• Название:

    №7, "Беседы у камина"


  • Размер: 5.4 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



  • Автор: Тролль

Предпросмотр документа

Беседы у камина

Алла Потехина

№7

От редакции

2

Стихи
Гриин Алекс
Марк Роман
Карелин Олег
Гладких Иван
Гардаш Юрий
Мударова Луиза
Марина Киевская
Кулик Анна
Вахрейн Артем
Комарова Светлана
Малов Дмитрий

8
9
16
17
20
20
25
30
38
38
56

Содержание

Проза
Дурягина Светлана «БлАзнит»
Жариков Владимир «А за окошком месяц май...»
Склизкова Валентина «Всего лишь собака»
Новоженова Валерия «Мамка»
Рожков Александр «Небо»
Исаева Мария «Как расстаются любимые»
Филиппенко Елена «Магнит смерти»
Ронжина Маргарита «Двойная сплошная»

3
10
18
22
28
39
44
57

Публицистика
Машино

«История в сосиске»

31

Наши друзья
Левченко Дмитрий «Фуфелѐк»

52

Рисунки и фотографии
Потехина Алла
Лѐгенькая Анна
Уваровская Татьяна

Обложка, 8, 37
7, 21, 43
15

1

От редакции

Здравствуйте, дорогие читатели!
Прежде всего, хотим принести извинения за долгий перерыв: дела,
дела. Так совпало, что вся редакция по очереди не имела возможности
заниматься газетой. Но вот мы вернулись со свежими силами и
свежими идеями.
Пока напишем о том, что мы уже готовы воплотить в жизнь,
остальное будем рассказывать по мере созревания.
Итак: начиная с этого номера на газету можно подписаться. Мы
начинаем рассылку номеров всем желающим. Есть два способа
получения новых номеров:
1) в качестве прикреплѐнного документа к сообщению социальной
сети вКонтакте.
Что бы получать номера этим способом, нужно добавиться в друзья с
пометкой «подписка на БУК» к следующему контакту: id72269121.
2) на электронную почту. Что бы получать номера на электронную
почту, нужно прислать письмо на наш почтовый ящик
(gazeta_buk@mail.ru) , в теме письма писать ту же пометку: «подписка
на БУК».
Кроме того, изменится график выхода номеров. Теперь газета будет
выходить не раз в два месяца, как раньше, а раз в квартал. Надеемся,
что от увеличения времени подготовки номеров повысится их качество.
И последнее нововведение на данный момент: со следующего номера
начинает работу рубрика «Работа над ошибками». Суть рубрики в
следующем: группа экспертов помогает автору доработать текст. В
номер идут два варианта текста и некоторые моменты работы над ним.
Набор желающих получить квалифицированную помощь уже начат в
нашей
группе
вот
в
этой
теме:
http://vkontakte.ru/topic5903087_24789704.
На этом, пожалуй, и закончим своѐ вступительное слово. Приятного
чтения.
P.S. Ещѐ раз приносим свои извинения за постоянное откладывание
выхода номера. В последний раз нам помешали технические
неполадки., из-за которых номер выйдет на месяц позже
предполагаемого по новому графику срока. Следующий номер
планируется в сентябре, как и должно было быть по новому графику.

Редакция БУКа

2

Светлана Дурягина
БлАзнит

Кто из вас, читатели, хотя бы раз в жизни не испытал мистического ужаса перед чем-то,
чего здравыми размышлениями объяснить нельзя? Наверное, только те, кого судьба
оберегает от трагических событий, и они шагают по жизни, точно зная, что человек
произошѐл от обезьяны, что душа — это выдумка попов, а после смерти ничего нет, и
поэтому жить надо весело и легко, не забивая себе голову поисками ответа на вопросы: что
такое «хорошо» и что такое «плохо».
К такой категории людей и принадлежали две подружки-студентки первого курса
Вологодского пединститута Ленка с Маринкой, которые, сдав летнюю сессию, собирались
в составе институтского стройотряда поработать в Бабаевском районе. Не то, чтобы деньги
им были очень нужны, а просто хотелось новых впечатлений, знакомств, тем более, в
деканате они слыхали, что повезут их в неописуемой красоты места, где живут
удивительные люди — вепсы.
До Бабаева летели на самолѐте, потом небольшой участок пути тряслись на рейсовом
автобусе, затем пересели в тележку попутного «Белоруса», а последние восемь километров
шли пешком. Отряд был целиком девичий, поэтому вековой лес, вплотную теснящийся к
просѐлочной дороге, стонал и гудел от песен, хохота и взвизгиваний студенток, которые
нет-нет, да и зачерпывали из глубокой колеи грязи в резиновые полусапожки.
Становилось темно и прохладно. Дороге, казалось, не будет конца. Девчонки приумолкли:
устали. И вдруг лес кончился, впереди и внизу они увидели круглое озерцо с черными
банями на берегу и десятка два домов. В самом центре деревни над крышей одного из них
трепетал алый лоскут. «Сельсовет», — решили девчонки и из последних сил потянулись
туда.
Деревенские собаки особого внимания к гостям не проявили, так же, как и бригадир с
деревяшкой вместо ноги, который встретил их на крыльце сельсовета. Оглядев с высоты
трѐх ступенек пѐструю и по-городскому полуголую девичью команду, бригадир поскрѐб в
затылке заскорузлой пятерней (при этом козырѐк кепки наехал ему на свекольного цвета
картофелеобразный нос), почему-то тяжко вздохнул и пожаловался самому себе:
— Эх, едрит твою через коромысло, какие нынче у меня работники-то!
Потом он вернул кепку на законное место, неуклюже спустился с крыльца и без особого
энтузиазма в голосе скомандовал:
— Ну, девки, ступайте за мной! — и захромал к светящемуся посреди деревни синим
оком озерцу.
Дом, к которому бригадир привѐл девчонок, стоял на берегу и удивил тем, что состоял
из двух половин: летней и зимней. Дверь была не заперта, и глазам студенток, толпой
ввалившихся следом за бригадиром в дом, предстал во всей красе его хозяин: на полу
среди батареи пустых водочных бутылок, широко раскинув руки и ноги, спал мужичок в
майке и мятых брюках. После того, как бригадир потыкал его в бок деревяшкой, мужичок
резво вскочил и, осоловело моргая в пространство, плохо гнущимся языком произнес:
— Куда едем-то, Никодимыч?
Бригадир, крякнув, строгим голосом ответил ему:
— Ну, вот что, Иван, энти вот студентки будут жить у тебя, а работать в колхозе. Ты
смотри, давай, девок не обижай!
Мужичок, оглядев девичью команду, удивлѐнно присвистнул непослушными губами,
поддѐрнул спадающие с тощего зада штаны и миролюбиво согласился:

3

— Да ладно, мне что, пускай живут в зимнике.
Мебели в зимней половине на двенадцать человек оказалось маловато: кровать с
блестящими никелированными шарами на спинке, самодельный деревянный диванчик,
некрашеный стол и такие же лавки вдоль стен. Больше всего места в избе, как водится,
занимала огромная глинобитная печь, уставленная чугунами и крынками всех калибров.
Спальные места распределили без драки: Света-большая взгромоздилась на кровать
(спорить с ней, уважая еѐ рост и вес, никто не стал); деревянный диванчик достался
Маринке, как старосте, и Ленке, как еѐ подруге; остальные заняли плацкарт на полу,
подложив под бока все, что нашлось тряпичного в доме: половики, фуфайки и даже
валенки.
Утром бригадир принѐс полмешка семечек и объявил, что «покуда другого провианта
нету». Но Ванька Красильников (так представился студенткам хозяин дома и он же
водитель колхозного автобуса) великодушно предложил «постоялкам» копать у него в
огороде картошку, и, приунывшие было девчонки воспряли духом.
Первые несколько дней им предстояло сушить зерно. Механизмы на сушилке
обслуживал местный парень Коля, худощавый, небольшого роста, светловолосый, с
ласковыми синими глазами. По всему было видно, что девчонки ему нравились все сразу:
ухаживал он за каждой, но благоговел лишь перед Светой-большой, которой был по плечо.
Вечером Коля с гармошкой приходил к студенткам в гости, скромно садился у порога и
тихонько наигрывал «страдания», а Света-большая благосклонно взирала на него сквозь
очки со своего пружинного никелированного ложа.
Деревенские парни тоже приезжали в гости, каждый на своѐм тракторе. Они окружали
дом грохочущими и воняющими выхлопами солярки гусеничными монстрами, светили в
окна фарами. Вечно пьяный Ванька Красильников хватал топор и грозился перестрелять
всех этих придурков. Но дело обычно заканчивалось тем, что Света-большая, обняв его за
мосластые плечи, добродушно басила: «Ваня, плюнь, пойдѐм, покурим», — и свирепый
страж затихал, уткнувшись носом в Светину подмышку.
В субботу бригадир велел Ваньке истопить баню. Тот исполнил приказание, и после
обеда, как всегда не постучавшись, ввалился на зимнюю половину и громогласно
скомандовал:
— Девки, в баню!
Девчонки, в предвкушении горячей воды и парилки, радостной гурьбой отправились за
ним. Бани в деревне топились по-чѐрному, электричества в них не было: мылись с
керосиновой лампой, вокруг которой клубился дымный воздух. Первой не выдержала
Маринка и с криком: «Девчонки, за мной, в озеро!» - сиганула в дверь. Озеро находилось в
двух шагах от бани. За старостой с визгом высыпали остальные.
Когда они промыли глаза, то увидели сидящих рядком на берегу деревенских ухажѐров,
которые с интересом рассматривали обнажѐнных студенток. Девчонкам захотелось
утопиться, и если бы не Коля, может быть, бригадиру с Ванькой пришлось бы вылавливать
из озѐрных вод двенадцать утопленниц. Коля появился у озера, словно с неба упал,
подошѐл к парням и тихо сказал им что-то по-вепски. Они нехотя поднялись и ушли, а с
ними и Коля.
Вечером, когда девчонки укладывались спать на полу в своѐм зимнике, Света-маленькая
запустила подушкой на кровать и громко заявила:
— Все, девки, надоела мне эта половая жизнь. Завтра Коля придѐт — поцелую его и
попрошусь в квартирантки.
Света-большая сползла с кровати, засучивая рукавчики ночной рубашки. Светамаленькая улепѐтывала от неѐ вокруг печи, отбиваясь чугунами. Девчонки стонали от

4

хохота, грохот и визг стояли невероятные, пока Маринка официальным тоном не приказала
прекратить побоище.
В воскресенье днѐм Коля катал студенток по озеру на лодке-долблѐнке, а вечером,
засветив на корме фонарь, бил острогой рыбу. Девчонки зажарили еѐ на противне,
наварили Ванькиной картошки и устроили пир на весь мир. А Коля играл на гармошке и
ласково улыбался синими глазами.
С понедельника бригадир перебросил студенток с зернотока на уборку льна. С утра
капал дождь, а после обеда грело солнышко. Девчоночьи джинсы на коленях сначала
намокали, потом высыхали и деревенели, насыщенные грязью с льняных снопов. У
студенток появилось выражение: «Поставь свои штаны в угол». А в среду в колхозе давали
получку. Когда-то А.С. Пушкин сказал: «Не дай вам Бог увидеть русский бунт,
бессмысленный и беспощадный!» Если бы классик жил в наше время, наверняка фраза эта
видоизменилась бы таким образом: «Не дай вам Бог увидеть русскую деревню в день
получки!» Пьяны были все: от мала до велика.
Время близилось к обеду. Девчонки, не разгибая спины, трудились в поле, изредка
посматривая на поляну с зарослями кустарника посредине, по которой на гусеничном
тракторе катались, выписывая немыслимые кренделя и горланя песни, деревенские парни
(человек семь в кабине, не считая гармошки и собаки). Наконец они укатили в деревню, а
девчонки добрались до поляны и решили отдохнуть. Маринка направилась к зарослям
кустарника, но вдруг отпрянула и с разинутым в немом крике ртом побежала назад.
Перепуганная Ленка кинулась к ней, а та вцепилась ей в рукав и, захлѐбываясь рвотой и
слезами, истерично закричала:
— Не ходи туда, не ходи! Зовите бригадира!
Самые смелые все же подошли к кустам, и то, что они там увидели, наверняка,
запечатлелось в их памяти на всю оставшуюся жизнь: в зарослях лежал Коля с
раздавленной гусеницей трактора головой.
Трясясь от ужаса, плача, спотыкаясь о пласты развороченной земли, девчонки бежали с
поля, не останавливаясь, до самого дома. Кое-как успокоившись, умывшись, легли спать.
Тѐмная сентябрьская ночь смотрела в окна. Маринка с Ленкой лежали на своѐм
деревянном диванчике молча, и каждая думала про другую, что та спит. Ленка не могла
сомкнуть глаз. Размытый силуэт умывальника, который висел у двери напротив дивана,
маячил перед глазами. Изредка тягучая капля глухо шлѐпалась с железного носика в
огромный оцинкованный таз, вмещавший ведра два, который дежурные обычно по вечерам
выносили втроѐм. В трагической сумятице дня про таз забыли, и теперь он стоял, полный
до краѐв, и лунные блики отсвечивали с гладкой водной поверхности. Таз стоял на крышке
подпола, которая густо заросла по щелям годами накопленной грязью и не открывалась,
как потом выяснилось, уже много лет.
И вдруг Ленка увидела, как абсолютно бесшумно, медленно эта крышка вместе с тазом
стала подниматься, а под ней в темноте комнаты зияла плотная чернота, от которой
ощутимо потянуло ледяным холодом. У Ленки волосы на голове зашевелились от ужаса,
она крепко прижалась к Маринке и дрожащим шѐпотом спросила:
— Ты спишь? — и прежде, чем та ответила:
— Нет, — услышала, как у подруги стучат зубы.
— Ты видишь?
— Да!
А крышка поднялась уже довольно высоко, но вода из таза не проливалась. И тогда
Маринка с Ленкой, вцепившись друг в друга, пронзительно завопили:
— А-а-а!

5

Крышка захлопнулась. Все вскочили, включили свет, из летней половины примчался
всклокоченный Ванька. Долго не могли выяснить, что же случилось. Наконец, трясущимся
и плачущим подругам брызнули в лица водой, и они, немного придя в себя, рассказали, в
чем дело. Ванька рассвирепел: он решил, что это деревенским оболтусам захотелось
попугать студенток, и они с улицы залезли в подпол, чтобы проникнуть в зимник. Однако
при проверке оказалось, что единственное окно в подвал, заколоченное хозяином
несколько лет назад, никто не трогал, а крышку, как Ванька ни дѐргал за кольцо, открыть
не смог. Часа в два ночи все более или менее успокоились и улеглись.
Но через полчаса уже несколько человек увидели то, о чем рассказали Марина с Ленкой.
Теперь уже ревели все, кроме Светы-большой. Она включила свет, велела всем одеться и
увела девчонок на Ванькину половину. Там они и просидели до утра, сгрудившись на лавке
возле хозяина, который не смог перебороть богатырского сна и храпел, как трактор.
Утром Ванька позвал бабушку-соседку, которая, ничуть не удивляясь, терпеливо
выслушала девчонок и, перекрестившись, сотворив молитву, сказала:
— Это вам, девоньки, блазнит: Коля приходил. Любил ведь он вас. Вы сходите к нему
домой, помяните его, он и успокоится.
Хоронила Колю вся деревня. Копали яму, несли гроб и засыпали могилу землѐй под
надзором участкового Колины друзья и невольные его убийцы. Они не поднимали глаз,
боясь встретиться взглядом с Колиной матерью, которая, видимо, уже выплакав все слезы,
бессильно висела на руках плачущих соседок. Коля был ее единственным сыном.
А девчонки на поминках впервые в жизни хлебнули по глотку самогона и долго хватали
ртами воздух, сквозь выступившие слѐзы спрашивая друг друга, как это можно пить.

6

Анна Лѐгонькая

7

Алекс Гриин
Московский шоколад
Как троглодит, я просто выполз из пещеры,
Смотреть, как тонет в чѐрном шоколаде город,
Горбатый мост, окаменелым дромадером*,
Из речки тянет отражѐнный, взбитый творог
Белѐсых облаков. Немытых окон войлок
Хранит тепло и мирно спящих домочадцев,
Ларѐк и тот, убрал все пойла с тощих полок.
Всѐ спит - ни до кого не достучаться.
Ни до тебя, ни до себя, ни… Хлебзавод
Несѐт округе запах выпеченной сдобы,
Но мнится мне - ни на, ни над, ни под
Землѐй нет жизни – всюду мѐртвые трущобы …
Вернусь под утро не один – ( со мной усталость),
Весь вымазанный грязным, горьким шоколадом.
Смотрю, на численнике цифр не осталось…
Всѐ даты, даты… Будь они неладны!
*Дромадер – одногорбый верблюд

Ножи на часах
Ножи на часах полосуют лицо циферблата.
Сцена…. Третий звонок… Умирание света.
В десятую долю накала свеченье заката.
Ватага стрижей – шантрапа, рэкетирует лето.
На ситцевом небе, как призрак, луна половина,
И от зануд-комаров людям некуда деться,
И пахнет крапивой и спелой до крови малиной,
И катит на велике прочь конопатое детство.

Огня Рождественские Сказки
Опять декабрь. Колдует непогодье.
Очаг, огонь, ленивый чѐрный кот
Мурлычет подхалим о Новом годе,
Посвистывает ветер в дымоход.
В саду скрипят полозьями салазки,
Свеча игрой теней увлечена,
Все тянутся к огню послушать сказки
И кукла, что была облачена
В сиреневое бархатное платье,
В твоих руках не плачет. Тишина…
Полутона, нехитрая посуда,
Пузатый чайник раздаѐт легко
Тепло. И стар, и млад, все в ожиданье чуда,
Но прежде профилактика простуды,
Пуховые носки и молоко.
Сквозняк сыграет на губной гармошке,
В углу паук растянет канитель
И ждут мышей Рождественские крошки…
Пробудит недовольный скрип петель,
Ворчанье припозднившегося гостя,
Ругающего стужу и метель.
Цветастый плед и радует, и греет,
Баюкает неторопливый сказ
Огня-рассказчика и лицедея…
Все собрались? А значит, в добрый час…
Однажды, в тридевятом царстве жили…
.......поведает историю про нас,
На грани бреда, выдумки и были...
Лишь Домовѐнок в серенькой рогожке,
Глядит во двор сквозь мѐрзлое окошко.

Фото Аллы Потехиной
8

Бьѐт набат ложечкой…
Звуки подъезда тягучи,
………………………как гель для душа...
За окном плачут Боги, хлюпает осень носом.
Поглощает метро людей, как сумоист суши,
Пренебрегая нами,
………………………будто нас нет вовсе.
Бьѐт набат ложечка о тишину стакана...
Чищу воспоминанья, словно яйцо в Пасху.
С головой беда - забегали тараканы...
Давай, вызывай психушку!
..................................Со мной всѐ ясно!
Ты всѐ дальше, но,
...........................в сотни карат дороже.
Я не вижу бауты твоей
……………………за фруктовой маской.
Это кайф – плыву,
……………&h