• Название:

    Немцы России проблемы самоорганизации

  • Размер: 0.83 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Название: Konferenz XII.indd
  • Автор: macintosh

Internationaler Verband der deutschen Kultur

Международный союз немецкой культуры

Internationale Assoziation der Forscher
der russlanddeutschen Geschichte und Kultur

Международная ассоциация исследователей
истории и культуры российских немцев

Zentrum für Forschung der russlanddeutschen
Geschichte und Kultur an der Historischen Fakultät
der Saratower staatlichen Universität Saratower Filiale
des Instituts für allgemeine Geschichte der Russischen
Akademie der Wissenschaften

DIE DEUTSCHEN RUSSLANDS:
HISTORISCHE ERFAHRUNG UND
GEGENWÄRTIGE PROBLEME
DER SELBSTORGANISATION
VORTRÄGE DER INTERNATIONALEN
WISSENSCHAFTLICHEN KONFERENZ
MOSKAU, 29.–30. OKTOBER 2007

Центр изучения истории и культуры
немцев России исторического факультета
Саратовского государственного университета,
Саратовского филиала Института всеобщей истории
Российской Академии Наук

НЕМЦЫ РОССИИ:
ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ И
СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ
САМООРГАНИЗАЦИИ
МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ
НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ
МОСКВА, 29–30 ОКТЯБРЯ 2007 Г.

„IVDK-MEDIEN“
«МСНК-ПРЕСС»
2008

УДК 9(=112.2)(470+571=430)«19/20»(063)
ББК 63.5(2)я43+63.3(Гем)я43+63.3(2)633-36я43
Н 52

Научный редактор:
доктор исторических наук, профессор А. А. Герман

Немцы России: исторический опыт и современные проблемы самоорганизации:
Н 52 Материалы международной научно-практической конференции. Москва, 29–30 октября 2007 г.
– М.: «МСНК-пресс», 2008. – 120 с.

ISBN 978-5-98355-044-5

УДК 9(=112.2)(470+571=430)«19/20»(063)
ББК 63.5(2)я43+63.3(Гем)я43+63.3(2)633-36я43

Издание осуществлено при поддержке Министерства внутренних дел Германии
через АНО «СКППРН – «Брайтенарбайт».

©
ISBN 978-5-98355-044-5

©

АОО «Международный союз
немецкой культуры», 2008
Издательство «МСНК-пресс», 2008

Конференция 2007
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

5

Общие проблемы самоорганизации: история и современность . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

7

Барбашина Э. Р. (Новосибирск). Самоорганизация российских немцев как многофакторная проблема . . . . . . . . . . .

7

Лебедева Е. В. (Санкт-Петербург). Самоорганизация немецкого населения российских городов
в XVIII – начале XX в. (на примере Москвы и Санкт-Петербурга) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11
Иларионова Т. С. (Москва). Участие иностранцев в дипломатическом освоении Россией Дальнего Востока:
служение царю как самоутверждение, самоидентификация, самоорганизация . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 16
Плохотнюк Т. Н. (Ставрополь). «Дети депортации»: к вопросу о влиянии принудительного перемещения
на формирование этнической идентичности и ментальности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 21
Мотревич В. П. (Екатеринбург). Меннониты на Среднем Урале в послевоенные годы:
самоорганизация в борьбе за сохранение этноконфессиональной идентичности
(по материалам архива УФСБ по Свердловской области) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24
Афанасьева А. В. (Курск). Российские немцы-мигранты из республик СНГ в Курской области
на рубеже XX–XXI в.: адаптация, самоидентификация, самоорганизация . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28
Айсфельд A. (Гёттинген). Реабилитация и самоорганизация российских немцев:
некоторые аспекты взаимосвязи . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 31
Осипова О. С. (Москва). Закон об общих принципах организации местного самоуправления
в Российской Федерации как механизм содействия самоорганизации российских немцев . . . . . . . . . . . . . 34
Самоидентификация как основа самоорганизации российских немцев . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 43
Курске В. С. (Москва). Система этнической идентичности и типы этнической самоидентификации
российских немцев . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 43
Смирнова Т. Б. (Омск). Трансформация этнической культуры, этнической идентичности, этнической
самоидентификации немцев Сибири в конце XX – начале XXI в.: причины и результаты . . . . . . . . . . . . . . . 46
Москалюк Л. И. (Барнаул). Сохранение языка, традиционной культуры и проблема
самоидентификации российских немцев . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 50
Зейферт Е. И. (Караганда). Современная литература российских немцев как фактор самоидентификации . . . . . . . . 53
Герман А. А. (Саратов). Историческая память российских немцев как фактор самоидентификации . . . . . . . . . . . . . . . 63
Основные направления самоорганизации российских немцев . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 68
Айсфельд А. (Гёттинген). Историчесий опыт и современные проблемы политической
самоорганизации российских немцев . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 68
Малиновский Л. В. (Барнаул). Община, семья и самоорганизация хозяйственной жизни
немцких колонистов Поволжья, Причерноморья и Сибири: исторический опыт и уроки . . . . . . . . . . . . . . . 74
Венгер Н. В. (Днепропетровск). Опыт самоорганизаций меннонитских колоний в России в ХІХ – начале ХХ в. . . . . . . . . 76
Зейналова С. (Баку). Самоорганизация хозяйственной деятельности немцев Азербайджана . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 82
Черказьянова И. В. (Санкт-Петербург). Исторический опыт самоорганизации российских немцев
в сфере образования . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 92
Лиценбергер О. А. (Саратов). Исторический опыт самоорганизации религиозной жизни
российских немцев и его востребованность в современных условиях . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 96
Шишкина Е. М. (Астрахань). Самоорганизация в развитии традиционной музыкальной культуры
российских немцев: прошлое и настоящее . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 102
Иларионова Т. С. (Москва). Международный опыт самоорганизации национальных меньшинств
и возможности его применения российскими немцами . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 108
Выводы и рекомендации участников конференции . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 115
Сведения об авторах . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 117

3

Konferenz 2007
INHALT
Vorwort . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

6

Allgemeine Probleme der Selbstorganisation: Geschichte und Gegenwart . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

7

Barbaschina E.R. (Nowosibirsk). Selbstorganisation der Russlanddeutschen als Mehrfaktorenproblem . . . . . . . . . . . . . . . . .

7

Lebedewa E.W. (St.-Petersburg). Selbstorganisation der deutschen Bevölkerung in den russischen Städten im 18.
Jahrhundert – Anfang des 20. Jahrhunderts (am Beispiel von Moskau und SanktPetersburg) . . . . . . . . . . . . . . . 11
Illarionowa T.S. (Moskau). Teilnahme der Ausländer an der diplomatischen Erschließung des Fernen Ostens
seitens Russland: dem Zaren dienen als Selbstbehauptung, Selbstidentifikation, Selbstorganisation . . . . . . . . . . 16
Plochotnjuk T.N. (Stawropol). „Kinder der Deportierungen“: Zur Frage über den Einfluss von Zwangsumsiedlungen
auf die Herausbildung der ethnischen Identität, Mentalität, Selbstorganisation der Russlanddeutschen . . . . . . . . 21
Motrewitsch W.P. (Jekaterinburg). Mennoniten im Mittleren Ural der Nachkriegsjahre: Selbstorganisation
im Ringen um die Erhaltung ethnisch-konfessionaler Identität (nach Materialien des Archivs
der Verwaltung des Föderalen Sicherheitsdienstes (UFSB) des Gebiets Swerdlowsk) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24
Afanasjewa A.W. (Kursk). Russlanddeutsche Umsiedler aus den GUS-Repubiken im Gebiet Kursk in
der Übergangszeit des 20.–21. Jh: Anpassung, Selbstidentifikation, Selbstorganisation . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28
Eisfeld A. (Göttingen) Rehabilitierung und Selbstorganisation der Russlanddeutschen: einige Zusammenhänge . . . . . . . . . . . 31
Ossipowa O.S. (Moskau). Gesetz über die Allgemeinprinzipien der Organisation von Selbstverwaltung
vor Ort in der Russischen Föderation als Mechanismus der Förderung von Selbstorganisation
der Russlanddeutschen . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 34
Selbstidentifikation als Grundlage der Selbstorganisation der Russlanddeutschen. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 43
Kurske W.S. (Moskau). System der ethnischen Identität und Typen ethnischer
Selbstidentifikation der Russlanddeutschen . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 43
Smirnowa T.B. (Omsk). Transformation der ethnischen Kultur, ethnischen Identität, ethnischen Selbstidentifikation
der Deutschen Sibiriens Ende des 20. – Anfang des 21. Jh.: Ursachen und Ergebnisse . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 46
Moskaljuk L.I. (Barnaul). Erhaltung der Sprache, traditionellen Kultur und Problem
der Selbstidentifikation der Russlanddeutschen . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 50
Seifert E.I. (Karaganda). Moderne Literatur der Russlanddeutschen als Faktor der Selbstidentifikation. . . . . . . . . . . . . . . . . . 53
German A.A. (Saratow). Historisches Gedächtnis der Russlanddeutschen als Faktor der Selbstidentifikation. . . . . . . . . . . . . 63
Hauptrichtungen der Selbstorganisation der Russlanddeutschen . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 68
Eisfeld A. (Göttingen). Historische Erfahrungen und aktuelle Probleme
der Selbstorganisation der Russlanddeutschen. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 68
Malinowskij L.W. (Barnaul). Familie, Gemeinschaft und Selbstorganisation im sozialökonomischen Leben
der deutschen Kolonisten des Wolga-Gebietes, Schwarzmeergebietes, Sibiriens:
Historische Erfahrungen und Lehren . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 74
Wenger N.W. (Dnepropetrowsk) Selbstorganisation in den russischen Kolonien der Mennoiten im 19.-Anfang 20. Jh. . . . . . 76
Sejnalowa S. (Baku). Selbstorganisation der Wirtschaftstätigkeit der Deutschen in Aserbaidschan . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 82
Tscherkasjanowa I.W. (St. Petersburg). Historische Erfahrungen der Selbstorganisation der Russlanddeutschen
im Bildungsbereich und aktuelle Sicht des Problems . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 92
Litzenberger O.A. (Saratow). Historische Erfahrungen der Selbstorganisation des religiösen Lebens
der Russlanddeutschen und ihre Nutzung unter heutigen Bedingungen . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 96
Schischkina E.M. (Astrachan). Selbstorganisation bei der Entwicklung der traditionellen Musikkultur
der Russlanddeutschen: Gestern und heute . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 102
Ilarionowa T.S. (Moskau). Internationale Erfahrungen der Selbstorganisation der nationalen Minderheiten
und Möglichkeiten ihrer Nutzung durch Russlanddeutsche . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 108
Schlussfolgerungen und Empfehlungen der Konferenzteilnehmer . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 116
Information zu Autoren . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 118

4

Конференция 2007
ПРЕДИСЛОВИЕ
Современная ситуация с положением немецкого этноса
в России потребовала обратиться к проблеме самоорганизации, как важнейшему условию сохранения национальной
идентичности российских немцев.
В настоящее время все большее число политиков, ученых, практически работающих функционеров немецкого
движения под самоорганизацией немцев России понимают
самодвижение за сохранение национальной идентичности
путем возрождение языка, исторической памяти, традиционной культуры.
Ясно, что конкретная работа по самоорганизации немцев на всех своих уровнях не может быть успешной без
учета прошлого исторического опыта, без опоры на него
там, где он остается актуальным. Между тем обращение
к теме самоорганизации выявило практически полное отсутствие каких-либо специальных исследований по этой
проблеме. Имеются лишь разрозненные, фрагментарные
сведения по самоорганизации российских немцев в различных сферах общественной жизни. Но даже эта дошедшая до нас скудная информация говорит о широком распространении самоорганизации у российских немцев, ее
интересных традициях и богатом опыте, который, следовательно, надо непременно изучать.
Таким образом, сама сегодняшняя жизнь немцев в
России сделала актуальной тему конференции, состоявшейся в Москве 29–30 октября 2007 г. – «Немцы России: исторический опыт и современные проблемы самоорганизации». В работе конференции приняли участие 20 ученых из
России, Германии, Казахстана, Украины и Азербайджана.
Конференция проводилась в рамках 6-го форума центров
встреч России и стран СНГ. «Центры встреч – мосты дружбы и
сотрудничества». Форум является основным мероприятием
Международного Союза немецкой культуры и важным элементом самоорганизации. На форуме встречаются представители региональных центров встреч, федеральных структур
российских немцев, их координационных советов. Опираясь
на исторический опыт, который был обобщен в ходе научной
конференции, участники форума обсуждали актуальное состояние вопросов самоорганизации российских немцев и их
участие в общем германо-российском сотрудничестве.
Организаторами конференции выступили Международная ассоциация исследователей истории и культуры российских немцев, Международный союз немецкой культуры
(по его заказу конференция проводилась), Центр изучения
истории и культуры немцев России исторического факультета
Саратовского государственного университета, Саратовского
филиала Института всеобщей истории Российской академии наук.

Финансовую поддержку в проведении мероприятия оказало Федеральное агенство по культуре и кинематографии.
В настоящем сборнике публикуются материалы прошедшей конференции: доклады участников и резолюция конференции с практическими рекомендациями. Сборник состоит
из трех разделов.
Первый раздел, «Общие проблемы самоорганизации:
история и современность», открывается основным докладом конференции, подготовленным известным специалистом в области методологии научного исследования
Э. Р. Барбашиной: «Самоорганизация российских немцев
как многофакторная проблема». Следом опубликованы
доклады, рассматривающие общие проблемы самоорганизации как в исторической ретроспективе, так и в современных условиях.
Успех самоорганизации вряд ли возможен без четкой самоидентификации участников этого процесса.
Поэтому вторым разделом сборника стала проблема
«Самоидентификация как основа самоорганизации российских немцев». В разделе представлены доклады, освещающие общий методологический подход к проблеме,
трансформация самоидентификации немцев в ходе развития исторического процесса, а также роль для самоидентификации таких важных компонентов как язык, традиционная народная культура, национальная литература,
историческая память.
В третьем разделе, «Основные направления самоорганизации российских немцев», рассмотрен исторический опыт
и современные проблемы самоорганизации в таких сферах
как хозяйственно-экономическая, социальная и политическая жизнь, образование, религия, народная культура и ее
традиции. Рассмотрен международный опыт самоорганизации немецких меньшинств и возможность его применения в
российских условиях.
Публикация материалов конференции завершается резолюцией, принятой участниками по итогам своей работы и
с учетом современных потребностей самоорганизации российских немцев.
Как представляется, материалы конференции «Немцы
России: исторический опыт и современные проблемы самоорганизации» позволяют получить достаточно широкое представление об имевшихся достижениях и недостатках самоорганизации немцев в различные периоды
своего исторического развития и в различных сферах общественной жизни. Они полезны как для теоретического
осмысления, так и для использования в практической работе центров немецкой культуры, различных общественных организаций.

5

Konferenz 2007
VORWORT
Die gegenwärtige Situation mit der Lage der deutschen Ethnie in Russland ließ uns ans Problem der Selbstorganisation als die
wichtigste Bedingung für die Erhaltung der Nationalidentität der
Russlanddeutschen wenden.
Heutzutage gibt es immer mehr Politiker, Wissenschaftler,
die praktisch tätigen Funktionäre der deutschen Bewegung, die
unter der Selbstorganisation der Russlanddeutschen die Selbstbewegung für die Erhaltung der Nationalidentität durch die Wiedergeburt der Sprache, des historischen Andenkens, der traditionellen Kultur.
Klar ist, dass die konkrete Arbeit für die Selbstorganisation
der Deutschen auf allen Ebenen ohne die Berücksichtigung der
vorherigen historischen Erfahrung und ohne die Stützung auf
diese Erfahrung dort, wo sie noch aktuell ist, nicht erfolgreich
sein kann. Inzwischen brachte die Behandlung des Themas „die
Selbstorganisation“ das praktisch absolute Fehlen irgendeiner
Forschungen zu diesem Problem zum Vorschein. Es gibt nur
vereinzelte, fragmentarische Angaben zur Selbstorganisation
der Russlanddeutschen in den verschiedenen Bereichen des Öffentlichkeitslebens. Sogar diese knappe Information aber zeugt
vom allgemeinen Charakter der Selbstorganisation bei den Russlanddeutschen, von ihren interessanten Traditionen und ihrem
reichen Schatz an Erfahrungen. Diese Erfahrungen müssen also
erforscht werden.
Selbst das heutige Leben der Deutschen in Russland aktualisierte das Thema der Konferenz, die in Moskau am 29.–30.
Oktober 2007 stattfand. An der Konferenz nahmen 20 Wissenschaftler aus Russland, Deutschland, Kasachstan, Aserbaidschan
und aus der Ukraine teil.
„Die Deutschen Russlands: historische Erfahrung und gegenwärtige Probleme der Selbstorganisation“. Diese Konferenz wurde im Rahmen des 6. Forums der Begegnungszentren Russlands
und der GUS-Länder durchgeführt. «Begegnungszentren – Brücken der Freundschaft und Zusammenarbeit». Dieses Forum ist
die Hauptveranstaltung des Internationalen Verbands der deutschen Kultur und ein wichtiges Element der Selbstorganisation.
Während des Forums treffen sich Vertreter von Regionalbegegnungszentren und von Föderalstrukturen der Russlanddeutschen
sowie ihre Koordinationsräte. Berufend auf die im Laufe der
Konferenz zusammengefasste historische Erfahrung besprachen
die Teilnehmer des Forums aktuelle Fragen der Selbstorganisation Russlanddeutscher und ihre Teilnahme an der allgemeinen
deutsch-russischen Zusammenarbeit.
Als Veranstalter der Konferenz traten solche Organisationen
wie die Internationale Assoziation der Forscher der russlanddeutschen Geschichte und Kultur, der Internationale Verband
der deutschen Kultur (die Konferenz wurde nach seinem Auftrag
durchgeführt), das Zentrum für die Erforschung der Geschichte
und Kultur der Russlanddeutschen der Historischen Fakultät der
Saratower Staatlichen Universität, Saratower Filiale des Instituts

6

für allgemeine Geschichte der Akademie der Wissenschaften
Russlands auf.
Finanziell wurde diese Maßnahme von der Föderalen Agentur
für Kultur und Kinematographie unterstützt.
In dieser Sammlung werden die Materialien der vergangenen
Konferenz veröffentlicht: Teilnehmervorträge und Beschluss der
Konferenz mit den praktischen Vorschlägen. Die Sammlung zerfällt in drei Teile.
Der erste Teil heißt „Allgemeine Probleme der Selbstorganisation: Geschichte und Gegenwart“ und beginnt mit dem
Hauptvertrag der Konferenz, der vom bekannten Spezialisten im
Bereich der Methodologie einer wissenschaftlichen Erforschung
E.R. Barbaschina vorbereitet wurde: „Selbstorganisation der Russlanddeutschen als Mehrfaktorenproblem“. Weiter folgen Vorträge, die die allgemeinen Probleme der Selbstorganisation unter
dem historischen Aspekt sowie auch mit Berücksichtigung der
Gegenwartsbedingungen betrachten.
Der Erfolg der Selbstorganisation ist kaum ohne klare Selbstidentifikation der Leute, die an diesem Prozess beteiligt sind,
möglich. Deshalb wurde das Problem „Selbstidentifikation als
Grundlage der Selbstorganisation der Russlanddeutschen“ zum
zweiten Teil der Sammlung. Hier sind Vorträge zu finden, die die
allgemeine methodologische Betrachtungsweise des Problems,
die Transformierung der Selbstidentifikation der Deutschen während der Entwicklung des historischen Prozesses sowie auch die
Rolle der für die Selbstidentifikation so wichtigen Komponenten
wie Sprache, traditionelle Volkskultur, nationale Literatur, historisches Gedenken beleuchten.
Im dritten Teil „Hauptrichtungen der Selbstorganisation der
Russlanddeutschen“ wird die historische Erfahrung und aktuelle
Probleme der Selbstorganisation in solchen Bereichen wie wirtschaftsökonomisches, soziales und politisches Leben, Ausbildung,
Religion, Volkskultur und ihre Traditionen betrachtet. Dargestellt
sind auch die internationale Erfahrung der Selbstorganisation der
deutschen Minderheiten und ihre Anwendungsmöglichkeiten in
Russland.
Die Veröffentlichung der Konferenzmaterialien wird mit dem
Beschluss beendet, der von den Teilnehmern laut ihren Arbeitsergebnissen und mit Berücksichtigung der aktuellen Bedürfnisse
der Selbstorganisation der Russlanddeutschen gefasst wurde.
Es scheint, dass uns die Materialien der Konferenz „Deutsche
Russlands: Historische Erfahrungen und aktuelle Probleme der
Selbstorganisation“ in vollem Maße erlauben, einen Begriff von
den schon vorhandenen Erfolgen und Schwächen der Selbstorganisation der Deutschen in den verschiedenen Perioden ihrer
historischen Entwicklung und in verschiedenen Bereichen des
Öffentlichkeitslebens zu bekommen. Sie sind nutzbar sowohl für
die theoretische Besinnung als auch für die Anwendung bei der
praktischen Arbeit der Zentren der deutschen Kultur und verschiedener gesellschaftlichen Organisationen.

Конференция 2007
ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ САМООРГАНИЗАЦИИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ
Э. Р. Барбашина
(Новосибирск)

Самоорганизация российских немцев
как многофакторная проблема
Конкретизация темы. Учитывая многомерность темы, основное внимание будет уделено следующим задачам:
1) содержательной конкретизации ряда понятий, связанных с проблемным полем темы доклада;
2) обоснованию приоритетных проблем самоорганизации
российских немцев, требующих практического разрешения и
научного (теоретического и эмпирического) осмысления;
3) конкретным практическим предложениям содержательного и организационного характера.
Постановочный характер предлагаемых решений сформулированных задач предопределил лапидарно-фрагментарный стиль изложения.
Источниками настоящей работы являются материалы
многолетних этносоциологических исследований; результаты специальных опросов сотрудников центров немецкой
культуры в Сибири, работников историко-этнографических
музеев, педагогов по теме настоящего доклада (2007 г.);
результаты работы по теме «Содействие этнокультурной самоорганизации российских немцев» (грантовая поддержка
2005–2007 гг.); материалы межрегиональной конференции
по проблемам традиционных культур (Новосибирск, 2006);
опыт организации формы дополнительного образования
«Немецкая школа культуры с межэтническим компонентом»
(Новосибирск); отечественная и зарубежная литература по
теме доклада.
I. В целом теоретико-методологические сложности изучения проблем самоорганизации этнических групп обусловлены, во-первых, существующими многочисленными предметными и методологическими подходами в исследованиях
самоорганизации, во-вторых, различными вариантами понимания самой этнической проблематики. Понятие «самоорганизации» применяется не только в рамках общенаучных
дискуссий, но и активно разрабатывается в более специализированных исследованиях и естественных, и гуманитарных
наук. Большие сложности терминологического определения
понятия самоорганизации обусловлены также его многозначностью. В качестве иллюстрации сравним значение и
уровень абстрактности в словосочетаниях «самоорганизация хаоса» (И. Пригожин) и «самоорганизация немецкого
населения в поселке Х».
В контексте темы конференции наиболее значимыми
в понятии «самоорганизации» являются два ее значения.
Первое связано с организаций, т. е. объединением людей
с какой-то целью. Второе – с указанием на «само»-организацию, т. е. на «само»-деятельный, добровольный характер
этого типа объединения, и этого типа действия. Такое понимание самоорганизации соотносится с системным анализом
этнических культур как открытых систем, важнейшим признаком которых является наличие способности (интенции)
самоорганизации.

Итак, самоорганизация есть особый вид индивидуальноколлективной деятельности и действий (поступков), а в нашем
случае еще и способ самореализации коллективного «Я»
российских немцев. Одновременно самоорганизация может
быть представлена как процесс с соответствующими этапами
от целеориентации, определения задач, выбора средств их
реализации и достижения, до результатов.
На сегодняшний день в результате многочисленных дискуссий, публикаций сформировалось несколько основных теоретико-методологических подходов к пониманию и определению этничности и круга проблем, связанных с ней. Учитывая,
что в литературе представлен обзор и анализ существующих
подходов к этничности, что эти вопросы многократно были
предметом обсуждения на наших конференциях, ограничимся указанием на сформировавшиеся тенденции «разводить»
и соотносить понятия «гражданская, национальная идентичность», «региональная идентичность», «этническая идентичность» в рамках наиболее известных подходов – примордиалистский, инструменталистский, конструктивистский.
Фундаментальным основанием обсуждения проблем самоорганизации российских немцев выступает тезис, не вызывающий сомнения: важнейший признак любой этнической
культуры – это ее самобытность, уникальность. Соответственно
содержание «культуры этнической группы / сообщества»
всегда шире и потому не тождественно самобытной «этнической культуре», поскольку включает элементы культуры данного полиэтничного социума.
II. К наиболее дискуссионным вопросам, проблемным
узлам самоорганизации этнической группы (общины, диаспоры, общности), в том числе российских немцев, относится вопрос о «содействие» самоорганизации.
Речь идет о необходимости, возможности, правомерности «содействия» самоорганизации. Изначально в постановке
самого вопроса заключается противоречивость. С одной стороны, содействовать значит принимать деятельное участие в
чьих-либо делах с целью способствовать в какой-либо деятельности, в достижении конкретного результата. С другой
стороны, самоорганизация предполагает самостоятельность
и самодостаточность. Итак: с одной стороны, самоорганизация как самодеятельность, с другой стороны – целенаправленное влияние извне.
Основываясь на системно-ситуационном подходе, проанализируем данное противоречие более подробно. В ситуации с российскими немцами это означает следующее.
Моноэтническая ситуация: формирование этнической
идентичности является одномерным и осуществляется в
естественных условиях первичной социализации – семья,
школа, церковь, повседневная жизнь.
Полиэтническая ситуация: формирование, самоидентификация человека не являются однозначно детерминиро-

7

Konferenz 2007
ванными и определяются совокупностью факторов: выбор,
самоопределение своей этничности (самоидентификация);
объективные условиями жизненного мира в целом, повседневной жизни в частности; способность к самоорганизации,
сохранению этнокультурного ядра; воздействия извне (прямые – опосредованные, целенаправленные – стихийные);
востребованность в социально-исторических условиях того
или иного типа этнической идентичности.
Российские немцы, независимо от мест расселения, живут сегодня в полиэтнической среде. Соответственно возникает вопрос: необходимо ли содействие самоорганизации
российских немцев в настоящее время? И ответы на него
могут быть абсолютно разными.
Аргументация отрицательного ответа основывается на
том, что в современных условиях глобализации, понимаемой как путь к единой общечеловеческой, общемировой,
массовой культуре, нации, как и этническое разнообразие,
являются анахронизмом. Мононациональные государства
трансформируются и исчезают. На территории постсоветского
пространства у российских немцев нет будущего. Российские
немцы как этническое образование – феномен прошлого исторического времени.
Аргументация положительного ответа основывается на
том, что богатство мировой культуры составляет ее многообразие. Этнические культуры, которые отличаются друг от
друга, самоценны и составляют источник богатства мировой
культуры. Национальные государства не исчезают, а трансформируются и становятся полинациональными (поликультурализм, мультикультурализм) и т. д. Наряду с ассимиляционными процессами в среде российских немцев отмечается
рост этнического самосознания. В новых условиях налицо
трансформация, модернизация этничности, но никоим образом не ее исчезновение.
Вопрос о содействии этим процессам следует рассматривать в соотнесении с историческим контекстом. Государственная политика депортационными методами, ограничениями прав по национальному признаку, непоследовательностью
в полной реабилитации целенаправленно создала условия
для ассимиляционных процессов и угрозу этнической самобытности российских немцев. Соответственно сегодня со всеми основаниями необходимо признать важность содействия
этнической самоорганизации.
Почему? Необходимость этнокультурной самоорганизации российских немцев и содействие ей обусловлены в
настоящее время потребностью активной, творческой включенности человека:
– в освоении этнической культуры;
– в обеспечении преемственности культурных традиций;
– в процессах адаптации инновации;
– в развитии межкультурного взаимодействия на основе межкультурной компетенции.
Если способность реализовать эти требования теряет
большинство представителей даже одного поколения, то будущее этнической культуры не может состояться.
Кто может (или должен) осуществлять содействие, как и
с какой целью?
Самоорганизация как особый тип коллективного и индивидуального поведения и действия этнического сообщества
(российских немцев) не может быть сведена только к этнокультурной проблематике. Она представляет собой «нало-

8

жение» этнокультурных, конфессиональных, социальных,
экономических, политических пространств. Соответственно
можно конкретизировать проблему как этнокультурную, религиозную социальную, экономическую, политическую и др.
виды самоорганизации. Исторический материал наглядно
свидетельствует, что элементы самоорганизации российские
немцы демонстрировали в разные периоды и в разных сферах жизнедеятельности.
Разнообразие и эффективность различных видов самоорганизации было и есть отражение государственной политики. А структура самоорганизации определяется направленностью действий, целеориентациями действий, формами и
средствами достижения целей, сферами проявления действий и др. Соответственно и структура факторов влияния
на этнокультурную самоорганизацию может включать природно-климатические, демографические, экономические,
политические, религиозные и другие компоненты.
Что делать? Необходимость содействия этнокультурной
самоорганизации относится в настоящее время не только к
российским немцам, но и многим другим этническим группам. В масштабах государства должны быть задействованы
следующие уровни:
– государственный уровень – создание правовой основы сохранения и развития этнокультурного многообразия на
принципах равноправия относительно всех этнических образований;
– семья – естественная и первичная среда этнической
идентификации, социализации;
– образовательные учреждения – обеспечение равноправных условий для различных типов и форм образования
с межэтническим компонентом с приоритетными установками – социализация в поликультурной среде, формирование
межкультурной компетенции, толерантности, подготовка
молодого поколения к межкультурному диалогу;
– культурные учреждения (специализированные) – содействие сохранению и развитию этнокультурного многообразия в его конкретности (например, центры немецкой
культуры);
– общественные организации, клубы и объединения
по интересам, временные и долгосрочные объединения – и
элементы демократического государства, и форма самоорганизации, и механизмы инициирования и активизации этнокультурной самоорганизации.
III. Сценарий комплексного подхода к проблемам самоорганизации российских немцев. Потребность целенаправленных усилий и содействия в создании соответствующих
условий для этнокультурной идентификации «на самом
деле» признается во всех полиэтнических государствах мира.
Реализация этой потребности предполагает объективное знание проблем полиэтнического социума в целом, этнокультурной ситуации отдельных этнических групп в частности.
Отсутствие такого знания относительно российских немцев в
настоящее время не требует доказательств. Поэтому для ответа на вопрос о том, в каком содействии нуждается сегодня их
этнокультурная самоорганизация, необходима комплексная
исследовательская, организационная и практическая работа.
К целевым установкам исследовательской деятельности
относятся:
– оценить имеющиеся условия с позиции этнокультурных потребностей;

Конференция 2007
– выявить тенденции развития и условий, и потребностей;
– обосновать и выбрать предпочтительные прогнозные
варианты (модели, сценарии) развития;
– определить имеющиеся ресурсы содействия самоорганизации;
– разработать новые формы и механизмы самоорганизации для реализации предпочтительных вариантов этнического будущего российских немцев.
Знание исходной проблемной ситуации – первая ступень
и теоретических исследований, и практических действий
по содействию и развитию самоорганизации. Совершенно
очевидно, что это терпеливая, скрупулезная и многолетняя
работа. Одним из ее эффективных и долгосрочных результатов предлагается признать создание территориальных
карт / атласов сети самоорганизации российских немцев. С
учетом динамичности современных социальных процессов
на глобальном и локальном уровнях этот результат должен
корректироваться в режиме мониторинга. Отсюда важно
подчеркнуть, что мониторинг не является самоцелью, а выступает методическим средством.
В качестве варианта комплексного подхода к проблеме самоорганизации предлагается модель создания
«Коммуникационной сети самоорганизации российских немцев» – КСС РН.
Акцент на коммуникации позволяет, на мой взгляд, преодолеть ограниченность широко принятой практики формирования информационной сети (поля, пространства). Более
того, коммуникационная модель включает информационную составляющую, но не сводится к ней. При всей важности
информации и информационного общения, для этнокультурной самоорганизации приоритетны поведенческие действия, жизненный мир во всей его сложности.
Исходная цель КСС – формирование институтов, организаций, объединений, деятельность которых направлена
на сохранение и развитие этнокультурной идентичности и
эффективной социализации российских немцев. Здесь немаловажное значение имеет вопрос о терминологическом
определении российских немцев как этнического образования. Диапазон употребляемых сегодня терминов включает народ, этнос, субэтнос, этническая группа, этническое
сообщество, диаспора и др. Единственно «правильный»
термин сегодня теоретически обоснованно выбрать, на мой
взгляд, невозможно. Приемлемым можно считать использование принципа конвенциализма (как это в конечном итоге произошло со словосочетанием «российские немцы»)
и осуществить в научном сообществе выбор одного из
существующих и возможных терминов. В качестве предмета дискуссии я бы предложила для обсуждения термин
«община». При этом важно воздержаться от ассоциаций с
традиционным пониманием общины в русской истории и
отечественной гуманитарной мысли XIX века.
В пользу понятия «община» можно сослаться на его распространение в современных странах с развитой либеральной демократией. Тони Блэр, например, выступая в Палате
общин (1999 г.), отметил, что «для успеха в наступающем
тысячелетии» необходимо развивать «общинные узы»,
«люди нуждаются в общинах, нуждаются в чувстве принадлежности». Благоустройство дома, улицы, района, детский
досуг и даже коллективные отпуска (Япония) относятся во
многих странах к компетенции общин.

Основные направления деятельности КСС:
1) местные (общинные) коммуникации (этнокультурные), т. е. связи и отношения между российскими немцами
в конкретных местах их проживания;
2) межтерриториальные (межобщинные) коммуникации
(этнокультурные) – межпоселковые, межрайонные, межрегиональные;
3) трансобщинные (трансгосударственные, транснациональные) коммуникации (этнокультурные) как устойчивые
связи и отношения с потомками российских немцев, проживающих в разных странах;
4) российско-германские коммуникации (этнокультурные);
5) коммуникации с международными и межправительственными организациями;
6) внутригосударственные коммуникации (культурные,
экономические, политические) с федеральными и территориальными органами власти.
Характеристики КСС, проблемы и предпосылки формирования:
КСС имеет и горизонтальное, и вертикальное измерение. В Евросоюзе введено понятие «субсидиарность», которое означает: на верхнем уровне не следует делать ничего
такого, что можно сделать на нижнем. Организационные
достоинства формируемой КСС: 1) реализация принципов
представительной демократии; 2) местные общины, общинное управление – основные организационные единицы
человеческого общества; 3) иерархия проблем и уровни их
решения – общинный, надобщинный (межобщинный), региональный, межрегиональный, государственный, надгосударственный (этот принцип является сегодня это фактором
успешности ряда диаспор в мировом масштабе – китайская,
еврейская, армянская и др.).
Элементы системы самоорганизации характеризуются
многофункциональностью. Все институты, организации,
объединения – от общинного до международного уровней – являются и формами самоорганизации, и факторами, механизмами содействия самоорганизации. Одних
людей может объединять идея создания общественных
историко-этнографических музеев, других – «образцового
домохозяйства» с этническим компонентом, третьих – просветительская этнокультурная деятельность, четвертых –
лоббирование этнокультурных интересов на государственном уровне и др.
Самостоятельной проблемой создания КСС РН является
вопрос о роли этнической элиты в развитии самоорганизации. Политизация деятельности и интересов многих, в
том числе немецкой, элит в постперестроечной России способствовала к формированию негативного смысла данного
явления (национализм, этноцентризм). В действительности именно этнические элиты призваны, в первую очередь,
выступать инициирующим началом в этнокультурной самоорганизации. В нашем случае речь идет об определяющей
роли элиты в создании и развитии КСС.
Одна из важнейших функций КСС и элиты – соединение
интересов различных этносоциальных групп: а) носители этнокультурных ценностей, хранители этнокультурного наследия, б) обеспечивающие экономическую основу развития
КСС, в) создающие общественно-политические условия для
сохранения и развития этнокультурной самобытности российских немцев. Важно: постоянные и прямые контакты (этно-

9

Konferenz 2007
культурные, социальные, экономические, политические и др.)
между элитой и активистами общинного уровня.
Для обоснования актуальных направлений активизации
вне- и межэтнической деятельности в процессе развития
КСС может быть использован международный опыт диаспор
(Г. Шеффер):
– межэтнические этнокультурные контакты, поддержка
и развитие мультикультурализма;
– просветительская работа, влияние на общественное
мнение;
– влияние на содержание программ политических партий;
– лоббистская деятельность в законодательных органах;
– сотрудничество с государственными структурами власти;
– участие в развитии российско-германских отношений;
– оценка эффективности современной сети информационного пространства и пути ее совершенствования в
рамках КСС.
IV. Современные предпосылки и противоречия на пути
развития КСС российских немцев.
К существующим предпосылкам создания КСС РН сегодня относятся:
1) Сеть Российско-Немецких Домов, центров немецкой
культуры и центров встреч. С позиции потребностей КСС РН
в настоящее время и в перспективе в данной сети требуется
развитие горизонтальных и вертикальных связей, механизмов обобщения и обмена опытом, материального обеспечения информационных коммуникации, форм и методов работы по активизации этнокультурной самореализации членов
общины в местах проживания российских немцев и др.
2) Учебные заведения, формы дополнительного образования. За последние десятилетия целый ряд школ, как известно,
потерял статус немецких национальных школ. Неразрешенной
остается проблема подготовки преподавательских кадров по
немецкому языку и культуре. Одновременно все ступени системы образования должны быть ориентированы сегодня,
в соответствии с рекомендательными и предписательными
правовыми международными и федеральными документами, на подготовку человека как носителя и творца социального и культурного мира, который является поликультурным.
Тем самым можно сегодня ставить вопрос об использовании
потенциальной возможности образовательных учреждений в
формировании этнокультурной (как полиэнической, так и самобытной) идентичности.
Особого внимания требуют, на мой взгляд, многочисленные формы дополнительного образования. Россия является
одной из немногих стран, в которой дополнительное образование имеет государственный статус. Проведенный нами
анализ программно-содержательной работы этой формы образования в Новосибирской области показал, что этнокультурная проблематика в них или отсутствует, или занимает периферийное положение. Создание Школы немецкой культуры с
межэтническим компонентом при Новосибирском областном
Российско-Немецком Доме можно со всеми основаниями сегодня считать пионерским опытом в данной сфере.
3) Общественные организации и объединения. Активность общественных организаций и движений в последние
годы по всеобщему признанию значительно снизилась по
сравнению с началом 90-х годов прошлого столетия. В настоящее время актуализируется задача смещения акцентов
в целевой ориентации на этнокультурную созидательность

10

в деятельности общественных организаций. Не менее актуальна проблема смена поколений в лидерстве общественных
движений.
4) Активизация бикультурного самоопределения молодежи российских немцев. Этносоциологические исследования уже в 90-х годах показали, что большинство молодежи
немецкого происхождения признают и немецкий, и русский
языки родными. При этом они ориентированы на знание литературного немецкого языка, на знание как традиционной
самобытной культуры российских немцев, так и современной культуры немцев Германии. Одновременно абсолютное
большинство из них признает, что являются носителями русской культуры. Обеспечение условий для реализации установки на бикультурную идентификацию является одной из
важнейших и задач, и результатов КСС РН.
Специальный анализ существующих задач и противоречий на пути создания КСС требует рассмотрения множества
связанных проблем содержательного, организационного,
институционального, информационного и др. характера.
Ниже будет приведен ряд из них в перечислительной и
констатационной форме.
Общегосударственные противоречия:
– несовершенство законодательной базы национальной
политики на федеральном и региональном уровнях;
– отсутствие анализа конкретных результатов реализации предшествующей федеральной целевой программы по
проблемам российских немцев и альтернативных вариантов
реализации новой программы;
– различия в этнонациональной политике регионов;
– смена ценностной парадигмы в российском обществе –
приоритет материального над духовным, «деньгизм», политический нигилизм и т. д. (Известный американский социолог
С. Хантингтон в работе «Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности» определяет гражданственность, т. е.
политическую культуру американцев, как «лояльность, патриотизм, идентичность». В российском обществе по данным
Левада-Центра (Вестник общественного мнения. – 2006 г.)
власть ассоциируется, прежде всего, с президентом (64 %),
с правительством – 36 %, с местными чиновниками – 19 %.
Обратим внимание: рядовой гражданин не ассоциируется в
массовом сознании с властью. Неучастие в публичной жизни
для большинства (77 %) – норма, установка);
Истоки механизма «участия», в том числе в управлении, формируются на общинном уровне. Однако сегодня
в России остается широко распространенным понимание
«общины» на уровне XVII–XVIII вв. Общинное сознание
нередко рассматривается как архетип российской ментальности. Но и здесь наглядно прослеживается стереотип в
традиции Аксакова. В действительности результаты специальных исследований свидетельствуют о низком уровне самоорганизации населения России в повседневной жизни, в
группах с непосредственными контактами. Попытки найти
аналоги европейским общинным традициям в современной
России на многих территориях могут оказаться безуспешными. Этнокультурная самоорганизация может и должно быть
только движением «снизу – вверх», от жизнедеятельности
конкретных людей в конкретном месте проживания.
Особо важное значение имеет анализ, осмысление, преодоление и решения внутриэтнических проблем и противоречий среди российских немцев между:

Конференция 2007
– группами конкурирующих национально-культурных
объединений и др. (не отрицание плюрализма, а не провоцирование и поддержка конфликтов, не поиск третейских
судей в решении собственных проблем);
– этнической элитой и широкими слоями, обновление
этнической элиты;
– представителями разных регионов;
– группами традиционной и модернизированной этнокультурной идентификацией (например, диалект и литературный немецкий язык, старшее поколение и молодежь и др.).
Заключение. Перед нашим научным сообществом стоит
немаловажный вопрос: как может научное сообщество содействовать самоорганизации российских немцев?
Первый вопрос и, на мой взгляд, наиболее важный: почему до настоящего времени нет междисциплинарных монографических исследований по современным проблемам
российских немцев? (В Сибири недосягаемым примером и
исключением являются работы специалистов Омска под руководством Н. А. Томилова и Т. Б. Смирновой. Но и они, как
и алтайские исследователи, не претендуют на междисциплинарный и системно-комплексный анализ жизнедеятельности
немцев как этнического образования в настоящее время).
Каждый участник конференции может иметь свою точку
зрения по вопросам, которые я предлагаю для обсуждения в
качестве междисциплинарных и комплексных тем исследования и конференций:
1. Пути преодоления эмпирически-описательного и хронологического характера исследований в пользу аналитических, системно-комплексных и междисциплинарных работ. –
«Жизненный мир – Lebenswelt – российских немцев (немцев в
России)».
2. «На молодежь нельзя скупиться» (лозунг Всемирного
банка). – «Социальный и этнокультурный портрет молодежи российских немцев: настоящее и перспективы».

3. Мониторинг самоорганизации российских немцев как
общая и долгосрочная программа проблемно-тематической, междисциплинарной и географической координации
исследований.
4. Информационные сети в жизненном мире российских немцев: состояние и позитивные тенденции
развития.
5. Межэтнический контекст этнокультурной самоорганизации российских немцев.
Известный историк и философ ХХ века П. Рикер очень
точно сформулировал важную мысль. В жизни существуют пограничные ситуации, при которых общество, индивид подвергаются испытанию. Угроза уничтожения извне
или изнутри вынуждает обратиться к своим глубинным
корням. Кризис нельзя разрешить чисто политическими
или техническими средствами. Требуется осознание самим человеком, сообществом своих конечных целей и
происхождения. Откуда мы? Куда идем? Отвечая на эти
вопросы, общество может понять причины своего пребывания на земле, свои особенности и возможности.
Этот вывод имеет как обобщающее, так и конкретно адресное значение.
Российские немцы как этнокультурное образование
находятся сегодня именно в такой пограничной ситуации. Каждый отдельный человек должен искать, но
он не сможет найти единственно правильный ответ. Не
могут его сформулировать ни представители элиты, ни
научного сообщества. Сегодня есть только альтернативные варианты будущего в ситуации неопределенности.
Окончательным ответом будет «историческое будущее»
как результат того, что осуществляется сегодня и здесь,
в местах проживания немцев. И если мы знаем, какое
будущее предпочтительно, его надо творить и создавать
для этого условия.

Е. В. Лебедева
(Санкт-Петербург)

Самоорганизация немецкого населения российских городов
в XVIII – начале XX в. (на примере Москвы и Санкт-Петербурга)1
При изучении этнических групп на современном этапе
большое внимание уделяется самоорганизации как одному
из основных факторов, способствующих их сохранению в
качестве самобытных общностей и сдерживанию ассимиляционных процессов. Наличие организационных структур
многие исследователи проблемы считают ведущим признаком диаспоры, определяемой в одной из работ как устойчивая совокупность людей единого этнического происхождения, живущая в иноэтническом окружении за пределами
своей исторической родины и имеющая социальные институты, обеспечивающие развитие и функционирование данной общности2. В целом под самоорганизацией этнической
группы понимается создание сети добровольных организаций, дополняющих в своей деятельности государственные
органы в принимающей стране и выполняющих, в частности,
такие задачи, как поддержание духовной культуры, сохранение родного языка, этнического самосознания, обеспечение

социальной защиты и прав членов диаспоры, лоббирование
ее политических интересов и содействие развитию ее экономической базы3.
В среде немецкого населения российских городов процесс формирования организационных структур диаспоры
интенсивно шел по мере увеличения его численности начиная со второй половины XVIII в. Переселяясь в другую страну,
уроженцы германских государств приносили с собой традиционные для своей родины формы самоорганизации, бывшие новым явлением для России, где в силу замедленных
темпов и экстенсивного характера урбанизации, подавляющего главенства государства во всех сферах жизни, слабости
городской субкультуры внешние условия вплоть до периода
буржуазных реформ второй половины XIX в. не благоприятствовали появлению независимых общественных объединений, что определяло большое значение опыта немецкой
диаспоры для принимающего общества.

11

Konferenz 2007
Общественная жизнь немцев во всем ее многообразии
может быть представлена на примере столичных городов –
Санкт-Петербурга и Москвы, являвшихся в XVIII–XIX вв.
основными центрами притяжения для тысяч немецких
предпринимателей, ремесленников, представителей технической, творческой, научной интеллигенции, решивших
связать свою судьбу с Россией. На начало XX в. в СанктПетербурге проживали более 40 тыс. немцев, из которых
около 30 тыс. являлись подданными Российской империи,
а остальные сохраняли подданство своей первой родины;
численность немецкого населения Москвы составляла более
20 тыс. человек (из них около 13 тыс. – российские подданные). В обеих столицах существовало большое количество
союзов, обществ и объединений, имевших различные задачи и ориентированных на разные социальные группы в
составе немецкой диаспоры.
Наиболее значимым направлением самоорганизации
городского немецкого населения являлось создание эффективно действовавшей на протяжении полутора столетий, независимой от государства системы социальной поддержки, представленной множеством благотворительных
организаций.
Первые из таких объединений возникли под покровительством лютеранской церкви, к которой принадлежало
подавляющее большинство московских и петербургских немцев. Их деятельность ограничивалась рамками конкретного
церковного прихода и состояла в организации оказания помощи нуждавшимся членам общины со стороны более обеспеченных прихожан. Так, крупнейшая в Санкт-Петербурге
лютеранская община церкви Св. Петра уже в 60-е гг. XVIII в.
начала проводить сбор средств в пользу учеников приходской школы; ее примеру последовали и другие приходы,
организовав «школьные общества», поддержка которых
давала возможность получать образование детям бедных
прихожан. В 1785 г. при приходе церкви Св. Анны был открыт первый в России евангелический сиротский приют.
В 1843 г. при церкви Св. Петра был официально зарегистрирован «Союз помощи беднякам»; при храмах Св. Анны
и Св. Екатерины действовали по два общества попечения
о бедных, одно из которых оказывало помощь мужчинам,
другое – женщинам4. В Москве в 1847 г. было открыто
«Попечительство о бедных евангелического исповедания»,
деятельность которого поддерживалась совместными усилиями прихожан трех крупнейших евангелических церквей
города – Св. Михаила, Св. Петра и Павла и реформатской.
Руководство приходскими благотворительными союзами
осуществлялось выборными комитетами, членство в которых
было связано с большим общественным престижем. Работа
таких союзов способствовала сплочению и внутренней спаянности церковных общин и являлась показателем высокой
степени взаимной социальной ответственности прихожан.
Во второй половине XIX в. наметилась тенденция к возникновению благотворительных организаций, деятельность
которых, с одной стороны, выходила за рамки отдельного
прихода, а с другой стороны – была нацелена, помимо оказания помощи, на укрепление религиозного единства членов диаспоры.
Крупнейшей из организаций такого рода в СанктПетербурге являлась основанная в 1875 г. по инициативе
пастора реформатской церкви Г. Дальтона «Евангелическая

12

городская миссия» (с 1891 г. – «Евангелическое общество
религиозного и нравственного попечения»), работа которой
строилась по образцу аналогичных объединений, существовавших в Германии. Обществом содержались около двадцати благотворительных заведений, среди которых были ночлежный дом для подмастерьев, три приюта для гувернанток,
«Дом моряков», тринадцать воскресных школ. При этом
свою задачу руководители организации видели как в оказании нуждающимся материальной поддержки, так и в заботе
об их нравственности. Многочисленные волонтеры – члены
общества, подготовленные специально приглашавшимися
из Германии наставниками – выполняли роль духовных пастырей, проповедуя среди находившихся в госпиталях, богадельнях, тюрьмах в стремлении вернуть в лоно церкви всех,
кто отдалился от нее5. В 1881 г. подобная организация –
«Евангелическое миссионерское общество» – появилась и в
Москве, в 1897 г. в рамках ее работы был организован приют для бездомных, а в 1904 г. – приют для престарелых.
Еще одну категорию создававшихся под эгидой церкви
общественных объединений, соединявших в себе благотворительную и духовную функции. составляли молодежные
союзы, привлекавшие в свои ряды молодых людей преимущественно из торговой и ремесленной среды и имевшие целью укрепление их в ценностях лютеранской веры. Одной из
причин создания молодежных союзов было беспокойство
церкви по поводу роста числа смешанных русско-немецких
браков. Менее активно велась работа по созданию таких
объединений среди женской части немецкого населения,
образ жизни которой в силу своей замкнутости и узости сферы социальных контактов давал мало оснований для подобной озабоченности. Тем не менее, во второй половине XIX в.
в Санкт-Петербурге и в Москве действовало несколько женских евангелических союзов.
Среди благотворительных инициатив прихожан лютеранских храмов необходимо особенно выделить такие, которые были направлены не столько на решение внутренних
проблем немецкой диаспоры, сколько на объединение ее
представителей вокруг проектов большой общественной
значимости.
Так, например, в период русско-турецкой войны
1877–1878 гг. в Санкт-Петербурге было основано благотворительное общество под названием «Евангелический
полевой лазарет». Руководство обществом осуществлял
совет, куда входили пасторы всех евангелических храмов
города, а также многие известные деятели из числа петербургских немцев. На собранные обществом средства было
построено одиннадцать фронтовых госпиталей в районе
боевых действий на Дунае. Общество продолжало свою
работу и после окончания войны, сосредоточившись на
оказании помощи вдовам и сиротам погибших солдат и
офицеров немецкого происхождения. Во время неурожая
1880 г. оно занималось организацией продовольственного обеспечения немецкого населения Поволжья. В 1907 г.,
когда в этом регионе вновь свирепствовал голод, было
принято решение предоставлять продовольствие всем
нуждающимся, независимо от национальной и религиозной принадлежности6.
Наряду с благотворительными заведениями, работавшими под руководством церкви, существовало большое количество светских учреждений такого рода.

Конференция 2007
В частности, в целом ряде российских городов возникли
организации, ставившие своей целью поддержку немцев,
которые, живя в России, оставались подданными германских государств. Крупнейшей из них являлось «Германское
благотворительное общество», основанное в 1842 г. в
Санкт-Петербурге. Сохранившийся в Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга фонд
этого общества, насчитывающий более 90 единиц хранения,
дает возможность составить детальное представление о его
деятельности7.
Цель общества, согласно его Уставу, состояла в том,
чтобы «оказывать вспомоществование находящимся в
С.-Петербурге подданным Германских государств»8. В соответствии с данной задачей правлением общества были
разработаны конкретные формы материальной поддержки
неимущих сограждан. Наиболее простой из них были периодические выплаты денег нуждающимся (ежемесячные
либо по мере необходимости). Судя по отчетам общества,
за вторую четверть века его существования (с 1867 г. по
1892 г.) было произведено более 50 тысяч таких выплат
на общую сумму, превышавшую 200 тыс. руб.9 Вновь приезжавшим общество оплачивало оформление документов,
дававших право на пребывание в России, а возвращавшихся
на родину снабжало средствами на обратный путь. В 1880 г.
в его работе появилось такое направление, как предоставление «дешевых квартир»: в снимаемой обществом квартире
размещались по несколько человек в комнате те, кто не мог
оплачивать отдельное жилье. С целью обеспечения нуждавшихся в заработке работой обществом в 1845 г. была открыта швейная мастерская. К началу 1890-х гг. на предприятии
работало более 60 человек, товарооборот составлял около
25 тыс. руб. в год, средний размер заработной платы – более 90 руб. в год10.
Одной из главных статей расходов Германского благотворительного общества являлось содержание Дома призрения
для пожилых людей и лишенных опеки детей (Armen- und
Erziehungshaus), открытого в 1845 г. К 25-летию общества
для него было построено благоустроенное трехэтажное здание по Тверской ул., д. 11. Приют представлял собой закрытое заведение, рассчитанное на содержание 70 детей, не
имевших родителей (а также детей неимущих родителей) в
возрасте от 7 до 15 лет. В школе при приюте дети получали
общее образование и хорошую профессиональную подготовку, дававшую возможность впоследствии найти работу в
ремесленных и торговых заведениях столицы, а также в частных домах11.
Размещавшаяся в одном доме с приютом богадельня
могла одновременно принять до 50 одиноких пожилых
людей. Им было обеспечено постоянное медицинское наблюдение, снабжение необходимыми медикаментами,
а к началу 1890-х гг. у общества появилась собственная
больница. При доме служил священник. В распоряжении
опекаемых была библиотека, фонды которой пополнялись безвозмездно предоставлявшимися издателями газетами и журналами. Общее число подопечных приюта и
богадельни за первые полвека существования Германского
благотворительного общества составило 4 347 человек12.
Затраты на содержание всего благотворительного комплекса в последние десятилетия XIX в. составляли в среднем
13–14 тыс. руб. в год13.

Основой формирования бюджета Германского благотворительного общества являлись членские взносы его участников. Согласно уставу, к их числу могли принадлежать «все
особы, жертвующие в пользу общества 3 руб. в год или же
по 25 коп. ежемесячно в продолжение 12 месяцев»14. На основании информации кассовых книг можно заключить, что
значительную часть членов общества составляли люди с невысоким уровнем доходов. Вместе с тем Германское благотворительное общество получало мощную поддержку со стороны предпринимательских кругов. При том, что основную
часть его индивидуальных членов составляли лица немецкого происхождения, на предприятия этот принцип не распространялся: в подписных листах конца XIX – начала XX вв.
о
упоминаются фирмы «Сименс и Гальске», «Миллер и К »,
о
«Брандт и К », страховое общество «Саламандра», а также
«Русское страховое общество», страховое общество «Россия»,
Невская стеариновая фабрика, Калинкинское медоваренное товарищество, «Лесная торговля А. М. Григорьева»;
рядом стоят фамилии братьев Грибш, братьев Елисеевых,
И. Ф. Громова, К. Фаберже и других видных представителей
делового мира столицы15.
К началу XX в. совокупный капитал общества составлял,
согласно официальной статистике, 226 888 руб.16 Особой
формой помощи обществу со стороны различных предприятий являлось предоставление состоявшим под его опекой
лицам товаров и услуг на льготной основе. Так, железнодорожное и пароходное общества помогали при отправке неимущих немцев на родину, Петербургская газовая кампания
делала скидку при оплате газа приютом, Русско-американская резиновая мануфактура обеспечивала его воспитанников резиновой обувью, дирекция Финляндской железной
дороги предоставляла им возможность бесплатно совершать загородные поездки, аптека Фроейнфельда отпускала
лекарства за половину стоимости, в типографии Маркса печатались все издания общества и т. д.17
Поддержанию высокого статуса Германского благотворительного общества способствовало покровительство первых лиц России и Германии. К примеру, в 1904 г., согласно
данным финансового отчета, в кассу общества было внесено
по 150 руб. от имени императора Николая I и императрицы
Марии Федоровны, 1 000 руб. поступило от имени кайзера
Германии, крупные суммы были пожертвованы герцогами
Баденским, Гессенским, Саксонским, принцем-регентом
Баварии, принцем Ольденбургским, регентом Бауншвейга,
а также сенатами городов Любека и Гамбурга18. Таким образом, правлению общества удалось привлечь к его деятельности широкий круг благотворителей различной социальной и национальной принадлежности, что позволяло ему на
протяжении более чем семидесяти лет оставаться одним из
наиболее значимых элементов системы взаимной социальной поддержки петербургских немцев.
Помимо организаций социальной направленности
в Москве и Санкт-Петербурге было представлено множество немецких культурно-просветительских обществ,
клубов и творческих союзов, появление которых было
вызвано стремлением сохранить культурные традиции,
родной язык, национальное своеобразие в условиях инонационального окружения. В отличие от благотворительных учреждений, объединявших в своей деятельности
представителей всех слоев немецкой диаспоры, в основе

13

Konferenz 2007
деятельности большинства организаций клубного типа лежал
принцип сословности.
Немецкое дворянство обеих столиц отдавало предпочтение традиционным сообществам российской элиты, таким,
как Английский клуб или Благородное собрание; верхушка немецкой буржуазии была представлена среди членов
Купеческого клуба. Это обстоятельство отражало общую закономерность, согласно которой верхние слои этнических
диаспор наиболее активно идут по пути интеграции в принимающее общество.
Большая часть открывавшихся в Санкт-Петербурге и
Москве немецких клубов – таких, как «Санкт-Петербургское
немецкое общество 1772 года», «Санкт-Петербургское немецкое общество 1801 года», «Московский немецкий клуб»
и другие – ориентировалась на средние слои немецкого населения столиц, предлагая своим членам различные формы
проведения досуга (бильярд, кегельбан, шахматы и шашки,
карточные игры и т. д.) в кругу соотечественников.
Впрочем, со временем многие из них открыли свои двери
для всех желающих и стали интернациональными. Возникший
в 1819 г. «Московский немецкий клуб», к середине XIX в.
превратившийся в крупнейшее общественное собрание старой столицы, которое посещали более 60 тыс. человек в год,
в 1870 г. официально объявил себя открытым для лиц всех
сословий и национальностей, включив в устав соответствующее положение. На начало 1870-х гг. среди двух тысяч членов клуба немцев было менее половины. В программе клуба
все большее место стали занимать культурные мероприятия,
проводившиеся на русском языке – вечера поэзии, концерты, спектакли, среди которых были, в частности, первые театральные постановки К. С. Станиславского19. Аналогичная
ситуация была характерна для «Санкт-Петербургского немецкого общества 1801 года», среди членов которого в
1880-е гг. немцы составляли лишь третью по численности
национальную группу.
Той же политики открытости придерживалось и основанное в 1789 г. столичными ремесленниками «Немецкое мещанское танцевальное общество»: приглашая в свои ряды
представителей ремесленных специальностей разных национальностей, оно публиковало внутреннюю информацию
одновременно на немецком и русском языках, подписывалось не только на немецкие, но и на русские и французские
периодические издания и т. д..
Более однородными в этническом отношении были
многочисленные певческие и музыкальные общества, хотя
и в их составе встречались участники, а еще чаще – участницы ненемецкого происхождения. В Санкт-Петербурге
помимо приходских певческих обществ действовали, например, «Певческая академия», мужской певческий союз
«Арион», «Общество камерной музыки», «Общество музыкальных педагогов», в Москве – «Общество смешанного
хорового пения», «Мужское певческое общество» и другие.
Широкую известность за пределами немецкой диаспоры получили любительские хоровые коллективы под названием
«Лидертафель» (в дословном переводе – «Песенный стол»),
образованные в продолжение существовавших в Германии
традиций в целом ряде российских городов, в том числе в
Санкт-Петербурге (в 1841 г.) и в Москве (в 1861 г.).
На примере московского общества «Лидертафель» можно проследить, как подобные объединения, зародившиеся

14

на почве общего увлечения одним из видов искусства, выполняли консолидирующую роль, способствуя установлению и поддержанию неформальных контактов между представителями различных социальных и профессиональных
групп внутри городской немецкой диаспоры, а также между
немцами, жившими в разных городах России и за ее границами. Не менее важным является и то, что в течение более
чем полувека «Лидертафель» не только помогал московским
немцам сохранять связь с национальной культурой, но и
знакомил с ее лучшими образцами широкие круги русских
любителей музыки.
В состав общества входили владельцы промышленных и
торговых заведений, а также представители интеллигенции
и свободных профессий – инженеры, техники, архитекторы, врачи, учителя, адвокаты, служащие банков, страховых
контор и бирж. На начало XX в. две трети из почти пятисот его участников были российскими подданными, одна
треть – германскими. Руководили коллективом профессиональные музыканты, среди которых были, например,
преподаватель московской консерватории А. Доор, капельмейстер Большого театра Й. Шрамек, дирижер студенческого хора Московского университета В. Мальм, органисты
лютеранских и реформатского храмов Й. Барц, М. Петерс,
Г. Мюллер. В число почетных членов общества входили известные музыкальные деятели России, Германии, Австрии
и Швейцарии – А. Барцал, А. Чижов, М. Брух, Э. Кремзер,
Ф. Хегар, а также руководители певческих коллективов
из Москвы, Санкт-Петербурга, Ревеля, Риги. Московский
«Лидертафель» поддерживали дружеские связи с немецкими музыкальными обществами из разных городов России,
Прибалтики, Финляндии, Польши, Австрии, Швейцарии,
Франции, США.
Открытые концерты «Лидертафеля», проводившиеся дважды в сезон в Малом зале Благородного собрания либо в Большом зале Московской консерватории, на
которых звучали произведения Ф. Шуберта, Р. Шумана,
Ф. Мендельсона-Бартольди, А. Кречмара, К. Вебера и других немецких композиторов, а также сочинения самих участников хора, пользовались огромным успехом у московской публики и получали восторженные отзывы в городской
прессе. Свидетельством высочайшего профессионального
уровня этого хорового коллектива являлось участие в его
выступлениях выдающихся музыкантов – А. С. Аренского,
Ф. К. и А. Ф. Гедике, К. Н. Игумнова, А. Б. Гольденвейзера,
В. И. Сафонова и других. Ежегодно «Лидертафель» давал и
благотворительные концерты, средства от которых шли не
только в пользу организаций, оказывавших поддержку членам немецкой диаспоры, но и на помощь голодающим крестьянам, раненым в годы русско-японской войны солдатам,
заключенным тюрем и другим нуждающимся без различия
их национальности и вероисповедания20.
Таким образом, деятельность «Лидертафеля» вышла далеко за первоначальные рамки любительского творчества в
дружеском кругу и стала заметным явлением в музыкальной
и общественной жизни Москвы.
Во второй половине XIX в. у московских и петербургских
немцев появляется все больше объединений универсального
характера, соединявших в своей деятельности оказание социальной поддержки и предоставление возможностей для интеллектуального и физического развития, культурного досуга.

Конференция 2007
Широкой известностью в Санкт-Петербурге пользовалось, к примеру, общество «Пальма», возникшее в 1863 г.
как клуб подмастерьев немецких ремесленных мастерских
и превратившееся со временем в насчитывающую более
700 членов, обладавшую разветвленной структурой организацию, включавшую в себя физкультурную, стрелковую
и шахматную секции, несколько певческих кружков, любительский театр, школу рисования, общеобразовательную
воскресную школу. При обществе работали ссудная и сберегательная кассы, его членам оказывались услуги по страхованию, помощь в трудоустройстве. Общество «Пальма» позиционировало себя как союз российских граждан немецкого
происхождения, всемерно подчеркивая отсутствие в своей
деятельности прогерманских либо националистических
черт. Руководство союза стремилось облегчить интеграцию
членов немецкой диаспоры в российское общество, предоставляя им возможности для изучения русского языка. В то
же время оно выступало против ассимиляции, «обрусения»
петербургских немцев и в связи с этим – против смешанных
браков. Вызывавшие большое стечение публики мероприятия общества – концерты, праздники, спектакли – становились своего рода «ярмаркой невест», способствуя, таким
образом, заключению браков между молодыми людьми из
немецкоязычной среды21.
Появление в 1870-х гг. на европейской карте единого
германского государства способствовало подъему национального чувства, росту патриотизма среди немцев, живших вне границ Германии. На этой патриотической волне, в
стремлении подчеркнуть свою принадлежность к немецкой
нации, в разных городах России формируются общества,
специально ориентированные на объединение в своих рядах немцев, сохранявших германское подданство. Так, в
1879 г. в Москве образовался «Союз подданных Германской
империи для помощи нуждающимся соотечественникам»,
состоявший под патронажем кайзера Германии и его супруги; в 1886 г. «Союз подданных Германской империи» был
организован и в Санкт-Петербурге. Хотя формально целью
этих обществ являлось оказание материальной помощи
находившимся в России «имперским немцам», более существенную задачу их руководство видело в поддержании
сплоченности и внутреннего единства оторванных от родины подданных Рейха, в формировании у них чувства сопричастности к политической жизни Германии. Вместе с тем,
несмотря на усилия руководства, численность этих обществ
была невелика: в петербургский союз, например, входила
лишь одна десятая часть проживавших в городе подданных
Германской империи.
Более широкий отклик вызвал призыв немецких общественных и религиозных деятелей к объединению всех
выходцев из Германии на основе общих культурных и нравственных ценностей.
В Москве шагом на пути к реализации этой идеи стало создание в 1907 г. «Московского немецкого союза»,
видевшего свою задачу в том, чтобы «сохранять немецкое самосознание», «беречь, защищать и умножать немецкую культуру» и приглашавшего в свои ряды всех
московских немцев, независимо от их гражданства22. В
Санкт-Петербурге в 1906 г. было создано «Германское
образовательное и благотворительное общество», целью
которого являлось удовлетворение культурных, образо-

вательных и социальных потребностей немецкого населения, в том числе поддержка существующих и открытие
новых благотворительных заведений, школ и библиотек,
содействие деятелям науки и культуры, а также основание
«Немецкого дома» – центра сотрудничества всех немецких
общественных организаций города.
Этим союзам удалось стать самыми многочисленными
среди немецких объединений Москвы и Санкт-Петербурга.
Каждый из них насчитывал в своих рядах более двух тысяч
членов, большую часть которых составляли лица свободных профессий и представители промышленных и предпринимательских кругов. Особенно обширным было поле
деятельности петербургского союза, содержавшего на свои
средства две начальные школы, детский сад, библиотеку, а
также координировавшего работу множества секций спортивной, творческой, научной, литературной, социальной
направленности. Вместе с тем, по прошествии нескольких
лет после основания руководство общества вынуждено
было признать, что главная цель – мобилизация под его
знаменем всех групп немецкого населения столицы – не
была достигнута.
Ухудшение отношений между Россией и Германией,
начавшееся в последние десятилетия XIX в., поставило
общественные организации «имперских немцев» в сложное положение. Созданные для объединения подданных
Германского рейха, они в то же время должны были всячески
демонстрировать свою лояльность по отношению к российскому престолу. В своих речах и выступлениях в прессе их
лидеры всемерно подчеркивали, что, считая своей родиной
Германию, немцы питают глубокую благодарность к России,
гостеприимно встретившей их и предоставившей широкие
возможности для разносторонней деятельности.
Тем не менее, по мере нарастания российско-германских противоречий власти России все с большим предубеждением относились к немецким обществам. Так, в 1912 г. по
указанию Министерства внутренних дел с целью контроля
были составлены списки членов всех немецких объединений Санкт-Петербурга, в том числе существовавших при лютеранских храмах.
Начало Первой мировой войны положило конец не
только деятельности немецких общественных организаций,
подлежавших закрытию согласно указу от 21/22 октября
1914 г., но и самому существованию многотысячной немецкой диаспоры российских столиц, игравшей на протяжении
столетий заметную роль в экономической, социальной и
культурной жизни Москвы и Санкт-Петербурга.

1 В основу статьи положена ранее опубликованная работа автора:
Бахмутская (Лебедева) Е. В. Общественная жизнь российских немцев //
Немцы в России / Ред. Г. И. Смагина. СПб., 2004. С. 226–237.
2 См.: Тощенко Ж. Т., Чаптыкова Т. И. Диаспора как объект социологического исследования // Социс. 1996. № 12. С. 37.
3 Подробнее см., напр.: Попков В. Д. Феномен этнических диаспор. М., 2003; Тощенко Ж. Т., Чаптыкова Т. И. Указ. соч.; Полоскова Т. Н.
Современные диаспоры: (Внутриполитические и международные аспекты).
М., 1999 и др.
4 См.: Die evangelisch-lutherischen Gemeinden in Russland: Eine historischstatistische Darstellung. SPb., 1909. Bd. 1. S. 5, 12.
5 См.: Буш М. Немцы в Петербурге в 1865–1914 гг. Самосознание
и интеграция // Немцы в России: Люди и судьбы. Сб. статей. Отв. ред.
Л. В. Славгородская. СПб., 1998. С. 74.
6

См.: Busch M. Deutsche in St. Petersburg 1865–1914. Essen, 1995. S. 94.

15

Konferenz 2007
7 См.: Центральный государственный исторический архив СанктПетербурга (далее – ЦГИА СПб). Ф. 378. Оп. 1. Д. 1–91.
8 Устав Германского благотворительного общества в Санкт-Петербурге.
СПб., 1898. С. 3.
9

См.: Sankt-Petersburger Zeitung. 1893. № 44.

10 Ibid.
11 См.: ЦГИА СПб. Ф. 378. Оп. 1. Д. 2, 5.
12 См.: Там же. Д. 18.
13 См.: Там же. Д. 12. Л. 14 об., 28, 33 об.

16 См.: Благотворительность в России. Т. 2. СПб., 1907. С. 475.
17 См.: ЦГИА СПб. Ф. 378. Оп. 1. Д. 12.
18 См.: Там же. Д. 33. Л. 14.
19 См.: Келлер А. Немцы в Москве XVI – начала XX в.: их культурная и общественная жизнь // Немцы Москвы: исторический вклад в культуру столицы.
М., 1997. С. 80–87.
20 См.: Томан И.Б. Московский «Лидертафель» (из истории музыкальной культуры московских немцев второй половины XIX – начала XX в.) //
Немцы Москвы: исторический вклад в культуру столицы. С. 316–336.

14 Устав Германского благотворительного общества… С. 4.

21 См.: Busch M. Deutsche in St. Petersburg… S. 101–105.

15 См.: ЦГИА СПб. Ф. 378. Оп. 1. Д. 4, 33.

22 См.: Келлер А. Указ. соч. С. 93.

Т. С. Иларионова
(Москва)

Участие иностранцев в дипломатическом освоении
Россией Дальнего Востока: служение царю как самоутверждение,
самоидентификация, самоорганизация1
Для изучения механизма самоорганизации российских
немцев чрезвычайно важно исследование такой темы, как
деятельность выходцев из германских княжеств на царской
службе. К этой обширной теме сделаны лишь первые подступы. Между тем именно она может способствовать пониманию того, насколько востребованными в российском обществе были иностранцы до революции, какие социальные
ниши они занимали, как там себя чувствовали, были ли они
интегрированными в принявшую страну.
Особой темой является, конечно, то, как проходила
служба царю в военном ведомстве и при дворе. Однако
не меньший интерес вызывает деятельность многочисленных выходцев из самых разных стран на дипломатическом
поприще России. Собственно, именно дипломатия и стала
первым «испытательным полем» для приезжих, первым
«плацдармом» в освоении этой новой обширной сферы
деятельности – царской службы. Среди легендарных дипломатов из немцев – имя графа Остермана во времена Петра I
и Сергея Юльевича Витте в правительствах Александра III и
Николая II. Но труд многих из тех, чей вклад в процветание
России не стал столь известным, также заслуживает внимания и исследования.
Изучение деятельности немцев в освоении Сибири и
Дальнего Востока в последние годы было в центре внимания многих специалистов-историков. Особо хочу выделить статью В. А. Эрлиха, посвященную российским немцам, так или иначе принимавшим участие в продвижении
России на Восток, в освоении ее огромных пространств
– суровых, богатых, неизведанных2. Он собрал материал
по истории многих первопроходцев, ученых, администраторов, которые на свой страх и риск, но чаще – по повелению царя пускались в рискованные путешествия. Автор,
однако, не сосредоточивался на дипломатической миссии
большинства этих людей, не ставил перед собой задачи
определить, почему именно иностранцам цари доверяли
деликатные поручения – проведение своей политики в
отношении третьих стран, не задавался вопросом, как на
собственной судьбе этих людей сказалась служба государю, какие включались механизмы самоидентификации и
самоорганизации.

16

Для понимания феноменологии иностранного участия
в осуществлении внешней политики государства в третьих
странах, что было характерно для России, когда она начала
проводить активный курс как в Европе, так и на Востоке с
XVII века, необходима оценка большого комплекса исторических проблем, затрагивающих сферу дипломатии, отношений с конкретными странами, миграционных движений,
правового развития института подданства, а также оценка
личных стратегий конкретных людей, которые как раз и стали воплощением зарождения глобальных процессов на огромном Евразийском континенте.
Уже первые Романовы – Михаил Федорович и Алексей
Михайлович, а затем, особенно, и царь Петр делали ставку на привлечение иностранцев на свою дипломатическую службу.
Почему именно на иностранцев пал их выбор?
Путешествовать между вольными городами, княжествами и империями, жить то в Майнце, то в Венеции, под флагом другого короля отправляться в дальние страны и учить,
учить языки было обычной европейской практикой Нового
времени. Европа родилась многоязыкой, она требовала от
европейца непременно знать письменную и устную речь соседа, только так можно было наладить ремесло, торговлю,
управление.
Во времена Алексея Михайловича, Петра Алексеевича
обнаружилось, что своих дипломатов, тонких переговорщиков, способных к языкам и взаимодействию с чужими
народами, просто не найти. Не случайно с такой охотой
цари принимали на эту деликатную и столь важную для государства российского службу иностранцев – тех, у кого был
за плечами опыт интеркультурного общения, кто свободно
говорил на иностранных языках, кто мог с достоинством,
умом и смелостью представлять интересы своего нового
хозяина – русского царя.
Ничего необычного в этом никогда не было. Многие дворы
Европы, а потом и Китая пользовались услугами иностранцев.
Это было даже в определенном смысле обычной практикой
тех столетий: специально выискивать чужеземца, брать его на
службу, давать ему ответственное поручение с уверенностью,
что этот человек многих культур и свободного перемещения

Конференция 2007
по миру, как никто из своих, справится с делом. Даже молодой Марко Поло, как известно, смог на грозного монгольского хана Хубилая столь сильное произвести впечатление, что
тот, как своего посланника, отправил талантливого к языкам и
любознательного венецианца дальше – в Китай.
Иностранцы в России не только служили. В определенном смысле они сконструировали службу, создали ее. В
трудах В.Ключевского отмечается их вклад в развитие государственной службы России. Известный русский историк
писал: «От царствования Федора Алексеевича остался один
странный документ, заслуживающий изучения: это проект
росписи высших чинов и должностей по степеням. Высшие
должности, обозначенные в этой росписи, трех родов: военные, придворные и гражданские…
В составлении росписи участвовал, очевидно, какойнибудь служивший в Москве грек, может быть, известный в то время переводчик Посольского приказа Николай
Спафарий»3.
Спафарий и Остерман как влиятельные иностранцы, стоявшие у истоков государственной службы России, великим
русским историком признаются не только ее творцами. Они
сами подчинялись ее установлениям, служили верой и правдой стране и государю, которые давали им возможность
сделать карьеру, осуществить себя4.
В ряду источников по истории становления дипломатической службы в дореволюционной России выделяется
работа барона Карла Мартенса (1790–1863 гг.), который
помимо общих представлений об организации дипломатического ведомства дал и практические рекомендации, как
именно следует, опираясь на тогда уже сложившиеся международных традиции, европейские, в первую очередь, вести
дипломатическую деятельность, устанавливать, поддерживать, развивать или прерывать отношения с другими странами5. Еще одной привлекающей внимание книгой было
наставление Франсуа Кальера 1772 года «Каким образом
договариваться с государями», которая в свое время была
руководством для подготовки дипломатов в екатерининской
России и позже6.
Особое удивление и интерес вызывает участие иностранцев в освоение огромных пространств Дальнего Востока. На
первом этапе этого освоения – во второй половине XVII –
начале XVIII века – Николай Спафарий, Избрант Идес, Адам
Брандт, Лоренц Ланг, Савва Владиславич сыграли ключевую
роль в становлении отношений с Китаем, были самыми первыми посланцами из числа иностранцев в дальний, неизведанный, чужой край. Глазами этих иностранцев – грека,
датчанина, немца, шведа, серба – Россия увидела Китай.
Затем все больше и больше немцев начинает приходить
в сферу дипломатии. Об этом свидетельствуют и архивные
источники7. Неисчерпаемым источником для вдохновения
историка остаются так называемые «Портфели Миллера»8 –
огромный массив документов, методично собранных неутомимым и компетентным академиком Петербургской академии наук Герардом-Фридрихом (Федором Ивановичем)
Миллером (Мюллером). Здесь в систематизированном
виде находятся материалы по истории изучения и освоения
Сибири и Дальнего Востока, по истории установления отношений с Китаем. Эти материалы находятся также россыпью
в документах сибирских органов управления – Сибирской
губернии и ее воеводств9.

При изучении темы участия немцев-дипломатов в установлении Россией отношений с Китаем нужно принимать в
расчет и то, на что метко указывал Н. А. Самойлов: «Увлечение
«китайщиной» началось в России с Петра Великого. Находясь
в Голландии, Петр видел большое количество китайских и
японских фарфоровых издений повсюду, даже в домах простых людей. Русские посещали фарфоровый кабинет замка
Шарлоттенбург в Берлине, китайские комнаты во дворце
Шенбрунн в Вене, а в 1716 г. российский император любовался лаковыми комнатами замка Розенберг в Копенгагене.
Именно после возвращения из Дании у Петра I появилась
идея создания подобного лакового кабинета в России. По
его инициативе русские живописцы из адмиралтейского ведомства начали работы по созданию «китайского кабинета»
во дворце Монплезир в Петергофе»10.
Огромное значение в «открытии» Китая для европейцев
стали труды таких выдающихся «китаеманов» как Лейбниц11,
Гете12, Шиллер13, Вильгельм фон Гумбольдт14.
Здесь – ключ ко всей истории: Китай открыли западноевропейцы, они обосновались там, установили первыми торговые связи. В истории этих отношений особую роль сыграли
христианские миссии, прежде всего миссии иезуитов15 при
дворе китайского императора. Россия со своими поисками
путей в Китай не стала первопроходцем. Она опиралась на
информацию, опыт работы в чужой стране, который накопили иезуиты. Именно они были толмачами и посредниками
на начальных стадиях установления российско-китайских
контактов, именно они переводили эти контакты в привычную для европейцев форму договоров, обучая китайцев
(и русских) вести дела по правилам и обычаям Европы.
Поскольку у истоков российско-китайских отношений стояли иностранцы (греки, шведы, немцы), а с китайской стороны активно действовали иезуиты, то становится ясным: первые связи между Россией и Китаем не были в чистом виде
российско-китайскими, это были отношения европейцей с
европейцами.
В своей книге Идес и Бранд упоминают трех иезуитов, с
которыми они встречались в Пекине: «француз Жан-Франсуа
Жербийон (1654–1707; бельгиец Антуан Тома (1644–
1707 гг.), вице-президент трибунала математики, а во время
отсутствия Гримальди – президент, т. е. главный астроном китайского двора; португалец Томас Перейра (1645–1708 гг.)
музыкант, был c Жербийоном в Нерчинске. Филипп-Мария
Гримальди (1639–1712 гг.), о котором Канси осведомлялся
у Идеса через иезуитов, был итальянец аристократического
рода, давшего не одного правителя Генуе. По словам Идеса,
его спрашивали о Гримальди, а по словам Бранда, Идеса
спрашивали об иезуитах, тремя годами ранее пытавшихся
проехать в Китай через Москву, т. е. об Авриле и де Боволье.
Гримальди находился на посту придворного математика и
астронома, как и Вербист до него, и забавлял Канси гидравлическими механизмами и оптическими эффектами»16.
Нельзя не согласиться с исследователями, что «участие
иезуитов в ранних русско-китайских дипломатических отношениях – поразительный исторический феномен. Иезуиты,
преследуемые в обеих странах, сыграла роль посредников в
чрезвычайно важных дипломатических миссиях между этими двумя великими державами»17.
Однако, как показали события первых лет открытия европейцами Китая и особенно последующая колонизация

17

Konferenz 2007
страны – европейцы не были миротворцами в этой части
света. «История колонизации Китая – одна из позорнейших
страниц мировой цивилизации»18.
Китай стал со временем ареной противоборства европейских держав. За его богатства стали сажаться самые
разные нации, в том числе и Россия. Это соревнование, в
котором призом были просторы страны, трудолюбивое население, произведения искусства и ремесел, начали португальцы, к ним подключились англичане, французы, итальянцы, немцы… Россия, видя этот пример, не могла отстать, она
участвовала в гонке на этой дистанции. И способствовала
тем самым общим процессам единения мира – драматическим, стоившим многих жизней, имеющих проекцию на
сегодняшний день…
Россия на протяжении всей своей истории смотрела
на Запад. Там черпала она новые идеи – от культурных, до
политических, там она видела идеалы своего развития, со
странами Европы она дружила или насмерть воевала. И в
этой дружбе-ненависти проявлялась имманентная связь
двух половинок единого целого – христианского мира.
Китай пришел в Россию с Запада.
Там было страстное увлечение открытым неведомым ранее империей, ее удивительной культурой, ее совершенным
государственным устройством. Мода на Китай при европейских дворах определяет целую эпоху – рококо, когда во всех
сферах общественной жизни – от театра и литературы, до
государственных новшеств и политических дебатов – начинает развиваться под мощным воздействием этой новой, далекой, прекрасной страны.
В России никогда не было такой моды. Если она и была,
то только в той степени, чтобы поспеть, не отстать от Запада.
Если Китай присутствовал в переводах, то это были переводы с французского или немецкого трудов Вольтера и
Лейбница. Если китайская тема вдруг появлялась в театре,
то как пьеса Гоцци «Турандот». И Екатерина II обустраивала
в Царском Селе свой китайский кабинет только потому, что
великолепные подобные комнаты, полные изящества, уже
были в Шенбрунне – их велела сделать, а потом очень любила Мария Терезия.
Китай в Россию пришел с Запада. Вот почему так много имен иностранцев мы находим среди тех, кто осваивал
для России Дальний Восток, шел по русскому повелению
в Китай.
Многие иностранцы увидели Россию вовсе не с парадной стороны, а как ссыльные, попавшие в Сибирь из-за
опалы императоров19. Одна из наиболее неординарных
судеб – писатель и театральный деятель Август Фридрих
Фердинанд фон Коцебу, который после ссылки в Сибирь
вернулся в Пруссию, где стал восприниматься как царский
шпион и пал от руки террориста. Его жизнеописание – ценный документ эпохи20.
Так кто же действовал на дальневосточном «направлении» русской дипломатии? В круг этих людей входят десятки, если не сотни, иностранцев, прежде всего немцев.
Это – российские дипломаты-иностранцы как посланцы в
Китай в XVII–XVIII веках: Николай Спафарий; Избрант Идес
и Адам Бранд; Лоренц Ланг; Савва Владиславич; иностранцы как государевы слуги на дальних рубежах России: Андрей
Андреевич Виниус; Яков Линденау; Иван Дмитриевич
Бухольц; Афанасий Иванович Бейтон; Селенгинский ко-

18

мендант Якоби; иностранные ученые как исследователи
дальних земель по велению царя: Герард-Фридрих (Федор
Иванович) Миллер (Мюллер); Иоганн Георг Гмелин; Петер
Симон Паллас; Даниил-Готтлиб Мессершмидт; Г. И. Радде;
Трауготт Гербер; А. Ф. Миддендорф; Н. Х. Ахте; немцы-адмиралы российского флота в XVIII–XIX веках: Витус (Иван
Иванович) Беринг; Георг Вильгельм Стеллер; граф Федор
Петрович Литке; Иван Федорович (Адам Йоханн фон)
Крузенштерн; Фаддей Фаддеевич Беллингсгаузен; российские дипломаты-немцы, определявшие политику России
в отношении Китая в ХIX – начале ХХ века: министр финансов, премьер министр Сергей Юльевич Витте; министр
иностранных дел Николай Карлович Гирс ; министр иностранных дел Ламздорф; посол в Пекине М. Гирс; консул в
Тяньцзине Карл Иванович Вебер; специалист по международно-правовым вопросам МИДа Фридрих Фромгольд
(Фромгольд Федорович, Федор Федорович) Мартенс; губернаторы-немцы в Приамурье: Андрей Николаевич Корф;
Павел Федорович Унтербергер; российские военные из немцев в отношениях России и Китая в ХIX – начале ХХ веков:
Дмитрий Николаевич Корф; Павел-Георг Карлович фон
Ренненкампф .
Если посмотреть на проблему более широко, то можно
увидеть: всякое новое экономическое развитие, научный
прорыв, благодаря которому открывались новые сферы
деятельности – хозяйственной, политической, исследовательской, – требовал и новые силы, новые «трудовые
ресурсы», способные эту деятельность осуществлять, готовых воспринять изменившиеся реалии и действовать
сообразно этим реалиям. Такая внутренняя, «социальная» миграция, когда целые слои населения вдруг меняли свое «ремесло», была характерна для многих эпох:
так, в России разночинцы стали символом просвещения,
преобразований в деревне, вообще – в общественных отношениях, они артикулировали интересы тех, кто в силу
своего малого образования был не способен это делать
самостоятельно; при развитии естественных наук в конце XIX – начале ХХ века вдруг активными стали женщины
– именно они идут в физику, едут учиться за рубеж, становятся врачами, открывают для себя работу по защите,
говоря современным языком, прав человека, борются за
равноправие; революция потребовала также тех, кто готов и мог ее осуществить – и на арену российской политической борьбы вышли евреи, ранее абсолютно бесправные в царской империи и выплеснувшие свою энергию в
преобразовании общества. Феномен «рекрутирования»
определенных социальных групп для новых сфер деятельности наблюдается и сегодня: например, информационные технологии «забрали» молодежь – именно она
легко и быстро воспринимает возможности, предоставляемые новой техникой, работает над их совершенствованием, является носителем возникшей философии информационного общества.
Вот почему в России на определенных исторических
отрезках «агентами» многих преобразований выступали
иностранцы. Эту обусловливалось, конечно, социальными
отношениями: крепостная страна, где человек лично, как
раб, принадлежал другому человеку, вырвать из привычного окружения талантливого подданного, послать его учиться,
дать ему ответственное дело становилось непосильной за-

Конференция 2007
дачей даже для царя. И он отдавал предпочтение «готовым
кадрам» – немцам.
Иностранцы были неутомимы, целеустремленны, они
спать не давали центральному русскому правительству, постоянно направляя свои реляции, ставя новые задачи перед
царями, утверждая, что нужно заключать договоры, проводить границу, укреплять военными крепости, решать проблемы перебежчиков и приграничной торговли. Именно
эти люди, благодаря своему опыту, видели перспективу и
вели отношения с Китаем, как в освоение Сибири, Дальнего
Востока, Арктики, вперед и вперед.
Поразительны судьбы иностранцев на царской службе.
Эти судьбы помогают понять в целом механизмы миграции,
сплетение личных обстоятельств, особенностей характера
с общеполитическими событиями эпохи и своеобразия государственного управления. Ни один из тех, кто принимал
предложение царя остаться в России и служить ее интересам,
не был человеком из «ниоткуда», все они боролись и противостояли своей судьбе, все они были исполнены стремлений
к лучшему, к тому, чтобы быть первыми, выделиться, добиться того, чего они сами желают. Шведа Ланга, оказавшегося в
русском плену, грека Николая Спафария, униженного молдавским князем, голштинца Избранта Идеса, который стал
самым первым переговорщиком с китайцами после русского
неудачного похода, объединяло то, что они были деятельными, неутомимыми, жадными до нового, умевшими брать
на себя ответственность и выполнять порученное. Это были
люди дела – вот что привлекало в них русских императоров.
Они были другими, не такими, как свои.
Для понимания участия иностранцев в государственном
управлении исключительное значение имеет анализ их статуса в России на разных этапах ее развития. Работ на эту тему
немного, но каждая из них представляет интерес и служит
важным научным материалом. Среди них выделяются статья
Е. С. Смирновой и диссертация Н. И. Назаренко21.
В предисловии к книге Избранта Идеса и Адама Бранта
«Записки о русском посольстве в Китай (1692–1695)» М.
И. Казанин указывал: «Ознакомление с архивной документацией XVII и начала XVIII в. несколько обогащает номенклатуру дипломатических представителей по сравнению с
тем, как ее рисует М. Капустин. Так, Ф. А. Головин был послом, Спафарий — посланником, Идес по тексту статейного
списка — посланным, а по тексту верительной грамоты —
посланным, поверенным, Игнатий Милованов и Агапит
Плотников — гонцами. Но существовали, как мы видели,
«легкие гончики» и купцы — дипломатические уполномоченные, не имевшие никаких рангов. Например, Лоренц
Ланге сопровождал в 1719–1721 гг. посольство Измайлова
в Пекин и остался в качестве «российского агента» в империи Цин. Это уже несомненно совмещение дипломатических, торговых и консульских функций.
Интересен вопрос и о том, насколько мог Избрант Идес,
оставаясь иноземцем, юридически представлять Россию?
«Натурализация праву Московской эпохи совершенно неизвестна. Как некогда в Византии, и в Москве принятие православия является для иностранца единственным средством
вступления в русское подданство. Принадлежность к русской церкви отождествляется с принадлежностью к русскому государству». Вот почему Спафарий как православный не
считается иноземцем»22.

Полагаем, что это вообще вопрос более поздней эпохи –
второй половины XIX века, но никак не конца XVII – начала
XVIII века. При Алексее Михайловиче, как и при Петре I, для
самодержца не возникало вопроса, иностранец или русский
тот или иной его слуга – важно было, что он был готов исполнять волю царя, действовать в интересах государства. Царь, а
не закон, решал, кто будет занимать тот или иной пост, где и
какие выполнять поручения. Сам институт подданства предполагал призыв на службу по воле и от имени царя. В России
именно институт подданства стал в конечном счете мощным
«вызывателем» иностранцев на русскую службу – не государство в лице своих органов и законов определяло въезд
в страну тех или иных специалистов, а государь привлекал
иностранцев к себе на службу.
Поэтому на многие острые для того времени вопросы
исполнители закрывали глаза. Так, в ортодоксальном православном обществе становится второстепенным вопрос о вере
иностранцев, их поощряют, но не заставляют переходить в
православие. Многие семьи иностранцев, веками проживая в России, принимая ее подданство, оставались, например, лютеранами. Так, сибирский лютеранский священник
Вячеслав Пляскин справедливо по этому поводу замечает:
«Пятисотлетие истории Лютеранской церкви в России – это
история жизни граждан России, несмотря на их национальное происхождение»23.
Можно дать периодизацию своего рода «огосударствления» иностранцев, поступавших на службу царю и русскому
Отечеству. На первом этапе, начавшемся с возникновения
русского государства, цари по своему усмотрению выбирали себе слуг, им было все равно, откуда человек прибыл,
главным было его стремление служить, исполнять поручения лучше всех. Это особенно было принято и при дворе
Алексея Михайловича и, особенно, при Петре I. Традицию
продолжали императоры и императрицы в XVIII веке. Лишь
Великая Французская революция, изрядно напугавшая царизм, а потом и Наполеон что-то «сломали» в этой машине: все государства Европы начинают строить национальные
государства, фактор подданства, гражданства начинает все
больше играть свою роль, хотя в абсолютистских монархиях
все равно все оставалось в руках правящей семьи – она, а
не право, решала, кому где быть, не очень оглядываясь на
формальности.
Для России были важны и еще одни «иностранцы» – те,
кто пришел в империю вместе со своими землями. Речь о
прибалтийских немецких баронах, которые стали российскими подданными после Ништатского мира, когда к России
отошли Лифляндия и Эстляндия, и позже, когда в состав империи вошла и Курляндия.
Поскольку Анна Иоановна была курлядской принцессой, она обеспечила продвижение по службе многим
«своим» – выходцам из крепких знатных курляндских
родов. Это были цепкие люди, которые на полтора века
закрепили за собой престижные посты в государственном
аппарате, и многие немецкие исследователи Дальнего
Востока, например, генерал-губернатор Корф в конце
XIX века, были как раз из этого слоя «огосударственных» Россией иностранцев. Показательно: ни выходцы
из Грузии, ни малороссы – никто по своей силе служебного продвижения не мог сравниться с прибалтийскими
баронами. В современной исторической литературе не-

19

Konferenz 2007
оправданно мало внимания уделяется роли прибалтийских
территорий и выходцев из них. Так, исследователи российских немцев совершенно не «замечают» этой особой социальной группы. Под давлением сегодняшних политических
обстоятельств она полностью выпала из исследований отечественных историков, что не позволяет увидеть прошлое
нашей страны во всей его противоречивости, особости и
уникальности.
Однако, возникновение Германской империи в 1871 году
изменило ситуацию в корне. Теперь фактору подданства начинают придавать значение. Но окончательно все пошло подругому только с началом Первой мировой войны. Именно
она открыто поставила вопрос о подданстве, заставив иностранцев, десятилетиями проживавших и работавших на
территории России, сделать окончательный выбор: с Россией
они или с Германией.
Заслуживает рассмотрения и еще один вопрос: почему первоначально на русской службе были иностранцы
самого разного происхождения – шведы, греки, сербы,
а затем в основном стали преобладать немцы в самых
разных сегментах управления. Полагаю, что в XVIII–
XIX веках основным фактором «комплектования» элиты
из иностранцев был территориальный: как, в советское
время сначала выходцы из Грузии «тянули» друг друга
наверх, а затем им на смену пришли днепропетровцы,
так и до революции не немцы «тянули» немцев, а прибалты – прибалтов, вестфальцы – вестфальцев, пруссаки
– пруссаков – по территории исхода. И только со временем «освоение» сфер общественной и государственной
жизни, начатое по территориальному принципу, проявило себя в определенной этнотизации немцами армии,
статской и придворной службы. Они приезжали по земляческому, а не по этническому принципу – на родине он
играл второстепенную роль. И именно в России выходцы из разных германских земель постепенно начинают
образовывать консолидированную общность, здесь они
становятся немцами.
И это важно для понимания сложных механизмов самоорганизации.
К этим механизмам мы должны отнести также политику
государства в отношении немцев, преференции, которые
создавало им право, социальные условия, обеспечившие
им в стране экономические и политические ниши. Наконец,
самым важным является внутренний стержень самих людей, их стремление быть первыми, их умение добиваться
цели. Самоорганизация как показывает узкая тема установления отношений с Китаем иностранцами на русской службе – сумма всех этих факторов, смесь политики государства
и воли конкретного человека.

1. Статья подготовлена в рамках гранта РГНФ-ДФГ 2007, № 07–01–
94003а/D.
2. См.: Эрлих В. А. Русскоязычные издания XVIII века о Востоке и российские немцы // http://www.sati.archaeology.nsc.ru/Home/pub/Data/n_e_
sib_2/erlihw.htm
3. См.: Ключевский В. Боярская Дума Древней Руси. По издания 1902 г.
// Allpravo.Ru.2004//http://www.allpravo.ru/library/doc313p0/instrum3109/
print3172.html

20

4. См.: Российский государственный архив древних актов (далее –
РГАДА). Ф. 15. Переписка русских послов с министрами иностранных дел. Год
1720. Оп. 1. Ед. хр. 26. О должностях Коллегии иностранных дел.
5. См.: Мартенс К. Дипломатия, или Руководство к познанию внешних
государственных сношений для посвящающих себя политической службе.Москва: Тип. Семена Селивановского, 1828.
6. См.: Кальер, Франсуа. Каким образом договариваться с государями
/ Дипломат. акад. МИД РФ; Подгот. изд. Попов В.И. – Репринт. воспр. изд.,
выпущенного в Санкт-Петербурге в 1772 г., с прилож. – М.: МИА, 2001.
7. См.: РГАДА. Ф. 62. Посольский приказ и посольская канцелярия
– «Сношения России с Китаем» (собрание дел и документов). Год 1654. Оп.
1. Ед. хр. 1; Год 1657. Оп. 1. Ед.хр. 2; Год 1675. Оп. 1. Ед.хр. 3; Год 1675. Оп.
1. Ед.хр. 4; Год 1675. Оп. 1. Ед.хр. 5; Год 1685. Оп. 1. Ед. хр. 7; Год 1692. Оп.
1. Ед. хр. 14; Год 1654. Оп. 1. Ед. хр. 1; Год 1654–1695. Оп. 1. Ед. хр. 2; Год
1654–1733. Оп. 1. Ед.хр. 3. Год 1657. Оп. 1. Ед.хр. 1. Год 1690. Оп. 1. Ед.хр.
1. Год 1692. Оп. 1. Ед. хр. 1. Год 1719. Оп. 1. Ед. хр. 5; Ф. 15. Переписка русских послов с министрами иностранных дел. Год 1724. Оп. 1, Ед. хр. 37. Ч. 1;
Год 1724. Оп. 1. Ед. хр. 37. Ч. 2; Год 1726. Оп. 1. Ед.хр. 37. Ч. 3; Год 1726. Оп.
1. Ед.хр. 37. Ч. 4. Год 1726. Оп. 1. Ед.хр. 37. Ч. 5; Год 1764. Оп. 1. Ед.хр. 150.
8.

См.: РГАДА). Ф. 199. Портфели Г.Ф.Миллера.

9. См.: РГАДА. Ф. 214. Сибирский приказ (дела). Год 1735. Оп. 1. Ч. 8.
Ед. хр. 33; Год 1735–1742. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 37. Год 1737. Оп. 1. Ч. 8. Ед.
хр. 65; Год 1737. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 66; Год 1737. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 96; Год
1737–1738. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 104; Год 1738. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 168; Год
1739–1740. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 199; Год 1739. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 212; Год
1739–1740. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 235; Год 1740. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 258; Год
1742. Оп. 1. Ч. 8; Ед. хр. 377; Год 1743. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 490; Год 1744. Оп.
1. Ч. 8. Ед. хр. 518; Год 1747–1751. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 727; Год 1749–1750.
Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 820; Год 1757. Оп. 1. Ч. 8. Ед. хр. 1233; Год 1757–1759. Оп.
1. Ч. 8. Ед. хр. 1273.
10. См.: Самойлов Н.А. Россия и Китай // Россия и Восток / Под ред. С.
М. Иванова, Б. Н. Мельниченко. Спб.: Изд-во С.-Петерб.ун-та, 2000. С. 241.
11. См.: Leibniz, Gottfried Wilhelm. Der Briefwechsel mit den Jesuiten in China
: (1689–1714); französisch/lateinisch – deutsch.- Hamburg : Meiner, 2006; Leibniz,
Gottfried Wilhelm. Das Neueste von China : (1697). – Köln : Dt. China-Ges., 1979.
12. См.: Piskol, Tong. Die Entwicklung des Goethe-Verständnisses der
chinesischen Intellektuellen im 20. Jahrhundert [Elektronische Ressource] : eine
Analyse der chinesischen Interpretationen und Biographien zu Goethe und der
chinesischen Faust-Rezeption. – 2006.
13. См.: Schiller, Friedrich. Turandot. Prinzessin von China. – Tübingen :
[s.n.], 19XX.
14. См.: Humboldt, Wilhelm von. Brief an M. Abel-Rémusat über die Natur
grammatischer Formen im allgemeinen und über den Geist der chinesischen
Sprache im besonderen. – Stuttgart – Bad Cannstatt : Frommann-Holzboog, 1979;
Wang, Peili. Wilhelm von Humboldt und Cai Yuanpei : eine vergleichende Analyse
zweier klassischer Bildungskonzepte in der deutschen Aufklärung und in der ersten
chinesischen Republik. – Münster [u.a.] : Waxmann, 1996.
15. См.: Bezzenberger, Günter E. Mission in China : die Geschichte der
chinesischen Stiftung. – Kassel : Verl. Evangel. Presseverb. Kurhessen-Waldeck,
1979; Geschichte der katholischen Missionen im Kaiserreiche China : von ihrem
Ursprunge an bis auf unsre Zeit ; Th. 1.2.- Wien : Dr. und Verl. der MechitaristenCongregations-Buchh., 1845; Grueber, Johannes. Als Kundschafter des Papstes
nach China : 1656–1664 ; d. erste Durchquerung Tibets. – Stuttgart: Thienemann,
Edition Erdmann, 1985; РГАДА. Ф. 62. Посольский приказ и посольская канцелярия – «Сношения России с Китаем» (собрание дел и документов). Год 1716.
Оп. 1. Ед.хр. 1; Год 1716. Оп. 1. Ед.хр. 2. Год 1717. Оп. 1. Ед.хр. 1.
16. http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Ides/primtext3.phtml
17. http://www.siesta.ournet.md/cgi/hr/page.cgi?id=18018
18. См.: Носов Ю. http://archive.travel.ru/china/76338.html
19. См.: Коттен, Софи (1770–1807). Елисавета Л*, или Нещастие семейства, сосланнаго в Сибирь и потом возвращеннаго. : Истинное произшествие. / Соч. гжи Готтень. – Москва: В Губернской типографии у А. Решетникова,
1810.
20. Коцебу, Август Фридрих Фердинанд фон (1761–1819).
Достопамятный год жизни Августа Коцебу, или Заточение его в Сибирь и возвращение оттуда, / Описанное им самим.; С немецкаго перевел В. Кряжев.Москва: В Университетской типографии, 1816.
21. См.: Назаренко Н. И. Правовое положение иностранцев в отечественном законодательстве XI – первой половины XVII вв.: Автореф. дис. ...
канд. юрид. наук : 12.00.01 / Моск. гос. юрид. акад.- М., 2004; Смирнова Е.
С. Регулирование правового статуса иностранцев в России до начала ХIX века
// Журн. рос. права. 2004.N 9. С. 142–151.
22. См.: http://hbar.phys.msu.ru/gorm/chrons/ides.htm
23. См.: http://www.luther.ru/pages/our_guest/printversion.php?issue=
20.10.2003

Конференция 2007
Т. Н. Плохотнюк
(Ставрополь)

«Дети депортации»:
к вопросу о влиянии принудительного перемещения
на формирование этнической идентичности и ментальности
Изучение проблем формирования этнической идентичности, причин ее частичной трансформации и полной
утраты возможно только в рамках междисциплинарного
исследования. Содержанием выстроенной на основе междисциплинарного подхода исследовательской концепции
должно стать обоснование и признание корректными некоторых положений.
Первое из них – этнос является единицей, в которой протекают процессы культурного и соматического изменения
человечества как вида. Типично для этноса осознавать себя
как группу людей, объединенных единством происхождения, языка, обычаев, и уклада жизни. Вторым следует назвать признание значимости наличия «своей» территории
для этноса. Да, на процесс формирования этноса влияют
такие факторы как природные, социально-экономические,
государственно-правовые, но все они проявляются в рамках
определенной территории, что и позволяет особо выделять
этот фактор. Именно общность территории обеспечивает
трансляцию ценностей посредством языка, традиции, образования.
Содержание третьего положения сводится к признанию
того, что процесс формирования этнической общности,
равно как и ее сохранения, протекает в виде формирования восприятия представителями некой общности самих
себя в антитезе «Мы – Они». Содержание четвертого – это
признание этнического сознания субъективированной формой проявления этничности. Этническое самосознание в
самом общем виде являет собой «чувство принадлежности
к тому или иному этносу, выражающееся в этническом самоопределении, т. е. в отнесении индивидом себя к данной
этнической группе». Природа этнического самосознания
заключается не только в способности этнической группы к
самоотражению, но и в способности отдельного человека
осознавать себя в этническом мире. Осознав себя принадлежащим к определенному этносу, человек будет смотреть на
окружающий мир взглядом своего этноса. Таким образом,
этническое сознание представляет собой своего рода результанту действий всех основных факторов, формирующих
этническую общность. И пятое положение – признания значимости такого возрастного периода как детства для формирования этнического сознания.
Мнение, согласно которому, детство – этап человеческого формирования, предшествующий взрослости, характеризующийся развитием психических функций, в настоящее
время представляется неоднозначным и недостаточным.
Сегодня уже довольно широко признано, что дети представляют собой совершенно особую «популяцию». Невинность
детской души выражает то, что дети в своей эмпирической
личности не являются настоящими субъектами своей жизни, их сознание не смущено самопроверкой; лишь в чувствах стыда и совести закладываются первые эмпирические
основы самооценки, первые зачатки отнесения именно к

эмпирической личности своих «поступков». Детская иррациональность есть обратная сторона того, что в детской
душе доминирует эмоциональная сфера; интеллект и воля
занимают второе, часто служебное, место, настоящий же
центр личности лежит глубже их. Господство реального «Я»,
слабая власть эмпирического «Я» ведет к тому, что в детях
нет ничего искусственного, намеренного, нет никакой подправки; дитя непосредственно следует всем своим влечениям и чувствам, и как раз благодаря этому детство полно настоящей духовной свободы. Эта внутренняя органичность,
по словам психолога и философа, придают детям то очарование, которое с детством навсегда отлетает от нас1.
В результате многочисленных исследований в области
этнологии и антропологии, детство получило статус социально-исторического, культурного явления. Обретая человеческую сущность, приобщаясь к культуре, ребенок поглощает,
постигает и присваивает культуру, а впоследствии этого и сам
становится субъектом культурного творчества. В процессе социализации происходит приобщение подрастающего человека к системе ценностей: все потребности, установки, проявления ребенка являются даром культуры и даже те из них,
которые обусловлены биологической природой, в процессе
социализации оказываются «обработанными» культурой.
Особо выделяется подростковый возраст, который традиционно характеризуется исследователями как этап переноса
социального сознания во внутренний план, развития самосознания, актуализации потребности в личностном и социальном
самоопределении (Л. И. Божович, И. С. Кон, А. В. Мудрик,
В. С. Мухина, А. В. Петровский, Д. И. Фельдштейн). В связи
с этим для подростка значимым становится осознание своей
принадлежности к общностям разного уровня: социокультурной, гражданской, этнонациональной и т. д., в которых
осуществляются идентификационные процессы, связанные с
групповым членством2. В исследованиях В. А. Ядова отмечается, что социальная идентификация обусловлена глубинной
потребностью личности в признании со стороны других, в
групповой защите, а также в самореализации, ожидании позитивной оценки со стороны «своих»: «Человеку необходимо ощущать себя частью общества, референтной группы или
авторитетной общности», – пишет он3. Автор подчеркивает,
что идентификация с группами, общностями – результат не
только межличностного, межгруппового взаимодействия,
но также категоризации, осмысления непосредственных или
опосредованных взаимоотношений между группами и общностями в доступных человеку понятиях: «Идентифицируя
себя с определенными группами и общностями, человек
испытывает потребность «атрибутировать» себя, т. е. объяснить причины и следствия своей групповой солидарности,
ответить на вопросы «почему это моя группа?» и «что из этого
вытекает?».
Формирование системы идентичностей, опосредующей социальную принадлежность индивида, начинается с

21

Konferenz 2007
представлений о себе как жителе конкретного города, члене
определенного государства, страны, нации, этнической общности. Именно в подростковом возрасте происходит формирование системы представлений и оценок об этнокультурных и этнопсихологических особенностях своей общности в
сравнении с иноэтническим окружением. Отправной точкой
в развитии системы социального самоопределения («горизонтальное измерение») индивида является противопоставление «свой» – «чужой», которое определяет восприятие и
отношение к представителям разных этнических групп. Через
осознание себя как личности приходит понимание своей
принадлежности к определенной этнической общности4.
Движение по пути осознания себя членом этнической
группы может быть представлено следующим образом: «Я и
другие члены данной общности, похожие на меня» – «Мы» –
«Я как представитель данной общности». Ключевой единицей самоопределения с общепсихологической точки зрения
являются «конфликтные смыслы «Я», т. е. представления
личности о своей социальной ценности. В качестве критерия для самооценки выступает референтная группа, состоящая из реальных или воображаемых лиц. Формирование
референтной группы как основного компонента личностной
определенности – процесс универсальный, общечеловеческий, однако, как справедливо замечено исследователями,
в каждой этнической культуре он подчиняется различным
принципам5.
Этническое самоопределение – многомерное структурное образование, описывающее такое взаимоотношение
между индивидом и социокультурной общностью, в котором синтезируется осознание индивидом своей особости
и одновременно принадлежности к этой общности. В процессе этнической идентификации происходит осознание
личностью своей принадлежности к определенному этносу,
переживание своего тождества с одной этнической общностью и отделения от других, т. е. формируется этническая
идентичность6.
В психологических исследованиях, посвященных изучению этнического самосознания, отмечается, что формирование устойчивой этнической самоидентификации, как
правило, завершается к концу подросткового периода. Так,
еще Ж. Пиаже утверждал, что реализованной этнической
идентичности ребенок достигает в подростковом возрасте,
когда рефлексия себя имеет для человека первостепенное
значение. Современные исследователи также отмечают:
«двенадцать лет можно считать рубежным возрастом, в котором в основном завершается период становления этнической идентификации»7.
Таким образом, концепция факторов формирования
идентичности проявляет степень сложности и глубинности
процесса этнического самоопределения, объясняет трудность разрушения этнического сознания: «состоявшийся»
немец остается немцем, которого можно запугать, наказать
за сохранение «немецкости», но лишить ее уже невозможно. А вот не дать ей сформироваться, препятствовать этому
процессу вполне реально, если вмешаться в процесс своеобразного синтеза, в рамках которого происходит осознание
индивидом своей особости и одновременно осознание принадлежности к той или иной общности.
Начиная с двадцатых годов XX века, межпоколенная
трансляция немецкой этничности испытала влияние больше-

22

вистских проектов. Они оказались серьезным разрушительным фактором этого процесса. Содержанием этих проектов
было формирование «советского менталитета», т. е. образа
мыслей особого «социокультурного типа». Под ним понимали комплекс ценностных ориентаций, установок, поведенческих стереотипов, привычек, пристрастий, эмоциональных
шаблонов. Как правило, к их числу относили такие характеристики, как представление о собственной «советской»
исключительности; имперские амбиции; авторитаристская
склонность к культу личности, поклонению политическим кумирам и идолам и т. д. В 1930-е гг. произошла унификация
образования, начался новый этап в его идеологизации, все
большее количество детей охватывали детские и юношеские
общественно-политические организации8.
Модель советского «счастливого детства» эпохи сталинизма представляла собой отлаженный государственный
механизм воспитания советских граждан. Семье в ней отводилось значительное, но подчиненное место. Государство не
давало ей автономии. Невыполнение обязанностей по воспитанию детей могло повлечь применение предусмотренных
законом принудительных мер (лишение родительских прав,
помещение детей в детские дома). Начиная с самого раннего возраста, ребенок должен был пройти все основные этапы
советской социализации (детские ясли, сад, школа, средние
или высшие учебные заведения). В том случае, когда он оставался сиротой, его воспитанием полностью занимались государственные детские учреждения (дома ребенка, детские
дома). Создавалась специальная символическая культура
детства, которая должна была способствовать более легкому
и быстрому усвоению официально принятых норм и ценностей, «пропитанных» коммунистической идеологией9.
Таким образом, уже к моменту депортации часть немецких по происхождению детей неизбежно должна была составить новую генерацию – советскую. Это было следствием унификации образования и мощной идеологизации, а
также утраты такого важного консолидирующего признака,
как конфессиональная принадлежность, под воздействием
которой формировались и сохранялись ментальные особенности. Есть основания предполагать, что в первую очередь, формирование новой генерации немцев с иной измененной ментальностью происходило именно в Поволжье.
Компактное проживание представителей этого этноса на
отдельной территории уже само по себе обеспечивало государству успешность в реализации многих проектов, так как
здесь было, несомненно, легче держать все под контролем и
регламентировать любые процессы.
Например, сохранение в школах преподавания на немецком языке не стало в Поволжье условием, сдерживающим идеологизацию образования и воспитания. Наоборот,
именно в этом регионе раньше, чем это произошло в других
местах проживания немцев, содержание вновь издаваемых
учебников было откорректировано в русле новой идеологии10. Что касается других регионов, в частности Северного
Кавказа, то здесь масштабы втянутости в проекты немецкого населения были иными. Причиной тому было отсутствие
своих большевистских кадров – управленцев, учителей,
владевших немецким языком. Списки книг, утверждавшихся
для немецких школ на Северном Кавказе по крайне мере во
второй половине 1920-х годов, еще включали немало учебников дореволюционного издания11.

Конференция 2007
В Поволжье под воздействием новой идеологии находился национальный театр, литература, пресса, что не могло
не проявиться в изменения культурного дискурса. Так что создание Немреспублики Поволжья было для советского режима средством не только идеологизации немецкого населения Поволжья, но и началом его деэтнизации. По мнению
общепризнанного специалиста по истории Немреспублики
Поволжья А. А. Германа «… большевики рассматривали национальную идею, чувство национальной идентичности,
приверженность национальному интересу как главное препятствие на пути социалистического или коммунистического
универсализма, пролетарского интернационализма и тоталитарной государственности. Поэтому установка на постепенное исчезновение национального начала входила неотъемлемым элементом в социальную, социокультурную и
политическую программу большевистского режима в СССР.
…национально-территориальная автономия для большевиков являлась лишь одним из инструментов реализации своих утопических идей о мировом социализме.»12.
Депортация создала условия для дальнейшего разрушения этнического сознания и его деформации. Переселение
было особенно губительным для детского, еще формирующегося сознания. Депортация, как травмирующий и деформирующий детскую психику фактор, разрушила детскую вера
в торжество справедливости. Наказание целого народа за его
общность этнического происхождения с враждующим государством могло восприниматься однозначно как незаслуженное и несправедливое. Депортация была еще и фактором
возможного физического уничтожения этноса, что усиливало
ее значимость как фактора разрушительного для общности.
Помимо этого прямого воздействия на этнос, депортация
имела в виде отдаленных во времени результатов такие последствия как деформация исторической памяти и отказ народа (пусть даже на время и не тотально!) от своего языка.
Т. е. депортация разрушала самые важнейшие компоненты
формирования и сохранения этнической идентичности.
Запрет на публичное употребление немецкого языка и
низкий его статус были следствием оформление мифологемы «немец – значит фашист». Российские немцы из числа
детей депортации или родившихся в условиях спецпоселений в своих воспоминаниях подтверждают это:
«Начнешь по-своему с подругой говорить – сразу окрик:
«Ну-ка! Разговаривай, чтоб мы понимали!»13;
«Свой язык скрывали. Потому и позабыли...Честно скажу, и учить я его не хотел. Мы его презирали, немецкий
язык...»14;
«До сих пор помню, какой ужас охватил меня, когда в
поезде тетя первый раз заговорила со мной на немецком
языке: вдруг кто-то услышит, что она говорит на фашистском языке…»15.
В условиях депортации немцы лишились такого важного
звена трансляции ценностей, в том числе и этнических, как
школа. Уровень грамотности поколения 1930-х годов рождения крайне низкий. Как отмечает А. Охотников, по результатам его полевых исследований среди немцев–жителей
Кулундинской степи 70 % информантов этой генерации не
окончили семи классов, половина из них после депортации
не продолжали обучение в школах по месту ссылки, а 10 %
информантов никогда не посещали школу. Трансляция традиционных ценностей немецкой культуры подразумевала

3–4 класса школы для мужского и большей части женского
населения (т. е. до достижения 12 лет).
Депортация стала причиной полной деструкции материального комплекса культуры и значительной части духовного
достояния всех высланных немцев. В военные и послевоенные годы в депортации немецкие дети практически пребывали в условиях инокультурных общин, что значительно
затрудняло воспроизводство этнических стереотипов, деформировало таковые.
В период спецпоселений стало очевидным, что немцы не
смогут вернуться на прежние места проживания. Усиленная
утратой надежды на возвращение ностальгия угнетала представителей старшего поколения ссыльных немцев. Для молодых немцев осознание утраты «малой» родины (или родины
вообще?) стало причиной утраты стимула для воссоздания
немецкой культуры здесь и сейчас, породив ориентацию на
воспроизводство «разрешенного» культурного комплекса16.
Мир Детства, внутренний мир ребенка – ключ ко многим
волнующим проблемам нашей жизни. Велика трагедия людей, лишившихся детства и тем более в период своего детства лишившихся условий, формирующих их этничность.
«Сироты земного шара» – так называет Платонов своих героев, людей, давным-давно лишившихся своих родителей.
Судьба российских немцев также трагична, они – дети «поссорившихся родителей». В результате запрета на обсуждение
темы репрессий был затруднен процесс оформления памяти
поколений. Фрагментарная и ситуативная трансляция материала новейшей этнической истории усилила тенденцию
маргинализации этого этноса. В силу этого послевоенное
поколение немцев не определяло первоочередной задачей
утверждение этнокультурного «Я». Коллективность их этноидентификации была невозможна, на ее основе не формировались социальные сети, и собственной повседневности
не приписывался этнический характер. Этническая самоидентификация каждого немца «замкнулась» в границах
собственной семьи. Благодаря семье немцы еще некоторое
время сохраняли такие этнокультурные компоненты как язык
и традиции, как основу «особости» в иноэтничной среде.

1. См.: Фельдппейп Д. И. Феномен Детства и его место в развитии
современного общества // Мир психологии. 2002. №1 (29). С. 9–20;
Чистяков В. В. Современное детство как антрополого-методологическая проблема // Там же. С. 20–25.
2. См.: Божович Л. И. Личность и ее формированиев детском возрасте.
М., 1968; Фельдштейн Д. Феномен Детства и его место в развитии современного общества. Взаимоотношения и взаимодействия Детства и Взрослого
мира // Теория воспитания, № 4–5; Мухина В. С. Возрастная психология:
феноменология развития, детство, отрочество: Учебник для студ. вузов. – 4-е
изд., стереотип. – М.: Издательский центр «Академия», 1999; Мудрик А. В.
Социальная педагогика, М., 1989.
3. Ядов В. А. Социальная идентификация в кризисном обществе//
Психология личности в трудах отечественных психологов/Сост. Л.В. Куликов.
– СПб., 2000. С. 328.
4. См.: Нуркова В. В. Свершенное продолжается: Психология автобиографической памяти личности. М., изд-во УРАО, 2000. С. 87.
5. См.: Белинская Е. П., Стефаненко Т. Г. Этническая социализация подростка. – М. – Воронеж, 2000. С. 104.
6. См.: Романова О. Л. Развитие этнической идентичности у детей и подростков. Автореф. дисс. канд. психол. наук. М., 1994. С. 14.
7. Пиаже Ж. Избранные психологические труды. М., 1994. С. 123.
8. См.: Геллер М. Я. Машина и винтики. История формирования советского человека. М.,1994.
9. См.: Недель А. Размещаясь в неизбежном. Эскиз сталинской метафизики детства// Логос. 2003. № 3 (24)
10. См.: Герман А.А. Немецкая автономия на Волге. 1918–1941. Часть 2.

23

Konferenz 2007
Автономная республика. 1924–1941. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1994.
11. См.: Плохотнюк Т.Н. Российские немцы на Северном Кавказе. М.:
ОАНРН, 2001. С. 138–141
12. Герман А. А. Большевизм и российские немцы// Немцы России в
контексте отечественной истории: общие проблемы и региональные особенности. М.: Готика, 1999. С. 286–287.
13. Полевые материалы А. Охотникова // Охотников А. Критика и семиотика. Вып. 6, 2003. С. 122–130.

15. Полевой материал автора 1991 года. Информация Фризена
Александра Ивановича, 1951 года рождения.
16. См.: Полевой материал автора 1991, 1993, 1994 годов. Информация
Тевс Натальи Николаевны, 1922 года рождения, Гольгрейм Валентины
Августовны, 1914 года рождения, Вальтер Эльзы Христиановны, 1922 года
рождения, Роота Вильгельма Яковлевича, 1924 года рождения, Фильберта
Георгия Георгиевича, 1925 года рождения.

14. Там же. С. 122–130

В. П. Мотревич
(Екатеринбург)

Меннониты на Среднем Урале в послевоенные годы:
самоорганизация в борьбе за сохранение
этноконфессиональной идентичности
(по материалам архива УФСБ по Свердловской области)
С середины 1980-х гг. наметился явный интерес отечественных авторов к проблеме отношений государства и религиозных организаций в советский период. Эта тема стала
открытой для широкого обсуждения, в печати начали появляться материалы о фактах и событиях, которые в прошлом
замалчивались или фальсифицировались. Обращение к ней
было обусловлено появлением возможности использования
закрытых ранее архивных фондов. Так, основой для данной
публикации стали материалы архива УФСБ по Свердловской
области, анализ которых позволяет проследить ситуацию,
сложившуюся вокруг верующего немецкого населения на
Среднем Урале в 1940–1950-е гг.
Репрессии, проводившиеся в советский период, осуществлялись по различным признакам — классовым, религиозным, социальным, национальным. В ряде случаев эти
признаки сочетались. Так произошло с верующим немецким
населением, которое, будучи депортированным по национальному признаку в годы Великой Отечественной войны,
оно подверглось в дальнейшем преследованиям по религиозным мотивам. По своей религиозной принадлежности
значительное число верующих российских немцев относилось к меннонитам. Меннониты — это последователи протестантской общины, возникшей в XVI в. в Голландии, откуда
она получила распространение в Германии, США, Канаде,
Франции и других странах1.
Наряду с лютеранами и реформатами меннониты представляли собой самую радикальную ветвь Реформации.
На территории России появление меннонитов было связано с прибытием первых колонистов из Германии в XVIII в.
Впоследствии большое их число эмигрировало из России по
причине изменения политики государства в отношении немецких колонистов в 1870-е гг.2.
Оставшиеся в СССР меннониты в начале Великой
Отечественной войны вместе со всем немецким населением
были депортированы из европейской части страны на Восток.
В условиях существования трудовой армии сохранять принадлежность к религиозной организации было практически
невозможно. Возрождение религиозной жизни в среде советских немцев началось только с переводом их на режим спецпоселения. Находясь на спецпоселении, меннониты старались
восстановить религиозную деятельность и продолжали поддерживать связь с единоверцами из других регионов.

24

В силу некоторых догматических положений, таких, как
отказ от воинской службы и участия в общественно-политической жизни, меннониты не подлежали официальной
регистрации в СССР. В результате все их организации считались незаконными и находились под контролем органов
государственной безопасности. В послевоенные годы в СССР
среди меннонитов продолжали существовать два направления: «церковные» меннониты, в среде которых большую роль
играли старшие проповедники, богослужение проводились
по воскресным дням, не возбранялось курение и посещение
культурных учреждений; и «братские» меннониты, догматические особенности которых аналогичны баптистским. В силу
этого «братские» меннониты часто блокировались с баптистами, образуя единые религиозные группы3.
Борьба с религиозными сектами была одним из основных
направлений репрессивной политики советского руководства
по отношению к немецкому населению в послевоенный период. В условиях дисперсного проживания советских немцев религия оставалась одним из элементов сохранения их этнической культуры, а также той духовной опорой, которая помогла
многим пережить депортацию, трудармию и спецпоселение.
Обращение к религии являлось также и формой сопротивления существующему тоталитарному режиму. Таким образом,
религиозные убеждения немцев были препятствием на пути
проводимой советским руководством национальной политики, направленной на ассимиляцию национальных меньшинств, являющихся носителями собственной традиционной
культуры, и поэтому считались достаточным основанием для
репрессий против верующих немцев.
На территории Свердловской области в результате депортации и трудовой мобилизации оказалось значительное число советских немцев (45,5 тысяч на 1 января 1949 г.). Деятельность меннонитов среди немецкого населения на Среднем
Урале прослеживается по материалам архива УФСБ РФ по
Свердловской области. В спецдонесениях по данному вопросу отмечается, что на территории региона «секта меннонитов
возникла в годы Отечественной войны, в связи с прибытием
немцев из бывшей Республики немцев Поволжья, Закавказья
и возвратившихся после окончания Великой Отечественной
войны по репатриации из Германии, впоследствии определенных на спецпоселение»4. Распространение религиозных
меннонитских идей было зафиксировано в основных мес-

Конференция 2007
тах расселения немцев-спецпоселенцев: в Асбестовском,
Березовском, Ивдельском, Ирбитском, Камышловском, Карпинском, Краснотурьинском, Нижнетагильском, Полевском
и Североуральском районах области.
Судя по сообщениям документов МГБ–КГБ, до 1947 г.
верующие немцы осуществляли религиозную деятельность в
узком кругу и не доставляли особого беспокойства властям.
С 1947 г. стало отмечаться некоторое оживление сектантской
деятельности, что было связано, прежде всего, с возвращением из лагерей части проповедников. С этого времени жизнь
верующих стала объектом пристального внимания МГБ и
партийных органов. Так, в директиве УМГБ по Свердловской
области № 1/31 от 31.07.1952 г. «Об организации агентурно-оперативной работы среди сектантов-меннонитов» сообщается о вскрытии и ликвидации органами госбезопасности
нескольких «антисоветских организаций и групп, созданных
руководителями антисоветского менонитского подполья»5.
В период 1950–1951 гг. на территории области были «оперативно ликвидированы» три антисоветские организации
сектантов-меннонитов, находящиеся в Краснотурьинском,
Нижнетагильском и Новолялинском районах.
В начале 1950-х гг. основным поводом для ареста руководителей меннонитских общин было их обвинение в создании нелегальных антисоветских организаций сектантов с
целью формирования широко разветвленного антисоветского подполья среди немцев-выселенцев, а также проведение
нелегальных сборищ. В частности, в Нижнетагильском районе руководители-проповедники менонитской организации,
«используя религиозный фанатизм участников сборищ, возводили клевету на советскую действительность, дискредитировали руководителей ВКП (б) и Советского правительства,
устанавливали связи с антисоветским сектантским элементом как на территории области, а также и за ее пределами,
проводили вербовку в секту новых лиц»6.
В подобных деяниях обвинялись и руководители общин, которые были раскрыты и ликвидированы городскими отделами МГБ в других районах области. В 1951 г.
Краснотурьинском районе были арестованы руководители
менонитской группы И. Х. Арндт, В. Д. Берген и Фризен.
В отношении их были выдвинуты обвинения следующего
характера: «…являясь руководителями нелегальной антисоветской организации сектантов-меннонитов и будучи
враждебно настроенными по отношению к существующему
в СССР социалистическому строю …используя религиозные
и национальные предрассудки, проводили антисоветскую
агитацию, вербовку в секту лиц немецкой национальности
и обрабатывали их в антисоветском духе»7. Ими был создан свой денежный фонд, из кассы которого оказывалась
помощь лицам, отбывавшим наказание за антисоветскую
деятельность. Кроме того, по данным органов МГБ руководители меннонитских общин блокировались «с целью
проведения враждебной деятельности, на почве общности религиозных взглядов с сектантами-евангелистами»,
знакомили сектантов с антисоветской литературой и «воспитывали участников групп в духе «готовности страдать за
веру в борьбе с властью Антихриста»8. Учитывая, что в соответствии с религиозными установками меннониты не признавали любые формы государственной власти, многие их
высказывания по этому поводу можно было трактовать как
антисоветские. По сведениям УМГБ по Свердловской об-

ласти, в менонитские организации входило около двухсот
человек в Нижнетагильском районе и свыше ста человек в
Краснотурьинском районе. «В целях конспирации преступной деятельности организаций, их участники были разбиты
на отдельные группы, которые возглавлялись специальными лицами из числа актива организаций»9.
Однако, несмотря на предпринимаемые меры по борьбе
с религиозными общинами среди немецкого населения, во
второй половине 50-х гг. на территории Свердловской области отмечается новое оживление религиозной активности
меннонитов. К 1958 г. в области действовало до тринадцати групп, некоторые из них в своем составе насчитывали до
двухсот человек. «Активизации их деятельности», как сообщают документы КГБ, «в определенной мере способствовало возвращение из мест заключения реабилитированных и
досрочно освобожденных меннонитских авторитетов, расценивших свое освобождение как действие советских органов, дающее им основание беспрепятственно заниматься
сектантской деятельностью, выдавая себя за «пострадавших
за веру», укрепляя тем самым свой авторитет среди меннонитов»10. Активизации религиозной деятельности среди немцев способствовал также приезд в районы области проповедников из других областей страны, что стало возможным
вследствие ликвидации режима спецпоселения в середине
1950-х гг. Так, менонитскую группу в г. Краснотурьинске
посетил проповедник Фаст из Казахстана. Он создал церковный совет и рукоположил в проповедники одного из
руководителей местной менонитской группы — Крана; из
Пермской области в г. Карпинск приезжал проповедник
Пеннер и т. д.11.
По информации органов МГБ, определенное влияние на
движение оказывали в этот период зарубежные менонитские центры, а также отдельные лица «путем засылки писем
и бандеролей с вложением различного рода воззваний, религиозных статей и литературы, радиовещания зарубежных
радиостанций, передающих выступления проповедников»12.
Письменную связь с заграницей поддерживали более ста
меннонитов. В целях оказания поддержки немцам-сектантам, по данным органов госбезопасности, также использовался официальный канал туризма, с помощью которого в
страну под видом туристов прибывали активные деятели
меннонитских иностранных центров. С установлением дипломатических отношений с ФРГ и открытием германского
посольства в Москве усилилось распространение религиозной литературы. Все это способствовало значительной активизации деятельности меннонитов.
Таким образом, произошедшее с середины 1950-х гг.
ослабление тоталитарного режима в стране, отразившееся,
в том числе и на положении советских немцев, способствовало подъему религиозной деятельности. Однако конец
1950-х гг. характеризуется очередным ужесточением политики советского руководства по отношению к верующим,
что проявилось в проведении антирелигиозной кампании в
СССР. Следствием этого стало попадание верующих (не только немцев, но и представителей других национальностей)
под постоянный контроль органов госбезопасности, для которых они являлись объектом оперативных мероприятий.
Борьба с верующими немцами в этот период велась, как
правило, испытанными средствами: публикация разоблачающих статей, обсуждение на партийных собраниях, вызов

25

Konferenz 2007
в органы УКГБ отдельных верующих, в основном руководителей меннонитских организаций. В соответствии с распоряжениями УКГБ по Свердловской области было решено
«…учитывая создавшуюся обстановку по линии работы с сектантами по согласованию с соответствующими райкомами
и горкомами КПСС провести комплекс профилактических
мероприятий по снижению активности сектантских групп и
отрыву рядовых участников от актива»13. Так, нейтрализация меннонитов в Волчанске, Карпинске, Краснотурьинске,
Нижнем Тагиле проводилась и путем вызова руководителей
в органы УКГБ, где с ними проводились беседы. По месту
работы верующих проводились собрания, разоблачающие
их деятельность, вокруг них создавалась атмосфера нетерпимости. В целях прекращения религиозной деятельности
широко использовались публикации в местных районных
газетах и проведение телевизионных передач, в которых
разоблачалась деятельность руководителей общин, указывалось на вредное воздействие организаций меннонитов.
Среди населения области проводились читки лекций на атеистические темы, а также индивидуальная работа с рядовыми участниками общин.
Данные мероприятия приводили к выходу ряда верующих из общин, разрыву с религией, выезду некоторых верующих немцев за пределы области, а также к распаду отдельных меннонитских групп. В результате к июлю 1960 г.
на территории Свердловской области действовало лишь
семь локальных меннонитских групп численностью от 15 до
50 человек и несколько более мелких14. Учитывая возросшую активность органов УКГБ, продолжавшие действовать
организации начали менять тактику своей деятельности.
Они стали проводить собрания по 2–3 человека и без объявления заранее о следующем месте встречи. В документах
УМГБ мы встречаем сведения о том, что «для встреч и проведения молений меннониты используют как прикрытие
праздники, дни рождений, приезды родственников, свадьбы или другие предлоги, создавая тем самым у окружения
впечатление, что они сектантской деятельностью не занимаются…». Активную деятельность по привлечению в общину
новых лиц руководители меннонитских групп проводили
среди немцев, «испытывающих материальные затруднения,
имеющих семейные и служебные неполадки»15.
Продолжение религиозной деятельности в среде немецкого населения, несмотря на предпринимаемые меры, заставило органы госбезопасности и власти обратиться к исходным
причинам, позволяющим активистам-меннонитам вовлекать
в общину все новых верующих. Это нашло отражение в архивных материалах УКГБ. Так, в «Справке о деятельности сектантов-меннонитов на территории Свердловской области»
от 29.07.1960 г. рассматриваются основные причины обращения к религии: «Тяготение немцев в общину объясняется…
тем, что в местах их концентрации нет школ на родном языке,
недостаточно проводится радиопередач на немецком языке.
В большинстве районов не созданы самодеятельные коллективы из лиц немецкой национальности»; «… существенными
недостатками в работе среди лиц немецкой национальности,
в том числе и сектантов, является то, что они до сего времени слабо вовлекаются в общественную жизнь коллективов по
месту работы. Не в полной мере используются возможности
немцев со средним и высшим образованием». «…Отдельные
руководители предприятий вместо кропотливой воспита-

26

тельной работы с сектантами, стремятся избавиться от них
путем необоснованного увольнения», что вызывало у сектантов бурную реакцию и приводило к обратному эффекту:
расширению круга связей и укреплению веры16.
Таким образом, в послевоенные годы прослеживается определенная тенденция в отношении органов власти к религиозным общинам, в том числе меннонитам. Незначительный
контроль за деятельностью меннонитов в 1945–1947 гг. объяснялся слабым распространением влияния их на население.
В конце 1940-х — начале 1950-х гг. ужесточились меры по
пресечению деятельности верующих, что было связано с их
активизацией. В этот период наиболее часто использовалось
привлечение к уголовной и административной ответственности лиц, входящих в организации меннонитов. С середины
1950-х гг. наметилось некоторое ослабление государственного контроля за религиозной деятельностью, что определялось
изменением общей ситуации в стране. В этот период, в связи
с пересмотром дел, были освобождены некоторые привлеченные ранее к уголовной ответственности участники общин.
В конце 1950-х гг., в связи с антирелигиозной кампанией,
возобновились преследования меннонитов, но, как правило,
эти меры носили профилактический характер.
Одно из направлений репрессивной политики советского режима — преследование немцев по религиозным
мотивам в той или иной форме — характеризует весь послевоенный период в истории советских немцев. Ситуация,
сложившаяся вокруг религиозных общин немцев на территории Свердловской области, является подтверждением
этого вывода.
Приложение
Директива № 1/31 0т 31.07.1952 г.
«Об организации агентурно-оперативной
работы среди сектантов-меннонитов»
Сов. секретно
НАЧАЛЬНИКАМ ГОРРАЙОТДЕЛОВ МГБ
СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ
Управлением МГБ по Свердловской области в разное
время было вскрыто и ликвидировано несколько антисоветских организаций и групп, созданных руководителями антисоветского менонитского подполья. В 1950 г. Н.-Тагильским
ГО МГБ оперативно ликвидирована нелегальная антисоветская организация сектантов-меннонитов, руководимая
проповедниками УЛЬРИХ, ФРИЗЕН и другими. Последние
ставили своей целью создание широко разветвленного антисоветского подполья среди немцев-выселенцев, проводили
нелегальные сектантские сборища. Используя религиозный
фанатизм участников сборищ, возводили клевету на советскую действительность, дискредитировали руководителей
ВКП (б) и Советского правительства, устанавливали связи
с антисоветским сектантским элементом как на территории
области, а также и за ее пределами, проводили вербовку в
секту новых лиц. К моменту ареста основных руководителей
организации в ее состав входило до 200 человек.
В 1951 г. Краснотурьинском ГО МГБ оперативно ликвидирована антисоветская организация сектантов-меннонитов,
существовавшая в гор. Краснотурьинске. По делу было арес-

Конференция 2007
товано 7 человек ее руководителей: ФРИЗЕН, БЕРГЕН, АРННД
и др. Указанные лица в конце 1947 г. в гор. Краснотурьинске
Свердловской области среди немцев-спецпоселенцев организовали нелегальную антисоветскую организацию сектантов – меннонитов. ФРИЗЕН, АРНДТ и БЕРГЕН, будучи враждебно настроенными к Советской власти, объединив вокруг
себя группу антисоветски настроенных немцев-меннонитов,
встали на путь проведения организованной антисоветской
деятельности. В целях активизации антисоветской деятельности руководитель организации ФРИЗЕН в 1949 г. установил связь с руководителем антисоветской группы сектантов – иеговистов ДИК Екатериной, проживавшей в Томской
области, от последней получал антисоветскую литературу и
знакомил с ней организацию. По руководству практической
деятельности был создан актив, который организовывал и
проводил нелегальные сборища, занимался вербовкой новых лиц. К моменту ареста руководящего состава антисоветской сектантской организации в последнюю было привлечено свыше 100 человек.
На проводимых нелегальных сборищах руководители
организации обрабатывали рядовых сектантов в антисоветском духе, распространяли разные клеветнические измышления на советскую действительность, условия жизни
рабочих и т. д., призывали не участвовать в мероприятиях,
проводимых советскими общественными организациями
путем запрещения участникам организации посещения собраний, лекций, театров, кино и т. д.
Организация создала свой денежный фонд, из кассы которого оказывала помощь лицам, отбывавшим наказание за
антисоветскую деятельность, было выстроено специальное
помещение для проведения нелегальных сборищ, а также
использовались средства для деятельности организации.
Также установлено, что сектанты-меннониты в проведении
своей враждебной деятельности на почве общности религиозных взглядов блокируются с сектантами-евангелистами.
В 1951 г. УМГБ по Свердловской области в Н.-Лялинском
районе была оперативно ликвидирована антисоветская организация сектантов-евангелистов и меннонитов.
Организация ставила своей задачей и проводила на практике объединение евангелистов и меннонитов для совместной
антисоветской сектантской деятельности. В целях конспирации преступной деятельности организации, ее участники
были разбиты на группы, которые возглавляли специальные
лица из числа актива организации. Актив сектантского подполья ставил своей целью создание широко разветвленной
антисоветской организации, для чего руководящий состав
подполья разъезжал по соседним районам области, устанавливал связь с местными сектантами и создавал из них нелегально действующие группы. Руководители групп разжигали
среди ее участников религиозный фанатизм и воспитывали
их в духе «готовности страдать за веру в борьбе с властью
антихриста» (Советской властью). При аресте участников организации была изъята антисоветская литература.
Однако, несмотря на это, в последнее время снова стали
поступать данные, свидетельствующие о том, что сектантыменнониты продолжают активизировать свою деятельность в
Краснотурьинском, Н.-Тагильском, Серовском, Н.-Лялинском,
Асбестовском, Карпинском и других районах области, что может вновь привести к антисоветским формированиям враждебного элемента из числа указанных сектантов. Актив анти-

советского сектантского подполья проводит организованную
антисоветскую деятельность, используя в этих целях религиозные предрассудки населения. Активизация менонитской
деятельности явилась следствием того, что Горрайорганы этому важному участку оперативной работы уделяют недостаточно внимания, что в дальнейшем недопустимо.
В целях устранения имеющихся недостатков по лини работы среди сектантов-меннонитов:
ПРЕДЛАГАЕТСЯ:
Усилить агентурно-оперативную работу по выявлению и
своевременному пресечению преступной организованной
деятельности сектантов-меннонитов.
Выявлять и брать в агентурную обработку прежде всего
руководящий состав нелегальных групп сектантов – меннонитов в отношении которых имеются данные о проводимой ими антисоветской работе, в первую очередь прибывших на территорию СССР в порядке репатриации из
Германии, Австрии, Америки, Англии и других капиталистических стран.
Обратить особое внимание на выявление среди этой
части сектантов – меннонитов агентуры иностранных разведывательных органов и установления каналов связи участников подполья с заграничными сектантскими центрами
меннонитов.
Принять меры к дополнительному приобретению ценной
агентуры среди сектантов – меннонитов, располагающей широкими связями и способными вести глубинную разработку
антисоветского элемента из числа указанных сектантов.
При получении данных о наличии связей у разрабатываемых сектантов – меннонитов на территории других районов и областей своевременно информировать о них УМГБ
Свердловской области для контактирования мероприятий по
разработке и взаимного использования маршрутной агентуры.
При наличии проверенных данных об антисоветской
деятельности наиболее активных сектантов – меннонитов,
подвергать их аресту.
О результатах выполнения данной директивы своевременно докладывать в 5 отдел УМГБ по Свердловской области.
НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ МГБ
ПО СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛ. – ПОЛКОВНИК (СУРКОВ)
«31» июля 1952 г.
№ 1/31
гор. Свердловск
Архив УФБ РФ по Свердловской области.
Ф. 1. Оп. 1. Д. 240. Л. 80 – 83.

1. См.: Советская историческая энциклопедия. Т. 9. М., 1966. С. 353.
2. См.: Дитц Я. История поволжских немцев-колонистов. М., 2000.
С. 420, 426.
3. См.: Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 2. Д. 331.
Л. 135.
4. Там же. Д. 283. Л. 150.
5. Там же. Оп. 1. Д. 240. Л. 80.
6. Там же. Л. 80.
7. ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 45756. Т. 2. Л. 1, Т. 3. Л. 399.
8. Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 240. Л. 81–82.

27

Konferenz 2007
9. Там же. Л. 81.

13. Там же. Л. 153.

10. Там же. Оп. 2. Д. 283. Л. 150.

14. См.: Там же. Л. 155.

11. См.: Там же. Л. 151.

15. Там же. Л. 161.

12. Там же.

16. См.: Там же.

А. В. Афанасьева
(Курск)

Российские немцы-мигранты из республик СНГ
в Курской области на рубеже XX–XXI в.:
адаптация, самоидентификация, самоорганизация
В начале XXI века в Российской Федерации наличие негативных явлений в демографической и социальной сфере
во многом связано с ухудшением миграционной ситуации
в стране. Начиная с 90-х годов XX века, Россия стала центром притяжения мигрантов из республик бывшего СССР.
Результатом широкомасштабной межгосударственной миграции в течение последних 15 лет было не только массовое
переселение русскоязычного населения из республик СНГ,
но и выезд в Россию коренного населения Грузии, Армении,
Азербайджана, Таджикистана, Узбекистана, Туркмении и др.
стран. Так, к 2004 году суммарный объем миграционных потоков через границу России, зарегистрированных в пунктах
пропуска, составил свыше 20 млн. человек. Для сравнения,
в 2003 году он составил 1 млн. 227 тыс. человек1.
Регистрация беженцев и вынужденных переселенцев
началась в России с 1 июля 1992 г., с момента создания
Федеральной миграционной службы (ФМС России). По
данным органов МВД России к началу 1992 г. на территории Российской Федерации было зарегистрировано около 300 тыс. человек, вынужденно покинувших государства
своего постоянного проживания. К 1995 г. было зарегистрировано более 600 тыс. вынужденных переселенцев и
беженцев из бывших союзных республик2. Начиная со второй половины 90-х годов XX века по настоящее время, как
отмечает И. П. Цапенко, «вынужденные перемещения населения приняли огромные масштабы»3. Согласно статистике
Федеральной миграционной службы, по состоянию на начало 2000 года в России насчитывалось 880 394 лица, имеющих официальный статус вынужденного переселенца (среди них этнических русских 644 158) и 79 906 лиц, имеющих
статус беженца. Таким образом, общее количество обладателей статуса составили около 1 млн. человек.
В условиях стихийной и неуправляемой миграции не учитываются реальные возможности социальной инфраструктуры, увеличиваются диспропорции региональных рынков труда, растет социальная напряженность, создаются условия для
распространения среди населения Российской Федерации
идей ксенофобии и национальной нетерпимости.
В отечественных исследованиях последних лет, поднимается вопрос о том, что Федеральная миграционная служба Российской Федерации, система управления и система
учреждений, созданная более десятилетия назад, не отвечает тем изменениям, которые произошли в социально-экономической и миграционной ситуации в России в начале
XXI века4.

28

В настоящее время перед Россией стоит не столько проблема масштабности миграционных процессов, сколько в практически полном отсутствии организации и контроля над этим
процессом. Актуальность совершенствования миграционной
политики была особо подчеркнута в ежегодном послании
Президента Российской Федерации Федеральному собранию
2006 года. В. В. Путин отметил: «Необходимо все больше стимулировать приток в страну квалифицированной миграции,
людей образованных и законопослушных. Переезжающие в
Россию люди должны с уважением относиться к российской
культуре, к нашим национальным традициям»5.
На фоне общественно-политических и экономических
преобразований постсоветского пространства 90-х годов
проблематика миграции актуализировалась и обострилась.
Центральной темой исследований становится влияние этнических различий на взаимоотношения переселенцев с местным населением6. Обращение к историческому прошлому,
анализ механизмов и инструментов реализации миграционной политики, применявшихся в нашей стране на рубеже
XX–XXI века, помогает выявить и объяснить причины современных проблем, перед решением которых стоит российское общество.
В данной статье рассматривается процесс переселения
российских немцев из республик СНГ на территорию России,
в частности в Курскую область на рубеже XX–XXI века. В
качестве примера выбраны некоторые миграционные показатели Курской области – региона с благоприятными
природно-климатическими условиями, географическим положением, социально-экономической обстановкой, с развитой инфраструктурой рабочих мест, с совокупностью факторов привлекательных для мигрантов. По мнению демографов
Центрально-Черноземный регион, наряду с Поволжским,
относится к «наиболее предпочтительным для вселения иммигрантов»7. В 1997 г. в Центрально-Черноземном регионе
было 119,4 тыс. человек учтенных беженцев (10,4 % всех
по России). Большая часть беженцев (60 %) обосновались
в городах, 40 % – в сельской местности. Такой показатель
как «коэффициент нагрузки беженцев» на 1 тыс. жителей в
Курской области составил 728.
Всего на территорию Курской области с 1992 года по
2001 год прибыли и зарегистрированы по месту учета более 40 тыс. мигрантов из республик бывшего СССР, из них
70 % не имеют статуса вынужденного переселенца, т. к. не
зарегистрированы в территориальном органе Федеральной
миграционной службы9.

Конференция 2007
Всего с начала регистрации в соответствии с Законом РФ
«О вынужденных переселенцах» в период с 01.07.1992 г.
по 1.04.2001 г. статус вынужденного переселенца в Курской
области был предоставлен 10 585 российским гражданам10.
Курская область в отдельные годы благодаря вынужденной
миграции имела прирост населения. Например, в период
с 1995 по 1998 гг. миграционные процессы носили положительный характер: в область прибыло 30 тыс. человек, а
выбыло 8,4 тыс. человек. Следовательно, предварительный
миграционный прирост составил 21,6 тыс. человек11.
Начиная с середины 90-х годов XX века по настоящее
время, география вынужденных миграций в Курской области постоянно менялась, отражая картину межэтнических
конфликтов и в целом общественно-политической ситуации
на постсоветском пространстве. Наиболее многочисленные
потоки вынужденных мигрантов прибыли в Курскую область
из Таджикистана, Узбекистана, Киргизии и Азербайджана.
Сложная социально-экономическая ситуация, открытые вооруженные конфликты и обострение межнациональных отношений в этих государствах, процессы «национализации»
кадров, системы образования и средств массовой информации, сокращение числа русскоязычных школ и детских
дошкольных учреждений способствовали вынужденной
миграции как русскоязычного, так и коренного населения
(Закавказье, Таджикистан).
Доля мигрантов из Казахстана в Курскую область, среди
которых были и немцы, в общем притоке вынужденных мигрантов, нарастала практически непрерывно. В 1997 г. этот
регион дал 13 % вынужденных мигрантов, в 1998 – 25 %,
в 2001 – 49 %12. Для мигрантов из Казахстана основным
выталкивающим фактором стал экономический. Падение
производства и уровень безработицы были ниже, а уровень
отдельных видов социальной защиты (пенсионное обеспечение, образование) – в России, несмотря на глубокий экономический кризис середины 90-х годов XX века, был значительно выше, чем в Казахстане.
По данным Всероссийской переписи населения на территории области проживают представители 115 национальностей. Тем не менее, национальный состав населения традиционно является достаточно однородным, т. е., на 97,8 %
состоит из представителей коренных для России национальностей славянской группы народов: русских – 95,87 %, украинцев – 1,7 % и белорусов – 0,23 %. Остальные 2,2 %
представляют собой 112 иных народностей из ближнего и
дальнего зарубежья.
К ним относятся: армяне, украинцы, грузины, татары,
азербайджанцы, белорусы, немцы, турки-месхетинцы, корейцы, евреи, таджики, чеченцы, удмурты и др. Например,
в 1997 году в Курскую область прибыло: русских – 1 752 человека, немцев – 55 человек, татар – 138 человек, турокмесхетинцев – 11 человек, евреев – 14 человек, чеченцев –
15 человек13.
Предметом специального анализа в данной статье выступает проблема адаптации, самоидентификации и самоорганизации российских немцев, как собственно миграционной единицы, к новым условиям проживания на
территории Курской области. Изменение численности российских немцев, проживающих в Курской области, в сторону увеличения за последние 15 лет, обусловлено в основном иммиграционными процессами (в Курской области по

результатам переписи 2002 г. проживает 816 немцев). В
настоящее время численность российских немцев остается
постоянной, несмотря на их эмиграцию из Курской области в Германию. По данным Управления по делам миграции
УВД Курской области, этнические немцы являются иммигрантами из Казахстана, Киргизии и Узбекистана, с 1994 по
2002 год число вынужденных переселенцев немецкой национальности в Курской области увеличилось в 20 раз. Так,
по документам Управления Федеральной миграционной
службы России по Курской области, на 1 января 2001 года
в области проживало 89 вынужденных переселенцев немецкой национальности (до II квартала 1997 года – 4 немца, к концу 1997 года – 48 немцев, к концу 1998 года –
63 немца)14.
Кто они, эти люди? Естественно, что за каждой цифрой
стоят конкретные судьбы и характеры. Как их встретила
Курская земля, как проходила адаптация мигрантов к новым
условиям существования?
Исследование процесса адаптации мигрантов, выяснение причин и характера переселения, путей миграции,
выбор места поселения и др. вопросов касающихся национальной самоидентификации, мы провели на основе метода анкетного опроса, дополненного данными свободных
интервью с российскими немцами, проживающими в настоящее время в Курской области в городах Курске, Курчатове
и Железногорске. Всего было опрошено 100 человек в возрасте от 18 до 75 лет. 72 женщины и 28 мужчин. 18 человек
в возрасте от 18 до 36 лет родились и выросли в Курской области, в течение жизни не мигрировали. Согласно данным,
полученным в результате анкетного опроса, 43 человека являются внутренними мигрантами, прибывшими в Курскую
область в основном из Красноярского края и также Бурятии,
Читинской, Челябинской, Иркутской и Тульской областей.
31 человек являются мигрантами из Казахстана, прибывшими в Курскую область в 1994–1998 гг. Странами выбытия
остальных респондентов являются: Киргизия (4 человека),
Узбекистан (2 человека) и Украина (2 человека).
Уровень образования опрошенных российских немцев
характеризуется следующими показателями: высшее образование имеют 54,5 %, незаконченное высшее и среднеспециальное – 29,7 %, среднее общее – 15,8 %.
Среди причин переселения и выбора нового места жительства респонденты отметили следующие: экономические – 32 %, социальные – 36 %, национальные – 9 %, политические – 4 %, а также встречались ответы «служебные»,
«по распределению после окончания института», «здесь
жили родственники», «по месту рождения отца» и т. д.
Из устных интервью с мигрантами, было установлено,
что на выбор нового места жительства влияют следующие
факторы: возможность проживать или прописаться у родственников; возможность трудоустроиться по специальности в областном или районном центре, или возможность
трудоустроиться на рабочем месте в сельскохозяйственном
производстве; наличие свободного земельного фонда и относительно дешевый рынок вторичного жилья в районах области, что позволяет вести приусадебное хозяйство и обеспечивать семью продуктами питания.
Особо необходимо отметить, что к категории социальнонезащищенных относят себя 13,6 % мигрантов, это в основном многодетные и неполные семьи.

29

Konferenz 2007
Серьезной проблемой с точки зрения интеграции и адаптации мигрантов в процессе переселения явилась невозможность значительного количества семей российских немцев к
самостоятельному обустройству на новом месте жительства.
По прибытии они продолжают проживать у родственников,
знакомых, в общежитиях, приспособленных помещениях
и состоят на учете нуждающихся в улучшении жилищных
условий в органах исполнительной власти.
На вопрос «Почему была затруднена адаптация на новом
месте жительства» были получены ответы: «другая культура»,
«долго не давали гражданство России», «отсутствие жилья,
родных и друзей», «не было работы», «задержка выплаты
зарплаты», «другой климат, условия жизни».
Анкетный опрос был разбит на части: миграция, семейный опрос, знание, использование и изучение немецкого
языка и культуры и этническое самосознание.
На вопросы о национальной самоидентификации были
получены следующие ответы: я немец (немка) – 95 человек,
50 % немец и 50 % русский – 4 человека, 70 % немец – 30 %
русский – 1 человек.
95 % опрошенных хотели бы принимать участие в деятельности общественных организаций российских немцев
своего региона, однако 27 % не имеют возможности для посещения центров встреч, языковых и др. курсов.
На вопрос «Что бы Вы посоветовали Правительству России
и Германии по улучшению ситуации в отношении поддержки
немецкого этноса» получены следующие ответы: упростить
процедуру получения виз для посещения родственников,
сделать безвизовый режим между странами, поддерживать
места компактного поселения, не прекращать финансирование курсов немецкого языка, поддерживать центры встреч
и общественные организации, оказывать адресную помощь
малоимущим семьям, любить нас, немцев.
Сегодня Курская область представляет собой современный динамично развивающийся регион Центрального федерального округа. В Курской области вопрос о межнациональных отношения не стоит так остро как в некоторых других
регионах. К настоящему дню в управлении федеральной
регистрационной службы Минюста Российской Федерации
по Курской области зарегистрированы 15 национальных общин и организаций, в том числе Железногорская общественная организация «Немецкий дом».
Основные цели организации: сохранение культурной
самобытности, благотворительность, поддержка национального предпринимательства. Железногорская общественная организация «Немецкий Дом» имеет статус городской, ограничивая свою сферу деятельности в пределах г.
Железногорска. Со стороны Администрации Курской области и органов местного самоуправления этому национальному объединению была оказана всемерная поддержка: предоставлено помещение и оказана помощь в организации
национального центра, проведении конференций и мероприятий по проблемам национальной политики. В средствах массовой информации были опубликованы материалы
о национальных традициях российских немцев.
Средоточием той работы, которая проводилась в Курской
области в отношении российских немцев, стала Курская областная общественная организация общества «Знание». В
1997 году, при финансовой поддержке Правительства ФРГ,
начался проект «Брайтенарбайт – расширенная работа в

30

пользу немецкого меньшинства в Российской Федерации и
Казахстане», по организации языковых и профессиональных курсов для этнических немцев, который осуществлялся с 1997 по 2005 годы. На реализацию проекта в Курской
области с 1997 по 2005 годы Автономной некоммерческой организацией «Брайтенарбайт» было выделено 1 млн.
213 тыс. рублей на языковые курсы и 398 тыс. рублей на
профессиональные курсы для российских немцев15.
Для привлечения внимания общественности Курской области, местных органов власти и самих российских немцев к
данному проекту, в средствах массовой информации были
опубликованы статьи и объявления о начале языковых и
профессиональных курсов. В газетах «Городские известия»,
«Курская правда», «Светлица», «Эхо недели» (г. Железногорск) появилась первая информация о российских немцах,
проживающих в Курской области16.
С момента реализации проекта среди российских немцев, проживающих в Курской области, значительно возрос интерес к немецкому языку и историческому прошлому своего народа. Из 647 человек, прошедших обучение в
1997–2005 гг. на языковых курсах, 80 % составили этнические немцы, и лишь у 14 % из них немецкий язык – родной. Это люди старшего поколения, владеющие в той или
иной степени немецким языком, в основном диалектами.
Вместе с тем, желание молодых российских немцев учить
язык своих предков очень велико – 40 % лиц немецкой национальности, прошедших обучение на языковых курсах,
моложе 30 лет.
48,3 % немцев, из общего числа прошедших обучение,
заявили, что показателем национальной идентичности является предпочтение национальной культуры и стремление
передать ее детям. Сохранение национальных семейно-бытовых традиций, религиозных верований, народного фольклора и изучение немецкого языка – вот основные составляющие сохранения культурной идентичности российских
немцев в настоящее время17.
С 1998 года география проекта «Брайтенарбайт в
пользу немецкого меньшинства в Российской Федерации
и Казахстане» расширилась за счет организации языковых курсов в г. Железногорске, затем в 2000 году в г. Курчатове, в 2003 году в пос. Медвенка Курской области. С
1999 года параллельно с языковыми курсами, в Курской
области были организованы курсы профессиональной
подготовки для этнических немцев, по специальностям
«Оператор ЭВМ», «Бухгалтер» и «Парикмахерское дело»,
в Курске, Курчатове, Железногорске. Новые специальности
смогли получить 98 российских немцев, что помогло восьми немцам найти работу, двум открыть свое дело, 50 % из
общего числа прошедших обучение, повысить свою квалификацию18.
Следует отметить, что работа проекта способствовала
активизации полнокровной жизни и работе российских
немцев в Курской области. Создание в 1999 году молодежного объединения российских немцев, членами которого стали 23 человека в возрасте от 14 до 25 лет, участие
российских немцев в конкурсах Международного союза
немецкой культуры: для школьников «Молодежь и знания»
(1999), для журналистов и работников СМИ (2005) – все
это подчеркивает социально-культурную значимость проекта «Брайтенарбайт».

Конференция 2007
Одним из главных итогов работы проекта было создание
Центра немецкой информации и культуры, который был официально открыт 30 июля 2000 года в г. Курске на базе Дома
знаний. Создателями и учредителями Центра выступили
администрация города Курска, Курская областная общественная организация общества «Знание», общество «Круг друзей
«Курск–Шпайер» и общество «Круг друзей «Курск–Виттен». В
Центре создана уникальная библиотека на немецком языке в
3 000 томов. Активно ведется культурная работа – проводятся
немецкие национальные праздники и вечера для российских
немцев, организуются художественные и фотовыставки, выступают музыкальные коллективы.
В настоящее время, благодаря деятельности Центра
немецкой информации и культуры, связь между российскими немцами в Курской области не прерывается. Немцы
приходят в Центр рассказать о жизни знакомых и родных
в Германии, получить консультации по оформлению документов, посмотреть немецкие фильмы или почитать свежую
прессу. Обращаются и новые немцы, иммигранты из республик СНГ, желающие изучать немецкий язык.
Все вышесказанное позволяет сделать следующие выводы:
В XXI веке тенденция миграции населения из стран СНГ
в Россию, в том числе в Курскую область, при некотором сокращении числа мигрантов, по-прежнему сохраняется.
Проведенный в Курской области анкетный опрос «История
миграции российских немцев в 90-х годах XX – начале
XXI века» позволил выявить следующую особенность: если
люди старшего поколения сохраняли свою идентичность в
семье и через семью передавали ее детям, то современная
немецкая молодежь изучает немецкий язык, традиции и
обычаи своих предков в Центре немецкой информации и
культуры.
Российские немцы, активно участвуя в работе национальных общественных объединений, своей многогранной
деятельностью помогают достигнуть стабильного межнационального согласия в Курской области.
Российская национальная и миграционная политика
должна предусматривать создание в регионах Российской
Федерации, в том числе в Курской области, оптимальных
условий при которых каждый человек, относящий себя к той
или иной этнической общности, может иметь возможность
приобщиться к родной культуре, изучать и совершенствовать свой язык.

1. По данным Миграционной службы Российской Федерации.
Официально // Комсомольская правда. 2005. 24 февраля. С. 7.
2. См.: Воробьева О. Д. Миграция населения. Вып.6: Миграционная политика. Приложение к журналу «Миграция в России». М., 2001. С.126.
3. См.: Цапенко И. П. Что делать с беженцами? // Мировая экономика и
международные отношения. 1997. № 12. С. 48.
4. См.: Гришанова А. Г., Ионцев В. А., Карачурина Л. Б., Мкртчян Н. В.,
Рыбаковский Л. Л., Тарасова Н. В. Миграция населения. Вып.1: Теория и практика исследования. Приложение к журналу «Миграция в России». М., 2001.
С.160.
5. Послание Президента России Федеральному
Комсомольская правда. 2006. 12 мая. С. 3.

собранию

//

6. См: Габдрахманова Г. Ф. Этничность и миграция: становление исследовательских процессов в отечественной этносоциологии // Социс. 2007,
№ 1. – С.117.
7. См.: Макарова Л., Морозова Г., Борзунова Т. Региональные аспекты
российской иммиграции // Социс. 1998. № 6. С. 50.
8. См.: Зайончковская Ж. Вынужденные мигранты из стран СНГ и Балтии
// Социс. 1998. № 6. С. 59.
9. См.: Текущий архив Управления Федеральной миграционной службы
по Курской области. Дело 03–22. Папка «Отчеты за 2001 г.». Л. 88.
10. См.: Текущий архив Управления Федеральной миграционной службы
по Курской области. Папка «Отчеты за 2001 г.». Дело 03–22. Л. 87.
11. См.: Сводный статежегодник Курской области. 1990, 1995–1999 гг.:
Статистический сборник / Курский областной комитет государственной статистики. Курск, 2000. С. 54.
12. См.: Сводный статистический ежегодник Курской области. 2004:
Статистический сборник / Курский областной комитет государственной статистики. Курск, 2004. С. 65.
13. См.: Текущий архив Управления Федеральной миграционной службы
по Курской области. Папка «Отчеты за 1997 г.». Дело 03–22. Л. 51.
14. См.: Текущий архив Управления Федеральной миграционной службы
по Курской области. Папка «Отчеты за 2001 г.». Дело 03–22. Л. 13.
15. См.: Текущий архив Лингвистического центра Курской областной организации общества «Знание» России. Папка «Проект Брайтенарбайт в пользу
немецкого меньшинства в РФ и Казахстане». Дело «Отчет о проведении курсов немецкого языка за 2004 г.». Л. 3–11.
16. См.: Дом знаний. Хроника событий // Светлица. 1997. Ноябрь. №
44. С. 1; Молодежный центр немецкой культуры создается в Доме знаний //
Городские известия. 4 июля г.– С.2.; Т. Грива. Готовится открытие Центра //
Курская правда. 1999. 20 августа. С. 4.; Социально-культурная программа в
пользу российских немцев // Городские известия. 2000. 25 апреля. С.6.; Грива
Т.. «Привет, соседи!» // Курская правда. 2000. 10 августа. С.4; Бесплатные
курсы немецкого языка для этнических немцев // Эхо недели. Еженедельная
газета города Железногорска. 2000. 31 марта. С. 8.
17. См.: Текущий архив Лингвистического центра Курской областной организации общества «Знание» России. Папка «Проект Брайтенарбайт в пользу
немецкого меньшинства в РФ и Казахстане». Дело «Отчет о проведении курсов немецкого языка за 2004 г.». Л. 15.
18. См.: Текущий архив Центра интенсивной профессиональной подготовки Курской областной организации общества «Знание» России. Папка
«Проект Брайтенарбайт». Дело «Отчет о проведении курсов профессионального образования и повышения квалификации за 2004 г.». Л. 8.

А. Айсфельд
(Гёттинген)

Реабилитация и самоорганизация российских немцев:
некоторые аспекты взаимосвязи
Реабилитацию принято понимать как восстановление в
прежних правах. При этом подразумевается, прежде всего,
восстановление прав пострадавших индивидуумов, социальных или национальных групп, т. е. изменение действия
государственных органов в пользу граждан. Редко обращается внимание на то, что у правового государства должны быть
обязанность и потребность реабилитации репрессированных,

реабилитации самого государства как соучастника преступлений против народов, виновность правительства, покаяние
государства, гарантия от рецидива репрессии по национальному признаку1. Государство, терпящее нарушение закона или
смирившееся с ним, в принципе не может стать правовым.
Российская Федерация сама репрессий против немецкого населения не предпринимала, но является правопреем-

31

Konferenz 2007
ницей РСФСР и СССР, которые их совершили. Поэтому вопрос реабилитации репрессированного населения является
злободневным вопросом российской политики и государственного права.
При рассмотрении вопроса реабилитации, помимо правовых норм, необходимо учитывать и возможность ее проведения. В данном случае имеются ввиду не опасения типа
«как бы чего не вышло». Важно, чтобы правовые нормы
были приняты теми индивидуумами, которых государство
реабилитирует, обществом, в котором живут подлежащие
реабилитации, и, наконец, чтобы букву и дух закона можно
было реализовать, т. е. наполнить жизнью.
Применительно к российским немцам мы имеем дело с
государственно-правовым (конституционным), с моральнопсихологическими и организационно-административными
аспектами политической, правовой, социальной, культурной
реабилитации, каждый из которых уже сам по себе довольно сложен. Как раз поэтому каждый из названных аспектов
необходимо проработать досконально, а в результате получить единое целое.
В своем выступлении на форуме МСНК 2 ноября 2006 г.
я обратил внимание на то, что согласно конституции АССР
немцев Поволжья 1937 г., утвержденной ВС РСФСР, ее территория не могла быть изменяема без согласия АССР НП2.
Фактическая ликвидация АССР НП депортацией немецкой
части ее населения за пределы республики и передача ее
территории под управление соседних областей создали государственно-правовой, т. е. конституционный конфликт. В
отличие от других национально-территориальных образований, ликвидированных подобным же образом во время
Великой отечественной войны и восстановленных после
1956 г., АССР НП осталась не восстановленной.
Начиная с 1955 г. на государственном уровне издан ряд
указов и приняты законы о реабилитации репрессированных
народов. На особенности формулировок указов, касающихся
российских немцев, я обратил внимание на форуме МСНК. В
Указе 1955 г. сказано: «Учитывая, что существующие ограничения в правовом положении спецпоселенцев-немцев ...не
вызываются необходимостью...». В Указе 1964 г. в преамбуле
читаем: «Жизнь показала, что эти огульные обвинения были
неосновательными и являлись проявлением произвола в условиях культа личности Сталина». Эти слова не были извинением государства перед жертвами за несправедливое к ним
отношение и таковыми не были восприняты.
О действительном положении начальник отдела
«П» [спецпоселений] писал 12 мая 1953 г. министру ВД
С. Н. Круглову: «В порядке профилактических мероприятий,
связанных с военной обстановкой, без наличия компрометирующих материалов (выделено автором. – А. А.) (главным образом граждан СССР немецкой национальности)
было направлено на поселение и взято под надзор органов
МВД 967 145 человек. Кроме того, по отдельным указаниям МВД без наличия компрометирующих материалов (выделено автором – А. А.) было взято на учет спецпоселения
159 906 местных немцев...»3. Об этом руководству страны
было известно в 1941 г., известно и сегодня.
Президент России или Государственная Дума могут подвести черту под этим несправедливым отношением к своим
гражданам немецкой национальности, извинившись за деяния своих предшественников. Такие жесты делали, напри-

32

мер, федеральный канцлер ФРГ Вилли Брандт в 1970 г. в
Варшаве и парламент Венгерской республики, который выразил свое сожаление по поводу изгнания из Венгрии части немецкого населения после окончания Второй мировой
войны и извинился за причиненный при этом ущерб.
В День памяти жертв политических репрессий в 2006 г.
Президент России Владимир Путин заявил, что ни одна из
жертв не должна остаться безвестной, «чтобы никогда ни
у кого не возникало ни малейшего желания хоть какие-то
элементы прошлого воспроизвести сегодня или завтра»4.
Извинение, высказанное в этом тоне, думаю, будет воспринято российскими немцами с доверием и будет своего
рода моральной компенсацией за причиненную несправедливость.
Сложной оказалась ситуация с восстановлением
АССР НП. Указ Президента России от 21 февраля 1992 г. «О
неотложных мерах по реабилитации российских немцев»5,
в котором речь шла о создании немецкого национального
округа на территории Волгоградской области и немецкого
национального района на территории Саратовской области,
предусматривал их «в целях реализации Закона РСФСР от
26 апреля 1991 года «О реабилитации репрессированных
народов», создания необходимых условий для национального развития и восстановления государственности российских немцев...».
Уже 3 июля 1992 г. Президент подписал закон РФ «Об
установлении переходного периода по государственно-территориальному разграничению в Российской Федерации».
Переходный период был определен до 1 июля 1995 г.
Подписанный 10 июля 1992 г. «Протокол о сотрудничестве между Правительством Российской Федерации и
Правительством Федеративной Республики Германии с целью поэтапного восстановления государственности российских немцев» поэтому создавал международно-правовую
основу для сотрудничества, однако не для восстановления
Республики немцев Поволжья, а для создания благоприятных условий для ее поэтапного восстановления. Сроки этого
поэтапного восстановления не были определены.
Как известно, ни указ Президента, ни международноправовой протокол о сотрудничестве не привели в восстановлению АССР НП или хотя бы к созданию 1–2 районов
на ее бывшей территории. Такая политика не способствует
росту доверия населения государству.
Г. Журавский высказал мысль, что и национально-территориальная автономия, и репрессии против немцев
Поволжья были актами сталинского режима. Поэтому одновременно требовать реабилитации и восстановления
АССР НП нелогично, непоследовательно. Надо заметить, что
форма управления немцами Поволжья в виде АССР была
распространена на компактно расположенные населенные
пункты, существовавшие задолго до установления советской
власти. Поволжские немцы хотели создать для себя иную
форму управления, РКП (б) и СНК установили свои правила,
насадили своих доверенных. В результате же депортации не
только была фактически ликвидирована АССР НП, но и ликвидированы немецкие населенные пункты, уничтожена вся
социальная, экономическая и культурная инфраструктура.
Требовать ее восстановления вполне логично и совместимо
с принципами правового государства. Требуя восстановления АССР НП, поволжские немцы имеют ввиду прежде всего

Конференция 2007
свою «малую родину», т. е. существовавшую на протяжении
175 лет систему компактного проживания, созданные за
это время хозяйственные, образовательные и культурные
учреждения, и, наконец, право участия в управлении общественной и государственной жизнью наравне с другими
народами России.
Реплика г-на Дубинина, что упомянутые мною указы
Президента России были подписаны до вступления в силу
конституции 1993 г., а посему недействительны в той части,
которая не соответствует ныне действующей конституции,
мне кажется странной. По общепринятой практике, в т. ч. и
в России, в законы вносятся поправки, если в этом возникает необходимость. Законы могут быть и вовсе отменены. Об
этом законодатель в своем официальном органе оповещает
население. Если же чиновник на месте решает какой закон
или часть его подлежит исполнению, а что уже утратило силу,
то тем самым воссоздается режим секретности и произвола,
противоречащий принципам правового государства.
Что же касается «Протокола о сотрудничестве между
Правительством Российской Федерации и Правительством
Федеративной Республики Германии с целью поэтапного
восстановления государственности российских немцев», то
это документ международно-правового характера и в принципе не может быть изменен в одностороннем порядке.
Конечно же, каждая из сторон может отказаться выполнять
взятые на себя обязательства. Тем самым и другая сторона
не должна более выполнять взятые на себя обязательства.
Конкретно, если Россия не работает на поэтапное восстановление государственности немцев Поволжья в их традиционных местах проживания, то у нее нет никакого основания
ожидать экономической поддержки в этом вопросе со стороны Германии.
Реабилитация в административно-правовом измерении
также вопрос сложный и пока не решенный. Кто может выступать от имени российских немцев и высказать свое отношение
по поводу сделанных уже правительством шагов? При существовавшем в прошлом, да и сегодня, многоголосии, всегда
можно найти отдельных лиц или группы, которые выскажутся «за» или «против» любого решения руководства России.
Поэтому вопрос легитимного представительства на некоторых этапах немецкого национального движения был, если не
решающим, то, во всяком случае, «ахиллесовой пятой».
Не изменилась эта ситуация и с принятием закона о
ФНКА6. В самом законе были заложены препятствия для
плодотворной работы ФНКА. Он допускал создание нескольких автономий одного народа на одной территории, а
значит соперничество не внутри одной организации, с необходимостью принятия обязательных для всех членов автономии решений. Далее не был предусмотрен национальный кадастр. Следствием этого было жонглирование числом
лиц, которых та или иная структура якобы представляла.
Государственные и административные органы в любое время могли поставить под сомнение легитимность таких заявлений и не считали нужным реагировать на требования или
заявления, не вписывавшиеся в их планы. При поддержке
государственных структур, в т. ч. Миннаца РФ, ФНКА стала
к концу 1990-х гг. организацией с весьма сомнительной репутацией7.
Для практической работы недоработки, а точнее, неопределенность финансирования всех тех многочислен-

ных и разнопрофильных направлений работы, которыми
ФНКА могла заниматься, создавали благоприятную почву для прожектерства, остававшегося, конечно, на бумаге.
Государственные органы могли оказывать финансовую помощь, но не обязаны были этого делать ни по одному проекту. Это проявилось даже по отношению к большей части
проектов утвержденной 20 августа 1997 г. «Президентской
Федеральной целевой программы развития социально-экономической и культурной базы возрождения российских немцев на 1997–2006 гг.»8. По сообщениям в печати, российская сторона финансировала эту президентскую программу
лишь в объеме ок. 5 %, т. е лишь за счет пошлин, взысканных
за ввезенную из Германии гуманитарную и техническую помощь, оказанную российским гражданам немецкой национальности.
Проект Федерального закона «О самоорганизации российских немцев» в обоих известных мне редакциях, на мой
взгляд, тоже не решает некоторые принципиальные вопросы. Прежде всего это зависимость от органов государственной власти. Так, в статье 5.1. (в редакции, одобренной
участниками расширенного заседания Президиума Совета
Ассоциации МСНК: статья 3.1) читаем, что всероссийские
и региональные съезды российских немцев проводятся при
поддержке органов государственной власти и органов местного самоуправления и по согласованию с ними. Насчет
поддержки понятно. Почему по согласованию? Конституция
РФ гарантирует свободу слова, печати, собраний. Органы
государственной власти не могут запретить съезду собраться, если выполнена статья 5.2. (соответственно: 3.2).
Правительство не может принимать решение, ограничивающие конституционные права своих граждан, а российский
законодатель, руководствуясь конституцией, не может принять закон, противоречащий конституции. Из этого следует,
что закон с таким положением будет нарушением действующей конституции, а значит не может быть принят.
Не решен вопрос представительства. Действующие на
федеральном или региональном уровне организации могут
иметь по несколько сот или несколько десятков тысяч членов. Статья 5.2. (соответственно: 3.2) дает им равные права.
Этим нарушается принцип равенства голосов членов этих
организаций.
Как и в законе об НКА, проект закона о самоорганизации
предусматривает право создания разнородных структур,
которые органы государственной власти могут финансово
поддерживать, но не должны. Представляется, что в целях
последовательной работы учреждений образования, науки
и культуры их финансирование необходимо поставить на
долгосрочную договорную основу. Сторонами, заключающими договор, могут быть органы государственной власти
и консультативный совет или общественные организации,
непосредственно ответственные за проведение того или
иного проекта (напр.: школа, театр). Таких аналогов в практике зарубежных стран немало9. Например, частная школа
вправе получать регулярную поддержку из бюджета, если в
ней обучается достаточное количество учеников, программа
обучения соответствует утвержденным для государственных
школ стандартам, а преподаватели имеют соответствующую
подготовку. Особенностью такой школы является включение
в программу обучения дополнительных предметов или преподавание ряда предметов на немецком языке.

33

Konferenz 2007
Какую практическую работу по реабилитации могут проводить общественные организации? Социальное и медицинское обеспечение являются государственными задачами.
Предоставлением немцам равных прав с другими гражданами страны государство, в принципе свою задачу выполнило.
Общественные организации могут организовать дополнительную помощь, если таковая нужна. Заменить государственную систему социального и медицинского обеспечения
они не смогут. Это и не может быть их задачей. Как граждане
страны и налогоплательщики, немцы имеют право на равное
с другими гражданами обеспечение и опеку государства.
Как представляется, помощь государства процессу самоорганизации российских немцев, направленной на сохранение
их культурного наследия, должна стать основой его политики
по отношению к этому этносу, иначе его национальное самосознание уже скоро исчезнет. Приоритетными могли бы быть
следующие меры помощи государства российским немцам:
– создание на базе архива в г. Энгельсе центрального архива поволжских немцев, начав этот проект сосредоточением
там всех архивных фондов АССР НП, находящихся на сегодняшний день отчасти в Волгограде, Камышине, Саратове;
– историко-этнографические исследования, инвентаризация предметов в местных музеях и составление сводного
каталога культурного наследия российских немцев;
– публикация собрания документов по репрессиям и
реабилитации российских немцев. В международную по составу редколлегию желательно включить 2–3 ведущих российских специалистов и специалистов из Германии;
– расширение уже имеющейся электронной библиотеки
за счет размещения в Интернете недоступных широкому кругу читателей публикаций по истории и культуре российских
немцев, в том числе и на иностранных языках;
– продолжение проведения периодических научных
и научно-практических конференций по истории и культуре российских немцев и публикации материалов этих
конференций;
– изучение немецкого языка является неотъемлемым
правом каждого немца. Однако, далеко не везде такая возможность есть. Необходимо расширить сеть школ с преподаванием немецкого языка, воскресных школ и культурных
центров, в которых любой гражданин России может изучать

немецкий язык;
– в международной практике организация по обмену школьниками и молодежью зарекомендовала себя как
наиболее перспективная возможность долгосрочного сотрудничества. Необходимо поэтому, в целях стабилизации
добрососедских отношений между Россией и Германией,
расширить обмен школьниками и молодежью, включая как
можно большее число российских немцев.
– для сохранения национальной идентичности и национальной культуры необходима поддержка формирования
национальной элиты, работающей на возрождение и сохранение национальной культуры.
Успешная работа по этим направлениям не может компенсировать всех тех потерь, которые российские немцы понесли в прошлом. Реализация программ по этим направлениям
будет, однако, несомненным вкладом в сохранение культурного наследия и самобытности российских немцев, улучшением материальной и духовной жизни граждан Российской
Федерации, вкладом в укрепление правового государства и
добрососедских отношений между Россией и Германией.

1. См.: Чомаев К. Наказанный народ. Черкесск, 1993. С. 91–93.
2. См.: Айсфельд А. Российские немцы в 1990–2006 годах: их положение и перспективы // Московская немецкая газета. 2006. Ноябрь. № 23–24
(198–199). С. 15.
3. ГАРФ. Ф. Р-9479. Оп. 1. Д. 725. Л. 68.
4. Цит. по: Хомченко Ю. Реабилитированы условно. Государство не торопится признать свою финансовую ответственность перед жертвами политических репрессий // Время новостей 2006. 31 октября. № 200 (1601). С. 1.
5. См.: Указ Президента Российской Федерации № 231 от 21 февраля 1992 «О неотложных мерах по реабилитации российских немцев //
История российских немцев в документах (1763–1992 гг.)/ Сост.: Ауман А.
В., Чеботарева В. Г. М., 1993. С. 405.
6. См.: Федеральный закон О национально-культурной автономии //
Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 25 от 17.06. С.
6162–6172.
7. См.: Баумгертнер В. Ф. Философия общины. М., 2007. С. 326–336.
8. См.: Президентская Федеральная целевая программа развития социально-экономической и культурной базы возрождения российских немцев на
1997–2006 гг. М., 1997.
9. Примером может служить созданный переселенцами из СССР и СНГ
в германском г. Детмольде союз „Christlicher Schulförderverein Lippe e. V.“,
котрый содержит признанные государством школы и музей истории культуры российских немцев. Другие примеры, это культурная автономия немцев в
Бельгии и Дании, культурная автономия датчан в Германии и т. д.

О. С. Осипова
(Москва)

Закон об общих принципах организации
местного самоуправления в Российской Федерации как механизм
содействия самоорганизации российских немцев
Цель данной статьи – проанализировать процессы этнической самоидентификации и самоорганизации российских немцев в рамках более масштабного процесса создания
системы территориального самоуправления в России для
развития гражданского этнически многообразного и высоко
сплоченного общества.
Потенциал России не только в ее природных ресурсах, но
и в ее этнокультурном многообразии. Российская Федерация

34

– одно из крупнейших в мире многонациональных государств. Согласно переписи населения в ней проживает
181 этнос, каждый из которых обладает уникальными особенностями материальной и духовной культуры. Россияне
разговаривают на 120 языках, 80 из них изучаются в школах
и вузах (в 1985 году изучалось 44 языка1.
В последние два десятилетия шел активный процесс
возрождения национальной культуры и национального са-

Конференция 2007
мосознания. Это был сложный, эмоционально окрашенный период, в течение которого субъектами национальных
отношений высказывались многочисленные накопленные
десятилетиями претензии, шел рост национальной самоидентификации – процесс достаточно болезненный, к тому
же проходивший в рамках крупномасштабного передела
собственности, первоначального накопления капитала, кардинальной ломки социально стратифицированной системы
общества. С точки зрения синергетической теории почти
полтора десятилетия наша страна находилась в состоянии
бифуркации, сопровождавшейся ростом аномии общества,
появлением многочисленных социальных потоков, которые
закладывали разнообразные возможности исторического
выбора для нашей страны2.
В эти годы значительно вырос уровень энтропии (разобщенности) общества. Было время, когда мы, находясь в
состоянии социальной аномии (безнормности), выражаясь библейским языком, разбрасывали камни. И эти камни
подчас тяжело ранили наших соседей по общему дому, и
больше всего доставалось русскому народу, словно только
его представители находились на вершине политической
пирамиды и принимали судьбоносные решения, породившие межнациональные обиды. Но пришло время собирать
камни, покаяться нам всем за то, что в пылу споров мы были
излишне эмоциональны, не слышали другие более слабые
голоса, были подчас эгоистичны в своих обидах. У нас по
большому счету есть только два пути разрешения этноконфессиональных конфликтов: строительство мощного демократичного государства, в котором каждому человеку независимо от его культурно-этнической принадлежности, цвета
кожи, разреза глаз и языка, на котором он привык думать,
будет жить комфортно, либо ассимиляция России, в силу
усиления в ней энтропийных процессов, другими государствами с более сплоченными этническими и конфессиональными общностями.
Потенциал России может быть реализован только в условиях цивилизованной самоорганизации всех ее граждан,
не зависимо от их этнокультурной принадлежности. Только
учет современных глобальных вызовов, понимание исторически обусловленных, объективных законов развития национального (как отдельного, части) и многонационального,
общероссийского (как общего, целого) может нам помочь в
выработке стратегии развития в сфере национальных и федеративных отношений. Мы, представители всех этнических сообществ, должны четко понимать, что для России как
субъекта международной политики, имеют равное значение
два взаимосвязанных и взаимообусловливающих друг друга процесса: сохранение территориальной целостности и сохранение этнической самобытности через инициирование
активности всех проживающих в ней субъектов социального
действия. Межнациональное и межконфессиональное согласие, настоящее и будущее нашей многонациональной
Родины – страны, в которой мы родились, где произнесли
первые слова, хотя и на разных языках, развитие ее как демократического, правового государства возможно только в
условиях обеспечения ее государственной безопасности и
сохранения территориальной целостности, предоставления
равных условий для развития личностного потенциала представителям каждого этнокультурного образования, в том
числе и русского. В этой связи уместно привести слова рус-

ского историка Владимира Соловьева, который сказал, что
«истинное единство народов есть не однородность, а всенародность, то есть взаимодействие и солидарность всех для
самостоятельной и полной жизни каждого»3. Федеральный
закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», как представляется, и
направлен на то, чтобы дать людям разных этнических образований возможность реализовать себя и свои права через
самоорганизацию местных сообществ, что в значительной
степени может способствовать снятию трений на этнонациональной почве.
Законодательные основы местного самоуправления
как форма самоорганизации российских граждан. Любое
гражданское общество начинается с самоуправления.
Территориальные органы самоуправления призваны приблизить власть к населению. Местное (муниципальное) самоуправление – одна из демократических основ системы
управления обществом и государством, важнейший структурный элемент устройства власти в Российской Федерации.
Классификация субъектов муниципального права осуществляется по следующим основаниям: А) государственные
и негосударственные образования; Б) индивидуальные и
коллективные субъекты. К государственным (публичным)
субъектам относится Российская Федерация, ее субъекты,
органы государственной власти РФ. К негосударственным
субъектам относятся общественные объединения, политические партии, религиозные группы. Коллективные субъекты: население муниципального образования, общественные объединения, советы муниципальных образований
и другие объединения. Индивидуальные субъекты: муниципальные должностные лица, граждане РФ, иностранные
граждане или лица без гражданства, проживающие на территории муниципального образования. Степень участия и
взаимодействия между субъектами муниципального права
различны. Каждый субъект муниципального права наделен
соответствующими его статусу полномочиями.
Идея местного самоуправления нашла законодательное
отражение в Конституции Российской Федерации 1993 года.
Пункт 2 ст. 3 Конституции РФ гласит: «Народ осуществляет
свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы самоуправления»4. Статья 12
провозглашает, что «В Российской Федерации признается и
гарантируется местное самоуправление. …Органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти»5. В соответствии со ст. 130 Конституции РФ
местное самоуправление обеспечивает самостоятельное решение населением вопросов местного значения, владение,
пользование и распоряжение муниципальной собственностью и осуществляется через: референдумы, выборы, другие
виды волеизъявления; посредством выборных и других
органов местного самоуправления6. Местное самоуправление осуществляется в городских, сельских поселениях и
на других территориях с учетом исторических и иных местных традиций. Структура органов местного самоуправления
определяется населением самостоятельно7. В соответствии
со статьей 132 п. 2. органы местного самоуправления могут наделяться законом отдельными государственными
полномочиями с передачей необходимых для их осуществления материальных и финансовых средств. Реализация
переданных полномочий подконтрольна государству8.

35

Konferenz 2007
Основополагающие принципы местного самоуправления:
самостоятельность решения населением всех вопросов местного значения; организационное обособление местного самоуправления в системе управления обществом и государством; многообразие организационных форм осуществление
местного самоуправления; соразмерность полномочий местного самоуправления материально-финансовым ресурсам. Основные функции: обеспечение участия населения в
решении местных дел (ст. 131); управление муниципальной собственностью (ст. 132); обеспечение развития соответствующей территории; охрана общественного порядка
(ст. 132); защита интересов и прав местного самоуправления, гарантированных Конституцией РФ (ст. 133); обеспечение потребностей населения в социально-культурных, коммунально-бытовых и иных услугах.
Закон о местном самоуправлении как механизм территориальной самоорганизации. Самоуправление – самый
массовый институт гражданского общества, позволяющий
направить в созидательное русло социальную активность
населения. Институт территориального общественного самоуправления получает свое развитие в законах о местном
самоуправлении субъектов Российской Федерации. На
протяжении последних пятнадцати лет органы законодательной власти постоянно совершенствовали законодательные основы местного самоуправления. Итогом этой работы
стало принятие 6 октября 2003 года Федерального закона
№ 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного
самоуправления в Российской Федерации» (реализуется
поэтапно с 1 января 2006 г.). Реформа местного самоуправления в России, по распространенному мнению, – одна из
самых кардинальных перестроечных акций последних лет,
поскольку она касается как системы организации власти в
целом, так и каждого гражданина страны. Потенциальный
масштаб ее влияния чрезвычайно велик и ответствен.
Закон заложил основу для развития муниципальных образований, позволил активизировать процесс построения
горизонтального пласта самоуправления, придал ему более четкие организационные формы. Статья 1 п. 2 Закона
№ 131-ФЗ определила, что «местное самоуправление в
Российской Федерации – форма осуществления народом
своей власти, обеспечивающая в пределах, установленных
Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, а в случаях, установленных федеральными законами, – законами субъектов Российской Федерации, самостоятельное и под свою ответственность решение населением
непосредственно и (или) через органы местного самоуправления вопросов местного значения исходя из интересов
населения с учетом исторических и иных местных традиций». Статья 2 п. 2. № 131-ФЗ четко определила толкование
ключевых понятий, в т. ч. «В законах и иных нормативных
правовых актах Российской Федерации слова «местный»
и «муниципальный» и образованные на их основе слова и
словосочетания применяются в одном значении в отношении органов местного самоуправления, а также находящихся в муниципальной собственности организаций, объектов,
в иных случаях, касающихся осуществления населением
местного самоуправления.»
Одной из основных целей новой редакции Федерального
закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (от 6 октября

36

2003 года № 131-ФЗ) является устранение неопределенностей в разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти и органами
местного самоуправления. С этой целью вводится единая
структура территориальной организации местного самоуправления, полномочия Российской Федерации и субъектов
Федерации в сфере регулирования местного самоуправления устанавливаются на основе иных принципов, чем это
осуществлено в действующей редакции Федерального закона (от 28 августа 1995 года № 154-ФЗ), а также более подробно регулируется деятельность органов местного самоуправления. При разработке закона учитывался опыт разных
стран. Важнейшим этапом разработки была экспертиза его
положений на соответствие Европейской хартии местного
самоуправления – основному документу, в котором закреплен европейский опыт местного самоуправления. Во всех
европейских странах, несмотря на имеющиеся различия в
формах, сложились единые основополагающие идеи системы публичной власти – государственная власть осуществляется на принципах демократии, ответственности власти
перед народом и правосудием, а местная власть повсюду
действует на принципах автономии и самоуправления10.
Основные подходы к развитию идеи территориального
самоуправления. Господствуют две крайние точки зрения
на местное самоуправление. Одна состоит в том, что оно
вредно и не нужно для России, вся власть должна быть государственной и фактически – исполнительной вертикалью. Вторая – в том, что местное самоуправление следует
отделить от государственной власти, что фактически ставит
его на уровень общественной самодеятельности граждан.
«Поэтому до сих пор, – отмечал председатель Комитета
Государственной Думы по вопросам местного самоуправления, доктор юридических наук Владимир Мокрый, – у
нас реформа местного самоуправления протекает в режиме
преодоления сопротивления сторонников и того, и другого подхода. Истина же, как всегда, посередине. По современной концепции (которая достаточно полно изложена в
Европейской Хартии местных властей) местное самоуправление – это автономное и самостоятельное осуществление
народной (публичной) власти на местном уровне избираемыми населением органами».
Стратегия или концепция реформы состоит из трех частей. Первая – разграничение полномочий между всеми
уровнями публичной власти – федерация – регион – муниципалитеты, чтобы обязательства перед населением имели
конкретного исполнителя, ответственного за их качественные и количественные показатели. Вторая – установление
единой территориальной системы органов местной власти,
которая позволила бы эффективно разграничить полномочия. Третья – распределение налоговых доходов бюджетов
всех трех уровней на справедливой основе, то есть пропорционально ответственности, что позволяло бы каждому
исполнять все обязательства перед населением. Был сформулирован и механизм функционирования общественного
самоуправления. Практика российских реформ показала,
что для преодоления последствий централизованного государственного управления регулирование межбюджетных
отношений должно осуществляться на единой концептуальной основе, что предполагает наличие определенной
унификации муниципальных образований, т. е. это воз-

Конференция 2007
можно только при условии территориальной однородности муниципальных образований. С этой целью новый
Федеральный закон установил закрытый перечень типов
территориальной организации муниципальных образований – всего пять категорий муниципальных образований
(городские и сельские поселения, муниципальные районы,
городские округа и внутригородские территории городов
федерального значения).
Первые итоги реализация реформы местного самоуправления. До реформы примерно у половины из более чем тысячи городов России не было своих органов самоуправления.
Теперь они сформированы не только в каждом городе, но и
приблизительно на 10 тысячах сельских территорий (в селах, поселках и бывших сельсоветах). В большей части регионов органы местного самоуправления с 1 января 2006 года
приступили к исполнению полномочий в полном объеме.
Примерно в трети субъектов федерации передача решения
части вопросов местного значения (в основном сельским поселениям) откладывылась до 1 января 2007 года. Это было
необходимо для организации профессиональной переподготовки глав муниципальных образований, депутатов и муниципальных служащих, решения вопросов разграничения
имущества между муниципальными образованиями. В ряде
других субъектов Российской Федерации органы местного
самоуправления начнут решать вопросы местного значения
в полном объеме с 2008 или 2009 года.
Трудности становления нового социального института. Первая трудность – к концу ХХ столетия в значительной
степени были утрачены исторические российские традиции
местного самоуправлении – слишком длительным был период централизованного управления страной. Причем это
касается практически всех этнических сообществ, проживающих на территории России, в том числе и российских
немцев. Под этничностью подразумеваем объединение
людей, основанное на языковой, духовно-культурной, социально-психологической (менталитет), во многих случаях (но
не всегда) также – на бытовой (уклад жизни) и территориальной общности.
Со времен Екатерины II немецкие колонисты, приезжавшие в Россию, получали право на местное самоуправление.
Проживая в основном в компактных, достаточно замкнутых
и по большей части изолированных друг от друга поселениях, российские немцы демонстрировали элементы самоорганизации в разных сферах жизнедеятельности. Особенно
плодотворный опыт самоорганизации был накоплен в
XVIII – начале XX в. немецким населением таких крупных
российских городов как Москва и Санкт-Петербург.
Образованная в СССР республика немцев Поволжья представляла собой, по мнению ряда экспертов, преимущественно политический маневр большевистской Москвы, который
преследовал цель подготовки национальных кадров для грядущей революции в Европе, а не обеспечение действительного самоуправления. К тому же, в то время 75 % советских
немцев жили за пределами автономии. Поэтому не случайно
многие ученые считают, что наиболее успешным для жизни и
развития этнических немцев в России был не период, когда
они имели особое управление и привилегии, когда существовала АССР НП и немецкие национальные районы, а пореформенный период дореволюционной России: с 1870-х гг.
до начала Первой мировой войны. Вторая трудность – несо-

вершенство законодательной базы. Третья трудность – недостаточное финансирование.
Автономия как местное самоуправление в пределах
предоставленной государством компетенции. Автономия
в общем значении слова – право самостоятельно решать
вопросы, отнесенные к ведению кого-либо. Автономию можем рассматривать как открытую организационную систему,
способную к самоорганизации. В конституционном праве понятие автономия используется в нескольких аспектах:
а) для обозначения так называемой государственной или
областной автономии – формы национально-государственного устройства, при которой территория, имеющая определенный компактный национальный состав населения,
хозяйственные и бытовые особенности, провозглашается
автономным государством (республикой) или автономным
национально-государственным образованием (областью,
округом, провинцией и др.); б) применительно к возможностям групп граждан, принадлежащих к определенной
национальности, самоорганизовываться и совместно действовать для осуществления своих национально-культурных
интересов (национально-кулътурная автономия). Иначе
говоря, культурно-национальная автономия – право национальных меньшинств в многонациональных государствах на
самоуправление в сфере собственной культуры (язык, образование, литература, искусство, печать и т. п.).
Впервые принципы культурно-национальной автономии выдвинуты в начале XX века К. Реннером, О. Бауэром
и другими деятелями австрийской социал-демократии.
Национально-культурная автономия широко применяется для этнических меньшинств во многих государствах
современного мира. Поскольку представители марксизма
(в частности, В. И. Ленин) к идее такой автономии в свое
время отнеслись критически, в Советской России возобладал тип национально-территориальной автономии, хотя в
начале ХХ века немецкая интеллигенция мечтала о культурно-национальной автономии с целью создания эффективного механизма защиты прав и интересов немецкой
диаспоры в России12.
Для реализации государственной национальной политики в Российской Федерации важное значение имеет
Федеральный закон «О национально-культурной автономии» от 17.06.1996 N 74-ФЗ. Настоящий Федеральный закон определяет правовые основы национально-культурной
автономии в Российской Федерации, создает правовые условия взаимодействия государства и общества для защиты
национальных интересов граждан Российской Федерации
в процессе выбора ими путей и форм своего национальнокультурного развития13. Национально-культурная автономия в Российской Федерации (далее – НКА) – это форма
национально-культурного самоопределения, представляющая собой объединение граждан Российской Федерации,
относящих себя к определенной этнической общности, находящейся в ситуации национального меньшинства на соответствующей территории, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов
сохранения самобытности, развития языка, образования,
национальной культуры.
Право на национально-культурную автономию не является правом на национально-территориальное самоопределение. НКА нацелена на реализацию, прежде всего, на-

37

Konferenz 2007
циональных культурных прав человека – особого комплекса
прав и свобод человека, гарантированных конституцией или
законом и предоставляющих возможности самореализации
человека, как представителя определенного этноса, в сфере духовной жизни. Национально-культурные права тесно
соотносятся с общекультурными правами и свободами человека: правом на образование; свободой преподавания;
свободой творчества; правом на участие в культурной жизни
и пользованием учреждениями культуры; правом на доступ
к культурным ценностям. Осуществление права на национально-культурную автономию не должно наносить ущерб
интересам других этнических общностей.
Сравнительный анализ принципов национально-культурной автономии и местного самоуправления. В соответствии
со статьей 2 Федерального закона «О национально-культурной автономии» к ним относятся: свободное волеизъявление
граждан при отнесении себя к определенной этнической общности; самоорганизация и самоуправление; многообразие
форм внутренней организации национально-культурной автономии; сочетание общественной инициативы с государственной поддержкой; уважение языка, культуры, традиций
и обычаев граждан различных этнических общностей; законности. Сравнительный анализ принципов, сформулированных в Федеральном Законе «О национально-культурной
автономии» от 17.06.1996 № 74-ФЗ (ред. от 01.12.2007) и
Федеральном законе № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»
показывает полную их непротиворечивость и взаимодополняемость. Однако круг вопросов, решаемых органами местного самоуправления, может быть более широким.
С другой стороны, НКА имеет трехуровневую структуру
организации. Основу НКА составляют местные национально-культурные сообщества (имеются также региональные
и федеральные структуры). Следовательно, местные НКА
могут и должны использовать все потенциальные возможности, заложенные в Федеральном законе № 131-ФЗ «Об
общих принципах организации местного самоуправления в
Российской Федерации», включая и те, что выходят за рамки
закона о НКА.
Согласование законодательства о местном самоуправлении и национально-культурной автономии. После
принятия 6 октября 2003 года Федерального закона
№ 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного
самоуправления в Российской Федерации» было еще раз
уточнено на законодательном уровне, что культурно-национальная автономия есть форма общественной самоорганизации. Федеральный закон РФ о внесении изменений
в Федеральный закон «О национально-культурной автономии» от 10 ноября 2003 года № 136-ФЗ подчеркнул,
что национально-культурная автономия является видом
общественного объединения. Организационно-правовой
формой национально-культурной автономии является
общественная организация. Позже Федеральный закон
о внесении изменений в Федеральный закон № 131 «Об
общих принципах организации местного самоуправления
в Российской Федерации» наделил органы местного самоуправления правами по содействию национально-культурному развитию народов и реализации мероприятий в
сфере межнациональных отношений. «…этими поправками
законодательно установлено распределение полномочий

38

и прав в сфере государственной национальной политики
между региональным и местным уровнями»14.
Решение Конституционного Суда Российской Федерации
узаконило правоприменительную практику регистрации в
каждом субъекте Федерации только одной НКА15.
Реализация Федерального Закона «О национально-культурной автономии». На основе данного закона в Российской
Федерации были созданы 17 федеральных, 175 региональных и 371 местная национально-культурная автономия16, в
т. ч. и Федеральная национально-культурная автономия
«Российские немцы».
В настоящее время в ряде регионов накоплен значимый
опыт деятельности местных НКА российских немцев.
Так, на территории Омской области действует 43 немецких национально-культурных центра, одна из лучших
в России школ по этнографии российских немцев на базе
Омского государственного университета (руководитель
Т. Б. Смирнова), проводятся разнообразные конкурсы и
фестивали, которые отличает национальная самобытность.
Во многом это результат конструктивного диалога с властью,
которая оказывает организационную помощь и поддержку в
сохранении национальных традиций17.
В Саратовской области около пятидесяти местных национально-культурных автономий российских немцев
Поволжья, охватывающих своей деятельностью 89 % российских немцев, проживающих наиболее компактно в
области. В Совет региональной национально-культурной
автономии российских немцев Поволжья, входят руководители практически всех областных немецких общественных
объединений. Вырабатывается общая позиция в решении
проблем межэтнической коммуникации и вопросов во взаимодействии с властью по возрождению немецкого этноса в
Саратовской области18.
Немцы, дисперсно проживающие по всей территории
России, благодаря Федеральному закону «О национально-культурной автономии» получили возможность значительно ослабить культурно-психологический фон своей
территориальной разобщенности через создание единого
социокультурного пространства (развития языка, культурных
традиций, общения, этнокультурной информационной инфраструктуры и др.).
В 2007 г. был разработан проект Федерального закона о
внесении изменений в Федеральный закон «О национально-культурных автономиях» в вопросах поддержки деятельности федеральных национально-культурных автономий из
средств федерального, регионального и местного бюджетов19. Как и в вопросах местного самоуправления, фактическое отсутствие финансовой основы национальной политики – это до настоящего времени самое уязвимое место20.
Разработаны поправки в Федеральный закон «О бюджетной
классификации Российской Федерации» (в части выделения
в федеральном бюджете отдельной статьи расходов, связанных с реализацией мер государственной национальной политики). Ведется работа по созданию концепции федеральной целевой программы «Этнокультурное развитие регионов
России». Данная программа сейчас проходит согласование,
она рассчитана на период с 2008 по 2012 годы21. В соответствии с Федеральным законом «О национально-культурных
автономиях» при Министерстве регионального развития
создан Консультативный совет по делам национально-куль-

Конференция 2007
турных автономий. В Консультативном совете принимают
участие представители всех федеральных национальнокультурных автономий, в т. ч. и российских немцев22.
Своеобразие развития немецкого национально-культурного движения в России в том, что национально-культурное
строительство у российских немцев началось задолго до
принятия Закона о НКА. В результате, в регионах функционируют не только местные НКА, но и большое количество
других центров немецкой культуры.
Фактически с 1991 г. роль федеральной НКА играет
Международный союз немецкой культуры (МСНК) — ассоциация общественных объединений российских немцев.
МСНК объединяет действующие во многих регионах России
объединения и центры встреч (ЦВ). С 1996 года МСНК
проводит Форумы центров встреч российских немцев. В
2007 году был проведен уже VI такой форум. Каждый форум – важное общественно-политическое и культурное событие в жизни немецкого меньшинства в России. На форумах обсуждаются конкретные вопросы самоорганизации
и жизнедеятельности немецкого этноса в условиях современного общества. Поскольку коллективными членами
МСНК также являются национальные организации немцев
Белоруссии, Молдовы, Узбекистана, Азербайджана, Грузии
и Эстонии, ряд немецких обществ в Украине, Киргизии и
Казахстане, это создает благоприятные условия для международного сотрудничества на постсоветском пространстве.
Издается «Московская немецкая газета», а также журналы
для разных возрастных категорий немцев, большое количество разнообразных учебно-методических материалов для
центров встреч.
Несмотря на наличие МСНК, который мог бы стать основой для создания немецкой ФНКА, в 1997 г. с помощью
административного ресурса была создана собственно федеральная структура НКА российских немцев, которую возглавил заместитель министра по делам национальностей
В. А. Бауэр. С первых же дней своего существования она
пошла не по пути интеграции существовавших ранее национально-культурных структур, а встала на путь подавления их самостоятельности и принудительного подчинения
себе. Это привело к конфронтации вновь созданной ФНКА
с ранее функционировавшими организациями немцев
всероссийского значения и расколу в среде местных национально-культурных сообществ, которые сохраняются до
настоящего времени.
Национальные немецкие районы как форма самоорганизации на уровне местного самоуправления. Для представителей народов, находящихся в ситуации национальных меньшинств, с начала 1990-х годов в ряде субъектов
Российской Федерации образованы национальные административно-территориальные единицы. Немецкое движение также пыталось создать систему национальных образований на уровне местного самоуправления. Появились
национальные районы в Омской области и Алтайском крае,
а также поселковый совет в Ульяновской области. Все они
стали субъектами местного самоуправления.
Азовский немецкий национальный район в Омской
области был создан в 1992 г. из 7 сельсоветов 5 смежных
районов области. В состав района вошло 29 (ныне 28)
населенных пунктов, в 16 из которых немцы составляли большинство. Район состоит из 8 сельских округов: Азовский,

Александровский, Березовский, Гауфский, Звонаревокутский,
Пришибский, Сосновский, Цветнопольский. Население
22 300 чел. Наиболее многочисленные национальный группы на 9.10.2002 – русские 50,8 %, немцы – 29,3 %23. В том
же 1992 г. был образован Гальбштадтский немецкий национальный район в алтайском крае с населением 20,5 тыс. человек. Административный центр – село Гальбштадт. Немцев
в районе 31,8 %, х – 59,3 %, украинцев – 5,3 %)24.
Создание национальных районов явилось выходом из
сложившейся к началу 1990-х гг. ситуации, когда шанс восстановления республики в Поволжье был упущен, а эмиграция российских немцев с каждым годом увеличивалась.
Поэтому создание национально-территориальных образований в местах компактного проживания немецкого населения, позволяло сконцентрировать средства и усилия для
конкретного и быстрого решения проблем сохранения российских немцев как этноса.
С принятием Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской
Федерации» немецкие районы получили общий унифицированный статус – «муниципальный район», однако сохранили в своем названии слово «немецкий». Как представляется, это дает администрациям районов определенное
право использовать не только возможности, предоставляемые местным самоуправлением, но и претендовать на получение определенных преференций от реализации ФЗ «О
национально-культурной автономии», а также различных
национальных и международных программ в поддержку
российских немцев.
Кроме того, надо учесть, что Федеральный закон «Об
общих принципах организации местного самоуправления в
Российской Федерации» постоянно совершенствуется. Часть
поправок, вносимых в него, связана с устранением некоторых пробелов правового регулирования или внутренних
противоречий закона, часть – с потребностями правоприменительной практики, часть – с тем, что в закон вводятся нормы, в целесообразности которых прежде были сомнения.
Продолжается и работа над разграничением полномочий.
Таким образом, у районных администраций есть шанс активного участия в этом процессе совершенствовании закона
с целью получения желаемых для себя результатов.
«Скорость движения» разных регионов России к самоорганизации на местном уровне будет отличаться. Это зависит
как от объективных факторов – характерной для России сильной неравномерности социально-экономического развития
территорий, так и, что греха таить, – от субъективного фактора. Субъективный фактор немецких районов (в том числе
и личностный), учитывая немецкую ментальность, может и
должен стать мощным двигателем развития районов.
В целом же, как представляется, местное самоуправление
в немецких районах является неотъемлемой частью российской политической системы, наиболее приближенным к населению уровнем власти. Каждый район является субъектом
экономической деятельности со своим годовым балансом –
местным бюджетом, образуя единый механизм, объединяющий и частный бизнес, и государственные предприятия,
и собственно организации муниципальной собственности.
Три составляющие – власть, гражданское общество и субъект экономики – более нигде в одном лице не встречаются.
Самоуправление может способствовать повышению качест-

39

Konferenz 2007
ва жизни граждан за счет: 1) более эффективного использования имеющихся средств; 2) увеличения местного бюджета
путем развития инновационной деятельности проживающих
на конкретной территории граждан; 3) привлечения других
внебюджетных источников финансирования, в часности,
иностранного капитала.
Реализации задач возрождения немецкого этноса будет
способствовать Проект федеральной целевой программе
«Развитие социально-экономического и этнокультурного
потенциала российских немцев на 2008–2012 годы» Цель
его: содействие социально-экономическому развитию российских немцев. Основан он на положениях Конституции
Российской Федерации о защите прав национальных меньшинств (гл. 1, ст. 71, 72), Федеральных законов «О национально-культурной автономии», «О реабилитации репрессированных народов», «О государственном языке Российской
Федерации», а также на решениях Межправительственной
Российско-Германской комиссии по подготовке совместной
программы мероприятий, направленных на обеспечение
поэтапного восстановления государственности российских
немцев. Необходимость разработки и реализации новой
Программы обусловлена международными обязательствами Российской Федерации по защите прав национальных
меньшинств, коренных малочисленных народов, в частности Рамочной конвенцией Совета Европы о защите национальных меньшинств, а также действующим Протоколом
о сотрудничестве между Правительством Российской
Федерации и Правительством Федеративной Республики
Германия с целью оказания двусторонней государственной
поддержки российских немцев от 10 июля 1992 г.25
Историческая миссия российских немцев на современном этапе развития России или что российские немцы могут
сделать для обустройства России. Несмотря на наличие в немецком национально-культурном развитии противоречивых
тенденций и различных подходов к самоорганизации, успехи
в реализации задач сохранения национальной идентичности
неоспоримы. Наличие и функционирование многих десятков
национально-культурных центров, успешная жизнедеятельность двух национальных районов, реализация большого
числа проектов, финансируемых как из государственных источников России и Германии, так и на основе собственных
ресурсов, подвижничество и активная работа в образовательной, научной и культурной сферах российско-немецкой
интеллигенции, способность заинтересовывать и привлекать
к реализации проблем национально-культурного возрождения представителей других народов – эти и многие иные достижения российских немцев, особенно на местном уровне,
позволяют говорить об их авангардной роли в деле развития
процесса самоорганизации российского народа.
Отсюда, как представляется, российские немцы могут и
должны выполнить важную историческую миссию – помочь
в реализации закона о самоуправлении тем гражданам
России, которые позже включились в процесс самоорганизации на местах и не имеют еще опыта организационного построения. И как ни парадоксально это звучит, но в наибольшей степени в такой помощи нуждается русский народ.
Представляется обоснованным тезис Ассамблеи народов
России, что недопонимание наличия специфики интересов,
роли и места русской нации в России не может способствовать гармонизации межнациональных отношений. «Наша

40

позиция тут однозначна: от самочувствия и перспектив развития русского народа во многом зависят самочувствие и
перспективы всех других народов России. Нужно отойти от
старых, имперских установок, когда национальная политика
считалась политикой по отношению к «инородцам» (в условиях царского самодержавия) или «нацменам» (в Советском
Союзе), в результате которой получалось, что в стране есть
две категории народов: одна – по отношению к которым
нужна специальная национальная политика, а другая – по
отношению к которым вообще не приемлема национальная
политика. А в итоге – и те, и другие чувствовали себя второсортными, в чем-то обделенными. Отсюда одна из причин того, почему во многом не состоялась в конечном итоге
национальная политика у разных политических режимов
в России, в поле зрения Правительства должно находиться
ухудшающееся этнокультурное и этнопсихологическое самочувствие русского народа»26.
Еще в 1990-х гг. имели место факты, подтверждающие правильность нашего предположения об исторической миссии российских немцев. В частности, губернатор
Новосибирской области Виталий Муха и министр по делам национальностей Вячеслав Михайлов, подписали тогда соглашение о сотрудничестве в области федеративных
национальных отношений и местного самоуправления.
Предполагалось сформировать «опорные зоны по совместной экспериментальной отработке норм и принципов реализации местного самоуправления» с участием немецкого
населения, насчитывающего в Новосибирской области около 60 тыс. человек27.
При каких условиях российские немцы могут выполнить
такую историческую миссию? Только при повышении уровня
собственной самоорганизации. За последние пятнадцать лет
немцы в России прошли значительный путь в плане восстановления и развития собственной идентичности.
Анализ многих и разнообразных документов показывает, что немецкая интеллигенция «академического» характера направила свои усилия на тщательное изучение истории
российских немцев, их самобытной культуры, языка, что
способствовало созданию определенного достаточно развитого информационного пространства, позволяющего всем
желающим успешно развивать свою национальную идентичность. Кстати, целесообразно провести инвентаризацию
всех имеющихся информационных ресурсов (к сожалению,
в настоящий момент в них очень сложно ориентироваться).
Оптимальный вариант – издание путеводителя по информационным ресурсам, накопленными различными немецкими
организациями России независимо от их отношения друг к
другу. Для того, чтобы любой среднеобразованный человек
имел доступ к информации.
В то же время другая часть социально активного крыла
российских немцев, не довольствуясь идеями национально-культурной автономии, продолжала безуспешные попытки решения задач воссоздания немецкой республики.
Однако эти задачи, особенно после принятия Конституции
Российской Федерации 1993 г. и Федеральных законов «Об
общих принципах организации местного самоуправления в
Российской Федерации», «О национально-культурной автономии» представляются нереалистичными.
Современный этап в развитии национального движения
российских немцев видится нам как процесс более четкого

Конференция 2007
структурирования и взаимодействия существующих организационных образований, переход от поисков форм национальной самоидентичности к развитию конкретных предметных форм их самоорганизации. Закон о принципах местного
самоуправлении, непосредственно затрагивающий вопросы
организационного развития немецких национальных районов как территориальных муниципальных образований,
так и культурно-национальных сообществ, работающих на
местном уровне, представляет собой способ, механизм совершенствования работы вышеназванных самоорганизующихся социальных систем. Главное – повышение уровня
креативности в деятельности организационных структур,
развитие того творческого потенциала который заключен в
каждом человеке.
Успешное функционирование любой социальной самоорганизующейся системы невозможно без ее открытости и
свободного обмена веществом, энергией, информацией
внутри системы между составляющими ее элементами и с
другими взаимодействующими системами, что позволяет
предотвратить потенциальные противоречия и конфликты,
сначала на бытовой (из-за неравного доступа к ресурсам),
а затем, возможно, и на национальной почве. К сожалению,
как показывает общероссийская практика, несмотря на достигнутые успехи, проблема межэтнических конфликтов
для России еще остра. Если в 1996 году публикаций в СМИ,
касающихся межнациональных вопросов, было порядка
10 тысяч, то в 2006 году эта цифра увеличилась до 150 тысяч28. Как представляется, это связано с отсутствием единых
общероссийских социальных стандартов, обязательных
для исполнения. По мере развития общественного самосознания этнических и полиэтнических групп населения на
первый план выходят такие понятия, как «социальное гражданство», «социальная несправедливость», «социальное неравенство»29.
Развитие вертикальных и горизонтальных коммуникаций – важный залог развития самоорганизующихся систем,
взаимообогащения культур. Известный тезис о праве наций
на самоопределение в новых исторических условиях означает не стремление к изоляции и замкнутости, а самоопределение, самопознание и саморазвитие для расширения
информационно-культурного пространства в целях развития
диалога с другими народами и странами. Как свидетельствует вековой опыт и здравый смысл народов, только на основе
согласия и партнерства возможны их возрождение и развитие. Решение имеющихся проблем и трудностей в сфере
национальных отношений также невозможно без конструктивного взаимодействия с властью. Об этом, кстати, постоянно говорят лидеры-практики национального движения
российских немцев30.
Заключение. Бифуркационный период самоорганизации
российских немцев, начавшийся еще в 1980-х гг. близится к
своему логическому завершению. Движение по возрождению и развитию этнической самобытности разделилось на
два различных направления: восстановления государственности и культурной автономии. Исходя из основных предположений синергетической теории можно предположить, что
наряду с разделением единого национального движения на
две части и ростом достигнутых количественных показателей
неизбежно происходят качественные изменения. То есть –
впереди выход на новый уровень самоорганизации.

Закон о развитии местного самоуправления дает шанс
выйти на диссипативную структуру – качественно новый
уровень самоорганизации этнических сообществ России.
Хочется верить, что не далек тот час, когда перед нами предстанет, с одной стороны, более высоко организационное и
сплоченное сообщество российских немцев, с другой стороны, – более сплоченное сообщество россиян в целом. Залог
этого – длительный опыт совместного обустройства России.
Национальный вопрос для народов России – это действительно вопрос достоинства, самобытного развития и сотворчества наций и культур, а не противоречий и конфликтов
между ними.
1. См.: Трофимов Е. Н., председатель Комитета Государственной Думы
по делам национальностей. Выступление на парламентских слушаниях //
Материалы парламентских слушаний на тему «О совершенствовании правового регулирования в сфере государственной национальной политики»,
состоявшиеся 23 апреля 2007 года в Совете Федерации // Аналитический
вестник. 2007. № 17 (334).- Серия: Развитие России. С. 36.
2. Бифуркация является важным понятием синергетики (науки о самоорганизации открытых систем) и означает раздвоение, разделение, разветвление чего-либо [< лат. bifurcus – раздвоенный]. Однако это понятие имеет еще одно значение – «завихрение», появление «вихрей», «вращений»,
«воротов». Будем постоянно иметь в виду, что все перечисленные значения
являются более образами, чем самой реальностью. Единый «поток», например, социально-экономический или национальный, расходится на частные
«потоки». Имеют место и раздвоения, и разветвления, и завихрения. Но наряду с разделением единого целого на части, ростом количественных перемещений (разрывы, исчезновения и появления) происходят качественные
изменения (появляются «пустоты» и «накопления», потери и приобретения,
смерти и рождения). Энтропия – не простое безостановочное соскальзывание системы к состоянию, лишенному какой бы то ни было организации.
При определенных условиях она становится прародительницей порядка, повышает уровень организации и делает время необратимым. Новые качества
системы возникают в вихревых или турбулентных движениях, тех движениях,
которые реализуют замыкание «потоков» на самих себя, т. е. создают условия
для гашения энтропии (распада) качества, его превращения в новое качество.
Бифуркационный феномен – это феномен качественной неопределенности,
когда единое (для социума – целостное, системное, комплексное, органическое, полифоническое, разнообразное) качество вдруг распадается, исчезает
(как правило, по частям), уступая место сначала возможным, а затем уже и
действительно новым качествам, когда имеет место борьба качеств, их отбор
в ходе стихийной или управляемой конкуренции. Бифуркационная ситуация
– ситуация качественного характера: энергоинформационного, системопоглощающего и системообразующего. Иногда отдельная флуктуация или их
комбинация может привести к разрушению организации. В этот переломный
период, в момент приближения или нахождения системы в точке бифуркации теоретически невозможно предсказать, в каком направлении будет
проходить дальнейшее ее развитие: станет ли состояние хаотичным или перейдет на новый, более высокий уровень упорядочения, качественно новую
структуру организации, которую авторы называют диссипативной структурой.
Подробнее см.: Осипова О. С. Методологическое обоснование социогенеза:
классические подходы и инновации. Гомель, 1997. С. 140–162.
3. Цит. по: Пономарев М. Н., заместитель министра регионального развития Российской Федерации. Выступление на парламентских слушаниях //
Материалы парламентских слушаний на тему «О совершенствовании правового регулирования в сфере государственной национальной политики»,
состоявшиеся. 23 апреля 2007 года в Совете Федерации // Аналитический
вестник. 2007. № 17 (334).- Серия: Развитие России. С. 25.
4. Конституция Российской Федерации. http://constitut.ru/article3.htm
5. Там же. http://constitut.ru/article12.htmм
6. См.: Там же. http://constitut.ru/article130.htm
7. См.: Там же. http://constitut.ru/article131.htm
8. См.: Там же. http://constitut.ru/article132.htm
9. См.: Закон Российской Федерации от 6 июля 1991 года «О местном
самоуправлении в Российской Федерации» N 1550–I (Ведомости Съезда
народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1991, N 29, ст.
1010); Закон Российской Федерации от 22 октября 1992 года N 3703–I
«О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О местном самоуправлении в РСФСР» (Ведомости Съезда народных депутатов Российской
Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1992, N 46, ст.
2618); Федеральный закон от 28 августа 1995 года N 154–ФЗ «Об общих
принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»
(Собрание законодательства Российской Федерации, 1995, N35, ст. 3506);
Федеральный закон от 22 апреля 1996 года N 38–ФЗ «О внесении изменений
в Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (Собрание законодательства Российской

41

Konferenz 2007
Федерации, 1996, N 17, ст. 1917); Федеральный закон от 26 ноября 1996
года N 141–ФЗ «О внесении дополнения в Федеральный закон «Об общих
принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»
(Собрание законодательства Российской Федерации, 1996, N 49, ст. 5500);
Федеральный закон от 17 марта 1997 года N 55–ФЗ «О внесении дополнений
в Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (Собрание законодательства Российской
Федерации, 1997, N 12, ст. 1378); Федеральный закон от 25 сентября
1997 года N 126–ФЗ «О финансовых основах местного самоуправления в
Российской Федерации» (Собрание законодательства Российской Федерации,
1997, N 39, ст. 4464); Федеральный закон от 4 августа 2000 года N 107–ФЗ
«О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»
(Собрание законодательства Российской Федерации, 2000, N 32, ст. 3330)
10. «Местное» не значит «негосударственное»: Интервью председателя
Комитета Государственной думы по вопросам местного самоуправления, доктора юридических наук Владимира Мокрого // Социальное партнерство.
2006. № 2 (29). С. 24–29.
11. «Местное» не значит «негосударственное»: На вопросы главного редактора журнала «Социальное партнерство» Николая Мякинника отвечает
председатель Комитета Государственной думы по вопросам местного самоуправления, доктор юридических наук Владимир Мокрый. См.: Социальное
партнерство. 2006. № 2(29). С. 24.
12. См.: Нам И.В. Немецкое самоуправление в Сибири и областничество
(1917–1918 гг) // Российское государство, общество и этнические немцы:
основные этапы и характер взаимоотношений (ХVIII – ХIХ вв). Материалы ХI
Международной научной конференции. М., 1–3 ноября 2006 г.- М., 2007.С.266.
13. См.: Федеральный закон «О национально-культурной автономии». Принят Государственной думой 22 мая 1996 года. Одобрен Советом
Федерации 5 июня 1996 года. (в ред. Федеральных законов от 21.03.2002 N
31–ФЗ, от 10.11.2003 N 136–ФЗ, от 29.06.2004 N 58–ФЗ, от 22.08.2004 N
122–ФЗ, от 30.11.2005 N 146–ФЗ, от 01.12.2007 N 309–ФЗ)
14. http://www.consultant.ru/online/base/?req=doc;base=law;n=73072
15. Пономарев М. Н., заместитель министра регионального развития Российской Федерации. Выступление на парламентских слушаниях //
Материалы парламентских слушаний на тему «О совершенствовании правового регулирования в сфере государственной национальной политики»,
состоявшиеся. 23 апреля 2007 года в Совете Федерации // Аналитический
вестник. 2007. № 17 (334).- Серия: Развитие России. С. 29.
16. См.: Постановление Конституционного суда Российской Федерации
от 3 марта 2004 г. N 5–П по делу о проверке конституционности части третьей
статьи 5 Федерального закона «О национально-культурной автономии» в связи с жалобой граждан А.Х. Дитца и О.А. Шумахер // Российская газета. 2004.
16 марта. № 3429.
17. См.: Пономарев М. Н., заместитель министра регионального развития Российской Федерации. Выступление на парламентских слушаниях. См.:
Материалы парламентских слушаний на тему «О совершенствовании правового регулирования в сфере государственной национальной политики»,
состоявшиеся. 23 апреля 2007 года в Совете Федерации // Аналитический
вестник. 2007. № 17 (334).- Серия: Развитие России. С. 29.
18. Новость от 01.10.2003 (Межрегиональный маркетинговый центр
«Омск-Москва»). http://www.marketcenter.ru/News/News.asp?NewsID=786
8&View=Yes&NewsList =Yes
19. Немцы Поволжья – нетитульный народ на пути согласия, партнерства
и интеграции (роль национально-культурных объединений во взаимодейс-

42

твии власти с обществом). Александр Рейдер, председатель национально
– культурной автономии российских немцев Поволжья Саратовской области,
г. Маркс Саратовской области. http://rusdeu.narod.ru/main/raider1.htm
20. См.: Пономарев М. Н., заместитель министра регионального развития Российской Федерации. Выступление на парламентских слушаниях //
Материалы парламентских слушаний на тему «О совершенствовании правового регулирования в сфере государственной национальной политики»,
состоявшиеся. 23 апреля 2007 года в Совете Федерации // Аналитический
вестник. 2007. № 17 (334). – Серия: Развитие России. С. 29–30.
21. См.: Миронов С. М., Председатель Совета Федерации. Доклад на тему
«О совершенствовании правового регулирования в сфере государственной
национальной политики» // Материалы парламентских слушаний на тему «О
совершенствовании правового регулирования в сфере государственной национальной политики», состоявшиеся. 23 апреля 2007 года в Совете Федерации
// Аналитический вестник. 2007. № 17 (334).- Серия: Развитие России. С. 8.
22. См.: Пономарев М. Н., заместитель министра регионального развития Российской Федерации. Выступление на парламентских слушаниях //
Материалы парламентских слушаний на тему «О совершенствовании правового регулирования в сфере государственной национальной политики»,
состоявшиеся. 23 апреля 2007 года в Совете Федерации // Аналитический
вестник. 2007. № 17 (334). – Серия: Развитие России. С. 30–31.
23. См.: Там же. С. 29.
24. См.: Информационный портал Омской губернии http://www.omskportal.
ru/default.asp?sidFavorites=1&sidObjectType=2&sidObjectValue=17305
25. См.: Официальный сайт Алтайского края, http://www.altairegion22.
ru/rus/territory/ regions/ doushrain/
26. См.: Федеральная целевая программа «Развитие социально-экономического и этнокультурного потенциала российских немцев на 2008–2012
годы».http://www.minregion. ru/WorkItems/DocItem.aspx?DocID=530&PageI
D=148
27. Ассамблея народов России – Специальный доклад Президенту
Российской Федерации: «О национальном самочувствии народов России. О
состоянии и перспективах государственной национальной политики.» Москва
2000 год. http://www.ng.ru/ document/2001–01–30/0_national_policy1.
html
28. http://www.bmw2.ru/novosibirskaya-oblast-nemetskiy.html – 11.12.2007.
29. См.: Пономарев М. Н., заместитель министра регионального развития Российской Федерации. Выступление на парламентских слушаниях. См.:
Материалы парламентских слушаний на тему «О совершенствовании правового регулирования в сфере государственной национальной политики»,
состоявшиеся. 23 апреля 2007 года в Совете Федерации // Аналитический
вестник. 2007. № 17 (334). – Серия: Развитие России. С. 25.
30. См.: Капура М.М., заместитель председателя Комиссии Совета
Федерации по контролю за обеспечением деятельности Совета Федерации,
член Комитета Совета Федерации по правовым и судебным вопросам.
Выступление на парламентских слушаниях. См.: Материалы парламентских
слушаний на тему «О совершенствовании правового регулирования в сфере
государственной национальной политики», состоявшиеся. 23 апреля 2007
года в Совете Федерации // Аналитический вестник. 2007. № 17 (334). –
Серия: Развитие России. С. 43.
31. См.: Галушка В. А. Энгельсский миротворец. Артур Генрихович Карл:
жизнь, политическая деятельность, роль в возрождении культуры российских
немцев. М.: «МСНК-пресс», 2007; Герман А. А. «Если останусь жив…»: Жизнь и
удивительные изломы судьбы российского немца Эдвина Гриба». М.: «МСНКпресс», 2007.

Конференция 2007
САМОИДЕНТИФИКАЦИЯ КАК ОСНОВА САМООРГАНИЗАЦИИ
РОССИЙСКИХ НЕМЦЕВ
В. С. Курске
(Москва)

Система этнической идентичности и типы этнической
самоидентификации российских немцев
Крайне важно, какое определение мы дадим немцам
России, ведь от этого зависят цели, задачи, функции и миссия всех организаций и союзов, работающих в данной сфере. Все это, по сути, является производной от тех требований,
которые мы выдвигаем к понятию «немец». Существует несколько ответов на вопрос «Кто такие российские немцы?», с
ними связаны определенные типы идентичности и стратегии
поведения. Данную проблематику я рассматриваю в контексте современных социологических теорий этничности (примордиализма и конструктивизма) и маргинальности.
Объектом нашего анализа является структура идентичности российских немцев, предметом – типы групповой
самоидентификации российских немцев. В данной докладе
ставится цель – проанализировать возможные типы самоидентификации российских немцев в соответствии с тем,
какие взаимоотношения устанавливаются между группой
российских немцев и их окружением. При этом в качестве
внешнего окружения мы будем рассматривать органы власти и структуры, которые формируют идеологию взаимоотношений «свои – чужие».
В ходе исследования решаются следующие задачи:
1) выявление основных составляющих и структуры идентичности российских немцев;
2) выявление типов самоидентификации российских
немцев;
3) соотнесение конструируемых нами идеальных типов с
информацией, полученной от респондентов.
Говоря о структуре идентичности российских немцев,
выделим два основных блока: внешняя/предписанная
идентичность (навязанная окружением идентификация) и
внутренняя идентичность (восприятие и конструирование
собственного «я»).
Предписанная идентичность конструируется посредством государственной политики, специального социального дискурса и набора бытовых практик. Главными инструментами здесь выступают переписи, СМИ, государственная
политика миграции. Уже опираясь на сконструированную
идентичность, вдвигаются представления о том или ином
«стандартном внешнем виде» представителей этноса российских немцев, их суверенной территории, местах компактного проживания (Родной земле). Существует и обратная
зависимость. На вышеописанные маркеры личность непосредственно повлиять не может.
Внутренняя идентичность опирается лишь на механизм
самоопределения. Дело в том, что в процессе социализации
индивид превращается в личность, усваивая и творчески
перерабатывая из среды те или иные культурные элементы.
На основе ряда сделанных последовательных выборов индивид осуществляет процесс самоидентификации/самоопределения.

Существует блок маркеров, которые зависят как от того,
какие конструкты предлагаются внешней средой/государством, но и от индивидуального выбора и индивидуальной
практики. Сюда входят: язык, религия, бытовая культура,
историческая память. Казалось бы, государство и общество
с помощью стереотипов предписывает российским немцам
владеть немецким как родным, придерживаться западных
вариантов христианства, отличаться в быту аккуратностью
и опрятностью, обладать групповой памятью об основных
событиях истории этноса. Но с другой стороны личный выбор каждого российского немцами в отдельности в каждой
из вышеназванных ситуаций порождает множество вариантов самоидентификации, и не дает возможности вывести
действенный алгоритм определения идентичности российских немцев.
Попробуем типизировать варианты самоидентификации
российских немцев. Но для начала несколько дополнительных замечаний.
В советский период нашей истории гражданам не приходилось особо много задумываться над вопросами этнической идентичности. Государство не предоставляло свободы
выбора и само сортировало и ранжировало свое население
по нациям, народностям и так далее с помощью переписей, паспортной системы (и пятого параграфа всех анкет и
документов), практики прописки и регистрации. Граждане
просто принимали ту идентичность, которую им определяли
властные структуры, мирились и сживались с этими ярлыками. В связи с этим господствовало представление о том, что
этническая идентичность эквивалентна или, во всяком случае, является производной от происхождения, определяется
по «крови и почве». Благодаря этой практике в восприятии
этнических общностей утвердился примордиалистский подход в сталинском его варианте: нации есть расширенные до
огромных пределов рода и племена. С немцами возникла
некоторая сложность: их этническая идентичность предполагала ориентацию на страну исхода (Германию), космополитизм и двойственную идентичность. В связи с этим в
позднем СССР для этой группы населения была выработана
специальная формула: «советские немцы», которая синтезировала этническую принадлежность и гражданский патриотизм, т. е. верность советской Родине. Главным маркером
идентичности было происхождение: немец – это тот, у кого
родители или один из родителей немец. Общесоветская
идентичность стала вторичной составляющей этого «советско-немецкого» кентавра.
Уже в постсоветский период этот подход был подхвачен
и развит политикой правительства ФРГ. Оказалось, что практика в области этнополитики Германии и Советского Союза
были очень схожи. Теперь уже германская сторона задавала
стандарты и образцы этничности советских, а затем россий-

43

Konferenz 2007
ских немцев. К первоначальному принципу происхождения
к середине 1990-х годов добавилось требование культурной компетентности (языковые навыки, бытовые традиции
и т. д.) Российским немцам приходилось теперь прилагать
значительные усилия, чтобы соответствовать требованиям
германской стороны. «Советские немцы» были механически переименованы в «российских». Но основной подход к
определению этноса через систему родства не изменился,
предоставляя Германии возможность считать немцев России
своими соплеменниками, а России – возможность воспринимать их в качестве равноправных граждан.
Таковы внешние факторы. Перейдем же к самим российским немцам. В их среде сформировалось несколько принципиально различных подходов к понятию «российский
немец» или «немец России».
Первая точка зрения, связанная с позицией и работами
А. Г. Вишневского и В. Н. Шайдурова1, утверждает, что существует лишь разрозненная группа индивидов немецкой
национальности на территории России и бывшего СССР: это
немцы-иммигранты, встраивающиеся в принимающее общество и переходящие от статуса чужака к новоприбывшему члену сообщества. Здесь мы, безусловно, сталкиваемся
со стандартной, хорошо изученной проблемой интеграции
мигрантов, маргинальность которых проявляется только на
индивидуальном уровне без того чтобы формировать некую групповую идентичность. По мнению этих авторов, российские немцы не являются реальной группой – это скорее
«общность на бумаге», так как «немцы России вовсе не составляют этнос российских немцев»2. Подтверждением их
точки зрения может служить тот факт, что российские немцы
никогда не проживали в одном географическом ареале, они
формировали массу локальных сообществ. А ныне, проживая дисперсно, они проходят процесс маргинализации и
последующей ассимиляции не в качестве этнической группы, а в большей мере сепаратно (то есть каждый индивид
отдельно). В рамках этого подхода ни о какой самостоятельной культурной ценности идентичности российских немцев
не идет и речи.
С подобной точкой зрения мы столкнулись и в ходе интервьюирования. Некоторые из респондентов указали на то,
что несмотря желание рассмотреть в российских немцах общность, единую группу, они не в силах это сделать:
«Понимаете, я не чувствую, да и не верю в то, что может
существовать такой народ (российские немцы – В. К.).Народ
должен обладать общими чертами, интересами, сходством,
а немцы в России, да и раньше, в Союзе, никак не составляли
целого: немцы Поволжья и немцы Украины – совсем разные,
и по языку и по истории… Единственное, что смешало их воедино – это депортация, но смешав, она вновь разбросала
немцев по стране…» (Женщина, 32 года).
Другой акцент инструментального характера отражен в
следующем отрывке:
«Представители одного народа должны помогать друг
другу, поддерживать. У немцев такого нет… Немец в России
другому немцу в России не брат, не товарищ и не друг… скорее даже – конкурент)»
Если же групповая идентичность формируется, то российские немцы выступают в роли диаспоры (в роли чужака) и
характер их взаимодействия с принимающей стороной объясняется в рамках концепции Левайна. Проиллюстрирую это

44

цитатой из интервью: «Я – немка, для меня это важно… немка,
живущая в России, моя семья имеет долгую историю «вживания», привыкания к российской действительности, прошла
долгий путь приспособления. Но мне кажется этот путь, каждый немец проходил и проходит сам... Конечно, я не такая
немка, как немцы Германии, но я немка! И не важно, где живет немец – в Казахстане, в Сибири или в самой Германии.
Мы единый народ и резать на куски… русские немцы там, казахские немцы… я не собираюсь» (Женщина, 33 года).
Мы рассмотрим этот аспект приложения концепта чужака к идентичности российских немцев в последующих главах
более подробно.
Вторая концепция признает российских немцев отдельным молодым этносом, отличным от близкородственной старонемецкой нации (В. Ф. Баумгертнер3, Г. Г. Вормсбехер4).
Приведем несколько цитат из интервью и статей, иллюстрирующих данную точку зрения:
«О том, что немцы бывшего СССР представляют собой
отдельный этнос свидетельствует сама их история: ведь получили же они признание у центральных властей, получили
Республику Немцев Поволжья, национальные районы, округа, школу, в конце концов. И это не только реверанс в сторону Германии – нет. Это действительно признание их особых
потребностей, и особых заслуг…» (Мужчина, 27 лет).
«Российские немцы переехали в Россию еще до того, как
появилась собственно Германия как единое государство.
Наши предки переселились сюда как гессенцы, пруссаки,
саксонцы, лотарингцы и баварцы, а не как немцы, и уже
тут они слились в единую общность… Точнее их выковала
в одну общность история… в первую очередь депортация»
(Мужчина, 35 лет).
«Русские немцы – самостоятельный народ, мы стоим отдельно, особняком и от русских, и от немцев Германии. У нас
и свой язык, и свои обычая, и праздники… менталитет… все
свое…» (Женщина, 39 лет).
«– Ну, мы и не «чистые» немцы, и не «чистые» русские…
– А как же?
– Мы сами по себе…» (Мужчина, 18 лет).
В рамках данной концепции крайне удачно воплощается видение культуры как синкретичной, но внутриличностный конфликт ее носителей вовсе не является неизбежным.
Здесь мы видим явную попытку вытеснить маргинальность
за счет выработки оригинальной, самобытной групповой
идентичности.
Итак, третий взгляд представлен концепцией «промежуточного этноса», то есть осознанием российских немцев как
специфической этнической группы между немцами и россиянами/русскими. Эта модель поддерживается В. Г. Дицем,
видным представителем немецкой элиты (г. Казань), согласно которой «этнос российских немцев является в настоящее
время реально субэтносом двух (только и одновременно – двух) этносов – германского и русского»5. Этот подход
наиболее ярко иллюстрирует маргинальное положение российских немцев, когда даже выработка групповой идентичности не дает органической целостности. Подчеркивается,
что отличительной их чертой российских немцев является
пограничное (маргинальное) положение между двух миров. Их идентичность определяется либо как «и русские, и
немцы», либо как «не русские и не немцы». Формирование

Конференция 2007
позитивного отношения к своему пограничному статусу восприятие ее как дополнительного ресурса способствует выработке ощущения российскими немцами себя как «моста». Но
в среде российских немцев есть и тип идентичности, который мы трактуем как негативный – «мы заложники отношений русских и немцев, мы – не те и не другие», при этом это
ощущение конфликтности на уровне групповой идентичности переносится и на индивидуальный уровень. То есть каждый российский немец, принимая такой тип идентичности,
вынужден воспроизвести макроконфликт культур и кризис
идентичности на своем внутириличностном уровне – это
своего рода плата за приобщение к группе российских немцев (своего рода ступень социализации).
Подчеркну, что в среде российских немцев наличествуют оба типа групповой маргинальной идентичности: и негативный, и позитивный. Нам представляется ценным такой
источник, как поэтическое творчество российских немцев.
Авторами из этой среды (и прозаиками, и поэтами) отводится значимое место теме идентичности, Родины, памяти,
языка. Этот источник информации может послужить нам в
качестве иллюстративного материала к обеим концепциям. Но в большей мере к модели негативной маргинальной
идентичности: творческая интеллигенция эксплицитно артикулирует внутренний конфликт, противоречивость составляющих идентичность российских немцев элементов. В то же
время бытовые оценки и мнения респондентов несколько
менее эмоционально окрашены.
Приведем несколько высказываний, иллюстрирующих
модель позитивной маргинальности:
«Я не чувствую дискомфорта из-за того, что моя мать немка, а отец русский. Наоборот – это как будто двойной шанс.
Я могу читать и Пушкина, и Гете в оригинале. Нам, русским
немцам, очень повезло» (Мужчина 27 лет).
«Российские немцы сейчас находятся под опекой двух
государств и двух мировых культур: России и Германии. При
этом оба родных языка российских немцев являются мажоритарными (то сеть на них говорит более 100 млн. человек).
Это огромное преимущество…
Мы сочетаем в себе качества обоих народов. Нашей
большой заслугой будет сочетание лучших (а не худших) из
этих качеств»6.
«Российские немцы всегда помогали найти общий язык
народам России и Германии, мы тот мост, который объединяет две страны в культурном, экономическом и политическом плане. Былые обиды надо оставить прошлому и двигаться вперед» (Мужчина, 41 год).
«– Для меня быть российским немцем значит быть «швом».
– В каком смысле?
– Во мне сливаются два народа, их кровь, их прошлое
и их будущее. Я могу смело сказать, что я свой и среди русских, и среди немцев… во всяком случае, русских немцев…
– Как ты думаешь, многие российские немцы с тобой
согласятся?
– Я думаю, что почти все…» (Мужчина, 22 года).
О конфликтной маргинальной идентичности, когда ощущение принадлежности к группе не спасает от кризиса идентичности, а наоборот, обостряет его, говорили мне другие
респонденты:
«Знаете, у меня такое ощущение, что у меня нет корней…
«перекати поле какое-то», не к кому прибиться. Есть такой

народ – российские немцы, а вроде бы и нет такого народа: где его Родина, никто не знает, что с ним делать тоже
<…> Когда я осознала, что я немка… позже сын научил меня
говорить «российская немка»… я почувствовала себя чужой
среди своих, начала искать соплеменников, но оказалось,
что это ощущение ну… половинчатости, никчемности, поиска и… и обиды внутри каждого из нас, каждого российского немца. Мне очень грустно оттого, что мои дети тоже
мечутся между двух огней: они не хотят быть русскими и
не могут быть немцами. Сын у меня активно сотрудничает
с Югендрингом, разными немецкими союзами, но он чувствует тоже самое. Это, во многом, моя вина… Я зачем-то стала воспитывать в них «немецкость», рассказывать об истории нашей семьи, наших предков, нашего народа… Лучше
бы я этого не делала. Лучше бы это все ушло со мной»
(Женщина, 40 лет).
«Мне было немыслимо дискомфортно от ощущения, что
все мы сидим на двух стульях… скорее даже между ними, в
эдаком подвешенном состоянии, готовые сорваться и уехать
и ехать все дальше и дальше. Но от себя не убежишь – свою
раздвоенность между Родиной и Фатерландом, между
матерью и отцом мы теперь будем носить с собой всегда»
(Мужчина, 32 года).
«Мой народ – заложник большой политической игры.
Заложником становится и каждый его представитель. Полем
боя служим мы сами, наши души, наши умы» (Мужчина,
51 год).
Об этом же ощущении болезненной раздвоенности
в многочисленных публикациях и стихотворениях пишет
Елена Зейферт:
«Рот, вмещающий два языка.
Vater, Отче, скажи, чья дочь я?
Точит кирху на дне река…
«Твой удел – терпеть, Russlanddeutsche …».
Две души истомились в груди.
Сердце! Herz! «Иссякает аорта».
Голос! Stimme! «Я слаб и один».
Liebe Heimat! «На карте я стерта»…»
Рассмотрев сложившуюся ситуацию, можно сделать следующие выводы:
– в среде российских немцев существуют различные
типы маргинальной идентичности;
– даже при формировании групповой идентичности в
большинстве случаев она сохраняет свой маргинальный характер: две Родины, два языка, два мира;
– возможна эволюция групповой идентичности (преодоление внутренней конфликтности)
Из выводов следует, что важнейшая задача самоорганизации российских немцев в современных условиях заключается в создании условий для проживания немцев в диаспоре
на территории России. Это своего рода мягкий и цивилизованный вариант интеграции, но не ассимиляции, позволяющий российским немцам выработать непротиворечивую
групповую идентичность. Для реализации этой задачи, как
представляется, необходимо:
– проведение исследований по выяснению численности
и расселения российских немцев;
– качественные социологические исследования и
мониторинги по выяснению потребностей и ожиданий
российских немцев: во избежание неконтролируемого и

45

Konferenz 2007
безосновательного роста надежд и последующего разочарования и апатии;
– индивидуальная реабилитация: помощь в продвижении талантливой молодежи;
– исследование ассимиляционных процессов как формы
накопление социального капитала;
– информационная работа в среде российских немцев.
Этнос должен отличаться более интенсивным информационным общение внутри своих границ, чем за его пределами.
Общение между центрами;
– налаживание диалога на федеральном уровне между
МСНК и ФНКА РН на основе взаимоуважения и раздела
функций;
– превращение национальных районов в территориальные символы российских немцев;

– формирование региональных идентичностей;
– контроль миграционных процессов.

1. См.: Шайдуров В. Н. Российские немцы: сто лет в условиях национального конфликта. – http://www.memo.ru/history/nem/Chapter2.htm–
Дата посещения – 20.04.06
2. Вишневский А. Г. Распад СССР: этнические миграции и проблема диаспор// Общественные науки и современность. – 2000. -№ 3. – С. 115–129.;
3. См.: Доклад Баумгертнера В. Ф. на Внеочередном (объединительном) съезде ФНКА РН. – http://www.astrastar.ru/eiprd/articleview.aspx?id=173
– Дата посещения – 20.04.06.
4. См.: Вормсбехер Г. Г. К проблеме российских немцев http://www.eiprd.
ru/information/doc.php?id_a=1067&id_sec=7 – Дата посещения – 11.06.06.
5. См.: Диц В.Г. Надежды, зарытые в песок (Немецкий вопрос в современной России).- http://www.astrastar.ru/eiprd/articleview.aspx?id=141
– Дата посещения – 15.05.06.
6. Арндт Е. О культуре российских немцев. – http://www.astrastar.ru/
eiprd/articleview.aspx?id=220 – Дата посещения – 15.05.04.

Т. Б. Смирнова
(Омск)

Трансформация этнической культуры, этнической идентичности,
этнической самоидентификации немцев Сибири
в конце XX – начале XXI в.: причины и результаты
За последние десятилетия в этнической культуре и этническом самосознании российских немцев произошли значительные изменения. Последние 15–20 лет можно считать
переломными, поскольку трансформации подверглись все
сферы культуры и идентичности. Частью этой проблемы является поиск ответа на вопрос о том, например, почему одни
элементы культуры сохраняются на протяжении столетий и
почти не меняются, а другие – бесследно исчезают. Или – почему, почти утратив традиционную культуру и родной язык,
немцы не только сохранили этническую идентичность, но в
последние годы наблюдается явный ее рост.
Следует отметить, что в Сибири, на протяжении всего
периода проживания здесь немцев, происходили постоянные изменения этнической общности. Главной причиной
трансформации культуры и идентичности немцев были непрерывные миграции, которые привели к значительным
колебаниям в численности и расселении. Так, численность
немцев в Сибири в конце XIX в. была около пяти с половиной тысяч человек, что составляло 0,3 % немецкого населения Российской Империи и 0,09 % населения Сибири.
Во второй половине XX в. численность немецкого населения Сибири превысила полмиллиона человек, в Западной
Сибири проживало более половины немцев России, во
многих областях немцы находились на втором месте по
численности после русских. Но уже к началу XXI в. немецкое население Сибири сократилось почти вдвое, большие и
процветающие немецкие села почти обезлюдели или полностью изменили свой облик. Причины такого стремительного вначале роста числа немцев в Сибири, а затем – такого
же стремительного сокращения, безусловно, заключаются в
миграционных процессах. Ведущую роль в этих процессах
играли добровольные переселения, депортация и эмигра-

46

ция. Эти факторы и определяли динамику численности немецкого населения в Сибири.
Следует сказать, что этнокультурные процессы у российских немцев Сибири в первые десятилетия после их переселения из Европейской части России были обусловлены
процессами адаптации к местным климатическим условиям
и к жизни в иноэтничной, инокультурной среде. Процессы
адаптации привели к изменениям не только в материальной
культуре. Например, поздняя в Сибири весна, короткое лето
и ранняя холодная осень изменили сельскохозяйственный
календарь, а вместе с ним – и календарную обрядность.
Социальные трансформации российского общества привели к изменению социальной структуры немецкой этнической
общности, роли и функций общины, структуры семьи, семейной обрядности и духовной жизни в целом. Очень большим было влияние на культуру немцев русских сибиряков и
других народов, в непосредственной близости с которыми
проживали немцы. Этнокультурное взаимодействие происходило не только между немцами и другими народами, но
и между различными группами немцев, которые приехали
в Сибирь из самых разных мест. Результатом этого взаимодействия было сложение консолидированных культурных
комплексов, с одновременным сохранением отдельных локальных и конфессиональных особенностей культуры. Эти
культурные комплексы находились в состоянии динамического равновесия (т. е., с одной стороны, они были подвержены изменениям, а с другой – сохраняли устойчивость)
вплоть до конца 1980-х гг.
Изменения, которые происходили до конца 1980-х гг.,
были связаны в основном с процессами урбанизации, распространением массовой культуры и большим влиянием
советских форм культуры, русскоязычных в своей основе.

Конференция 2007
Причиной же устойчивости немецкой культуры было сохранение в Сибири компактных поселений в сельской местности, где существовали возможности для естественного
воспроизводства традиционных форм культуры, то есть традиции передавались из поколения в поколение, воспроизводились в повседневной жизни.
Компактный характер расселения немцев в Сибири сложился еще до депортации, поскольку основными районами
крестьянского переселения были районы вблизи Омска и
Славгорода, это были два основных очага немецкой колонизации Сибири. И потом, на протяжении ХХ в. эти районы
компактного проживания сельского населения сохранялись,
и сохраняются до настоящего времени.
Но характер расселения, сама форма сельских поселений, изменилась еще до начала эмиграции. Так, по переписи 1926 г. в Западной Сибири было зафиксировано
872 населенных пункта с преобладающим немецким населением. Из них 609 – в районе Омска, 223 – на Алтае и 40
– вблизи Новосибирска. Большая часть населенных пунктов вблизи Омска, особенно в северных районах, являлась
хуторами. Так, например, в Тарском округе все 146 немецких населенных пункта были хуторами. Из 277 немецких
населенных пункта Омского округа селами являлись 10,
деревнями – 20, поселками – 39, хуторами – 182 (остальные 26 населенных пунктов обозначены как участки, кордоны, выселки).
Начавшийся в конце 1920-х гг. процесс сселения приводил к тому, что в населенных пунктах стали вместе проживать немцы, относящиеся к разным переселенческим
группам, отличающиеся друг от друга языком, вероисповеданием и локальными особенностями культуры. Так, например, современное село Тельмано Благовещенского района
Алтайского края было образовано из хуторов Узорн, ХохХейм, Бергандта, Лондон, Киснера, Тиричи, Фукса, Фогель.
Часть жителей была переселенцами из Украины, католиками
по вероисповеданию, другая часть – меннонитами, переселившимися из колонии Хох-Хейм Молочановского района
Мелитопольской области. Жители хуторов Тиричи и Лондон
были из Поволжья, лютеранами по вероисповеданию. Было
несколько семей из Воронежской и Уфимской губерний. Так
в колхозе им. Тельмана стали жить немцы, которые происходили из разных мест и говорили на разных диалектах. И
так происходило в большинстве сел Сибири. Нередко при
сселении в населенных пунктах образовывались улицы,
«концы», «углы», т. е. части деревни или села, в которых
проживали разные группы немцев. Следы прежнего деления можно было обнаружить даже в конце ХХ в.: старожилы
рассказывали, что парни дрались между собой, они могли
гулять только с девушками со «своей» стороны, а детей не
пускали играть на другую сторону деревни. Даже колхозы
сначала создавались отдельно, которые объединились только в 1950-е гг.
Депортация 1941 г. привела к многократному увеличению численности немцев в Сибири. Депортированные немцы размещались как в немецких селах, так и в русских, и
в смешанных. Поэтому в результате депортации происходит
увеличение числа немцев в местах прежнего, компактного
проживания. Но, наряду с этим, немцы расселялись и в других районах, поэтому в результате депортации произошло
дисперсное расселение немцев на огромной территории,

своеобразное «распыление» немецкого населения по территории Сибири.
В 1950–60-е гг. основной тенденцией развития поселенческой структуры было продолжающееся снижение числа
поселений, увеличения в них численности населения, и, как
следствие – смешивание разных групп немецкого населения
в результате их совместного проживания. Как и в предвоенные годы, основной причиной этого процесса стали политические решения, на этот раз – решения об укрупнении колхозов и ликвидации неперспективных деревень. Поскольку
хуторов к этому времени уже не существовало, укрупнению
и ликвидации подвергались поселения с числом жителей
менее 100 человек.
Немцы переселялись как в более крупные немецкие
села, так и в села с русским или смешанным населением. То
же самое происходило с украинскими, казахскими, латышскими, чувашскими и т. д. поселениями. Как результат – появление вместо большого количества малодворных поселений, более или менее гомогенных по этническому составу,
поселений крупных, насчитывающих от нескольких сотен до
нескольких тысяч человек. Практически все поселения стали
смешанными в этническом плане, в большей или меньшей
степени, но практически все. Даже в тех поселениях, где
большинство составляли немцы, само немецкое население
являлось гетерогенным по составу.
Так, в Алтайском крае в село Ананьевка были переселены в 1952–1953 гг. жители соседних деревень Гришаевка
и Марковка, они размещались на новой улице села –
Восточной. В 1956 г. были переселены в село Гришковку жители деревень Марковка и Хортицы – они селились на улице,
которая сейчас называется «50 лет Октября», из Степного –
на улице Мира, из Каратала – на улице Новой. В 1950 г. в
село Кусак переселили жителей Самсоновки и Желтенького,
в 1957 г. – жителей из русской деревни Белгородка. В том
же районе, в село Николаевка в 1958 г. были сселены жители из Камышей, Марьяновки, Архиповки, Евстафьевки,
Павловки, Романовки. Жители Камышей и Марьяновки
были поволжскими немцами, остальные – русскими, и сама
Николаевка была русским селом. Немцы поселились на улице Центральной. В селе Протасово в 1953 г. были объединены жители Никольского, Красного Дола, Мирного и Чистого.
В селе Редкая Дубрава, основанном меннонитами, в период укрупнения отдельной улицей поселились католики из
деревни Либенталь. В деревню Шумановка, основанную в
1911 г. меннонитами, сначала переселили жителей окрестных хуторов, затем поселили депортированных поволжских
немцев, затем жителей соседних сел Красное, Архиповка,
Константиновка. Архиповка была русским селом, в Красном
(Клифельде) жили немцы, тоже меннониты, но из другой
материнской колонии, они поселились на улице Титова.
Константиновка (Циммерталь) тоже была немецкой, но там
жили католики с Украины. Шумановка оказалась разделенной на две части, жители которых, по словам старожилов,
между собой даже не общались и «… даже невесту брали со
своей стороны. Если же парень брал девушку с другого конца деревни, то он платил выкуп. А потом все смешались, как
будто соединили две разные жизни».
Село Цветнополье Азовского района было соединено
с находившейся поблизости деревней Поливановкой, где
жили эстонцы. Само немецкое население сформировалось

47

Konferenz 2007
из переселившихся сюда в разные годы поволжских и украинских немцев. Здесь также проживали несколько семей волынских и кавказских немцев. В село переселялись и казахи
из ближайших аулов. Проживание в границах одного поселения привело к появлению большого количества интегративных черт в культуре, языке и в целом, в образе жизни жителей села. Самым ярким примером является празднование
жителями этого села Янова дня, всеми жителями, независимо от этнической принадлежности.
Подобных примеров можно привести огромное количество. Итогом этих процессов являлось то, что, во-первых, резко
сократилось количество сельских населенных пунктов с преобладающим немецким населением. По материалам переписи
1989 г., количество населенных пунктов Западной Сибири, в
которых немцы являлись большинством (более 80 %), составляло 104. Из них, 60 – в Омской области, 41 – в Алтайском
крае, и 3 – в Новосибирской области. Населенных пунктов с
выраженной долей немецкого населения (более 20 %) было
286. Из них, 129 – в Омской области, 91 – в Алтайском крае,
53 – в Новосибирской области, 8 – в Кемеровской области,
4 – в Томской области и 1 – в Тюменской области. Таким образом, в Западной Сибири в 1989 г. насчитывалось 390 сельских населенных пункта, в которых немцы проживали более
или менее компактными группами.
Для сравнения, как уже указывалось выше, в 1926 г. населенных пунктов с преобладающим немецким населением
было 872. В то же время, численность немцев в Западной
Сибири в 1926 г. была 75 тысяч человек, а в 1989 г. –
417 тысяч человек. То есть, численность населения выросла
в 5,5 раза, при том, что количество населенных пунктов, в которых проживали немцы, сократилось более чем в 2 раза, а
количество населенных пунктов с преобладающим немецким
населением – более чем в 8 раз. Это еще раз подтверждает тот факт, что в период с конца 1920-х до конца 1980-х гг.
произошло значительное рассредоточение немецкого населения по территории Западной Сибири и расселение немцев
в смешанных населенных пунктах, где они часто не составляли большинства. Районы компактного расселения немцев
сохраняются, но границы их начинают размываться.
В результате укрупнения поселений резко интенсифицировались процессы стирания локальных различий между
разными группами немцев и процессы внутриэтнической
консолидации. Исключением являлись поселения, сохранившие, в основном в силу своей удаленности, более или
менее однородный в этническом отношении состав населения. По полевым материалам мы можем выделить два поселения, имеющих ярко выраженные локальные, изолированные черты культуры: это с. Литковка Тарского района Омской
области, где на протяжении всего ХХ в. в относительной
изоляции проживали волынские немцы и с. Новоскатовка
Шербакульского района Омской области, где проживали
переселенцы из поволжских колоний Скатовка и Ягодная
Поляна. Кроме того, можно выделить районы с преобладающим немецким населением определенных групп: так,
волынские немцы проживали более или менее компактно,
кроме Тарского района, в Любинском и Горьковском районах Омской области, поволжские немцы – в южных районах
Омской области и отдельными селениями на Алтае, меннониты – компактными группами в Алтайском крае и вдоль
железной дороги от Исилькуля до Татарска.

48

Массовая эмиграция 1990-х гг. привела не только к снижению общей численности немецкого населения в Сибири,
но повлияла и на расселение немцев. Можно совершенно
определенно утверждать, что эмиграция затронула в первую очередь сельские районы. Произошло общее снижение
численности немцев и в городских, и в сельских поселениях,
но убыль сельского населения была большей. Так, если доля
немцев-горожан в 2002 г. по отношению к 1989 г. составила
65 %, а по отношению к 1979 г. – 88 %, то доля сельского
населения составила 52 % по отношению к данным обеих
переписей (данные по Омской области). То есть сельской
немецкое население сократилось в два раза.
Больше всего немцев выехало из Алтайского края и
Омской области, в которых значительно преобладало именно сельское население. Но эмиграция имела для сельских
поселений не только количественные последствия, но и качественные. Эмиграция коренным образом изменила этническую структуру бывших немецких поселений. Практически
не осталось сел, где немцы составляли бы выраженное большинство. В 1989 г. в Западной Сибири таких сел было 104,
в настоящее время немцы в бывших «немецких» поселениях
составляют в лучшем случае около трети всего населения.
Причем, значительная их часть – это не местные уроженцы,
а приезжие из других регионов или Казахстана.
Влияние немцев Казахстана является очень значительным.
Во-первых, почти все семьи переселенцев являются национально-смешанными. Во-вторых, переселенцы практически
не знают немецкого языка. В-третьих, они являются носителями той культуры, которая сформировалась в Казахстане,
со своей спецификой. Поэтому, когда, например, начинаешь
спрашивать о национальной кухне, они называют в качестве
традиционных немецких блюд бешбармак, плов и баурсаки.
И, в-четвертых, мигранты ведут себя совсем не так, как было
принято в данном конкретном селе. И это довольно большая
психологическая проблема.
Очень большие изменения за последние десятилетия
произошли в религиозной жизни. Службы практически
везде проходят на русском языке, и в городе, и в деревне.
Если, допустим, 15 лет назад, службы были повсеместно на
немецком языке, и если кто-то приходил со стороны, то делали перевод проповеди на русский, то теперь службы идут
на русском, а для тех, кто плохо знает русский язык, делают
перевод на немецкий. Но тех, кто русского языка не понимает, уже практически не осталось.
В деревнях, там, где католические и лютеранские общины
еще сохранились, они насчитывают 3–5, редко 10 человек.
Религиозные общины есть в каждой деревне, но повсеместно это общины баптистов. Общин меннонитов за последние
годы осталось две (в селах Солнцевка и Неудачино). Но и
здесь меннониты все больше и больше уступают баптистам.
В Солнцевке, например, в последние годы крещение стали
проводить погружением, как у баптистов, а не окроплением,
как это было раньше. Подавляющее большинство меннонитов посещает баптистские общины. При этом многие продолжают считать себя меннонитами, даже встречается такое
выражение, как «этнические меннониты», т. е. меннониты
по происхождению.
В сфере самоидентификации также произошли значительные изменения. В конце 1980 – начале 1990-х гг., когда был проведен первый массовый этносоциологический

Конференция 2007
опрос немецкого населения Сибири, немцы вообще не называли себя «российскими немцами». Говорили или просто «немцы», или, если хотели подчеркнуть свое отличие от
немцев Германии – «советские немцы». Когда задавался
вопрос о групповой этнической принадлежности, то 45 %
говорили – мы сибирские немцы, 15 % затруднялись, и остальные называли себя украинскими, поволжскими, волынскими немцами и меннонитами. Довольно значительная
часть немцев сохраняла региональное самосознание, связанное уже с российскими регионами. Например, часть поволжских немцев называла себя самарскими или саратовскими немцами. Выходцы с Украины называли себя немцами
житомирскими, запорожскими, херсонскими и т. д. Были
немцы, которые на вопрос о групповой принадлежности, говорили, что они швабы, баварцы, кашубы, ципсеры, фризы,
саксонцы, сохраняя, таким образом, память о месте выхода
предков из европейских государств и земель. Таким образом, самоидентификация осуществлялась немцами на основе места выхода их предков, то есть в соответствии с происхождением.
Через 10 лет, во время проведения повторного этносоциологического опроса, доля немцев, назвавших себя сибирскими немного увеличилась, появились немцы, которые
стали называть себя казахстанскими, до четверти выросло
количество поволжских немцев, потому что приехавшие
из Казахстана часто называют себя поволжскими, остались
группы волынских, украинских немцев и меннонитов, а вот
более мелких групп нет совсем, они за это время как бы растворились в общей массе. Некоторые немцы могут вспомнить, откуда приехали их предки, но они себя с этими группами уже не идентифицируют.
В этих обстоятельствах, когда изменились и условия жизни немцев в Сибири, и сами немцы Сибири, вопрос самоорганизации является одним из самых актуальных.
В принципе, ситуация в Сибири похожа на те процессы,
которые идут в России в целом, но есть и свои особенности.
Также как везде, в Сибири действуют Центры встреч, только
они называются Центрами немецкой культуры, они входят
в систему муниципальных учреждений культуры, есть местные и региональные национально-культурные автономии,
есть отдельные общественные объединения.
В Сибири есть и немецкие национальные районы. Районы
были созданы в 1991 г. на Алтае и в 1992 г. в Омской области. Конечно, часто противники районов говорят о том, что
районы не смогли остановить эмиграцию в Германию и поэтому не выполнили свою главную цель. Но, на наш взгляд,
эта цель была не главной. Районы играют очень большую
роль в развитии этнической культуры, идентичности и образования на немецком языке.
Так, в Азовском районе реализуется модель немецкой
национальной школы. В 1992 г. немецкий язык как родной
преподавался лишь в двух школах. В настоящее время язык
изучается во всех 9 детских садах и в 19 из 23 школ района.
О высокой квалификации азовских педагогов говорит факт
разработки группой учителей района комплекта учебных
пособий по немецкому родному языку для 1–8 классов, которые пользуются большим спросом во всех регионах, где
проживают российские немцы. В 1998 г. коллектив авторов
учебников из сел Цветнополье и Александровка был удостоен премии Правительства России в области образования.

Деятельность по разработке учебников для билигвальной
системы образования в районе продолжается. Подготовлены
к изданию учебники на двуязычной основе по немецкой литературе, по физике, разрабатываются учебники по природоведению и истории российских немцев. В районе развита
система дополнительного образования детей – это 4 учреждения, в которых дети занимаются спортом, туризмом, техническим и художественным творчеством. В районе создан
и активно работает историко-краеведческий музей.
При создании районов предполагалось, что они станут
центрами развития и возрождения культуры российских
немцев. В районах проводятся периодические мероприятия, которые стали уже традиционными. Это фестиваль немецкой культуры «Феникс», эстрадные конкурсы «Ландыш»
и «Рождественская звезда», детский фестиваль «Соловей»,
семинары по немецким обрядам и традициям. Созданы
коллективы (например, театр Алексея Штаера или ансамбль
«Моника»), творчество которых можно назвать образцами
современной культуры российских немцев.
В Азово на базе комитета по культуре был образован
Областной информационно-методический центр культуры
российских немцев при Немецкой национально-культурной
автономии. Он является координирующим центром, который
связывает Азовский район с центрами немецкой культуры в
других районах области и в других регионах. Практически во
всех селах районов созданы сельские музеи. В Омске выходит информационно-методический бюллетень «Культура»,
в котором печатаются научные и научно-популярные статьи,
мемуары, методические материалы для работников культуры. В методическом плане районы работают на всю Сибирь.
Они действительно стали координационными центрами работы по сохранению и развитию национальной культуры.
В последние годы отмечается еще одна тенденция – это централизация немецких общественных объединений. Год назад
была создана Ассоциация немцев Сибири (Межрегиональная
ассоциация общественных объединений немцев Сибири). В
Ассоциацию входят общественные объединения из Барнаула,
Новосибирска, Омска, Томска, Тюмени, Красноярска, Читы,
Хабаровска, национальных районов. Ассоциации всего год,
за это время решались организационные и правовые вопросы, была разработана Концепция этнокультурного развития немцев Сибири. В соответствие с этой Концепцией была
разработана конкретная программа действий на ближайшие
годы, в которой следующие планы: открытие образовательного центра немцев Сибири; создание общественного фонда «Возрождение и развитие»; системное проведение фестивалей, в частности, во второй половине 2008 г. в Томске
решено провести 2-й фестиваль культуры немцев Сибири;
проведение проблемных круглых столов, в октябре 2008 г. в
Новосибирске пройдет круглый стол «Немцы Сибири: современное положение и перспективы развития»; создание научного общества немцев Сибири.
В составе Ассоциации работают 4 комиссии – молодежная, по культуре, по науке и образованию и по сотрудничеству
с организациями в Германии. И, в частности, решено создать
представительство Ассоциации в Германии. Председателем
Ассоциации является В. В. Эйхвальд, а председательство в
Совете Ассоциации каждый год передается какому-либо
региону, сейчас – от Алтайского края полномочия переданы
Красноярскому краю.

49

Konferenz 2007
Ассоциацией был принят «Этический кодекс», согласно
которому признано недопустимым использование своей деятельности в Ассоциации с целью извлечения политической
или финансовой выгоды. И также в этом кодексе особо выделено такое качество, как уважение прав и достоинства всех людей, вне зависимости от языка, религиозной и национальной
принадлежности.
Несмотря на то, что эмиграция в Германию является в
последнее десятилетие едва ли не определяющим фактором

этнического развития российских немцев, численность их и
в России, и в Сибири остается большой. Немцы находятся на
15 месте по численности среди народов России. Они занимают
8 место в Тюменской области, 4 место в Кемеровской, Омской
и Томской областях и, по-прежнему, второе место в Алтайском
крае и Новосибирской области. Поэтому вопрос самоорганизации российских немцев является одним из самых актуальных,
процессы самоорганизации оказывают безусловное влияние
на развитие этнической культуры и этнической идентичности.

Л. И. Москалюк
(Барнаул)

Сохранение языка, традиционной культуры и проблема
самоидентификации российских немцев
В Алтайском крае до настоящего времени сохранились
относительно «старые» поселениях, так называемые «дочерние колонии», в которых до сих пор, несмотря на массовую
эмиграцию 90-х годов ХХ века, значительную часть составляет немецкоязычное население.
На Алтае сложилась комплексная ситуация, в которой
часть этнических немцев, проживая компактными группами
и, образуя языковые острова, сохранили немецкий диалект
и считают его своим родным языком, одновременно вторым
родным языком для подавляющего большинства из них стал
русский, которым почти все они владеют свободно. Часть
этнических немцев утратила по ряду причин диалект, перейдя полностью на русский язык. При этом различные факторы, такие как место рождения и проживания, первичная
и вторичная социализация, тип семьи, профессиональная
деятельность, конфессиональная принадлежность оказывают решающее влияние на самоидентификацию российских
немцев и определяют степень сохранения немецкого языка
и культуры1.
Большое значение для сохранения немецких диалектов
и культуры немецкого этноса играет наличие такого государственного образования как Немецкий национальный район.
Пока у немецкого национального меньшинства имеется
возможность компактного проживания, остается и возможность сохранить свой язык и культуру, оказывая сопротивление воздействию иноязычного окружения. Относительная
географическая и религиозная изоляция, а также в определенной мере наличие в регионе государственных институтов, вносящих определенный вклад в повышение языковой компетенции у этнических немцев и расширение сферы
использования немецкого языка (школы с преподаванием
немецкого по расширенной программе, радиовещание на
немецком языке, печатные средства массовой информации,
культурные общества и центры и т. д.), способствуют сохранению самобытности традиционных обрядов российских
немцев на Алтае.
Культура народа складывается в зависимости от совокупности условий, среди которых этот народ существовал2.
Развитие языка и изменения культуры этноса определяют как
внутренние, так и внешние факторы их развития. Причина
этих изменений зависит, как правило, от изменений, про-

50

изошедших в хозяйственном и культурном укладе жизни,
является результатом изменения общественной культуры и
идеологии3. Культура российских немцев складывалась в
процессе лишений и тяжелой борьбы за существование.
Важную роль играет в жизни российских немцев язык,
который их предки привезли с собой при переселении в
Россию и который они сохраняют уже более 200 лет в иноязычном окружении. Постепенно, сначала в материнских,
а затем путем дальнейшего смешения в ранних дочерних
колониях в европейской части России, складываются новые
смешанные диалекты на базе уже ранее сложившихся. При
переселении в Сибирь продолжались подобные процессы
смешения, но подвергающиеся смешению говоры были
уже более однородными, чем говоры первых переселенцев
из Германии. Тем не менее прошло много лет пока единый
говор сложился в каждом из основанных в начале 20 века
немецких селах на Алтае. Это связано с тем, что в большинстве новых сел поселились переселенцы из разных сел
Поволжья и Украины, так, с. Подсосново, основали переселенцы из сел Денгоф, Бальцер, Боаро, Куттер и др., первые
жители села говорили на сходных, но отличающихся друг
от друга диалектах.
Основным критерием при образовании новых поселений была конфессиональная принадлежность. На территории Немецкого национального района Томской губернии,
который был основан в 1927 году, было 8 евангелических поселений, которые основали выходцы из Поволжья и
Украины, 5 католических (основатели в основном переселенцы из Украины), 38 меннонитских поселений (подавляющее большинство переселенцы из старых (Хортица) и новых
(Молочная) колоний Украины). В настоящее время во вновь
созданном Немецком национальном районе представлены
смешанные говоры с гессенской основой в селах Подсосново
и Камыши, основанные переселенцами с Поволжья евангелического вероисповедания, смешанный говор с южнофранкской основой переселенцев из Украины евангелического
вероисповедания в с. Красноармейское, нижненемецкие говоры переселенцев-меннонитов из Украины в селах Орлово,
Протасово, Александровское, Полевое, Гришковка, Лесное,
Дворское, Редкая Дубрава, Кусак, Дегтярка, Шумановка,
смешанный говор, ориентированный на южнонемецкий

Конференция 2007
ареал, с признаками пфальцских и швабских говоров переселенцев из Украины католического вероисповедания в селах
Шумановка, Редкая Дубрава и Дегтярка, в которые при укрупнении сел переселились жители бывших сел Константиновка,
Отрадное, Кругленькое и Малинское, смешанный средненемецкий говор с пфальцской основой и восточносредненемецкий говор переселенцев Поволжья евангелического
вероисповедания в с. Кусак, в которое переселились жители
сел Желтенькое и Самсоновка.
Каждый из вышеназванных говоров отличается как фонетическими и морфологическими особенностями, так и
особенностями лексики. Разные слова используются для названия одних и тех же предметов или явлений.
нем. лит.
язык

Константиновка

Подсосново

Самсоновка

Красноармейка

Кусак

Vater

tade

pabe

pa

pape

pa

Großmutter

mota

moder

krosma

mota

euma

Tante

poas

wees

tande

paas

tonte

Pferd

koal

kaul

feert

pfeat

pied

Hahn

kikla

kigel

hahne

hahne

huhn

kahl

plut

platt

kahl

plut

kuhl

weinen

heila

kroine

haile

haile

rohre

nach Hause

houm

zu haus

zu haus

ham

ne hüs

Fangen

pumeis

fangjes

fangen

eihole

jripas

Говоры российских немцев богаты выражениями, которые уже частично исчезли из языка немцев Германии.
Традиционная лексика, образуя ядро лексикона, представляет собой своего рода замкнутую подсистему, наиболее устойчивую и сравнительно хорошо сохранившуюся в немецких диалектах. Одной из основных черт этого слоя лексики
является сохранение архаических элементов.
Некоторые лексические единицы характеризуются сохранением архаической формы как на исторической родине, так
и в островных немецких говорах. Так, старые формы дуаля,
личного местоимения двойственного числа и соответствующего притяжательного местоимения, широко употребляются
в современных баварских диалектах и севернобаварском
говоре с.Ямбург Алтайского края, вытеснив форму множественного числа: es „ihr”, enk „euch“, enkene „ihre“, то
есть, изменив значение. Старая форма средневерхненемецкого слова gotmuoter Gede „Patin“ и встречающееся в
пфальцских и гессенских диалектах современной Германии
petter (лат. patrinus „Pate“) представлены в южнонемецких
говорах Алтайского края: kedl, ketpas „Patin», petrich, ketfeta
„Pate”. В средневерхненемецких говорах им соответствуют
wesje и federje. Существительное Base и его средненемецкий вариант Wase сохранили в островных говорах устаревшее в настоящее время на территории Германии значение
„Vatersschwester, Tante“. Устаревшее на территории Германии
нем. momtje (mhd. muome „Muttersschwester, Tante“) употребляется как фамильярное обращение в нижненемецких
говорах на Алтае.
В словарный состав островных говоров входят слова,
которые на исторической родине встречаются только в исторических памятниках. В островных немецких говорах они
активно употребляются. Это дает основание утверждать,
что слово использовалось во время переселения. Так, слово
foom („Schaum” mhd. veim) является устаревшим в Пфальце,
но входит в активный словарный запас диалектоносителей
на Алтае, образуя сложные слова: foomlefel „Schaumlöffel”.

Существительное schnerche „Schwiegertochter“, не представленное в настоящее время ни в литературном немецком языке, ни в немецких диалектах на территории Германии, сохранило свою старую форму и значение в островных говорах.
Изоляция от основного языкового коллектива и длительное замкнутое существование в сельской местности способствовали консервации архаических элементов в лексико-семантической системе островных немецких говоров, а
сопоставление с диалектами исходных языковых ареалов
дает возможность проследить развитие каждой из систем.
Наряду с сохранением архаических лексических единиц следует отметить наличие немецких новообразований,
которые появились в период проживания немцев на территории России, напр.: Briefsack – Briefumschlag, Riechwasser –
Parfüm и др.
Изменился не только язык российских немцев, но и их
традиции. Для современного периода характерно как сохранение традиционных элементов обрядности и духовной
культуры немцев, так и заимствование элементов обрядности у окружающего населения, что объясняется длительным
проживанием немцев в соседстве с иноэтническим (прежде
всего русским) населением. Постепенное разрушение традиционной локальной замкнутости немецких сел в Сибири
не могли не повлечь за собой включение в культуру российских немцев элементов, присущих культурам соседних народов. Заимствование, происходило естественным путем в
результате межэтнических контактов, при этом заимствованные элементы адаптировались и трансформировались.
Материалы лигвокультурологического обследования сельского немецкого населения Алтайского края 2006–2007 гг.
содержат данные, позволяющие судить о реальном бытовании традиционных праздников. Большинство опрошенных
отождествляют традиционные и религиозные праздники.
Сохранение религиозных праздников еще раз подтверждает точку зрения о том, что именно религия является хранительницей национальной самобытности и культуры российских немцев.
Приверженность к религиозным праздникам рассматривается российскими немцами как неотъемлемая черта традиционного национального образа жизни. При этом каждая
конфессиональная группа сохраняет свои особенности культуры. Даже в селах, где проживают представители разных
конфессий, устранение различий, характеризующих культуру немецких переселенцев, не наблюдается4. Переселенцы
сохранили множество своеобразных, вывезенных еще из
Германии обычаев. В качестве примера могут служить самобытные традиции при праздновании Рождества. В селах, основанных меннонитами, непосредственно накануне
Рождества, 24 декабря большое значение имели процедуры,
носившие очистительный характер. В этот день все члены семьи должны были тщательно вымыться. Ближе к обеду растапливали баню (ne banj). Слово баня было заимствовано из
русского языка, но произошла его полная ассимиляция. В тот
же день вечером перед сном дети ставили под елку тарелки,
чтобы немецкий Дед Мороз (Wiehnachtsonkel) положил туда
подарки (jeschentje). Чаще всего тарелки наполняли различными сладостями (seutet), которые родители покупали
заранее. Утром после получения подарков вся семья шла в
молельный дом (biebelshüs). Там взрослые и дети пели песни
и рассказывали стихи, восхваляя рождение Иисуса Христа.

51

Konferenz 2007
Рождественский обед (wiehnachtsmjadach) проходил у дедушки и бабушки, самых старших в семье. Пока собиралась
вся семья все по очереди подходили к бабушке и дедушке
и поздравляли их с праздником. Дети рассказывали, приготовленные для Винахтсонкеля стихи и песни, это была
репетиция перед появлением самого Винахтсонкеля. Затем
приходил Винахтсонкеля и спрашивал детей, кто в прошлом
году вел себя хорошо, а кто плохо. Те, кто плохо себя вел,
получали прутьями (rute) по рукам, но плохих, как правило,
не было. Дети рассказывали стихи, пели песни и получали
подарки: бусы (krale), куклы (pop), бичи (knute) и др. Часто
Винахтсонкеля дарил детям открытки (belda), на них были
написаны стихи, которые дети должны были выучить к следующему Рождеству. К рождественскому обеду обычно готовили рис с корицей, вареное и жареное мясо, кисель из
сушеных яблок (opelmeus) и булочки (tweubacks).
В селах, основанных немцами-католиками, в канун Рождества (Wjainachta) также устанавливали и всей семьей украшали елку. 24 декабря все с нетерпением ждали вечера.
Каждый ребенок учил стихотворение, чтобы рассказать его
необычным гостям, которые должны были прийти вечером.
Этими гостями были Krischkindel и Pelznickel. Кристкиндель
наряжали в белое платье, на голову надевали сито, украшенное цветами, сделанными из перьев и бумаги. Лицо
было покрыто вуалью из тюли, чтобы дети не узнали, кто это.
В руках у девушки был прут, украшенный цветами и разноцветными лентами, и корзинка для подарков. Пельцникель
был одет в черную шубу и шапку. Лицо было намазано углем
и сажей. В руках у юноши была цепь, которой он звенел, чтобы пугать непослушных детей.
Вечером дети сидели за столом, когда приходила Кристкиндель, она говорила: Pitte, pitte peda «Помолись» и дети
рассказывали стихи. Девочки говорили: Krischkindel hop,
pring ma e pop. Мальчики говорили: Krischkindel faul, pring ma
en kaul. После молитвы дети получали подарки. Пельцникеля
звали в дом только к непослушным детям. Он ругал непослушных детей, гремел цепью, заставлял их кусать цепь. Дети
боялись его и обещали, что впредь будут слушаться своих
родителей.
В селах, основанных немцами евангелического вероисповедания, в канун Рождества (Weunachte) устанавливалась
и украшалась елка (Weunachtspoom). К вечеру 24 декабря каждый ребенок учил наизусть стихотворение для гостей, которых с нетерпением ожидали. Это были Кристкинд
(Kristkind) и Рупрехт (Ruprich). Кристкинд – это красивая
девушка в белом одеянии, со шляпой и вуалью, которая
покрывала лицо. У Кристкинд в руках была корзинка с конфетами, которые она раздавала детям, после того как они
ей рассказывали стихи. Рупрехт был одет в темную одежду,
ему приклеивали бороду и усы. Он носил с собой длинную
цепь и головку лука. Если оказывалось, что дети себя плохо
вели, то они должны были откусить от головки лука. Когда
необычные гости уходили, вся семья садилась ужинать. К
рождественскому обеду готовили обычно фаршированную
рисом курицу или рыбу. На десерт подавался пирог с вареньем и, посыпанный крошками из теста. После 12.00 по улицам начинали ходить ряженые. Они налетали на прохожих и
кормили их луком, но никто на это не обижался. И, выходя
вечером из дома, всегда брали с собой головку лука, вдруг
удастся кого-нибудь им накормить.

52

А 25 декабря вся семья проверяла, что лежит под елкой.
И для каждого члена семьи там лежали подарки.
В немецких селах сохранился до настоящего времени обычай калядования на Новый год. Дети обходят всех
родственников, друзей семьи и рассказывают веселые
стихи. В католических селах обязательно нужно зайти к
крестным:
Seh ich s Kamilja roucha,
fang ich o zu ljoafa,
ljoaf ich pis ins Petrichs Hous,
winsch ich ma en Ruwel rous.
В евангелических селах дети высказывают пожелания на
своем диалекте:
Aier Pudel hot mich kepisse,
hot mich ti kons Hous furisse,
hin un hja un tort,
unich zehn Ruwel keh ich net fort.
По улицам меннонитских деревень в новогоднюю ночь
тоже бродят ряженые и заходя в дом читают шуточные четверостишья:
Etj sach dem Schorschteun ruke,
etj west ok wout jemuke
scheune Nihjaschkuke.
Jiw ji me eune,
dann bliew etj schtune,
jiew ji mi tweu,
dann fang etj on tu gune.
Jiew ji mi dreu,
en foija en fiev,
dann wjansch etj junt
dem Hemmel Redj.
Наряду с сохранением обрядов и обычаев, принесенных предками со старой родины, закрепленных коллективной традицией в памяти носителей культуры и сохраненными в кругу семьи, произошло заимствование отдельных
элементов культуры русского населения. Если на Рождество
к немцам приходят немецкие, то на Новый год по селу бродят Дед Мороз и Снегурочка. Традиционным новогодним
блюдом немцев является не только немецкий суп-лапша
(Nudelsup), но и русские пельмени, а кулич-паска является
обязательным атрибутом при праздновании пасхи (Oustra,
Eustra, Oschtra). Немецкий праздник Kirchweihe, сохранив
многие черты трансформировался в праздник Урожая,
российские немцы не празднуют Kirmes, но празднуют
«Проводы зимы».
Постепенно складываются новые черты культуры российских немцев, основывающиеся на общепринятых в данном
коллективе на данном отрезке времени, одновременно закрепляющие традиционные элементы исторической культуры и отражающие происходящие в ней новые активные
процессы.

1. См.:Москалюк Л.И. Социолингвистические аспекты речевого поведения российских немцев в условиях билингвизма. Барнаул, 2000. 166 с.
2. См.: Дитц Я. История поволжских немцев-колонистов. М.: Готика,
1997. С.377.
3. См.: Жигульский К. Праздник и культура. М.: Прогресс, 1985. С.92.
4. См.: Иларионова Т. С. Этническая группа: генезис и проблемы самоидентификации (теория диаспоры). М.: Нойес Лебен, 1994. С. 300.

Конференция 2007
Е. И. Зейферт
(Караганда)

Современная литература российских немцев
как фактор самоидентификации
Литература имеет широкий диапазон возможностей выражения проблем самоидентификации – от прямого, вербального их обозначения до косвенного отражения через
категории ментального свойства (к примеру, жанр).
Писатели – российские немцы – явление, не вполне осознанное научной мыслью. Сложность определения их контингента обусловлена неоднозначностью идентификации
российских немцев.
На трудность проблемы идентификации российских
немцев указывают, к примеру, составители энциклопедии
«Немцы России»: «Отбор биографических статей был осложнен отсутствием четких критериев «немецкости», размытостью самого понятия «немец», «немцы», имевшей место в
российской традиции, в частности, смешением конфессионального и национального принципов идентификации и самоидентификации человека»1.
Вызывает разночтения сам термин «российские немцы».
Имеются два самоназвания исследуемого этноса – «российские немцы» (калька с немецкого «die Russlanddeutsche») и
«русские немцы». Второй этноним встречается значительно
реже, чем первый, хотя и обнаруживается не только в художественных, публицистических, эпистолярных источниках,
принадлежащих российским немцам, но и в отдельных энциклопедиях (см., к примеру: «…в последнее время они часто
называют себя «русские немцы» независимо от того, в каком
государстве бывшего СССР проживают»2). Более традиционным стало название «российские немцы». На немецком языке
иногда встречается выражение Deutschrussen (А. Шваб).
В подтверждение расширительного понимания термина
«российские немцы» приведем мнение ученого, критика и
писателя-российского немца Г. Бельгера: «Кажется, мне необходимо напомнить <…>, что под названием «российские
немцы» имеются в виду вовсе не немцы, обитающие на
территории России, а вообще весь этнос, который некогда
был закамуфлирован под идеологическое клише «советские немцы» и разметен державной волей по всем городам
и весям нынешнего несуразного Содружества Независимых
Государств. Наши предки были – большей частью – и географически, и этнически – руссланддойче, и хотя мы – их потомки – теперь проживаем в России, Казахстане, Кыргызстане,
Узбекистане, Украине, Германии и т. д., все равно являемся
«российскими немцами»3. Подобной позиции придерживаются и составители энциклопедии «Немцы России»:
«Учитывая сложность самих понятий «немцы России»,
«российские немцы», Редакционная коллегия и участники
проекта исходили из того, что в энциклопедии необходимо отразить деятельность немцев, живших на территории
Российской империи, СССР и живущих ныне в Российской
Федерации, Украине, Казахстане, других странах СНГ»4.
Энциклопедия «Немцы России» не рассматривает историю
этнических немцев Прибалтики, Польши, Финляндии.
Литература российских немцев в ее вершинных и массовых проявлениях требует внимательного, разностороннего

изучения. Важность ее исследования усилена сложностью
проблемы соотношения национального и межнационального в литературе.
Оговорим специфику российских немцев как литературной группы, обращая особое внимание на период второй
половины XX в.
Несмотря на вызванную политическими причинами географическую разделенность, российские немцы второй половины XX – начала XXI вв. создали единую литературу. Ее
отличает сложное ментальное мирочувствование, особое
мотивное поле – отражение тем депортации, трудармии,
войны, эмиграции. Политическая судьба сделала российских
немцев субкультурным народом. Г. Бельгер заявляет даже о
геттоизированности российских немцев в Германии5.
Преобладающий массовый характер российско-немецкой литературы свидетельствует о стремлении интеллигенции сохранить этнос в младших поколениях, используя
воспитательную силу поэзии, а также о необходимости отражения на бумаге тягот, выпавших на долю народа, и путей
их преодоления.
Писатели-российские немцы, в подавляющем большинстве, – билингвы. Вслед за В. Бадиковым следует уточнить понятие «художественный билингвизм», который «предполагает прежде всего владение двумя языками в эстетическом,
творческом плане, хотя на практике мы нередко имеем по
крайней мере два типа: неполное (одностороннее) двуязычие и полное (двустороннее)»6. В первом случае литератор,
хотя и знает два языка, использует для собственного творчества один из них, обращаясь ко второму лишь в переводах
с него. Дополним, что знание языков может быть здесь разноуровневым – например, совершенное или беглое, но все
же не совершенное владение вторым языком.
В российско-немецкой литературной среде выделяются
следующие виды использования языка в творчестве.
1. Полное (двустороннее) двуязычие. Ярким примером
служит литературное и критическое творчество К. Эрлиха.
Приведу цитаты из переписки с ним: «Даже запамятовал, писал
я очерк о Сулейменове на русском или немецком. Оба языка у
меня рабочие, так что иногда даже не помню, на каком языке та или иная вещь написана»; «русским и немецким владею
примерно одинаково; у меня выбор языка зависит от темы, о
которой пишу, или от аудитории, на которую рассчитываю»7.
Могут быть заметны различия в немецкоязычном и русскоязычном творчестве одного автора. Так, на наш взгляд,
стихи крупного российско-немецкого поэта В. Шнитке на немецком языке написаны более сложным стилем и в большей
степени насыщены философской проблематикой, чем стихи
на русском языке; наблюдаются отличия в хронотопе немецкоязычной и русскоязычной лирики Шнитке.
2. Неполное (одностороннее) двуязычие.
2.1. Писатель пишет преимущественно на немецком языке, владея русским языком и переводя с русского на немецкий (И. Варкентин).

53

Konferenz 2007
2.2. Писатель использует в своем творчестве русский
язык, зная немецкий язык и прибегая к нему в переводах с
немецкого на русский (Р. Лейнонен).
3. Одноязычие.
3.1. Автор использует в своем творчестве только русский
язык (О. Берггольц), не в совершенстве владея (не владея)
немецким.
3.2. Автор пишет только на немецком языке (Н. Дэз), не в
совершенстве владея (не владея) русским.
Советский поэт О. Берггольц, как известно, жила в сугубо
русскоязычной среде. Н. Дэз с 1947 года живет в Германии,
чем и вызвана ассимиляция ее знания русского языка немецким.
Творчество автора может эволюционировать, к примеру, от
третьего типа ко второму и даже к первому (или регрессивно –
от первого типа ко второму). Так, русскоязычный автор В. Гесс,
поставив перед собой цель овладения немецким языком, в
2002 году предпринял попытку перевода немецких авторов
(К. Брентано и др.). Эмигрировав в 2004 г. из СНГ (Уфа) в
Германию (Кассель), через время В. Гесс под влиянием немецкой среды, возможно, сделает шаг к первому типу – полному художественному билингвизму, хотя инерция творческого
мышления в подобных случаях может быть сильна.
В большинстве случаев российские немцы владеют,
порой в разной степени, русским и немецким языками.
Представители старшего поколения сохраняют в творчестве немецкий язык. Новое поколение российских немцев,
выросшее в СНГ или в Германии, нередко проявляет знание
одного языка – соответственно русского или немецкого, хотя
и интересуется вторым «родным» языком. Русско-немецкий
билингвизм – органичная составляющая российско-немецкой идентификации, что показывает среднее поколение, нередко владеющее двумя языками.
Особую группу должны составлять писатели смешанных
кровей – полунемец-полуеврей В. Шнитке, полунемец-полурусский В. Гесс, полунемец-полулатыш О. Пладерс, полунемец-полуфинн Р. Лейнонен, немец-русский-украинец
А. Шмидт и др.
Л. Вебер, отец которого – этнический немец, а мать – наполовину гречанка, наполовину русская, с 1991 г. живет в
Греции. Стихи он пишет на русском и греческом языках.
Большинство смешанных российско-немецких писателей сочетают в себе немецкую и русскую кровь.
В творчестве подобных авторов обнаруживаются следы
интереса к национальностям, соединенным в их генетическом коде. Поэты создают описания своих сложных родословных, как, например, А. Шмидт:
КУСТ ГОВОРЯЩИЙ
Трохи я
Атрохов – фамилия матери,
А по отцу – немцу – Шмидт,
А по бабке – Вебер – уже ничего, только ветер
Над маленьким холмиком шумит.
А по другой – украинке – Горькавый –
Здесь в степи –
Ворон картавый,
Да полынный привкус горький,
Да колыханье ковыльных вый.
Вот сколько веток-ветвей – крови моей,

54

Целый куст – и не перекати-поле,
А тот
Горящий,
Глаголящий,
Говорящий.
Характерно сочувствие нациям, смешанным в крови.
Р. Лейнонен, имеющий немецкие и финские корни и воевавший в 1939 г. в финской армии Отто Куусинена, в балладе «Матери», изображая призыв советского новобранца на
финскую войну, дает неожиданный ракурс: «Пушки и люди
на запад уходят // Финских сынов убивать…» (полужирный
шрифт Р. Лейнонена. – Е. З.), неоднократно касается финской тематики в документальном повествовании «Жизнь на
полустанке». Среди писателей данной категории возможно
проявление плюралингвизма.
Многочисленные факты указывают на особую, чаще
двументальную природу творчества российских немцев.
Распределим проявления самоидентификации в литературе
российских немцев по типам.
I. В первую очередь, это прямые авторские заявления.
По мнению ряда российско-немецких литераторов
(В. Гагин, И. Гергенредер, Н. Рунде и др.) российские немцы
являются самостоятельным этносом.
Обратимся к цитатам. Известный российско-немецкий
шансонье В. Гагин заявляет: «Я по национальности российский немец. Не немец. Я российский немец. Я считаю, что такая национальность существует»8. Романист И. Гергенредер
на вопрос: «Считаете ли вы российских немцев самостоятельным этносом, возникшим под влиянием истории?» – отвечает: «У меня нет в этом сомнений»9. Поэт, автор произведений для детей Н. Рунде на этот же вопрос дает следующий
ответ: «Да. Несомненно. Достаточно беглого взгляда на историю российских немцев, чтобы прийти к такому выводу. Я
опираюсь в своих выводах и на исследование выдающегося
историка и этнолога Льва Николаевича Гумилева «Этногенез
и биосфера земли». Особо интересны статьи «Этнический
стереотип поведения», «Пассионарное напряжение». Это
тема отдельного большого разговора»10.
Приведем фрагменты интервью корреспондента газеты «Европа-Экспресс» с российско-немецким писателем
В. Вебером:
«– Какой культуры Вы, дитя?
– Немецко-русской или, если хотите, русско-немецкой:
я немецкое и русское в себе не разделяю, они во мне слиты.
Тем более что между ними много общего...
– Немецкое и русское начало в Вас – это «счастливый
брак» или все же «брак по расчету»?
– Не знаю, счастливый ли, но явно не по расчету. Какой
тут расчет, когда судьба сама вмешивается? Во мне изначально жило немецкое чувство. Что это такое, почему жило – не
знаю. Сколько себя помню, всегда чувствовал себя немцем.
При этом рос в атмосфере городка во Владимирской области – а более русскую атмосферу трудно себе представить –
и, естественно, впитал в себя это русское, оно мне так же
близко, как и немецкое. Мне кажется, я очень хорошо чувствую русского человека. Да я, собственно, им и сформирован. Но была семья, типичная, настоящая немецкая семья,
мои чудесные родители, давшие мне воспитание, образование»11.

Конференция 2007
Богата ментальными характеристиками документальная
проза Р. Лейнонена «Жизнь на полустанке». Писатель отмечает, что в родительском доме говорили на немецком и русском языках, ребенком его водили в лютеранскую церковь,
немецкая родня прививала страсть к восприятию немецких
книг, читая ребенку вслух («…в подлиннике я прослушал
романы Рудольфа Херцога, Марлит, Хофмана, Гангхофера,
Келлермана, Зудермана, Штраца, многие из которых сейчас
уже нигде не найдешь…»). Мать-немка и ее сестры общались
с детьми на немецком языке, дети же чаще отвечали им порусски. Интересен пассаж о том, как представлял свою национальную принадлежность подросток Лейнонен: «Поскольку
отец мой был финном, мать немкой, а сам я родился и рос
среди русских, я в детстве решил, что национальности у меня
нет (полужирный шрифт и разрядка Р. Лейнонена. – Е. З.).
Предполагалось, что при получении паспорта в графе «национальность» я сделаю прочерк…». Однако при непосредственном участии немецкой родни в паспорте Лейнонена
была поставлена национальность «немец»12. В книге «Путь в
ничто по шпалам отечества. Публицистика» в статье «И снова
о немцах России» Р. Лейнонен в положительном ключе пишет о сугубо интернациональном характере своего детского
восприятия мира, миролюбивых взаимоотношениях людей
разных национальностей и горько обвиняет сталинскую политику в разжигании национальной розни13. В этой же книге
в эссе-письме «Чужестранцы без родины» писатель задается
вопросом идентификации российско-немецких переселенцев: «Я один из тех, кто нашел в Германии прибежище. Кто
же мы такие, тысячи и тысячи, которые сплошным потоком
со всех сторон света стремимся в Германию? Мы, которые
потеряли веру в справедливость и правду. Мы, которые стали чужаками в своей стране и останемся чужими и здесь…
Кто я такой, Роберт Лейнонен, немец с финской фамилией,
проклятый «фашист» в России, «русак» здесь, в Германии?
Кто мы, российские немцы, что мы ищем здесь, на Родине
наших предков?»14. Сами факты подобных вопросов, беспрестанных попыток самоидентификации, характерных для
российских немцев, указывают на сложность и неоднородность их национального самосознания.
Литераторы других национальностей также обращают
внимание на полиментальность российских немцев (см.,
к примеру, стихотворение казашки Д. Сагнай «На картину
В. Эйферта «Автопортрет в шапке» и др.).
Отдельные российско-немецкие писатели заявляют
о своей принадлежности сугубо к русской или немецкой
культуре. К примеру, известный поэт советского периода
О. Берггольц связывала свое творчество только с русской
традицией: «Я бессмертна, ибо бессмертно русское искусство, русская революция, русский народ, русская земля»15.
Н. Пфеффер, напротив, категорически утверждает, что она
«немецкая писательница»16. «По ее мнению, – пишет журналист Н. Баева, – такое явление, как российско-немецкая литература, скоро совсем исчезнет. Через одно-два поколения
переселенцы совсем «онемечатся», и тогда речь будет идти
о самых обычных немецких писателях»17. Подобные высказывания обостряют проблему идентификации и самоидентификации российских немцев, однако представляют собой
исключения из общей тенденции. В их оценке важно учесть
эпоху, территорию проживания и индивидуальную психологию литератора.

II. Утверждения о синтезе немецкой и русской культур в
произведениях российских немцев и уникальности российско-немецкой культуры нередко встречаются в литературоведческой и критической литературе.
Авторы работ идентифицируют российских немцев как
«особый этнос», «своеобразный этнос» (Г. Бельгер), «народ»
(ранее), «народность» (в наши дни) (К. Эрлих), «этнос»
(С. Ананьева).
Специального монографического исследования ментальности и идентичности на материале литературы российских немцев нет.
Критиков и литературоведов, пишущих о российско-немецкой литературе, можно дифференцировать по этническому признаку: 1) российские немцы; 2) германские немцы;
3) представители других национальностей. Картина создается их общими усилиями.
1. Мнения ученых-российских немцев. В своей книге «Помни имя свое», рассуждая о двойственной природе
жизни и деятельности российско-немецких литераторов,
Г. Бельгер приводит формулу М. Цветаевой: «Здесь я не
нужна. Там я невозможна», обозначающую противостояние
«здесь»/«там». В подобном положении оказывается писательский контингент всего российско-немецкого этноса.
Критик считает, что эмиграция немцев из России обеднит и
Россию, и самих российских немцев, сила которых в двойной ментальности, сплаве культур. Г. Бельгер склоняется к
выводу, что российские немцы остаются таковыми вне зависимости от территории проживания. «Я полагаю, что мы,
руссланддойче, таковыми останемся еще долго независимо
от того, где обитаем – в России, Казахстане или Германии.
Тут даже баварская шляпа с пером не спасет. <…> Я лично
считаю, что российские немцы – особый, своеобразный этнос, и потому – поелико возможно – он должен сохранить,
сберечь себя, высоко держать свою голову, знать свою историю, помнить своих предков и не смиряться с жалкой долей
быть вечно на обочине бытия»18. По мнению Г. Бельгера,
именно благодаря защитной реакции российские немцы
сохранили «тот своеобразный культурный слой, который
был заповедан предками и имел глубокие германские корни»19. Даже став «кочевым» народом, российские немцы не
потеряли своего национального духа. Будучи гражданами
Германии, российские немцы консолидируются в землячества, объединения, издают двуязычные альманахи, журналы, газеты, книги – в этом, по мнению Г. Бельгера, знак их
особого менталитета20.
Не только Г. Бельгер, но и К. Эрлих считает, что служить национальной литературе можно и не на национальном языке.
К. Эрлих, автор таких крупных исследований по российсконемецкой культуре, как сборники статей и эссе „Lose Blätter“
и „Lebendiges Erbe“21, своеобразно разделяет ментальность
и идентичность, понимая под ментальностью сознательное,
мировоззренческое явление, а под идентичностью – подсознательное, генетическое. Язык, по мнению К. Эрлиха,
«в большей степени признак ментальности и лишь одна из
составляющих идентичности», поэтому и на «чужом» языке писатель может отражать свою немецкую идентичность.
Критик приводит примеры не только российско-немецких
писателей, но и, в частности, О. Сулейменова, чья «Глиняная
книга», написанная на русском языке, – триумф национальной казахской культуры22.

55

Konferenz 2007
2. Мнения германских ученых. На особый характер литературы Russlanddeutsche указывает, к примеру, известный
исследователь российско-немецкой литературы, германский славист А. Энгель-Брауншмидт, считающая двументальных российских немцев «жертвами истории», обретшими
уникальную культуру23. Исследователь отмечает особенную
судьбу советских немцев, их маргинальность.
Составитель «Справочника российско-немецкой литературы» А. Моритц обращает пристальное внимание на двуязычие авторов, факты их переселения, эмиграции24.
А. Риттер относит российско-немецкую литературу не
к «немецкому зарубежью» („deutsches Ausland“), а к «немецкоязычному зарубежью» („deutschsprachiges Ausland“)
и придает ей статус «игнорируемой литературы»25. Это доказывает, что даже у А. Риттера, на мнении которого мы останавливались выше, возникает двойственное отношение к
российско-немецкой литературе – как к части немецкой литературы и самостоятельному литературному явлению.
О своеобразии российско-немецкой литературы, ее отличии от собственно немецкой говорит уже то, что, по данным
В. Вебера, германские исследователи не называли ее в перечне «5 немецких литератур» (литературы ФРГ, ГДР, Австрии,
немецкоязычной Швейцарии, румынских немцев)26.
3. Мнения ученых не немецкой национальности.
Проблему двументальности писателей-российских немцев
затрагивает, к примеру, русский литературовед С. Ананьева,
говоря об обретении российскими немцами новой родины, процессе возрождения исторической памяти27. Изучая
творчество Г. Бельгера, русские исследователи С. Ананьева
и Л. Бабкина отмечают в его произведениях традиции казахской, немецкой и русской литератур. Триментальность
Г. Бельгера прослеживается учеными и по его жизненному пути. Так, студентом Бельгер избирает темой курсовой
работы исследование «Ночной песни странника» Гете в
переводах Лермонтова и Абая (немецко-русско-казахское сравнительно-типологическое исследование). «Моим
триязычием сразу заинтересовался профессор-тюрколог
Сарсен Аманжолов, – вспоминает Бельгер. – Именно он увлек глубоким изучением языков, заразил сопоставительной
грамматикой, научил чувствовать красоту, вес, звук и вид
слова»28. О диалоге культур в творчестве Г. Бельгера пишет
казахский ученый Ж. Ескуатова29.
Безусловно, российские немцы как критики и литературоведы смотрят на материал соплеменников и извне, и одновременно изнутри, с ракурса собственного национального
мировоззрения. Однако, как видим, германские немцы, российские немцы и представители не немецкой национальности
приходят к общему выводу о двументальности российско-немецких литераторов. Энциклопедия «Немцы России» создана коллективным трудом российских немцев (А. Герман),
германских немцев (А. Энгель-Брауншмидт), ученых других
национальностей (С. Бобылева, А. Терещенко), что также косвенно указывает на единодушие в отборе и интерпретации
материала.
III. Сами художественные произведения российских немцев говорят о двументальной природе творческого мышления их авторов.
1. Уже названия книг российских немцев нередко
указывают на двуплановость – к примеру, «Здесь и там»
А. Шмидта.

56

У большинства российско-немецких авторов встречаются
программные произведения, отражающие понимание российских немцев как особой национальной группы. Нередко
подобные тексты прямо озаглавлены „Die Russlanddeutsche“
[«Российские немцы»] (В. Шнитке), «Русские немцы»
(Л. Розин), „Russlanddeutsche Berlin-Sonette“ [«Российско-немецкие берлинские сонеты»] (И. Варкентин), «Русским» немцам» (Н. Рунде).
В. Шнитке размышляет о судьбе территориально разбросанного, униженного народа:
DIE RUSSLANDDEUTSCHEN
Ihre Dörfer schweben
im Nebel der Vergangenheit.
Ihre Herde weiden
unter dem Horisont.
Die Glocken ihrer Kirchen
liegen in der Erde.
Was hält den verstreuten
Volksstamm zusammen?
Das Bewusstsein eines vor Jahrhunderten
begangenen Irrtums?
Die Träume der Väter?
РОССИЙСКИЕ НЕМЦЫ
Их деревни парят
в тумане прошлого.
Их стада пасутся
под горизонтом.
Колокола их церквей
лежат в земле.
Что держит вместе
разбросанное племя?
Осознание одного заблуждения,
которому больше века?
Мечты отцов?30
Лирическая героиня Н. Рунде выражает страдания уезжающих на «историческую родину» немцев. Стаи птиц,
кружащиеся над оставшимися могилами, «словно кровные
дети», «шепот стареньких ставень», «поредевший ковыль и
трава, что взойдет на заброшенной крыше» – эти и другие
мысленные образы преследуют эмигрантов, расстающихся
с фактической родиной. Итог стихотворения, увы, пессимистичен: «Только выболит сердце насквозь, / Не найдя на
вопросы ответа».
Л. Розин пишет о мироощущении российских немцев в
Германии. «Немых отцов немые дети», «родившиеся гденибудь в Сибири» и привыкшие беспрекословно молчать,
обретают новую родину – Vaterland.
Примите нас, какие есть мы.
У нас багаж противоречий:
Да, мы поем по-русски песни
И пользуемся русской речью.
(Розин Л. Русские немцы)
Немцы в стихотворении Л. Розин возвращаются в Германию, как «домой», но говорят пока по-русски.

Конференция 2007
Нам много лет, но мы опять младенцы –
Мы не умеем даже говорить.
Нас принимают, кормят, учат жить,
И называют нас – переселенцы.
Смешные мы: в стране, совсем чужой нам,
Находим то, что не теряли даже.
Живется нам здесь тихо и спокойно,
А наши души – главную пропажу –
Оставили мы где-то на таможне…
(Розин Л. Переселенцы)
В «российско-немецких» сонетах И. Варкентина Германия
дана глазами философичного и ироничного переселенца
1980 – начала 1990 гг., который, глядя со стороны и одновременно изнутри, рассуждает о противостоянии ГДР и ФРГ,
«немецко-немецких» отношениях, бросает ретроспективный взгляд за «ту сторону Урала» и «обозревает» действительность за «этой стороной Одера».
Российские немцы в произведениях заявляют о своем
двуязычии. Так, лирическая героиня Н. Ваккер в стихотворении „Zwei Muttersprachen“ [«Два родных языка»] гордится
владением русским и немецким языками:
Als seltnen Reichtum hat das Leben
Zwei Muttersprachen mir gegeben …
[Как редкое богатство дала мне жизнь –
два родных языка…]
Г. Вормсбехер комментирует факт описанного Н. Ваккер
двуязычия: «В этой же связи по меньшей мере бестактными
выглядят сегодня упреки и в адрес нашей уважаемой Нелли
Ваккер за ее стихотворение «Два родных языка», написанное в те времена. Это стихотворение сыграло тогда большую
роль. Оно правильно отражало языковую ситуацию у советских немцев: депортация, распыление народа по огромной
территории, отсутствие национальных школ и насильственная ассимиляция действительно привели к тому, что для
многих советских немцев практически вторым родным языком стал русский язык. Абстрагируясь от причин, о которых
Нелли Ваккер писать тогда, конечно, не могла, правомерно
и сегодня отметить жизненно важное значение знания русского языка для нас как граждан русскоязычной страны. Через
русский язык мы получили доступ к образованию, к многонациональной культуре и литературе страны, к мировой
культуре и литературе»31.
Во многих стихотворениях российских немцев передается ощущение тоски по родине (das Heimweh): в
большинстве случаев по фактической родине России
(стихи из эмиграции), в меньшинстве – по исторической родине Германии (стихи в предчувствии эмиграции).
Преобладание первого типа закономерно: человек в большей степени тоскует по испытанному, потерянному, чем по
воображаемому, грядущему.
Неожиданный ракурс избирает для отображения ностальгической ситуации В. Шнитке в стихотворении „In der
Apotheke“ [«В аптеке»]: отчаявшийся лирический герой просит в аптеке лекарство от ностальгии.

Fräulein, haben Sie ein Mittel
gegen Heimweh?
[Девушка, есть ли у Вас средство
от тоски по дому?]
Страдания российских немцев, как видим, во многом
вызваны их двойственной ментальностью – «несоответствием» места жительства этнической принадлежности, разлукой с фактической родиной.
В отдельных произведениях российских немцев тема
двументальности, принадлежности к двум национальностям (или – одновременно – ни к одной из них) заявлена прямо, как, например, в стихотворении А. Шмидта
«Пещера»:
– Ты – русский, –
Утверждают знающие меня немцы.
– Ты – немец, –
Внушают мне знакомые русские.
– Я – никто, –
Говорю я на всякий случай.
И под циклопическими сводами пещеры
Летучие мыши эха
Испуганно вопрошают:
– Кто?.. Кто?.. Кто?..
Показателем ментальности в произведениях российских немцев становится и изображение топонимики.
Так, для русскоязычного В. Шнитке характерно неустанное живописание Москвы («Декабрь. Ночь. Москву
заносит вьюга…», «В московское небо тончайшей кистью…», «Когда жара глумится над Москвой…» и др.), обнаруживается даже идентификация лирического героя с
Москвой:
Патриаршие. Малая Бронная,
Спиридоновка – это я.
(Шнитке В. «Патриаршие…»)
Однако далее в этом стихотворении перечисление важных составляющих лирического «я» идет от русских и общекультурных примет к немецким:
Это – вазочка венецианская,
нидерландский старик на стене,
и немецкий язык, и германская
мифология в призрачном сне.
Характерно, что пространственной доминантой русскоязычных стихотворений Шнитке является Москва, а немецкоязычных – Поволжье:
Salz an der Wolga. Böses Gewitter.
[«Соль на Волге. Злая гроза.»]
Wenn, fremd im Dorf meiner Väter,
ich stumm unsren Hof passiere …
[«Когда, чужой в деревне моих отцов,
я безмолвно оказываюсь на нашем дворе…»]

57

Konferenz 2007
Доминирующие координаты времени у русскоязычного
и немецкоязычного Шнитке соответственно – современность
(жизнь в Москве) и прошлое, детство (жизнь в немецкой деревне), что нередко отражено во временной форме глаголов:
Есть (подчеркивание наше. – Е. З.) булочная на Ордынке…
Das Gras im Hof war Wiesenland …
[Трава во дворе была долиной…]
Лирический герой русских стихов Шнитке – взрослый
человек, живущий сегодняшними проблемами, в то время
как лирическое «я» немецких стихов – взрослый человек,
глядящий в свое прошлое, когда он был ребенком, юношей.
Я говорю: «Мне скоро сорок восемь».
Ты: «Для мужчины это лучший возраст».
Wenn auch klein, der Ort
verlief sich in drei Dutzend krumme Gassen …
[Когда был маленьким,
я плутал в трех дюжинах кривых переулков…]
Именно поэтому для немецкоязычного Шнитке так важны образы родителей, а для русскоязычного – образ возлюбленной.
Российские немцы выносят знаковые для них топонимы в
названия книг (к примеру, книга стихов В. Эккерта называется
„Die Taiga ist in Dunkel geraucht“ [«Тайга погружена во тьму»]:
высланный в тайгу, автор затем остается на долгое время жить
в Сибири) и стихотворений. Номинации в основном отсылают
к реалиям российским (Бер И. Russische Provinz [Русская провинция]; Гюнтер Э. Mutter Russland [Россия-матушка]; Гердт В.
Am Kreml [У Кремля]) и германским (Мангольд В. Deutschland,
hin und zurück. Reisegedichtzyklen [Германия, туда и обратно. Поэтические циклы-путешествия]; Гейнц В. Deutschland.
Ein Herbstmärchen [«Германия. Осенняя сказка»]; Гизбрехт А.
Осенний Рейн), одновременно к России и Германии (Кравцова
М. «Взорваны в Москве и Дюссельдорфе…»), а также к местам выселения немцев – например, Казахстану (Варкентин И.
Kasachstan, Alma-Ata; Вебер Р. Караганда). Особое место занимают волжские мотивы в названиях – „An der Wolga“ [«На
Волге»] К. Ольберга, „Die Wolgasteppe“ [«Волжская степь»]
Ф. Зиннера. Более конкретные топонимы фиксируют порой
места встреч российских немцев – к примеру, Internationaler
Kongress, Moskau, 1966 [«Международный конгресс, Москва,
1966»] Л. Франк.
2. Нередко художественные тексты российских немцев
несут в себе следы, языковые наслоения второго языка, к
примеру, русскоязычные тексты – вкрапления немецкого.
Обратимся, например, к стихотворению К. Петкау
«Незабудка». Слово «незабудка», вынесенное в заглавие, в
самом тексте встречается только в немецком варианте („die
Vergissmeinnicht“). Оно «приспосабливается» к русской фонике, вступая в рифменные отношения со словами «стих»,
«городских», «миг», «простых». Ненавязчивость, легкость
этих рифм указывает не на экспериментальный, а на достаточно непринужденный характер стиха К. Петкау, на органичность появления немецкого слова в русскоязычной ткани
произведения российского немца.

58

Вкрапление немецких фраз в современные российсконемецкие русскоязычные стихи высокочастотно: это доказывает тяготение русскоязычных немцев к немецкому языку. Реже происходит вкрапление в немецкий текст русских
слов. Подобных примеров практически нет в современных
текстах. Примеры включения русских слов в немецкую ткань
стиха характерны для советских немецких произведений.
К примеру, цитата из стихотворения «Mein Moskau» [«Моя
Москва»] В. Эккерта:
Ich sage dir: Mein Moskau, do swidanja!
[Я скажу тебе: Моя Москва, до свиданья!]
Такие строки были вызваны культивацией в советское
время русского языка, его высокой миссией как языка межнационального общения. Показательна и другая фраза из
цитируемого выше стихотворения В. Эккерта:
... doch schöner als in allen andern Sprachen
klingt russisch das Moskwa aus deinem Mund.
[…ведь красивей, чем во всех остальных языках,
звучит по-русски Москва из твоих уст.]
Подобное явление возможно и в произведениях переселенцев в Германию. Так, русскоязычный по преимуществу
триптих Е. Келлер Engelsingen уже начиная с названия содержит немецкоязычные вставки. Всего в этом цикле из 3 стихотворений на русскоязычном фоне используется 6 немецких слов, причем фонетическая игра русского слова «ангел»
и немецкого слова angeln («ловить рыбу») ориентирована
именно на читателя-билингва, владеющего русским и немецким языками:
Мой ангел Engel gehst du heute angeln …
[…ангел идешь ты сегодня ловить рыбу…]
Случайное фонетическое родство разноязычных слов
рождает в сознании поэта – русской переселенки в Германию
сложную смысловую цепочку (ловец рыбы – ловец человеков – ангел): в итоге цикла ангел приводит лирическую героиню к спасению.
Специфическое движение мотивов может обусловить
появление в немецком тексте не только русских слов, но и
слов из других языков. Так, в «маленькой поэме» Н. Ваккер
„Gedichte aus der Kriegszeit (1941–1945)“ встречается казахское предложение: „Kel, kel, ainalain…“. Появление этой
фразы, произнесенной героиней-казашкой и означающей в
переводе с казахского «Входи, входи, родная…», обусловлено движением сюжета: попавшую в лютую метель героинюнемку спасает казахская женщина.
Многие российско-немецкие поэты – переводчики с немецкого языка на русский и с русского на немецкий. Так,
И. Варкентин перевел на немецкий язык вершинные произведения русской классики – стихотворения А. Пушкина, М. Лермонтова, Ф. Тютчева, М. Цветаевой, А. Блока, С. Есенина,
Н. Заболоцкого, А. Вознесенского и др., опубликовав переводы отдельной книгой. Блестящие переводы немецкоязычных стихотворений (произведений Г. фон Гофмансталя,
Г. Тракля, П. Целана и других немецких поэтов) на русский
язык принадлежат, к примеру, В. Веберу.

Конференция 2007
Русско-немецкие эксперименты приводят по преимуществу русскоязычного поэта А. Дитцеля к различным формам отражения смешанной языковой ментальности (отдельным опытам оригинальных стихотворений на немецком
языке, переводам из немецкоязычных авторов, переводам
на немецкий язык произведений русскоязычных авторов,
апелляции в русскоязычных текстах к немецким мотивам и
аллюзиям из немецких авторов, написанию русскоязычного
текста латиницей).
3. О самоидентификации российских немцев говорят не
только зримые, но и глубинные слои художественного текста, к примеру, связанные с жанровой установкой.
Жанр и этническая картина мира обладают органичным
сходством. Оба умозрительных явления предстают образами мира, элементами классификаций, исторически сложившимися данностями, совокупностями компонентов,
открытыми системами с подвижными границами. Будучи
соразмерными миру, жанр и этническая картина мира отражают определенное его видение. Прямо перекликаются
отдельные параметры жанра и этнической картины мира:
субъектно-объектная организация жанра / этнические оппозиции «я – другие», «индивидуум – коллектив»; пространственно-временная организация жанра / пространство
и время в этнической картине мира; и др.
Выход жанроведения на новый, феноменологический
уровень исследования показал, что жанр самостоятельно
идет по траектории своего развития. Повышение роли авторства на рубеже XVIII–XIX вв., этапе «эстетики рефлективного
антитрадиционализма» (С. Аверинцев), «поэтики художественной модальности» (С. Бройтман), порождает категорию
жанрового сознания. На данной стадии литературной эволюции совершается переход от жанра как устойчивой абстрактно-теоретической модели к жанру как художественной
категории феноменологического сознания. Достижения
современного литературоведения в области жанра, обращение к жанровому сознанию (О. Зырянов), метажанровым
общностям (С. Ермоленко), историко-культурным аспектам
жанра (А. Эсалнек) позволяют вплотную подойти к изучению жанра в аспекте этнической картины мира.
Посредством изучения литературных (в связи с заявленной темой в большинстве своем поэтических; прозаические
источники иногда привлекаются в качестве фона) источников, в основном периода второй половины XX – начала
XXI в., а также привлечения исторических, публицистических, эпистолярных источников нами была реконструирована
этническая картина мира российских немцев. Мотивация
выбора нами периода второй половины XX – начала XXI вв.
для изучения этнической картины российских немцев двойная. Во-первых, данный период является наиболее сложным
для российских немцев, переживших в эти годы депортацию, трудармию, спецпоселение, тщетность восстановления
Республики немцев Поволжья, эмиграцию в Германию. Вовторых, по мнению отдельных ученых, говорить о российских немцах как об окончательно сложившемся народе
можно только с 1941 г.32 Г. Вормсбехер называет даже дату
рождения российских немцев: «В 1764 году первые немецкие колонисты прибыли, по приглашению царского правительства, из Германии на Волгу, и день их прибытия в пустую
заволжскую степь стал днем рождения нового народа»33, однако эта дата, безусловно, символическая.

Как показало исследование, модель мира для российских
немцев – дорога к родному Дому, родине. Это гибридный,
русско-немецкий мирообраз: по Г. Гачеву, модель мира для
немцев – Дом, для русских – направление в бесконечность,
путь-дорога. У российских немцев – совмещение двух этих
моделей. Отличие германской (Дом) и российско-немецкой
(стремление к Дому) моделей мира – в наличии Дома и отсутствии его. Мирообраз российских немцев динамический,
но для них характерен приоритет статики над динамикой,
возникший в противостоянии вынужденному «кочевью».
Основными элементами этнической картины мира российских немцев являются осознание окруженности своего
чужим, бытование внутри другого, стремление к автономности, приоритет статики над динамикой, ощущение «нигде
на родине» или «везде на родине», генетический страх перед
изгнанием, состояние постоянной уязвимости, страх быть заметнее других, повышенный интерес к растительной символике (слабые растения, растения без корней), обостренное
желание законного отношения к родному этносу, стремление
подчеркнуть своеобразие родного этноса, стремление к интеграции внутри своего этноса. Взаимопереводимость российско-немецких ключевых понятий (с русского языка на немецкий и с немецкого на русский) не всегда возможна. Автор
диссертации считает, что при исследовании бикультурного
или поликультурного объекта правомернее пользоваться
термином «ключевое понятие» вместо «лингвоспецифичное слово», хотя второй термин может применяться относительно одного из языков носителя билингвальной культуры.
Автором статьи определены и охарактеризованы основные
национальные ключевые понятия российских немцев – das
Heim / die Heimat / (родной) дом / Родина, die Angst / cтpax
(из-за уязвимости), der Weg / путь, die Verbannung / изгнание, das Recht, die Gerechtigkeit / право, справедливость, die
Hoffnung / надежда.
Выявление этнической картины мира позволило провести в ее контексте анализ жанровых процессов в поэзии российских немцев.
Каковы связи между жанром и этнической картиной
мира? Жанр, являясь «формулой добытой эстетической истины» (Ю. Стенник), тесно сопряжен с мышлением автора,
народа, эпохи. Благодаря своей способности сохранять эстетико-философскую память эпохи жанр обладает адекватными способностями для передачи мировоззренческих, в
том числе национальных ощущений. Литература в целом
способна отражать этническую картину мира того или иного
этноса, жанр – определенные ее компоненты.
Очертим тенденции отражения элементов этнической
картины мира российских немцев и их национальных ключевых понятий в жанрах.
Осознание окруженности своего чужим, приоритет статики над динамикой отражаются в идиллии; бытование внутри
другого, стремление к автономности – в идиллии и шванке; ощущение «нигде на родине» или «везде на родине» – в
элегии, послании, поэме, отрывке, Dreizeiler; генетический
страх перед изгнанием – в идиллии, поэме, молитве; состояние постоянной уязвимости – в элегии, послании, басне,
балладе, молитве, псалме; страх быть заметнее других – в
балладе и молитве; повышенный интерес к растительной
символике (слабые растения, растения без корней) – в басне; обостренное желание законного отношения к родному

59

Konferenz 2007
этносу – в послании, элегии, молитве, псалме; стремление
подчеркнуть своеобразие родного этноса – в поэме, шпрухе,
шванке, российско-немецкой шансонной песне, Dreizeiler,
Vierzeiler; стремление к интеграции внутри своего этноса – в
российско-немецкой шансонной песне, послании, шпрухе,
Vierzeiler, Achtzeiler.
К воплощению национального ключевого понятия das
Heim/die Heimat/(родной) дом/Родина тяготеют поэма,
идиллия, элегия, послание, басня, шванк, отрывок; die
Angst/страх (из-за уязвимости) – идиллия, басня, баллада;
der Weg/путь – поэма, басня, баллада; die Verbannung/изгнание – поэма, идиллия, послание, басня; das Recht, die
Gerechtigkeit/право, справедливость – послание, басня,
молитва, псалом; die Hoffnung/надежда – идиллия, элегия,
молитва, псалом.
Полную совокупность элементов этнической картины
мира российских немцев и их национальных ключевых понятий отражают песня, лирическая книга, лирический цикл.
IV. На специфическую ментальность российских немцев
указывает наличие объединений российских немцев, российско-немецких издательств и изданий (бумажных и виртуальных).
«Литературное общество немцев из России» [Literaturkreis
der Deutschen aus Russland e.V.] (г. Бонн), организованное
А. Гизбрехт и ныне возглавляемое И. Кайбом, – один из ярких
примеров консолидации российско-немецких литераторов в
Германии. У объединения есть свои печатные органы – русскоязычный альманах «Литературные страницы» и немецкоязычный „Literaturblätter deutscher Autoren aus Russland“
[«Литературные страницы немецких авторов из России»].
Членами данного общества являются С. Фельде, Ф. Байер,
А. Райзер, В. Мангольд, Л. Раймер, И. Бер, И. Кайб, Н. Рунде,
С. Янке и мн. др.
„Eingetragener Verein der Russlanddeutschen in Berlin
„Vision“ [«Зарегистрированное объединение российских
немцев в Берлине „Vision“] также имеет свой литературный альманах – „Berliner Literaturblätter russlanddeutscher
Autoren“ [«Берлинские литературные страницы российско-немецких авторов»]. В объединение входят А. Райзер,
И. Кайб, Л. Раймер, И. Варкентин и другие писатели. Как
видим, отдельные авторы (например, А. Райзер, И. Кайб,
Л. Раймер) – участники и «Литературного общества немцев из России», и объединения российских немцев
Берлина (а также других литературных российско-немецких обществ).
В СНГ российские немцы объединяются под эгидой немецких культурных обществ – к примеру, Международного
союза немецкой культуры (председатель Г. Мартенс, Москва),
Ассоциации общественных объединений немцев Казахстана
(председатель А. Дедерер, г. Алма-Ата) и др.
Одним из самых популярных издательств российских немцев на сегодняшний момент является „BMV Verlag Robert
Burau“ – издательство Роберта Бурау (г. Детмольд). Благодаря
ему вышли в свет качественно изданные, полноцветные книги
российско-немецких писателей Р. Пфлюг, Н. Ваккер, В. Гейнца,
Л. Франк, А. Гизбрехт, Л. Розин, Л. Раймер, В. Мангольда,
Н. Рунде и др.
В издательстве «Землячества немцев из России» („Landsmannschaft der Deutschen aus Russland e.V.“, председатель
А. Фетч) в Штутгарте выходит художественная, докумен-

60

тальная и научная литература, к примеру, книги Н. Ваккер,
Р. Пфлюг, И. Варкентина, ежегодные выпуски „Heimatbuch“,
исследования Р. Кайля, В. Гердта, В. Мангольда, а также ежегодный альманах „Wir selbst. Russlanddeutsche Literaturblätter“
[«Своей рукой. Российско-немецкие литературные страницы»] и журнал „Volk auf dem Weg“ [«Народ в пути»] (редакторы Г. Кампен, Н. Паульзен). На страницах альманаха и
журнала опубликованы произведения многих российских немцев – И. Варкентина, В. Гейнца, Г. Арнгольда, В. Мангольда,
Н. Пфеффер, Л. Франк, Л. Раймер, Л. Классен, а также критические статьи о российско-немецких авторах – Г. Бельгере,
В. Вебере и др.
Широкую деятельность по популяризации немецкоязычной российско-немецкой литературы начал германский немец А. Бюнген (издательство „Der Geest-Verlag“, г. Фехта).
Нельзя не отметить издательство известного российско-немецкого поэта В. Вебера („Waldemar Weber Verlag“,
г. Аугсбург).
Российско-немецкие издания можно разделить на советские, постсоветские и современные.
1. Советские издания, из-за специфики времени, не
освобождены от ангажированности произведений, но отличаются фундаментальностью, широкой палитрой имен.
Благодаря талантливым издателям многие советские российско-немецкие антологии представляют собой высококачественные сборники. Таков знаковый, первый послевоенный альманах российских немцев „Heimatliche Weiten“
[«Родные просторы»] (главный редактор Г. Вормсбехер).
Или, к примеру, двухтомная «Антология советской немецкой
литературы» (составитель Р. Жакмьен, редактор К. Эрлих)34.
Множество коллективных сборников („Hand in Hand“ [«Рука в
руке»], „Licht in den Fenstern“ [«Cвет в окне»], „Steppenlieder“
[«Песни степи»] и др.), газеты с литературными страницами
(„Neues Leben“ [«Новая жизнь»], „Freundschaft“ [«Дружба»],
„Rote Fahne“ [«Красное знамя»]), несмотря на большое разнообразие поэтических голосов и бесспорно талантливые
имена, все же оставляют ощущение вынужденной идейной
монотонности, свойственной многим советским изданиям.
Однако главную свою миссию эти издания выполняли – под
прикрытием «советских» тем и девизов как средств защиты
от цензуры российско-немецкая литература находила свой
путь к читателю.
Стабильности выхода в печать советской немецкой литературы во многом способствовало, к примеру, алма-атинское издательство «Казахстан».
2. Постсоветские издания, выходившие в свет в годы
финансовых трудностей, в плане бытования характеризуются нерегулярностью появления в печати, прерывистостью
судьбы, в аспекте содержания – принципиально новой тематикой (российско-немецкие писатели получают право во
весь голос говорить о былых тяготах).
Среди постсоветских изданий наиболее популярен был
литературно-художественный и общественно-публицистический альманах на русском и немецком языках „Phönix“
(главный редактор Г. Бельгер, зам. главного редактора
А. Шмидт, Алма-Ата, Москва, Германия). В настоящее время
в Алма-Ата планируется его возрождение. Известен общественно-политический и литературно-художественный альманах „Morgenstern“ (главный редактор Е. Миллер, г. Ульяновск; издание спорадически осуществлялось под эгидой

Конференция 2007
Международного союза российских немецких писателей,
основанного в 1995 г. в Саратове35).
3. Современные российско-немецкие издания, в связи
с масштабной эмиграцией российских немцев в Германию,
выходят в подавляющем большинстве там. Они отличаются разностилевыми тенденциями (традиции и новаторство), высокохудожественным дизайном. Среди новейших изданий – уже упомянутые ежегодные „Wir selbst.
Russlanddeutsche Literaturblätter“ [«Своей рукой. Российсконемецкие литературные страницы»] („Landsmannschaft
der Deutschen aus Russland e.V.“ [«Землячество немцев из
России»]), „Berliner Literaturblätter russlanddeutscher Autoren“
[«Берлинские литературные страницы российско-немецких авторов»] („Eingetragener Verein der Russlanddeutschen
in Berlin „Vision“ [«Зарегистрированное объединение российских немцев в Берлине „Vision“]), «Литературные страницы» («Литературное объединение немцев из России»).
«Землячество немцев из России», помимо изданий „Wir
selbst. Russlanddeutsche Literaturblätter“ и „Volk auf dem Weg“,
выпускает двуязычный, немецко-русский литературный альманах „Landsleute“ [«Земляки»] (редактор О. Акулов).
На страницах другого редактируемого О. Акуловым издания «Пенаты», главная цель которого «создание некого
пространства русского слова, в котором будут существовать
и находить выход к читателю авторы, пишущие по-русски»36, увидели свет произведения Н. Лезер, В. Шмидта,
А. Либрехт и др.
В журнале В. Батшева «Литературный европеец» [„Literarischer Europäer“], (Франкфурт-на-Майне) были изданы
произведения таких российских немцев, как И. Гергенредер
(собственный корреспондент «Литературного европейца»
по землям Берлин и Бранденбург), Р. Лейнонен, Е. Мауль,
В. Гергенредер, И. Циммерманн, Р. Шульц и др.
Литературное объединение „Edita Gelsen“ (г. Гельзенкирхен) под руководством А. Барсукова занимается выпуском коллективных и авторских литературных сборников. Из
продукции «Edita Gelsen» наибольшую популярность имеют
литературные альманахи «Век XXI. Международный альманах» и „Portfolio“ и литературный журнал „Edita“. Будучи
ответственным редактором этих изданий, А. Барсуков знакомит русскоязычную публику с произведениями эмигрантской литературы, в том числе российско-немецкой. Читатель
приобщается к произведениям не только эмигрантов, но
и отдельных авторов из СНГ, чьи переживания во многом
близки эмигрантским («внутренние эмигранты»). «Век XXI.
Международный альманах» выходит один раз в год. „Edita“ –
литературный журнал объединения „Edita Gelsen“ – выходит
ежеквартально. Отдельные авторы перетекают из одного издания А. Барсукова в другое: границы этих изданий условны,
иерархия, хотя и заметна, но не абсолютна.
Проявляет стабильную активность альманах «Встреча», печатный орган творческого объединения «Лира» (руководитель
объединения и редактор альманаха Ю. Герловин, г. Штутгарт).
Известны альманахи «Берлинская лазурь» (редактор Л. Герман,
г. Берлин), «Пилигрим» (редактор С. Фельде, гг. Кельн, Кассель).
Среди представителей других национальностей российско-немецкие авторы приглашаются в альманах «Семейка» (редактор
В. Авцен, г. Вупперталь).
Внимание российско-немецкой диаспоре уделяют альманахи «Родник» (главный редактор С. Штафинский, г. Висба-

ден) и «Слово» (редакторы Е. Моргачева, С. Лифшиц, г. Эрфурт). В «Роднике», издании одноименного образовательного
центра, одна из целей которого обучение детей русскому языку,
напечатаны произведения К. Петкау, К. Гейна, Р. Шульца и др.
Журнал «Слово», издание Литературного объединения русскоязычных литераторов Тюрингии «Словесность», опубликовал таких авторов, как Р. Лейнонен, Л. Розин, В. Гергенредер.
На данный момент журнал «Слово» временно прекратил свое
существование.
Внимание литературе уделяют и российско-немецкие газеты – к примеру, двуязычное издание „Diplomatischer Kurier.
Russlanddeutsche Allgemeine Zeitung“ [«Дипломатический
курьер. Российско-немецкая всеобщая газета»] (главный
редактор К. Эрлих, г. Гамбург).
Отдельные сборники выходят на постсоветском пространстве – см., к примеру, 2-томную антологию „Zwischen
„Kirgisen-Michel“ und „Wolga, Wiege unserer Hoffnungen“
[«Между «Kirgisen-Michel» и «Волга, колыбель наших надежд»] (г. Славгород), в которой вышли произведения
Франца Шиллера, З. Эстеррайхера, Ф. Больгера, Д. Гольмана,
А. Закса, П. Зиннера, О. Клинга, Р. Вебера и др. Эта антология
является специальным изданием „Zeitung für Dich“ [«Газеты
для тебя»]. Особый интерес представляет сборник молодых
российско-немецких поэтов «Мой голос – моему народу»,
вышедший под эгидой Российско-Немецкого Дома при
поддержке Германского общества по техническому сотрудничеству, GTZ (г. Москва). На страницах этого альманаха
опубликованы произведения таких молодых авторов, как
А. Шторц, С. Шайдт, О.-М. Классен, Ю. Флек, Т. Шпулинг и
др. Российско-немецкие художественные издания в СНГ – на
данный момент явление редкое и нерегулярное.
Газеты „Deutsche Allgemeine Zeinung“ [«Немецкая всеобщая газета»] (главный редактор О. Клименко, г. Алма-Ата) и
„Moskauer Deutsche Zeitung“ –«Московская немецкая газета»
(главные редакторы Й. Штаппенбекк, Л. Худикова, г. Москва) всегда открыты для литературных тем. Произведения
российских немцев можно встретить на страницах московского журнала „Gemeinschaft“ [«Содружество»] (главный редактор Л. Худикова, г. Москва).
Российско-немецкие издания выходят как на двух языках, русском и немецком (литературно-художественный и
общественно-публицистический альманах на русском и немецком языках „Phönix“ [«Феникс»], Москва), так и только
на русском (альманах «Пенаты», г. Лейпциг) или только на
немецком (журнал „Volk auf dem Weg“ [«Народ в пути»],
г. Штутгарт). Становятся востребованными практика параллельного издания русского и немецкого выпусков, ориентированных на разный круг авторов и читателей (см. альманах
«Литературного общества немцев из России» «Литературные
страницы»/“Literaturblätter deutscher Autoren aus Russland“,
г. Бонн), и перевод произведений на оба языка двументального этноса. Под влиянием немецкой и русской фонетических традиций в печати возникает вариативность при написании фамилий российско-немецких авторов: к примеру,
Alexander Reiser – Райзер, Рейзер, Резер.
Российско-немецкая литература активна и в интернете –
к примеру, на литературных сайтах «Стихи.ru», www.stihi.ru/
(А. Гринвальд, А. Дитцель, О. Эйрих, О. Гвин, Ю. Хафнер
и др.), «Проза.ru», www.proza.ru/ (И. Шварц, А. Фишер),
«Полутона», http://www.polutona.ru/ (Р. Шварц, А. Дитцель),

61

Konferenz 2007
на общественном сайте «Информационно-справочное агентство российских немцев», http://www.rusdeutsch.ru/ (Р. Кесслер,
В. Вильмс) и др. Интересна литературная web-страница
Э. Матера, пишущего стихи и прозу (http://www.edarmer.de/).
На звуковом сайте Д. Драгилева (http://radio-akzent.de/) есть
интервью с российско-немецкими писателями, например, с
Р. Лейноненом.
Итак, перечисленные в исследовании факты подтверждают двументальный характер российско-немецкой литературы. Пограничное положение между немецкой и русской
(а также другими национальными) традициями обусловило
как положительные, так и негативные стороны их творчества. Двуязычие, многогранность этнического представления
о мире обогащают российско-немецкую литературу, однако
ее маргинальное положение и территориальная разрозненность авторов затрудняют бытование произведений и поиск
читателя.
Критики, литературоведы и сами российско-немецкие
писатели склонны считать российских немцев своеобразным
этносом. Создание художественных «родословных», обостренное внимание авторов к своим корням открывают осознание российскими немцами их двументальности. На этническую двойственность также явно указывают тематические и
хронотопические элементы произведений. Множество переводов с русского языка на немецкий, с немецкого на русский,
вкрапления в русскоязычную ткань немецких слов и в немецкоязычную – русских, обращение одновременно к немецким
и русским мотивам и аллюзиям – свидетельства российсконемецкой самоидентификации. Ряд российско-немецких
объединений, издательств и изданий указывает на стремление российских немцев к интеграции внутри своего этноса.
Творческое мышление российских немцев как самостоятельного своеобразного этноса отличается устойчивостью.
Самоидентификация российских немцев прослеживается не только на зримых, но и в глубинных пластах их литературы – жанровые процессы и признаки сопрягаются с этническими, создавая особую национальную комбинаторику
жанровых мотивов.
Самоорганизация российско-немецких литераторов, с
одной стороны, способствует их интеграции в российсконемецкой среде, с другой – может препятствовать их полноценной литературной коммуникации. Контакт с «чужой»
культурой необходим российско-немецким литераторам
не только как способ возбуждения новой творческой энергии, генерации текстов, но и как способ поиска читателя,
поскольку российские немцы в разное время оказываются
внутри «другой» для их основной естественно-языковой установки культуры: сначала – внутри русской культуры (эмиграция в Россию), затем, обрусев, – внутри немецкой (обратная эмиграция в Германию).
Перемещения российских немцев как этноса создали определенную их изоляцию в литературном процессе.
Писателям-российским немцам важно не только консолидироваться внутри своей национальной группы, но и вливаться в многонациональные литературные объединения.
Российско-немецким литераторам, живущим в Германии,
необходимо осваивать немецкий язык как язык творчества
или публиковать русскоязычные произведения в российской
литературной периодике и выходить на российский книжный рынок.

62

Субкультурность
российско-немецкой
литературы
способствует сохранению этнических традиций, руссконемецкой двументальности, генерации нового на стыке русской и немецкой культур.

1. От редакционной коллегии // Немцы России: энциклопедия. Т. 1. /
Редкол.: В. Карев (пред. редкол.), А. Айсфельд, В. Бем, С. Бобылева и др. – М.:
ЭРН, 1999. – С. 7.
2. Немцы // Народы России. Энциклопедия / Гл. ред. В. Тишков.
Редколл.: В. Александров, С. Брук и др. – М.: Большая российская энциклопедия, 1994. – С. 247.
3. Бельгер Г.К. Эволюция национального самосознания в творчестве
российских немецких писателей. Выступление на семинаре «Отражение в литературе духовного и национального сознания народа Казахстана» 17 апреля
1997 г. // Бельгер Г.К. Помни имя свое. Статьи и выступления о литературе и
культуре российских немцев. – Алма-Ата: Гылым, 1999. – С. 150.
4. См.: От редакционной коллегии // Немцы России. Т. 1. – С. 7.
5. См.: Бельгер Г.К. Там же. – С. 38.
6. Бадиков В.В. Линия судьбы. Творчество Бахытжана Канапьянова в историко-литературном контексте эпохи. – Алма-Ата: Жибек жолы, 2002. – С. 49.
7. Письма К. Эрлиха Е. Зейферт от 23 сентября 2004 и 14 октября 2004
г. по поводу билингвизма. Гамбург – Караганда // Личный архив Е. Зейферт.
8. Брунов А. Виктор Гагин: «Это чисто русское слово – воля…» // Люди и
песни. – № 5 (7). – Сентябрь-октябрь. – М., 2005. – C. 44.
9. Зейферт Е. Исторические и фольклорные корни Игоря Гергенредера
// Deutsche Allgemeine Zeitung. Wochenzeitung der Deutschen in Kasachstan für
Politik, Wirtschaft und Kultur. – № 38 (8191). – 23.-29. September. – S. 10, 11.
[Немецкая всеобщая газета. Еженедельник немцев Казахстана по политике,
экономике и культуре.– № 38 (8191). – 23.-29. сентября. – С. 10, 11].
10. Зейферт Е. Молодая сказочница Надежда Рунде // Deutsche Allgemeine
Zeitung. Wochenzeitung der Deutschen in Kasachstan für Politik, Wirtschaft und
Kultur. – № 12 (8217). – 31. März – 6. April 2006. – S. 7. [Немецкая всеобщая
газета. Еженедельник немцев Казахстана по политике, экономике и культуре.
– № 12 (8217). – 31 марта – 2006. – С. 7].
11. Фишер Л. «Судьба российских немцев – не только их личное дело».
Литератор Вальдемар Вебер отвечает на вопросы нашего корреспондента. –
Европа-Экспресс. – Берлин. – № 36 (339). – 30 августа – 5 сентября 2004. – С. 5.
12. См.: Лейнонен Р. Жизнь на полустанке. Биографическая повесть.
– Лауша, 1999. – Ч. 1. – С. 90, 91, 94, 99, 104, 159–160 и др.
13. См.: Лейнонен Р. И снова о немцах России // Путь в ничто по шпалам
Отечества. Публицистика. – Лауша, 1999. – C. 169.
14. Лейнонен Р. Чужестранцы без родины // Указ. соч. – С. 196.
15. Цит по: Павловский А. Ольга Берггольц // Берггольц О.Ф. Т. 1.
Стихотворения 1924–1941. Проза 1930–1941 гг. / Вступ. ст. А. Павловского,
сост. М. Берггольц, примеч. Т. Головановой. – М.: Худож. лит., 1988. – С. 31.
16. Баева Н. У российско-немецкой литературы нет будущего: так считает
детская писательница Нора Пфеффер. – Европа-Экспресс. – Берлин. – № 26
(329). – 21–27 июня. – 2004. – С. 5.
17. Там же.
18. Бельгер Г.К. На распутьях бытия и духа // Помни имя свое. Статьи и
выступления о литературе и культуре российских немцев. – Алма-Ата: Гылым,
1999. – С. 10.
19. Там же. – С. 11.
20. См.: Бельгер Г.К. Российские немцы и пишут, и печатаются // Указ.
соч. – С. 130.
21. См.: Ehrlich K.W. Lose Blätter. – A-Ata: Kasachstan, 1982. – 150 S. [Эрлих
К.В. Эскизы. – А-Ата: Казахстан, 1982. – 150 с.]; Ehrlich K. W. Lebendiges Erbe.
– A-Ata: Kasachstan, 1988. – 380 S. [Эрлих К.В. Живое наследие. – А-Ата:
Казахстан, 1988. – 380 с.].
22. См. об этом: Эрлих К.В. <Вступление> // Сулейменов О. Избранные
стихи / Сост. и вступ. ст. к. Эрлиха. – Алма-Ата, 1987. – С. 11.
23. См., к примеру: Engel-Braunschmidt A. Russlanddeutsche Literatur
im Lexikon // Moritz A. Lexikon der russlanddeutschen Literatur. – Düsseldorf:
Klartext Verlag, 2003. – S. 7–9 [Энгель-Брауншмидт А. Российско-немецкая
литература в справочнике // Моритц А. Справочник российско-немецкой
литературы. – Дюссельдорф: Клартекст, 2003. – C. 7–9]; Engel-Braunschmidt
A., Heithus C. Bibliographie der sowjetdeutschen Literatur von den Anfängen
bis 1941. Ein Verzeichnis der in Buchform erschienenen sowjetdeutschen
Publikationen. – Köln/Wien: Böhlau, 1990. – 110 S. [Энгель-Брауншмидт А.,
Гайтгус К. Библиография советско-немецкой литературы от истоков до 1941.
Указатель советских публикаций в форме книг. – Кельн-Вена: Белау, 1990.
– 110 с.]; Engel-Braunschmidt A. Rezension (Pörtner R. Heimat in der Fremde.
Deutsche aus Rußland erinnern sich. – Düsseldorf/Wien (u.a.): Econ, 1992) //
Nordost-Archiv. Zeitschrift für Regionalgeschichte. Deutsche in St. Petersburg und

Конференция 2007
Moskau vom XVIII. Jahrhundert bis zum Ausbruch des Ersten Weltkrieges – Neue
Folge, Band III. – Heft 1. – Lüneburg: Verlag Nordostdeutsches Kulturwerk, 1994. –
S. 265–268. [Энгель-Брауншмидт А. Рецензия (Пертнер Р. Родина на чужбине.
Немцы из России вспоминают. – Дюссельдорф-Вена: Экон, 1992) // Cеверовосточный архив. Журнал региональной истории немцев в Санкт-Петербурге
и Москве от XVIII века до начала Первой мировой войны. – Новая часть III
тома. – Тетрадь 1. – Люнебург: Издательство произведений культуры северовостока, 1994. – С. 265–268].
24. См.: Moritz A. Lexikon der russlanddeutschen Literatur. – Düsseldorf:
Klartext Verlag, 2003. – 208 S. [Моритц А. Справочник российско-немецкой
литературы. – Дюссельдорф: Клартекст, 2003. – 208 с.]
25. См.: Ritter A. Literarische Belanglosigkeiten oder ignorierte Literatur?
Wachsendes Interesse für die deutschsprachige Literatur des Auslands //
Kulturpolitische Korrespondenz. – № 303/304 von 30.04.1977. – S. 20–21
[Риттер А. Литературные мелочи или игнорируемая литература? Растущий
интерес к немецкоязычной литературе зарубежья // Культурно-политическая
коррепонденция. – № 303/304 от 30.04.1977. – S. 2–21].
26. См.: Вебер В. Не утратив внутренней свободы // Лира семи городов:
Стихи / Пер. с нем. Cост. В. Вебера и Е. Витковского; вступ. ст. и справки об
авторах В. Вебера. – М.: Худож. лит, 1992. – С. 3.
27. См.: Ананьева С.В, Зейферт Е.И. Немецкая литература // Литература
народов Казахстана. – Алма-Ата: Гылым, 2004. – С. 161.
28. Цит. по: Ананьева С.В., Бабкина Л.М. Творчество Герольда Бельгера в
контексте современного литературного процесса. – Алма-Ата, 2004. – С. 14.
29. См. к примеру: Ескуатова Ж. Диалог культур в публицистике Г. Бельгера
// Германия – Центральная Азия – диалог культур: история, современность,
перспективы: [Deutschland – Zentralasien – Dialog der Kulturen: Geschichte,
Gegenwart, Perspektiven]: Мат. Международной научн.-пр. конф. – Алма-

Ата, 2002. – С. 186–191; Ескуатова Ж. Герольд Бельгер. – Алма-Ата: ТОО
Издательский дом «Казахстан», 2003. – 270 с.
30. Перевод автора статьи.
31. Paulsen N., Hugo Wormsbecher: «Der Almanach «Heimatliche Weiten»
und die russlanddeutsche Nachkriegsliteratur» // Heimatbuch der Deutschen
aus Russland 2006. – Stuttgart: Herausgeber: Landsmannschaft der Deutschen
aus Russland e.V., 2006. – S. 187. [Паульзен Н. Гуго Вормсбехер: альманах
«Родные просторы» и российско-немецкая послевоенная литература //
Heimatbuch немцев из России 2006. – Штутгарт: Землячество немцев из
России, 2006. – С. 187].
32. См.: Герман А.А., Иларионова Т.С., Плеве И.Р. Введение // История
немцев России. Учебное пособие. Т. 1. – М.: МСНК-пресс, 2005. – С 5.
33. Paulsen N., Hugo Wormsbecher: «Der Almanach «Heimatliche Weiten»
und die russlanddeutsche Nachkriegsliteratur» // Heimatbuch der Deutschen
aus Russland 2006. – Stuttgart: Herausgeber: Landsmannschaft der Deutschen
aus Russland e.V., 2006. – S. 187. [Паульзен Н. Гуго Вормсбехер: альманах
«Родные просторы» и российско-немецкая послевоенная литература //
Heimatbuch немцев из России 2006. – Штутгарт: Землячество немцев из
России, 2006. – С. 187].
34. См.: Anthologie der sowjetdeutschen Literatur. In 3 Bänden / Auswahl R.
Jacquemien, Verantw. K. Ehrlich. – A-Ata: Kasachstan, 1981. [Антология советской немецкой литературы. В 3 т. / Сост. Р. Жакмьен, ред. К. Эрлих. – А-Ата:
Казахстан, 1981].
35. См. об этом: Бельгер Г.К. Безголосым народ быть не может // Бельгер
Г.К. Указ. соч. – С. 138.
36. Акулов О. «Пенаты»: пространство русского слова // Diplomatischer
Kurier. Russlanddeutsche Allgemeine Zeitung. Дипломатический курьер. Российсконемецкая всеобщая газета. – № 1–2 (63–64). – Гамбург. – 2004. – С. 8.

А. А Герман
(Саратов)

Историческая память российских немцев
как фактор самоидентификации
Проблема самоорганизации этноса, которой посвящена
настоящая научно-практическая конференция во многом зависит от уровня и состояния его самоидентификации. В свою
очередь, одним из важных условий адекватной самоидентификации является наличие у этноса исторической памяти.
Последнее приобретает еще большее значение, если этот этнос является национальным меньшинством и подвергается
естественной или принудительной ассимиляции.
Историческая память – сложный феномен общественного и, в частности, этнического сознания. В последние годы
она все больше привлекает внимание историков, социологов, культурологов. Причем предметом исследования становится и этническая историческая память1.
В исторической памяти много пластов, формирующихся
разными путями. С одной стороны она принадлежит области
массовой социальной психологии, причем, во многом стихийной; с другой – идеологической сфере, а значит, как правило,
может быть предметом особой заботы государства, общества,
конкретных политических, религиозных и др. сил.
Историческая память является ценностной опорой национального самосознания, его основой, источником самооценки народа, его самоуважения, а во многом – ценностей и идеалов, определяющих силу этноса, его способность к развитию
и преодолению трудностей, способность выдерживать исторические испытания. Травмированное, дезориентированное
(мифологизированное) историческое сознание – один из
сильнейших факторов подрыва национальной идентичности, способный привести к катастрофе. В этом смысле прошлое (не только в материализованном, вещественном и

институциональном, но и в духовном плане) в решающей
степени предопределяет настоящее и будущее. Отмеченное
напрямую относится к немецкому этносу в России.
Механизм формирования исторической памяти этноса
включает как стихийные, так и направленные (институционализированные) формы передачи информации. К стихийным относятся устная традиция, фольклор, семейные предания, различные языковые формулы и т. д. К направленным
формам передачи информации относятся специальное,
лежащее в контексте общегосударственного, историческое
образование (для этноменьшинств), СМИ и т. д.
Историческая память, как явление массового сознания,
имеет также свой механизм функционирования, для которого характерны свои особенности.
Историческая память избирательна вследствие своей ограниченности. В сознании обычного человека, как правило,
сохраняется весьма небольшое количество исторических событий и имен. Как правило, они связаны с экстремальными
для жизни страны, общества, этноса явлениями – социальными потрясениями, войнами, крупными политическими и
культурными событиями.
Историческая память бывает долговременной и кратковременной. Кратковременная связана с событиями, иногда в
масштабах истории малозначительными, но о которых помнят их современники и непосредственные свидетели или,
косвенно, в основном через устную традицию, ближайшие
потомки. Долговременная память имеет более сложный механизм формирования и функционирования, в основе которого лежит избирательность.

63

Konferenz 2007
Долговременная историческая память в массовом сознании всегда символична и мифологизирована. В ней остается
не точная подробная передача исторических фактов, а предельно обобщенный образ.
Для исторической памяти, как правило, характерна
оценочная бинарность (белое/черное, хорошее/плохое,
герой/злодей и т. п.). Историческая память почти не знает
оттенков, переходных форм, сложностей и противоречий,
которые характерны для реальной жизни. В значительной
степени именно это позволяет манипулировать общественным сознанием, в том числе и исторической памятью, меняя
оценочные знаки с плюса на минус и наоборот.
Исторические символы – основное содержание долговременной исторической памяти – одновременно являются
опорными точками национального самосознания, ориентирами для членов социума, в нашем случае конкретней
– этноса, в отношении к себе и миру, самоидентификации и
опознания чужого, инородного. Размещая себя на оси времени, этнос, имеющий прочный исторический фундамент
из различных испытаний и опыта их преодоления, может
достаточно уверенно формировать традиции, выстраивать
свою перспективу, сохраняя оптимизм даже в условиях сильных потрясений. Утрата исторической памяти или ее сильная
деформация дезориентируют этнос в настоящем и будущем,
порождают массовый пессимизм.
В определенных условиях для исторической памяти характерен механизм актуализации, т. е. избирательного интереса к событиям прошлого, вызывающим ассоциации с
настоящим.2
Эти перечисленные особенности исторической памяти в
полной мере проявили себя в жизни и социальном поведении российских немцев в ХХ веке и обусловлено это было
крутыми поворотами и ломками в их судьбе, связанными с
политикой коммунистической власти.
Сегодня мы, специалисты, наверное уже достаточно уверенно можем заявить, что наиболее успешным для жизни и
развития этнических немцев в России был не период, когда
они имели особое управление и привилегии, не период, когда существовала АССР НП и немецкие национальные районы, а пореформенный период дореволюционной России: с
1870-х гг. до начала Первой мировой войны.
На первый взгляд кажется парадоксом, что лишившись
особого управления и многих привилегий, уравненные в
правах с другими подданными Российской империи, немцы
именно в это время добились выдающихся успехов в предпринимательстве (многочисленная немецкая буржуазия),
сельском хозяйстве, культурном развитии. Немцы проявили себя успешными менеджерами и в сфере управления.
Поэтому они начинают быстро занимать управленческие
должности на уровне волостей, уездов, городов. Отдельные,
наиболее талантливые, идут выше. Можно говорить о значительной роли и влиянии немецкой диаспоры в России в
начале ХХ века. Но ничего удивительного здесь нет.
Освободившись от опеки государства, опираясь на свои
собственные силы, в серьезной конкурентной борьбе они
быстро преодолели существовавший долгие годы изоляционизм, быстро интегрировались (именно интегрировались)
в российское общество, смогли проявить все свои преимущества людей западной цивилизации. Большую роль в этом
сыграла самоорганизация немцев, однако, как представляет-

64

ся самоорганизация, главным образом, на низших ступенях,
там, где надо было решать конкретные вопросы. Попытки
самоорганизации на высоких уровнях, в частности на общероссийском, как правило, терпели неудачу. Полагаю, что это
было связано с отсутствием тесных устойчивых связей между различными группами немцев (социальных, конфессиональных, региональных).
Основополагающими жизненными ценностями российских немцев традиционно являлись собственность, церковь,
школа. Именно по этим направлениям и осуществлялась самоорганизация немцев, т. е. самоорганизация немцев развивалась в двух основных сферах жизни: социально-экономической и духовной.
Что касается политической жизни, то ее у подавляющей
части жителей города и деревни фактически не было. Она не
вызывала интереса у основной массы немцев за очень редким исключением (прежде всего, дворяне на госслужбе).
Вплоть до 1917 г. практически не существовало не только
общероссийских, но даже региональных и городских объединений политической направленности. Конечно, надо понимать, что здесь свою роль играл и политический режим
Российской империи, преследовавший политическое инакомыслие. Однако, как известно, там где имелся политический
интерес, возникали нелегальные организации, боровшиеся
за определенные политические права. В среде российских
немцев практически до начала Первой мировой войны потребность в отстаивании своих политических интересов не
ощущалось.
К сожалению, Первая мировая война стала роковым
поворотом в судьбе российских немцев, а многолетнее господство большевистского тоталитарного режима фактически
привело к разрушению немецких этнических групп. Причем
разрушение началось не в 1941 г., а значительно раньше,
особенно начиная с конца 1920 гг. в условиях существования АССР НП, немецких национальных районов.
На примере истории Республики немцев Поволжья, немецких национальных районов, которые существовали в
1920-е – 1930-е гг., очень хорошо видно, что автономия
советского типа была лишена фактического политического
суверенитета, все провозглашенные ее национально-государственные права на практике являлись фикцией. Правда,
она позволяла, хотя и с многочисленными ограничениями
поддерживать родной язык, развивать образование и культуру, но культуру «социалистическую».
К концу 1930-х гг. советскому руководству, несмотря
на отчаянное сопротивление немцев, удалось отобрать у
них собственность (национализация, коллективизация),
заменить традиционную школу на советскую, ликвидировать церковь и резко ограничить религиозную жизнь,
сделав ее фактически нелегальной. Жестоко пострадала и
национальная культура, тесно связанная с религией. Все ее
дореволюционные достижения и традиции оказались под
запретом и расценивались как проявление «буржуазного
национализма». Тем самым (несмотря на сохранение определенных условий для существования и развития языка)
были подрублены традиционные устои жизни этноса, часть
немцев, особенно молодежь, дети в условиях строжайшей
цензуры на прошлое и беспрецедентного промывания мозгов большевистской пропагандой оказались отрезанными
от своей национальной истории (она беззастенчиво фаль-

Конференция 2007
сифицировалась), стали разделять новые «социалистические» ценности.
Эти «внучата Ильича», повзрослев, в послевоенные годы
стали основными распространителями мифа о «счастливой
и зажиточной жизни в цветущей социалистической республике немцев Поволжья». В этом нет никакой их вины. Они
искренне говорили о том, что отложилось в их детской памяти, у которой, как известно, преобладающим является розовый цвет.
Таким образом, идеологическая цензура и мифологизация дореволюционной и советской истории российских
немцев в 1918–1941 гг. положили начало амнезии исторической памяти у немецких этнических групп.
Старшее поколение немцев, помнившее дореволюционную жизнь, было серьезно выбито в 1930-е годы (речь идет
о многих десятках тысяч уничтоженных и погибших в процессе коллективизации, голода, массовых репрессий 1930-х гг.
(в частности – «Немецкой операции» НКВД 1937–1938 гг.),
многие навечно остались в трудармии или больные и увечные умерли в первые послевоенные годы. Те же, кто пережил
депортацию и трудармию, когда речь шла об элементарном
выживании, просто боялись ворошить прошлое и вести с молодежью «антисоветские разговоры».
Позитивные оценки существования АССР НП поддерживали и распространяли бывшие партийные и государственные функционеры. В 1965 г., как известно, ими была сформирована делегация и предпринято несколько неудачных
поездок в Москву. С позиций полной лояльности режиму
они пытались уговорить руководство СССР восстановить немецкую автономию на Волге, но получили твердый и недвусмысленный отказ. Более того, когда «автономисты» попытались продолжить свою деятельность, на них были обрушены
характерные для брежневского времени репрессии, что заставило их отказаться от своих попыток вплоть до перестроечных времен.
В целом же в послевоенные годы долговременная историческая память российских немцев претерпела существенную трансформацию. Страшные события недавнего прошлого: депортация, трудармия, спецпоселение, когда речь
шла о самом выживании российских немцев, заслонили собой все предыдущие события, сделав их малоактуальными,
размытыми.
Сработали такие свойства долговременной исторической
памяти как ее бинарность (белое/черное, хорошее/плохое), избирательность (забывается то что неприятно, остается в памяти то, о чем приятно вспоминать), символичность
и мифологизированность (вместо точной передачи фактов и
событий – предельная обобщенность образов, формирование позитивных символов).
На фоне колоссальных потрясений военных и первых
послевоенных лет довоенные события стали выглядеть все
более положительно, многие конкретные события и факты, особенно неприятные, стали забываться. На этом фоне
Республика немцев Поволжья стала своеобразным символом, мечтой. В ее реставрации очень многие стали видеть
панацею от всех бед и проблем жизни немцев.
Мне неоднократно приходилось брать интервью у пожилых немцев.
Особенно ценны интервью тех, кто в 1920-е – 1930-е гг.
были взрослыми людьми. К сожалению таких интервью очень

мало, тем они ценнее, поскольку наиболее объективны и достоверны. Никогда не иссякнет моя благодарность Альберту
Яковлевичу Герру (Целиноград) и Петру Иосифовичу Герману
(Новосибирск), с которыми я переписывался многие годы.
Оба они, ровесники ХХ века, фактически стали моими консультантами в период подготовки монографии о Немецкой
автономии на Волге (в начале 1990-х гг.).
Совсем по-другому проходили интервью с людьми
рождения 1910-х – 1920-х гг. Как правило, вначале они
говорили о прекрасной жизни в РНП до войны. Но когда задавались конкретные вопросы об их семье, родных,
близких, о коллективизации, раскулачивании, голоде, который был не только в 1932–1933 гг., но и в 1936 и даже в
1939 гг., о работе в колхозе и количестве зарабатывавшихся трудодней, о достатке в семье, о многих других конкретных вещах, то как правило, в поведении интервьюируемых
происходили изменения в двух направлениях. Одна часть
с видимым удивлением для самих себя вдруг вспоминали некоторые конкретные факты из своей прошлой жизни,
шедшие вразрез с общей благостной картиной, сформировавшейся в их сознании.
«Да, действительно, – говорили они, – Как же мы об этом
забыли?» В данном случае речь идет о тех, кто не потерял
способность к объективному мышлению.
Другая (меньшая, но далеко не маленькая) часть респондентов тоже вспоминала негативные сюжеты своей жизни
(это было заметно по их реакции), однако эти воспоминания вызывали у них резко негативную агрессивную реакцию.
Они прерывали интервью, демонстративно заявляя, что
лично у них все было хорошо, а об остальном они ничего не
слышали, и вообще на эту тему они разговаривать не хотят.
Понятно, что у этих людей символ и миф АССР НП стал устойчивым стереотипом их внутренней духовной среды и они
не хотели что-либо менять в этом стереотипе.
В свете всего изложенного выше не вызывает особого
удивления тот факт, что актуализация исторической памяти в перестроечные годы (1988–1991) к сожалению пошла
по пути довоенного советского мифотворчества (в частности – идеализации АССР НП). В результате все разнообразие
национальных интересов лидеры немецкого движения свели
лишь к одному вопросу: восстановлению Республики немцев
Поволжья, что во многом способствовало неудачам национального движения, массовой эмиграции и тому большому
пессимизму в отношении своего будущего в России, который
присутствует сегодня у значительной части российских немцев и некоторых деятелей, позиционирующих себя в качестве «политических лидеров немецкого народа». Эти люди продолжают требовать восстановления АССР немцев Поволжья,
в последнее время ими выдвигается еще более утопический
план – создание города-завода, который бы стал местом притяжения для российских немцев, основой восстановления
компактного проживания немцев.
В качестве некоторого оправдания случившемуся, может
служить тот факт, что в перестроечные времена еще не было
объективных и профессиональных исследований истории
немецкого этноса в ХХ веке (имевшиеся работы отдельных
зарубежных авторов были либо слишком общи, либо фрагментарны, и, главное, недоступны). Серьезные, основанные
на архивных документах, исследования начали появляться
в 1990-е годы. Важную роль в координации усилий истори-

65

Konferenz 2007
ков, этнографов, социологов, культурологов, лингвистов и
др. специалистов, изучавших историю и культуру российских
немцев сыграла Международная ассоциация исследователей истории и культуры российских немцев. В результате, к
настоящему времени удалось в основном воссоздать объективную историю российских немцев, выявить и восстановить многие культурные традиции.
Проведенные исследования позволяют уверенно говорить о том, что политическая или территориальная автономия вовсе не означает автоматического решения всех проблем российских немцев. У нас сегодня есть 2 немецких
района, они существуют уже полтора десятка лет, но ситуация там далека от процветания и благополучия, существует
множество проблем. Тем более в современных условиях
идея восстановления АССР НП по многим причинам просто
утопия. Она отнимает у народа силы, средства дезориентирует его, восстанавливает против него соседей и т. д. Т. е. это
вредная и опасная для немецкого этноса идея, ведущая в
полный тупик и сохраняющее глубокий пессимизм.
Гораздо конструктивнее дореволюционный опыт существования и развития российских немцев, особенно на рубеже XIX–ХХ вв. Находясь в среде других народов нашего
государства, на основе общих и единых законов жизни,
благодаря своей самоорганизации, они смогли добиться
выдающихся успехов в социально-экономической и культурной сфере. Этот опыт достоин изучения и осмысления, а
возможно, в какой-то части и применения. Он неплохо укладывается на современную российскую почву. Однако здесь,
как представляется, надо действовать осторожно, поскольку
времена все же совсем другие и, как говорили древние, «невозможно дважды войти в одну и ту же реку». Тем не менее,
как представляется, важнейшая задача нашей ассоциации
сегодня – качественное восстановление этого периода в исторической памяти немецкого этноса.
Кстати, сегодня есть уже немало примеров успешной деятельности российских немцев в различных сферах: государственной службе, бизнесе, науке, культуре. Немецкие фамилии постоянно на слуху, и это подтверждение того, что в
нормальных условиях демократии, добросовестной конкуренции этнические немцы добиваются успехов, благодаря многим качествам, сохранившимся от предков. Популяризация
успешного прошлого с успешным настоящим – дорога к необходимейшей смене этнического настроения немцев от глубокого пессимизма к здоровому оптимизму.
Вопреки пессимизму и стенаниям некоторых политиков
из российских немцев, представляется, что у российских немцев сегодня не так уж все и плохо. История предоставила
им возможность проверить на практике параллельно два
вида автономии: национально-территориальный (в двух
немецких районах) и национально-культурный (через широкую и развитую сеть центров встреч). В свободном равноправном развитии каждый из этих видов автономии сможет
проявить и показать свои преимущества и недостатки.
Что же касается реконструкции исторической памяти этнических немцев как одного из важнейших факторов его самоидентификации, то мне она представляется следующим
образом.
Сегодня в целом ряде городов России (Саратове, Омске,
Новосибирске, Барнауле, Волгограде, Самаре, Москве,
Санкт-Петербурге и др.), за рубежом (в Германии, Украине,

66

Казахстане и др.) существуют научные школы и центры изучения истории, культуры, современного положения немцев
России, выпущено значительное число серьезных научных
работ по этим проблемам. Вся эта работа основана, главным
образом, на личной инициативе и подвижничестве многих
ученых, прежде всего, из среды самих российских немцев,
на определенной материальной помощи руководства России
и Германии. Тем не менее история и культура немцев России
требуют своего дальнейшего, более глубокого изучения.
Реальным негативным фактором является то, что результаты уже проведенных исследований еще не стали доступны
массовому читателю из среды российских немцев. Для этого необходимо трансформировать научные исследования в
научно-популярные учебные издания, написанные интересно, доступным языком и стилем. Первый такой опыт – издание учебного комплекса «История немцев России» (авторы
А. Герман, Т. Иларионова, И. Плеве)3. Однако пробный тираж этого комплекса настолько мал, что не может удовлетворить существующих потребностей. Кроме того, в нем дана
обобщенная история немцев всей страны. Между тем до
1941 г., да и после него в жизни российских немцев очень
важную роль играли социальные, конфессиональные и особенно региональные различия.
Следовательно, существует настоятельная необходимость
как продолжения научных исторических исследований, так
и преобразование этих исследований в научно-популярную
учебную литературу, другой дидактический материал, создание в местах исторического и современного проживания
российских немцев специализированных музеев, сохранение и поддержание в достойном состоянии материальных и
духовных памятников культуры российских немцев. Эти задачи может решить историко-краеведческая работа.
Задачи. Как представляется, в каждом регионе (республике, крае, области) историко-краеведческая работа должна выполнять следующие основные задачи:
1) Выявление наличия и состояния, условий хранения
документального наследия (источников) по истории и культуре российских немцев;
2) Выявление наличия, состояния и условий существования памятников материальной культуры российских немцев;
3) Выявление наличия и состояния захоронений российских немцев, военнопленных и других граждан Германии,
Австрии;
4) Сбор «устной истории» – проведение интервью с российскими немцами, проживающими в городе, регионе, запись семейных и личных историй;
5) Этнографические экспедиции, поиск различных духовных и материальных элементов культурного наследия
(лингвистические особенности, традиции, обычаи, предметы быта и т. п.);
6) Мониторинг современного демографического, социально-экономического, социокультурного состояния российских немцев, выявление наиболее актуальных проблем
сохранения национальной идентичности;
7) Формулирование тем, разработка и реализация актуальных исследовательских проектов по истории, культуре и
современному положению немцев в регионе (исторических,
этнографических, этнолингвистических, этнодемографических, этносоциологических, этнокультурных и др.);

Конференция 2007
8) Подбор исследователей, их научно-методическая
подготовка, квалифицированная помощь и руководство научно-исследовательской работой;
9) Проведение общероссийских и региональных научных конференций, семинаров, круглых столов и т. п. для
доведения и обсуждения результатов исследований;
10) Публикация результатов исследований в виде монографий, сборников научных статей, других научных изданий, в СМИ российских немцев, на соответствующих сайтах
в Интернете;
11) Подготовка научно-обоснованной информации,
конкретных рекомендаций и предложений для местных, региональных и центральных структур государственной власти по вопросам жизни немецкого этноса и сохранения его
идентичности;
12) Обобщение регионального исторического материала, подготовка учебных пособий по истории и культуре немцев региона, города, поселка, села и т. д.;
13) Организация и проведение занятий по региональному компоненту истории и культуры российских немцев
14) Создание экспозиций в существующих музеях,
отдельных музеев комнат и т. п. по истории российских немцев, постоянная работа над пополнением их экспонатами;
15) Поддержание в достойном состоянии оставшихся
памятников материальной культуры, захоронений немцев.
Шефство над ними со стороны местных отделений НМО.
16) Активная пропаганда истории и культуры российских немцев, как среди самих российских немцев, так и всего местного населения.
Организация. Как представляется, общие принципы историко-краеведческой работы разрабатываются, принимаются и корректируются на координационном совете Центров
встреч при обязательном участии экспертов Ассоциации исследователей истории и культуры российских немцев. Для
этой цели возможно создание смешанной научно-методической комиссии. Эта комиссия могла бы также оценивать
общее состояние историко-краеведческой работы, координировать эту работу в регионах, оценивать ее результаты и
их эффективность.
Организационные вопросы историко-краеведческой работы должны решать региональные центры встреч. Они же
должны стать базовыми центрами при ее проведении. Для
этого необходимо в каждом центре иметь специального освобожденного ведущего специалиста-организатора историко-краеведческой работы и соответствующую минимальную
материальную базу.

Научно-методическое обеспечение и руководство этой
работой должны осуществлять ученые профессионалы, прежде всего, члены ассоциации истории и культуры российских немцев соответствующего региона. Поэтому из них при
Центре встреч должен быть сформирован и функционировать научно-методический совет.
Вся историко-краеведческая работа должна вестись
на основе конкретных проектов. Предлагается следующая
структура проектов:
– поисковые (экспедиционные) проекты (задачи 1–6);
– исследовательские проекты (задача 7, 9);
– издательские проекты (задача 10);
– рекомендательные проекты (задача 11);
– учебно-методические проекты (задачи 8, 12–13);
– культурно-просветительские проекты (задачи 14–16)
Ведущий специалист и научно-методический совет, с
привлечением при необходимости соответствующих экспертов, определяют круг проблем историко-краеведческой
работы в регионе, составляют планы такой работы на пятилетие, на год. Они же разрабатывают тематику актуальных
проектов, подбирают исполнителей, оказывают организационную и научно-методическую помощь, контролируют разработку и исполнение проектов.
Исполнителями проектов должны быть прежде всего
квалифицированные специалисты. Они должны активно
привлекать к своей работе научную молодежь, в том числе и
членов местных организаций НМО.
Финансирование проектов может осуществляться как из
специально предусмотренных расходных статей бюджетов
Центров встреч, так и через систему специальных грантов,
предлагаемых как российской, так и германской сторонами.
Конечно же предлагаемая концепция историко-краеведческой работы требует обсуждения компетентными лицами, уточнения и конкретизации многих своих положений.
Однако, как представляется она может стать эффективным
средством реконструкции и развития исторической памяти
российских немцев.
1. См.: Тощенко Ж. Т. Историческая память и социмология //
Социологические исследования. 1998. № 5; его же. Историческое сознание
и историческая память. Анализ современного состояния // Новая и новейшая
история. 2000. № 4; Полянский В. С. Историческая память в этническом самосознании и народов // Социологические исследования. 1999. № 3 и др.
2. См.: Сенявский А. С., Сенявская Е. С. Историческая память о войнах
ХХ века как область идейно-политического и психологического противостояния // Отечественная история. 2007. № 2. С. 141–142.
3. См.: Герман А. А., Иларионова Т. С., Плеве И. Р. История немцев России.
В 3 кн.: Кн. 1. Учебное пособие; кн 2. Хрестоматия; кн. 3. Методические материалы. М.: Изд-во «МСНК-пресс», 2005.

67

Konferenz 2007
ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ САМООРГАНИЗАЦИИ РОССИЙСКИХ НЕМЦЕВ
А. Айсфельд
(Гёттинген)

Исторический опыт и современные проблемы политической
самоорганизации российских немцев
Наличие «национальных кадров» на различных уровнях
в обществе и государственном управлении не имеет никакого отношения к самоуправлению и, тем более, к политической самоорганизации.
Самоуправление – это участие в административном управлении посредством выбранных из своей среды должностных лиц. Их компетенции определены законом и нормативной базой. Примеры: сельская община и колонистский
округ до 1871 г., земское управление в России 1865–1917 г.
Выборность должностных лиц принципиально отличается от
создания «национальных кадров» для проведения той или
иной политики.
Наличие «национальных кадров», выдвинутых вышестоящими государственными, административными или политическими органами, может принести пользу для народа,
которым эти кадры управляют, но их первостепенная задача
заключается в безусловном проведении в жизнь политики
этих вышестоящих органов. Примерами таких «национальных кадров» являются назначенные члены комбедов, сельсоветов, профсоюзов, местных, городских, районных, областных, республиканских и всесоюзных советских органов и
соотвественных комитетов КПСС и комсомола. Голосование
за выдвижение того или иного деятеля на руководящую работу проходила безальтернативно и носила чисто формальный характер.
Основополагающим в политической самоорганизации
является инициатива, исходящая из среды самого народа,
выраженная на начальном этапе отдельными личностями
или группами «гражданская инициатива». Она характерна
для гражданского общества с гарантированными гражданскими и политическими правами.
Политическая самоорганизация может иметь целью:
– воздействие на существующие государственные и административные органы;
– воздействие на законодательные органы;
– воздействие на органы правосудия;
– сформулировать определенные цели и передать инициативу для исполнения созданным для этого специальным органам или организациям, как уже существующим, так и вновь
созданным специально для достижения сформулированный
цели. Примеры: образовательные и культурные, кооперативные и экономические, медицинские и социальные проекты.
Политическая самоорганизация может иметь форму неформальных стихийных или постоянно действующих групп,
клубов, обществ или партий для политической деятельности, т. е. для формулирования и лоббирования определенных целей. Эти цели могут дополнять и углублять деятельность государственных органов, могут, также, идти в разрез
с государственной политикой или деятельностью отдельных
учреждений или организаций. Конечной целью политической самоорганизации может быть как внепарламентская

68

деятельность, так и борьба за влияние и власть от местного
(коммунального) уровня до уровня государства.
Обратившись к истории, мы найдем немало примеров
участия российских немцев в самоуправлении, а также их
участия в управлении в качестве «национальных кадров».
Примеров политической самоорганизации так же не
мало. Это, прежде всего:
1) участие немцев в создании политических партий в
России в начале ХХ века;
2) благотворительная и кооперативная деятельность в
1921–1926 гг.;
3) политическая деятельность в период спецпоселения
и трудармии (1941–1955 гг.);
4) создание инициативных групп в период между 1955
и 1985 гг.;
5) создание общественных организаций в период между 1986 и 1990 гг.;
6) деятельность общественных организаций, начиная с
1991 г.
1. Участие российских немцев в создании политических партий в России в начале ХХ века. Немецкое население
Российской империи в начале ХХ в. в социальном и политическом отношении было гетерогенным. В силу этого политическое объединение в одной партии было невозможны1.
На выборах в Государственную думу немцы были представлены во всех общероссийских партиях2, сoздав лишь в
Привислинском крае (Konstitutionell-Liberale Partei Deutschsprechender in Russisch-Polen) и в Прибалтике (BaltischKonstitutionelle Partei) немецкие национальные партии,
просуществовавшие короткое время. Немецкие группы
существовали как подразделения «Союза 17 октября» в
Москве и С.-Петербург3. При создании групп «Союза 17 октября» немцы Санкт-Петербурга составляли 30–40 % состава инициативной группы. Ведущую роль они играли и в
Витебске, Гродно, Минске, Москве и Твери4. В самом «Союзе
17 октября» и в его думской фракции немцы играли далеко не последнюю роль. В 1906–1913 гг. два заместителя
председателя Союза (А. И. Гучков) были члены Московской
немецкой группы (Г. фон Нольтейн, К. Линдеман), а с 1913
по 1917 гг. все три заместителя Гучкова были немцы. Одним
из двух заместителей председателя Государственной Думы в
1907–1912 гг. был барон Александр фон-Мейендорф5.
Немцы и носители немецких фамилий были также во
фракциях конституционных демократов, прогрессистов,
русских националистов и умеренно правых. Были немцы и в
рядах РСДРП, но не в первых рядах.
Вышли из среды немцев и меннонитов и политические
деятели большевистской ориентации. Наиболее известные
их них – родившаяся в Херсонской губ. Евгения Готлибовна
(Богдановна) Бош и выходец из меннонитской колонии
Самарской губ. Эммануил Ионович Квиринг.

Конференция 2007
Характерным для немецких депутатов Государственной
думы было то, что они независимо от их сословия и партийной принадлежности до избрания в Думу много лет работали в различных общественных организациях, были гласными уездного или губернского земского собрания, членами
уездной или губернской земской управы, т. е. имели легитимацию членов своих общественных организаций и избирателей.
Работа немцев-депутатов в Думе, в т. ч. тот факт, что
«Союз 17 октября» по их инициативе смог предотвратить
принятие в 1910 и 1912 гг. законов, нацеленных на ограничение прав немецкого населения на владение и пользование
землей6, укрепил в среде немецкого населения надежду на
то, что через Думу можно добиваться справедливости. Эта
надежда теплилась и во время Первой мировой войны, несмотря на притеснение немецкого населения.
После падения царского самодержавия во всех регионах Российской империи, среди всех социальных слоев и
этнических групп разгорелась борьба за депутатские мандаты в Учредительное собрание. По убеждению большинства
политических группировок Учредительное собрание должно было создать демократическое правовое государство.
В народе эту цель называли «справедливое государство».
Убедившись в том, что надеяться на других не приходится,
немцы и меннониты энергично вступили в политическую
борьбу.
В апреле 1917 г. в Москве, Саратове, Одессе, затем в
алтайском Славгороде, в меннонитских и немецких селах Западной Сибири, Северного Кавказа, Закавказья и
Поволжья прошел целый ряд конгрессов и съездов7, на
которых было принято решение создать региональные
объединения всех немцев и менонитов – так называемые
Центральные комитеты. Для выборов в Учредительное
собрание России было решено сформировать свои национальные списки кандидатов.
Социальная и политическая дифференциация населения
сделала это невозможным. В результате политической борьбы в среде немецкого населения Поволжья «Союз социалистов немцев Поволжья» и «Организация российских граждан
немецкой национальности Среднего Поволжья» получили в
Самарской губернии примерно одинаковое количество голосов. В Саратовской губернии немцы-социалисты не смогли выставить свой список кандидатов8. В Екатеринославской,
Херсонской, Бессарабской и Таврической губерниях была
проведена действительно большая организационная работа по объединению и мобилизации всех голосов немецких и меннонитских избирателей. В списке кандидатов в
Учредительное собрание были хорошо известные фонМейендорф и Л. Лютц, меннонит Вениамин Унру и личности, проявившие себя на волне автономистского движения 1917 г. Известный депутат Государственной думы
Герман Бергман, баллотировавшийся без согласования с
Меннонитской организацией по списку землевладельцев
Екатеринославской губернии, был публично (на страницах
газеты) назван лицом, принявшим частное решение, за которое не следует голосовать. Результаты всех этих усилий
были неожиданными для их инициаторов, но показательными: ни один немецкий кандидат не набрал нужного количества голосов. Не помогло и то, что в Екатеринославской
губернии «Союз земельных собственников и беспартийных

прогрессистов» и «Русские граждане немецкой национальности» объединили свои списки кандидатов9.
Попытки объединения по национальному признаку для
политической борьбы были вызваны необходимостью концентрации всех сил для получения мандата в Учредительном
собрании России, но социальная и политическая дифференциация немецкого и меннонитского населения России сделали все попытки объединения безуспешными.
Как известно, Учредительное собрание было разогнано
большевиками, которые через сравнительно короткое время
узурпировали власть.
Интересной, но мало изученной, является деятельность
меннонитов и немцев Причерноморья в 1917–1920 гг. в условиях многократной смены власти. Автономистское движение10, создание отрядов самообороны11 и разработка устава
самоуправления немцев Причерноморья12 на основании
закона Центральной Рады о национально-персональной автономии – далеко не полный перечень форм самоорганизации немцев и меннонитов в Украине, Закавказье и Сибири.
Установление советской власти в ходе гражданской войны
привело к насильственному прекращению различных форм
самоорганизации.
2. Благотворительная и кооперативная деятельность в
1921–1926 гг. Во время голода 1921–1922 гг. вновь оживилась политическая деятельность, направленная на выживание людей. Формами этой политической жизни были благотворительные и кооперативные организации.
Параллельно работе по привлечению продовольственной, финансовой и др. помощи, собственно говоря, как
инструмент для этой работы, создавались сначала потребительские, затем сельскохозяйственные производственные
кооперативы. Самым крупным и влиятельным за короткое
время стал «Союз голландских выходцев на Украине»13. Ему
удалось объединить практически все меннонитское население, создать во всех меннонитских селениях отделения
Союза, получать на свою экономическую деятельность кредиты украинского и зарубежных банков. Союз вел переговоры с наркоматами Украины по вопросам землеустройства,
кооперации и др.
Пареллельно Союз уже с 1921 г. добивался у правительства Украины разрешения на эмиграцию. Обосновывалось
это тем, что у меннонитов нет перспективы для нормального
развития в СССР. Благодаря усилиям Союза в 1923–1929 гг.
из Украины смогли эмигрировать около 12.000 меннонитов14. Всего СССР смогли покинуть 18 300 меннонитов15.
Коммунистическая партия и советское правительство допускали эту деятельность только временно, пока считали ее
полезной для достижения своих целей.
Союз был реорганизован под давлением союзных и украинских партийных и советских органов в 1926 г.16 В январе 1927 г. была предпринята безуспешная попытка получить
согласие властей на создание поста генерального уполномоченного меннонитской кооперации.
С началом сплошной коллективизации меннонитское и
немецкое население, отчаявшись происходящим, видело
выход, прежде всего, в эмиграции из СССР. События 1929 г.
нашли широкое освещение в публицистике и научной литературе17. Реакция властей была жесткой и непримиримой: в
лучшем случае возвращение в свои села, в худшем – арест и
высылка в Сибирь или в Северный край.

69

Konferenz 2007
Проблемы возникали не только между РКП (б) и меннонитами. Не в лучшем положении были и другие общественные организации немецкого населения. Центральное бюро
немецких секций при ЦК РКП (б) прилагало не мало усилий
к тому, чтобы стать организующей и направляющей силой
в деле создания общественных и хозяйственных организаций. Беспокойство вызывало то, что в этих организациях,
учрежденных без контроля партии, членом мог стать каждый, независимо от своего социального происхождения.
Секретарь ЦБ немсекций при ЦК РКП (б) Люфт писал в феврале 1922 г., что эти организации преследуют, согласно уставам, «чисто культурно-хозяйственные цели и как экономический фактор могут играть значительную роль», но «в них
преобладает имущий элемент, который скрытно преследует
социально-политические тенденции», возникает угроза их
перерастания в подпольные политические организации18.
С февраля по сентябрь 1922 г. ЦБ немсекций при
ЦК РКП (б) прилагало усилия к созданию целой сети кооперативов и др. организаций в разных регионах проживания
немцев и меннонитов. На 25 октября готовился съезд немецких колонистов СССР, был выработан устав Немецкого
культурно-хозяйственного общества. Поскольку кооперативы и др. организации, созданные в Украине, не поддавались контролю центра, ЦБ немсекций просило ЦК РКП (б)
распорядиться отложить регистрацию Всеукраинского союза немецких организаций. В процессе подготовки съезда
агитпроп ЦК РКП (б), собрав информацию с мест, пришел к
выводу, что РКП (б) не удастся установить контроль над создаваемой организацией. Поэтому съезд, делегаты на который уже были избраны, не был созван. Вместо этого было
решено опереться на беспартийные конференции немцевколонистов, подготовленные коммунистами19, т. е. на подставных лиц.
3. Политическая деятельность в период спецпоселения и
трудармии (1941–1955 гг.). На первый взгляд может показаться странной сама постановка вопроса, но как показывают источники, немецкое население и в этот тяжелейший для
него период, не было безвольным и безропотным.
Резко выраженное недовольство «мероприятиями советского правительства по выселению из АССР н[емцев]
П[оволжья] и мобилизации в трудовую армию» в 1942 г.
проявилось в Краслаге20. К уголовной ответственности были
привлечены 62 чел.
Насколько соответствовало действительности сообщение о существовании повстанческих и диверсионных групп
среди мобилизованных в ИТЛ НКВД немцах в 1942 г. – еще
требует исследования. НКВД ответило на проявления недовольства, которые, несомненно, имели место, не только
арестами. 6 августа 1942 г. всем чекистско-оперативным отделам в ИТЛ было предписано:
«1. Немедленно приступить к насаждению среди немцев
квалифицированной агентуры и обеспечить все колонны,
отряды, бригады массовым осведомлением. Особое внимание уделить агентурному обслуживанию землячеств среди
немцев.
2. Агентуру направить прежде всего на выявление в
немецких рабочих колоннах повстанческих настроений,
диверсантов, саботажников, лиц, ведущих подготовку к
дизертирству, а также ведущих фашистскую и пораженческую агитацию.

70

3. Возникающие по немцам агентурные разработки не
затягивать, ликвидируя в корне вскрываемые контрреволюционные формирования, и быстро реализовать материалы
о повстанческих и диверсионных намерениях, попытках к
дизертирству, саботаже.
Следствие по делам немцев заканчивать в кратчайший
срок»21.
В дальнейшем НКВД удалось создать сеть, состоявшую из
резидентов, агентов, осведомителей, групп содействия, старших 10-ти дворок. Так, на 5 июля 1946 г. на 1 064 858 трудоспособных спецпоселенцев была создана сеть, состоявшая
из 43 280 осведомителей, 2 345 агентов и 819 резидентов22.
Через 2 года в лагерях ГУЛАГа было уже 64 905 осведомителей, 3 904 агентов, 9 958 резидентов и 60 225 чел. противопобеговой агентуры23.
Были, однако, и случаи, когда коммунисты из поволжских немцев ударным трудом пытались доказать необоснованность обвинений, выдвинутых в указе ПВС СССР от
28 августа 1941 г. В Краслаге поволжские коммунисты отказывались сдать свои партбилеты. Органы безопасности
сделали из этого «контрреволюционную повстанческую организацию»24.
Еще до освобождения из спецпоселения стало заметно
оживление в среде депортированных народов, не согласных
с предъявленными им обвинениями и с тяжелейшими условиями, в которых оказались спецпоселенцы и трудармейцы.
Самым распространенным способым борьбы с беззаконием были письменные жалобы в различные инстанции. Так в
МВД СССР в 1952 г. поступило около 71 тыс. заявлений, в
1953 г. – около 114 тыс., в 1954 г. – около 130 000 тыс, за
6 месяцев 1955 г. – свыше 67 тыс.25
Помощник Н. А. Булганина А. Андреев в июле 1955 г.
писал в докладной записке: «Из анализа большого количества писем, жалоб и заявлений спецпереселенцев напрашиваются следующие выводы:
Жалобы спецпереселенцев на длительное ограничение
их прав и содержание на учете спецкомендатур МВД по признаку национальной принадлежности заслуживают внимания. Назрела, видимо, необходимость некоторого пересмотра имеющихся решений по вопросам спецпереселения.
Однако одновременное освобождение всех спецпереселенцев со спецучета в настоящее время вряд ли целесообразно, учитывая, что в ряде районов страны значительную
часть рабочей силы на предприятиях составляют спецпереселенцы и, будучи снятыми с учета, многие из них могут
выехать в другие районы страны, чем будет нанесен определенный ущерб народному хозяйству»26.
Как руководству СССР виделось будущее немецкого населения после ХХ съезда КПСС видно из справки, составленной в МВД СССР в июне 1956 г.: «Так же не следует создавать
автономию и для немцев по следующим причинам. На территории СССР проживает около 1,5 млна немцев, которые
рассеяны по всему Советскому Союзу группами в 3, 5, 10,
20 тысяч человек и только в 9 краях и областях немцев проживает по 60–80 тысяч человек [...].
Даже в тот период, когда существовала АССР немцев
Поволжья, в этой республике по данным переписи населения 1939 года проживало всего 366 685 человек немцев, а
остальные немцы проживали в других республиках, краях и
областях. Таким образом, создание автономии для немцев

Конференция 2007
сейчас, когда немцы рассеяны по всему Советскому Союзу,
было бы делом формальным, так как после создания такой
автономии большинство немцев останется там, где проживает в настоящее время»27.
Начиная с 1955 г. немцы, «репатриированные» после
окончания Второй мировой войны против их воли в СССР
и находившиеся в это время на спецпоселении, в массовом
порядке искали помощи для выезда в ФРГ. Около 13 000 чел.
обратились с письменными просьбами об этом в Германский
красный крест на прямую или через своих родственников в
Германии. Это положило начало переговорам между правительствами ФРГ и СССР о воссоединение семей28.
4. Создание инициативных групп в период между 1956-м
и 1985 гг. Считать ли попытки возвращения из мест спецпоселения в родные места (малая родина) после 1955 г. политическим движением? Можно ли говорить о политической
самоорганизации, если сотни тысяч людей против воли руководства страны покидают места спецпоселения, в которых их
всеми силами старались закрепить? Они не создали даже неформальных организаций, хотя информация о возможности
получения прописки на известных условиях, например, в переданных в сентябре 1941 г. Сталинградской области южных
кантонах АССР НП, несомненно, передавалась.
Движение за восстановление АССР НП было, без сомнения, политическим движением. По организационной
форме оно было «гражданской инициативой», поскольку
руководящее ядро не выбиралось формально и не назначалось. Решающими были зов сердца и готовность принять на
себя удар. Перепиской и частными посещениями удавалось
собрать делегацию для поездки в Москву, сформулировать
цели и тактику делегаций, собрать необходимые для поездки и пребывания в Москве деньги. В некоторых местах актив
зародившегося движения писал обращения в адрес партийного руководства29. Первая делегация в составе 13 чел.
прибыла в Москву в конце декабря 1964 г. 2 января 1965 г.
9 членов этой делегации были приняты председателем
ПВС СССР А. Микояном. На местах активисты автономистского движения попали под наблюдение органов партийных
и госбезопасности30.
В июне-июле 1967 в г. Москве была делегация в составе
43 чел. 15 июня 30 чел. из состава этой группы были приняты ответственными сотрудниками ЦК КПСС.
В июне 1972 гг. в Москву прибыла делегация в составе
12 чел. 4 члена этой делегации смогли дойти лишь до зав.
приемной ПВС СССР. Члены этих делегаций размножали
информацию о проделанной ими работе и передавали ее в
регионы, выступали на собраниях и в кругу единомышленников с отчетами и сообщениями. Часть этих материалов
опубликована31 и легла в основу научных исследований32 и
воспоминаний33.
Пренебрежительное отношение к пожеланиям немецкого населения со стороны партийного и государственного
руководства вызвало обострение противостояния, прежде
всего с той частью населения, которая окончательно потеряла надежду на справедливость в СССР. Их целью был выезд
на ПМЖ в ФРГ.
Эмиграционное
движение
сформировалось
как
Ассоциация с руководящим ядром, находившимся в
Эстонии. Оттуда исходили инициативы по проведению сидячих забастовок в здании главного телеграфа в Москве 23 ап-

реля 1972 г., 16 мая 1973 г. около гостиницы «Интурист» в
Москве и демонстрации перед зданием ЦК КПСС на Старой
площади в Москве 1 февраля 1974 г. 18 мая 1973 г. делегация передала в ВС СССР меморандум о положении немецкого населения в СССР. 30 сентября 1973 г. в Караганде состоялся митинг, в котором участвовало ок. 400 чел.
Другими формами борьбы в эти годы были: письма советскому руководству, обращения к мировой общественности,
генеральному секретарю ООН, руководителям других государств и международных организаций, сбор подписей34.
Результаты этих усилий: Указ ПВС СССР «О снятии ограничений в выборе места жительства, предусмотренного в
прошлом для отдельных категорий граждан» от 3 ноября
1972 г., Указ ПВС СССР от 9 января 1974 г.
Другим результатом было увеличение количества выданных виз на ПМЖ. В 1970–1973 из Эстонии эмигрировали
179 немцев, из Латвии – 223, а в 1974–1976 гг. соответственно 3 905 и 143 435.
КПСС ответило на автономистское движение не только уступками, но и массивным воздействием на немецкое
население страны, началом которого было Постановление
ЦК КПСС «Об отдельных категориях граждан, переселенных
в прошлом из мест их проживания в другие районы СССР»
от 9 января 1974 г. и Постановление ЦК КПСС «О мерах по
улучшению работы среди граждан СССР немецкой национальности» от 26 июня 1974 г.
5. Создание общественных организаций в период между
1986 и 1990 гг. Гласность и перестройка многое изменили в
жизни страны, в т. ч. и в возможности населения высказывать свои пожелания. Немалую роль в этом сыграли изменения в национальной политике КПСС после массовых протестов казахского насаления в Алма-Ате 25 декабря 1986 г.
В юбилейном 1987 г. (70 лет Октябрьской революции) в
газетах стали появляться статьи и репортажи об автономии
советских немцев36.
Изменилось отношение к желающим выехать из СССР на
ПМЖ: вступил в силу новый закон, на основании которого каждый гражданин имел право на загранпаспорт, мог покинуть
страну и вернуться в нее. В 1987 г. в Германию переселилось
более 14 000 немцев, в 1988 г. – более 47 500, в 1989 – более
98 000. Теперь речь шла уже не о воссоединении разрозненных войной семей, а о праве на выезд из СССР.
Весной и летом 1987 г. вновь оживилось движение за
восстановление АССР НП. Письма на имя М. Горбачева, в
ЦК КПСС, депутатам ВС СССР, ВС Каз. ССР и в другие инстанции писали как отдельные граждане, так и группы граждан
вплодь до коллектива Немецкого драматического театра
г. Темиртау Карагандинской области37.
В июле 1987 г. президент ФРГ фон-Вайцзекер во время
визита в СССР затронул, в числе других, и вопрос улучшения положения немцев. В отличие от прошлых лет, советские
газеты об этом сообщили. В Новосибирске он встретился с
членами евангелическо-лютеранской общины. Во время
встречи речь шла как о воссоединении семей, так и об улучшении положения в СССР.
В этой атмосфере весной и летом 1988 г. возобновилось
движение за восстановление АССР НП в форме делегации,
направленной на переговоры в Москву38. В октябре 1988 г.
канцлер Германии Г. Коль во время своего визита в Москву
встретился в посольстве с представителями разных групп

71

Konferenz 2007
российских немцев: как с желающими покинуть страну, так
и с желающими в ней остаться.
Второе течение оформилось в марте 1989 г. созданием общественной организации «Видергебурт»39. Заметим
здесь, что общество было создано легально, впоследствии
сыграло важную роль как представитель немецкого населения СССР. Его руководители привлекались для работы в
правительственных и государственных комиссиях, но вот с
регистрацией в минюсте проблемы оказались неразрешимыми на много лет.
Рассматривать образование общественной организации
«Видергебурт» лишь как гражданскую инициативу, однако,
не приходится. Известно участие обкомов КПСС в организации областных организаций «Видергебурт». Для этого выделялись помещения, деньги, находились «конструктивно
настроенные» немцы из числа коммунистов. Кемеровский
обком КПСС, например, в «ориентировке» нижестоящим
парткомам рекомендовал поддерживать «конструктивную
часть» общества «Видергебурт» и высказался за создание
«Ассоциации»40.
С интересом можно было наблюдать, как в конце 1980-х
и начале 1990-х гг. более дюжины полковников появилась
в немецком национальном движении.Часть из них была
уже в запасе, другие, выступая на конференциях и конгрессах в мундире с критикой в адрес своих служб, оставались
безнаказанными. Кто из них по каким мотивам пришел или
был командирован в немецкое движение – вопрос для отдельного исследования.
Не остались в стороне и органы госбезопасности. Если верить
публикации А. Кичихина, курировавшего «Видергебурт», из
34 членов Координационного совета общества «Видергебурт»
21 сотрудничал с КГБ41. Задачей этой группы было разложение движения изнутри. В 1991 г. эта задача была выполнена.
Общество «Видергебурт» было расколото. 14 мая образовался конкурирующий с обществом «Видергебурт» «Союз немцев
СССР», 28 июня оформился Международный союз немецкой
культуры. К 1994 г. в Российской Федерации было уже 10 различных обществ и фондов, выступавших от имени российских
немцев. С участием государственных структур было создано
многоголосие, сделавшее невозможным согласованные действия различных организаций и фондов. Было бы неверно и
ошибочно видеть в этом многоголосии плюрализм мнений,
т. к. оно было результатом действий заинтересованных органов и ими же управлялось.
6. Деятельность общественных организаций начиная с
1991 г. Самым важным полем борьбы общественных организаций немцев в Российской Федерации в 1990-е гг. было
не их влияние на умы и настроения населения, а близость к
власти и финансовым ресурсам. Уже с конца 1980-х гг. наблюдалось своего рода «огосударствление» общественного
движения за счет «освобожденных» активистов и предоставления финансовых и др. ресурсов. Это в значительной
мере влияло на дееспособность всех организаций.
Общество «Видергебурт» содержало в Москве штабквартиру, в которой довольно широкий круг активистов работал вахтовым методом. Расходы покрывались, насколько известно, за счет поддержки со стороны ряда колхозов
и предприятий, руководителями которых были немцы.
Другим источником были одноразовые пожертвования различных коммерческих структур, надеявшихся с помощью

72

«Видергебурт» установить деловые контакты с иностранными предпринимателями. Этих средств было явно недостаточно для последовательной, масштабной деятельности.
В лучшем положении были члены руководства «Видергебурт», вошедшие в «Союз немцев СССР». Они, как члены
«Государственной комиссии по проблемам советских немцев», могли работать в предоставленных комиссии помещениях на Миусской площади, получали зарплату, могли за
счет государства пользоваться средствами коммуникаций и
получали указания и поддержку Госкомнаца. Включение нескольких представителей в штат Миннаца усилило позиции
этой группы, но при этом они стали проводниками государственной политики, т. е. «национальными кадрами».
Российско-германская межправительственная комиссия
по проблемам российских немцев создала условия для последовательной работы по обслуживанию немецкого населения
Российской Федерации по целому ряду социальных, образовательных и молодежных программ. Создание Российско-немецких домов в Москве и ряде регионов с предоставлением
офисных помещений общественным организациям так же
внесли в их работу некоторую стабильность.
Закон РФ «О национально-культурной автономии» от
22 мая 1996 г. формально предоставил общественным организациям право заниматься всеми вопросами образования, науки, культуры и социального обеспечения. Решение о
финансировании выработанных НКА проектов принималось
административными органами, причем закон не обязывал
их к финансированию каких-либо проектов42.
Президентская Федеральная целевая программа развития социально-экономической и культурной базы возрождения российских немцев на 1997–2006 годы43 не выполнила
возложенных на нее задач. По некоторым подсчетам финансирование было обеспечено лишь на 3–5 %, что в свою очередь не только равносильно ее срыву, но и расценивалось
«тупиковой ситуацией», в которой оказалась политика по
отношению к российским немцам44.
В какой-то мере можно рассматривать как форму самоорганизации на современном этапе некоторые региональные НКА и центры встреч, причем их организация, а тем
более существование без финансирования из бюджетов
Германии, Российской Федерации или ее субъектов были
бы невозможны.
Основными проблемами самоорганизации немецкого
населения Российской Федерации на современном этапе
являются ее раздробленность, отказ РФ от национальной политики, нацеленной на реабилитацию национальных групп
и предоставление им возможности консолидации на основе
территориальной или национально-культурной автономии,
а так же полная зависимость существующих организаций от
финансовой и административной поддержки административных и государственных органов.
Самоорганизация на современном этапе нацелена, прежде всего, на образовательную, культурную и социальную
деятельность в тех сферах, в которых государство не может
удовлетворить потребности населения. Этим она берет на
себя выполнение задач государственных органов и учреждений, не получая, однако, на их выполнение финансовых
средств аналогичных профильно сравнимых государственных заведений (напр.: детских садов, школ, библиотек, музыкальных и хоровых ансамблей и т. д.).

Конференция 2007
1. См.: Sommer E. F. Die Einigungsbestrebungen der Deutschen im
Vorkriegsrussland (1905–1914). Leipzig, 1940.
2. См.: Neutatz D. Die „deutsche Frage” im Schwarzmeergebiet und in
Wolhynien. Politik, Mentalitäten und Alltag im Spannungsfeld von Nationalismus
und Modernisierung (1856–1914). Stuttgart, 1993. S. 323–326; Hagen M. Das
deutsche Element in den jungen Parteien Russlands vor 1914 // Meissner B., Eisfeld,
A. (Hrsg.) Der Beitrag der Deutschbalten und der städtischen Russlanddeutschen zur
Entwicklung des Russischen Reiches 1850–1917. Köln, 1999. S. 23–36.
3. См.: Murav’еv J. P. Deutsche Gruppen im „Verband des 17. Oktober” //
Там же. С. 37–50.
4. См.: Hagen M.: Das deutsche Element ... // Там же, С. 26.
5. См.: Murav’ еv J. P. Deutsche Gruppen ... // Там же. С. 43–44.
6. См.: Линдеман К. Э. Прекращение землевладения и землепользования поселян-собственников. Указы 2 февраля и 13 декабря 1915 года и 10,
15 июля и 19 августа 1916 года и их влияние на экономическое состояние
Южной России. М., 1917. С. 9–11.
7. См.: Айсфельд А. Немецкие колонисты Юга Украины в 1917–1918
гг. // Вопросы германской истории. Немцы в Украине. Материалы украинскогерманской научной конференции. Днепропетровск, 26–29 сентября 1995 г.
Днепропетровск, 1996. С. 125–13; Айсфельд А., Герман А. Автономистское
движение // Немцы России: Энциклопедия. М., 1999. Т. 1. (А – И). С. 15–20.
8. См.: Eisfeld A. Deutsche Kolonien an der Wolga 1917–1919 und das
Deutsche Reich. Wiesbaden, 1985, S. 49–51.
9. См.: Екатеринославские губернские ведомости. 1917. № 82. 28 октября.
10. См.: Айсфельд А., Герман А. Автономистское движение // Немцы
России. Энциклопедия. Т. 1 (А – И). М., 1999, С. 15–20.
11. См.: Айсфельд А. Политическая жизнь меннонитов России в
1917–1919 годах // Вопросы германской истории. Сборник научных статей. Днепропетровск, 2000. С. 223–248; Лаптев Ю. Н. Немцы и меннониты
Юга Украины в гражданской войне (1918–1920 гг.) // Tам же. С. 249–260;
Безносов А. Колонистское восстание 1919 г. // Немцы России. Энциклопедия.
М., 2004. Т. 2 (К – О). С. 146–148; Айсфельд А., Безносов А. Самообороны
отряды // Немцы России. Энциклопедия. М., 2006. Т. 3 (П – Я). С. 370–376.
12. См.: Eisfeld A. Deutsche in der Region Odessa 1917–1920: Loyalität,
Autonomie, Emigration // „Kollaboration” in Nordosteuropa. Erscheinungsformen und
Deutungen im 20. Jahrhundert. Hrsg. von J. Tauber. Wiesbaden, 2006. S. 371–372.
13. См.: Осташева Н. В. На переломе эпох... Меннонитское сообщество
Украины в 1914–1931 гг. М., 1998.
14. См.: Там же. С. 161.
15. См.: Pinkus B.; Fleischhauer I.: Die Deutschen in der Sowjetunion.
Geschichte einer nationalen Minderheit im 20. Jahrhundert. Bearb. u. hrsg. v. K.-H.
Ruffmann. Baden-Baden, 1987. S. 166.
16. См.: Осташева Н. В. На переломе эпох... C. 121.
17. См.: Auhagen O. Über die Entwicklung der Agrarverfassung der deutschen
Bauern im heutigen Gebiet der Union der Sozialistischen Sowjet-Republiken
// Agrarverfassungen der deutschen Auslandssiedlungen in Osteuropa. Hrsg.
Sering v. Dietze. Bd. 1. Berlin, 1939. C. 1–85; Герман А. Коллективизация //
Немцы России. Энциклопедия. М., 2004. Т. 2 (К-О). С. 139–143; Фаст А. А
Эмиграционное движение немцев Сибири (1928–1930 гг.): Документы и материалы. Барнаул, 2005.
18. См.: Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ).
Ф. Р-1318. Оп. 1. Д. 58. Л. 23.
19. См.: Чеботарева В. Г. Кооперативные союзы // Немцы России:
Энциклопедия. М., 2004. Т. 2. (К – О). С. 181.
20. См.: История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х – первая половина
1950-х годов: Собрание документов в 7 томах. Т. 6. Восстания, бунты и забастовки заключенных. М., 2004. С. 146–148.
21. Там же. С. 144–146.
22. См.: Там же. Т. 5. Спецпереселенцы. С. 500.

23. См.: Земсков В.Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) //
Социологические исследования. 1991. № 7. С. 11.
24. Eisfeld A.: Die Aussiedlung der Wolgadeutschen aus der Wolgarepublik
1941–1957. Mitteilungen des Osteuropa-Instituts München. Historische Abteilung.
Nr. 50. November 2003, S. 57–61.
25. См.: ГАРФ. Ф. Р-9479. Оп. 1. Д. 896. Л. 147.
26. Там же. Л. 153.
27. ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 925. Л. 126.
28. См.: Moskau – Bonn. Die Beziehungen zwischen der Sowjetunion und der
Bundesrepublik Deutschland 1955–1973. Dokumentation. Hrsg. von B. Meissner.
Köln, 1975. С. 78 ff.; Установление дипломатических отношений между СССР
и ФРГ. Сборник документов и материалов. М., 2005. С. 110–119; Eisfeld A.: Die
Stellung der Russlanddeutschen in der sowjetisch-russischen Deutschlandpolitik // 50
Jahre sowjetische und russische Deutschlandpolitik sowie ihre Auswirkungen auf das
gegenseitige Verhältnis. Hrsg. von B. Meissner und A. Eisfeld. Berlin, 1999. C 239 ff.
29. См.: Из истории немцев Кыргызстана. 1917–1999: Сборник документов. Бишкек, 2000. С. 234–235.
30. См.: Там же. С. 242–255.
31. См.: Ре патрия. Сборник материалов, посвященных истории, культуре и проблемам немцев Советского Союза. 1-й выпуск. М., Самиздат. Январь
1974 г., Ауман В. А., Чеботарева В. Г. История российских немцев в документах. Т. II. Общественно-политическое движение за восстановление национальной государственности (1965–1992 гг.). М., 1994. С. 11–41.
32. См.: Бауэр В., Иларионова Т. Российские немцы: право на надежду. К
истории национального движения народа (1955–1993). М., 1995. С. 40–62;
Eisfeld A. Zur jüngsten Entwicklung in der Autonomiebewegung der Sowjetdeutschen
// Osteuropa. H. 1. 1990. S. 11–32; Klötzel L. Die Russlanddeutschen zwischen
Autonomie und Auswanderung. Die Geschicke einer nationalen Minderheit vor
dem Hintergrund des wechselhaften deutsch-sowjetischen/russischen Verhältnisses.
Münster, 1999. S. 146–161.
33. См.: Вормсбехер Г. Г. Протуберанцы мужества и надежд (1-я и 2-я делегации советских немцев в 1965 г.) // Немецкое население в постсталинском
СССР, в странах СНГ и Балтии (1956–2000 гг.). Материалы 9-й международной научной конференции. Москва, 4–7 ноября 2002 г. М., 2003. С. 75–138.
34. См.: Armborst K.: Ablösung von der Sowjetunion: Die Emigrationsbewegung
der Juden und Deutschen vor 1987. Münster, 2001. S. 277–287.
35. См.: Bundesausgleichsamt (Hrsg.) Statistik über Vertriebene, Flüchtlinge
und Kriegsgeschädigte. Statistischer Bericht Vt-12/85.
36. См.: Eisfeld A. Glasnost’, Perestrojka und die Deutschen in der Sowjetunion
im Spiegel der sowjetischen Presse // Referate der Kulturtagung der Deutschen
aus Russland/UdSSR vom 2. bis 4. Juni 1989 in Stuttgart. Landsmannschaft der
Deutschen aus Russland (Hrsg.). Stuttgart, 1989. S. 91–115.
37. См.: История российских немцев в документах. Т. II. Общественнополитическое движение за восстановление национальной государственности
(1965–1992 гг.). Сост.: Ауман В. А., Чеботарева В. Г. М., 1994. С. 41–50.
38. См.: Там же. С. 52–53; Klötzel L. Die Russlanddeutschen zwischen
Autonomie und Auswanderung ..., С. 200–209.
39. См.: Там же. С. 209–215.
40. См.: Неизвестный Кузбасс. (1943–1991 гг.). Сборник архивных документов. Выпуск 1. /Ред. В.А.Сергиенко. Кемерово, 1993. С. 145–149.
41. См.: Кичихин А. Нет, КГБ не стал другим. Он лишь притворился на
время // Сибирская газета. № 35. Сентябрь 1993. С. 10.
42. См.: Айсфельд А. Национально-культурная автономия // Немцы
России. Энциклопедия. М., 2004. Т. 2 (К – О). С. 619–626.
43. См.: Министерство Российской Федерации по делам национальностей и федеративным отношениям (изд.). Президентская Федеральная целевая программа развития социально-экономической и культурной базы возрождения российских немцев на 1997–2006 годы. М., 1997.
44. См.: Баумгертнер В. Ф. Философия общины. М., 2007. С. 330.

73

Konferenz 2007
Л. В Малиновкий
(Барнаул)

Община, семья и самоорганизация хозяйственной жизни немецких
колонистов Поволжья, Причерноморья и Сибири:
исторический опыт и уроки
Прежде чем мы будем рассматривать характеристики
семьи и общины в контексте хозяйственной жизни немецких колонистов в России, мы должны для сравнения бросить
взгляд на быт и обычаи окружающего населения, большинства русского крестьянства. Здесь мы видим, по-первых, патриархальное господство старшего в семье, главенствующего
распорядителя всем бытом и имуществом большой семьи.
Это ведущее положение отца семейства подкреплялось еще
и тем моментом обычного права, который не признавал равноправия женщин в семье и считал имеющим право на надел только лицо мужского пола, независимо от возраста. От
числа мужчин в семье зависела, таким образом, величина
общего семейного надела, которая менялась, при прочих
равных условиях, в зависимости от числа мужчин в семье.
Вопрос о наследовании земли не вставал вообще, поскольку при смерти или уходе крестьянина на сторону вся земля
переходила к общине. Выдел на частную собственность был
невозможен вплоть до 1906 г. Результатом было выпахивание надельной земли, постепенное уменьшение наделов,
аграрное перенаселение и известное недовольство крестьянства голодом и безземельем, хотя община должна была
обеспечивать каждого землей и пропитанием. О частной
собственности, обороте земли на рынке и выделе из общины не было и речи.
Несколько иначе складывались традиции в немецкой деревне, в зависимости от происхождения и по особенностям
той или иной местности в России.
Приверженность крестьянина к местной традиции повышала роль происхождения в жизни той или иной группы
населения, происхождение диктовало прежде всего систему
наследования. Если мы разделим Германию начала ХIХ в. на
области различного крестьяского права и положения крестьян, то увидим не только характерный и хорошо известный
прусский путь развития капитализма и крестьянства, которое
при этом превращается в наемных работников с наделом,
целиком зависящих от помещика-юнкера, но и огромную
массу крестьян, также постепенно освобождаемую от крепостничества и переходящую на частную собственность. Если
в Восточной Германии вплоть до Эльбы крестьянский полевой надел как таковой не существовал вовсе, то в Западной
Германии господствовала крестьянская собственность. Но
каких размеров (мелкая или крупная) – вот в чем вопрос.
Здесь линия раздела шла примерно на уровне Рурской области – северо-запад отдавал земли в наследственное пользование крупному крестьянину, позднее капиталистическому фермеру, а юго-запад передавал по обычаю землю крестьянина
в собственность наследника, большей частью. старшему, как
это было предписано в Библии (право первородства, которое
в известной притче о трех братьях было продано за чечевичную похлебку). Этот обычай не только господствовал в быту,
но и отразился в народном творчестве (см. сказку у братьев

74

Гримм, где отец трех братьев оставляет одному брату землю,
другому деньги и третьему скот, с той оговоркой, что земля
все же была главной хозяйственной ценностью). По-видимому дробление хозяйств вызвалось еще и географическими условиями – гористый Юг с его разнообразным и местами теплым климатом способствовал скорее мелкому виноделию, а
не крупномасштабному зерновому фермерству.
Северо-запад германских земель, так же как Голландия и
северная часть Франции (Бретань) был регионом крупного
фермерства, которое своей целью ставило сохранение в семье возможно большего и неделимого участка.
Немецкий географ Грубе рассказывает историю о том, как
умирающий крестьянин хотел загладить свой грех и отдать
соседу незаконно присвоенный лужок. Но его сын настоял
на сохранении этого лужка в хозяйстве, на что умирающий
в конце концов согласился, сказав при этом: «охрани лужок
за собой, а моя бессмертная душа уж как-нибудь справится
с этим грехом»1.
Измельчание наделов было хорошо известно как порок сельской жизни уже экономистам XVIII века, поэтому
Екатерина II в своем указе о колонистах 1764 г. установила
равномерность наделов для немцев Поволжья – по 35 десятин на семью, причем наследовать должен был младший
сын. Это должно было предотвратить раздел и измельчание
наделов и обеспечить агрономически полноценное хозяйство. Этот указ строго соблюдался в колониях, особенно на
Юге, где преобладали выходцы из северных областей –
меннониты, которые уже на прежнем месте, в Западной
Пруссии, строго соблюдали принесенный ими с северо-запада принцип единонаследия.
Тот факт, что они другие колонисты Юга получили почти
вдвое большие наделы по сравнению с жителями Поволжья,
только укреплял их в намерении сохранить свои наделы неделимыми. Естественно, что единонаследие только укрепляло патриархальную власть в семье, причем это самовластье
распространялось и на общину, где господствовали 60-инные полные хозяева. Их дети не имели права голоса в общине, то ли по молодости, то ли по отсутствию у них права
на наследство. Традиционные религиозные взгляды также
закрепляли власть отцов в семье и в общине, которая была,
однако, не передельной общиной как у русских крестьян, а
общиной самостоятельных фактических собственников.
Однако естественные процессы роста населения и хотя
бы статистического уменьшения наделов на одну мужскую
душу рано или поздно ставили перед этими общинами
вопрос о населении землей мало- или безземельных детей первоначальных поселенцев. Первоначально новоселы
просили и получали от правительства дополнительные земли по установленной норме (после того как первоначально
заложенный запас в 1/9 надельной земли был исчерпан).
В Поволжье власти пошли на то, чтобы заставить колонис-

Конференция 2007
тов перейти на русскую систему передельных общин и таким
образом снять вопрос о наделении землей подрастающего
поколения –поравнение в общине прошло на уровне постепенного всеобщего обеднения.
Южные колонисты, проявляя верность указу Екатерины
1764 г., сохранили за полными хозяевами и их наследниками
60-инные наделы, что позволило им позднее превратиться в
капиталистических фермеров. Но проблема с приростом населения здесь не нашла прямого разрешения – молодые семьи полевой земли не получили вообще и вынуждены были
довольствоваться огородами или ремесленными участками,
которые не могли обеспечить им социально установленный
уровень жизни. Назрел конфликт отцов и детей, который
разрешился образованием среди бедноты новых сект и выселением этих сектантов из старых колоний...
Но это был только первый этап в развитии конфликта.
Масса безземельной молодежи не могла выйти из старой
общины и превращалась в батраков у своих же собратьев,
имущественные противоречия только прикрывались семейными и религиозными завесами. Молодежь рвалась из
общины, но не имела средств для того, чтобы выселиться и
образовать свое хозяйство. Противоречия в общинах росли
и принимали политический характер, что не могло не беспокоить правительство, которое уже достаточно натерпелось от
аграрных беспорядков в русской деревне.
Правительство Александра II предложило колониям предоставить избирательное право безземельным и наделить
из за счет общинных земель. Но равное избирательное право в колониях неизбежно привело бы к всеобщему переделу
земель и к экспроприации крупных хозяев, как это случилось
в болгарских колониях. Поэтому было дано безземельным
только право избирать одного делегата от 10 хозяйств с одним голосом на всех, что лишь консервировало существующее положение неравенства. Наделить же безземельных
за счет общинных земель было и вовсе невозможно – эти
земли были не во всех колониях и к тому же служили источником дохода для общин и их верхушки. Выделение же государственных земель для наделения немецкой бедноты было
бы чистой благотворительностью, поскольку и эти земли во
второй половине ХIХ в. стали представлять собой материальную ценность.
Отмеченные противоречия были частично разрешены
в ходе скупки и аренды земель русских помещиков немецкими колонистами. На арендованной или купленной земле образовались многочисленные дочерние колонии, куда
при материальной помощи старых общин выселялись безземельные и молодые семьи. Таким образом землепользование колонистов выросло не мене чем втрое, а большие
семьи разделились на старожилов и жителей новых выселков. Развитие капитализма привело также к разрушению традиционных патриархальных отношений в семье.
Представитель младшего поколения становился платным
наемным работником или должником своих родственников,
ели он выселялся в новую колонию. Так по воспоминаниям
меннонита Ренпенинга, записанным нами в 1965 г., его отец
сначала был испольщиком у своего дяди-предпринимателя,
а потом выселился в дочернюю колонию в Сибири, заключив для округления своего фермерского участка к тому же и
выгодный брак2.
Следует отметить, что еще долгое время у колонистов

сохранялось представление об исконном равенстве их прав
на землю, привилегии и государственную помощь, хотя
правительство всячески старалось уравнять их с русскими
крестьянами, называло их «поселянами-собственниками»,
распространило на них воинскую повинность и т. д., на что
колонисты отвечали петициями и жалобами, а ввиду их
безрезультатности – голосовали ногами, т. е. эмигрировали.
Опять же, как и при образовании дочерних колоний, семьи
разрывались, молодежь уплывала за океан и иcчезала в «плавильном котле» американской или канадской провинции.
Сохранялись ли при переселении в пределах России и
при эмиграции семейные и локальные связи? Экономические
связи очевидно разрывались, на новых местах хозяйство колонистов велось совершенно самостоятельно, разве что еще
велись процессы в судах между материнской и дочерними колониями по поводу возврата долгов по переселению.
Дочерние колонии считали святой обязанностью материнских
помогать им, но старые колонии, как правило, более богатые,
требовали, вполне в духе нового времени, полного возврата
всех долгов. Другим видом материальной связи были дела о
наследстве, однако проследить наличие, количество и суммы
этих долгов в пределах России можно только при изучении
специальных судебных и нотариальных архивов. Следует
отметить, что после публикации аннотированных описей
Одесского архива нам пришлось пересмотреть некоторые
свои взгляды на устойчивость семейных связей колонистов со
страной выхода: они не оборвались полностью при переселении в Россию, а частично сохранялись, что видно по числу лиц
(более 250 за 1831–1833 гг.), выезжавших в германские государства по делам о наследстве и получавших соответственные паспорта3. Сведений об эмигрантах, приезжавших из-за
океана для получения наследства в России или выезжавших
для этого в Америки пока обнаружить не удалось.
Другой момент по поводу сохранения земляческих и
семейных связей колонистов мы видим в способе их расселения на новых местах в Сибири или в других странах.
В Сибири колонисты и меннониты селились отдельными
моноконфессиональными селениями, смешанное расселение быыло очень редким, не только из-за противодействия
церквей и местных властей, но и из-за чисто материальных
соображений: строить по 2–3 церкви или молельных дома в
каждой деревне новоселов было бы слишком накладно.
За океаном были отдельные попытки российских немцев
поселиться целыми деревнями, однако они были встречены
в штыки местными фермерами – «приехали коммунисты»,
говорили американцы, сами расселеннные по отдельным
фермерским участкам (следует оговориться, что слово
«коммуна» в этих случаях означало не идеологию, а понятие
о поселении общинами).
При последней эмиграции 90-х годов ХХ в. В Германии
тоже были, как показывает Клаубе, попытки поселиться
отдельными, прежде всего религиозными общинами, однако в большинстве случаев местные власти были против
таких попыток, стремились расселить новоселов среди
местного населения для ускорения интеграции4. Однако и
это не всегда удавалось – из-за нехватки жилплощади наших эмигрантов, как мы видели это в Келе и в Пфорцхайме,
селили в бывшие казармы оккупационных войск союзников, что способствовало сохранению у них русского языка
общения, но в то же время перемешивало разные локаль-

75

Konferenz 2007
ные группы. Семейные связи сохранялись, большие семьи
стремились селиться поблизости, особенно это видно в
Баден-Вюртемберге.
Но такое семейное расселение уже не препятствовало
интеграции в той мере, как это имеет место при расселении
в бывших казармах или в панельных поселках Восточной
Германии (напр. в берлинском районе Мальцан). В какой
мере такое расселение способствует сохранению бывших
локальных связей между отдельными группами российских
немцев, между немцами Поволжья, Сибири, Кахахстана и

т. д., пока без специальных социологических исследований
сказать затруднительно.
1. См.: Grube A. W. Geographische Charakterbilder aus den deutschen
Landen. Leipzig, 1860.
2. См.: Государственный архив Новосибирской обл. Ф. 536. Оп. 1. Д. 1.
Воспоминания Ренпенинга из с. Неудачино (1965 г.).
3. См.: Попечительный Комитет об иностранных поселенцах Южного
края России. Т. 3. Аннотированная опись дел за1827–33 гг. Одесса, 2000.
4. См.: Klaube M. Die deutschen Dörfer in der westsibirischen Kulundasteppe.
Entwicklung-Struktur-Probleme. Marburg, 1991, S. 178–180.

Н. В. Венгер
(Днепропетровск)

Опыт самоорганизаций меннонитских колоний
в России в ХІХ – начале ХХ в.
В комплексном этноконфессиональном контексте, который сложился в условиях колонизации на юге Российской
империи, наиболее удачно складывалась судьба эмиграционного потока, представленного меннонитскими общинами.
Среди множества причин их успеха особо следует упомянуть
сформированную в колониях систему социальной и экономической самоорганизации, которая, будучи заложенной в
предшествующей социальной европейской практике общин
и основных программных законодательных документах, нашла полное воплощение в повседневной жизни меннонитских колоний, была эффективно использована и креативно
переработана каждым последующим поколением данной
конфессиональной группы в соответствии с требованиями
времени.
Логика нашего исследования требует уделить некоторое внимание понятийному аппарату заявленной в заглавии темы. Самоорганизация (в контексте нашего исследования) – не есть только самоуправление, как и не
всякое самоуправление можно назвать самоорганизацией.
Самоорганизация – более широкое понятие, которое демонстрирует умение исследуемой социальной группы принимать «вызов» реально существующих и изменяющихся
исторических обстоятельств, и, исходя из установок экономической, политической и социальной целесообразности,
эффективно реагировать на них в сферах:
– администрирования;
– социально-стратовой системы;
– самообеспечения приемлемых условий жизни, необходимых для благоприятного воспроизводства социальной,
культурной религиозной традиции, а также и ее дальнейшего развития.
Самоорганизация в области администрирования находит отражение в самоуправлении.
Социально-стратовая самоорганизация – это реакция
на закономерное развитие социальной структуры какоголибо типа общества. Чем более зрелым является общество,
тем более социально-сложным и структурированным оно
является. Зрелый и эмансипированный социум признает и
легитимизирует динамику социальной ткани своего общества, приветствует появление новых социальных практик,

76

не отторгая, а признавая и рационально используя их. Более
комплексная и сложная социальная структура жизненно необходима обществу. Она обеспечивает мобильность отдельной социальной либо этнической группы в рамках макросистемы государства, в котором проживает выше названная
группа. Мобильность, в свою очередь, обеспечивает прямые
казуальные связи с дальнейшим прогрессивным полинаправленным развитием группы. Она также создает и саму
возможность данной самоорганизации.
Наконец, каждое общество, способное на самоорганизацию, не может быть или, другими словами, не может позволить себе быть сфокусированным исключительно на себе
самом, на внутренних процессах. Оно осознает необходимость контроля над сохранением либо формированием внешних условий для эффективной самоорганизации. В связи с
этим деятельность по созданию позитивного образа данной
этно-конфессиональной группы в российском обществе мы
рассматриваем как еще одно проявление самоорганизации.
Эта внешняя функция предусматривает умение, исходя из
собственной инициативы, определенным образом упорядочивать социальное пространство вокруг этнической группы.
В данном случае вектор самоорганизации направлен на внешний макросоциум.
Кроме комплексной структуры, самоорганизация как
явление имеет этапный характер. Процесс формирования
механизма самоорганизации, что было особенно характерно для первой половины ХІХ столетия, строился по логике:
законодательная инициатива властей, ее принятие или отторжение, креативная переработка и попытка обратного реверсивного влияния на правовое регулирование. Дальняя
схема была реально воплощена в социальной практике самоорганизации меннонитских колоний.
Как было сказано выше, одним из базовых факторов
формирования социальной модели самоорганизации общин являлись условия, заложенные в колонизационном
законодательстве. Для Екатерины Великой (1762–1796)
колонизация была одним из методов модернизации. Как
известно, модернизация начинается не с преобразований техники и технологии производства, перемен в экономических отношениях, а с перемен в социальной сфере.

Конференция 2007
Поскольку модернизация – не обезличенный процесс, ей
закономерно предшествовало появление ее социального
субъекта. Рассматривая себя продолжательницей великого
дела Петра, намереваясь сформировать прогрессивный образ России в глазах просвещенной европейской общественности, Екатерина следовала отработанной в Европе практике: кого приглашать и как приглашать. Данные интенции
достаточно показательно были продемонстрированы уже в
первых установочных документах колонизации: манифестах 4 декабря 1762 г. («О позволении всем иностранцам,
кроме жидов, выходить и селиться в России, и о свободном возвращении в свое отечество русских людей, бежавших за границу»1) и 22 июля 1763 г. («О дозволении всем
иностранцам, в Россию въезжающим, поселиться в которых
губерниях они пожелают и о дарованных им правах»2). Эти
документы, составленные на начальном этапе деятельности
императрицы, следует рассматривать шире, нежели просто
оповещательные указы. Они, несомненно, носили программный для России характер. Манифесты достаточно точно
отражали взгляды императрицы на будущее переустройство российского государства в целом на начальном этапе ее
правления. Они содержали в себе как сам абрис модернизации, который носил для императрицы комплексный характер, так и образ одного из субъектов модернизации, в
данном случае, колониста, которому поручалось воплотить
мечту в реальность. Таковым был прогноз Екатерины на будущее. От новых подданных империи она ожидала не только хозяйственной, но и социальной активности. Меннониты
как замкнутая конфессиональная группа, со свойственным
ей чувством коллективности и корпоративности, как нельзя
лучше соответствовала данным требованиям. Европейский
опыт общин, долгая история их гонений и переселений
(Голландия, Польская Пруссия) и переговоров с властями,
«конгрегационная» парадигма, понятие лидерства способствовали тому, что в российскую колонизационную программу меннониты вступили на самых лучших условиях3.
По мнению ряда современных исследователей, именно в царствование Екатерины Великой, в последней трети
XVIII столетия, были заложены основы формирования в
империи гражданского общества4. Данная оценка ситуации
подтверждается той статьей Манифеста от 22 июля 1763 г.,
где правительство призывало будущих переселенцев к
диалогу и изъявляло готовность обсудить вопрос о дополнительных привилегиях для тех, кто желал их получить5.
Отметим, однако, что предоставленной возможностью диалога захотели и сумели воспользоваться не все. Активная
эмиграционная позиция и способность к самоорганизации,
самообеспечению приемлемых для них условий жизни,
самоупорядочению внешнего социально-экономического
поля, в основе которой, безусловно, находилась религиозная парадигма, позволила меннонитам реализовать права,
декларированные Манифестом на территории их общин в
полном объеме.
Уже в 1763 г. в Россию выехала первая группа лютеран,
привлеченных «Манифестами». Прагматичные меннониты отказывались от переселения «вслепую», «на доверии», без надежных гарантий со стороны правительства.
Меннонитской колонизации 1789 г. предшествовали переговоры между уполномоченными меннонитов г. Данцига (Польская Пруссия) и князем Григорием Потемкиным.

Интересы меннонитов соответствовали амбициозным
взглядам наместника Новороссии. Меннониты, как конфессиональная группа, для которой было свойственно «эмиграционное поведение», обладала некоторым опытом переговоров с властями и практикой получения привилегий.
Как показывал европейский опыт меннонитских конгрегаций, получаемые ими привилегии предоставляли санкцию
на сохранение некоторых базовых устоев их повседневной
жизни: религиозных собраний, женитьбы, похорон, прав на
создание школ и привлечение в них своих учителей. В большинстве стран Европы меннонитские общины как пришлые,
либо конфессионально оппозиционные, находились в условиях «ограниченной толерантности», которая редуцировала
потенциальные возможности их развития. Примечательно,
что в ходе переговоров с Потемкиным, меннониты сумели
«выговорить» для себя «Просительные статьи» – наиболее
полный перечень социальных, хозяйственных прав (сумели
обеспечить для своих общин самый широкий спектр прав,
привилегий и экономических возможностей). Таким образом, в России меннониты, как социальная группа первоначально аграрной специализации, получила права и перспективы, которыми не обладало аборигенное население, в
том числе и находившаяся в наиболее благоприятном положении страта государственных крестьян. Меннониты как колонисты сумели добиться законодательного подтверждения
условий Манифеста, образуя собой особую нишу в системе
социальной иерархии Российской империи между привилегированными и непривилегированными социальными
группами. В контексте процессов формирования гражданского общества положение колонистов (и меннонитов), которые получили право на самоуправление (а, следовательно,
и на внутреннюю самоорганизацию), имело исключительно
важное, знаковое значение. Самоуправление стало своеобразным кодом меннонитских общин, который в сочетании с
предоставленными привилегиями открывал самые широкие
возможности перед небольшим социумом, представленный
данными конгрегациями. Общины колонистов являлись замкнутыми мини-гражданскими коллективами. Они активно
контактировали с властями, тем самым демонстрируя властям бихевиорные качества гражданского коллектива, его
способность к самоорганизации. 3 марта 1788 г. императрица Екатериною II подписала «Просительные статьи», тем
самым, придав им статус закона6.
Важно принять во внимание, что большинство привилегий, записанных в «Просительных Статьях» меннонитов, не носило исключительного характера. Значительной
частью подобных привилегий были наделены, в том числе
и представители других колонизационных потоков. Но, в
виду целого ряда причин объективного характера: низкого
уровня жизни, отсутствия навыков ведения рациональной
хозяйственной деятельности, особенностей этоса отдельной
группы – эти привилегии не могли быть реализованы и оставались лишь декларируемыми на бумаге. Лишь комплекс
прото-гражданских (личных) и экономических свобод, создание условий, которые «включают», мотивируют личность,
делают ее не объектом внеэкономического принуждения,
а субъектом, участником экономических и общественных
процессов, способен принести результаты. Как утверждала в
свое время сама Екатерина, «нету возможности понять право собственности без вольности»7.

77

Konferenz 2007
Сочетание элементов протестантских ценностей, которые
были глубоко укоренены в мировоззрении и менталитете
меннонитов, с условиями общественного самоуправления
на территории колоний, сформировало особый тип личности, чье поведение и образ жизни носили общественно
активный характер, что отличало их от православного крестьянства – ближайших соседей их поселений. Российские
и малороссийские крестьяне воспринимали окружающую
социальную среду как установленную данность. В государстве, пропитанном духом крепостничества, они шли по пути
наименьшего сопротивления. Меннониты – носители элементов протестантской ментальности – являясь не только
объектами, но и активными субъектами модернизации, занимая достаточно самостоятельную (в рамках колонистского
законодательства) экономически деятельную позицию, они
были способны создавать новые, более прогрессивные прецеденты и модели социальной практики, что отвечало потребностям развития не только их колоний, но и региона в
целом.
С 1801 г. в колониях начал действовать выборный административный аппарат, подобный системе управления государственных крестьян. Управление колоний регламентировалось «Инструкцией внутреннего распорядка и управления
для новороссийских иностранных поселенцев» 1801 г.8
Несмотря на то, что система администрирования строилась
на отгосударственных правилах, внутреннее содержание
деятельности данных структур наполнено многочисленными
примерами самоорганизации, что проявилось, прежде всего, в экономической жизни поселений.
Община имела в своем распоряжении некоторое количество производственных предприятий: переправы,
мельницы, кирпичные заводы. Большинство из них было
выстроено за государственный счет. Например, согласно
«Просительным статьям», власти обязались возвести до
4-х мельниц на территории одной группы колоний9. Доход
от деятельности предприятий поступал в окружную казну и эффективно использовался для общественного блага.
Однако после 1804–1806 гг. органы опеки, которые делали
ставку на развитие экономической самостоятельности, частной инициативы колонистов стимулируют процессы аренды и выкупа данного вида производств. Серией указов (от
20 июня 1797 г., 20 июля 1806 г., 1819 г. (указ о содержании питейных сборов в Новороссийском крае10, 12 июня
1930 г., 16 июня 1842 г., 20 марта 1853 г.11 власти передавали на откуп меннонитским колониям виноварение, тем
самым, стимулируя рост прибылей окружной казны и возможности возвращения государственного долга. Этими процессами, заложенными законодательно, достаточно эффективно руководила община. В отчетах смотрителей колоний
мы обнаруживаем описание данных процессов и констатацию их относительной успешности со стороны наблюдателя.
Явления приватизации приводили к появлению предпринимательства, социальной дифференциации. Коллектив
собственников приобретал комплексный характер, включая
в себя представителей фермерства и предпринимательства.
Регулирование их взаимоотношений являлось одной из
задач самоорганизации в рамках самоуправления. В свою
очередь, именно наличие собственности стимулирует общественную активность ее субъектов и является важнейшей
предпосылкой самоорганизации.

78

Параллельно светскому управлению в колониях традиционно поддерживалась система религиозного лидерства:
пасторов и министров. Данная сепаратная структура выполняла существенную функцию регулирования внутриобщинных отношений, сохраняя благоприятный морально-нравственный климат. Государство в эту сферу самоорганизации,
как правило, не вмешивалось. Религиозное лидерство
строилось на традиционном обычном праве. Самым строгим наказанием для верующих было исключение из общины. Его смысл состоял в том, что для меннонитов важным
условием спасения было проживание в апостольской общине «верных». Исключение из конгрегации означало для
верующих редукцию господней милости и невозможность
доступа к религиозному воздаянию – воскрешению, сохранению души в чистоте. Примат религиозной власти над
светской сохранялся в течение достаточно долгого времени. Первый прецедент изменения данной традиции связан
с именем И. Корниса. Создавая на территории поселений
«отдельный» экономический режим12, для интенсификации
процессов комплексного экономического освоения региона
власти также инициировали проведение различных экономических программ.
С 1824 г. Попечительный комитет выступал с инициативой создания на территории меннонитских колоний
организаций хозяйственного характера: Общества овцеводства (с 1824 г.), Общества лесоразведения (1830 г.),
Сельскохозяйственного общества (с 1836 г.). Управление
«Обществом лесоразведения» было поручено И. Корнису.
Появление организаций являлось государственной, а не
меннонитской инициативой. Однако их развитие было передано в сферу самоорганизации. В обязанности общества
входило курирование инновационных хозяйственных проектов, которые находились вне сферы внимания местных
административных органов. Будучи успешным в выполнении своих обязанностей, Корнис впервые столкнулся с сопротивлением конгрегационных лидеров, которые в самом
существовании надобщинной организации почувствовали
опасность самоуправлению и традиционному укладу сепаратного и замкнутого развития поселений13.
«Общество улучшения сельского хозяйства, промышленности и торговли», в отличие от предшествующих, приобрело значительное экономическое и административное
влияние. Столкнувшись с непримиримой оппозицией со
стороны конгрегационных лидеров, Корнис действовал авторитарными методами. Об этом, например, пишет в своих
дневниках церковный министр Дэвид Эпп14. По мере расширения влияния общества, рекомендации, которые составлялись лично Корнисом, приобретали директивный характер. Обладая достаточно широкими полномочиями, глава
«Сельскохозяйственного союза» получил возможность практической реализации многих задуманных им проектов, которые соответствовали его личному пониманию о прогрессе
и экономической целесообразности. Корнис сфокусировал
свою деятельность на трех основных направлениях: 1) эффективном распределении хозяйственных ресурсов на территории поселений; 2) рациональном их использовании;
3) наконец, на стимулировании аграрной индустриализации
и переориентации меннонитской экономики на рыночные
отношения15. Данные направления в практической деятельности Корниса были тесно связаны с социальной програм-

Конференция 2007
мой, цель которой состояла в сохранении общины – парадигмального понятия меннонитского вероучения. С начала
30-х гг. темпы увеличения численности безземельного населения возрастала16. Для безземельных Корнис инициировал
серию социальных программ, направленных, прежде всего,
на возможности проявления себя в альтернативных по отношению к сельскому хозяйству видах деятельности. Кроме
образования дополнительных дочерних колоний, куда была
переселена часть безземельного меннонитского населения,
он выступил с инициативой основания отдельной ремесленной колонии, которую планировалось разместить близ
центрального селения Молочанского меннонитского округа – селения Гальбштадт. Корнис также был первым лидером, который предложил дробление земельных наделов17.
В общей ретроспективе анализа социального и экономического развития поселений феномен деятельности Й. Корниса
подтверждает, что меннонитское общество было способно выдвинуть лидеров, имело склонность к саморазвитию
и самореформированию. Самореформирование, которое
проявилось и в период земельной реформы 1860-х гг., связанной с легитимацией половинных и четвертных наделов –
один из убедительных примеров самоорганизации в новых
условиях, исходя из задач колоний, выдвигаемых российской модернизацией18.
В качестве пояснительного механизма для понимания
выше названных особенностей развития меннонитских общин в России исключительно полезной является концепция о
«Мобилизованной» (или «Призванной») диаспоре» Джона
Армстронга19. «Призванная диаспора» – этническая группа,
которая, не являясь аборигенной (исторически свойственной для данной территории) этнической группой, находясь
на позиции этнического меньшинства, тем не менее, пользуется значительными преимуществами и привилегиями в
конкретном полиэтническом обществе.
Важнейшими операционными свойствами данной группы являются:
1) ее особая роль (функция) в системе экономических
и социальных отношений в рамках отдельного государства
(коммуникативная или ролевая специализация);
2) консолидированность диаспоры, четкая самоидентификация всех членов диаспоры, нацеленность на этнический коллектив.
В связи с дефинициями Армстронга о «коммуникативной»
или «ролевой» специализации «призванной диаспоры» следует упомянуть еще об одной, как нам видится, важнейшей
функции общин и лидеров меннонитских общин. Речь идет о
необходимости поддержания в обществе позитивного образа – «презентации» – этнической группы. «Коммуникативная
специализация» определяет правила общения с доминантной этнической группой и создает «образ», представление о
диаспоре, который обеспечивает диаспоре ее функцию и базируется на экономической выгоде для государства, которое
инициирует колонизацию и принимает отдельные колонизационные потоки под свое покровительство. Он был заложен в колонизационном законодательстве. В «Жалованной
грамоте» Павла І от 6 сентября 1800 г. особо оговаривалось,
что менонитская «промышленность и моральное поведение
[меннонитов] рассматривается как модель и заслуживает
особого внимания»20. В данном аспекте колонии продемонстрировали свое умение не только внутренней самоор-

ганизации, но и внешнего упорядочения ближайшего социального поля вокруг них. Презентация (в контексте данного
исследования) – это образ (имидж) этнической группы, возникающий в обществе в результате соседского проживания,
наблюдения, сотрудничества, либо внешнего насаждения
(внушения) со стороны власти, либо другой влиятельной
социальной группы. Образ может быть как прямым, так и
опосредованным. Опосредованный имидж – это готовое
восприятие (образ), которое было сформировано некоторой социальной, классовой либо другой группой и предложенное, целенаправленно переданное, либо настойчиво
насаждаемое другой части общества. В течение проживания
на территории империи российские меннониты были представлены как минимум двумя «презентациями» – образами.
Первая, официальная, была сформирована правительством
и основана на отношении властей к колонизационному потоку, представленному меннонитами. Вторая презентация
явилась прямой рефлексией, вызванной непосредственно
представителями меннонитских конгрегаций (в результате
общения и взаимного наблюдения).
Основы первой презентации были заложены чиновниками попечительных органов: С. Контениусом, Э. Ришелье,
А. Н. Инзовым. В материалах делопроизводства и эпистолярном наследии деятелей колонизации мы встречаем
достаточно выразительные высказывания, отражающие
позицию, сформированную в процессе сотрудничества с
меннонитскими поселениями. Чиновники передавали ее в
выше стоящие органы, тем самым, формируя образ колоний, представления об их роли в развитии процессов модернизации, которые в последствии опосредованно транслировался всему российскому обществу.
В свою очередь, сами меннониты являлись непосредственными трансферами материала – источника формирования собственного образа. Вступая в контакт с жителями
соседних поселений, меннониты выступали субъектами производственного интеллектуального и кросскультурного обмена. Следует принять во внимание, что контакты между соседями не всегда были бесконфликтными. Незначительные
бытовые конфликты или другие результаты межэтнических
интеракций сохранялись в этнической памяти народа и имели способность проявлять себя в устойчивых образах и стереотипах, которые сохранялись в пластах мировоззрения.
Несмотря на присутствие, в том числе, и позитивного опыта, особенность этнической памяти в отношении инородцев
(чужих), состоит в спонтанном преимущественном запоминании негативного. Это объясняется чувством этнического
самосохранения: необходимо знать источник возможной
угрозы, чтобы в дальнейшем избежать его. Меннониты
стремились сохранить свой мир изолированным. Для окружающих их национальных групп они оставались «вещью в
себе», неизвестным и, следовательно, таящим в себе угрозу объектом. Данные сантименты не приводили к открытой
конфронтации между российским обществом и меннонитами. Два альтернативных образа находились в равновесии,
латентном состоянии. Их дальнейшее развитие зависело
во многом от позиции властей. Для российского общества,
обладавшего этатистским сознанием, был свойственен синдром доверия к властям. Все, что говорилось сверху, особыми, облеченными властью людьми, обладало кредитом доверия и часто принималось за априорную истину. Это было

79

Konferenz 2007
особенно актуальным для народных низов. В этой ситуации
именно власть, царизм нес ответственность за сохранение
социального мира в империи.
Как утверждал Амстронг, в истории взаимоотношений
государства и «подвижной» (мобилизованной, призванной)
диаспоры выделяются два основных этапа, которые определяются объективными условиями развития модернизационных процессов в пределах конкретного государства. Первый
из них, как это было показано в прослеженном нами колонизационном инварианте, был начат по инициативе российского правительства и был вызван заинтересованностью государства в выполнении «диаспорой» отдельной миссии по
выполнению колонизационной программы как метода модернизации новой южной территории Российской империи.
Тем не менее, получая от государства определенные привилегии, мобилизованная диаспора находилась в зависимости от внутренней ситуации в государстве и, более того, от
успешности программы, которую ей следовало реализовать.
Как показывал «европейский» опыт истории меннонитских
общин, легко предоставленные права могли быть с такой же
легкостью отобраны после выполнения миссии.
Положение меннонитов в России во многом зависело от
паритета презентаций. В ходе подготовки крестьянской реформы 1860-х гг. власти впервые использовали элементы
«антиколонистской пропаганды». Данный поворот в политике российского правительства был прерван необходимостью оправдания своих действий по реформированию колоний и отмене сословного статуса и привилегий меннонитов.
Используя методы антиколонистской пропаганды, власти,
таким образом, достали из подсознания общественности и
активизировали элементы антиколонистских настроений.
Поскольку эти идеи транслировались обществу устами власти, они постепенно приобретают доминирующую позицию.
Спровоцированные правительством (вольно или невольно)
антиколонистские настроения достаточно прочно закрепились в общественном сознании российского общества,
обретая при этом свое собственное независимое существование, становясь важнейшим фактором политического
процесса, оформляя, провоцируя, усиливая национальные
и социальные конфликты в империи.
Высочайше утвержденные правила «Об устройстве поселян-собственников (бывших колонистов), водворенных на казенных землях в губерниях Санкт-Петербургской,
Новгородской, Самарской, Саратовской, Воронежской,
Черниговской, Полтавской, Екатеринославской, Херсонской
и Таврической, и области Бессарабской» были утверждены
14 июня 1871 г., спустя 5 лет после начала его разработки21.
Как следует из последующих действий правительства и принятого им закона, государство по – прежнему нуждалось в
хозяйственных навыках и предпринимательских способностях колонистов. Задача сохранения в целом благоприятных
условий для дальнейшего развития экономики колонистских поселений не утратила своей актуальности. Это проявилось, например, в ходе формирования административных
единиц (волостей), которые сохраняли свой этнический
характер (Хортицкая, Гальбштадтская, Гнаденфельдская,
Николайпольская)22.
Одним из логически предусмотренных последствий
реформы была ликвидация органов попечения. Данная
инновация оказала амбивалентное влияние на будущее

80

менонитских общин, выдвигая новые требования их самоорганизации. С одной стороны, реформа привела к удалению
колонистов и меннонитов от власти, усложнив возможности
диалога с государственными органами управления. С другой стороны, эта ситуация не носила тупикового характера и
вовсе не исключала возможности диалога властей с элитой
«мобилизованной диаспоры»23. Необходимость регулирования жизнедеятельности колоний в условиях отсутствия
патроната и лоббирования органов попечения потребовала
от сообщества формирования особой тактики самоуправления поселениями, регулирования различных сфер социально-общественной практики, что привело к созданию целого
ряда общественных внутриконгрегационных организаций. В
результате активизации общественной деятельности общин
возникло явление, которое Д. Ремпель в своем исследовании назвал «меннонитским сообществом»24. Меннонитское
сообщество – это совокупность институтов данной этноконфессиональной группы, нацеленных на создание благоприятных условий развития колоний в новых административноправовых и социально-экономических условиях, а также на
новом этапе национальной политики.
Меннонитские общины превратились в корпорацию с
более широкими, чем это было всегда свойственно для религиозных конгрегаций, функциями. Ими были созданы
новые институции и системы: «Школьный совет» (1869),
«Церковный совет» (1876 г.), система страхования и сиротских банков. Общеконфессиональные проблемы решались
на Всеменнонитских конференциях, проводимых с 1879 г.25
То, что формирование такого образования как «меннонитское сообщество» оказалось возможным в результате реформы, еще раз существенно «реабилитирует» не только
реформу 1871 г., но, и российскую национальную политику в целом. В условиях «непримиримого» национализма и
последовательной русификации существование явления
«меннонитского сообщества» (с присущими ему качествами
сохранения и дальнейшего развития(!) национального образования, училищной системы, прессы, издательств, сохранения языка (не смотря ни на что) было бы невозможным.
Несмотря на то, что социальная и экономическая жизнь
колоний после административной реформы приобрела
комплексный характер, выше названное нововведение не
повлекло за собой сегментацию общин. Введение закона о всеобщей воинской повинности, который меннониты
рассматривали как враждебный по отношению к их конгрегациям и культурно-религиозным традициям, оказало
охранительную, цементирующую роль для сохранения общины – парадигмального понятия всей меннонитской доктрины и связанной с ней социальной практики26. Появление
общинных институтов явилось результатом сочетания внешней «угрозы» и общероссийского административного законодательства, которые, не смотря на некоторые издержки,
привели к положительным результатам для общин. Образ и
представление об опасности, идущей и возможной извне,
закрепленный в культурной традиции и менталитете общин,
нашел еще одно подтверждение и на Российской почве. Для
общества, подобного меннонитскому, данная «встряска»
была объективно необходима для осознания и сохранения
собственной идентичности и конгрегационной целостности.
Такие события, напоминая представителям данных общин
об их ментальной сущности и вызывая адекватные поведен-

Конференция 2007
ческие реакции, способствовали сплочению различных социальных групп вокруг конгрегации.
Сведения об итогах развития поселений и сообщества
после 1871 г. в целом демонстрируют положительную динамику их экономического развития. В отдельных районах
расположения поселений сформировались регионы экономического влияния меннонитов, которые соответствовали территориям проживания меннонитского населения.
Результатом данных процессов явилось повышения благосостояния сообщества. С 1908-го по 1909 г. размер стоимости собственности меннонитов возрос от 194 000 000 до
246 000 000 руб.27.
На данном этапе достаточно органично проявила себя
и социально-стратовая самоорганизация. Повышение благосостояния колоний сделало возможным реализацию в
рамках колоний отдельных социальных программ. В мировоззрении меннонитов собственность и богатство рассматривались, прежде всего, как ответственность. Заработанные
капиталы должны были «действовать» и использоваться для
«пользы». Понятия «польза» и «благо» в понимании меннонита наполнялись социальным содержанием, связанным с целями служения общине. На средства конгрегации
содержались учреждения, которые в России традиционно
именовались «учреждениями общественного призрения».
Их деятельность была связана с социальной реабилитацией
основных категорий населения, нуждавшихся в помощи. В
эндогенном меннонитском обществе с его традицией внутриконфессиональных браков закономерно появилось немалое число людей так называемого «девиантного», то есть
отклоняющегося поведения. Среди них – ментальные больные и люди, страдающие другими заболеваниями генного
характера. К 1914 г. на территории меннонитских колоний
было основано несколько важнейших для общины лечебных учреждений: школа для глухонемых в с. Тиге, больница
«Бетания» для ментальных больных, дома престарелых28.
Создание и функционирование таких учреждений стало
возможным благодаря, прежде всего, активной деятельности богатейших людей меннонитского общества, в том числе
и предпринимателей.
Инновационная деятельность предпринимателей существенно затронула систему образования в колониях.
Антрепренеры стали инициаторами появления новых
стандартов обучения: более углубленного женского и специального профессионального образования29. Создание
женской гимназии обеспечивало меннонитским девушкам
возможность продолжить образование, которое традиционно ограничивалось начальной школой, а также свидетельствовало о начале изменения гендерных устоев сообщества, важнейшей области социальной модернизации.
Среди образовательных пректов следует упомянуть образование Меннонитского коммерческого училища, выделение стипендий для меннонитов, пожелавших получить образование за пределами колоний. Меннонитские колонии
как микрогражданские коллективы еще раз подтверждают
тот факт, что в гражданском обществе элита и общество сосуществуют, работая друг на друга.
В условиях изменения внутриполитических настроений лидерам колоний необходимо было изменить тактику, направленную на структурирование внешних условий
для благоприятного развития поселений. Как было сказано

выше, антиколонистская пропаганда, исходившая со стороны правительства в 1860-х гг., и порожденные ею антиколонистские настроения стали основой для более опасного для
меннонитов и немцев, а также для социального здоровья
российского общества в целом явления – «антиколонистского сознания», которое, возникнув однажды в последней
трети столетия, уже более не исчезало, а периодически возрождалось и использовалось не только властями, но и отдельными социальными группами для достижения своих специфических, часто корыстных целей, являлась питательной
почвой для бесконечных социальных конфликтов. Базой
«антиколонистского сознания» были представления о меннонитах как о конфессиональной группе, которая достигла
благосостояния лишь благодаря привилегиям, и продолжает обогащаться, накапливая собственность и земли; которая
испытывает враждебное отношение к коренному российскому населению, которая не рассматривает Россию в качестве
своей Родины и в любой момент может предать отечество,
иммигрируя за пределы империи либо каким-либо другим
образом перейдя на сторону врага. В этих условиях меннонитам следовало изменить свою внешнюю тактику контроля
над общественным мнением, сложившимся вокруг колоний.
Поскольку меннониты настаивали на сохранении особого
статуса в государстве (хотя бы в отношении вопроса о воинской повинности), им следовало прилагать дополнительные
усилия для сохранения позитивных отношений, как с властью, так и с обществом. В условиях формирования в России
демократической системы, и развития демократического
климата, данные референции должны были быть направлены не только на властные структуры, но и на другие категории населения. Этот важнейший момент был упущен из
поля дипломатической стратегии лидеров общин. Феномен
«Ликвидационного законодательства» был возможен, в том
числе и по причине того, что меннониты проиграли в борьбе
за свой социальный имидж. Они, например, упустили возможность создания единой менонитской политической партии «Союз свободы, правды и миролюбия», инициатором
которой выступал П. М. Фризен30. В тактическом отношении
они проиграли первые выборы в Первую Государственную
думу. В связи с этим Дэвид Эпп, издатель журнала „Der
Botschasafter“, один из самых влиятельных представителей
интеллигенции в 1906 г. обращался со страниц своего издания: «Мы больше не гости на этой земле, а ее дети. Мы
получили права детей, но почему же отказываемся от своих обязанностей»31. Во Второй и Третьей Государственной
думе меннониты поддерживали партию октябристов. На
восстановление позитивного имиджа была направлена
организованная меннонитами правозащитная кампания,
направленная против имплементации Ликвидационного
законодательства. Ее составляющими были следующие мероприятия: организация личных обращений в Комитет по
борьбе с немецким засильем; встречи лидеров колоний с
политиками и представителями партий; производственная
деятельность предпринимательства по производству оборонной продукции; отдельные благотворительные акции32.
Однако данные сведения часто не имели публичного характера. Каковой же была возможная эффективная стратегия
сообщества и его лидеров? Похоже, меннонитским группам следовало осознать необходимость превращения сообщества из микрогражданских коллективов «для себя» в

81

Konferenz 2007
социум, занимающее более активную позицию и умеющее
действовать в политическом пространстве Российской империи. Политическое самоопределение и более активная политическая программа позволила бы ангажировать большее
количество союзников среди сторонников поддерживаемых
ими партий, в также использовать демократические и юридические рычаги для решения собственных проблем.
Таким образом, самоорганизация являлась одним из
парадигмальных факторов благоприятного развития поселений. Меннонитские колонии проявили себя как креативный социум, микро-гражданский коллектив, который
активно использовал законодательную базу и инициативу
властей для формирования собственного паттерна самоорганизации. Если на начальном этапе колонизации меннониты являлись, прежде всего, религиозной конгрегацией,
в России они экстраполировали практику самоорганизации
на светскую административную и экономическую сферы
жизнедеятельности колоний. Модель самоорганизации менонитских конгрегаций не являлась статичным образованием и менялась в зависимости от задач, выдвигаемых перед
поселениями российской модернизацией. Достигнув высоких успехов в области административной, религиозной и
социальной внутренней самоорганизации, меннониты тем
не менее не смогли избежать конфликта с российским общественным мнением. Причина этого состояла в упущении
возможностей формирования позитивного образа меннонитского сообщества на этапе ранней демократии развития российской общества и недостаточно продуманной
внешней стратегии по упорядочиванию социального пространства вокруг колоний со стороны их лидеров.

1. См.: Полное собрание законов Российской империи. Изд.I. (далее
– ПСЗРИ I). Т.16. № 11 720. С. 126–127.
2. См.: ПСЗРИ I. Т.16. № 11 880. С. 313–316.
3. См.: Urry J. Mennonites, Politics and Peoplehood. 1525–1980. University
of Manitoba Press, 2006 P. 41–47; Krahn C., Bender H.S. Migration // Mennonite
encyclopedia: In 5 vol. Vol. III. P.685; Kizik Edmund. A radical attempt to resolve the
Mennonite question in Danzig in the Mid-Eighteen Century // MQR. 1992. Vol. LXVI.
P.138–147.
4. См.: Миронов Б.Н. Социальная история России. Т.2. С.287; Пожарская
С. П. Намазова А. С. Основные этапы формирования гражданского общества
в странах Западной Европы и России в ХІХ – ХХ веках // Новая и новейшая
история. 2006. № 3. С.27.
5. См.: ПСЗРИ I. T. XVI. №11 880. С.214; ПСЗРИ I. T.XVI. №11 879.
С.212–213.
6. См.: Государственный архив Днепропетровской области (далее –
ГАДО). Ф.134. Оп.1. Д.25. Л. 5.

7. Цит по: Каменский А. Б. От Петра І до Павла І. М.: Российский
Государственный гуманитарный университет, 1999. С.353.
8. См.: 19 873. Инструкция для внутреннего распорядка и управления
Новороссийских иностранных колоний. (16 мая 1801 г.) // Полное собрание законов Российской империи. Изд. I. СПб: Типография II Отделения
Собственного Его Императорского Величества Канцелярии, 1930. Т. XXVI.
С.635–649.
9. См.: Rempel D.G. The Mennonite Commonwealth in Russia: A sketch of its
Founding and Endurance, 1789–1919// Mennonite Quarterly Review. 1973. №4. Р.
259–308.
10. См.: РГИА. Ф. 383. Оп. 29. Д. 491. Л.23.
11. См.: Свод учреждений и уставов о колониях иностранцев в империи.
Одесса, 1862. С. 62–63.
12. См.: Венгер Н.В. Аграрна колонізація? До питання про формування
«особливої» економічної зони на території сільськогосподарських менонітських колоній Півдня України (перша половина ХІХ століття) // Український
селянин: Збірник наукових праць. 2004.Вип.8. С.63–68.
13. См.: Staples J. Religion, politics and the Mennonite Privilegium in the early
Nineteenth Century Russia: Reconsidering the Warkentin affair // JMS. 2003. Vol.21.
P. 71–89.
14. См.: The diaries of David Epp (1837–1843) / Trans. and ed. J.B. Toews.
Vancover, B.C. Canada: Regent College Publishing, 2000. Р. 43.
15. См.: Staples J. Cross-cultural… Cross-cultural Encounters on the Ukrainian
Steppe: Settling the Molochna Basing, 1783–1861. Toronto: University of Toronto
Press, 2003. Р. 119.
16. Ibid.
17. Ibid.
18. См.: Urry J. None but saints: the transformation of Mennonite life in Russia.
Winnipeg, 1989. Р. 198–206.
19. См.: Armstrong John. Mobilized and Proletarian Diasporas // American
Political Science Review. Vol. 70. № 2. 1976 P.393–408.
20. ПСЗРИ I. Т. XХVI. № 19546. С. 286–287.
21. См.: ПСЗРИ ІІ. Т.46. № 49 705. С. 813–819.
22. См.: РГИА. Ф. 1181. Оп. 18. Д.71. С.118.
23. См.: Осташева Н.В. На переломе эпох. М.: Готика, 1998. С. 44–83.
24. См.: Rempel .D. The Mennonite commonwealth in Russia: A sketch of
its Founding and Endurance, 1789–1919 // Mennonite Quarterly Review. № 48.
P.5–54.
25. См.: Friesen P.M. The Mennonite brotherhood in Russia (1789–1911).
Fresno: Protestant Spiritual Tradition, 1978. Р. 797–798.
26. См.: РГИА. Ф. 1278. Оп.7. – Д. 276. Л.1–14.
27. См.: Friesen P. M. Op. cit. P. 869.
28. См.: Urry J. The cost of community: the funding and economic management
of Russian Mennonite Commonwealth before 1914 // JMS. 1992. P.22–56.
29. См.: Kroeker N.J. First Mennonite Villages in Russia: Khortitsa – Rosental.
– Cloverdale: D.W. Friesen & Sons LTD, 1981. P.166.
30. См.: Martin T. The Mennonites and the Russian State Duma, 1905–1914 //
The Donald W. Treadgold Papers in Russian, East European and Central Asian Studies.
Paper No. 4. January 1996. Washington: University 0f Washington. P.11–17.
31. Martin T. The Mennonites and the Russian State Duma, 1905–1914 // The
Donald W. Treadgold Papers in Russian, East European and Central Asian Studies.
Paper No. 4. January 1996. Washington: University 0f Washington. P.21.
32. См. подробно: Friesen A. In defense of privilege: Russian Mennonites and
the State before and during World War I. Winnipeg, MB Canada, Hillsboro, KS USA:
Kindred productions, 2006. – 520 p.;

С. Зейналова
(Баку)

Самоорганизация хозяйственной деятельности
немцев Азербайджана
Переселение немцев и их поселение на территории
Азербайджана берет начало с первых десятилетий XIX в.
В результате сложившихся исторических причин, связанных
с тяжелым экономическим положением, усилением среди
населения сектантских движений (религиозной секты сепа-

82

ратистов), миграционных настроений в разоренной в ходе
наполеоновских войн Германии, с другой стороны, активно проводимой российским царизмом в целях создания
социально-политической, этно-конфессиональной опоры
переселенческой политики в новозавоеванном Кавказском

Конференция 2007
регионе, в 1816–1818 гг. проходило переселение группы
немецких крестьян – выходцев из Вюртемберга на Южный
Кавказ. В 1819 г. на территории Северного Азербайджана
были основаны первые немецкие колонии – Еленендорф
и Анненфельд. В дальнейшем, вследствие экономического
развития, демографического роста, число немецких поселений на территории Азербайджана увеличилось и к началу XX в. доходило до восьми – Еленендорф, Анненфельд,
Георгсфельд, Алексеевка, Грюнфельд, Эйгенфельд, Траубенфельд, Елизаветинка, находившихся в основном на
местах старых азербайджанских селений в Ханларском,
Шамкирском, Казахском, Таузском, Акстафинском районах.
По данным переписи 1939 г. в Азербайджанской ССР проживало 23 133 немцев1.
Одним из наиболее интересных вопросов жизни немецкого населения Азербайджана является изучение их хозяйственной деятельности, пути, модели экономического развития вдалеке от исторической родины. Большой интерес
вызывают вопросы организации хозяйственной деятельности в немецких поселениях.
После переселения и основания поселений, немецким
переселенцам, оказавшимся в совершенно незнакомом
для них регионе со своими особенностями и традиционным развитием, необходимо было освоиться на новых
территориях, обосновать свое хозяйство. Отметим, что экономический рост и развитие немецких поселений, на что
возлагали надежды российские власти, начался не сразу
после их основания. В целом динамику развития немецких
поселений в Азербайджане можно разделить на несколько
этапов. Период с основания первых немецких поселений в
Азербайджане (1819 г.) до середины XIX в. можно назвать
этапом первоначального становления, обустройства, адаптации к местным условиям жизни региона. В этот период хозяйственная деятельность колонистов носила большей частью потребительский характер, удовлетворяя их собственные
нужды и потребности. Такое положение немецких колоний в
этот временной промежуток было естественным, т. к. немцы,
переселившиеся из далекой Германии в абсолютно неизвестный для них Кавказский регион, должны были привыкнуть
к новым условиям жизни, климату, адаптироваться среди
местного населения, понять и приспособиться к традициям
и особенностям экономической, культурной жизни края. И
эти процессы требовали определенного времени. Этот этап
можно назвать еще и экспериментальным, т. к. в этот период
колонисты экспериментировали различные отрасли хозяйства, не получившие продуктивных результатов.
Процесс организации хозяйства в немецких колониях
начался после обоснования переселенцев на территории
Азербайджана, и первоначальную поддержку, материальную помощь и содействие колонистам в этом процессе оказали царские власти. Сразу же после основания российской
администрацией каждой немецкой семье было выделено по
35 дес. удобной земли2. Также казной колонистам выделялись средства, ссуда на обзаведение хозяйством, строительство домов, внутреннее обустройство колоний. В результате
всех предоставленных льгот, немецкие переселенцы, поселившиеся на территории Азербайджана, практически были
освобождены от податей и повинностей до 1832 г., после
чего они выплачивали казне ссудные деньги. По расчетам
особой комиссии к 1851 г. за кол. Еленендорф числилось –

19 345 р. и за кол. Анненфельд – 7 064 р. возвратного долга, который был уплачен колонистами вплоть до 1874 г.3
Однако, несмотря на помощь российских властей, положение немецких колонистов в первые годы после их водворения на территорию Азербайджана было тяжелым. Процесс
адаптации для переселенцев в новом для них регионе был
сопряжен с трудностями. Прежде всего, в колониях быстро
распространялись различные болезни, эпидемии, которые
приводили к гибели многих поселенцев. Причиной этому
были неприспособленность колонистов к местным условиям
жизни, жаркому климату, пище. Также колонисты понесли
потери в ходе русско-иранской войны 1826–1828 гг.
Но, несмотря на все трудности в ходе адаптации, немецкие колонисты сразу же после их расселения на территории Азербайджана, будучи по происхождению и сословию
крестьянами, занялись сельским хозяйством. Хозяйство немецких колонистов в этот период носило большей частью
натуральный характер. Российские власти, желая направить
экономическое развитие немецких колоний в нужном для
них русле, стремились привлечь переселенцев к новым для
них отраслям хозяйства – шелководству, табаководству, рисоводству и т. д. К примеру, в 1841 г. 5 мальчиков-колонистов были отправлены управлением немецкими колониями в
г. Нуху (Шеки) для обучения приемам шелководства, а уже в
1845 г. в кол. Еленендорф было 40 домохозяев – шелководов. Шелководство в колониях очень поощрялось властями,
но не нашло в дальнейшем свое развитие. Также власти уделяли большое внимание распространению в колониях культур сарачинского пшена и тибетского риса. Однако эксперименты с этими сельскохозяйственными нововведениями
не привели к ожидаемым результатам и больше не повторялись4. В 1848 г. по инициативе правительства в колониях
приступили к возделыванию культуры табака, но из-за недостатка рабочих рук, за неимением опыта и навыков в этой отрасли хозяйства, колонисты не получили результата5. Таким
образом, все попытки и усилия российских властей ввести
наиболее выгодные для них в экономическом отношении
растительные культуры в немецких поселениях обернулись
неудачей. Причинами этого были: во-первых, неприспособленность немецких колонистов к выращиванию этих нетрадиционных для них сельскохозяйственных культур; во-вторых, отсутствие первоначально большой прибыли, т. к. эти
отрасли требуют длительного ухода, кропотливого, порой
вредного для здоровья, труда и не дают значительные материальные выгоды в быстрые сроки.
Со второй половины XIX в. в немецких поселениях
Азербайджана берет начало этап экономического роста,
характеризующийся прогрессивным развитием, как в сельском хозяйстве, так и возникновением некоторых отраслей
промышленности. В этот период в немецких колониях более
активизируется процесс самоорганизации хозяйственной
деятельности, происходит постепенный переход от натурального хозяйства, имевшего широкое распространение в
немецких семьях, к организации товарно-промышленного,
механизированного хозяйства. Особенностью этого периода, длившегося со второй половины XIX до начала ХХ в. было
вступление немецких поселений в новый этап рыночных, капиталистических отношений, внедрившихся практически во
всех отраслях их хозяйства и приведших ко многим изменениям в структуре их развития. Колонисты, пройдя за опре-

83

Konferenz 2007
деленный временной промежуток этап адаптации, вошли в
экономическую инфрастуктуру региона, и, освободившись
от материальной зависимости властей, смогли определиться
с направлениями хозяйственной специализации и организовать самостоятельную хозяйственную деятельность. Именно
с этого периода основным направлением деятельности, специализацией немецких поселений стало виноградарство и
виноделие, развитие которых привело к их экономическому
росту. Почему же выбор немцев-колонистов пал на эту отрасль хозяйства? Причин здесь несколько. Во-первых, виноградарство и виноделие было для немецких поселенцев
традиционным видом хозяйства, которым они занимались
еще на исторической родине – в Вюртемберге. И после переселения, адаптации к новым условиям жизни, экспериментов с различными культурами, не давших значительных
результатов, колонисты, сохранив традиции в хозяйственной деятельности, основательно занялись виноградарством
и виноделием как наиболее приемлемой для них отраслью хозяйства. При этом отметим, что в Азербайджане для
развития виноградарства, которое как вид хозяйства здесь
имело древние корни и было распространено в различных
регионах, существовали все необходимые климатические
условия. Во-вторых, занятие виноградарством и виноделием, производство спиртовой продукции приносили колонистам без ущерба, вреда для быта и здоровья, в короткие сроки довольно большую прибыль, материальные выгоды, что
привело к их собственному обогащению и экономическому
подъему, вследствие чего немецкие поселенцы имели личную заинтересованность в развитии этих отраслей хозяйства. В-третьих, со второй половины XIX в. в Азербайджане
усилился процесс развития капиталистических отношений,
расширения потребительских рынков, строительства транспортных путей. Эти, созданные в регионе условия, явились
внешними и очень важными предпосылками, способствующими развитию в среде колонистов предпринимательства, торговли, вывозу собственной продукции на внешние
рынки. И, в-четвертых, в виду того, что Азербайджан – мусульманская страна, производство и потребление спиртных
напитков здесь не поощрялось, а промышленное виноделие
не было столь высоко развито. В связи с массовым переселением сюда христианского населения – русских, украинцев,
армян, немцев, возрос спрос на эту продукцию, что также
оказывало влияние на расширение отрасли промышленного
виноделия6.
Разведение виноградников в немецких поселениях началось еще с первых годов их обоснования в Азербайджане. В
1820 г. колонистами были посажены чубуки местных сортов,
т. е. первые рассады виноградника, которые со временем в
результате правильного ухода стали давать неплохие урожаи
винограда7. Однако, до середины XIX в. виноградарство
было одной из отраслей сельского хозяйства, служившее
для собственного потребления. Постепенно, в ходе адаптации в Закавказском крае, колонисты приобщились к навыкам возделывания культуры виноградника в соответствии с
местными климатическими условиями. Немцы-колонисты
выращивали различные сорта винограда, как местные, так
и иностранные: таквери, рудвейс, мускат, изабелла, матрас,
бордо и т. д. Учитывая прибыльность виноградарства, площадь виноградников с каждым годом увеличивалась. Если в
начальный период деятельности колонистов виноградарство

84

и виноделие носило натуральный, кустарный характер, то с
расширением хозяйства, выходом на внутренние и внешние
рынки, кустарное, мануфактурное производство за короткие
сроки перешло в промышленное, в котором применялись
усовершенствованные для того времени машинные технологии, наемный труд, частный капитал, и в основе которого
была переработка сельскохозяйственной продукции, выращиваемой самими колонистами, в промышленный товар.
Большой вклад в организацию и развитие винодельческой промышленности в немецких колониях Азербайджана
внесли возникшие со второй половины XIX в. винодельческие
фирмы братьев Форер и братьев Гуммель, владевшие многими промышленными предприятиями, торговыми точками,
землями, угодьями и немалым для того времени капиталом
и, являвшиеся одними из самых крупных предпринимателей
среди немецких колонистов не только Азербайджана, но и в
целом Южного Кавказа, вложившими свой вклад в развитие
виноделия региона.
В 1846 г. Форер заложил первую десятину виноградника
лучшего сорта. Вследствие больших усилий и труда, а также сопутствующей благоприятной экономической ситуации,
разведение виноградника оказалось прибыльным занятием. В результате к 1860 г. можно отнести формирование
винодельческого хозяйства Хр. Форера, которое с 1870 г.
стало носить название хозяйства «Христофора Форера с сыновьями», а в 1892 г. Христофор Форер передал хозяйство
сыновьям – Христофору, Фридриху, Готлобу и Генриху, и с
этого периода оно было переименовано в хозяйство братьев
Форер, разделенное по отраслям деятельности между братьями, каждый из которых вносил свою лепту в развитие и
усовершенствование общего предприятия8. Необходимо отметить, что хозяйство братьев Форер развивалось быстрыми темпами и с каждым годом расширялось. Если в 1846 г.
Хр. Форером была заложена первая десятина виноградника,
то в 1895 г. под виноградником были 60 десятин, в 1901 г. –
164 десятин, а к 1907–1908 гг. – около 300 десятин9.
Фирма бр. Форер уделяла внимание развитию различных
отраслей винно-водочного производства – спиртовому, коньячному, пивоваренному производству. Так, в 1868 г. в кол.
Еленендорф фирмой бр.Форер был построен пивоваренный
завод, производительность которого в первоначальный период была невысокой, но в результате увеличения спроса на
пиво завод был расширен внедрением новых технических
установок. Так, к примеру, в 1911 г. Еленендорфским пивоваренным заводом было выварено 21 900 ведер пива на сумму 2 484 090 р.10 В 1892 г. Форерами в кол. Еленендорф
был построен коньячный завод, продукция которого пользовалась большим спросом во внутренних губерниях России.
А в 1905 г. Форерами при станции Елизаветполь был создан
спирторектификационный завод. Вино и спиртовая продукция, производимые предприятиями Фореров, вследствие
своего качества, срока выдержки и других критериев, высоко оценивались, и были известны не только в Азербайджане,
в Кавказском регионе, но и пользовались спросом во внутренних губерниях России и за границей. Хозяйство Фореров
можно в первую очередь отнести к капиталистическому земледельческому хозяйству, а самих Фореров к представителям
крупной сельской буржуазии.
Другим крупным хозяйством в немецких поселениях,
занимавшимся винодельческой промышленностью, была

Конференция 2007
фирма бр. Гуммель, созданная позже фирмы бр. Форер и
уступавшая ей по масштабам. Семья бр. Гуммель, будучи
одним из ведущих семейств в немецких поселениях занялась виноградно-винодельческим хозяйством с 70-х годов
XIX в. В 1878 г. Гуммели засадили под виноградник около
10 дес. земли. А в 1883 г. ими был построен первый винный
погреб, откуда производимое хозяйством вино сбывалось
в Баку и Тифлисе. В первые годы деятельности хозяйство
бр. Гуммель получало 20 000 ведер вина, прибыль от сбыта
которого составила 35 000 руб. В 1895 г. Гуммели владели
заводом для производства винных бочек в Еленендорфе
и винным складом на 15 тыс. ведер вина в Елизаветполе,
а за счет полученных прибылей в том же году построили в
кол. Еленендорф коньячный завод11. Винопродукция торговой марки Гуммелей также вывозилась на внешние рынки в
различные регионы Российской империи. В 1908 г. годовой
оборот фирмы Гуммелей составил 725 тыс.руб.12
Наряду с крупными промышленниками, в немецких поселениях действовали и мелкие предприниматели, имевшие
небольшой оборот и занимавшиеся виноделием и отраслями пищевой промышленности, многие из которых, не выдерживая конкуренции, объединялись в кооперативы. Один
из первых таких кооперативов был создан в кол. Еленендорф
в 1903 г. под названием Товарищество «Помощь», в который входили 228 членов. В 1905 г. в Еленендорфе было
открыто Товарищество «Согласие», а в 1906 г. кооператив
такого же типа был образован в Георгсфельде под названием Товарищество «Надежда», в 1908 г. в Еленендорфе
учреждено Товарищество «Конкордия», а в Грюнфельде –
Товарищество «Меркурий»13.
Виноградарство и виноделие, будучи основной хозяйственной специализацией немецких поселений, не являлись
единственной сферой деятельности немецких крестьян. В немецких селах получили развитие земледелие – в основном
разведение зерновых культур, садоводство, огородничество. Колонисты придавали большое значение разведению
зерновых культур – пшеницы, ячменя, овса и т. д. Также в
немецких поселениях имелись и отдельно отведенные участки для фруктовых садов, огородничества и бахчеводства.
Одной из отраслей сельского хозяйства немецких колоний
Азербайджана было и скотоводство, которое, в большей степени, служило в хозяйственных целях – как тяговая сила, для
получения мясомолочных продуктов, т. е. для собственного
потребления. Только с конца XIX в. коневодство и скотоводство приобрели в колониях относительно большие размеры,
в связи с разведением различных пород скота в хозяйстве
бр.Форер. Также в хозяйстве Фореров была создана ферма
для производства мясо-молочной продукции, сыроварение,
оснащенная современным для того времени оборудованием, находившимся под наблюдением специально приглашенного специалиста из Швейцарии. Молочные продукты,
производимые в немецких колониях, пользовались большим спросом и вывозились на рынки в Елизаветполь, Баку,
Тбилиси и т. д.14 Рост многих отраслей сельского хозяйства
способствовал и развитию различных отраслей ремесла и
кустарного производства. Ремесло было необходимо для
удовлетворения хозяйственных, бытовых нужд колонистов. Уже в первоначальный период становления в колониях
действовали 8 кузнецов, 4 столяра, 4 портных, 7 фургонных
мастеров и т. д.15 Особенно большое развитие в колониях

получило фургонное производство. Колонисты производили фургоны европейского типа (с закрытой поверхностью),
используемые при хозяйственных перевозках, особенно
винных бочек. Немецкие фургоны, отличавшиеся своим устройством, конструкцией, выделкой, практичностью, пользовались большим спросом в регионе. Помимо фургонного
производства, в немецких колониях развивались и другие
виды ремесла – бондарное, кузнечное, слесарное, столярное и т. д. Наряду с мастерскими в колониях имелись и торговые пункты – продуктовые лавки, аптеки, а также и технические, производственные сооружения – электростанции,
мельницы и т. д. Таким образом, проделанный немецкими
поселенцами путь хозяйственного развития дал свои результаты. К началу XX в. немецкие поселения имели развитую
для того времени экономическую структуру.
Исходя из вышеприведенных материалов можно придти
к выводу о том, что в период второй половины XIX – начала
ХХ вв. в немецких поселениях Азербайджана прослеживался этап определения направлений специализации и активной организации хозяйственной деятельности, в которой
непосредственное участие принимали крупные немецкие
фирмы бр. Форер и бр. Гуммель, средние и мелкие предприниматели-фермеры, а также созданные хозяйственнопромышленные и потребительские кооперативы. К началу
ХХ в. немецкое население Азербайджана имело достаточно
высокий уровень экономического развития, о чем свидетельствует их хозяйственная и промышленная деятельность,
приносившая им значительную прибыль.
В советский период в хозяйственной деятельности немецких поселений наметились значительные изменения,
связанные с переменой строя, политикой советского руководства. Проведение национализации, продразверстки,
нэпа, индустриализации и коллективизации в республике,
несомненно, имело непосредственное отражение на жизнедеятельности, укладе немецкого населения. Социальноэкономическое положение немецких поселений в 20-е годы
нельзя рассматривать однозначно, и, на наш взгляд, можно
разделить на несколько этапов: 1) 1920–1922 гг. – период
первых лет советизации 2) с 1922 г. до второй половины
20-х годов – период экономического развития, связанный
с проведением мероприятий новой экономической политики, характеризуемый созданием в немецких поселениях
производственной, потребительской кооперации, деятельностью крупного немецкого винодельческого кооператива
«Конкордия» 3) с конца 20-х годов – 30-е годы – период
коллективизации и колхозного строительства.
После утверждения советской власти, образования новых местных исполнительных органов в немецких поселениях, началось незамедлительное и непосредственное
проведение в жизнь советских декретов – декрета о земле,
национализации промышленных предприятий и др. В результате, по постановлению Временной Гянджинской уездной земельной комиссии от 7 июня 1920 г. относительно
немецких колоний уезда, в частности Еленендорфа, было
принято за норму поливной земли – 1 дес., а неполивной –
2 дес. на едока. Все имения Фореров, Гуммелей и других немецких собственников изымались, а самим им выделялась
установленная земельная норма. Также была установлена
трудовая норма на садовые земли – 2 дес. Постановлением
же от 9 августа 1920 г. была утверждена норма на домаш-

85

Konferenz 2007
ний скот: из молочного скота 5 дойных коров на семью, мелкого рогатого скота – 20 голов коз, овец и 10 голов свиней
на семью, рабочего скота 1 лошадь на 3 души. В результате, только в одной кол. Еленендорф земельной комиссией
было насчитано 6 695 дес. 600 саж. земли, обрабатываемой колонистами, которая изымалась и распределялась в
уравнительном порядке16. Также, наряду с земельным уравнением, у колонистов реквизировалось большое количество рабочего, вьючного скота, повозки, фургоны, инвентарь,
которые передавались в основном отрядам Красной армии.
Так, к примеру, по официальному Акту передачи в октябре
1920 г. только одной колонией Еленендорф было сдано более 100 голов скота17.
В первые годы советской власти в самом тяжелом положении оказались наиболее развитые отрасли хозяйства
и промышленности, на которых специализировались немецкие поселения – виноградарство и виноделие. В процессе советизации, согласно Декрету Азревкома от 9 июля
1920 г. все находящиеся на территории Азербайджанской
ССР винодельческие предприятия, винные и спиртные погреба, склады переходили в ведение АзСНХ, который должен был проводить учет, обследование и надзор за ними18.
В результате данного декрета, а также Декрета Азревкома
о национализации частных промышленных предприятий,
винодельческие предприятия колонистов, в том числе и
крупные фирмы бр. Форер и бр. Гуммель, были национализированы и перешли в государственное ведение. Наряду с
промышленными предприятиями, согласно декрету о земле, виноградники, которыми владели как крупные предприниматели-колонисты, так и середняки, распределялись
в уравнительном порядке по установленной норме садовых
земель среди безземельных и малоземельных крестьян19.
Такой ход событий привел к тому, что колонисты теряли
свои частные предприятия, нажитое имущество, состояние,
что, конечно, способствовало их недовольству. Подобное
положение, создавшееся в отраслях виноградарства и виноделия, не могло способствовать их развитию и экономическому росту. Создавшееся в первые годы советизации
кризисное положение тормозило, снижало уровень производительности винодельческой промышленности в немецких поселениях. Помимо этого запреты, наложенные в эти
годы властями на свободную торговлю спиртными напитками, также приводили к упадку виноделия. В результате сбыт
винопродукции, производимой в колониях и являвшейся
основным источником существования, благосостояния и
прибыли немецких крестьян, резко ослаб.
В итоге, с целью улучшения положения в области виноделия, как основной, специализированной отрасли хозяйства в
немецких поселениях и его дальнейшего развития, колонистами был учрежден Производственный союз трудовых виноградарей – Виноделов (Просотрудвин), первое делегатское собрание которого было проведено 30 октября 1920 г. В
Правление Союза были избраны Г. Г. Бек, Ф. Кох, Е. Меликов,
а членами являлись виноградари – виноделы всех немецких колоний20. Отметим, что винодельческие предприятия,
хозяйства, имущество, конфискованные у семейств Форер,
Гуммель и других колонистов, товариществ «Конкордия»,
«Оборот», на сумму 400 тыс. руб. были переданы в ведение
Просотрудвин21. Подобная организация немецких виноградарей-виноделов способствовала их объединению, и тем

86

самым принятию совместных решений в области поднятия
хозяйства.
К середине 20-х годов, ввиду перехода от политики
«военного коммунизма» к новой экономической политике,
хозяйственное положение в немецких поселениях нормализировалось. Политика нэпа, проводимая до второй половины 20-х годов, предоставила значительные возможности
для развития сельского хозяйства и промышленности, тем
самым, снизив кризисное положение, возникшее в первые
годы советской власти, и способствуя экономическому росту
в различных отраслях хозяйства.
В 1922 г. было организовано Управление виноградарства и виноделия – Азвин, в ведение которого перешли все
национализированные винодельческие хозяйства республики, в том числе и немецких поселений. Азвин содействовал
созданию винодельческих совхозов промышленного типа в
наиболее развитых в этой области регионах Азербайджана
и объединению в них большинства, как крупных винодельческих заводов, так и индивидуальных виноградарских
хозяйств22. Этот процесс имел влияние и на немецкие поселения, в которых к этому времени был взят курс на кооперирование винодельческого хозяйства. Также, наряду с этим, к
началу 1922 г. было дано разрешение на свободную торговлю винопродуктами23. Данное решение властей в большей
мере снизило кризис в винодельческой отрасли в немецких
колониях и позволило колонистам возобновить прежние и
основные источники доходов, получаемые от реализации
винодельческой продукции.
Таким образом, к 1922 г. в связи с устранением жестких
мер и проведением новых мероприятий в рамках курса нэпа,
положение в немецких поселениях начало стабилизироваться
быстрыми темпами. Принятые руководством решения в области содействия развитию виноделия создали условия для
возобновления немцами специализированного винодельческого хозяйства. Однако продолжать прежние формы ведения хозяйства, создания частных владений, предприятий,
фирм, как это наблюдалось в колониях до 1920 г., ввиду условий нового режима, было невозможно. Необходимо было
реорганизовать, перестроить форму ведения хозяйства и
продолжать свое развитие. В данном случае наиболее выгодным и поддерживаемым со стороны властей вариантом для
того времени было объединение индивидуальных хозяйств
в единое кооперативное предприятие. С другой стороны, в
связи с уравнительным распределением земель в первые
годы советской власти, колонисты не могли получить от своих индивидуальных винодельческих хозяйств большую прибыль, что еще более объединяло их в единое предприятие. В
результате именно в этот период в немецких поселениях был
образован кооператив «Конкордия», который, на наш взгляд,
можно назвать немецким винодельческим кооперативом в
Азербайджане, т. к. он в своем большинстве объединял винодельческие хозяйства немецких колонистов, был одним из
лучших в этой области кооперативных объединений в 20е годы и имел довольно интересную внутреннюю структуру. На
собрании уполномоченных 8 августа 1922 г. Просотрудвин
был переименован в Производственный кооператив виноградарей – Виноделов Гянджинского района «Конкордия» (от
лат. – согласие). С образованием «Конкордии» в немецких
поселениях Азербайджана начался новый период экономического развития.

Конференция 2007
Говоря о деятельности «Конкордии» отметим, что этот
кооператив охватывал максимальное большинство немецких винодельческих хозяйств в Гянджинском районе –
Гянджинском, Казахском, Шамхорском, Таузском уездах,
тем самым экономически объединяя все немецкие поселения. Причем «Конкордия», как крупное производственное
объединение, имела свой четко сформулированный Устав,
зарегистрированный в Наркомземе АзССР24. Кооператив
«Конкордия» имел большие возможности в области виноделия, ограждая своих членов – немецких виноградарей
и виноделов от трудностей, возникающих в ходе единоличного производства, и тем самым, содействуя их развитию и благосостоянию. Членами кооператива могли быть
трудовые виноградари – виноделы Гянджинского района,
без различия национальности и пола, достигшие 18 лет,
которые должны были при вступлении внести безвозвратный вступительный взнос в размере 10 руб., паевой взнос
в размере 50 ведер вина с десятины обрабатываемого виноградника, вносить периодические взносы, подчиняться требованиям и постановлениям кооператива25. В результате по
проведенным исследованиям в 1926 г. кооператив объединял 96,1 % населения 8 немецких колоний Азербайджана,
т. е. почти абсолютное большинство немецких колонистов.
По всем немецким колониям к 1926 г. было кооперировано
1 247 хозяйств, хотя число членов кооператива – 1 498 человек превышало число хозяйств, т. к. в членство вступали
многие молодые колонисты с 18 лет, которые еще не обзавелись своим личным хозяйством. Кооператив объединял
в своей деятельности и максимальное большинство плодоносящих виноградников всех колоний, площадь которых
равнялась 1 881 дес. 1 302 кв. саж., а на каждого члена кооператива единолично приходилось в среднем только около
1 дес., на одно хозяйство от 1,2 до 2 дес. Виноградника26. Из
этого следует, что при индивидуальном пользовании своими
небольшими надельными участками – виноградниками и
производстве из полученного даже самого высокого урожая
винограда винопродукции, колонисты не могли реально
иметь значительную прибыль и материальные выгоды.
На наш взгляд, сама организация работы и деятельность
кооператива «Конкордия» представляет большой интерес.
Кооператив, объединяя немецких виноградарей–виноделов, представлял собой винодельческое объединение.
Отметим, что кооператив «Конкордия» не имел в своем
собственном владении виноградники, что для структуры
этой организации было и не нужно. Все виноградники находились в распоряжении крестьян – колонистов на основании
трудового надельного землепользования. Все работы в отрасли виноградарства проводились также самими колонистами. Правление кооператива помогало крестьянам – виноградарям путем снабжения их лечебными средствами,
препаратами для обработки винограда, оказывало содействие в оросительной работе, выделяло кредиты на покупку
рабочего скота и технологий, необходимых для переработки
винограда в вино. В результате вложения немецкими крестьянами больших усилий, труда и средств, культура винограда, в обработке и возделывании которой использовались
усовершенствованные методы и технологии, была доведена до высокого уровня. С другой стороны, и благоприятные
для виноградарства климатические условия Гянджинского
района также способствовали получению больших уро-

жаев. Колонисты возделывали различные местные и европейские, большей частью многоурожайные, рассчитанные
на значительное количество, и в основном поливные сорта
винограда, для выращивания которых здесь существовали
все климатические условия, и при этом получали большие
урожаи27. Кооперативом «Конкордия» уделялось большое
внимание ректификационно-спиртовому, коньячному производству, которое проводилось только коллективным путем
на заводах. Кооперативом велась работа по усовершенствованию старых винокуренных ректификационных, коньячных
предприятий, приобретались современные технологии, а
также строились новые заводы. Так, к 1926 г. во владении
кооператива по Учотделам всех 8 немецких поселений имелись 9 норменно-винокуренных, спиртово-ректификационных и 5 коньячных заводов, 11 винодельческих и коньячных
подвалов, а также подсобные предприятия – 3 котельные
в Еленендорфе, Анненфельде, Георгиевске, 3 собственные
электростанции в Еленендорфе и Георгиевске, и различные
бондарные, слесарные мастерские. Как видно, промышленные предприятия были распределены по всем колониям, что
способствовало развитию каждой из них28. К примеру, если
к 1924 г. в немецких поселениях было произведено около
5 млн. градусов спирта, то по показателям в 1926 г. кооперативом было выработано спирта – 7 421 615 градусов, что
было высоким показателем продуктивности29.
Производимая кооперативом вино-водочная продукция
выгодно реализовалась на рынках сбыта. Причем отдельные
члены кооператива и Учотделы не имели права самостоятельного сбыта. Производимая винопродукция обезличивалась, и право ее реализации принадлежало правлению
«Конкордии», т. е. операции по сбыту проводились централизованно, что приносило выгоду всем членам кооператива30. «Конкордия» имела свои представительства и отделения в различных городах СССР – Бакинское, Тифлисское,
Московское, Ленинградское, Ростовское, Новосибирское
представительства и Киевское, Ташкентское, Самарское.
Саратовское, Пермское отделения, которые обслуживали и
близлежащие области и районы. Помимо этого, необходимо особенно отметить деятельность Берлинского представительства «Конкордии», посредством которого производились
заграничные поставки винопродукции и закупалось оборудование, лечебные средства для кооператива. Средства, вырученные от реализации винопродукции, были основным
капиталом «Конкордии». Причем некоторая часть полученных средств согласно Уставу определялась правлением в
специальный и запасной капиталы, за счет которых приобреталось оборудование, оказывалось содействие просветительским учреждениям, самим колонистам и т. д. Основная
часть средств распределялась между членами кооператива
пропорционально количеству сданного для реализации продукта. В итоге при коллективной деятельности колонисты в
данный период получали значительно большую прибыль по
сравнению с той, которую могли бы получить в ходе индивидуальной работы и реализации продуктов собственного производства. С этой точки зрения существование кооператива
можно считать выгодным для колонистов.
Помимо производственной сферы, кооператив «Конкордия» содействовал и принимал участие в культурной жизни
немецких поселений. Кооператив содержал на свои средства школу II ступени, школу для глухонемых в Еленендорфе,

87

Konferenz 2007
оказывал материальную помощь школе I ступени, детскому
саду, выделял средства на стипендии учащимся, студентам,
выезжающим из колоний на учебу в вузы. Также кооператив
материально поддерживал научно-технические изыскания в
области виноделия. В 1923 г. при «Конкордии» был учрежден Энтомологический кабинет в Еленендорфе, руководителем которого был И. Я. Принц. Как видно, в кооперативе
«Конкордия» наблюдалось четкое распределение труда, установленное Уставом организации, что и приводило к столь
большой результативности и прибыльности общего дела.
Каждый колонист – член кооператива, каждая организационно-производственная структура, каждое представительство и торговое отделение имели свои определенные функции, за выполнение которых они несли ответственность.
В кооперативе «Конкордия», охватывающем 8 немецких
поселений, была сформирована ступенчатая организационно-управленческая структура, в составе которой, согласно
Уставу, основными органами управления были – правление,
собрание уполномоченных, ревизионная комиссия и участковые отделы. Учотделы являлись местными, сельскими,
исполнительными органами кооператива, занимающимися
решением проблем локального значения – приемом винограда и винопродукции, выполнением производственных
заданий правления, выдачей оплаты членам и не ведущими
операций по сбыту.
Рассмотрев структуру, деятельность «Конкордии», необходимо отметить, что этот кооператив в течение нескольких
лет смог поднять винодельческое производство в немецких
поселениях Азербайджана на высокий уровень. Методы и
приемы, используемые в деятельности кооператив, правильное распределение труда, четкая централизация организационно-управленческой структуры способствовали большой
результативности. «Конкордия» имела достижения в области
применения новых винодельческих технологий и научно-хозяйственных методов. В целом, продуктивная деятельность
кооператива «Конкордии» внесла положительный вклад
в экономическое положение немецких поселений в 20-е
годы и способствовала их собственному благосостоянию.
К примеру, только за один квартал 1924 г. валовая продукция заводов «Конкордии» составила 714 403 червон. рубл.,
а за 1924/25 операционный год «Конкордия» закончила
с балансом свыше 8 млн. руб.31 Для сравнения отметим,
что среднемесячный оборот кооператива за 1923/24 гг.
составлял 596 580 руб., за 1924/25 гг. – 677 344 руб., за
1925/26 гг. – 997 021 руб.32
Однако немецкий винодельческий кооператив «Конкордия» существовал, действовал непродолжительный период.
Как видно из архивных материалов, исследований, годовых
отчетов «Конкордии», интенсивное развитие этого кооператива наблюдалось в 1922–1926 гг., после чего начался
кризисный период упадка и ликвидации. На наш взгляд,
наиболее важными и основополагающими причинами, послужившими ликвидации «Конкордии» были, прежде всего,
изменения в конце 20-х – начале 30-х годов в общем политическом, экономическом курсе советского государства, в
частности, процессы индустриализации и коллективизации,
и несоответствие многих особенностей и направлений деятельности этого кооператива новым установкам советского
режима. Как известно, проводимая советским руководством
с начала 20-х годов политика нэпа, предоставившая возмож-

88

ности для экономического, хозяйственно-промышленного
развития народных масс, завершилась во второй половине
20-х годов. Это было связано, прежде всего, с изменениями
в курсе проводимой советским руководством экономической политике, предусматривающей начало индустриализации и коллективизации – создания коллективной формы
хозяйства в сельском хозяйстве и промышленности, и не допускавшей тенденций частного владения.
Со второй половины 20-х годов деятельность немецкого кооператива «Конкордия» стала не соответствовать изменениям в курсе проводимой властями экономической
политики, что приводило к применению многих ограничений по отношению к этому винодельческому объединению.
Несоответствия, прежде всего, выражались расширением
частного товарооборота кооператива, самостоятельной торговли через собственные представительства и отделения,
обогащением и увеличением так называемого «кулацкого», капиталистического слоя в среде колонистов. По переписи 1923 г. только в одном Еленендорфе насчитывалось
547 промышленных заведений, из которых большинство
были частными, небольшая часть кооперативными и только одно – государственным, а из общего числа застроенных
владений, построек в колониях только небольшое количество
было национализировано или кооперировано, большинство
также принадлежало частным лицам33. Недовольство и недоверие партийного руководства вызывала и организационная структура кооперации. Так в отчете о работе Немсекции
п/о нацмен АПО ЦК АКП (б) за 1926 г. отмечалось, что как
потребительская кооперация в немецких селах, так и производственный кооператив «Конкордия» имеют коммерческий уклон, и руководство в них сосредоточено в руках
группы сильных крестьянских хозяйств. Было четко указано,
что «в кооперации совершенно отсутствует партийное влияние»34. Помимо этого, острой для «Конкордии» проблемой
являлось членство бывших предпринимателей–промышленников, в особенности семейств Фореров и Гуммелей. Во
многих обследованиях «Конкордии» указано членство бывших фабрикантов Фореров и Гуммелей, а также участие их в
управленческой структуре кооператива, что было недопустимым явлением в советской системе раскулачивания.
В 1925–1926 гг. ситуация в кооперативе «Конкордия»
осложнилась. В докладной записке, составленной на основе тайного обследования кооператива «Конкордии» в июне
1925 г. уполномоченными ЗАКЧЕКА и АЗЧЕКА и направленной С. М. Кирову под грифом «совершенно секретно»,
«Конкордия» обвинялась в националистической деятельности, в связях с Германией, с националистами – эмигрантами, в
наличии диктатуры капиталистов – Фореров, Гуммелей, т. е.,
в общем, в несоответствии установкам советского общества.
Здесь же было указано, обратить внимание на некоторых
членов кооператива и Правления – Г. Гуммеля, Х. Форера,
Л. Куна, Г. Бека и т. д., возможность проведения обысков и
дальнейшего расследования35.
В конце 1925 – начале 1926 гг. было открыто следственное дело по кооперативу «Конкордия», арестованы 16 руководителей «Конкордии», среди которых на скамье подсудимых оказались бывший председатель кооператива Георг Бек,
ответственные работники – Л. Кун, Г. Гуммель, Р. Онгемах,
О. Цейзер и другие авторитетные и зажиточные колонисты36.
Все они обвинялись в покупке валюты, пересылке денег за-

Конференция 2007
границу – в Германию, коррупции, в содействии строительству капиталистического общества в немецких поселениях и
были приговорены Верховным судом АССР летом 1926 г. на
разные сроки тюремного заключения37. Судебный процесс
по делу «Конкордии», был предзнаменованием приближающейся ликвидации. И этот процесс оказал негативное влияние на дальнейшую деятельность, экономическое развитие
кооператива.
В скорейшее время властями была проведена частичная
реорганизация в структуре кооператива. Так, в первую очередь, было ликвидировано Берлинское представительство
«Конкордии», что, конечно, прервало заграничные поставки
и связи кооператива. На основе постановления ЦИКа и СНК
СССР от 18 сентября 1929 г. о реорганизации всей сельскохозяйственной кооперации, правление Азвинсоюза вынесло
постановление о реорганизации кооператива «Конкордия» в
Районное объединение поселковых товариществ виноградовинодельческой кооперации и о реорганизации участковых
отделов кооператива в самостоятельные поселковые производственные товарищества, являющиеся первичными звеньями, объединяющими крестьянские хозяйства колоний38.
В 1935 г. в разгар колхозного строительства был проведен
суд по делу кооператива «Конкордия», в результате которого
были обвинены 21 колонист, среди которых были руководящие работники. В итоге, признав действительным вредную,
подрывную экономическую деятельность «Конкордии», кооператив был окончательно ликвидирован, а некоторые его
члены арестованы39.
C конца 20-х – в 30-е годы в Азербайджанской ССР,
как и во всех союзных республиках, проводилась политика сплошной коллективизации сельского хозяйства. В этот
период во всех сельских местностях Азербайджана, в том
числе и в немецких поселениях, осуществлялся процесс колхозного строительства и включения индивидуальных, либо
кооперированных хозяйств в состав созданных колхозов. В
результате социально-экономическое положение немецких поселений в 30-е годы необходимо рассматривать в
рамках колхозного строительства, т. к. все экономические,
хозяйственные процессы были непосредственно связаны с
деятельностью созданных немецких колхозов.
С конца 1929 г. в немецких селениях началось проведение кампании по коллективизации и записи бедняков и середняков в колхозы. В 1930–1932 гг. в немецких поселениях были образованы колхозы: в Еленендорфе – колхоз им.
«Тельмана», в Анненфельде – колхоз им. «Клары Цеткин»,
в Геориевске – колхоз «Борьба», в Траубенфельде – колхоз «Советштерн», в Марксово (Елизаветинке) – колхоз
«Интернационал», в Грюнфельде – колхоз «Роте-Фане», в
Алексеевке – колхоз им.»Ленина», в Эйгенфельде колхоза не
было. Причем отметим интересный факт, что к началу 1933 г.
в общем составе этих колхозов было всего 622 хозяйства
из существующих во всех 8 немецких селениях и имеющих
виноградники 1 844 хозяйств, т. е. в состав колхозов, образованных в немецких колониях, входило около трети всех
имеющихся в них виноградарческих хозяйств. Общий процент коллективизации во всех немецких колониях составлял
35 %; сплошная коллективизация наблюдалась в Грюнфельде
и Алексеевке, а самый меньший процент колхозного строительства был в Еленендорфе – 3,4 %, т. к. в составе еленендорфского колхоза им. «Тельман» было 21 хозяйство, а вне

колхоза оставалось 664 хозяйств колонистов40. Такое положение в еленендорфском колхозе можно объяснить тем, что
в Еленендорфе, как самой богатой и центральной немецкой
колонии, имелось большое количество зажиточных колонистов, не желающих вступать в колхозы, имеющих связи и остающихся в составе реорганизованной «Конкордии» вплоть до
ее окончательной ликвидации в середине 30-х годов.
Интересным вопросом также является организация труда
в немецких колхозах, которые были специализированы на
виноградарстве. Ввиду ведения коллективного хозяйства и
раскулачивания индивидуального, чтобы уберечь специализированную отрасль от упадка, в каждом немецком колхозе колхозники были распределены по бригадам, которые
прикреплялись к различным виноградным участкам и имели
свой план работы. Немецкие колхозы имели непосредственные связи с «Конкордией», которая принимала виноград от
колхозов, проводила переработку, реализовала винопродукцию и полученные средства переводила на счет колхоза, а также проводила агромероприятия (лечение виноградников), снабженческую функцию и т. д. Распределение
доходов между колхозниками проводилось по трудодням
деньгами и натурой41. Таким образом, организация труда в
немецких колхозах была четкой, что не позволяло немецким
поселениям придти в упадок, хотя тенденции снижения экономического роста колоний в эти годы явно наблюдались, и
в их развитии в этот период по сравнению с 20-ми годами
был намечен определенный спад.
Как и во всех сельских местностях Азербайджана, процесс коллективизации в немецких поселениях осуществлялся властями с применением многих ограничительных мер
против зажиточных слоев немецкого населения. В начале
1930 г. Правлением Кейбирлиги на основании директивы ЦК ВКП (б) «о решительном наступлении на кулака для
ликвидации его как класса» было принято решение «о недопущении кулаков членами ни в одно из звеньев с\х кооперативной и колхозной систем и исключении из числа
членов состоящих уже в кооперации и в колхозах кулацких
хозяйств, с конфискацией в пользу с\х кооперации всех
произведенных ими взносов и др. вложений», которое было
обращено всем кооперативам и колхозам республики. В
итоге за основу новообразованным колхозам передавалось
имущество зажиточных, кулацких и середняцких хозяйств,
которые преобладали в поселениях. Как отмечалось в обследовании немецких колхозов Скублинского, «с 1929 до
1932 г. индивидуальный сектор потерял 42,5 % площади
своих виноградников, которые влились в колхозный сектор;
эта крупнейшая операция в производственной и социальной структуре виноградно-винодельческого района АзССР
не могла пройти незаметно без серьезных последствий для
этой отрасли сельского хозяйства АзССР»42. В целом в 30-е
годы во всех немецких поселениях была развернута большая
работа, направленная против кулацко-зажиточной прослойки колонистов. Причем план этой работы был разработан
и поддерживался высшими структурами руководства. Так
в очередном протоколе Секретариата от 13 апреля 1932 г.
было постановлено, что вся площадь виноградных садов
немецких колоний, отобранных у кулаков, будет полностью
освоена Совхозтрестом, а часть самими колхозами43. Такое
положение дало о себе знать, прежде всего, в снижении экономического уровня немецких поселений.

89

Konferenz 2007
К середине 30-х годов в немецких поселениях проводились усиленные меры против кулачества. В документах
того времени часто указывается, что среди немецкого населения, проживающего в Азербайджане, активизировались
кулацкие антисоветские, чуждые, элементы, колхозы засорены кулаками. И одной из мер по этому вопросу стало
решение Бюро ЦК АКП (б) от 20 ноября 1934 г., в котором
было постановлено: «потребовать от немецкого населения
полного прекращения связей с заграницей, буржуазнофашистскими организациями, получения денег, посылок
и т. д.; предложить районным партийным и советским организациям провести очистку колхозов с немецким населением от кулацких, антисоветских, чуждых и враждебных
элементов; признать необходимым высылку в административном порядке 87 семей кулаков, злостных антисоветских
элементов, в прошлом владельцев крупных капиталистических хозяйств и беглых кулаков из других немецких районов
СССР»44. Аресты и репрессии более усилились во второй
половине 30-х годов – период проведения массовых репрессий. К примеру, в отчете НКВД, представленном в исследованиях М. Джафарли, указывалось, что за 1935 г. число
репрессированных немцев по АССР достигло 381 человек,
из которых большинство были раскулачены, либо арестованы по делу «Конкордия»45. Отметим, что после судебного
дела и окончательной ликвидации «Конкордии», во второй
половине 30-х годов многие хозяйства колонистов, не входившие в состав колхозов, были раскулачены, колонисты с
клеймом «кулака» подвергались арестам, а их имущество
в административном порядке конфисковывалось. Одним
из примеров проходящих процессов может служить акт от
1940 г. по конфискации имущества, изъятого по г. Ханлару,
в котором были указаны дома 11 колонистов с хозяйственными пристройками, подвалами, подлежащие конфискации46. Большая часть репрессированных немцев были высланы из Азербайджана в лагеря НКВД в Сибирь, Алтайский
край либо степи Казахстана, и связь с ними родных сразу
же прекращалась. Репрессированные немцы обвинялись
в основном в антисоветской деятельности, кулачестве, высказываниях против колхозов, связях с Германией и т. д. На
наш взгляд, проведение в 30-е годы репрессий среди немецкого населения было отражением осуществления массовых репрессий, общей репрессивной политики советского
руководства, которой подверглись представители каждого
народа, этнических групп, национальных меньшинств, проживающих на территории СССР. В результате, положение в
немецких поселениях в этот период не было спокойным. В
связи с проводимыми мероприятиями по коллективизации, раскулачиванию, в немецких поселениях обострились
противоречия, усилилось недовольство колонистов. Одним
из примеров, инцидентов, выявивших сложную ситуацию
в немецких поселениях, были события 18 марта 1930 г. в
Еленендорфе. Согласно архивным материалам, 18 марта
1930 г. в Еленендорфе была организована демонстрация
протеста, в результате которой некоторые колонисты вошли
в помещение РИКа, впоследствии чего была открыта стрельба и имелись жертвы47. Понятно, что такой инцидент свидетельствовал о довольно непростой обстановке, сложившейся в немецких селениях.
В итоге процесса коллективизации к концу 30-х годов
практически абсолютное большинство хозяйств немецких

90

колонистов было включено в колхозы. Согласно сведениям статьи «Колхоз имени Тельмана в третьей пятилетке»,
опубликованной в газете «Коммунист», к началу 1939 г. в
этом колхозе кол. Еленендорф насчитывалось 601 хозяйство и 720 га земли. В 1938 г. в колхозе с 1 га было получено 104 центнера винограда, а в целом 49 455 центнеров48.
Однако процесс колхозного строительства в немецких
поселениях проходил не гладко, быстро и благополучно,
как это намечалось руководящими структурами. И даже к
концу 30-х годов, когда коллективизация была завершена,
в немецких поселениях периодически возникали определенные проблемы в деятельности созданных здесь колхозов. Одним из свидетельств этому являются сведения из
протокола Сессии Ханларского горсовета депутатов трудящихся от 19 мая 1940 г., в котором отмечалось, что «слабо
поставлен вопрос о реализации постановления ЦК ВКП (б)
и СНК о 100 % вовлечении колхозников и колхозниц в
работу колхоза, как колхоза имени Тельмана, Сессия обязывает правление колхоза им. Тельмана развернуть социалистические методы труда (соцсоревнование и стахановское движение), массово-агитационную и воспитательную
работу среди колхозников»49.
Таким образом, процесс организации хозяйственной
деятельности немецкого населения начался сразу же после переселения и основания немецких колоний на территории Азербайджана. Если в первой половине XIX в.
хозяйственная деятельность немецких колонистов носила
натуральный, непроизводственный характер, то уже со
второй половины XIX в. в немецких поселениях берет начало процесс механизации, производственной, промышленно-предпринимательской деятельности, определения
основных направлений хозяйственной деятельности. В
результате к началу ХХ в. немецкие поселения имели довольно высокий уровень хозяйственно-производственной
деятельности, в которой превалировало промышленнотоварное производство сельскохозяйственной продукции,
технического оснащения, получаемых доходов. Большую
роль в социально-экономическом развитии немецких поселений играл процесс самоорганизации немецкими колонистами хозяйственной деятельности. Немецкие колонисты
при первоначальной поддержке царских властей, вложении собственных усилий и труда, использовании новшеств
европейской техники, местных навыков и правильной распределении обязанностей смогли за короткий промежуток времени поставить и поднять уровень хозяйственной
деятельности. В организации хозяйственной деятельности
в немецких колониях Азербайджана значительное место
занимала деятельность крупных фирм немецких колонистов – бр. Форер и бр. Гуммель, средних и мелких предпринимателей. Особое значение в хозяйственной деятельности имели созданные колонистами производственные и
потребительские кооперативы. Учитывая подворно-общиное землевладение в немецких колониях, создание здесь
коллективных форм ведения хозяйства, созданных с начала ХХ в., было наиболее удобным и выгодным. В годы же
советской власти, учитывая норменно-уравнительное землераспределение и ликвидацию частной собственности,
кооперативная форма организации и ведения хозяйства
оказалась наиболее выгодной и соответствующей установкам советской идеологии. В итоге в немецких поселениях

Конференция 2007
действовал винодельческий кооператив «Конкордия», объединивший хозяйства абсолютного большинства немецких
крестьян. В 30-е годы в связи с изменениями в экономическом курсе советского государства, место кооперативных
хозяйственных организаций заняли колхозы. Созданные в
немецких поселениях колхозы являлись формой коллективной организации хозяйства. Издержками в организации
деятельности колхозов были ограничения индивидуальной
хозяйственной деятельности немецких крестьян, постоянно
проводимые раскулачивания. В целом, рассматривая уровень и показатели социально-экономического положения
немецких поселений, процесс организации немецкими
переселенцами своей хозяйственной деятельности можно
считать успешным, имевшим положительные результаты и
оказавшим позитивное влияние на их развитие в период
их существования на территории Азербайджана.

1. См.: Всесоюзная перепись населения 1939 г. Основные итоги / Под
ред. Ю. А. Полякова. М.: На