• Название:

    Они сверкали, как алмазы

  • Размер: 0.12 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Предпросмотр документа

    Филип Хосе Фармер
    Они сверкали, как алмазы
    ------------------------------------------------------------Philip Jose Farmer. They Twinkled Like Jewels, 1954
    (с) Анна Думеш, перевод, 1997
    Все права сохранены. Текст помещен в архив TarraNova с
    разрешения переводчика. Любое коммерческое использование
    данного текста без ведома и согласия переводчика запрещено.
    --------------------------------------------------------------

    Все утро Джек Крэйн лежал в укромном месте среди кустов. Чтобы
    хоть немного размять мускулы и разогнать застоявшуюся кровь,
    он изредка двигался, но в основном оставался неподвижным и
    походил на груду ветоши. За все это время он не видел и не
    слышал агентов БОЗИПа, да и вообще все вокруг было совершенно
    тихо и спокойно. Предрассветная мгла помогла Джеку скрыться от
    глаз преследователей, когда он, задыхаясь, бежал из притона
    транси, прятался по задворкам от настигающих пронзительных
    свистов и окриков, полз на четвереньках по аллее и в конце
    концов спрятался в высокой траве среди кустов, окаймлявших
    внутренний дворик какого-то дома.
    На мгновение сердце Джека забилось слишком уж громко, и он
    обреченно подумал, что не услышит своих преследователей, даже
    если те подойдут совсем близко, и что в конце концов люди из
    БОЗИПа выследят его. Приятель рассказал Джеку, что недавно
    построенный лагерь находится всего лишь в трех часах езды от
    города. Это означало, что агенты в черной униформе будут
    кишеть в округе, как пчелы в улье. Однако до сих пор вокруг
    не наблюдалось ни души. Пока Джек лежал, горячее и неутомимое
    солнце стало взбираться на небо. Гулкие удары сердца сменились
    бесшумными, но болезненными движениями в желудке.
    Он сжевал шоколадку и пару засохших печений, подаренных
    домохозяйкой накануне вечером. Голод, терзавший Джека так, что
    казалось, будто в животе взад-вперед расхаживает разъяренный
    тигр, немного утих. Зверь припал к земле и сладко облизывался.
    Но его хвост застрял в глотке Джека, который явно чувствовал
    сухую шерсть, царапающую рот. Ощущения были пренепрятнейшие,
    но он уже давно привык к различным неудобствам. Ночь
    непременно придет. И тогда появится возможность утолить
    мучительную жажду.
    Джека начала одолевать дрема, глаза его закрывались. Только он
    собрался немного вздремнуть, как случайным движением руки

    задел лист и обнаружил темную гусеницу, в центре некоторых
    сегментов которой красовались желтые пятнышки. Почувствовав
    себя лишенной укрытия, гусеница начала медленно уползать. Не
    успела она переместиться и на два дюйма, как ее накрыла
    движущаяся тень. Эту тень отбрасывала черная оса с оранжевым
    кольцом на брюшке. Быстрым плавным движением оса приблизилась
    к гусенице и бросилась в атаку.
    Прежде чем оса успела захватить толстую шею намеченной жертвы,
    та начала быстро сворачиваться и разворачиваться, извиваясь из
    стороны в сторону. Какое-то мгновение полосатый агрессор никак
    не мог ухватить шею гусеницы. Острые челюсти осы соскользнули
    с судорожно дергающейся кожи, и тут утомленная жертва
    остановилась на долю секунды.
    Пользуясь этим промедлением, оса поднялась высоко на ножках и
    оторвала голову гусеницы от земли, обнажив при этом желтую
    полоску на брюшке. В то же мгновение оса резко изогнулась и
    вонзила жало между двумя сегментами жертвы. По телу гусеницы
    пробежала дрожь, и она неподвижно застыла, словно тут же
    умерла.
    Джек зачарованно смотрел на разыгравшуюся перед ним борьбу,
    переживая за гусеницу, как за выслеженного и затравленного
    товарища. Его собственная борьба в последние несколько месяцев
    была такой же отчаянной, хотя и небезнадежной, и...
    Все мысли одновременно улетучились. Сердце снова бешено
    заколотилось. Краем глаза он заметил тень, упавшую на траву.
    Медленно и осторожно Джек повернул голову и увидел пару
    сияющих ботинок.
    Он не промолвил ни слова. Что толку? Оттолкнувшись руками от
    земли, Джек рывком поднялся и угрюмо уставился в молчаливую
    пасть автоматической винтовки 38-го калибра, которая сказала
    ему, что бегство подошло к концу. И ответить такому
    собеседнику было абсолютно нечего.

    II
    Джеку повезло. Одним из последних его загнали в грузовик,
    который когда-то использовался для перевозки скота. И теперь,
    стоя лицом к задней решетке фургона, он хотя бы мог свободно
    дышать. Машина ехала навстречу солнцу. И беспощадные лучи не
    так обжигали Джека, как остальных пленников, настолько
    прижатых друг к другу, что они даже не могли отвернуться от
    бьющего в глаза солнца.
    Сквозь полуприкрытые веки Джек рассматривал молодых парней,

    стоящих по обе стороны от него. За последние три дня,
    проведенных в притоне транси, парень, стоявший слева от Джека,
    приобрел все признаки странного состояния, в которое впадали
    все транси. Он бормотал что-то, был безразличен к пище, не
    слышал, что ему говорят. А сейчас шок от внезапного нападения
    и поимки ускорил все прогнозируемые процессы. Вытянув руки,
    словно богомол, парень, полусогнувшись, держался за решетку. И
    даже давка не могла изменить позу этого несчастного,
    застывшего, как бетонная статуя.
    Человек справа от Джека что-то бормотал, но рев мотора и гул
    переключаемых на подъеме скоростей заглушали его голос. Он
    заговорил громче:
    --_Cerea flexibilitas_. Состояние глубокого ступора. Вот что
    ждет всех нас.
    --Дурак,-- сказал Джек.-- Только не меня. Я не псих и не
    собираюсь им стать.
    Поскольку ответа не последовало, Джек решил, что говорил
    недостаточно громко и потому его не расслышали. Позднее, даже
    когда было тихо, оказалось, что многим трудно расслышать его
    слова. Это приводило Джека в тихую ярость.
    Он закричал. Было уже все равно -- подслушают его или нет.
    Вряд ли кто-нибудь из пойманных мог оказаться агентом Бюро
    Охраны Здоровья и Психики. Да и вообще -- плевал он на это.
    Бозипские ублюдки не сделают ему ничего, что не запланировали
    заранее.
    --Знаешь, куда мы едем?
    --Конечно. ФРЛМ-три. Федеральный реабилитационный лагерь для
    мужчин номер три. Я провел в горах две недели, наблюдая за
    ним.
    Джек окинул говорившего взглядом. Как и все остальные в
    грузовике, он был одет в обтрепанную рубашку, заляпанную и
    подранную куртку и сальные, грязные штаны. Щеки его покрывала
    черная довольно длинная щетина, завитки густых волос
    спускались на шею. Большую пыльную шляпу он надвинул прямо на
    глаза. Под тенью ее широких полей глаза парня блуждали из
    стороны в сторону с таким же страхом, который, как знал Джек,
    светился и в его собственных глазах.
    Голод и бессонные ночи иссушили щеки и заострили подбородок
    этого человека. Его окружал практически видимый воздух;
    казалось, что горячая аура исходит из вен, полных лавы, и
    воспаленных глаз, излучающих жар, который невозможно уже
    сдержать внутри тела. Лицо парня было таким же, как у всех
    транси,-- лицо человека, сгорающего в лихорадке или же
    галлюцинирующего под воздействием сильных наркотиков.

    Джек отвернулся и с несчастным видом уставился на пыль,
    вскипающую за колесами, словно в ее желто-коричневом экране
    отражалось удаляющееся прошлое.
    --Что случилось с нами? -- проговорил он сквозь зубы.-- Мы
    должны работать на хорошей работе, быть счастливыми и
    уверенными в будущем. А мы -- всего лишь бездельники, бродяги,
    скитальцы, нищеброды, попрошайки и воры.
    Его товарищ пожал плечами и бросил искоса тяжелый взгляд. Он,
    вероятно, ждал вопрос, который рано или поздно задавали
    каждому транси: "А почему ты избрал такой путь?" Никто не
    давал вразумительного ответа на такой вопрос. Каждый врал, не
    получая никакого удовольствия от своей лжи. И даже спрашивая о
    том же самого себя, любой транси знал, что не узнает правды.
    Но что-то заставляло всех их снова и снова спрашивать об этом.
    Сосед Джека тоже уклонился от ответа.
    --Я читал в журнале статью доктора Веспы, начальника Бюро
    охраны здоровья и психики,-- сказал он.-- Веспа написал статью
    сразу после того, как указом президента создали Бюро. Он,
    цитирую, "с тревогой и опасением", указывал на тот факт, что
    шесть процентов молодых людей в возрасте от двенадцати до
    двадцати пяти лет -- шизофреники, нуждающиеся в
    госпитализации. И он, цитирую, "был потрясен и напуган" тем,
    что пять процентов нации -- бездомные и безработные, три и
    семь процента из которых -- в возрасте от четырнадцати до
    тридцати. Веспа сказал, что, если шизофрения будет так
    прогрессировать, половина населения земли окажется в
    реабилитационных лагерях. Но если это произойдет -- погибнет
    другая половина населения. Общество вернется к каменному веку.
    И шизофреники тоже умрут.
    Парень облизнул губы, словно попробовал цифры на вкус, а они
    оказались горькими.
    --Я очень заинтересовался ответом Веспы одной женщине,
    написавшей ему,-- продолжил он.-- Ее дочь скончалась в лагере
    БОЗИПа для психов, а сын покинул прекрасный родительский дом и
    отказался от превосходного будущего, чтобы стать бездельником
    и бродягой. Мать этих детей хотела узнать, почему так
    случилось. Ответ Веспы состоял из шести длинных параграфов,
    каждый из которых был теоретически обоснован и изложен самыми
    выдающимися социологами. Сам Веспа склонялся к теории массовой
    истерии. Но если бы вы внимательно прочитали его статью, то
    поняли бы, что ответ лишь один: мы не знаем, почему все это
    происходит.
    Он сказал, хотя тебе это и не понравится, что шизофреники и
    транси -- две стороны одной монеты. Все они заражены одной и
    той же болезнью, какой бы она ни была. И транси часто умирают,
    как психи. Только живут немного дольше.

    Переключались передачи машины. Пол кузова накренился. Джека
    прижали к задней решетке тела прочих пленников. Он молчал,
    пока не ослабло давление, и, только свободно вздохнув,
    заговорил.
    --Не сравнивай меня с собой,-- сказал он.-- Я избрал такую
    жизнь по причине совсем другой, чем эти ненормальные.
    Совершенно другой, понимаешь? И тут все ясно как божий день. Я
    бы не оказался здесь с вами, ребята, если бы не увлекся
    наблюдением за осой, ловящей гусеницу, и не заметил, как агент
    БОЗИПа подкрался ко мне.
    Пока Джек рассказывал про маленькую трагедию, свидетелем
    которой он случайно оказался, стоящий рядом парень позволил
    себе пару раз криво улыбнуться. Он даже казался поглощенным
    этим рассказом, и, когда Джек замолчал, промолвил:
    --Вероятно, это была оса-аммофила. _Sphex urnaria Klug_.
    Прекрасный, но злобный демон. Жалом она впрыскивает яд в
    центральный нерв гусеницы. Это не только парализует жертву, но
    и как бы консервирует ее. Оса прячет две таких гусеницы в
    подземную нору и прикрепляет к их телу одно из своих яиц.
    Когда из яйца вылупляется личинка, она съедает обоих червей.
    Они живы, но совершенно беспомощны и не могут сопротивляться,
    пока личинка полностью не сжирает их тела. Неплохо придумано,
    а?
    --Так поступают многие насекомые: _Sceliphron cementarium,
    Eumenes coarcta, Eumenes fraterna, Bembix spinolae,
    Pelopoeus..._
    Джека перестал слушать эти излияния. Его осведомитель оказался
    одним из транси, проводящих почти все время в библиотеках. Эти
    умники радовались каждому шансу продемонстрировать свои
    энциклопедические, но бесполезные знания. Сам-то Джек,
    повзрослев, перестал зачитываться книгами. Последние три года
    все дни и вечера он проводил на улице, в круговерти несущихся
    мимо лиц, мерцании витрин ресторанов, магазинов и офисов,
    продолжая надеяться, надеяться...
    --Так ты сказал, что следил за лагерем? -- Джек прервал
    заумные высказывания на греческом и латыни.
    --Что? Ах да. Две недели. Я видел огромное количество транси,
    которых везли туда, но не заметил, чтобы кого-нибудь вывозили.
    Может, они остались в ракете.
    --В ракете?
    Парень смотрел прямо перед собой. Его лицо оставалось
    невозмутимым, но голос дрожал.
    --Да. В огромной ракете. Она приземлилась и выгрузила десятки
    людей.

    --Ты что, рехнулся?
    --Говорю тебе, я видел ее. Я еще не совсем свихнулся, чтобы
    видеть то, чего на самом деле нет. Пока еще не свихнулся.
    --Может, у правительства и есть ракеты, просто они никому не
    говорят об этом.
    --Но какая связь между реабилитационными лагерями и ракетами?
    --Твоя история с ракетами совершенно фантастическая,-- пожав
    плечами хмыкнул Джек.
    --Если бы четыре года назад кто-нибудь сказал, что ты станешь
    бездельником, которого увезут в концентрационный лагерь, ты бы
    наверняка тоже сказал, что это фантастично.
    Не успел Джек ответить, как грузовик остановился около
    высокого забора с колючей проволокой. Ворота со скрипом
    отворились. Подпрыгивая на ухабах, грузовик двинулся по
    грязной дороге. Джек увидел нескольких агентов БОЗИПа в черной
    униформе, сидевших рядом с тяжелыми пушками. Машина
    остановилась около другого выхода, миновав еще один забор с
    колючей проволокой. Вокгуг бегали мощные доберман-пинчеры,
    смотревшие на транси холодными, спокойными глазами. Подняв за
    собой клубы дыма, машина проскрипела еще по одному участку
    дороги, где наконец окончательно остановилась. Водитель
    заглушил мотор.
    Агенты опустили заднюю решетку грузовика. С любопытством
    осмотрев пальцы вцепившегося в прутья несчастного шизика, они
    принесли лом. Затем с трудом отцепили парня от машины, и так,
    полусогнутого, и увели.
    Загремели команды сержанта. Неуклюже спотыкаясь, транси
    выпрыгивали из грузовика. Их быстро разделили на небольшие
    группы и строем увели в загон, а оттуда -- в огромные черные
    бараки. В течение часа каждый из пленников был раздет, обрит,
    помыт в душе. Каждому вручили серую форму, алюминиевую миску,
    полную бобов, ложку, кусок хлеба и чашку горячего кофе.
    После всего этого Джек побродил вокруг, рассмативая песчаную
    почву под ногами, колючую проволоку и часовых в черной форме.
    Он все время задавал себе один и тот же вопрос: где, где, где,
    где? Это было двенадцать лет назад, но где же, где это было?

    III
    А как просто было бы избежать всего, что произошло, если бы

    только он послушался своего отца. Но мистер Крэйн, к
    сожалению, оказался не слишком строгим отцом.
    --Джек,-- сказал он,-- пойди-ка, пожалуйста, поиграй на улице
    или выйди в другую комнату. Очень трудно разговаривать о
    делах, когда ты шумишь и носишься вокруг, а я должен обсудить
    с господином...
    --Конечно, папочка,-- ответил Джек, прежде чем отец успел
    назвать имя своего гостя. Джек сейчас был вовсе не Джеком
    Крэйном, а Чингачгуком. Он вообразил, что стулья и диван -деревья. А большое тяжелое кресло, в котором сидел посетитель
    папы (Джек про себя называл его просто Мистером) -представляло для мальчика огромное поваленное бревно. И
    Чингачгук намеревался засесть за этим бревном в засаду.
    Мистер нисколько не помешал Джеку играть. Он улыбнулся и с
    ласковой настойчивостью сказал, что Джек очень хороший
    мальчик. Гость был одет в легкий серо-зеленый летний костюм и
    носил с собой большой коричневый кожаный портфель, который
    казался слишком тяжелым для его тонких, как соломинки, рук и
    ног. Выглядел Мистер довольно странно: очень тонкая талия и
    слишком широкие плечи делали его фигуру совершенно
    непропорциональной. Он снял желто-коричневую панаму и обнажил
    белый пушок, покрывающий розовую кожу головы. Бледное Лицо
    Мистера напоминало луну в солнечный день. Широкая улыбка
    обнажила ряд прекрасных но искусственных зубов.
    Внешность посетителя казалась еще более странной из-за очков,
    толстые стекла которых так сильно были окрашены в розовый
    цвет, что Джек никак не мог разглядеть глаза Мистера. Дневной
    свет как-то странно отражался в этих очках, и казалось, что
    под каким углом не посмотришь -- все равно не увидишь, что же
    за очками. Оправа причудливо изгибалась и полностью скрывала
    даже уголки глаз.
    Мистер объяснил, что он -- альбинос и должен постоянно носить
    очки, чтобы свет не резал глаза. Джек на минутку прекратил
    игру в Чингачгука, чтобы послушать Мистера. Он никогда раньше
    не видел альбиносов и даже не знал, что такие существуют.
    --Мальчик совершенно мне не мешает,-- сказал Мистер.-- Пусть
    играет здесь, если хочет. Он ведь развивает свое воображение,
    и, возможно, в этой гостиной сможет найти гораздо больше
    занимательного, чем где-то во дворе. Мы, взрослые, не должны
    препятствовать развитию чудесного дара воображения, которым
    обладают наши дети. Фантазия, воображение -- как бы мы ни
    называли эту способность человеческого мышления -- именно она
    главный источник вдохновения и талантов, из которого черпают
    все эти ученые, музыканты, художники и поэты, которые в
    последующем становятся действительно что-то значащими
    личностями. Они -- взрослые, которые остаются детьми.
    Ты ведь сейчас последний из могикан и подкрадываешься к

    французскому капитану, чтобы метнуть в него томагавк, не
    правда ли? -- обратился к Джеку Мистер.
    Тот моргнул. Кивнул. Непрозрачные розовые линзы выглядели,
    словно врата, открывающие серый лысый череп Мистера.
    --Послушай меня, Джек,-- продолжил коммивояжер.-- Ты забудешь
    мое имя, да это и не важно. Но ты всегда будешь помнить обо
    мне и моем визите, правда?
    Джек посмотрел на непроницаемые стекла и тупо кивнул.
    --Вам следует помочь сыну развить воображение.-- Мистер
    повернулся к отцу Джека: -- Оно непременно пригодится мальчику
    для осуществления его стремлений и желаний. Как и все
    перспективные молодые люди, он пытается отыскать затерянную
    дверь в райские сады. История великих поэтов и деятелей
    искусства -- это история попыток вернуться в царство,
    утерянное Адамом, в забытые сады Гесперид разума, на Авалон,
    преданный забвению в нашей душе.
    --Я внимательно вас слушаю.-- Крэйн в удивлении щелкнул
    пальцами.
    --Лично я считаю, что когда-нибудь люди поймут, чего же они
    ищут всю свою жизнь. И изобретут аппарат, который позволит
    ребенку проектировать в своем воображении различные видения -так, как пленка отбрасывает изображения на экран.
    Я вижу, вы заинтересовались,-- продолжил Мистер.-- Ну конечно,
    ведь вы -- профессор философии. Итак, давайте назовем эту
    игрушку спектроскопом, ведь сквозь нее человек может видеть
    спектры, которые часто проявляются в его подсознании. Ха-ха!
    Хотите знать как он работает? Я расскажу вам. Хотя в научных
    журналах об этом ни разу не упоминалось, ученые моей страны
    разработали довольно простое устройство. Могу объяснить все
    очень просто: свет падает на сетчатку глаза, отдельные лучи
    посылают импульсы полярным клеткам, которые передают
    полученные сигналы на оптический нерв, соединяемый с мозгом...
    --Ваши объяснения элементарны и слишком упрощены,-- буркнул
    отец Джека.<