили : «Верный» был убит и когда жалкие остатки орды,
ведомой Чузия, советником «Верного» Чузия «Справедливым», дошли до Стены на Chih-i.
Лин Чоу (южнее от Калахана Марко Поло), их было всего 2 000 конников, - и те, в Ho-lan
Shan.

основном, раненные – 1000 верблюдов и 700 других животных. Для их пользы
была создана специальая перфектура где-то в горах северного Шаньси и
«Справедливому» был вверено руководство

его собственными людьми. Они

широко снабжались овцами и скотом и до некоторой степени малыми порциями их
нации, нашедших дорогу различными тропами к родному народу. Шэдо сделал
блестящую службу в войнах, и под «Справедливым», и под его сыном «Верным Ch’ih-hsin.

165
Сердцем», который рассматриался как предок тюркской династии Последующего
Тань ( 923-936). Тибетская власть соответственно пострадала, поскольку они никак
не могли сравниться с конными лучниками Шэдо, помощь которых как смелых
рейдеров они сейчас серьезно ощущали. В 870 году Чузии «Верному Сердцу»
официально была присвоена фамилия Ли и личное звание «Прославленный
Государства», отсюда он обычно известен в истории как Ли Куо-чан. В это время
Китай находился в состоянии анархии и имел большие заботы со своими военными
сатрапами, многие из которых (подобно так называемым тучюнам Республики в
1911-1923 годах) имели целью сделать свои команды наследственными и полунезависимыми; добавим к этому непобедимого мятежника Хуан-Чао, - тип
китайского «Джек Кейда»6,

- опустошал

южные провинции со своими

революционными толпами; так что услуги Прославленного и его способного сына
Ли Ке-юн «Полезного» были особенно ценными в такой переломный период;
однако, должны были бежать от победоносного «Джек Кейда» к племени Татан
для того, чтобы набраться силы. (Это одиночное упоминание о «Татарах» в такой
ранней стадии является весьма интересным). К сожалению, тирания и растраты
одного из китайских генералов, который в конечном счете был обезглавлен
«Полезным», привели к отчуждению и конечному восстанию. На всеобщем
собрании знати, Полезный, после скачки и демонстрации своего изумителного
искусства в качестве лучника, внезапно сказал : « Почему мы должны тратить наши
жизни в Пустыне и оставлять долины Китая к милости жалких мятежников как
Хуан Чао? Почему не завоевать Китай для нас самих ? » Между тем мятежная
толпа завладела столицей Си-ань Фу и различные генералы во главе императорской
армии делали приготовления для того, чтобы приглашать Ли Куох-чан и его сына
для руководства кампанией, ни один военоначальник не пользовался таким
большим влиянием среди разносортных подразделений солдат. Заняло немного
времени, чтобы оформить амнистию и заменить их статус мятежников в статус
имперских генералов : тем не менее, имея в виду время, это было сделано и они
возвратили столицу : они оба были награждены высокими званиями кабинета, сын,
*

Руководитель крупного восстания против правительства короля Англии Генри VI в 1450 году. Он
нанес поражение королевским войскам, вступил в Лондон, казнил лорда-казначея. Умер после
подавления восстания.- В.М.

166
вдобавок, был произведен в герцоги. Отец умер в 887 году и сын был повышен на
ранг, следующий после императора, в принца Цинь (т.е. Шаньси). Это звание было
унаследовано его сыном Ли Цунь-ху. В 907 году Танская империя разбилась на
куски и на ее руинах генерал-узурпатор установил династию Лиань : однако, принц Chu Wên.
Цинь оставался верным как всегда имени Тань и после разгрома династии Лиань
сам установил новый правящий дом, называемый Последующим или Последним
Тань. Его сын Чузия Маокир, иначе Ли Цзе-чен, больше известен по его Mao-chiпосмертному имени Императора Мин Цунь : под его покровительством было lieh.
изобретено книгопечатание и были использовано прежде всего для дешевой
репродукции «Каменных Классиков». Катайцы были теперь теми, кто являлся
реальной грозной силой; тем не менее две другие тюркские династии шэдо, а
именно, Последующий Цинь и Последущий Хань, управляли северной половиной
Китая под покровительством катайцев до 950 года. Такой же казус, когда гиен-ну и
сиен-пи династии правили Северным Китаем, случился и теперь с их потомками
тюрками и катайцами; они никогда не устанавливали свою власть за реку Янцзы.
Затем последовала китайская династия по названию Последующего Чоу, последняя
так называемой Ву Таи или Периода Пяти Династий. Расцвели эфемерные
китайские династии в это время в Фучоу, Кантоне, Ханьчоу, Нанкине и в югозападной провинции Сычуань до тех пор, пока солдаты, уставшие от распри,
вынудили генерала, который сражался последовательно за три успешные династии,
« принять фиолетовый цвет » ( в этом случае желтый) на поле боя по римскому Chao

K’wnag

обычаю; и, наконец, империя была объединена в 960 году под властью Yin.
прославленного китайского дома Сунь; заново объединенного, следует сказать, за
исключением самого северного Китая, где катайская династия управляла 200 лет
(906-1120) на равных основаниях с династией Сунь в центральном и южном Китае.
В 980 году китайская или катайская династия приняла официальный титул Та Китай или «Великий Катай» и поскольку русские впервые услышали о Китае через
татаров и ничего не знали о юге, они по сей день называют Чайна по-английски
или Чин по-татарски, по ее исключительно неверному имени Китай.
Кажется, не было никаких особенных черт в обычаях Шэдо Тюрков. В
отличие от северных и ранних западных правящих домов они не были из дома

167
Ассена, однако, принадлежали к одному под-кагану неизвестного и маленького
племени, подчиненного сперва вице-королю запада и затем Далобяну и его
наследникам (стр. 122, 163). Они, должно быть, отличались своей исключительной
храбростью, верностью, смелостью и искусством в сражении, в то время как вся их
история была связана с интересами Китая. Является исключительным, что
слабейшее из тюркских племен, должно было быть лишь единственно одним,
чтобы достичь звания Китайских Императоров. Маокир, особенно, описывается
китайскими историками с исключительным уважением. Шэдо были все еще в
своих старых квартирах – которые им были предназначены около Куку-хотон – во
время Марко Поло. Династия Нючен, столетием позднее чем Маокир, мигрировал
Кан Сю части Лиао Тун, однако, некто из тендюкского племени Северного
Шаньси стал христианом и, под именем Онгку, женился на члене семьи Чингизхана. Марко Поло, путая Онгку с Вэн Ханем из Керайтов называет его Престер
Джоном*.
Более того, какие-то люди из Шэдо, должно быть, остались или
185

возвратились на свою старую Кур-кара-усу; поэтому, во время катайской династии
(906-1120), которая предшествовала нюченам, мы находим их там в качестве
вассального племени. Из других заметок крупных китайских авторитетов,
возможно, что Татан из истории старой Тань и Тата или Та-та последних записей
должны были быть некоторым путем связаны с западным Шэдо (стр.94).
Важно держать в уме одну вещь. Когда гиен-ну побежал на запад, это, повидимому, не нация бежала, а только Жании и другие три или четыре знатные
роды; поэтому ни одна кочевая империя не была никогда более чем плохо


Престер Джон, легендарный христианский правитель Востока, особенно популярный из
средневековых записей как союзник в борьбе против мусульман. Считается, что он был несторианом,
т.е. членом независимой от Восточной Христианской Церкви , секты , которая не признавала власть
патриарха Константинополя. Согласно легендам, он был прямым потомком Маги, который посетил
Исуса Христа в его младенчестве и нанес поражение мусульманам в Персии. Также считается, что он
есть монгольский хан Йе-лю Та-ши, основатель империи Каракитай в Центраьной Азии, который
разгромил султана селджуков Санияра. Каракитайские правители носили титул Гур-хан или Кор-хан,
что, возможно, фонетически изменился в хеброу до Джонанан или в сириакском языке до Юуханана,
таким образом превратившись на латыни в Джоаннеса или Джона. Хотя Гур-ханы были буддистами,
однако, многие из них были также несторианами и , согласно сообщению францисканского
миссионера В. Рубрука в 1235 г, дочь последненго Гур-хана и жена короля Кючелюга Найман была
христианкой. Кючелюг, чьим отцом был Та-янг хан (Великий король Джон по-китайски) был
разгромлен Чингиз-ханом в 1218 г. Такие путешественники, как Карпини, Марко Поло и др. все они
искали корлевство Престера Джона и установили прямой контакт между Западом и Востоком.
Литература: Encyclopedia Britanica. 15 th ed., 1973.vol. 8, p. 199. – В.М.

Ch’ü-yüeh.

168
сваренным политическим конгломератом. Так, когда вышеописанные Тюркские
Империи пришли с своему концу, большинство народа, будучи несимпатичными
племенами, оставались там, где они были : это была просто семья Ассена
мастеровых, которые уступили место другой группе. Широко отличным качеством
гиен-ну и тюрков, по сравнению с сиен-пи и катайской админстрацией, которая
была более демократична, является наследственная и аристократическая
организация государства.
Прежде чем закончить предмет о тюрках мы должны взглянуть на киргизов
и другие малоизвестные племена.

Глава IV
Киргизы
История киргизов просматриваема почти с превосходной ясностью от
времени, с которого идет время памяти человека и они, кажется, занимают теперь,
по-меньшей мере, часть, почти тех же самых земель, которых они занимали 2 000
лет тому назад, когда Жания Чирче (стр.44) подчинил их и сделал их орду одной из
своих столиц. Их раса больше была смешана с канкалами. Действительно, обе, они
и Высокие Карты, которых мы знаем как канкалов или скорее возможно, правящие Ting-ling.
касты каждого, рассматривались как потомки почти той же самой преисторических северных племен, которых мы принимали за канкалов. Они никогда
не имели длительных взаимодействий с Китаем до тех пор, пока они не были
Chieh-ka-

известны как киргизы; тем не менее, они из поколения в поколение под ssŭ
различными именами, имеющих всегда созвучность с тем же названием, что
просто, по-видимому, отражает изменение диалекта; до тех пор, пока мы, наконец,
не нашли Толос в Орхонских письменах. К востоку от них было племя по названию

куркан, которое, кажется, занимало и северную, и южную стороны озера Байкал : Ku-li-kan.
китайцы, заметившие необычно длинные летние вечера на этих высоких широтах,

169
« солнце светит во время, достаточное лишь для зажаривания бараньей ножки»,
представляли по незнанию физической географии, что они были «около той части
мира, где солнце спускается ». На юго-западе от них были карлуки и озеро Балхаш
находился, несомненно, во владении киргизов. Слово киргиз ( χερχίς по
Менандеру*) является испорченным словом, значащим «покрытые загаром лица»

Chieh-ku,

на уйгурском языке. Их древним названием был керкур. Китайские географические Chienописания весьма скудны и непропорциональны, что весьма трудно зафиксировать

k’un.

относительные соприкосновения каждой из двух стран, тем не менее можно найти,
что в направлении на восток киргизы должны были иметь по-крайней мере в
течение нескольких сезонов в году неких оротчи, тупо, мирека и других тунгусских Ngoloрас на их наиболее отдаленных границах; поэтому описания, данные о домах из chih.

Mi-lieh-ko.

ветвей и коры или хижинах, санях, подталкиваемых шестами, охотах на соболей на
длинных снегоступах, употребление в пищу Lileum spectabile вместо зерна, укладки
мертвых в клетках и повешения их на деревьях или установки их на холмах,
указывают, в общей сложности, на тунгусские обычаи жизни.
Описание, данное киргизами о себе весьмо полно и к месту. Когда они стали
известны впервые через тюрков, то имели 80 000 хороших воинов. Их земли были
болотистые летом и полны снежных завалов зимой. Они были высокого роста,
очень активны, с красноватым оттенком волос, белым цветом лица (характерная
черта, трудно соответствующая определению «покрытые загаром лица») и зеленой
радужной оболочкой глаз. ( Следует отметить, что кочевые Кулджа, которые Wu-sun.
полностью исчезли из китайской истории перед тем, как стало слышно о тюрках,
также обращали на себя внимание их красноватыми волосами и зелеными или
голубыми глазами. Унгри или венгры, которые пришли в Венгрию в девятом
столетии после готтов, гуннов, гепидов, ломбардов, аваров и т.д., в свою очередь,
показывались в этом регионе и никогда это удовлетворительно не учитывалось, - в
1910 году М.Калман Немати, венгр, провел некоторое время со мной для в своей
попытке проследить азиатское происхождение своего народа, - и, возможно, они
*

Менандер Покровитель, византийский историк второй половины 6-ого столетия н.э., по
поручению импреатора Мауриса написал историю агатов, где он описывает также приход гуннов
Котригура в Тракию (Греция) в 558 году и переговоры в 582 году с аварами по поводу Сирматии (
ныне Сремска Митровица в Сербии).- В.М.

170
были древними аусенами, ву-сунами или «кочевыми Кулджа» времен гиен-ну (стр.
25) : ву-суны, очевидно, не могут быть киргизами, поскольку история ранних
киргизов или керкуров ясна и связана; и, кроме того, имеются ссылки того времени
на то, что они никогда не были в дружественных отношениях с кочевыми Кулджа.)
Они убеждены, что черный волос является опасным злом, и они своих людей с
черной радужной оболочкой глаз считают потомками китайского генерала,
сдавшегося гиен-ну в 100 году д.н.э. и получившего себе татарскую жену

Li Ling.

королевского рода (стр.37). Женщин больше чем мужчин и они надевают на уши
кольца. Наиболее храбрый мужчина имеет татуировку на руке. Когда девушки
выходят замуж, они наносят татуировку на шею. Они живут беспорядочно и
похотливы. ( Следует короткое описание их методов определения времени,
которые невежественны.) Они для отсчета годов используют Двенадцать
Хищников ( Знаков Животных или Двенадцатеричный Цикл, разработанный
китайцами); например, то, что китаец будет называть «йен год» по-киргизски будет
«год тигра». ( Шавань и другие опубликовали много научных статей о
соперничающих претензиях татаров и китайцев насчет происхождения метода
определения этого Цикла.) Климат, в основном, холодный и даже большие реки
являются полу-замерзающими. Из зерновых они имеют рис, просо, пшеницу,
ячмень и овес, которых они растирают в муку с машиной, работающей от ног.
Сеют в апреле-мае и жнут в октябре-ноябре. Они бродят спирт из вареного риса, но
не имеют никаких фруктов или зелени. ( Рис дальше на север кажется аномалией).
Они выхаживют своих коней до полной зрелости, когда лучший драчун становится
вожаком табуна. Они также имеют диких лошадей. Они владеют верблюдами
скотом и многочисленными овцами, когда богатый человек имеет их до нескольких
тысяч. Здесь были Antilope gutturosa, Ovis argali и олень,подобный на Cervus

mieh.

pugargus, но по-больше и по-темнее, с черным хвостом. Что касается их рыб, то mo-kên.
мир или мит была два с половиной метра длины и моген была безкостной и ниже
рта имела подбородок. Из птиц были дикие гуси, дикие утки, вороны, сороки,
ястребы и коршуны. Из деревьев были береза, вязь, ива и клен. Березы было много,
но некоторые из пихт были такими высокими, что стрела не достигала их вершин.
Здесь довольно много золота, железа и цинка. После дождей они всегда находили

171
некоторое количество железа очень твердого качества по названию каса или гаша, ch’ie-sha.
превосходный материал для производства оружия : они обычно отправляли его в
качестве дани тюркам. ( О том, что путешествующему императору Му были
предложены западными ху превосходные железо и ножи, пишется китайцами
около 960 года д.н.э.) В сражении они используют луки, стрелы, флаги и знамена и
их кавалерия вставляет дерево в свои щиты для защиты ног и ступней : они также
имеют круглый щит для защиты плеч и хранения дротиков и стрел. Их вождь
называется Ажир или Айет, который также использует клановое имя; и весь клан

A-jê.

поднимал штандарт, для окраски которого предпочитали красный цвет : другие
брали в качестве личного имени название племени. Для одежды они предпочитали
соболь и бобер. Ажир зимой одевает соболиную шапку и летом колкий железный
шлем с наконечником на верху : все ниже него надевают войлочную шапку и
любят носить на ремнях точильные камни. Бедные одевают лишь кожу и ходят без
шапок. Женщины одевают типа грубой шерстяной ткани и вышитый шелк из югозападного Китая, которые продаются или обмениваются на другие товары арабами

An-hsi и

в Куче или Урумчи. (Аббасиды послали войска в 800 году для помощи тибетянам в Pei-t’ing.
их войнах с ранними шанами или сиамцами : китайские историки называют их
«Одетдые в черное Тази».) Ажирская орда окружалась частоколом вместо стены. Hei-i TaОни соединяли куски войлока вместе для сооружения палаток, которых они звали

shih.

митичида. Когда бы не были призывы в армию или на перепись их вассалов, они mi-ti-chihдолжны были платить дань в мехах соболей и куниц или горностаев. Их t’o
официальные лица имеют шесть рангов : министры, проконсулы, комиссары,
резиденты, генералы и дакан (это также тюркский титул, возможны даруга или ta-kuan
даругачи времен Чингиз-хана (см. стр.120). Всего семь министров, три проконсула
и десять комиссаров, все ответственные за войска : резидентов пятнадцать,
незафиксированное количество генералов и тарханов. Каждый живет на мясе и
кумысе : лишь Ажир имеет набор пирогов перед ним. Что касается музыкальных
интрументов, они имеют флейту, барабан, свирель, рожок и поддон с колоколами.
Из спорта они имеют верблюды, львы и конные представления и танцы на канате.
Они молятся невидимым силам; однако, если ухудшается пастбище, то они зовут
мудреца. При женитьбах они в качестве обручальных подарков дарят овец, коней,

или ta-kan

172
богатые иногда до тысяч. На похоронах они не режут свои лица, однако три раза,
плача, проходят вокруг усопшего; затем они его жгут, собирая кости и сооружая
могилу через год; после этого с некоторыми интервалами они произносят стенания.
Для зимовки они покрывают свои крыши корой. Их письмо и раговорная речь
являются точно такими же, как и у уйгуров (что подтверждает гипотезу о том, что
канкалы и киргизы являются практически одним и те же народом). Законы весьма
строги. За отступление в бою, неудачу в качестве посла, предложение обманчивой
государственной политики или грабеж следует наказание отрезанием головы. Если
сын пойдет на грабеж, его голова привязывается к шее отца и так оставляется до
тех пор, пока он не умрет. Когда они пришли во двор в 841-846 годах, то были
сделаны наброски о них, как очень любоопытных людях и каждый кусок
информации, который только было возможно собирать о них, было записано.
Уйгурская орда была приблизительно на 960 км северо-западнее Петли и
киргизская орда была дольше на 40 дней перехода на верблюдах. ( Таким образом, P’uku
одна был около Каракоруме и другая - где-то между Кобдо и Черным Иртышем.) Chên.
Тюрки имели привычку выдавать своих дочерей в замуж ведущим киргизским

Ch’i-his,

вождям, которые подразделялись в три класса, - кизик, кушапо и эмей. Когда они chü- shaбыли в первый раз замечены в Китае, они были подчиненным к сейенда

po,

i

государством, который имел над ними герефэ; однако, в 648 году, когда они ch’i-li-fa,
услышали, что различные племена канкалов перешли под защиту Китая
(см.стр.159), то киргизский вождь пришел во двор и в качестве герефэ был сделан
китайский перфект in partibus, субъект для контроля верховным комиссаром. Так
продолжалось в течение столетия, пока в 759 году они не были разгромлены
уйгурами и полностью не были отрезаны от каких-либо связей с Китаем : их
безопасность обеспечивалась лишь тогда, когда они желали бежать от уйгуров и
для этого присоединялись к караванам с арабами, карлуками и тибетянами :
например, тибетяне могли оставаться у карлуков до тех пор, пока киргизские
войска не приходили забрать их (киргизов) домой. Их Ажир в это время получал
официальное звание от уйгуров; однако, когда власть последних пала, он принял
титул кагана и в 841 году убил в сражении уйгурского правителя, сжег его орду и
сохранил жизнь его жены, китайской принцессы. Затем он двинул свою орду на юг

or ssŭ-li-fa.

173
на точку (по-видимому, в Улиассутай) лишь в пятнадцать дней перехода на
лошадях от уйгурской орды : он был в процессе отправки принцессы обратно в
Китай, когда уйгуры ее перехватили. Его послы, которые объяснили все это,
потратили год, чтобы достичь столицы и император Ву-Цун (840-846) был
обрадован видеть таких далеких визиторов : он поместил их на равне с Пу-хай

P’o-hai.

(маньчжурское государство, тогда известное японцам как Ботскай : Ботскай или постарокитайскому, Пу-хай был высокоцивилизованным государством, которое
поддерживало себя в условиях полу-независимого государства с 700 до 900 года
н.э., когда, наконец, была поглощено катайцами. Ботскайцы были наиболее
цивилизованными из всей разводящей свиней

расы охотников, которые

впоследствии произвели Кин династию нюченовских татар и (позднее) недавно
сняли с трона маньчжурскую династию (1644-1912). В какое-то время было решено
присвоить Ажиру звание кагана и также с правом наследственной передачи его,
каковым обладали тюрки и уйгуры; однако, император, умирая, передал своему
приемнику, что не дело ставить неизвестных людей на уровень Китая; более того,
поскольку уйгуры служили нам с верностью и находились в состоянии
процветания во времена, когда им были даны китайские титулы : так, вопрос был
снят с повестки дня. Несколько лет позднее пустой титул был дарован, однако
киргизы никогда не были удачны в приобретении домагаемого права наследия и
после посылки один или два раза дани, они практически исчезли из политической
истории. В маньчжурские времена они были известны как буруты и кайзаки,
разговаривающих на одном и том же языке, однако весьма подозрительные друг к

Pu-lu-t’ê
Ha-sa-k’ê.

другу. Часть кайсаков принадлежат русской сфере как киргиз-кайсаки.

Глава V
Различные тюркские вассалы
Для завершения темы, по-видимому, будет неплохо упомянуть немного о
других тюркских племенах. Наиболее северными были букку с 10 000 солдатами;
очень грубы и неподатливы : они сперва были под Гери (стр. 156), затем под
сейенда; после этого приблизительно в 750 году они, кажется, были поглощены

P’u-ku.

174
Китаем. Западнее букку были теленгуты с 10 000 солдатами : они находились к To-lan-ko.
востоку от сейенда, на реке Тонгра и никогда не приходили в соприкосновение с
Китаем до времени великой капитуляции в 648 году, после чего их название

T’ung-lo.

исчезает; тем не менее Кюль-тегиновские письмена, кажется, напоминают о них
(см. стр. 190). Букку,кажется, взяли свое имя от имени реки Иртыш (стр.190). Люди
тонгра были на северо-востоке народа сейенда с 15 000 палатками : они сперва
были под Гери; затем были покорены, тем не менее предпринимали рейды; в конце
концов, были разгромлены уйгурами. Возможно, на реке,которая значится как река
Тула, хотя обычно пишется (по-старокитайски) Тук-ло. Байкалы находились

T’ung-lo.
Tu-lo.

восточнее народа букку; и река, по-видимому, Ангара, на 480 км северо-восточнее
их земель, имела свойство окаменования деревьев через каждые два года ( такие же
вещи происходят около нефтяных скважин Бирмы). Их язык слегка отличался от
языка других народов канкали : (возможно, что байкалы являются ошибочным

Pa-ye-ku.

определением и они являются Баргу по Марко Поло, которые находились северовосточнее Карокорума и также назывались Кара Монголами; тем не менее русский
архимандрит Палладиус довольно ясно показал из истории современной
Маньчжурии, что племя буткга (китайское pu-t’ê-ha) « охотников », вызвавшие Hu-hsieh,
известные проблемы в 1696 году, являются скорее монголами чем тунгусами). A-tieh.
Гузеры и адиры были севернее от теленгутов; кибрисы находились южнее.
Приблизительно на 270 км северо-восточнее от байкалов были разводящие оленей

Ch’i-pi-yu
или
Ch'i-pi-yu.

и едящие лосей люди по названию куки, пасущих беспорядочно вместе с домами из
древесины; и на пятнадцать дней перехода от них на восток были угаи с обычаями
как у байкалов. Затем, все еще на восток от них были сибы, геи и катайцы, все,
которые упоминались выше.

КНИГА VI
ИМПЕРИЯ УЙГУРОВ

Глава I
Рост и падение первого владения на севере
Гиен-ну завоевал к северу народ, названный китайцами как тин-линь, о
котором они ничего не знали, за исключением того, что во времена сиен-пи тин-

Chü.
Yü-chieh.

175
линь временами сражался на китайской стороне. Как мы показали (стр.168), их
историки прослеживают весьма скудно и киргизов, и высоких телег в одно время
как тин-лин, другое время как канкалов и нам отчетливо рассказывали, что
киргизы и уйгуры разговаривают точно на одном и том же языке. Теперь, когда ни
слова не слышно о тин-лин или тик-лик (стр.114), приходит в употребление новое Ting-ling,
слово тчирек или терек и все племена на северо-востоке, между тюрками и
катайцами, которые сдались Тан Таи Цуну в 648 году, группируются вместе под

или Ti-li.
Ch’ih-lê
или
T’ieh-lê.

этим родовым словом (стр.168). Тереки, говорят, различались по обычаям от
тюрков только в том, что мужчина посещал свою жену так долго, как он хотел и
возвращался после рождения сына. Однако предками тереков, говорят, были
высокие телеги и совершенно ясно, что уйгуры, в конечном счете, создавшие
великую империю под тем же названием, были в начале мелким племенем тереков.
Тереки также расширились запад к Каспийскому морю и даже в монгольские
времена мы читаем о канкалских племенах, находившихся

здесь. Более того,

канкли является по-тюркски «телегой» (стр. 45) и китайское созвучие канг-ли, K’ang-li
которое во времена Чингиз-хана использовалось как канкал, является тем же
китайским канг-ли, использованным в 6-ом столетии для одного тегина кагана
Сибира (стр. 129). Это может быть потому широко утверждается, что
использующие телеги гиен-ну и тюрки севера Пустыни, Иссык-куля и Сыр-Дарьи
или Верхнего Джаксарта в древние времена назывались тин-лин, затем высокие
телеги, затем (другая форма тин-лин) тереками и ,наконец, когда племя уйгуров
стало доминирующим, уйгурами и канкалами. Возможно, что монгольское слово
делегей

«земля»

имеет

некоторое

этимологическую

связь

с

терек,

в

аутохтоническом ( коренной житель) смысле. В ранних частях этой работы в
качестве как можно меньше неуклюжих слов было использовано для того, чтобы
читатель получил первое знакомство с субъектом; было введено, соответственно,
слово канкал, без объяснения, чтобы к ним начали привыкать глаза. Тем не менее,
когда читатель становился более фамильярным с некоторыми идеями и
выражениями, предмет может идти глубже (можно надеяться) без причинения
скуки и отвращения.

176
Коротко можно сказать, что уйгурские племена были теми древними гиенну, которые остались сзади, когда правящие касты мигрировали в западном
направлении и которые были не под ассеновскими тюрками и не были киргизами :
они были сильными, дерзкими кочевыми, великими конными лучниками и любили
рейды на границы Китая; как только совершенно новое имя тюрк (стр. 119) стало
магическим под ассеновской семьей, они образовали часть тюркского владения.
Это случилось под Чула Каганом (стр. 154), который насильно присоединил
тереков и наложил тяжелые контрибуции на них, была пролита первая кровь;
опасаясь их восстания, он собрал и коварно истребил большое количество их
вождей. Затем восстали уйгуры, букку, тонгра и байкалы и поставили своего
Джигина с национальным именем Уйгур. (Народ тонгра упоминается в Кюль
тегинских каменописях). Уйгурский клановый род назывался Йокрака и они

T’ung-lo.
Yo-lo-ko.

обитали на севере от сейенда, на реке Селинга. Их орда насчитывало 100 000 , из So-ling
которых половина были боеспособными воинами : их земли были, в основном,

Shui.

азотистыми, бесплодными пустынями; их стада, в основном, состояли из овец с
крупными ногами. Первым именем Джигина был Зикен, однако, во время Сибира
его сын Бусат (обычно по- китайски, Бодхисаттва), который хорошо был воспитан Shih-chien.
P’u-sa.

заботливой матерью, сделал себе большое имя. Он присоединил народ сейенда
после полного разгрома его армии численностью в 100 000 человек под
помощником Гери Дули (стр. 135) и получил прозвище «Живой Герефэ». Он Hwo hsiehустановил свою орду на реке Тула. Впервые он отправил дань Китаю в 629 году,

li-fa.

когда первая тюркская держава уже рухнула и кроме него только сейндовский
вождь был сильным. После смерти Бузата один из вождей по имени Тюмед T’u-mi-tu.
разгромил (стр. 141) и аннексировал сейенда, который, однако, кажется, через
несколько лет восстановил свою силу. Между тем другие тереки, включая уйгуров, Hu-hsieh,
A-tieh,

теленгутов, байкалов, букку, тула, гушеров, адиров, кибиров, гей-киров, белых Ch’ipi-yü, Ssŭсибов, секиров, гунов и киргизов (последние теперь сперва объединились с chieh и т.д.
тереками) покорились Китаю через их вождей, которые развлекались императором
и стали официальными лицами китайской империи с ограниченными правами. По
их просьбе были проложены хорошие дороги со станциями для смен лошадей из
Китая до уйгурских и киргизских политических центров. Тюмед, как было описано

177
выше, пока внешне сообразовался китайскими правилами, был на деле новым
каганом и его собственное владение было таким же образом организовано по
тюркскому образу : он имел двенадцать министров, шесть для внутренних дел и
шесть для своих внешних владений. По необъяснимой причине он был убит своим
племянником и наследство перешло через его сына Боруна к его внуку Бируту и
затем его правнуку Духетчу.

P’o-jun,
Pi-li,
Tu-shiehchih.

Теперь становилась грозной силой вторая Тюркская Империя Мерче,
который овладел старыми терекскими землями (стр. 146) : вследствие этого
уйгуры, кибиры, секиры и гунновские племена ушли на юг к старой колыбели
тюркской расы около Кань-чоу Фу, где они время от времени служили Китаю в его
борьбе против тибетян. В 717 году сын Дукетча Вуггтебер оказывал помощь в Fu-ti-fu.
битве, которая в конечном счете привела к гибели Мерче. Его сын, будучи опять
несправедливо обвиненным в каком-то нападении китайским проконсулом, был
выслан в южный Китай, где он умер : следствием этого было то, что проконсул был
убит родственником этого сына и была заблокирована высокогорная дорога на
Баркуль. Этот родственник убежал на землю тюрков, где он и умер. Тем не менее
сами тюрки находились теперь в политическом смятении, о котором мы уже
писали, из-за смерти Меркрина. Сын упомянутого родственника по имени Курлик
Бира, убившего проконсула, ревностно вступил в борьбу, в которой

Ku-li P’ei-

приняли lo.

участие также басмилы и карлуки. Борьба закончилась потерей головы
басмилского претендента; и Бира, который направил послов в Китай с объяснением
событий, вслед за этим принял на себя титул Кутлук Билга Кагана. Император
сделал его китайским принцем и переместил его дальше на юг туда, что было Холмы
столицей тюрков Орхоном : это место должно быть около Каракорума, поскольку Wu-têchien.

нам говорили, что оно находится на расстоянии больше чем 800 км севернее трех K’un Ho.
крайне западных Капитулировавшихся Городов. Территория Девяти Кланов, с
армиями которых Мерче недолго перед своей смертью сражался в кровавой битве,
была аннексирована им. ( Необходимо дать также и неуклюжие имена всех этих
кланов; однако, мы можем напомнить об одном, казарах или хазарах, о которых два
столетия спустя упоминается как присоединившихся к Ли Куо-чану и его сыну, - к
знаменитым

генералам

Шэдо

(стр.165).

Они,кажется,

главным

образом,

Ko-sa.

178
мигрировали на запад, поскольку история династии Тан описывает хазаровскую
расу на северо-западе арабов, т.е. халифов и мы знаем, что хан хазаров задолго до K’o-sa.
этого помогал Риму против Персиии и аваров, в то время как китайская история
говорит, что Персия находится около тюркских хазаров (стр.117). Карлуки и
басмилы также были аннексированы, по-меньшей мере, частично, и они всегда
ставились в сражениях в передовых отрядах. Бира теперь был формально
назначенным каганом через своего посла при китайском дворе : он одержал
несколько побед над теми тюрками, которые воевали в интересах потомков
Кутлука ( Кутлук времен Меркрина) и , получив императорскую рекомендацию,
постепенно расширил свою империю от рыбочешуйных татар на востоке до Алтая
на западе, имея Великую Пустыню на юге; фактически, он еще раз завоевал старые
гиен-ну владения.
Бира умер в 756 году и был унаследован его сыном Майен чур, иначе, Билга
чур, или тегин Кейл. ( Кейл был также именем одного из Шэдо вождей и тегин

Ko-lê.

был тюркским титулом, в то время часто используемым афгано-персидской
группой государств, таких, как, например, верховный тегин династии Гизни или
тегин-шах из Гандхара.) Его личное имя было Мейен чур и он оказал хорошую Mo-yenchüeh.

службу против толстого тюркского мятежного Амрошара, кто после ведения войны An-lo-shan.
против катайцев в качестве представителя Китая, затем поднял мятеж против
своего имперского хозяйна. ( Этот Амрошар, который оставил в записях замечание,
что тюрки ставят мать перед отцом ). Мейен чур также помогал в победоносному
генералу Куо Цзе-и, о котором говорят, что он был несторианом. Тибетяне теперь
владели древними Ю-чи территориями и обе столицы находились в руках
мятежников. Однако, обе столицы скоро были взяты обратно с помощью уйгуров,
которые сперва позволили разграбить восточную столицу, современный Хунань
Фу, тем не менее впоследствии поощренные подарком в 10 000 кусков шелка, они
повернули назад. За эти заслуги Мейен чур был наиболее щедро принят
императором и в качестве ежегодного подарка получил 20 000 кусков шелка.
Весьма любоопытно читать, что в 758 году посол аббасидских халифов и
уйгурский посол боролись за первенство в китайском дворе. Как и в случае
аналогичных споров между восточными и западными тюрками, проблема была

Lo-yang.

179
разрешена и соперничащие послы вошли в зал для представлений вместе, однако
через разные двери. Мейен чур получил императорскую принцессу в качестве
невесты; тем не менее он продемонстрировал высокомерие, когда она прибыла и
только после давления посла он распростерся в знак почтения императора.
Кэла не жил долго. Он был унаследован около 760 года своим вторым

I-ti-chien.

сыном Идикеном, который, найдя, что Китай находится в дезорганизованном
положении, вступил в союз с авантюристом, затем поставив себя как соперник
императору, устроил нападение далеко вглубь Шаньси с целью грабежа. Путем в
какой-то мере жалкой и унизительной дипломатии Китай смог задержать
дальнейшее развитие таких событий, но не до тех пор, пока высокомерный уйгур и
его

хатун

не стали

причиной

одной или

двух спасительных миссий,

закончившихся с поркой ее членов до смерти за «несоблюдение ими осанки» как
того, требовал уйгурский этикет. Хатун не была императорской принцессой, а P’u-ku
лишь дочерью генерала Букку, тюрка, служившего на высоком посту у Китая, чья

Hwai-ên.

семья переженилась и с династией Суи, и с династией Тань. Критическое
положение Китая препятствовало любой попытке мстить ему и, соответственно,
императорские войска с помощью уйгуров рассеяли мятежников в сражении около
на крайне западном углу Шаньси и еще раз взяли восточную столицу. После этого
они разгромили других восставших к востоку около Пекина « маршируя через море Shih
крови 960 км », грабя людей, оскорбляя официальных лиц, захватывая девушек и
вызывая на себя проклятия. Даже после этого они должны были быть награждены,
как обычно, титулами и поместьями и более того, будучи стойкими манехианами* ,
они настаивали на сооружении церквей даже в Китае. (По этому поводу Эд.
Шавань и Паул Пеллиот опубликовали статьи большой исторической и научной
важности, указывающие на перекресток или место контакта между арабоперсидскими и тюрко-китайскими цивилизациями.)
В 765 году генерал Букку поднял восстание по поводу воображаемого
недовольства и сумел привлечь тибетян и уйгуров для рейда в Китай. Однако, он
умер до того, как что-либо было сделано серьезного и Идикен уладил дела с КуоЦзе-и, обвиняя во всем Букку и предлагая атаковать тибетян, если сын Букку, брат
*

Гностические, т.е. обладающие знанием высокого духа, христиане – В.М.

Ch’ao-i

180
хатуна будет прощен. Эта хатун умерла в 768 году и ее младшая сестра была
отправлена взамен. Китай теперь был так опустошен, что полуголодные животные
высокой знати государства должны были быть запряжены для того, чтобы
доставить ее и 20 000 кусков шелка в качестве подарка для уйгурского кагана.
Уйгуры, становясь все более наглыми, так и совершенно необходимыми,
потребовали за каждый конь, доставляемый в Китай, сорок кусков шелка и они уже
доставили 20 000 или 30 000 : их послы менялись изнурительной скоростью,
каждый в ожидании щедрого приема; и теперь, в качестве кульминации отчаяния,
от Китая просили принять еще 10 000 лошадей. Несчастный император, не в силах
давить более на свой народ, должен был искать компромисс. Другими словами,
татары показали деспотический дух, который китайцы не подавят. Один уйгурский
убийца был прощен без суда и другой насильно был освобожден из тюрьмы его
товарищами. В 778 году они совершили рейд, нанесли поражение китайской армии,
посланной для их задержания и вырезали десять тысяч человек. Вторая китайская
армия была более удачной.
Император умер на следующий год и был послан евнух для объявления об
этой кончине уйгурам. Посол встретился с каганом, который со всей своей армией
готовился совершить рейд за Стену, однако, высокомерный монарх с послом даже
не поздоровался. Один из министров, очевидно, по имени Тун Бага, убеждал его не Tun Moпроявлять оплошность этой враждебной политикой : каган отверг его совет, Тун

ho.

Бага зарезал его, его родственников и других две тысячи человек, заняв его место
как «Верховный Кутлук Билга Каган». В 780 году из Китая прибыл посол для
подтверждения нового правителя в его званиях.
Уйгурский народ, кажется, рассматривал себя выше чем Девять Кланов,
которые были реально виновны в последнем рейде и 2 000 которых было убито
Туном Бага за то, что они дали Идикену злонамеренный совет. Скоро после этого,
у большого числа вождей уйгуров и Девяти Кланов, которые накапливали
богатство в китайской столице и возвращались на север, было найдено группа
девушек, хитро спрятанных в их верблюжьем караване; обман был раскрыт одним
из пограничных офицеров, тыкающих каждый груз длинным шилом, чтобы узнать,
что там содержится. Виновные контрабандисты Девяти Кланов были напуганы,

Ho.

181
чтобы возвращаться назад, после того, как стало им известно о восшествии Туна

Chang

Бага и массовой резни и так что они вручили китайскому пограничному Kwangshêng at

губернатору план убийства всех уйгурских вождей, которые, они подозревали, не Tai Chou.
позволили бы им сбежать, как они намеревались. Пограничный офицер одобрил
эту идею и, так как он предварительно сообщил императору, что уйгурская сила
ничего не значит, если она будет отделена от его вассалов Девяти Кланов. Между
тем он отправил младшего офицера с инструкциями для того, чтобы грубо
обращаться с уйгурским ведущим вождем, - одним из дядей кагана, - который, T’utung.
разумеется, потерял свое терпение и поднял на него свой бич. После этого
китайский командир привел свои войска, которые уже были наготове и они
вырезали и уйгуров, и других татар и захватили 100 000 кусков шелка с
несколькими тысячами верблюдов и коней. Он затем отрапортовал императору, что
уйгуры забили одного высшего китайского офицера и они попытались захватить
город, -земля нынешних улан-чап монголов. – что он думал, что его обязанностью
является отражать их коварные порывы убийством их всех и теперь имеет честь
вернуть стаю девушек, которых он обнаружил и т.д.
Император сразу отозвал и сместил сверх меры ревностного пограничного
офицера и послал своего евнуха для разъяснения всего, что проиошло с уйгурским
министром-резидентом. В тоже время он были посланы приказы специальному
послу, который был в пути для подтверждения кагана в его званиях, чтобы он ждал

Yüan Hsiu.

его дальнейших команд : он не проследовал до назначенного места до
наступающего года, когда он взял с собой гробы убитого дяди кагана и трех
высокопоставленных уйгуров. Каган приказал своим министрам поехать со своими
телегами и конями навстречу к китайскому послу, который был сразу был обвинен
в попустительстве убийства дяди кагана. Он объяснил, что дядя потерял свою
жизнь из-за ссоры с пограничным коммендантом и что император не приказывал
убивать. В течение пятидесяти дней посол и его свита содержались в заключении
без возможности видеться с каганом и они едва избежали смерти в то время как
проходили бурные дебаты в уйгурских кругах. Наконец, каган отправил следующее
сообщение : - « Весь мой народ требует вашей казни. Лишь я являюсь
исключением. Однако, мой дядя и его коллеги теперь мертвы и убивать вас будет

T’utung.

182
простым смыванием крови кровью и это сделает все еще грязнее. Я думаю, что
лучше будет смывать кровь водой. Я имею ввиду следующее. Кони, которые
потеряли мои офицеры, стоят около двух миллионов и вам лучше всего следует
заплатить за них ! » Он отправил послов со своей миссией и император, проглотив
горькую пилюлю, деньги заплатил.
Три года спустя уйгуры обратились по поводу брачного союза. Император,
все еще ощущая боль от недавнего унижения, сказал своему премьер-минстру : - «
Наши потомки должны будут воевать из-за этой женитьбы. Я не могу ее

Li Mi.

переварить.» Премьер спросил : - « Конечно же, Ваше Величество не думает о
забивании до смерти наших послов в присутствии дочери Букку ? » Император
сказал : - « Да, конечно, думаю : только положение в Китае воспрепятствовало
тогда незамедлительной мести. » Премьер возражал : - « Однако, это Идикен,
который, зная, что Ваше Величество будет мстить за зло, в ожидании Ваших акций
был готов начать войну против Вас, когда он был убит тепершним каганом; с
другой стороны, последний, несмотря на убийство своего дяди, сделал
дружественные знаки. Я думаю, что предложению о браке следует уступить и не
будет никакого ущерба, если мы применим правило, которое мы использовали для
тюркских каганов Меркрин и Сулу (стр. 162) пятьдесят лет тому назад,
ограничивая их свиты до двухсот человек и количество лошадей, которые должны
были доставляться в Китай для продажи, до тысячи. » Император согласился с этим
и каган в своей экспансивной манере благодарности за принцессу ( которая
последовательно служила в качестве жены еще четырем каганам по наследству )
предложил свои услуги, когда потребуется, против западных тюрков ( некоторые
из их народа, следует напомнить, присоединились к уйгурам в то время, когда
карлуки стали верховодить на Сужабе, стр. 161).
Это был каган Тун Бага, который обратился в Китай для разрешения
изменить национальное название, имеющее более воинственное значение; это было
принято и по-китайски имело значение гоуигор или «пикирующих соколов». Это
похоже на то, как германы, которые звали себя немцами, обратились к Римскому
Императору для замены их имени от германцев на германов, учитывая их
кузеновское поведение. ( Это также ведет к рассмотрению другогого вопроса.

Hui-hu.

183
Мусульман Татарии начали называть уйгурами несколько столетий позднее этих

Hui-hui.

событий и во времена Чингиз-хана мы находим этот термин, исключительно
используемым для названия мусульман-татар, в то время как новое название
оуигор применялось по отношению к все еще существующих оюигурских Wei-wu-r.
государств около Урумчи и Пиджана и также к исторической древней расе, которая
происходила из региона Карокорума. В 13 - ом столетии мы находим Каракитай
(стр. 104), называющий правителя Самарканда «гуи-гуи король». Эта путаница в
терминах, очевидно, происходит из того

факта, что, как мы увидим, оуигуры

исчезли из китайского кругозора на одно или два столетия. Не имеется ни одной
доступной китайской записи, показывающей когда и как сарацинское влияние
пересадило мусульманскую религию на уйгуров; тем не менее, естественным
образом, арабы и персы называли всех кочевых татар в их сфере влияния или в их
кругозоре старым названием единственно известной господствующей силы,
лежащей между ними и Китаем, тюрками; в то время как орды Чингиза, не находя
их называемыми как оуигуры на западе до тех пор, пока он не взял это название на
запад для себя, изобрел новое название для исторического отличия одной частной
расы мусульманских татар, которые не были идолопоклонниками (шаманистами),
от другой. Таким образом, старое слово оуигуры стало обозначать мусульманских
татар, в то время как новое слово оуиугур стало обозначать древнюю расу, которая
пришла из Карокорума и старые семьи которой, по-видимому, мусульмане, были
найдены на Караходжо. Даже в 1915 году при Китайской республике мы находим
Хуи или Хуи-цзе принцев Хамила и Турфан, приходящих в качестве вассала в
Пекин (сохранившиеся тюрки). Это очень похоже на случай со словом франк,
которое сперва обозначавшееся мелкое племя германов, в последующем
использовалось для названия кельтских жителей страны, управляемой этим
племенем : затем оно использовалось тюрками, носящих имя ференги, для названия
общей семьи христианских государств во главе франкской империи; затем всеми
восточными народами для названия европейцев; затем островными греками для
названия греков на европейской суше Φρανκικος; и, наконец, китайцами – для
первых европейских посетителей, португальцев и испанцев до тех пор, пока не
пришло слово Фа-лан-си для названия только Франции. Последним искажением

184
этого

слова

является

тибетское

и

непальское

слово

пи-лин,

значащее

«англичанин».)
В 789 году каган умер и был унаследован его братом Тарасом. Урумчи и

To-lo-ssŭ.

Баркуль пали в руки тибетян, вместе с нынешней Кан Сю между 751 и 766 годами
и сообщения между этими землями были возможны лишь через уйгурскую
территорию : разумеется, уйгуры налагали непомерную плату за безопасность
такого мероприятия. Шэдо последовательно были вынуждены, как уже говорилось
(стр.164), присоединиться к тибетянам, поскольку не существовало адекватной
китайской защиты в Урумчи, которого уйгуры безуспешно пытались отвоевать от
тибетян. Между тем карлуки стали настолько сильными, что уйгуры вынуждены
были откатиться далеко на юг. Тараса унаследовал его племянник Аче, который

A-chüeh.

хорошо себя проявил против тибетян и карлуков. Он умер в 795 году и поскольку
он не оставил никакого потомка, то уйгуры повысили одного из министров по
имени Кутлук до каганства. Интересно узнавать, что этот каган получил
предпочтительный прием в Китае за некоторых маничеанских миссионеров, его Mo-ni sêng
подданых : ( два столетия позднее маничеанская церковь, обслуживаемая
персидскими священниками, была упомянута в китайских документах как
206

действующая

в

уйгурской

столице

Караходжо.

Важные

маничеанские Kao-ch’ang

свидетельства недавно были получены из Тун-хвана (стр. 109) и, как уже было
сказано (стр. 200), были использованы Шавань и Пеллиотом в 1911-1912 годах)*. В
808 году на трон пришел другой каган и обратился к императору по поводу новой
жены, - долгая служба старой китайская жены закончилась ее естественной
смертью. Несмотря на представления его министров, что политически будет
правильно делать таким путем друзьями уйгуров, чтобы их держать во вражде с
тибетянами и облегчить Китаю справиться с мятежами у себя, император не дал
своего согласия. Более настоятельно просьба была снова возобновлена в 821 году и
тогда император согласился удовлетворить ее; однако, каган умер почти тотчас и
посол, который был направлен для формального сообщения о договоренности,
оказал уже эту услугу наследнику. Превосходная уйгурская миссия неслыханного
масштаба была организована для доставки девушки, которая на этот раз была
*

Chavannes, E., and P. Pelliot. Un traité manichen retrouvéen Chine. Paris, 1913. – В.М.

185
подлинной дочерью императора. Здесь было 2 000 племенных вождей и в качестве
подарка 20 000 коней и 1000 верблюдов; однако, только 500 людям было
разрешено притти в столицу; остальные должны были стоять за Таи-юань Фу в
Шаньси. Каган был счастлив титулом типа «Тенгридэ-улюк-болмиш-кутлугбилга»,

к

которому император

добавил

китайские

слова

со

значением Ch’ung-tê

«величественного добродетеля». Приблизительно в это же время катайцы, которые
колебались в своей верности, кажется, вынужденно стали сюзернами и уйгуров, и
китайцев : в это время были проблемы на катайской границе, однако, впоследствии
было решено, что будет более разумным не использовать опять уйгуров в Китае.
Император и каган оба умерли в 824 году : наследник и младший брат
последнего был убит в 832 году его племянником Гу тегином. Кажется, что
произошло предательство во время его правления, поскольку один из уйгурских
вождей присоединился к Шэдо под Чузия Справедливым (стр. 164) в нападении на
своего правителя, который покончил жизнь самоубийством. Другой посторонний
человек, тегин Ойе был поставлен на трон : однако уйгурское государство быстро
начало разрушаться, вдобавок к чему пришли разруха, бубонная чума и тяжелые
снегопады уничтожили большую часть их скота. Один из вождей присоединился к
киргизам, и они вместе с войском в 100 000 человек, бросились на уйгурскую орду,
убили кагана и разрушили всю нацию : один тегин с пятнадцатью племенами
нашел убежище у карлуков и остальные – у тибетян или баркулов. Тринадцать

Sa-chihmang

племен, которые занимали земли около орды, мигрировали на юг к окрестности
Шаньси и избрали тегина Оке каганом.

Wu-chieh.

Глава II
Период странствий
Мы уже рассказывали (стр. 172), как киргизы во время их нападения на
уйгурскую орду, заполучили саму китайскую принцессу. Подобно народу гиен-ну,
который притязал на родство с династией Хань из-за того, что китайская принцесса
однажды была выдана замуж за одного из их предков (стр.67), так и киргизы теперь
заявили о своих претензиях об общности их крови с той же самой кровью,
поскольку-де китайский генерал по имени Ли (стр.40), шедший на гиен-ну тысяча

Li Ling.

186
лет назад, женился на татарской женщине и стал предком киргизов ! Однако, Оке
был слишком быстр для них : он перехватил принцессу и продвинулся к Кукухотону или Тендюку, как он теперь называется. Его атаки были отражены; тем не
менее, император, послушав совет своего способного министра, решил не
поощрять киргизов ценой своих старых союзников уйгуров и направил послов на
границу с задачей проведения всеобщего расследования. Принцесса также, которая

T’ien-tê
или
Kwei-hwa
Chêng.
Li Tê-yü.

подобно ее всем предкам, кажется, была благодарна по-крайней мере одному
татарскому обычаю, послала сообщение императору с предложением, что
поскольку Оке теперь является каганом, она может перевести свою любовь к нему.
( Возможно, китайский обычай сжимания ног, который взял начало при этой
династии, произошел из-за желания удержать китайских женщин от « побега к

T’ang.

тюркам»; в любом случае, никакого другого объяснения по данному поводу
больше не было предложено.) Помощь в виде тысячи тонн зерна была отправлена
обнищавшимся уйгурам, однако, их просьба на занятие нынешнего Таи Чоу (
между Тендюком и Пекином) в качестве временной резиденции не была
удовлетворена. Кроме тех, что находились под Оке, были и другие партии уйгуров
под различными вождями, которые сами пытались договариваться с Китаем по
своему усмотрению. Переговоры временами чередовались рейдами и несколько
партий нашли убежище на востоке среди ширви, черных телег (возможно, черные
киргизы) и других неизвестных племен, присоединенных к катайцам. Оке устроил Hei-ch’êсвою орду в горах севернее Та-тун Фу, где он все еще имел значительные силы под tzŭ.
собой, - около сотни тысяч. Несколько уйгурских вождей пришли в повиновение,
получили военные звания и служили на охране границы. Оке теперь обратился с
просьбой дать ему взаймы город Тендюк и когда ему отказали, то вылил свой гнев
путем устраивания рейдов по всей стране. Один из уйгурских вождей по имени
Умуз был награжден императорской фамилией и сотрудничал с китайцами для
разгрома Оке. Атака на его орду была предпринята ночью и была спасена Wu-mohкитайская принцесса вместе с 20 000 или 30 000 заключенными. Оке удалось ssŭ.
Li.

сбежать и он нашел убежище у черных телег, которые впоследствии, за взятку, его
убили. Жалкие остатки его войска, под командованием нового кагана по имени
Окнер теперь насчитывали лишь 5 000, получили питание от вождя гей; однако, O-nien.

187
гейи сами, которые создавали проблемы для Китая, были разгромлены последним в
847 году и скоро после этого они нашли себя обязанными тянуть свой жеребий
вместе со своими сородичами катайцами, которые теперь выструговали свою
209

собственную империю. Уйгуры в этой части постепенно исчезали, лишь около 300
знатных людей оставалось : они нашли убежище у ширви. Когда Китай потребовал
от ширви выдать кагана, Окнер оставил своих людей в беде и сбежал со своей
женой и сыном и девятью другими кавалеристами к карлукам. Ширви теперь
оставшихся уйгуров сделал рабами; однако, киргизы, кажется, подумали, что они
имеют приоритетное притязание и направили свою армию в 70 000 человек против
ширви, от которого они взяли всех уйгуров. Последние были увезены обратно на
север Пустыни, откуда, украдкой и находки средств существования путем обмана
других племен, они нашли, наконец, путь к малым частям других ветвей своего
племени, нашедших убежище в старом месте зарождения тюрков около Кань-чоу
Фу.

Глава III
Последние западные уйгуры
Когда государство западных тюрков была разрушено, возможно, некая орда
Бучина присоединилась к уйгурам; и когда уйгуры были рассеяны киргизами,
именно этот народ нашел убежище около Баркуля (стр. 160, 184). Они, кажется,
занимали на какое-то время Харашар и, наконец, нашли себя под тегином, который
действовал как вождь региона Кан-чоу. Император Сюан Цунь был любезно P’ang t’êрасположен к этим беженцам и направил послов для согласования вещей с ними и
даровать звание кагана их вождю. В 866 году генерал Букку, с армией уйгуров и
других, действуя от имени Китая, вытеснил тибетян из Кан Сю и группы городов
и послал императору в качестве трофея голову тибетского блона или генерала.
Однако, скоро после этого сама великая китайская династия Тань начала
распадаться на куски и визиты уйгуров стали такими нерегулярными, что история
пишет о них очень мало. К концу девятого столетия они предложили военную

ch’in.

P’u-ku
Chün.

188
помощь, которую, посчитали, более разумно отклонить; однако, они время от
времени приходили с партиями коней и драгоценных камней для обмена на чай,
шелк и др.
Во время Пятой Династии девятого столетия (стр. 166), которое можно
грубо описывать как период, во время которого Шэдо тюрки управляли северной
частью Китая в качестве императоров, уйгуры по случаю приходили для
выражения почтения Китаю, о котором они всегда говорили как о «дяде»,
напоминая о династии Тань, которая часто давала им замуж своих девушек. В это
время было, очевидно, два отдельных уйгурских центров : один в Кань-чоу и
другой

в

пиджанском

регионе;

и

уйгуры

последнего,

будучи

более

близкорасположенными, являлись наиболее частыми посетителями. Недолго
правившая династия Лиань принял визит в 911 году; однако, хотя и звания были
присвоены послам, никаких записей об именах и и титулах их хозяев не было
сделано. Во время правления основателя Чузия династии Последующего Тань, Wang Jênчеловек с китайским именем, который называл себя «действующим каганом», mei.
ch’üanнаправил посла с данью из драгоценностей и коней. В качестве благодарности за chih.
это был отправлен посол с поручением вручить звание кагана этому человеку;
однако, последний умер в том же году и был унаследован его младшим братом, чье Wang Tiнесколько любоопытное имя, кажется, действительно представляет тюркское слово

yin

тегин : он опять был унаследован одним Атурук в 926 году. На следующий год A-tu-yü.
другой «действующий регент» с китайским именем (по-видимому, родственник ch’üanchih.

предполагаемого тегина) отправил посла и затем был титулован Маокирем, Wang Jenвторым шэдо императором Минь Цунем, имеющим ханское звание, которое был
добавлен основателем второй шэдо династии Последнего Цинь; тем не менее ясно
подтверждается, что никто не знал, является ли Атурук родственником Тегина и
если это так, в какой степени; также не было никогда ясно, как и почему он
унаследовал, как он прекратил править; однако, действующий регент, хотя ничего
больше не известно о нем, определенно правил до приблизительно 960 года и часто
посылал дань. В 961 году его сын и наследник (носящий китайское имя) направил
посла ко двору Сунь.

yü.

189
Очевидно, во время темных лет Китая уйгурское имя незаметно перешло к Chingсвоему значению (стр. 183). Интересно также знать, что китайцы могли тщательно

ch’iung.

подбирать факты, касающиеся последних уйгурских королевств, которые, можно
сказать, имеют такое же отношение к старой империи, что и

христианские

остроготские и висиготские королевства имели к странствующему готскому
государству до начала 4-го столетия. Территория упомянутого последним
уйгурского правителя описывается как производящая яков, драгоценных камней,
диких лошадей, одногорбых верблюдов, рогов антилопы, аммонийных солей,
касторового масла, алмазов, красной соли, ковров, хлопка и лошадиной кожи. (
Одногорбые верблюды, должно быть, занесены сюда арабскими купцами,
поскольку лишь бактрийский верблюд был найден в Татарии.) Страна была
пригодна для выращивания различных сортов пшеницы и ячменя, желтой конопли,
лука, лука-порея и др. Земли засевались после пропашки с верблюдами. Каган
обычно жил в одноэтажном здании и его жена звалась «божественной
принцессой». Министры государства квалифицировались словом мейлюк и когда mei-lu.
они имели аудиенцию у кагана, то этикет требовал, чтобы они снимали шляпы и
входили в зал с взъерошенными волосами ( что похоже на упомянтутый на стр. 33
обычай гиен-ну). Женщины связывали свои волосы в верхний узел высотой около
12-15 см и стягивали мешочком из красного шелка. В замужестве они надевали
войлочную шляпу. Одна частная раса, называемая как Семья Дракона, имела Lung-chia.
немного отличающиеся обычаи. ( Никаких других следов не было найдено об этой
расе). В 933 году уйгуры подарили белых голубьиных соколов, однако император
Мин Цунь Последующей Династии Тань приказал освободить птиц. С этого
времени и впредь они часто приводили коней в Китай для продажи. Драгоценные
камни должны были продаваться чиновникам государства и любое другое лицо,
уличенное в деле с драгоценными камнями, подлежало наказанию; тем не менее
Последующий Чоу император около 952 года, снял запрет и сделал такую торговлю
открытой, в результате чего цены упали напловину. ( Согласно Марко Поло, во
времена правления Кублая хана этот запрет был восстановлен с тем, что камни
должны были продаваться лишь императору.) Его наследник отклонил подарок из
драгоценных камней на основании, что, если даже они драгоценны, тем не менее

Kuo Wei.

190
бесполезны. В 964 и 965 годах они направили послов ко двору Сунь ( Китай опять
был в руках самих китайцев ), принося дань из драгоценных камней, янтаря,
хвостов яка, соболиного меха и подобного рода вещей. ( Напоминание о яках

li-niu.

являтся замечательным, поскольку тибетяне держали в своих руках регион Коконора в течение многих столетий после того, как они были вытеснены из Куче (стр.
161, 184) и последнее уйгурское государство – по-меньшей мере часть его, которое
имело правительство в Караходжо – никогда, кажется, не шло на запад далее
Харашара или на юг далее Лоб-нора.) Во время следующих десяти лет они
присылали дань несколько раз и министры государства также приносили подарки
из коней. В 977 году по прибытии уйгурских послов император повелел, чтобы «
Уйгурский Каган от Кань-ша Чоу, зять императора, должен быть дарован суммой
денег и различными вещами и что он должен быть оповещен о присылке мне
красивых коней и драгоценных камней для императорского пользования». ( Это
свидетельствует, что это данное уйгурское государство простиралось между
севером Коко-нора и Лоб-нора, через Кань Чоу и Ша Чоу до древнего владения Юче.) В 981 и 984 годах дань была доставлена. В 988 году несколько уйгурских семей
под королевским принцем по имени Мара и другого официального лица, заняли Mo-lo
предгорье Алашанских вовышенностей ( Калачанские возвышенности по Марко wang tzŭ.
Ho-lan

Поло). Они не имели орды и различные племена, приносящие дань, могли пройти Shan.
через них. Принц объяснил, что его дорога до этого была заблокирована неким Fêng Hwui
военным авантюристом, однако, он теперь хотел бы принадлежать Китаю : он и его
друзья были одарены халатами и седлами. В 996 году каган Кань Чоу предложил
военную помощь против королевства Хиа. ( Хорошо организованное государство с
таким названием, тангутское по Марко Поло, было основано в регионе Ордос Li Chiсемьей, выходцев из тоба сиен-пи (см. стр. 123) и управлялось ими почти ch’ien
или Chao
независимо с 890 года до того, как было завоевано Чингиз-ханом в 1226-1227 Pao chi.
годах. Незадолго до этого оно аннексировало южные уйгурские владения Кань Чоу
: Кампичу по Марко Поло. Имеются сохранившиеся хиа надписи; однако, пока что
никто не смог их расшифровать. Я уверен, что надпись в Нан-коу переходе
является самой длинной надписью этой страны. Ли была фамилией Тань и Чао,
который из Сунь, была представлена как добавка, в свою очередь, к ранним

191
«императорам» хиа.) Он поблагодарил его за предложение. В 1001 году каган Каньчоу направил посла с данью и сказал, что его королевство простирается на восток
далее чем Желтая Река и на запад далее чем Снежные Горы (восточнее Иссык- Hsüeh
куля); что он имеет несколько сотен мелких княжеств под собой и опытных воинов

Shan

: он был бы рад, если император направил к нему главнокомандующего для его
армии с целью захвата тангутского правителя и его доставки в Китай в цепях.
Император послал ему свои лучшие благодарности за его отважное предложение;
по-видимому, это исходит от Богра Хан Гаруна ( из Абулфаради ), тюркского
правителя, который, как говорили, должен был располагаться в старой столице
западных тюрков Сужабе или Беласагуне и правил Кашгаром, Хотеном и т.п.
вплоть до Китая. Пеллиот говорит, что это тот, который обратил Кашгар в
исламскую религию. В 1004 году те же самые уйгуры отправили дань и сделали это
и в 1007 году : в последнем случае бонза сопровождал миссию и молился за
разрешение соорудить буддийский монастырь в китайской столице для того, чтобы
молящимся можно было молиться за долгую жизнь императору, который,
безусловно, обрадовавшись, подарил бы посвятительную дверную плиту. Просьба
не была удовлетворена. (Ранние Сунь императоры не поощряли буддизм. Теперь
катайцы имели мощную империю в Монголии, Маньчжурии и северо-восточном
Китае : их история напоминает, что в 1001 году «санскритский бонза», который fan sêng.
был также и отличным врачом, был направлен уйгурами к катайскому двору. Этот Wang
случай, по-видимому, вдохновил в 16-ом столетии автора знаменитой китайской Shih-chên.

Chin-p’ing-

повести, основанной на одном из мрачных характеров, «санскритском бонзе», mei.
который вызывал любовь лекарствами; события, описанные в повести имели место
на столетие после тех, которые здесь записаны, в то время, когда нючены шумели у
ворот Китая, находящегося под правлением династии Сунь.) В 1008 году уйгуры
прислали дань и в 1011 году обратились с просьбой о разрешении по сооружению
места для молитв в нынешней Пу-чоу в провинции Шаньси. Мы уже ссылались
(стр. 184) на манчеановские храмы в Караходжо; это является свидетельством того,
что религиозная волна распространялась по всей тюркской расе. В это время
западные тюрки, независимо от того, являлись они политически уйгурами или нет,
быстрыми темпами становились смешанной расой и находились в постоянной

192
войне с газнавидами, саманидами (902- 999 г.г.) и другими в персидскосамаркандском регионе, о которых, однако, мы можем говорить лишь, исходя из
вторичных источников, из-за отсутствия соответствующих толковых китайских
записей. Совоподобные и безбородые монголы, так похожие на тех, кто проживал в
северном Китае, так были далеки по внешнему виду от тюрков, как китайцы далеки
от испанцев.)
Кажется, что младшие уйгурские вожди привыкли посылать дань к Сунь
или южно-китайскому двору независимо от центральной власти, будь она в Сужабе
или где-либо еще; однако, возможно, так называемая «дань» была часто только
коммерческой спекуляцией. Как нам рассказывали, в 1008 году уйгуры Цинь Чоу (
что является провинцией Кан Сю, почти на границе Шеньси) послали украшенный
драгоценными камнями пояс : три клана проживали здесь и вождь, который носил
имя,похожего на Армил или Амир. Позднее некий Эрогут отправил сообщение о

An-mi.

победе над тангутами, после чего были присвоены награды генералам. Эрогут,
кажется, был правителем Кань-чоу и имел сложности с поездкой в Китай,

Ye-lo-hê.

поскольку его миссии должны были сопровождаться конвоем из тибетского
племени, которое имели одно или основание другое для того, чтобы

быть Tsung-ko.

награжденными для легкого прохода в эти дни в Китай. Следующей вещью,
которую мы услышали, является один Куксара, уроженец Караходжо, который был
во вражде с уйгурским ханом, поскольку последний не выдал ему замуж свою дочь
: в результате дорога в Китай опять была закрыта и каган направил просьбу, чтобы
Китай вежливо попросил то же самое племя, чтобы оно держало дорогу открытой,
что было выполнено. (Кук, говорят, значит «Будда» и сара - «сын» по – тангутски;
однако, поскольку Куксара находился все время в состоянии войны с тангутами, то
не мог быть тангутом. Более того, хотя и правители тангутов имели тоба
происхождение, народ, кажется, состоял, в основном, из тибетского народа. В 1018
и 1021 годах еще раз пришли послы, в последнем случае вместе с каганом Куче,
который прислал овец с жирными бурдюками. Катайская империя северного Китая
находилась на своем зените, и суньская династия Центрального и Южного Китая,
которая в своей роскошной изнеженности напоминала ничего больше, чем
Византийскую Империю в Константинополе, в действительности, мало что знала о

Ku-ssŭ-lo.

193
Татарии : в обоих случаях номинально верховная власть или империя была
практически плательщиками дани странствующим гуннам, аварам, тюркам,
иначе, татарам* . Катайцы , должно быть, вытеснили, некоторых уйгуров дальше
на запад и, возможно, завладели всеми землями старой

гиен-ну и Тюркской

империй севернее Пустыни. Кур-кара-усу и Пиджан определенно принадлежали
катайцам, которые при своем распаде не стали долго колебаться (стр. 180) и
основали новую империю в Сужабе и даже в Кермане около Бухары; из этого
следует, что они, пожалуй, до этого времени хорошо знали Туркестан. Это

Ch’i-êrhman

частично объясняет, почему в то время, о котором мы говорим, было много мелких
уйгурских каганов (похоже, что из-за стремления быть в хороших отношениях с
Южным Китаем и Катаем), существующих из-за условий терпимости вдоль
Южной дороги, ведущей на запад. В 11-ом столетии здесь было, по-крайней мере,
три из них с помпезными китайскими званиями. Они продолжали оказывать
помощь Китаю против тангутов и мы можем иметь представление о том, какими
эти государства были, из ответа одного из их послов, который оценил число
способных людей в стране его хозяйна, равным 200 000. В 12-ом столетии они
начали устраиваться почти постоянно в торговых караванах, идущих в провинцию
Шеньси : они всегда должны были проходить сперва через владения тангутов.
Катайская история рассматривает уйгуров всего Кань Шу, т.е. Кань-чоу, Ша-чоу,
Хоу-чоу и Арслана, зависимыми от их империи. Положение Арслана является не
определенным : не похоже, что это значит Афган Верховный Арслан ( 1029-1072
г.г. ); или, возможно, тот Арслан, который упоминался как находящегося под
Меркрином (стр. 161) или, возможно, Абулмодгаффер Арслан из Беласгуна ( около
1020 г ); однако, мы заходим за пределы нашей компетенции в качестве хроникера
китайских вопросов и «жуем мочалку».

*

Курсив мой – В.М.

A-sa-lan.

194

КНИГА VII
Империя катайцев
Глава I
Королевство Основателя Апаоки
Катайцы или китайцы ( чье имя все еще существует в слове Катай Марко

Ch’i-tan.

Поло и русском слове Китай, см. стр. 166 ) были из той же расы как и кумок-гей и K’umo Hsi
оба племени, как было сказано, имели обычай, вешать трупы умерших на деревьях
в горах (стр. 137). Что касается катайцев, то они, вдобавок, еще подбирали их кости
и сжигали спустя три года с питьем водки и последующим молебнем : « Зимой
днем я могу есть, глядя на юг, летом, глядя на север и всегда нахожу много свиней
и оленей на моей охоте». Это упоминание о свинье, как мы говорили, указывает на
отличительные черты тунгусов или «свиных рас». Катайцы и гейи оба были
потомками старого народа сиен-пи и располагались на старых местах обитания Yu-wên;
сиен-пи. Гейи были первоначально восточной ветвью племени жуменов, которые,

Chou.

как мы видели (стр. 101), дали династию для Северного Китая в 6-ом столетии.
Однако, перед этим мужунг сиен-пи вытеснил и гейев, и катайцев на север от
региона Сира Мурен между Сунгари и Пустыней (стр. 137). Первый тоба
император имел возможность наказать гейев за вторжение в 388 году; и в 479 году
катайцы, которые с геями приносили регулярную дань из коней с 440 года, Mo-ho-fuWu-kan.

мигрировали под руководством своего вождя Багатура Муркана на юг от реки Lao Ho

или река

Лога, притока реки Сира Мурен в нынешней стране тумет монголов. В 493 году Pai-lang.
гейи предприняли попытку вторжения; однако, они были рассеяны, прощены, им
было дано разрешение торговать в пределах Стены, после чего они регулярно
присылали дань из коней и соболей. Тоба Династия Вей к середине 6-го столетия
нашла необходимым наказывать катайцев, вследствие чего они отделились от гейев

на двадцать лет и направились назад на север реки Сира Мурен. Тоба Династия Ци Kao Yang.
построила новое протяжение Великой Стены 480 км длиной от Нанькоу Прохода
около Пекина на запад к Та-тунь Фу (стр. 102) для того, чтобы отражать их атаки.
Таким образом, мы видим, что китайский народ еще не имел представления о том,

195
что это за люди, за исключением представления об их родственниках, тоба и
жуменовских

династий

Северного

Китая,

которые

были

не

более

чем

цивилизованными племенами тех же самых рас. Почти тем же путем по более
восточным тунгусам, чьи охотничьи привычки совершенно отличались от таковых
Wu-chi

их родственников, гейев и катаянов, мы впервые находим более или раннее или Moko.
цивилизованных муркуров или народа черной воды, основавших королевство P’o-hai.
Ботскай (кака рассказывалось на стр. 173); затем видим менее или позднее
цивилизованную империю нюченов : и,наконец, наиболее неизвестное и нечистое
племя, возвысившихся над головами обоих их предшественников и развившихся в
великую маньчжурскую империю нынешних дней. Маньчжуры, когда они
завоевали Китай и Монголию (стр.103), рассматривались как солоны реки Амура,
предполагаемыми потомками древних катаянов. Важно иметь в виду эту черту
татарских превратностей. Также как с монголами, тюрками и гиен-ну, так и с
маньчжурами, катайцами и сиен-пи, в каждом случае, как говорят китайцы,
«формы государства на спине коня» и всегда мелкое племя, которое под
импульсивным героем или из-за крупной провокации, становится впереди и дает
новое название королевству или империи : другими словами, здесь отсутствует
идея о «национальности» и вещи всегда остаются теми же; до тех пор, пока
буддизм и использование письма постепенно заквасило и цивилизовало все массы.
Китайские государственные деятели 19 – го столетия спрашивали себя, было бы
возможно повернуть христианство для тех же целей и расслабить жестокие нации
Европы тем же путем, как буддизм изнежил дегенеративных (выродившихся)
тибетян и монголов. Отсюда одурманивание хубилханом* и золотой урной является
предметом указа маньчжурского императора « Я не хочу никаких духов,
найденных и вновь рожденных (в такой то позорной монгольской семье)».
Тюрки начали теперь оказывать давление на гейев и катайцев, 10 000 семей
последних эмигрировали в Корею, не согласившись стать тюрксими вассалами и
4000 семей обратились за подданством в Китай. Их просьбы были удовлетворены.
Это обстоятельство было скорее затруднительным для основателя династии Суи,
который был более озабочен в поддержании хороших отношений с его соседями*

Очевидно, речь идет о Кубилай хане, монгольском императоре Китая в в 1254 –1294 годах – В.М.

So-lun.

196
тюрками : он попытался уговорить катайцев вернуться обратно и приказал быть
тюркам более вежливыми с ними. Тем не менее те, которые были около китайской
границы, категорически отказались идти обратно и объединились для защиты с
гейями. Они убили тюркского тудуна, который был прислан каганом Шэпоро для
управления ими и прислали дань рассерженному императору Юань Ти (стр.102,
129). Несколько их вождей посетили двор во время правления Ли Юаня,
основателя династии Тань; тем не менее они время от времени совершали свои
рейды. Следует напомнить (стр.136), что Гери предложил выдать опасного
мятежника Таи Цуну, если тот уступить катайцев ему; однако, император был так Liang Shihвеликодушен, что отказал ему в этом. В 648 году он сделал новую проконсульскую

tu

провинцию Сунмо, назначив катайского вождя, которому было присвоено Shih K’uимперское клановое имя Ли, в качестве проконсула, к которому подчинялись

ko.

десять краевых губернаторов : конкретно говоря, это была обширная страна,
известная теперь как Джихолское управление. В тоже время китайский верховный
комиссар для восточных варваров, в основном, располагался в нынешнем Юань-пи
Фу. Все это шло хорошо до 696 года, когда правнук первого назнченца не поднял
восстание, убил верховного комиссара и объявил себя каганом. (См. стр. 164 за
шэдо тюрком точно с таким же именем). Армии, за армиями, посланные для
подавления этого восстания, терпели поражение до тех пор, пока, наконец, не был
призван тюркский каган Мерче против мятежников и он не аннексировал их
владения (стр.143). По мере ослабления власти Мерче гейиские и катайские вожди
все чаще приходили в Китай и получали (более или менее королевских) невест.
Затем катайцы пошли против тюркских интересов и попытались подтолкнуть и
гейев на тоже самое. В течение нескольких лет после этого идет череда восстаний,
рейдов, прощений, женитьбы, миссии дани и др., слишком неясного и
неинтересного характера для того, чтобы проследить за ними без потери интереса.
Гейи начали интриговать с ширви и уйгурами, имея в виду рейды и ,наконец, и
они, и катайцы нашли, что будет удобно быть с уйгурами. В 842 году уйгуры
наказали катайцев, по-видимому, за кокетничанье с китайцами, которые еще раз им
даровали имперскую печать и взяли их под свое покровительство. Китайская
династия Тань в это время заветшала и катайцы, которые все это время наращивали

Li Chinchung.

197
силу, воспользовались случаем для аннексии гейев, сибов, ширви и всех других
малых племен в их краю ( стр. 137).
Гейи, которые были западнее катайцев, по обычаям были больше тюрки чем
катайцы : они упоминаются таким образом, что это не отличает их как
политически, так и этнологически от тюрков так определенно, как это делается по
отношению к катайцам. Обычаи по поиску пастбищ гейев, говорится, были теми
же, как и у тюрков без особой разницы. В тоже самое время то гейи были очень
грязными, что никогда не говорилось не об одной гиен-ну расе, за исключением
жуен-жуен, чей «гиеннуизм» не является совершенно очевидным; и гейи
содержали свиней и клали трупов на деревьях, обе черты характерны для тунгусов.
Они владели огромным количеством черных овец (или коз) и их кони были очень
223

выносливы и активно размножались. Одна ветвь их, от отвращения от катайской
тирании, двинулась на запад к региону современного Калгана, где они жили
охотой, сбором женьшеня и мускуса для продажи китайцам : это обстоятельство
давало им некоторую поддержку для жизни и позволяла им развивать способности
для обработки почвы путем культивирования своводных земель на границе. Шэдо
тюркская династия Последующего Тань нашла их полезными солдатами; однако,
шэдо тюркская династия Последующего Цинь уступила части Шаньси и Чи Ли в
пределах Стены катайцам и вместе с ними этим западным гейям : что касается
других гейев, то китайцы потеряли их из виду, до сих пор, по–меньшей мере,
принималось во внимание,что они не отчетливо были различимы от катайцев.
Гейи и некоторые, по-крайней мере, катаянов не могут быть более никем,
кроме как предками различных монгольских племен, которые теперь занимают
старые места жительства; и также трудно представить, что элеуты или западные
монголы могут быть другими, чем фрагментами старых гиен-ну и тюркских
империй, впоследствии будучи сниженными или поднятыми Чингиз-ханом и его
наследниками до монотонного уровня, носящего монгольский оттенок и после
первоначального яростного характера, смягченного под влиянием буддизма. Там
было, это верно (стр. 138), племя ширви по названию мунгуа и там было мелкое
племя, более родственные с тунгусами чем с тюрками, по названию татуры, из
каждого из них, возможно, монгольский народ и родился (стр. 94). Однако,

Mêng-wa
или
Mêng-wu.
Ta-tun.

198
обширные национальности должны или имигрироваться, аннексироваться или
размножаться : они не могут внезапно впрыгнуть в бытие. Мы знаем, что племя
Чингиз-хана (которое наряду с керайтами, меркитами и др. платило регулярную
дань нюченской династии) не пришло в крупном размере с севера, юга, востока или
запада; тем не менее, начав покорным образом, выросло (после своего восстания в
1211 году) подобно катаящемуся через долины снежному кому, поглощая почти
все на своем пути. Каждый, кто жил среди современных монголов, может увидеть,
что они точно соответствуют внешнему виду и во многом манерам, данных в
описаниях

древнего народа гиен-ну и гуннов; что касается их коней, то они

неуклюжи. Другими словами, вещи остаются, в основном, такими же, какимми они
всегда были, до тех пор, пока они не были обезчеловечены буддизмом. Тем не
менее, где же находится разделительная полоса между элементами гиен-ну и сиенпи ? Почему восточные и западные монголы имеют почти такой же одинаковые
язык и обычаи? В то время как маньчжуры, которые тесно связаны до сих пор по
языку с катайцами и гейями, были совершенно отличны в обычаях от монголов?
Пожалуй, ответом является то, что гиен-ну отправился на запад и смешался с
сартами, персами, албанцами и черкесами и полностью потерял

свою старую

индивидуальность. Тунгусы на крайнем востоке таким же образом были
поглощены или перекрашены китайцами. Гиен-ну, сиен-пи, жуен-жуен, уйгуры и
тюркские племена, которые остались на их старых землях, смешались с керайтами,
монголами и т.д. и стали нынешней монгольской «Лигой» или конфедерацией. Те
же «конехребетные» орды с незапамятных времен атаковали Китай, Персию,
Месопотамию, Сирию, Вавилон и даже Египет, всегда вводя новую «конную» эру и
иногда даже формируя полу-постоянную, но всегда непродуктивную империю, как
в случае с парфиянами, гиксосами и тюрками, как мы все еще видим их, не
оставляя за собой никаких «работ».
После того, как катайцы объединились в одно независимое государство, как
было описано выше, они назвали его хиалка мури, имея в виду из
месторасположение на обоих берегах мури или «реки» (река Сира Мурен). Здесь
было восемь племен, каждое со своим вождем; однако, главный вождь избирался
интервалами и ему вручали барабан и штандарт в качестве символов его власти,

hsiao-lo-ko
mu-li.

199
также, как и в старые времена сиен-пи; однако, он смещался со своего поста в
случае разруха или чума разыгрывалась по всей стране или серьезного падежа стад
и табунов. Разведение лошадей,кажется, было главным источником катайцев, как
это имеет место сейчас у восточных монголов; и китайцы, когда начиналась война
с ними, поджигали степную траву для того, чтобы вызвать голод или уничтожать
коней. В начале 10 – го столетия, когда династия Тань уступила шэдо тюркам,
человек с неизвестного происхождения по имени Апаоки был избран президентом

A-pao-chi.

Восьми Племен и большое число китайцев искало убежище от царившей анархии у
него. Он принимал их гостеприимно и построил города для них и также для их
заключенных, один из них около современного Долонора. Апаоки теперь впервые Han-ch’êng.
узнал, что выборная система рассматривается китайцами как аномалия; он уже в
течение девяти лет был президентом катайской республики и здесь ходили слухи
по поводу его предполагаемого царизма. Он повел себя осторожно, сперва получив
санкцию Восьми Племен на создание своего племени из многочисленных китайцев,
которых побудила имигрировать его политика. Затем он послушался совета Han Yenпроницательного китайца среди его работников и обучал своих людей вежливым

hui.

манерам. Он создал, как говорят, «китайский город», максимально похожий на
реальный с магазинами, домами и мастерскими – все по плану провинциальной
столицы, находящейся на территории современного Пекина. Расположение

Yu.

китайского города было выбрано из расчета на обилие земли, железа и соли по
соседству; и китайские купцы и сельскохозяйственники были так довольны тем,
что они имели, по-крайней мере, под Апаоки, что не имели никаких мыслей о
возвращении домой. Его жена уговорила его , чтобы он потребовал компенсацию
от других вождей за соль, которую они обычно брали из прудов на его территории.
Это требование было найдено разумным и все другие вожди привели волов на
празднество, устроенное у прудов. После того, как их напоили их допьяна, Апаоки
вызвал солдат, которых он расположил в засаде и они истребили всех посетителей.
Затем он провозгласил себя постоянным верховным правителем, неимеющим более
забот с перспективой переизбрания или с притязаниями вице-президентов.
Апаоки теперь стал таким сильным, что шэдо тюрки, представляющие
приближающуюся к власти династию Последующего Тань, были лишь весьма рады

Shu-lü.

200
заключать союз с ним с целью избавления от династии Последующего Лиань.
Однако, по невыясненным причинам он изменил свое мнение и объявил себя
вассалом Лиан, совершил рейд в страну между Калганом, Джихолом и Пекином,
образовавшую тогда часть территории, находящейся в номинальном владении
шэдо тюрков. Он был неудачен и потерпел несколько жестоких поражений; в тоже
самое время он продвинулся далеко так, что достиг большой пекинской долины и
получил возможность ограбления многочисленных китайских городов и с этого
времени он и его люди начали строить серьезные планы по самой китайской
империи. Тем не менее даже в это время ранние маньчжуры организовали
государство

Ботскай,

которое

лежало

между

ними

и

Кореей,

и

еще

неорганизованные маньчжурские общины, известные как жучены или нючены,
которые находились сзади их, являлись достаточно грозными, чтобы вынуждать
катайцев взять паузу перед вторжением далеко вглубь Китая. По этой причине
было решено в качестве превентивной меры сперва завоевать Ботскай; и, чтобы
шэдо тюрки, правящие в нынешнем Чен-тин Фу в провинции Чи-ли, не Chen Chou
воспользовались случаем вторгнуться в Катай, Апаоки несколько раз обменивался
дружественными миссиями с шэдо правителем. Между тем последний, который Li Ts’unhsü.

перевел свою столицу в Хунань Фу, был убит здесь в народной смуте и был
унаследован своим прекрасным приемным сыном Маокирем, более известным, как Mao-chiуже говорилось, в качестве императора Мин Цунь. Маокир направил посла для
формального оповещения катаянов о своем восшествии на престол. Апоаки,
обратившись глазами на небо, громко заплакал, говоря : - « Увы! Дед вашего
императора и я договорились быть братьями : поэтому следует, что отец
настоящего императора был моим сыном. Когда я услышал о смуте, я подготовил
50 000 человек для того, чтобы идти на защиту моего сына, если бы не этот
Ботскай, который все еще не умиротворен, не помешал выполнению призыва моего
сердца. Однако, когда мой сын уже мертв, как смог новый император придти на
трон без моего совета ?» Посол Маокира ответил : - « Новый император некоторое
время носил звание фельдмаршала, руководя своими армиями лично в течение
последних двадцати лет : он имеет 300 000 воинов под своей командой, так что
Небо и Человек договорились поставить его на то место, где он и есть теперь. Кто

lieh.

201
тогда «собирается возражать ему ? » Турюук, сын Апаоки, стоящий рядом, сказал :
- « Посол ! Не говори так много ! Ты знаешь притчу о том ( мне кажется,
подходящей

T’u-yü.
Из Tso

данному случаю), что корова заслуживает ареста за хождение на Chwan.

чужом лугу ! » Посол ответил : - « Как вы можете старую притчу о темном
крестьянине применять для Богом Назначенного и Человеком избранного ?
Например, когда ваш августейший отец присвоил

катайский трон и запретил

выборы, то кто может обвинять «его о хождении на чужом лугу ? » Как обычно,
китайская дипломатия ( поскольку послом тюркского императора был китаец )

Yao K’un.

выиграла день. Апаоки немного изменил свой тон. Он дальше продолжил : - « Я
понимаю, мой сын имел 2 000 женщин и 1 000 музыкантов и мимов в своем дворце;
так что он проводил время на соколиной охоте и за хорошей едой, предавался легко
сладостям вина и женщин, нанимая бесполезных людей и не слушаясь советов ни
одного человека, что привело его к падению. Со времени, когда новость о его
падении достиг меня, я и моя семья прекратили всякое питье, отпустили наших
соколов и гончих собак на свободу и уволили всех наших музыкантов, за
исключением тех немногих, которые необходимы на общественных банкетах :
иначе я мог бы разделить участь моего сына ». Далее он сказал : - « Я могу
говорить по-китайски, однако я никогда не произносил ни слова перед моими
людьми, чтобы они не имитировали китайцев и не стали мягкими и хилыми. Вы бы
лучше возвратились назад и сказали императору, я встречу его с 20 000 драгунами
где-нибудь между Пекином и Чен-тинь Фу и заключу там с ним соглашение. Если
он уступит мне пекинскую долину, то я не буду совершать никаких дальнейших
атак. »
После этого Апаоки направился к Ботскаю, захватил его столицу
(нынешний Кай-юан) и изменил название страны на «Восточный Тань». ( Кажется,
что второй слог слова Китан должно иметь значение, отличное от первого, хотя
корейцы произносят его Кйеран, что эквивалентно Кйел-ан или Кит-ай.) Он
поставил своего сына Турюука королем и с этого времени государство Ботскай
исчезло, за исключением того, что время от времени китайская династия Сунь
интриговала с целью обеспечения его помощи, имея в виду демонстрацию против
катайцев. Японцы, однако, которые имели дипломатические отношения с

Fu-yü
Ch’êng.
Tung Tan.

202
Ботскаем, отклонились от признания слов Тун Тан и королевский статус Турюука.
Вскоре после этих событий в 926 году Апаоки умер. Маокир, император династии
Последующего

Тань,

кажется,

вдохновил

китайцев

в

Катае

с

большей

убедительностью чем наследник Апаоки, который, кроме того, не был законным
наследником : в любом случае 100 000 из них возвратились в Китай. Во время
правления Апаоки старая сиен-пи система доставки приказов деревянными
счетками была упразднена в пользу письменной формы и некий китаец изобрел для
него очень простую и в тоже самое время остроумную форму письменных букв,
состоящих из китайских искаженных или расчлененных иероглифов и символов.
Все еще никто не смог дешифровать тех немногих надписей, которые все еще
существуют в этом искусственном языке. (Полковник Жюль* дает образец в своей
книге о Марко Поло и Габриель Деверия в 1898 году обсуждает вопрос о надписях
( катайские и тангутские) Нань-коу Прохода в своей статье о тангутских надписях
1094 года, найденных в Лиань Чоу.) Апаоки также принял имперский титул « T’ienБожественный Имперский Король », который, очевидно, имел целью поставить hwangwang.

себя на уровень, если не выше, императора Китая. Его первый период правления
начался в 916 году, однако, это был

922 год, когда были зафиксированы его

божественные притязания. Его орда, напо, или главный лагерь, который назывался

Hsi-lou.

также как « западная стрелочная ложа» ( место на реке Талин, почти в пределах
Монголии и северо-западнее Куан-нин в нынешней Маньчжурии), была назначена
его Верхней Столицей : место, кажется, было также резиденцией старого
мужунгского правительства и оно стало центральной столицей пятого катайского
императора. Его «восточная ложа» находилась в 160 км севернее от восточной и
«южная ложа», где были первые гробницы,

и была на некотором расстоянии

южнее от западной. Ворота и двери всех четырех охотничьих лож были обращены
на восток (стр.82) и все большие функции, обращенные на восток рассматривались
как более значительными и торжественными. В первый день каждой луны они
поворачивались на запад для поклонения солнцу и они были
*

Yule, Henry, перевод с французского. The Book of Ser Marco Polo, the Venetian, Concerning the
Kingdoms and Marvels of the East. 2 vols. 3rd ed. Rev. by Henry Cordier. London. John Murray, 1903;
Yule, Henry. Cathay and the Way Thither. Rev. ed.by Henry Cordier. Reprint, 4 vols.in 2. Taipei : Ch’engwen Publishing Co., 1966. – В.М.

Ch’ang-li

203
большими верующими в невидимых сил. Сохранились заметки китайца, который
провел несколько лет с катайцами; хотя он дает довольно живое описание страны,
которую он проходил, названия многих мест, однако, совершенно невозможно их
идентифицировать из-за отсутствия правильного измерения направлений и
дистанций или точной информации такого рода, сделать более чем догадки о том,
где то или иное данное место находилось и как страна была организована
админстративно. Верхняя Столица была обычным городом с домами и рынком. Не
использовались никакие монеты; только ткань. Здесь были шелковые фабрики,
священники и монахи (буддисты и таоисты), бордели и дома удовольствий,
ремесленники, борцы, студенты, доктора учений и различные официальные люди.
Все эти люди были китайцами, главным образом, из четырех перфектур Шаньси и
Чи Ли в пределах Великой Стены. От столицы до частокола было 23 км и здесь
впервые китайский путешественник нашел некоторые овощи. Земля становилась
выше по мере его продвижения на запад : глядя назад на запад, он подумал, что
страна выглядит как плотный пихтовый лес. За короткое время они достигли
хорошо покрытой лесом и лугами страны и нашли здесь арбузов, семена которых
катайцы получили с запада, когда они победили уйгуров : они росли на подстилках
из коровьего навоза, покрытых матами из конских волос и были крупными и
сладкими. Продолжая путь на восток через миловидную луговую страну, они
увидели их первые ивы и специфический сорт обильной, нежной и объемистой
травы, десять листьев которой были достаточны, чтобы прокормить лошадь. После
этого путешественник не дает никаких направлений своего путешествия, тем не
менее кажется, что он ехал со скоростью 32 км в день, по-видимому, по
направлению к Мукдену и достиг места, где не было никакой травы, кроме
колючки, похожей на перья стрел. Где бы то ни было это место, катайский монарх
время от времени «ставил свои телеги- палатки. (Затем было объяснено, что
катайцы научились использовать эти палатки у племени Черных Телег в то время,
когда они завоевали уйгуров, так что мы можем заключить, что, по-меньшей мере,
в этой частности северный народ гиен-ну или племена канкалов отличались от
народа сиен-пи. ) Отсюда они путешествовали семь дней на юго-запад к оградам

Hu Chiao.

204
императорских гробниц, к которым, кажется, вел узкий проход : они включали Mu-yeh
дома и там была каменная плита с надписью (подразумевается, на китайском ) из

Shan.

слова «Гробницы». Ни одному китайцу не разрешалось входить сюда и также ни
одному катайскому вождю,

если они не тащили

с собой жертвенные

принадлежности; также никто не расскажет китайцу о том, что происходит за
оградой. Также упоминается о городе со стеной 1120 км северо-восточнее Пекина,
где находились 3 000 китайских пленных : город был построен в их пользу. К
востоку от него, по направлению к морю, страна была населена охотничьими
племенами, живущими в палатках из кожи. Из описания легко узнавать различных
племен нюченов и все еще варварских маньчжуров. Оно также является
свидетельством того, что путешественник продвигался к нынешнему Шан-хай
Куань, где когда-то династия Тань имела процветающие военные поселения. Затем

Yü Kwan

он пришел к южным гейям, уже описанных выше, которые были «больше похожи
на катайцев, однако с более убийственным видом». Затем путешественник
рассказывает из слухов тюрков, уйгуров, киргизов и канкали, расположенных на T’ieh-lê.
западе. Данный китаец был секретарем на службе у катайского генерала, по- Hu Chiao.
видимому, вице-короля крайнего востока, что объясняет, почему он видел и Hsiao Han.
услышал так много в этой стране. Когда он возвратился назад в Китай, написал
книгу по названию « Среди катеранов». Книга в качестве основного фактического
материала может уточнить современную трактовку катайских владений времен
Апаоки и его непосредственного наследника, здесь также имеется значительное
количество материала для дальнейшего изучения специалистами.

Глава II
Завоевание тюрко-китайской империи Катаем
После сметрти Апаоки его должен был унаследовать старший сын Турюук,
«Король Восточной Тань», т.е. Ботская; однако, любимый сын королевы-матери
Yao-ch’u-

был вторым, который имел непроизносимое родное имя; он, обычно известен под chih.
своим приемным китайским именем Те-куэн, « Блеск добродетеля ». Апаоки,
кажется, умер сразу после того, как поставил Туруюка в столицу Ботская. Во

205
всяком случае его жена смогла смерть правителя держать в секрете до тех пор,

Shu-lü.

пока она не смогла заполучить второго сына назад целым и невередимым в
западную ложу, где она сразу объявила его наследником : вышеупомянутый тюркокитайский посол был с ней все это время. Разумеется, эти вещи не были по вкусу Yao K’un.
Туруйюку; однако, поскольку его брат был отважный мужчина с отличными
способностями и пока все великие мужчины не поддержали выбор матери, он не
смог в течение нескольких лет утверждаться в своих правах; впоследствии он взял
джонку и запросил убежище в Китае в 930 году, т.е. у Маокира. Этот император
Последующего Тань подарил ему Тань имперское клановое имя Ли ( которое
тюркские предки Маокира приняли задолго до этого ) и также дал ему армейский
командный чин. Престиж Китая теперь почти полностью был восстановлен под
правлением шэдо тюрков, которые не только били катайцев на поле боя, но и
чувствовали себя достаточно сильными для того, чтобы полностью игнорировать
их посланников. Один из них, который пришел с требованием выдачи неких
катайцев из заключения, за свои заботы был по-просту был обезглавлен.
Поскольку гарнизон, который обычно использовался для удерживания
татаров от Шан-хай Куан прохода, пришел в непотребный вид, то катайцы начали
выбирать этот путь, как более удобным для рейдов и долины Пекина полностью
пали на их милость. Все китайские коммуникации в этих частях Китая должны

Yü Kwan
или
Lin-yü
Kwan.

были быть зачищены сильными конвоями. Тем не менее шэдо тюркская династия в
большой мере излечила это состояние и люди были способны возобновить свои
сельскохозяйственные работы. Те-куэн поэтому двинулся на восток на место,
которое звучит как Бола Нор, очевидно, севернее Шаньси, и сделал его как центр Po-la Po
своих рейдовых операций. Маокир был так озабочен этим, что направил своего (Po=Nor)
зятя – впоследствии основателя династии Последнего Цинь – защищать восток от
реки (как тогда назывался Шаньси) и взять в свои руки верховное командование
над четыремя армиями : вся соседняя страна была раздета для того, чтобы
обеспечивать

их

необходимыми

запасами.

Однако,

зять

восстал

против

бесполезных наследников Маокира, направил послов к катайцам, объявил себя их
вассалом и в ответ пообещал уступить им все те части нынешнего Шаньси и Чи Ли,
которые лежат севернее 39-ой параллели северной широты. Катайцы появились

Shih
Chingt’ang.
Ho-tung.

206
через известный проход Гусиных Ворот (сцена, похожая на многих событий из Yen Mên
истории гиен-ну ), их телеги и кавалерия тянулись на дистанцию 11 км; армии Тань
были разгромлены и Ши Кин-тань, зять Маокира, был сделан императором
катайцев под унизительными условиями по статусу, субсидиям, уступке
территорий и полной зависимости. Маокир, кажется, был одним из чистейших Li Ssŭхарактеров в китайской истории : он был совсем старым человеком, когда умирал и

yüan.

одной из его последних молитв была : - « Я простой бедный татарин,
возвышенный на этот трон под одобрение изменчивой массы : моя
единственная молитва есть : пока Небо милоствится хранить меня, дай мне
делать все мое наилучшее для моего народа ». Теперь Пекин был сделан Yen-ching.
областным центром катайской империи, который с этого времени назывался Лиао,
обозначающее «железо». ( В связи с этим обстоятельством, можно напомнить, что
наследники катаянов, нючены, называли свою империю Кин или «Золото». Ни по
каким меркам невероятно, что монгольское слово мунгу или мунку, обозначающее
«серебро»,

было

принято

Чингиз-ханом

с

целью

имитации

своих

предшественников, и что народ или племя, тогда называемое мунку, не может быть
трактован с уверенностью, что он или оно имело другое этническое название. Тем
не менее это является предположением (см. стр. 137).
Катайская империя, которая никогда не была очень обширной до тех пор,
пока китайская территория не была включена в ее пределы, теперь охватывала 16
китайских областей южнее Великой Стены, Маньчжурию и Северную Татарию :
кажется, катайцы с первого до последнего были привязаны к своему твердо
закрепленному принципу - никогда не отказаться от их кочевых обычаев жизни. В
тоже самое время Те-куэн теперь организовал свою империю по китайской
системе, поскольку, по-видимому, только она могла держать китайцев в ней. Шэдо
император должен был посылать 300 000 кусков шелка в год, кроме того,
драгоценностей, антикваров, изяществ и водки. Было договорено, однако, что
отношения «отца и сына» официально заменены на «сюзерн и вассал». Ши Кин- Сын
тань, чье татарское имя, если он его имел, пока не проясняется, верно выполнял
условия торга за все время своего правления; однако, после его смерти в 943 году
Те-куэнь выражал сильное недовольство тем, что событие не было обнародовано

Ye-li-ki

207
до того, как наследник – племянник – осмелился написать письмо как «внук»,
подразумевая за гарантированное, что он также не был «вассалом». В 944 году
разгневанный сюзерн тремя колоннами двинулся для вторжения в Китай. Колонна, Liu Chihкоторая наступала через Гусиные Ворота была отброшена шэдо тюркским yüan.
генералом Лю Чи-юанем, который впоследствии основал династию Последующего
Хань (стр. 166) : (вероятно, судя по его имени, он претендовал, что некоторым
образом, связан с древними жаниями и с династией Хань или, по-меньшей мере, с
династией Лю Юань четвертого столетия (стр. 67) : тем не менее, это также скорее
из области предположения.)

Восточная колонна продвинулась до Желтой Реки в

Шань Тун, в то время как Те-куэн сам, во главе центральной колонны продвинулся
до Та-минь Фу и самой северной точки провинции Хунань. Здесь состоялась
большая, но нерешающая битва и обе стороны потеряли половину своих людей.
Катайцы отступили после наступления темноты двумя подразделениями, одно из Ts’ang
Chou.

которых шло дорогой из Великого Канала на нынешний Тяньцзин.
Другое подразделение Те-куэн вторглось в Китай со всей силой своих
владений, захватывая город за городом в нынешней провинции Чи Ли и наступая
на старый тоба столицу (стр. 102) Чан-те Фу в Хунане, как теперь называется, An-yang.
разрушая и грабя все, что попадалось ему навстречу, поджигая дома и тутовые
деревья и истребляя людей направо и налево. При достижении китайской армии,
катайцы отступили, однако, китайские генералы оказались слишком трусливыми
для того, чтобы преследовать противника. Цинь император, хотя и больной, теперь
взял командование в свои руки и катайцы, которые были уже довольно далеки на
пути домой, сразу повернули назад, чтобы дать бой. Те-куэн представился как
путешествующий на телеге гейев, с которой он поддерживал своих людей,
поскольку здесь появился шанс разгромить всю армию Цинь и положить конец
всей империи. Люди Цинь, среди которых мы справедливо можем предполагать
присутствие шэдо тюрков, сражались с ожесточением; катайцы полностью были
разгромлены и Те-куэн, покинув свою кибитку, сбежал на белом верблюде в
Пекин, где он выпорол всех своих генералов, с единственным исключением, в виде You Chou.
некоторого китайского командира, которого он заставил присоединиться к нему во
времена Маокира.

Chao YenShou.

208
Что касается той части китайской империи под шэдо тюрками, то она
пострадала от нашествия саранчи и засухи и война с катайцами сильно сказалась на
людях и поэтому было решено сделать мирные инициативы с катайцами, принять
требуемое покорное обращение и объявить Китай вассальным государством.
Отношение Те-куэн к послу было чрезвычайно грубым, но катайцы сами также
устали от войны. Его мать взялась ответить послу : - « Не думает ли наш китайский Shu-lü.
сыночек вырвать от нас уголок для своего отдыха там ? Хорошо, с древних времен

Han-êrh.

это был всегда Китай, который делал предложения иностранцу; мы никогда не
слышали об иностранцах, собирающихся заключать мир с Китаем. Если наш
китайский сын действительно подумает об этом по-лучше, то мы не видим
возражений для того, чтобы «сделаться друзьями». Тем не менее люди Цинь не
послали более никаких миссий, однако, старались для внушения вышеупомянутому
способному китайскому генералу –который, в свою очередь, имел цели насчет
своей империи – о дезертировании обратно на сторону шэдо. Этот генерал
прикинулся, что он намерен послушаться указанных советов, однако на самом
деле, видя, что его истинные интересы сходятся с таковыми у катайцев, выдал
секрет переговоров и устроил ловушку для того, чтобы заманить в нее китайские
армии, которые должны были придти и сотрудничать с ним. План удался и Текуэнь для того, чтобы приобрести дальнейшую уверенность, татуировал лица
пленников из Китая словами : - « Жизнь была сохранена имперской командой».
Армии, которые сдались, были умиротворены тем, что они были поставлены под
своими командирами и направлены для наступления на столицу – нынешний Кайфен Фу. Цинь император и вдова-императрица не стали терять время для
составления просьбы о покорном прощении, которая была возвращена со
следующим ответом : - « Не печалься сильно, внук; только найди мне место для
обеда». В то время как Те-куэн приближался к столице, власти послали ему
навстречу имперские кареты в его распоряжение, однако он ответил : - « Я взял
щит для

завоевания Китая и не имею никакого времени для ритуальных

безделушек ». Император и вдова -императрица вышли за стену для того, чтобы
встретить его, однако, он их отклонил, говоря : - « Как могут два императора
встречаться на высокой дороге ? » Ранним утром следующего дня Те-куэн

Pien.

209
совершал официальное вступление в столицу Цинь : весь официальный корпус,
гражданский и военный, после поклонения в сторону севера и оставления своего
императора, распластились перед завоевателем, который верхом на коне стоял на
возвышении за городом, покрытый щитом и соболевой шапкой на голове. Затем он
вступил в город, забрался на смотровую вышку и приказал переводчику объявить
следующее : - « Я только человек. Не надо меня бояться. Это не я хотел придти
сюда : меня привезли китайские войска ». (Слово Хань не может относиться к
династии, созданной Лю Чи –юань в 947 году, однако, оно должно обозначать

Han Ping.

«китаец» по-старому, все еще используемому стилю). Затем он зашел во дворец.
Все женщины гарема были здесь для того, чтобы его принять, однако, он их попросту проигнорировал. Вечером он вышел из дворца и провел ночь на красном
пригорке (см. стр. 84 ). Император был объявлен «Неблагодарным Маркизом» и
отправлен в один из катайских столиц около нынешнего Джихола. На седьмой день
своего прибытия Те-куэн устроил свою резиденцию во дворце, поставив на все Ch’ihворота катайцев : на главных воротах и во всех дворах для того, чтобы отвратить от kang.
Fu-I Hou.
независимых чувств, которые он породил, приказал повесить шкуры собак, Hwang-

lung Fu.

которые были разрублены на части. На следующий день он устроил прием,
одевшись в татарский наряд. На следующий день он созвал другой прием,
одевшись в китайскую одежду, за исключением того, что надел войлочную шапку с
пуговицами на левой стороне по татарской моде. ( Конфуций однажды сказал : - «
Не был ли тот Куань-цзе**, который нашил на Китай пуговицы слева.» ) Все
официалы Цинь Были представлены в полной одежде и впереди в линию
выстроился ряд гейских кибиток и татарские всадники. Тремя неделями позднее,
первого второй луны (где-то в марте) он устроил еще один большой прием. Шесть
полков столичных гвардейцев, ликторы* и служащие дворца, имперские
музыканты, мимы и др. были все построены перед дворцом. Те-куэн надел
высокую имперскую драгунскую корону с коричневой повязкой и держал в руке
скипетр. Состоялось всеобщая амнистия, «Цинь Империя» ( закончилась в 947
*

Служащие магистратов, несущих в своих руках символы власти в виде пучков палок, к которым
прикреплен топор лезвием наружу – В.М.
** Известный философ и премьер-министр герцога Хуана в середине 7-го века д.н.э., отличившийся
также введением налога на соль и железо. Умер (642г. д.н.э) в нищете. – В.М.

210
году) была заменена на империю «Великого Лиао» и 947 год был провозглашен 10м второго периода Те-куэня или 22-м его правления : ( Апаоки умер в 926 году и
Те-куэн был избран в 927 году ).
Теперь китайскому ренегату, заманившему армии Цинь в катайскую
ловушку, была обещана южная империя, вследствие чего он направил свой поезд

Chao
Yen-shou.

на столицу и более того, принес с собой для разделения между другими весь
трофей, который он награбил; однако, теперь Те-куэн решил оставить его в
качестве принца от Йен (около нынешнего Пекина) и вице-короля в центральной
столице, в нынешнем Чен-тин Фу. Первого следующей луны Те-куэн созвал другой
прием и, глядя гордо вокруг, сказал : - « Действительно ли, я истинный Император,
убежденный, что имею власть сидеть в этом великолепном зале и командовать
всеми этим китайскими церемониями ? » Катайские губернаторы с переводчиками
были отправлены для занятия постов во всех городах и провинциях и они попросту ограбили все богатство империи для удовлетворения своих людей.
Катайские армии начали испытывать недостаток в пищи и фураже. Те-куэнь
направил во всех направлениях летучие команды и ограбил страну с востока на
запад на тысячи километров, к великому горю народа.
В то время как, все это происходило на юге, шэдо генерал Лю Чи-юань
начинал линию для себя в Шаньси, где скоро были убиты приблизительно все
катайские военные губернаторы. Эта новость сильно встревожила Те-куэн, кроме
того погода в Китае становилась неуютно жаркой; так он оставил свояка во главе
столицы Цинь и сам поспешил на север, взяв с собой всю бюрократию Цинь, Hsiao Han.
искуссных мастеровых, дворцовых женщин и армейских офицеров, всего
несколько тысяч человек. Перейдя Желтую Реку, он достиг Чан-те Фу : когда он
наблюдал страну с возвышенности, то заметил одному своему китайскому офицеру
: - « Дома я наслаждался большими играми и едой мяса на них, однако, с тех пор,
как я вступил в Китай мои дух стал подавленным. Если бы я еще раз смог увидеть
дом моих предков, то бы я бы умер довольный.» Офицер заметил своим друзьям : « катеран умирает». Катайский главный военный человек был убит китайским
офицером и за это город должен был взят штурмом, любая живая душа в нем, за
исключением женщин, которые должны были быть увезены, безжалостно были Liang Hui.

211
вырезаны; так что несколько лет спустя, когда вице-король шэдо Хань династии Wang Chiвзяла власть в свои руки, он подсчитал свыше 100 000 человеческих черепов,

hung.

которые были похоронены в одном большом кургане. Когда Те-куэнь приближался Ming Chou
к нынешнему Куань-пин Фу и увидел полное разрушение, он сказал шутливо
пленным : - « Ваш ренегат генерал принц Пекина сотворил это ». Повернувшись к Chao Yenдругому китайскому генералу , он добавил : - « Вы еще не сделали также плохо ». shou.
Chang Li.

Когда он достиг Луань-чень ( город все еще носит это название), в нескольких днях
перехода дальше на север, он заболел и умер. Катайцы потрошили труп, наполнили
его солью и повезли дальше на север : китайская часть издевательски называла
груз «соленый император ».
Его племянник Урюук, сын Турюука, унаследовал (947 год) трон и присвоил

Ti-pa.
Wu-yü.

посмертные титулы диви по китайской стилю своему дяде и деду. Урюук не
сопровождал своего отца в походе на Китай (стр. 205). Он был жестоким, однако
веселого нрава, любил водку, был хорошим художником и хорошо образованным.
Когда катайцы помогали зятю Маокира взять трон (стр. 205), то наследник
Маокира (приемный сын и китаец) убил Турюука. Урюук сопровождал своего
дядю Те-куэня в походе на Китай и был с ним во время смерти. Китайский ренегат- Chao Yenгенерал, о котором мы уже писали, попытался поставить себя в качестве

shou.

Защитника, однако, он был слишком нерешителен для использования 10 000
китайских солдат под собой. Между тем Урюук прислал ему выпить вина , завел в
спокойной уголок, запер его и поставил все его принадлежности под арест или
эмбарго. Он затем прочитал завещание Те-куэн, которое было весьма лаконично : « Ты можешь сесть на имперский трон в центральной столице ». Во все концы
были отправлены гонцы с этим известием. Когда катайский вице-король услышал

Hsiao Han.

новость, то он сразу ушел со своего поста и направился на север и это был тем
человеком, который взял секретаря, которому мы обязаны за его скудное описание Hu Chiao.
Катая, данного выше (см. стр. 203).
Когда Урюук забрался на трон, то он первую новость отправил своей
бабушке, которая гневно сказала : - « Почему сын Турюука, которого отстранили
от Китая, должен быть наследником ? Мой мальчик, который умер, имел славу
завоевания Китая и это его сын должен быть наследником.» Вслед за этим она

Shu-lü.

212
направила армию для смещения с трона Урюука. Не ясно, где состоялась битва, тем
не менее большинство ее войск отклонились от боя против Урюука, который
интернировал ее в северную часть своих владений, на место, где Апаоки был Nu-yehshan.

предан земле и хранились его мощи. Это место почти точно может быть Tsu Chou.
Lin-huang
идентифицировано. Оно находится в нынешней Баринской Монголии, на верхнем Fu.
течении реки Сира Мурен (Сира значит «желтый», но это,конечно, не Желтая Река)
Старая женщина всегда не оправдывала завоевания Те-куэня, тем не менее она
была не меньше горда им. Однажды она сказала ему :- « Ты думаешь, что наша
страна будет заполнена китайцами ? » «Нет». « Тогда, если даже ты захватишь
Китай для себя, то ты никогда не будешь иметь наследника и несчастье
определенно постигнет тебя, когда будет поздно раскаиваться.» Она не проливала
слез, когда его труп привезли к ней для прощания, но она нежно погладила его,
приговаривая :- « Ты должен быть похоронен, мой мальчик, так скоро, чтобы наш
народ и наши табуны приобрели прежний вид.» Она умерла в строгом заключении
в хранилище Му-йе гробниц ( стр. 204).
Катайский генерал Матар, племянник Те-куэн, которого Урюук оставил во

Ma-ta.

главе центральной столицы, был монстром наиболее страшного типа. В
дополнение к грабежу людей, он обычно продвигался с набором клещей, зубил и
других инструментов пыток и получал удовольствие в сдирании кожи с лиц
китайцев, выкалывании их глаз, выдергивании их волос и разрубании их запястий.
Его спальня была увешана человеческими печенями, голенями, руками и ногами,
где он говорил с ними и смеялся над ними, как будто это было просто спектаклем
ужасов. Неудивительно поэтому, что китайские генералы восстали против него и
прогнали катайцев или власти Цинь возвратились, чтобы соединиться к новой шэдо
Хань династии Китая.
В 948 годуУрюук во главе 10 000 всадников совершил рейд и захватил город
(все еще носящий данное название) Ней-киу в Шань-те Фу, однако при этом он
потерял половину своих людей. По случаю катайцы были обескуражены,
поскольку их кони не ржали, когда к ним приближались, и они суеверно считали
их предзнаменованиями большого значения. Более того, тут произошло затьмение
луны и их копья заблестели неестественно, - все это было зловещим знакам. После

Nei-ch’iu.

213
пятил лет правления Урюук собрал племенных вождей выработать решение о
следующем рейде : вожди все были против и когда Урюук стал сильно прижимать
их для согласия, то они его убили : последовали другие убийства с целью
отомстить за него. В конце концов, Дюуррат, сын Те-куэн был избран правителем. Shu-lü.
Поскольку этот принц носил то же имя, что и его бабушка, возможно, старая
женщина дала ему это имя из-за нежной любви к нему : во всяком случае весьма
любоопытно, что мужчина и женщина носили бы одно и тоже имя. В данном
случае это лишь странное совпадение, поскольку, хотя и он был способным
охотником и большим пьяницей, но имел прирожденный дефект, который делал
его неспособным иметь дело с женщиной как самец. Он не обращал никакого
внимания публичным мероприятиям. По этой причине и из-за его привычки пить
всю ночь и спать днем, он получил кличку «Спящий Король». Урюук в свое время
направил послов во двор Хань, однако, по прибытии они нашли китайского
генерала и бывшего министра из временного дома около входа в город, имевших
цель основания своей собственной династии. Основатель этой Чоу династии Kuo Wei.
принял миссию, как направленную к нему и в ответ направил свою миссию;
однако, когда его послы доехали до Катая, то нашли, что место Урюука занял
Дюуррат. Никаких дальнейших рейдов в Китай совершено не было.
Летом 959 года второй император династии Чоу (приемный сын первого
императора), путешествуя на лодке, совершил эскпедицию на катайскую границу;

Ch’ai Jung.

не было ясно почему, поскольку, как говорилось выше, во время правления
Дюуррата не было никаких рейдов. Несколько катайских офицеров сразу сдались.
Цель, кажется, состояла в утверждении китайского права на Гьюн Чоу и Па Чоу,
как называются обе стороны до сих пор. Китайские операции, кажется, были

Hsiung
Chou.

подсказаны из желания иметь воды в реке или канале. Были отданы приказы для
атаки на Пекин, однако, император, заболев, подумал по-лучше и направился
обратно в свою столицу. Дюуррат, кажется, не особенно был встревожен этой Ta-liang.
китайской демонстрацией : об этом мы можем судить из его замечания, что
катайцы, которые таким образом сдались, были захвачены и поэтому он сказал : - «
Обычно это китайская территория, в чем же дело, что « если они поэтому
возвращают ее ? » В 960 году была установлена высоко образованная и весьма

214
заслуженная династия Сунь и это было ранней политикой основателя применять
закон по отношению к татарам. Он приказал возвратить всех украденных коней и
запретил пограничным людям совершать рейды за Стену : в течение многих лет
вошло в обычай захватывать пограничных катайцев и заставить их служить в
тюрко-китайской кавалерии. Катайцы, по-видимому, не оценили чисто китайских
сантиментов императора, поскольку они не теряли время для совершения своих
набегов по доброму старому обычаю. Так продолжалось в течение нескольких лет
и император, наконец, сам возглавил экспедицию с целью наказания их. В тоже
самое время в 969 году Дюуррат был убит и унаследован Минь-ки, сыном Урюука.

Ming-chi.

С этого времени катайские императоры известны лишь по их китайским именам.
Минь-ки назвал свою империю «Великий Китан» вместо «Великий Лиао».

Глава III
Период относительного затишья
Осенью 970 года 60 000 катайцев совершили набег на страну около
провинциальной столицы Чи Ли (Пао-тин Фу), однако 3 000 китайцев,под
командой компетентного генерала, проинструктированного императором, сумели
так сманеврировать,что катайцы получили свое наихудшее, несмотря на
двадцатикратное преимущество в силе.Теперь император нашел целесообразным
изменить свою прежнюю политику в случае, если набеги продолжатся и предложил
24 куска шелка за каждую катайскую голову, рассчитав,что с двумя с половиной
миллионов кусков он сможет приобрести всю их действующую армию.Это оценка
не является нерезонной,поскольку общая численность войска даже маньчжуров,
которые легко победили Китай в 17 веке, никогда не превышала 200 000 человек;
действительно, 100 000 человек любой цивилизованной страны, с хорошим
снаряжением и со свободой рук, могли бы завоевать Китай и держать его под собой
в любое время до 1860 года.
С 975 года и далее начались серии дружественных миссий и резидент-послов с
регулярными международными отношениями, датированных с этого времени.
Катай был теперь достаточно развит в искусстве, чтобы посылать императорские
халаты в качестве подарка Китаю. Его послы обычно посещали охотничьи вылазки
императора и после его смерти в 976 году он прислал специальную миссию для

Pao Chou.
T’ien K’intsu.

215
выражения соболезнования и пожертвования в хорошей конфуцианской форме. (
Здесь можно напомнить о занятном случае ссылки к катайским идеям Конфуция,
который, однако, имел место шестьдесят лет спустя.Потомок Конфуция в 45-ом K’ung
поколении оказался китайским резидент-министром при катайском дворе и грубые

Tao-fu.

татары, развлекая его, дали театральное представление, в котором Великий
Конфуций был представлен комическим образом. Конфуций 46-ой сразу покинул
театр и получил официальное извинение). В 979 году разразилась война и Сунь
император временно занял Пекин и кроме того, несколько городов около него : Yu Chou.
катайцы потеряли 10 000 голов в этой кампании. На следующий год 100 000
катайцев совершили рейд между линиями Стены в Шаньси и Чи Ли и император
опять продвинулся к северу до Та-минь (все еще так называется). Он имел целью
захватить и удерживать постоянно Пекин. Однако, увидев, что окружающая страна
так была так опустошена и выхолощена поколениями войн и проблемы снабжения
так велики, он отказался от замысла. Набегство, которое всегда отражалось,
продолжалось до смерти Минь-ки в 983 году. Его унаследовал его сын Лунь-сю, в Lung-hsü.
возрасте около 12 лет. Его мать, баронесса Сиао, стала регентшой. Набегство и
войны прекратились : сказано, не было никакой причины; тем не менее были

Hsiao Shih.

изданы строгие приказы не грабить катайцев и возвратить все украденное от них,
из чего можно полагать, что китайцы часто сами были первыми обидчиками.
В 984 году было обнаружено, что катайская регентша, к всеобщему
отвращению ее людей, устроила любовную связь с ( среди других любовников)
одним из ее китайских обер-церемонмейстеров, который делал с ней все, что ему Han Têjang.

хотелось. Было предложено использовать преимущество путем разъединения
катайцев для возвращения территории Пекина восточнее известной реки Ханхуа (
и теперь так называется) до Юан-пин Фу. Император одобрил предложение и в 980
году огромная китайская армия проследовала через Великую Стену (разумеется, на
ее южной линии)

между Гусиными Воротами и Пекином. Были предложены

подарки «каперам»* и было обещано очень много водки за каждого катайского

*

Сданный на комиссию частный корабль для захвата враждебных судов – В.М.

216
офицера. Стратегический план императора заключался в том, чтобы одна колонна
наступала на Та-тунь, в то время как другая со 100 000 человек совершила ложный
выпад на Пекин так, чтобы привлечь сюда все катайские силы; и затем обойти их с
фланга и действовать с их тыла в координации с первой колонной. Территория,
образующая петлю между двумя Великими Стенами была взята в должное время
первой колонной, в то время как вторая в блестящем стиле взяла несколько
крупных городов южнее Пекина и расположилась на отдых в известном Чоу Чоу
(все еще так называется). Император очень нервничал, как бы эта колонна не
наступала так скоро, чтобы не быть отрезанной от своих баз снабжения;
действительно, после проведения двух недель в Чоу Чоу, генерал был вынужден
идти назад на некоторое расстояние для того, чтобы конвоировать свои
снабженческие тылы. Его солдаты, услышав об успехе другой колонны, ворчали во
время этого отступления и для того, чтобы их успокоить, он взял с собой провизии
лишь на пять дней и опять двинулся на Чоу Чоу; однако, они на этот раз должны
были сражаться за каждый сантиметр земли и заняло двенадцать дней для того,
чтобы добраться на старое место. Погода становилась очень жаркой и все люди,
недостаточно накормленные, полностью были истощены, так что не оставалось
никакого выхода, кроме как опять отсупать к Юи Чоу, куда после пересечения реки Река
ночью прибыли полу-голодные и побитые остатки армии. Офицеры все были
разжалованы. Были предприняты мероприятия для того,

Chü-ma.

чтобы эвакуировать

население завоеванного тракта за пределами двух Великих Стен. Здесь находилось
50 000 домов, кроме того, три тукухунских племени (стр. 106) и тюрки с T’u-hun.
несколькими разрозненными кланами. Рейды опять начались и офицерам колонны,
чьи ошибки испортили последнюю комбинацию императора, был дан шанс для их
реабилитации. 989 год был одним из плохих для Китая : сражение, как и прежде,
состоялось около Пао-тинь Фу, однако, китайские генералы понесли крупное
поражение : катайцы штурмовали Юи Чоу и, убив много китайцев, сильно
ограбили его, так что в 989 году император вынужден был издать скорбный
манифест, призывая для большей мобилизации в армию. Между тем регион петли
Стены был отвоеван обратно и китайцы с целью предотвращения любых других
атак сооружали укрепленные пункты и сажали ивы таким образом, чтобы

217
воспрепятствовать

крупным

соединениям

катаянской

кавалерии

свободно

передвигагться по стране. Прежде китайцы преуспели в этом в регионе Ордос, где
большое число племен перешли на сторону катайцев; однако, теперь последние
обхаживали тибетян Верхней Желтой Реки для присоединения с ними. Результат

Tang
Hsiang

не был в пользу катайцев; тибетяне, увидев, что они убегают, набросились на них и
перебили многих из них и в общем итоге бесчисленное количество палаток
перешло в китайскую сторону Желтой Реки и династия Сунь засчет союзников
сохранила свою тяжелую кавалерию численностью , по-меньшей мере, в десять
тысяч всадников. Это случилось в 995 году. В 999 году третий император Чен Сунь
взял командование в свои руки и с этого момента далее на пять или шесть лет
катайцы вынуждены были переживать весьма суровые времена.
В 1003 году китайский чиновник, работающий у катайцев, перебежал на

Li Hsin.

китайскуйю сторону и дал императору некоторый отчет о том, что же происходит в
Катае. Выходило, что катайцы в Пекине держали 18 000 китайских кавалеристов.
Армии их собственных Восьми Племен и четыре гарнизона на севере от Стены,
насчитывала 180 000 кавалеристов, 5 600 из которых всегда находились на личной
охране монарха, в то время как 94 000 воинов были предназначены для рейдов в
Китай. Это было в 300 км от Пекина до Юань-пин Фу (разумеется, мы пользуемся
современными названиями), откуда еще 300 км до Кин-чоу Фу (стр.101), где
находится граница области их восточной столицы. В 320 км от него севернее была Государство
Wu-jê.
столица государства, где использовалась китайская письменность,по-видимому,
это означало (из другого источника) Сиб (стр.137) или еще Ботскай, севернее
которого находились нючены и юго-восточнее – Шинра или Син-ло (корейское
государство).
Поздней осенью 1004 года катайский монарх со своей матерью тремя
колоннами из всех имеющихся сил вторгся в Китай. Атаки на северный Шаньси и
Пао-тин Фу были безуспешными

и впоследствии, неудачные колонны Pao Chou.

объединились для атаки на нынешний Хуа-кин Фу, где день и ночь, без Ying Chou.
прерыва,продолжалось наиболее упорное и отчаянное сражение. Катайцы
использовали некий вид артиллерии, использующей пружину по названию

218
«станочные стрелы»*. Таща настилы на спинах и факелы в руках, они направили
гейских людей на стены города, с которого защитники города встретили их дождем
из больших камней и крупными поленами дерева. Попытка взятия города штурмом
закончилась 30 000 трупами нападающих. Другая партия нападения на Ки Чоу на Chi Chou
далеком юге также была безуспешной. Все еще 200 000 противника оставалось для
того, чтобы противостоять и были предприняты отчаянные попытки увеличивать
армию за армией, окружать и вытеснить их. Тем не менее катайцы сумели так
сманеврировать, что почти окружили главную китайскую армию на севере от
современного Кай Чоу в Та-минь Фу; и возможно, случилось бы худшее для Shan Chou
последнего, если бы не удачный выстрел ( сделанный из укрытия, прикрывающего
узкую дорогу, где в засаде залегло много стрелков) не поразил катайского принца и

Hsiao

главнокомандующего Тарана в голову. Его понесли в лагерь, где и он умер в ту же T’a-lan
ночь. Это событие сильно смутило катайцев и они быстро отступили. Они теперь
делали мирные предложения через китайского генерала, которого они захватили в
плен и который, аналогично многим его соотечественникам, готов был служить
тому или другому хозяйну, в зависимости от личных интересов. Он поставил
неприятное условие, чтобы первый посол должен придти из Китая, на что сперва
император не согласился, однако, затем уступил под давлением. Главным
предметом споров для переговоров был вопрос о том, будет ли оставаться у Катая
или у Китая территория южнее 39-ой параллели, которую шэдо династия Цинь
уступила катайцам (стр. 197) и, как заявляли китайцы, впоследствии была
возвращена Китаю вторым императором династии Чоу. В результате китайцы
удержали территорию, которой они фактически владели и получили бесплодную
честь «называться старшим братом», в то время как катайцы должны были
получить ежегодные субсидии в размере 200 000 кусков шелка и 100 000 унций
серебра. Кроме того, вдова-королева направила специальных послов, которые
объяснили, что все это случилось лишь потому, что она является фактическим
правителем; так что для нее должны были отправляться ежегодные подарки из
шелка и серебра из соображений ее милостивой заботы о здоровье императора.

*

Набор из многих стрел, выпускаемых одновременно со стационарного станка – В.М.

219
Весной 1005 года Хин Чоу, Па Чоу и Пао-тин Фу или, вернее, три
пригодных пункта на пограничных проходах, согласно императорскому декрету,
были открыты для торговли и были установлены соответствующие таможенные
отделы. Также было приказано, чтобы все катайские перебежчики после начала
переговоров о мире были отправлены назад. Была направлена дружественная
миссия для поздравлений матери-королевы с днем рождения : в это время она
находилась в летней резиденции, но она отправила своего сына для приема послов
в Пекин, где они были встречены наиболее шедрым образом. Они получили
ценные подарки и сопровождались за воротами самим монархом, который выпил
прощальный кубок с ними. Зимой пришли послы от матери и сына и такой
дружелюбный обмен продолжался несколько лет. После своего возвращение один
китайский посол сказал : -« Катеранский правитель, когда он принимает китайских
послов, то он бывает в

шляпе и халате, однако, как только процессия

заканчивается, он переодевается в легкий костюм и, смешавшись со своими
всадниками, в сопровождении министров, уежает на охоту; он делает для себя свои
оружия, посуду и провизию.» Он описывал законы, как варварски жестокие : -«
Приговоренные к смерти всегда закалываются самим ужасным образом.
Катеранский правитель однажды сказал, что его народ похож на животных и
поэтому не должен управляться гражданскими законами по китайскому манеру». В
1008 году другой посол ( который был принят в специально подготовленном отеле
Река

севернее реки, бывшей сценой ужасного ночного отступления к Юи Чоу в 986 Chü-ma.
году) возвратился назад и сообщил, что теперь катайская столица была переведена
на место север-восточнее Пекина. (Может быть здесь объяснено, что это значит His-fêng
место в Аокане или картизинской монгольской стране, возможно, Джихол, Чи-фен K’ou.
или некоторая местность между ними; - на деле, есть старая Верхняя Столица.
Судя по слову Чан-ли, которое использовалось и для древней сиен-пи столицы
здесь, и для более поздней сиен-пи столицы в Юань-пи Фу, китайские историки
безнадежно запутались по предмету катайской столицы и часто ошибаются (ср.
стр. 202). Стены и крепостные валы были очень посредственными и жителей также
было мало. Как правило, голые стены были сооружены на каждой стороне улиц.
Здесь находились два огромных здания, занимаемые монархом и его матерью,

220
соответственно, однако, здесь царила большая грубость и отсутствие этикета во
время банкетов.
В начале 1010 года королева-мать умерла и скоро после этого также умер ее
любовник китайский премьер (стр. 215). Он правил почти абсолютно; он был
заметно проницателен и катайцы научились уважать его весьма высоко. С этого
времени катайский правитель, лишенный своих лучших советников, стал
некомпетентным и непопулярным. В это время нючены образовали часть владений
катайцев : двадцать лет тому назад они предложили военную помощь Китаю,
которая была отклонена; вследствие этого они прекратили посылать дань и на
время свои интересы связали с интересами Катая. Теперь катайцы послали весть
Китаю, что они готовятся напасть на Корею, которая в виде тройственного San Han.
владения, подобно Англии, Шотландии и Ирландии, с 930 года стала

Kao-li.

объединенным королевством, довольно независимым, но обязанным доставлять
дань Китаю. В 986 году Корея по просьбе Китая напала на Катай под предлогом,
что катайцы проходили через их территорию для рейда на нюченов, которые
пожаловались Китаю о Корее, полагая, что Корея является соучастником рейда. В
1000 году корейцы также жаловались, что со времени, когда шэдо Цинь император
отдал долину Пекина Катаю, то Корея стала предметом вымогательств катайцев.
Корея, найдя в ответе Китая ничего, кроме нежных слов, теперь построила шесть
пограничных крепостей для собственной защиты, что стало причиной того, что
Катай объявил войну Корее. Катайцы обратились к гейям, ширви и черноводным
нюченам для помощи людьми и телегами для войны. Однако, нючены, раскрыв
зловещих планов Катая, присоединились к Корее и катайцы, ведомые своим
королем, были сильно побиты, потеряв почти всю армию и половину своей знати.
Они были теперь вынуждены рекрутировать солдат из пекинской долины. Районы
Катайская система рекрутирования была весьма деспотична и расточительна. Они
обычно рассылали приказы к призванным, чтобы они приготовили свои оружия,
коней, верблюдов, пищи и фуража и прибыли на определенное место сбора; это
приводило к тому, что редко когда частью грабежа в войне компенсировались
первоначальные

затраты солдата. Они также привыкли использовать всех

Ki и Yu

221
китайцев в своих владениях, найденных виновными в любой обиде, в качестве
дозорных и стрелков.
Дан довольно точный отчет путешествия через Хин Чоу, Чо Чоу и
известный Лу-коу Мост в Пекин. Ранние послы не должны были идти на север

Lu-ku Ho.

далее этого. Дано короткое описание тогдашнего Пекина. Среди прочих объектов Yen-ching.
для ознакомления там находился также монастырь, построенный в 7-ом веке Тань

Ming-chung

Тай Цунем в память убитых во время войн с Кореей (стр. 140). Тогда, как теперь, Ssŭ.
состоятельные люди в летнее время уезжали из города на холмы. Правитель

Hsi Shan.

привык проводить зиму в окрестности современного Миюань. Большинство мест T’an Chou.
на дорогах тогда назывались тиен или «луга» (известный сегодня как Хай-тиен) и
куан или «общежития». Такой известный европейцам Ку-пе Коу Проход в Пекине
тогда был известен под тем же названием и он до прихода катайцев рассматривался
как наиболее важный проход для сдерживания гейев от Пекина. Наши
путешественники катайских времен отметили мастерскую как раз вне прохода, где
были натянуты луки для тех, кто попытался бы пройти. Путешествие от Луан-пиня
до Джихола легко узнаваемо : первое названное место тогда называлось Луан-Чоу Lwan
и второе, которое едва ли было большим чем деревня, было местом мастеров, где
работали люди из Ботская. Не совсем ясно, если «Спящиий Будда» тех времен был
Храмом Путола сегодня, несколько

километров севернее Джихола. Обычаем

Ботскай народа были собрания для веселья и танцев на новый год, парни и
девушки, распевающие в поворотах «танца цепочкой ». Описание домов,
построенных в горах, точно соответствует виду домов, которых мы видим между
Джихолом и Чи-фен. Некоторые жители жили в кибитках. «Холмы к востоку, где
шла охота в кругу» видимо есть Вей-чан или имперский охотничий участок наших
дней (1870 год), отсюда был один день путешествия к «Центральная Столица Татунь Фу» ( ныне земля картсинских монголов). Городские стены Та-тинь были
низкими и посредственными длиной около двух километров : ворота едва
превышали высоту второго этажа, не было никаких наблюдательных башен или
крепостей. Дома или гостиницы были типа караван-сарая, однако, здесь находился
и базар с домами в несколько этажей около южных ворот. К северу от этого пункта
обычаи людей были другими. Люди жили в хижинах с соломенными крышами,

Chou.

222
огражденных частоколом и занимались сельским хозяством. Дубы и тутовники
были посажены рядами вдоль холмов для защиты от надвигающегося песка. Леса
были полны пихт и в горных долинах были люди, занимающиеся отжигом
древесного угля. Наиболее обычным было видеть стада темных овец (или коз) и
желтых свиней, но время от времени и волов, лошадей и верблюдов. Было 270 км
пути от центральной столицы до переправы через реку Сира Мурен и столицы
национального проконсульства, основанной (стр. 139) династией Тань (в
современной Онгниодской Монголии), которую занимала в то время, о котором мы

Hung Ho
или
Hwêng Ho.

пишем, народ Ботская. Затем еще 100 км до храма Апаоки и династической
гробницы : его сапоги сохранены в качестве реликвии : их высота составляет 1-1,5
метров. Отсюда 38 км до Верхней Столицы ( в Ару Корчин Монголии). Старые
катайские земли лежали севернее линии, находящейся 160 км к югу от реки Сира
Мурен. Далее на юг находилась земля гейев. Северная столица имела восточные и
западные ворота и дворцы, обращенные фасадом на восток. Войлочные палатки
также были обращены на восток. Приблизительно 100 км северо-западнее этой
столицы находились «Холодные Луга» с обильной травой, где правящая семья
обычно приезжала летом, чтобы спастись от жары. Гейи не говорили на языке
катайцев и не имели их обычаев : они были хорошими сельскохозяйственниками и
пешими лучниками, великолепными всадниками, производящими впечатление, что
они приклеены к своим коням (ср.стр. 198).
Выходит, что останки Апаоки сперва были захоронены в кладбище,
находящегося к востоку, немного севернее центральной столицы (Та-тин Фу), на Mu-ye
месте, где поклонялись к Небу и Земле.«Здесь находится войлочный дом с лицом к Shan.
востоку и подходящей надписью.Здесь нет никаких ступенек, ведущих к храму, но
грунт покрыт войлоком и сзади находятся два больших войлочных тента.Здесь
находятся несколько ручных леопардов для использования на охоте. Они также
имеют свой способ рыбной ловли, установкой войлочных тентов на льду,
сверлением проруби и поддержкой освещения внутри:рыба собиралась в проруби и
бралась крючком в больших количествах.» В соответствии с их законами,вдовакоролева и национальные официальные лица одевали татарский костюм:правитель
и китайские официальные лица одевались в китайские костюмы. Племянник Лунь-

223
сю был вице-королем в центральной столице. Национальные официальные лица
надевали

войлочные

шляпы,верх

которых

украшался

золотым

цветочком

или,иногда,жемчугом или пером царя-рыбы; эта шляпа, будучи прямым
представителем шляп,используемых мужунг сиен-пи, являлась причудливым
производным этого головного убора: волосы убирались вовнутрь шляпы и сзади Pu-yao.
головы был заплетен узел с украшениями, свисающими вниз. Одевали фиолетовый
халат с декоративным расширением внизу и пояс из кожи, вышитый шнурком. Они
также надевали шапки с откидными бортами, как в Китае.Остальное описание
скудно и не особенно интересно.Таковы ограниченные черты катайской жизни,
которые привлекли внимание китайских послов: несомненно,многие китайские
резиденты в Катае могли бы составить более точные и интересные отчеты о
северном крае; но здесь имеется резон верить, что было много взаимной ревности и
что люди из-за границы находились под надзором как шпионы. Кроме того,
классы, которые искали жительство или были вынуждены жить в Катае,конечно
же, являлись наиболее неграмотными; даже если было возможно украсть
информацию из страны, люди, наиболее компетентные делать это, по-видимому,
были неспособны записать ее.

Глава IV
Катай в 11 ом веке
Китайский (Сунь) император Чен Цунь умер в 1022 году и Лунь-сю выразил
свои симпатии весьма экспансивным образом. Он сам умер в 1031 году и получил
свой эквивалент в виде завываний, печали, жертвоприношений и т.д. Трудно
сказать, почему китайцы должны сперва описывать его как «неспособным» после
смерти матери и затем добавлять, что он поддерживал свои дела с Китаем с
верностью и никогда не создавал проблем. Его унаследовал его восьмой сын Цуньчен, чье катайское имя в кругу семьи было Мукпуку : в его случае мать,
содержанка высокого ранга, сумела устроить дела для своего сына. Китай имел
значительные проблемы с государством Ордос тангутов или Хиа, правитель
которого в 1028 году захватил уйгурский город Кан Чоу. Цунь-чен подумал, что
наступил его час и концентрировал свои войска на пекинской долине и написал

Mu-pu-ku.

224
письмо своему «старшему брату» императору, вновь открыв вопрос о десяти
округах, возвращенных Чоу императором, жалуясь на неспровоцированную
попытку Сунь императора Таи Цунь завоевать Петлю и пекинскую долину в 986
году (стр. 197, 218) и на факт, что два захваченных округа все еще остаются в
китайских руках.

Он

также привел

факт,

что

пограничный

губернатор

стратегически использует воду реки около Па Чоу. Катайские послы, в то время как
неявно возбуждали территориальные притязания, были недостаточно искуссны для
того, чтобы скрывать от китайцев то, что крупные ежегодные субсидии являлись
тем , чего они хотели. В ответ в Катай был направлен посол, поддержанный
сильным корпусом войск, для доставки ответа императора. Он должен был
подчеркнуть преимущества, которые обе стороны приобрели от сорока лет
ненарушимого мира и как неразумно было бы одной династии ликвидировать то,
что было создано предшествениками. Было разъяснено, что война 979 года
разразилась (стр. 215) из-за катайцев, оказавших помощь врагу Китая. Что касается
тангутов, то Китай был совершенно уверен, что уладит дело с этой страной
удовлетворительно. Речные работы направлены для защиты от наводнений, а не
для стратегических целей; не требуется войск на границе больше, чем это
необходимо для рутинных целей. Письмо заканчивается с призывом сохранить
добрососедские отношения и не делать вышеприведенные мелкие вопросы
предпосылкой для требования по уступке территорий.
Послы нашли Цунь-чен на его напо или охотничьем загоне на некоторой
реке, где он проживал в мобильной палатке. Он повторил свои жалобы и сказал,
что «страна» хотела немедленной войны, однако, он удовлетворился требованием
«компенсации» в виде территории. Лукавый китаец укорил монарха, позабывшего
доброту императора, который, в противоположность к советам своих генералов,
позволил катайцам отступить непобитыми после смерти Тарана (стр. 218); и
добавил, что только Цунь-чен потеряет от войны и приобретет от мира. После
просьбы дальнейшего пояснения, он начал говорить, что во время правления
последнего Цинь императора, Китай сократился до весьма малой площади; принц и
и народ были олухами и таким образом Катай был способен захватить столицу
Китая. С каким результатом? Катайский монарх, который умер напоследок,

Fu Pi.

225
потерял больше половины своих лучших войск и коней перед тем, как он сохранил
свой объект и единственным выигрышем стало то, что выжившие набили свои
карманы и жители объелись в грабеже. Китай теперь возвратил свои территории на
тысячи километров и владеет миллионами закаленных солдат. В случае войны,
поэтому, вопрос о победе в любом случае является неопределенным, в то время как
дальнейшие потери катайских жизней является вполне ясным вопросом. С одной
стороны, в случае сохранения мира монарх не только не будет терять жизни своих
солдат, но все субсидии будут идти только ему, в то время как его министры не
получат ничего, тем не менее они получат свое, будучи по случаю послами. Таким
образом, чистым интересом советников является война и грабеж, когда правитель
теряет

своих

людей

и

свои

субсидии;

и

поэтому

требуется

великая

осмотрительность : и так далее. Наблюдая эффект сказанного на катайцев,
китайский посол продолжал с хорошо исполненной сердечностью :-« Мы закрыли
Гусиные Ворота для того, чтобы держать по-дальше правителя тангутов (стр.190). Chao
Строительство дамб резервуваров на катайской границе около Па Чоу идет с 997 Yüan-hao
или
года. Новые призывы солдат и ремонт фортификаций являются лишь неизбежными Li Chich’ien

работами, истекающими из их ветхости. Мы ничего не сделали в противовес к
имеющемуся договору. Правда, шэдо основатель династии Цинь в качестве взятки
уступил территории; однако, второй Чоу император возвратил часть их и оба
случая произошли до того, как пришла на трон наша настоящая династия Сунь.
Если вы должны аннулировать акт Чоу, тогда мы, действительно, можем
аннулировать акт Цинь и Китай таким образом будет в выигрыше. Император
проинструктировал меня сказать, что,по его мнению, ваше желание на земли
является в глубине желанием лишь выгоды на этих землях и он преисполнен
желания, чтобы малый вопрос о выгодах не стал причиной пожертвования
дорогими жизнями. По этой причине он увеличивает субсидии на сумму налога,
которая собирается на спорных территориях. Если Катай настаивает на своем
владении, то он, очевидно, ставит этот вопрос как предлог прекращения договора
от 1005 года; и, если война будет желательной, то Его Величество не может
отказать в ней.» Цунь-чен был очевидным образом впечатлен услышанным и
предложил

брачный

союз;

однако,

наблюдательный

китаец,

видя

свое

226
преимущество, сказал : -« Брачные связи легко прирастают в споры и не так
долговечны как субсидии. Сто тысяч унций в качестве приданого принцессы
первого класса является несоизмеримыми с размером ежегодных субсидий.» Цуньчен сказал :-« Хорошо, как-нибудь, иди назад и при твоем следующем приезде я
скажу тебе, что я имею : тем не менее, прихвати с собой все твои полномочия.»
Посол по возвращении допускал следующие уступки : во-первых, Китай не должен
так быстро обводнять границу около Па Чоу; во-вторых, он не должен увеличивать
свои войска на границе; в-третьих, он не должен принимать пербежчиков.
Премьер-министр, который был врагом посла, старался устроить трюк послу, когда
началась его вторая миссия, путем фальсификации его полных полномочий;

Lü Ichien.

однако, посол заподозрил предательство со стороны своего личного врага и был
весьма резок с ним; поэтому он секретно открыл конверт, обнаружил уловку и
тайно отправил документы императору для их исправления. По прибытию в Катай,
посол должен был возражать против использования «покориться», на чем
настаивали татары : слово «плата» была заменена и субсидии были увеличены на hsien-na.
«пол-миллиона» : кажется, что это значило, 200 000 кусков шелка и 100 000 унций

na.

серебра по последнему договору каждая позиция должна была быть увеличена на
100 000, соответственно. Даже после этого, фактически, Катай все еще был
озабочен; однако, Китай был так был озабочен тангутской проблемой и находился
в руках слабого и коррумпированного премьер-министра, что он должен был
платить за катайский нейтралитет через силу.
В

1044

году

катайцы

объявили

войну

против

тангутов

за

предоставление ими убежища перебежчикам и объявили об этом Китаю:они
победили и в 1049 году объявили об этом также.Китай настаивал, чтобы в
официальных документах «Двор Севера» и «Двор Юга» были заменены на
«Великий Сунь» и «Великий Китан». В 1054 году Цунь-чен направил посла
сказать,что он так благодарен за мир в течение 50 лет, что хотел бы заиметь
портрет императора. В качестве подарка был послан также ручной слон.В ответ,на
следующий год он отправил свой портрет и скоро после этого, после 25 годов
правления, скончался.Этот монарх характеризовался как великодушный: он имел

ch’ao.

227
своего «Джона Фальстафа»* в виде малорослого благого компаньона, с кем он
обычно скрытно ходил в кабаки, цирки, монастыри и другие примечательные места
столицы. Он также был поклонником буддистов, многие бонзы занимали высокие
посты в его правительстве. Его наследовал его сын Хунь-ки и между двумя
императорами состоялись обычные обмены миссиями для выражения симпатий
и,конечно же,для обмена портретами.Разумеется,тогда название Тяньцзин тогда не
существовало,тем не менее не меньше тяньцзинской соли производилось тогда,
чем ныне. В 1006 году было договорено, что катайцы не должны пользоваться
пограничными реками; однако,немного спустя их жители вошли в привычку тайно
ловить рыбу и собирать тростник в реках; иногда они спрямляли путь для поездки
в свой город Чох Чоу через Па Чоу и Хьюн Чоу в Китае. Китайские власти до поры
были робки предпринимать что-либо, но временами протестовали : однако, теперь
появился активный губернатор Хьюн Чоу, который расстрелял нескольких таких Chao Tzŭ.
нарушителей и разбил их лодки. Слабость Китая в виде согласия увеличить
субсидии сделала катайцев более самонадеянными и китайский ренегат в их
службе предложил им сделать субсидии

как постоянный институт для

поддерживания Китая в состоянии озабоченности и спорить по поводу малых
вопросов. Впоследствии все катайские послы были проинструктированы делать как
можно больше шума по вопросам этикета; незаконные переходы через границу
были расследованы; и маленький город около северной границы китайского округа
нынешнего Чен-тин Фу был окружен стеной для того, чтобы надоедать китайскому

Chênting.

гарнизону напротив. Сельскохозяйственников науськивали на вторжения и ночные
вылазки для кражи и рубки ив, которые были посажены для преодотвращения
передвижений кавалерии. Однако, Китай переносил все это «с дружественным
пожиманием плеч» и просто усилил свое наблюдение.
В феврале и марте катайцы обычно устраивали вылазки для 60–ти дневной T’a-lu

Ho=Ch’ang

охоты, после которых они отправлялись на реку Тару для рыбалки в прорубях : -ch’ung
затем приходил сезон соколиной охоты на уток, гусей и т.д. Летом, спасаясь от

Ho.

жары, они уходили в Угольные Холмы или Верхнюю Столицу; и осенью они T’an Shan.
отправлялись на оленью охоту в горах : посылались музыканты, чтобы среди ночи
*

Веселый, толстый, наглый и самоуверенный рыцарь из «Генри IV» У.Шекспира - В.М.

228
они своими рожками имитировали звуки плача оленей. Было два заслуженных
клана и больше ни один другой серьезно не воспринимался. Один из кланов, Сиао
(стр. 192), кажется, представлял гейскую королевскую семью; другой, Яерут или
Яе-лю – королевский дом Катая. Что касается общественных учреждений, Тайный
Совет, Исполнительный Штаб и Штаб-квартиры именовались «южными», из-за
того, что находились к югу от места правителя и предназначения управлять
китайскими делами. Их тегины (ср.стр.171) были теми, кого в Китае звали
«членами правящей семьи»; их илипиры были «помощниками министров»; их

t’i-yin
i-li-pi.
i-li-chin.

линяа были «учеными врачами»; их илигины - «провинциальными губернаторами».
( Лин-яа была вид китайского Ганлин или «Спорщика» и основатель империи
Каракитай в Кермане (стр. 100 ) часто говорил просто «Линяа».) Большинство их
офицеров носили титулы, соответственно похожих на титулы в Китае. Были
специальные департаменты или официальные лица для гейев, ширви, нюченов и
ботскайцев. Все люди от 15 до 50 должны были служить в армии; и когда
начиналась военная экспедиция, они обычно жертвовали быка с пепельным цветом
и белого коня (стр. 123) Небу, Земле, Солнцу и духу древних холмов на
картсинских землях. Они ковали металлические палочки, напоминающие золотую
рыбку в качестве гаранта выращивания воинов или коней (стр.15,158). Для отметки
животных на почтовой почтовой службе использовали серебрянные бляшки. Где
бы армия останавливалась, они имели много фуражных дозорных на специально
обученных лошадях, которые при наступлении ночи собирались вместе по lan-tzǔ
распознованию дальних звуков и везли награбленное в одно место. Когда умирал
король, его образ,отлитый в золоте сооружался в отдельной палатке и 1-го и 15-го
каждой луны предлагались жертвы из пищи и вина его духам : каждый мавзолей
имел свою землю с крепостными для снабжени солдат и коней. В соответсвтии с
катайской военной системой каждый свободный солдат должен был снабжать себя
тремя конями и седлом, покрытие для седла и конную защиту из железа или
шкуры, в зависимости от его средств; одного слугу для фуражирования и другого
для поддержания в порядке его снаряжения; четыре лука, 400 стрел, длинное и
короткое копья, топор, топорик, молоток, шило, маленький флаг, кремень и сталь,
кувшин, мешок для провизии, крюк, кусок войлока и зонт; также 60 м веревки и

ma

229
бушель сушеного зерна. Он должен был явиться на юг около ноября, а в феврале
они уходили по земле, покрытой трупами , рубая тутовников и фруктовых садов,
поджигая дома и таща с собой женщин, детей, старых и беспомощных людей.
Когда они не могли захватить данное место, то они обычно кричали, что скоро
возвратятся с подкреплением для того, чтобы люди внутри не смогли организовать
погоню и были все время в тревоге. Малые партии атаковали каждые ворота
первыми и если, были отброшены, то отступали за подкреплениями. Когда-бы они
не приходили на узкую дорогу, они сначал бросали туда дозорных для прикрытия
прохода. При штурме городов он впреди себя в качестве щита вели пленных и
заставляли их заполнять рвы землей и ветками деревьев, чтобы создать проход для
тех, кто идет за ними. Их система сражения состояла в образовании батальонов из
500-700 человек, в соответствии с профилем дорог или замерзшей реки, через
которую они переходили; каждый из десяти таких батальонов наступал по очереди,
один за другим, одно подразделение стремительно надвигалось с ревом и
отступало после истощения своих сил для отдыха или подкрепления, в то время как
другие приходили взамен, так чтобы поддерживать непрекращающиеся атаки :
фуражные слуги должны были поднимать пыль и громко кричать около своих
хозяев. Монарх всегда был окружен телохранителями из ветеранов. Китайские
войска, которые, в основном, состояли из пехоты, вынужденной тащить провизию
и защиту, были ответственны за недостаток, если они не брали свое снаряжение,
тогда как если они хранили их несколько дней к ряду, то они натурально
чувствовали себя выхолощенными и неподкрепленными.

Глава V
Дерзость, тирания, восстание нюченов и падение
В 1066 году катайцы еще раз назвали своего императора «Великий Лиао»;
(см. стр. 206, 226). В 1067 году они направили обычную дружественную миссию по
случаю восхождения на трон императора Шень Цуня, однако, несмотря на это, они

230
усилили свои укрепления на Чо Чоу и Юи Чоу, кроме того, дополнили свои
зернохранилища и оружия, одновременно концентрируя больше войск на границе.
Китай также имел частые стычки с нарушителями границы на пограничных реках и
с разведчиками, которые проникали за согласованную военную линию. По этой
причине были предприняты шаги по рытью траншеи и дамб по соседству от
современного

Пао-тинь

Фу,

так

чтобы

воспрепятствовать

кавалерейским

продвижениям и также были сделаны соответствующие усиления армии и
фортифкаций. Гун-ки несколько раз попытался вовлечь в споры по мелким
вопросам в качестве испытания китайского темперамента и наконец, в 1074 году он
направил послов для формулировки регулярных жалоб и потребовать демонтажа
нескольких сильноукрепленных мест, кроме того, генеральную очистку границы.
Император предложил направить комиссию по демаркации границы, чтобы
посмотреть, не была ли нарушена ранее согласованная линия и для остановления
дальнейших работ; хотя, сказал он, они были выполнены лишь с целью ремонта.
Офицер, который сломал лодки и расстрелял нескольких катайцев (стр. 226) уже
был разжалован, « но действительная ответственность за последние стычки

Губернатор
Chao Tzŭ

должны быть зафиксирована прежде, чем кто-либо не будет наказан по этому
поводу, поскольку катайские разведчики, кажется, заходят слишком далеко. » Так
говорил император. В ответ, был направлена миссия и было выиграно немного
времени. На следующий год тот же самый катайский посол возвратился с
требованием о некоторых бассейнах рек в качестве границ в провинции Шаньси.

Tai Chou

Все прецеденты и письма показывали ясно, что требование было несправедливо и
даже более мирно настроенные министры и экс-министры придерживались мнения,
что будет уступка будет неразумной. Тем не менее, известный реформатор Ван Анши, находящейся у власти, уговорил императора (поскольку,очевидно, Катай
испытывал, будет ли Китай уступать или нет) издать декрет об уступке требуемой
линии, независимо от того, что бы это означало. Из того, что практически было
уступлено, кажется, была линия южнее шаньсийской части Великой Стены,
которая все еще существует, на более чем 320 км : раньше китайцы владели
высотами, откуда можно было обозревать просторы до современной Сюань-хуа
Фу к западу от Шоу Чоу; в то время как теперь катайцы оттуда могли обозревать

Wu Chou.

231
Тай Чоу и Хинь Чоу. Несмотря на эту важную уступку, катайцы предприняли более Hsin Chou.
агрессивные акты, такие, как переход границ с целью ареста шпионов.
Представляется, что обе стороны ревностно охраняли границу и перебежчики или
шпионы отсылались обратно с завязанными глазами и заткнутыми ушами.
Гунь-ки описывается, как способный и твердый админстратор, обладающий
добродушным характером; спокойный и уравновешанный : единственная вещь,
которую он себе позволял, то, что он слишком шел на поводу своего фаворита. В то
время как монарх имел своего Роберта Карра*, его мать имела своего Ринци** . В
результате дворцовых интриг и зависти, наследник престола и его мать пали
жертвой махинаций фаворита, после чего, он, в свою очередь и тысячи других
были убиты по указанию способного премьер-министра Гунь-ки. Его внук по
имени Йен-хи стал наследником трона и в 1101 году, когда его дед скончался

Yen-hsi.

после правления в течение 47 лет.
Китайский император Че Цунь умер за год до этого. Китай опять был в
войне против Хиа или тангутов и катайцы направили посредническую миссию.
Догадвшись об их цели, китайски премьер (коррумпированный разбойник, чьи дела Ts’ai Ching
так живописно описаны в ранне упомянутой новелле) задержал прибытие этой
миссии, поспешив направить миссию с просьбой о военной помощи. Йен-хи сразу
догадался об этом и пришел в ярость. Четыре года спустя он опять направил
миссию, чтобы вмешаться в вопросы, связанные с тангутскими границами. Он был
жадным, жестоким, бессовестным человеком и в результате все вассальные
государства его империи стали нелояльными ему. Среди таких Акюта, верховный A-ku-ta
или

вождь нюченов, поднял восстание в то время, когда Йен-хи был занят осенней A-ku-têng.
оленьей охотой. Акюта захватил район вокруг нынешнего Нингута в провинции NingКирин, нанеся поражение войскам Ботская, посланных против него ( они были chiang.
более цивилизованной половиной нации, к которой принадлежали сами нючены), и
сделав город своим владением. Там обычно устраивалась периодически ярмарка,
на которую для продажи нючены привозили золото, жемчуг, мед и воск и катайцы
долгое время имели привычку делать поставки, избивать нюченов и платить
*

Фаворит короля Англии Джеймса I с 1607 по 1615 год. Позднее был обвинен в отравлении своего
учителя и отправлен в тюрьму. Умер в забвении – В.М.
**
Римский трибун и оратор, жил в 1313-1354 г.г. – В.М.

232
недостаточные суммы. Все эти старые обиды теперь возгорились в грудях местных
нюченов, которые стали истреблять каждого катайца здесь, взяли 3 000 комплектов
защиты и отступили по направлению гор или Кореи, или реки нижней Амур –
поскольку в записях несовсем ясно, что это значит. Против мятежников был
направлен катайский генерал с 5 000 гейев и катайцев. В этих краях долгое время

Ch’ang-pai
Shan,
A-mu Ho.

не было никаких проблем и поэтому и не было никаких проблем с поиском
добровольцев для военной службы. Уверенные в победе и беспечные насчет своей
безопасности, большинство мужчин привезли с собой свох жен и семей, когда
внезапно нючены, которые, по-видимому, незамеченными перешли через реку
Сунгари (стр. 99) и напали на катайцев с тыла, захватив их врасплох. Было полное Hun-t’ung

или Sung-

паническое бегство, все дети, скот, овцы и казна были захвачены. Противник также hwa.
преследовал отступающую армию до 48 км и захватил несколько пленных, убив
немногих.
Это было не в привычках катайцев позволять их китайским подчиненным
участвовать в больших делах государства, во всяком случае в военных делах;
однако, после этих двух неудач они решили поставить во главе восточной
кампании

двух

китайских

министров.

Подобно

большинству

своих Chang Lin,
Wu Yung.

соотечественников они были больше бумажными стратегами и не имели
представления о никаком руководстве на уровне генералов, как здесь четко
утверждается. Они установили, что недавние поражения вызваны поспешностью
подготовки войск, и также, что если 200 000 китайских солдат были бы
мобилизованы для наступления на врага по различным направлениям, то успех был
бы обеспечен. Йен-ги выделил в их распоряжение 100 000 солдат и приказал
собрать налог на имущество в четырех основных провинциях из расчета, что один
солдата стоит имущества со стоимостью в 100 фунтов стерлингов. В результате
богатые семьи должны были снабжать более 200 солдат и такой призыв был весьма
разорителен для всей страны. Люди должны были быть готовы к январю, однако,
их оружие и доспехи являлись очень разнородными, не более чем два процента из
которых соответствовали к принятым нормам. Они выступили четыремя
колоннами и с ними были контингенты туземных войск. Катайский генерал, в
любом случае принадлежащий к одному из двух ведущих кланов, Сиао и Яерут,

12-ая
луна.

233
командовали каждой колонной. Лишь одна из колонн вошла в столкновение с
противником. Получив легкий удар на свой авангард, 30 000 китайских солдат
слегка оказались в смятении, когда генерал, йерут Волито, который предположил,
что они собираются бежать, сразу поскакал впрочь со своими гейями и катайцами,
оставив китайцев в совершенно шатком положении. Последние выбрали своего
генерала, тем не менее были разбиты в двух последовательных сражениях. Другие Wu Ch’aoтри колонны, услышав обо всем этом, отступили от своих баз, каждая из которых

yen.

были захвачены штурмом в течение нескольких месяцев победоносными
нюченами. Йен-ги побоялся наказать кого-либо, чтобы еще более не напугать
своих солдат и следствием этого было то, что они подумали, что лучше в будущем
бежать чем рисковать жизнями за неадекватную награду. Это случилось в 1114
году.
В 1115 году Йен-хи заявил, что берет командование в свои руки. Между тем

Ye-lü

один из его баронов запланировал заговор, чтобы снять его с трона из-за его Chang
неконституционного поведения и поставить на его место его дядю : за это он был
казнен : дядя никак не пострадал. Йен-ги потерпел поражение во всех своих Ye-lü
сражениях с Аюутой