• Название:

    Вестник НИИ №1. 2015

  • Размер: 5.15 Мб
  • Формат: PDF
  • или

    В Е С Т Н И К
    НИИ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК
    ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИЯ

    № 1 (33)

    САРАНСК
    2015

    У ч р е д и т е л и:

    Научно-исследовательский институт гуманитарных наук
    при Правительстве Республики Мордовия
    Ученый совет Научно-исследовательского института гуманитарных наук
    при Правительстве Республики Мордовия
    Основан в  2006 году
    Главный редактор
    В. А. Юрчёнков — доктор исторических наук, профессор
    Заместитель главного редактора
    Г. А. Куршева  — доктор исторических наук, профессор
    Ответственный секретарь
    О. В. Зарубина
    Р е д к  о  л  л  е г и я:
    Андреев В. В.  —  доктор  исторических  наук,  профессор;  Бахлов И. В.  —  доктор
    политических  наук,  профессор;  Бикейкин Е. Н.  —  кандидат  философских  наук,
    доцент;  Бурланков С. П.  —  доктор  экономических  наук,  профессор;  Гусева Т. М.  —
    доктор исторических наук; Зубов И. В. — кандидат философских наук, доцент; Каторова А. М.  —  доктор  педагогических  наук,  профессор;  Келина А. Н.  —  кандидат
    филологических  наук,  доцент;  Кильдюшкина И. Г.  —  кандидат  исторических  наук,
    доцент; Ломшин В. А. — кандидат исторических наук, доцент; Минеева Е. К. — доктор  исторических наук, профессор;  Никонова Л. И. — доктор  исторических наук,
    профессор;  Поляков О. Е.  —  доктор  филологических  наук,  профессор;  Ставицкий В. В.  —  доктор исторических  наук,  доцент;  Тихонова А. Ю.  —  доктор  культурологии, доцент; Чернов А. В. — кандидат филологических наук, доцент; Юрчёнкова Н. Г.  —  доктор  философских  наук,  профессор
    В соответствии с решением Президиума Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки РФ (ВАК) журнал включен в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов, выпускаемых в Российской Федерации, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук.
    А д р е с   р е д а к ц и и:
    430005 Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Л. Толстого, д. 3, каб. 304,
    e-mail: vestnikniign@list.ru

    © НИИ гуманитарных наук при Правительстве
        Республики Мордовия, 2015

    СОДЕРЖАНИЕ

    ИСТОРИЧЕСКИЕ  НАУКИ  И  АРХЕОЛОГИЯ
    Ворожейкина Е. П.
    Городецкая ярмарка XVII — XIX вв. и ее влияние
    на  традиционные  ремесла  в  Поволжье  ........................................................................................... 7
    Махаев В. Б.
    Градостроительная реконструкция конца XVIII — начала XIX в.
    в  мордовском  крае  ........................................................................................................................... 14
    Цыганкин Г. С.
    Основные  особенности  устройства  гидросистемы  заводских  поселений
    Замосковного  горного  округа  конца  XVIII  —  первой  половины  XIX  в. ................................... 24
    Корякова И. К.
    Профсоюзы  и  борьба  вокруг  вопроса  о  создании  государственной  системы
    медицинского страхования в США (1945 — 1948 гг.) .................................................................... 32
    Ставицкий В. В.
    Происхождение  древнемордовской  культуры .............................................................................. 42
    Осипов А. А.
    Традиционная  музыка  в  контексте  обряда:  свадьба  чувашей  вирьял ........................................ 58
    Кириллова А. М., Сергеева Н. В.
    Основные  проблемы  развития  сельских  поселений  Чувашской  Республики ........................... 66
    Нуйкин С. Ю.
    Трансформация  миграционной  политики  в  Республике  Мордовия
    в конце ХХ в. ...................................................................................................................................... 71

    ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  НАУКИ
    Левцев А. П., Кручинкина О. А., Ениватов А. В.
    Экспресс-оценка  эффективности  функционирования  систем
    централизованного  теплоснабжения .............................................................................................. 79
    Кашицина В. В., Блинов Д. С., Подсеваткин Д. В., Саушев С. В.
    Динамика  доходов  населения  Республики  Мордовия
    и  их дифференциация  как  индикатор уровня  жизни .................................................................... 89
    Якунчев М. А., Жидкин В. И.
    Региональная  экологическая  ситуация  и  необходимость  ее  направленного
    улучшения  (На  примере  Республики  Мордовия)  ........................................................................ 96
    Имяреков С. М., Келейникова С. В.
    Проблемы  реализации  национального  приоритетного  проекта
    «Развитие  агропромышленного  комплекса»  и  государственных
    сельскохозяйственных  программ  в  Республике  Мордовия ........................................................ 105

    ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ  НАУКИ
    Каторова А. М.
    Специфика  жанра  современной  мордовской  литературной  песни ........................................... 114
    Келина А. Н.
    Подача  омонимов  в  словаре  «Мокшень-рузонь  валкс  —
    Мокшанско-русский  словарь» ........................................................................................................ 120
    Самосудова Л. В., Цыплякова О. Ю.
    Падежные  формы  в  эрзянском  языке  как  средство  выражения
    временных  отношений ..................................................................................................................... 128

    КУЛЬТУРОЛОГИЯ
    Миничкин П. Д.
    Новации  в  духовной  модели  этноса  и  традиционное  миропонимание:
    диалектика  взаимодействия ............................................................................................................. 134
    Кильдюшкина А. Ю.
    Академизация  инструментального  искусства  в  контексте  формирования
    в  Мордовии  оркестрового  народного  инструментализма .......................................................... 141
    Кильдюшкина А. Ю., Кильдюшкина И. Г.
    Профессионализация  жанра  оркестрового  народного  инструментализма
    в  системе  развития  музыкальной  культуры  Мордовии ............................................................... 150
    Пулов В. Е.
    Роль  физической  культуры  в  формировании  ценностного  пространства  человека................ 162

    НАШИ  ПРОЕКТЫ
    Мифология  мордвы.  Буква  М ......................................................................................................... 172

    СОБЫТИЯ.  ФАКТЫ.  КОММЕНТАРИИ
    Научная деятельность НИИГН в 2014 г. .......................................................................................... 221
    Отчет о работе аспирантуры НИИГН за 2014 г. ............................................................................ 225
    Первая  мировая  война:  возвращение  памяти  (Обзор  мероприятий,
    посвященных  100-летию  начала  Первой  мировой  войны) .......................................................... 226
    Юбилейная  научная  конференция,  посвященная  50-летию  научной  сессии
    «Этногенез  мордовского  народа» .................................................................................................. 230

    НАШИ  ЮБИЛЯРЫ
    Михаил Федорович Жиганов (1929 — 1998) (К 85-летию со дня рождения).............................. 232
    Владимир Александрович Ломшин (К  60-летию со дня рождения) ........................................... 235
    РЕЦЕНЗИИ ........................................................................................................................................ 242
    СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ ............................................................................................................. 245
    СОКРАЩЕНИЯ ................................................................................................................................ 251

    СОNTENTS

    HISTORICAL  SCIENCES  AND  ARCHAEOLOGY
    Vorozheikina E. P.
    The Fair of Gorodets in the XVII — XIX Centuries and Its Influence
    on Traditional  Handicrafts of  the Volga  Region  ................................................................................. 7
    Makhaev V. B.
    Urban Architectural Reconstruction of the Late XVIII — the Early XIX Century
    in  the Mordovian  Land  ...................................................................................................................... 14
    Tsygankin G. S.
    Main  Features  of  the  Hydrosystem  of  Factory  Settlements
    in the Zamoskovny Mining District of the Late XVIII — the Early XIX Century  .......................... 24
    Koryakova I. K.
    Trade  Unions and  Sharp Debating  in the  Establishment of  the Public  Health
    Insurance System in the United States (1945 — 1948)  .................................................................... 32
    Stavitsky V. V.
    The  Origin of Ancient  Mordovian Culture  ....................................................................................... 42
    Osipov A. A.
    Traditional Music in the Context of the Rite: Wedding of the Viryal Chuvash People  .................. 58
    Kirillova A. M., Sergeyeva N. V.
    The Main Problems of Rural Settlements of the Chuvash Republic  ............................................... 66
    Nuykin S. Yu.
    Transformation  of  Migration  Policy  in  the  Republic  of  Mordovia
    in the Late XX Century  ...................................................................................................................... 71

    ECONOMIC  SCIENCES
    Levtsev A. P., Kruchinkina O. A., Enivatov A. V.
    Rapid Evaluation  of the  Efficiency of  District Heating  Systems  ..................................................... 79
    Blinov D. S., Kashitsina V. V., Podsevatkin D. V., Saushev S. V.
    Income  of  Population  Dynamics  in  the  Republic  of  Mordovia
    and  Their Differentiation  as  an Indicator  of  Living Standards  ........................................................ 89
    Yakunchev M. A., Zhidkin V. I.
    Regional  Environmental  Situation  and  the  Necessity  of  Its  Directed
    Improvement (Based on the Example of the Republic of Mordovia)  .............................................. 96
    Imyarekov S. M., Keleynikova S. V.
    Problems of  Implementation of  the National  Priority Project
    “Development  of Agricultural  Sector”  and  Government Agricultural  Programs
    in the Republic of Mordovia  ............................................................................................................ 105

    PHILOLOGICAL  SCIENCES
    Katorova A. M.
    Specificity  of  the  Genre  of  Modern  Mordovian  Literary  Song ........................................................ 114
    Kelina A. N.
    Presentation  of  Homonyms  in  the  Dictionary  “Mokshen-Ruzon Valks  —
    Moksha-Russian  Dictionary” ............................................................................................................ 120
    Samosudova L. V., Tsyplyakova O. Yu.
    Case Forms in the  Erzya Language as Means of Expression  of Temporal Relations ...................... 128

    CULTURAL  STUDIES
    Minichkin P. D.
    Innovations  in  Spiritual  Model  of  the  Ethnos  and Traditional World-View:
    the  Dialectics  of  Interaction ............................................................................................................... 134
    Kildyushkina A. Yu.
    Academization of  Instrumental Art in  the Context of  the Formation
    of  Orchestral  Folk  Instrumentalism  in  Mordovia .............................................................................. 141
    Kildyushkina A. Yu., Kildyushkina I. G.
    Professionalization  of  the  Genre  of  Orchestral  Folk  Instrumentalism
    in  the  System  of  Development  of  Music  Culture  of  Mordovia ........................................................ 150
    Pulov V. E.
    The Role of Physical Culture in the Formation of Human Value Space ........................................... 162

    OUR  PROJECTS
    «The  Mythology  of  the  Mordvins».  Part  M ..................................................................................... 172

    EVENTS.  FACTS.  COMMENTARY
    Scientific Work  of  the  Research  Institute  of  the  Humanities
    by the Government of the Republic of Mordovia in 2014 ................................................................. 221
    Report on the Work of Postgraduate School of NIIGN in 2014 ........................................................ 225
    The First World War: the Return  of Memory (The Review  of Events,
    Dedicated  to  the 100th Anniversary  of  the  Outbreak  of the  First World War) ................................ 226
    Scientific  Conference,  Devoted  to  the  50th Anniversary  of  the  Scientific  Session
    “Ethnogenesis  of  the  Mordovian  People” ........................................................................................ 230

    OUR  JUBILEES
    Mikhail Fedorovich Zhiganov (1929 — 1998) (To the 85th Anniversary) ....................................... 232
    Vladimir Aleksandrovich  Lomshin (To  the  60th Anniversary) ......................................................... 235
    REVIEWS ........................................................................................................................................... 242
    INFORMATION ABOUT AUTHORS ............................................................................................... 248
    ABBREVIATIONS ............................................................................................................................. 251

    7

    ИСТОРИЧЕСКИЕ  НАУКИ  И  АРХЕОЛОГИЯ

    УДК 94:351.758.2(470.4)
    Е. П. Ворожейкина
    E. P. Vorozheikina

    ГОРОДЕЦКАЯ ЯРМАРКА XVII — XIX вв.
    И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ТРАДИЦИОННЫЕ РЕМЕСЛА В ПОВОЛЖЬЕ
    THE FAIR OF GORODETS IN THE XVII — XIX CENTURIES
    AND ITS INFLUENCE ON TRADITIONAL HANDICRAFTS
    OF THE VOLGA REGION
    Ключевые слова:  культурное  наследие,  народная  художественная  культура,  Поволжье,  Городецкая  ярмарка,  народные  промыслы  и  ремесла.
    В  статье  описывается  история  возникновения  и  развития  Городецкой  ярмарки,  сыгравшей
    значительную  роль  в  формировании  традиционных  промыслов  и  ремесел  Поволжья;  на  конкретных  примерах доказывается  тезис  о значительной  социокультурной роли  ярмарок  в XVII  —
    XVIII столетиях.
    Key words: cultural heritage, folk art culture, the Volga Region, the Fair of Gorodets, traditional
    handicrafts.
    The  history  of  arising  and  development  of  the  Fair  of  Gorodets,  which  played  an  essential  role
    in the formation of traditional handicrafts of the Volga Region, is described in the article, as well as the
    thesis of the significant social and cultural role of fairs in XVII — XVIII centuries is proved by specific
    examples.

    В  XXI  столетии  традиционная  культура  остается  мощным  источником  формирования  и  развития  социокультурной  среды  Поволжья.  Культурное  наследие
    преобразует и обогащает современную культуру России. В настоящее время идет
    активное переосмысление прошлого опыта совместно с выявлением и осознанием  ценности ранее  забытых  его  форм. Одной  из  таких форм являются  ярмарки,
    повлиявшие на развитие народной художественной культуры и ставшие значимым
    ее феноменом. С развитием подлинной народной культуры расширяется представление о той материальной составляющей части общей созидательной деятельности  человечества,  которая  обеспечивает  поступательное  развитие  общества  путем отбора, поддержания и творческого использования лучших образцов деятельности в материальной и духовной сферах 1 .
    Несмотря  на  то  что  механизмы  преемственности  лучших  образцов  традиционной культуры и их творческое использование сложились издавна, осмысление происходивших процессов и сопутствующее этому уточнение терминов не
    ©  Ворожейкина Е. П., 2015

    8

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    прекращается  и  будет  происходить  в  дальнейшем.  В  этой  связи  история  развития  Городецкой  ярмарки  является  ярким  примером  для  исследования  традиций
    прошлого.  Город  Городец  в  XVII  —  XIX  вв.  являлся  своего  рода  «воротами»  в
    заволжский край — край дремучих лесов и непроходимых болот, глубоких оврагов  и  извилистых  рек. Леса  сплошным  кряжем  тянулись далеко  на север.  Населенные пункты располагались  преимущественно по южным  окраинам вдоль  левого берега Волги и по берегам ее притоков — Узолы, Керженца и Ветлуги. Так
    как селения находились далеко друг от друга, сообщение между ними было организовано в основном по рекам. Это, естественно, затрудняло коммуникацию и торговлю  между  людьми.
    В  начале  XVII  в.  с  появлением в  заволжских  краях  новых  поселенцев  (самоназвание  «утекленцы»)  ситуация  стала  изменяться.  Среди  поселенцев  были
    крестьяне, скрывавшиеся от крепостного гнета, и разорившиеся ремесленники, и
    беглые солдаты,  и  все  те,  кто  хотел  спастись  от  жестокого  наказания  или  от  непосильных  долгов.  В  то  время  сложилась  пословица:  «Нечем  платить  долгу  —
    дай  пойду  на  Волгу»2 .  В  заволжских  лесах  скрывались  бежавшие  из  сел  и
    городов противники церковных реформ патриарха Никона, сторонники старой веры  —  старообрядцы.  Среди  переселенцев  были  и  опальные  люди  из  Москвы,
    участники Соловецкого бунта и крестьянских восстаний. Большинство их селилось  на  р.  Керженце.
    Переселившись  в  Заволжье,  староверы  привезли  с  собой  старинные  драгоценные иконы, рукописные книги, украшенные красивыми заставками и миниатюрами,  а  также  различные  предметы  декоративного  искусства.  Главное
    же  —  вместе  с  ними  пришли  в  Заволжье  ремесленники  с  вековыми  традициями в различных ремеслах. Так, в пустынном лесу, среди холмов и оврагов, над
    рекой  появилось  селение.  Число  его  жителей  быстро  росло,  строились  новые
    дворы и  дома, в центре  появилась церковь, и  небольшая деревенька  превратилась  в  село.
    Существенное  значение  для  Заволжья  имела  Волга  —  главная  торговая  магистраль, соединявшая своими притоками самые отдаленные края страны. На ее
    берегах  устраивались  торги,  на  которые  прибывали  товары  с  севера  и  юга  России, с Украины, Урала, из Сибири  и Азии. Первые торги были организованы
    «у Макария» — там, где в Волгу впадает Керженец. Здесь стоял древний Макарьевский  монастырь,  у  стен  которого  дважды  в  год  (до  1817  г.)  собирались  люди,
    занимавшиеся торговлей.
    Близость  заволжских  селений  к  торгам  на  Волге  оказала  на  жителей  края
    большое влияние — здесь возникли благоприятные условия для занятия промыслами и торговлей. Развитию ремесел способствовало и положение крестьян, значительная часть которых были государственными. Они платили в казну оброк и
    могли  заниматься  любым  делом.  Помещичьи  крестьяне  также  состояли  на  оброке,  так  как земля  в  Заволжье  была неплодородной  и  своего  хлеба  крестьянам
    обычно едва хватало до  февраля, да  и то в урожайный год.
    Владение  каким-либо  ремеслом  с  избытком  восполняло  отсутствие  возможности  заниматься  земледелием.  Все,  что  производилось  кустарным  способом, сбывалось на соседних базарах, действовавших на всех пристанях, или на
    ярмарке.

    Исторические науки и археология

    9

    Начало  производства  различных  изделий  заволжских  крестьян  уходит  в  далекое  прошлое.  Еще  в  XI  —  XII  вв.  их  предки  умели  ковать  железо,  обрабатывать  лен  и  ткать  полотна,  делать  все  необходимые  бытовые  предметы  из  дерева.  К  XVII  —  XVIII вв.  все население  заволжского  края занималось  промысловой  деятельностью.  Не  было  ни  одной  деревни,  ни  одного  дома,  где  семьи  от
    мала  до велика  не занимались  бы  каким-либо ремеслом. Одни  вязали из  овечьей шерсти вареги * и валяли шерсть, другие делали из нее валенки и шляпы, третьи ковали гвозди и т. д.; из некоторых селений мужчины на всю зиму уходили в
    лес гнать  смолу  и  выжигать  уголь.
    Большинство жителей  занималось обработкой дерева,  ведь нужный  материал  всегда  был  под  рукой,  а  навыки  в  этом  ремесле  наследовались  от  многих  поколений  предков.  Из  дерева  изготавливали  все  необходимые  в  повседневной жизни  изделия: телеги и сани, бондарные кадки  и ведра, а в затонах,
    по  берегам  Волги,  строили  даже  речные  суда  различных  форм  и  размеров.
    Местные  ремесленники  славились  изготовлением  всего  необходимого  для
    обработки льна. Они точили веретена, вырезали гребни  и прялки, сооружали
    ткацкие  станы.
    В этот период окончательно сложилась региональная система народных ремесел. Вся территория Заволжья представляла собой как бы одну, разбросанную
    по  сотням  деревень,  мастерскую,  где  жители  занимались  определенным  видом
    деятельности.  Жители  деревень  со  сходным  занятием  селились  рядом,  составляя  свой  «цех»,  свой  «куст».  У  каждой  такой  группы  деревень  был  центр  —
    крупное торговое село, куда крестьяне каждую неделю приезжали на базар продавать  готовую  продукцию.  Однако  этого  уже  было  недостаточно,  поэтому  начала  формироваться  система  ярмарок  Поволжья.  В  первые  годы  постоянных
    торговых  мест  в  регионе  отмечено  не  было.  Например,  в  Городце  торг-обмен
    между  местными  жителями  и  жителями  волости  осуществлялся  по  субботним
    дням  прямо  с  телег  возле  Троицко-Никольского  погоста 3 .
    Во второй половине XVII в. в условиях стабилизации экономической жизни
    Нижегородского Поволжья, после того как Городец отписали в дворцовое ведомство (1666 г.), возник значительный по составу торг с характерными для русских
    посадов того времени специализированными рядами, таможней и важней **. Этот
    период  времени  можно  назвать  рождением  городецкой  ярмарки ***.
    Городецкая  ярмарка  располагалась  по  берегу  Волги  под  верхней  слободой.
    В 1666 г. здесь насчитывалось 90 полков, 2 лавки по 6 «кладных» амбаров 4. Наиболее  зажиточные  горожане  владели  несколькими  торговыми  местами:  3  полка
    принадлежали  вдове  Татьяне  Климоитовой,  по  2  полка  —  Ганке  Горемыкину,
    Лучке Шушерину, Федьке Красильнику и  другим 5 .

    * Здесь: женская варежка (см.: Ушаков Д. Н. Толковый словарь русского языка. М., 1995).
    ** Важняк (жарг.) — специальный следователь по особо важным делам (см.: Ожегов С. И.,

    Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1992).
    ***  Ярмарка  (ярмонка)  —  большой  торговый  съезд  и  привоз  товаров  в  срочное  в  году
    время; годовой торг, длившийся неделями (Толковый словарь В. И. Даля [Электронный ресурс].
    URL: dic.academic.ru).

    10

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    Это  место  торговли  было  известно  всему  Поволжью:  «Каждую  субботу  со
    всей  округи  сюда  прибывало  до  2000  возов  с  хлебом  и  с  харчевенными  припасами, льняными холстами, пестрядью, сермягами, медом, воском, салом,  кожами,
    пушниной, пригонялись для продажи лошади и крупный рогатый скот»6. Основными покупателями являлись скупщики-оптовики, которые в Городце строили всевозможные  речные суда и на них развозили  изделия  местных мастеров  по  отдаленным районам.
    В  это  время  таможня  Городца  сдавала  в  государственную  казну  «на  год
    денежной пошлины по 90 рублев, да с анбаров и с лавок и с полков платили оброку по 40 рублев, всего  130 рублей»7 .
    К  концу  XVII  в.  Городец представлял  собой  значительный  по  числу  жилых
    дворов  посад  со  своим,  городского  типа,  административным  аппаратом;  в  нем
    формировались такие  региональные  промыслы  и  ремесла,  как резьба  по дереву,
    изготовление  изделий  из  металла,  мыловарение,  производство  льняных  тканей,
    изготовление пряников.
    Резьбой  по  дереву  занимался  практически  каждый  крестьянин  или  посадский, производивший для себя необходимые в быту вещи. Наивысшего расцвета  мастерство  резчиков  достигло  в  XVII  в.  Умельцы  покрывали  тонкой  орнаментальной резьбой дуги и возки крестьянских праздничных повозок; расписывали донца и прялки, украшали их врезными из разных пород дерева фигурками
    или целыми сюжетными композициями. Городецкие резчики по дереву наладили массовое производство «манер» — квадратных или округлых досок из прочных пород дерева с вырезанным рельефным рисунком для оттиска его на льняных тканях или на пряниках.
    Металл в Нижегородском крае добывали  практически повсеместно: в Заволжье,  у Балахны, Лыскова,  в болотистых  местах  региона. С XVII  в. началась  его
    обработка. Например, в Городце имелся свой кузнец Сергушка 8. В 1627 г. в Нижней слободе, под Кирилловой горой, жили два брата-кузнеца Микитка и Федька
    Ивановы,  ставшие  родоначальниками  кузнечного  дела 9 .
    Постепенно  Городец  развивался,  росло  его  население,  увеличивались  потребности в изделиях местных умельцев. В конце XVII в. в Нижней слободе насчитывалось уже 11 кузнецов, 3 серебряника и 1 бронник, занимавшийся ремонтом и
    изготовлением оружия для солдат местного гарнизона. В 1680 — 1684 гг. Городец
    насчитывал 5  кузниц на  берегу Волги 10. Кузнецы-городчане были известны кроме  Поволжья и в  Москве, поэтому  их  не  только  вызывали для  срочных государственных заказов, но и нередко переселяли в столицу «на вечное житье».
    Среди горожан были мастера и других специальностей. Так, в 1684 г. в Нижней слободе проживало 5 каменщиков, 9 красильщиков и 3 холщевника, а также
    скорняки,  рукавичники, кожевники  и др. 11  Правда,  среди селян исчезли горшечники, но зато появились каменщики, так как спрос на них возрос в связи с местными каменными работами. Горшечники, сапожники, квасники, льнянники, калачники, портные мастера жили и в других  частях Городца. Таким  образом, ремесла в Городце XVII в. были достаточно развитыми, хотя в основном удовлетворяли лишь нужды местного населения.
    На  рубеже  XVII  —  XVIII  вв.  население  Городца  постепенно  сокращалось,
    прежде  всего,  за  счет  постоянных  переселений  работников  на  государственные

    Исторические науки и археология

    11

    строительства. Так, в 1704 г. наиболее умелых каменщиков перевезли для возведения крепости Таганрога, через год лопатников-землекопов угнали в Воронеж, а
    в 1706 г. работников строительных специальностей отправили  на строительство
    Санкт-Петербурга.
    Если в 1680 г. в Городце насчитывалось 60 владельцев ремесленных мастерских, то в 1710 г. — только 16. В 2 раза сократилось число кузнецов, в 3 раза —
    плотников. Некоторые ремесленные специальности, например каменщики, исчезли  совсем12 .  Зато  в  этот  период  времени  было  широко  налажено  производство
    городецкого  мыла,  названного  за  высокое  качество  «белым»,  и  это  потребовало  от  предпринимателей  дополнительных  рабочих  рук.  К  мыловарению  были
    привлечены  не  только  «братья  Ивана  Иодина  Алексей,  Степан,  и  Василий  с
    членами  их  семей,  но  и  специально  нанятые  работные:  Афанасий  Еремеев  с
    женой,  девка  Марья  Андреева  дочь  13  лет,  Анна  Федорова  13  лет»13.  Это  является  ярким  примером  социального  расслоения  русского  села  на рубеже  XVII  —
    XVIII  вв.,  появления  крупных  сельских  ремесленных  мастерских,  основанных
    на  наемном  труде.
    Граф П. Г. Орлов, посетивший Городец в мае 1767 г. и получивший его тогда
    же  себе  в  вотчину,  констатировал:  город  славился  льном,  который  «никуда  не
    отпускают,  но  весь  здесь  продают  и  в  холсты  переделывают…  Здесь  и  мужики
    прядут, а  особливо в  тех местах,  где волжскою  работаю не промышляют... здесь
    мне сказывали, почти  нет  крестьянина, у  которого бы стана  не  было для  тканья
    холста...»14 .
    Однако отбеленный льняной холст, несмотря его высокое качество, в то время считался «мужицким», простым. Значительно выше ценилось полотно с цветной набивкой, привозившееся в Россию из Европы. В связи с этим новый хозяин
    Городца  П.  Г.  Орлов  потребовал  от  своего  управляющего  Василия  Панина  усовершенствовать производство  льняных тканей.
    Славился  Городец  и  своими  фигурными  пряниками,  которые  не  черствели
    долгие месяцы. В XVIII столетии производство пряников являлось массовым: по
    городам  и  ярмаркам  развозились  тысячи  пудов  сладкого  товара.  Пряники  были
    не только сладкими и ароматными, они представляли собой настоящие  произведения народного искусства: выпекались самых различных и необычных форм:
    в  виде  рыбок,  птиц,  фантастических  зверей,  а  к  престольным  праздникам  —
    с евангельскими сюжетами. При массовом производстве фигурных пряников рисунки на них оттискивались деревянными формами — манерами. Для специальных торжественных подношений пряники выпекались многопудовыми.
    Об  объемах  местного  пряничного  производства  в  XVIII  в.  свидетельствуют
    официальные отчеты: «в Городце делают пряники одномерных русскаго 1000 пуд.
    медовых, украинскаго 1000 пуд. медовых, разводных 6000 пуд., продается каждой
    пуд 1-го сорта по 4 руб., 2-го сорта по 3 руб. 80 коп., 3-го сорта разводных  —
    2  руб. 50 коп.»15
    В течение всего XIX в. партии пряников отправлялись из Городца на каждом
    судне. Весной по городам со сладким товаром уходили сотни барж, но особенно
    значительные партии пряников поставлялись горожанами на Нижегородскую ярмарку. Ни  один побывавший  с родителем  на торгу ребенок не  уходил с ярмарки
    без красочного, сладкого  пряника.

    12

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    На  рубеже  XVIII  —  XIX  вв.  Городец  прочно  завоевал  и  славу  центра  местного  судостроения  Заволжья.  Здесь же были созданы механические  лесопильни,
    «поставлявшие ежегодно  в Понизовье Волги до  13000 тесниц *»16 .
    В 1845 г.  из  Городца  ушло  в  навигацию  163 судна.  В  Рыбинск везли  якоря,
    хлеб, тысячи пудов пряников, более миллиона штук деревянных расписных ложек,
    братин, скобкарей, поставцов; в Петербург — плетеные из лыка и бересты коробья; на устье Камы и в Астрахань — глиняные корчаги, кумганы и горшки, рогожи, луб  и строевой лес17 .
    Большое  количество  всевозможных  товаров  местных  ремесленников  продавалось оптом и в розницу приезжим купцам на городецком торгу, а также хранилось  до  лучших  времен  в  амбарах  и  складах,  расположенных  по  берегу  Волги.
    Так  было  до  1882  г.,  когда  при  пожаре  8  августа  сгорели  все  торговые  места
    вместе с  товарами, разорив  многих,  даже  состоятельных,  горожан.
    Во  избежание  повторения  подобного  сельчане  приняли  решение  отстроить
    18 каменных лавочных корпусов каждый длиной от 35 до 40 саженей при расстоянии между ними в 3 — 5 саженей 18. В 1883 — 1884 гг. каменные торговые корпуса были возведены. Их двери и окна как от возможных пожаров, так и от «лихих людей» прикрывались железными кованными ставнями с висячими замками,
    производство  которых  в  массовом  количестве  было  налажено  местными  кузнецами. По традиции, каждый корпус предназначался для размещения специализированных лавок. Здесь были особый пряничный, мясной, москотильный, армячный, сапожный, овощной, овчинный и масляный ряды. Проходившая вдоль берега  улица с  тех  пор  стала  называться Большой торговой.
    В течение XIX в. Городец оставался крупным ремесленным и торговым центром  Поволжья.  Побывавший  здесь  зимой  1844  г.  П.  И.  Мельников-Печерский
    оставил о Городце той поры следующие воспоминания: «Внизу под горой все кипит  деятельностью.  Обширный  базар  наполнен  множеством  народа  и  хотя  на
    этот  раз  базар  был  обыкновенный,  еженедельный,  однако  он  ничем  не  уступал
    многим русским ярмаркам. В многочисленных кузницах (численностью более 40)
    ковали  без  умолку,  на  берегу  Волги  огромные  запасы  хлеба  ссыпали  в  амбары, на самой Волге, скованной зимним холодом, деятельно строили барки, на
    которых  весною  свезенные  в  Городец  запасы  хлеба  понесутся  в  города  верховые...»19 .  В  Поволжье во  второй половине XIX в. ярмарочные  торги и  базары
    в уездных городах по-прежнему оставались важными центрами экономической и
    культурной жизни20 .
    Таким  образом,  региональные  традиционные  промыслы  и  ремесла  городецкого района обладали специфическими качествами, являлись своеобразным связующим  звеном  его  жителей  с  окружающей  средой,  позволяющим  выживать  в
    сложных природно-климатических условиях.
    Значение традиционных ремесел в настоящее время существенно изменилось.
    Однако они продолжают играть важную роль как в экономической сфере Повол-

    *  Тесница  —  деревянная  доска,  один  из  видов  пиленого  леса,  получаемый  от  продольной
    распиловки  по  оси  или  параллельно  ей  бревен  и  брусьев  (см.:  Даль  В.  И.  Толковый  словарь
    живого великорусского языка. М., 2000. С. 402 — 403).

    13

    Исторические науки и археология

    жья, так и в этнокультурной идентификации его жителей. Изъятие традиционных
    ремесел  из  контекста  народной  художественной культуры  и  культуры  в  целом  ведет  к невосполнимым потерям. Это  связано  с тем,  что утрата вещей, близких  народу,  удовлетворяющих  его  потребительские  и  эстетические  запросы,  снижает
    адаптационные возможности национальной культуры к современным глобальным
    вызовам.  Ключевым  моментом  в  этой  ситуации  является  понимание  принципов
    отбора новых вариантов развития культуры и ее механизмов. В современных условиях  они  имеют  смысл  и  значение  как  «варианты  выживания»21.  Современным
    людям необходимо помочь культуре воспроизвести механизмы выживания, выбрав
    правильную программу, основанную на региональной культуре, на ее ментальности.
    Тогда национальный культурный опыт может стать одним из прорывных ресурсов
    создания новой среды для адаптации и выживания в современном мире.
    Резюмируя,  следует  отметить,  что  к  XIX  в.  в  Городце  сформировалась  одна
    из крупнейших в Поволжье ярмарок. Она играла значительную роль в формировании традиционных промыслов и ремесел, став особым социокультурным механизмом развития  города и региона,  актуальным в современном мире.
    Библиографические ссылки
    1
     См.: Алехина Н. В. Развитие культурных традиций народов Среднего Поволжья в современной одежде // Вестн. Сарат. гос. техн. ун-та. 2011. № 1. С. 306 — 316.
    2
     Жегалова С. Росписи хохломы. М., 1991. 48 с.
    3
     См.: Филатов Н. Ф. Городец на Волге XII — XIX веков. Н. Новгород, 2005. 168 с.
    4
     ГУ ЦАНО. Ф. 2013. Оп. 602-а. Д. 14. Л. 152 об. — 157 об.
    5
     Там же.
    6
     Русский архив. М., 1908. Кн. 7. С. 323 ; Тр. Нижегород. науч. о-ва по изучению местного
    края. Н. Новгород, 1926. Т. 1, вып. 1. С. 65.
    7
     ГУ ЦАНО. Ф. 2013. Оп. 602-а. Д. 14. Л. 157 об.
    8
     Там же.
    9
     Там же. Д. 7. Л. 70 об.
    10
     Там же. Д. 6. Л. 22 об. — 24 об.
    11
     РГАДА. Ф. 1209. Д. 12. Л. 31 об.
    12
     См.: Писцовая книга Балахны 1674 — 1675 гг. Действия НГУАК. Н. Новгород, 1913. Т. 15,
    вып 1. С. 144.
    13
     ГУ ЦАНО. Ф. 2013. Оп. 602-а. Д. 45. Л. 13 — 13 об.
    14
     Русский архив. С. 323.
    15
     ГУ ЦАНО. Ф. 5. Оп. 40. Д. 19. Л. 37.
    16
     Там же. Л. 40 об.
    17
     См.: Нижегород. губерн. ведомости. Ч. неофиц. 1945. № 19 — 20. С. 223 — 224, 300.
    18
     ГУ ЦАНО. Ф. 5. Оп. 49. Д. 10839. Л. 10 — 11.
    19
     Мельников П. И. Городецкие церкви // Нижегород. губерн. ведомости. Ч. неофиц. 1845.
    № 8 — 9. С. 107.
    20
     См.: Гусева Т. М. Ярмарочные торги в уездных городах Среднего Поволжья во второй
    половине XIX в. // Вестн. НИИ гуманитар. наук при Правительстве Респ. Мордовия.  2010.
    № 1 (13). С. 75 — 88.
    21
     См.: Овсянников  В. П. Научная  деятельность  как  потребность //  Школа  университетской науки: парадигма развития. 2012. № 1(5). С. 71 — 73.

    Поступила 25.08.2014 г.

    14

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    УДК 94:711.1(470.345)
    В. Б. Махаев
    V. B. Makhaev

      ГРАДОСТРОИТЕЛЬНАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ
    КОНЦА XVIII — НАЧАЛА XIX в. В МОРДОВСКОМ КРАЕ
    URBAN ARCHITECTURAL RECONSTRUCTION
    OF THE LATE XVIII — THE EARLY XIX CENTURY
    IN THE MORDOVIAN LAND
    Ключевые слова:  междуречье  Волги  и  Оки,  уездный  город,  градостроительство,  эстетика
    классицизма,  регулярная  планировка,  пространственная  композиция  города,  панорама  города.
    В статье анализируется градостроительная реконструкция конца XVIII — начала XIX в. на
    примере  городов  мордовского  края  —  Темникова,  Саранска,  Краснослободска,  Инсара;  выявляются  региональные  особенности  трансформации  средневековой  планировочной  структуры
    с  ветвистой  планировкой  посада  в  регулярную  квартальную  структуру  с  системой  площадей.
    Key words: the Volga and the Oka interriver region, uyezd town, urban architecture, aesthetics of
    classicism,  regular  planning,  spatial  composition  of  the  town,  town  panorama.
    The urban architectural reconstruction of the late XVIII — the early XIX century is analyzed in
    the  article  on  basis  of  such  towns  of  the  Mordovian  land  as Temnikov,  Saransk,  Krasnoslobodsk,
    Insar. Regional peculiarities of transformation of medieval planning structure with branched layout of
    a  posad  into  the  regular  quarterly  structure  with  the  system  of  squares  are  identified  as  well.

    XVIII в. является одним из наиболее интересных этапов в градостроительной истории России. Он характеризуется вторым, после создания оборонительных черт, масштабным градостроительным освоением больших территорий, созданием новой столицы — Санкт-Петербурга и апробированием новых пространственных  форм.  В  большой  литературе  о  градостроительстве  конца  XVIII  —
    начала XIX в. дается подробное описание градостроительной политики, эстетики и организации проектирования новых и реконструкции старых городов 1. Историками  изучены  губернские  и  уездные  города  Рязанской,  Нижегородской,
    Казанской губерний, Башкирии, Среднего и Нижнего Поволжья в XVIII — начале XIX в. — их регулярная реконструкция 2 .
    Города  междуречья  Средней  Волги  и  Оки  начали  медленную  трансформацию только в конце XVIII в., и это было связано с рядом причин. В начале века
    новые тенденции в значительной степени проявились в строительстве столицы,
    в последующие десятилетия — в создании новых городов, в то время как большое количество старых населенных пунктов не претерпело изменений и деградировало  до  конца  XVIII  в.  Из  городов-крепостей,  основанных  в  лесостепной
    полосе России и построенных на малых реках, только Воронеж и Тамбов получили в XVIII в. мощный импульс, став губернскими центрами.
    При  массовом  обследовании  городов  и  сел  Российской  империи  выявилась
    следующая тенденция: по мере быстрого продвижения границы на юго-восток —
    к  причерноморским  и  прикаспийским  степям,  и  на  восток  страны  —  в  южную
    Сибирь  —  крепости,  существовавшие  всего  лишь  полвека,  быстро  утрачивали
    ©  Махаев В. Б., 2015

    Исторические науки и археология

    15

    свой военный характер и превращались в торгово-ремесленные поселения. Обычным стало запустение и старинных, и относительно молодых городов. Это в полной  мере  относится  к  городам  мордовского  края.  Если  некоторые  старые  русские города, расположенные на крупных речных коммуникациях, продолжали свое
    развитие, базировавшееся на оптовой торговле, то города, оказавшиеся в центре
    государства вдали от  сухопутных и водных дорог, почти на два века замкнулись
    в пределах  своего  локального сельскохозяйственного  окружения. Вместе с  тем  в
    XVIII в. велось интенсивное освоение присоединенных земель с помощью укрепленных линий и  массовое строительство  новых военных  городов на  приграничных территориях. Во второй половине XVIII в. происходило значительное увеличение  числа городов и их размеров.
    В середине  XVIII в.  началось  экономическое  обследование  страны, длившееся более 60 лет: в 1766 — 1843 гг. была проделана грандиозная работа по генеральному межеванию и составлению топографического описания губерний (установлению  границ  земельных  участков,  составлению  подробных  карт  уездов  с
    экономическими  примечаниями,  составлению  планов  городов).  Экономическое
    обследование  стало  основой беспрецедентной  в мировой  градостроительной  истории реконструкции крупных населенных пунктов империи.
    Другая особенность градостроительной политики XVIII в. заключается в том,
    что  архитектурная  типология  городов  и  характер  застройки  были  связаны  с  их
    политическим  статусом:  в  результате  административной  реформы  города  классифицировались на губернские, уездные, заштатные и для каждого типа составлялась  архитектурная  номенклатура.
    Градостроительная эстетика русского классицизма оставила в российской провинции глубокие следы: и в XXI в. отчетливо прослеживается, что современная планировка  является  развитием  принципов,  заложенных  более  200  лет  назад.  Градостроительная практика конца XVIII в. основывалась на рационализме (разумность,
    организованность — важнейшие черты эстетики классицизма), задачами архитектуры стало придание пространственной форме компактности, целостности, иерархичности и законченности. Общественно-политические смыслы и социальная дифференциация выразились в пространственной форме: крупномасштабные ансамбли
    городов стали включать общественное пространство с привилегированной застройкой, доминировавшее в городе (особенно в старых и крупных губернских городах).
    Отношение властей к архаической  планировочной системе было  радикальным: предполагались снос ветхих строений, спрямление улиц, расширение площадей и т. д. Однако провинциальная реальность оказалась  сложнее, адаптация
    регулярных планов шла медленно и была вынуждена учитывать существовавшую
    застройку.  Невозможность  радикальной  реконструкции  объясняется  не  столько
    приверженностью  к  традиции,  сколько  скудостью  средств, выделяемых  государством  на  строительство,  нередко  —  отсутствием  адекватной  информации  о  характере  города.  В  связи  с  этим  новые  принципы  внедрялись  тактично:  прямоугольная сетка  улиц накладывалась с  учетом  местных  природных условий  и  существовавшей трассировки. В итоге реконструкция провинциальных русских городов  сочетала  и  смелые  современные  решения,  и  преемственность.
    Еще  в  начале  XVIII  в.  правительство  запросило  у  городских  властей  сведения о состоянии крепостей. В конце века многие крепости были ликвидированы

    16

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    по ветхости и за ненадобностью. Кривые улочки с разнонаправленной ориентацией зданий противоречили новой эстетике и рассматривались бессистемной, хаотичной застройкой, не соответствовавшей современным функциональным требованиям (защите  от  пожаров, транспорту,  торговле).
    Предварительно определялись границы города, предместья и выгона (городской  незастроенной  территории); выделялось  главное  общественное  пространство  —  крепость  (в  новых  военных  городах)  или  площадь  (на  месте  снесенной
    старой крепости, торга). Утверждалась типизированная застройка общественными и жилыми зданиями, в центре стало обязательно репрезентативное каменное
    строительство. Закладывалось новое социальное зонирование городского центра:
    дворянские, купеческие, мещанские и разночинные улицы приходили на смену профессиональному зонированию города, членению жилой застройки на слободы.
    Регулярная  планировка  основывалась  на  четком  геометризме:  стали  нормой
    прямые  параллельные  улицы,  прямоугольные  кварталы,  единый  модуль;  дома
    выстраивались по красной линии с обеих сторон лицом друг к другу. Классицистические принципы были жестко регламентированы, но в провинциальных городах переход от старой застройки к новой планировке прошел плавно, к тому же в
    малых городах не предполагалось создание больших ансамблей, их архитектура
    оставалась  предельно  скромной.
    Новые градостроительные принципы вырабатывались не только в столице, но
    и в провинции: в начале XVIII в. квартальная планировка была сделана в крепостных  городах  Азов,  Новопавловск  и  др.  Разумеется,  столичный  классицизм  и  по
    масштабу, и  по художественным  средствам резко  отличался  от  провинциального.
    Организация градостроительного  проектирования соответствовала  идеологии  масштабного  преобразования  российских  городов.  В  1762  г.  была  создана
    Комиссия о каменном  строении Санкт-Петербурга и Москвы  (позднее  она стала градостроительным органом при Сенате), которую возглавил крупный сановник И. И. Бецкой. Фактически делами руководили профессионалы — архитекторы А. В. Квасов (в 1762 — 1772), И. Е. Старов (1772 — 1774), И. Лем (1774 —
    1796). Комиссия первоначально была призвана урегулировать проблемы столиц,
    однако состояние дел в  провинции  —  крупные пожары, хаотичность застройки,
    ее неуправляемость и ветхость многих строений вскоре заставили комиссию переключиться на реконструкцию провинциальных городов. В 1773 г. вышли два
    важных указа — «О сделании всем городам, их строению и улицам специальных
    планов  по  каждой  губернии  особо»  и  «О  строении  во  всех  городах  каменных
    публичных зданий». Производство градостроительной документации активизировалось при  И.  Леме: им  и его  помощниками  было  выполнено  более 250  генеральных планов (в том числе — городов мордовского края), всего же за период
    1766  —  1794  гг. было утверждено  306  городских  планов.  Массовая  реконструкция губернских и уездных  городов развернулась в конце XVIII —  начале XIX в.
    К авторам генеральных планов провинциальных городов можно отнести Г. Бельянинова,  И.  Муханова,  Я. Алексеева,  И.  Волкова,  А.  Роговского.
    Градостроительные  проекты  было  невозможно  полностью  выполнить  в  столице. С 1715 г. геодезисты стали составлять карты провинций и уездов. В начале
    XVIII в. проектированием крепостей и крепостных городов занимались военные
    инженеры. В середине века появился институт губернских архитекторов, на кото-

    Исторические науки и археология

    17

    рых был возложен надзор за выполнением проектов. Проекты и сметы составлялись  и  в  Петербурге,  и  на  местах.  В  последнем  случае  они  отправлялись  в  комиссию  по  градостроительству,  где  квалифицированные  архитекторы  вносили
    необходимые  поправки,  после  чего  документация  утверждалась  императором.
    В 1780-е гг. сформировался штат губернских и уездных землемеров, которые делали фиксационные планы существовавшей застройки, выполняли градостроительные проекты, а  также проекты некоторых зданий и  сооружений (мостов, дорог);
    они размечали проекты на местности и осуществляли надзор за строительством.
    В начале XIX в. градостроительный контроль был возложен на Исполнительный комитет Министерства полиции; в 1810 — 30-е гг. вопросами планировки, застройки и благоустройства  населенных пунктов занимался архитектор В. И.  Гесте.
    В этот период он вместе со своими помощниками запроектировал ряд генеральных планов городов Среднего Поволжья (Пензы, Саратова и др.), а также образцовые городские кварталы и сельские планировки. Такая организация градостроительного проектирования и контроля застройки позволила значительно повысить
    качество  городского  пространства,  прежде  всего  провинциальных  населенных
    пунктов (к ним относятся, например, планы городов Пензенского наместничества,
    утвержденные  в 1785 г.).
    В результате новой организации пространства  средние и малые города получили следующие планировочные структуры: прямоугольную систему уличной
    сети — упрощенную или усложненную (более сложный вариант представлял совмещение нескольких прямоугольных сеток); лучевую систему; рациональное упорядочение  старой  системы.  Города  в  целом  приобретали  конфигурацию  квадрата, прямоугольника или многогранника; криволинейная полоса речного русла
    красиво  контрастировала  с  сухим  геометризмом  архитектуры.  Граница  города
    была четко обозначена прямой линией земляного вала, проведенной по периметру;  при  въезде  в  город  устраивали  заставы.  Центр  города  был  обозначен  площадью: предлагались типовые решения  площадей, они, как и улицы,  подчинялись  модулю  в  5  саженей.
    Перейдем к  рассмотрению городов  междуречья  Средней  Волги  и  Оки  (мордовского края).  Саранск с 1651  г. являлся  уездным  городом, с 1708 г. он  пребывал  в  Азовской  и  Казанской  губерниях,  с  1780  г.  —  в  Пензенском  наместничестве,  с  1801  г.  стал  уездным  городом  Пензенской  губернии.  К  1780-м  гг.  саранская  крепость  превратилась  в  руины  на  оплывших  земляных  основаниях.  Регулярный  план  1785  г.  заложил  основу  прямоугольной  системы  уличной  сети  с
    кварталами и площадями (фиксационный план и новый генплан составили петербургские  землемеры  Н.  Ухов  и  Г.  Баженов).  Город  приобрел  форму  квадрата  со
    срезанным  северо-восточным  углом;  в  середине  города  прямоугольные  кварталы  живописно  разрезала  пойма  р. Саранки  (по  конфигурации  этот  план  близок
    планам г. Белгорода  и г. Луги (А. В.  Квасов, 1768; 1778)).
    К началу реконструкции в Саранске существовала оригинальная пространственная композиция. Вдоль главной оси города — р. Саранки на бровке верхней  террасы  рельефа  выстраивалась  композиция  центра  города:  Базарная  улица,  параллельная  речке,  с  Ильинским  и  Казанско-Богородицким  монастырями
    (конец XVIII в.), с базарной и соборной площадями. Другая композиционная ось
    пересекала  город  в  перпендикулярном  направлении:  Московская  дорога  делила

    18

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    верхнюю  часть  города  на  две  слободы,  пересекала  базарную  площадь,  спускалась  к  р.  Саранке,  делила  нижнюю  часть  также  на  две  слободы  и  выходила  на
    инсарскую  дорогу.  В  конце XVIII  в.  город  расширился:  к  четырем  слободам  добавились форштадт (предместье, окруженное валом) между северо-восточной окраиной Казачьей слободы и поймой р. Инсар; Бутырская слобода у северо-западной окраины Стрелецкой слободы; на восточной окраине города еще в 1650-е гг.
    появилась  Пушкарская  слобода  рядом  с  земляным  валом  и  руслом  р.  Инсар 3 .
    В начале XVIII в. образовалась композиционная связь города с Посопной слободой и  с Макаровским  погостом — ансамблем, размещенным на линии сельских
    поселений, протянувшихся от города в юго-восточном направлении.
    Центральная  площадь  города  стала  формироваться  в  1780-е  гг.  на  месте
    северной  части  крепости,  там,  где  размещались  каменные  соборные  церкви  и
    казенные палатки,  на  пересечении  двух  главных  композиционных  осей. По генплану 1785 г., площадь удлиненных пропорций (1:4) вытянулась вдоль р. Саранки,
    на нее вышли 5 меридиональных улиц, по ее северной кромке прошла Базарная
    улица. На площади расположились собор и монастырские церкви. Другая площадь — ярмарочная сохранилась на противоположном нижнем берегу р. Саранки. Две равновеликие площади были обращены друг к другу и разделены рекой.
    Противопоставление двух площадей можно увидеть на планах г. Белева и Каширы
    конца  XVIII  в.,  правда,  без  расчленения  городской  ткани  рекой;  в  этом  случае
    саранское  решение  близко  плану  г.  Мосальска  (1779):  внутри  его  квадратного
    плана  с прямоугольными  кварталами посредине  петляет р.  Можайка, в  южной
    части  размещена  квадратная  административная  площадь  с  собором,  в  северной  —  такая  же по  размерам  и  форме  торговая  площадь.
    По  генплану  1785  г.,  город  получил  63  квартала,  преимущественно  прямоугольной  формы.  Ранее  верхнюю  часть  порядковая  планировка  делила  на  узкие
    участки параллельно р. Саранке; в каждой слободе был кривой спуск к реке и несколько  водостоков.  Нижняя  часть  города  была  образована  крупными  кварталами
    неправильной формы. У северной и южной границ города находились два кладбища.
    С 1785  г. вся  застройка  стала  приводиться к единообразию.  Следующий  генеральный план 1824 г. зафиксировал эти изменения: верхняя часть города была разделена на мелкие кварталы 4-широтными улицами (в отличие от генплана 1785 г. они
    получили слегка изогнутую трассировку), у перекрестков были образованы 3 площади с церквами; нижняя часть города была разделена одной широтной улицей на
    более крупные кварталы, торговая площадь  сместилась от первоначального места
    западнее, на южной окраине города образовалась большая ярмарочная площадь4*.

    * Фиксационные планы г. Саранска составляли землемеры капитан Шулинус (1782), Четков
    (1808),  Каравайкин  (1821).  При  анализе  генпланов  конца  XVIII  —  XIX  вв.  нужно  учесть,  что
    реконструкция  городов  была  медленным  болезненным  процессом,  она  проводилась  не  догматически, а реалистически, с учетом сноса ветхих строений, поэтому в итоге реальная планировка не соответствовала регулярному проекту (см.: Зорин А. Н. Уездные города Казанского Поволжья : Опыт историко-этногр. изучения планировки. Казань, 1989. С. 80 — 127 ; Бикейкин Е. Н.,
    Видяйкин С. В., Госткин И. П. Повседневность провинциального города : Саранск XVIII столетия // Центр и периферия. [Саранск]. 2012. № 1. С. 58 — 69).

    Исторические науки и археология

    19

    Темников  в  1779  г.  стал  уездным  городом  Тамбовского  наместничества
    (с  1796  г.  —  Тамбовской  губернии).  Его  перепланировка,  сделанная  в  конце
    XVIII — начале  XIX в.,  является рационализацией  старой  сложной системы  в
    условиях изрезанного ландшафта. В начале XVIII в. темниковская крепость была
    разрушена за ненадобностью. В конце XVIII в. р. Мокша стала главной композиционной осью большой территории: река связала город на правом берегу и ансамбль  Санаксарского  монастыря  —  на  левом.  В  1775  г.  посад  отделился  от
    остатков крепости валами, на месте старой крепости появилось кладбище. План
    1797 г. зафиксировал членение города на три части: северную и западную с лучевой системой  улиц, ориентированных на  главную городскую площадь  в котловине, и южную с ветвистой планировкой 5 .
    В первой трети XIX в. город приобрел более четкую планировочную структуру:  он  стал  параллелограммом  с  отсеченной  озером  Безымянным  северной
    частью.  В  центре  города сформировалась  большая  площадь  пятигранной  формы с общественными зданиями, на которую были ориентированы улицы северной, западной и южной частей; создалось подобие радиально-кольцевой системы
    с  кварталами  неправильной  формы  разного  размера.  В  начале  XIX  в.  сформировались главные улицы и композиционные центры города: на возвышенности —
    соборная  площадь  с  общественными  зданиями;  северный  центр  —  кварталы
    вокруг Троицкой церкви; южный центр — кварталы вокруг Успенской и Никольской церквей 6. В 1847 г. после сильного пожара были реконструированы кварталы с каменной застройкой, прилегавшие к соборной площади. К этому времени
    окончательно  сформировалась  панорама  города  с  западного  —  противоположного берега р. Мокши. Наиболее близка плану Темникова начала XIX в. правобережная часть г. Торжка (1779), где в радиально-кольцевой планировке синтезировались  порядковая  и  лучевая  системы.
    Красная Слобода в 1780 г. была переименована в Краснослободск и получила  статус  уездного  города  Пензенского  наместничества  (с  1801  г.  —  Пензенской  губернии). Краснослободск  был  реконструирован  в период  генерального  межевания 1782 — 1792 гг.: он получил прямоугольную сетку улиц с одинаковыми
    прямоугольными кварталами, срезанными по периметру городского плана кривой  бровкой  верхней  террасы  и  оврагами.  На  месте  крепости  в  южной  части
    города  возникла  прямоугольная  площадь  с  собором.  Весь  город  был  заново
    отстроен после сильного пожара в 1817 г. В начале XIX в. к центральной площади  была  присоединена  большая  квадратная  торговая  площадь  с  церквами,
    обстроенная  с  трех  сторон  по  периметру  каменными  жилыми  и  общественными зданиями, с южной стороны площадь ограничивалась криволинейным крутым склоном, позже здесь был разбит парк. Сформировались две главные улицы:  темниковская  дорога  входила  в  город  с  северо-запада  и  выходила  на  площадь;  троицкая  дорога  входила  в  город  с юго-запада,  пересекала  центральные
    кварталы  перпендикулярно предыдущей улице,  на ней симметрично  темниковской дороге были сделаны две небольшие площади на перекрестках 7. План, близкий краснослободскому, получил в 1773 г. г. Ефремов Тульского наместничества:
    его  главная  площадь  была  создана  на  мысе,  где  ранее  находилась  крепость,
    город приобрел прямоугольную сетку улиц и кварталов и две маленькие площади, симметричные главной улице, проходившей от северной заставы к соборной

    20

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    площади. Также, как и в Краснослободске, эти три площади образовывали равносторонний треугольник.
    В начале XIX в. город получил композиционную связь со Спасо-Преображенским  монастырем,  расположенным  на  правом  берегу  р.  Мокши.  Город  и  монастырь были разделены широкой поймой (ситуация, аналогичная Темникову). Тогда же окончательно сформировалась панорама города с юго-восточной стороны —
    с дороги  на Саранск*.
    Город  Инсар,  по  отзывам П.  С.  Палласа,  побывавшего  в  нем в  1768 г.,  был
    очень  бедным,  непривлекательным  поселением**.  Инсар  в  1780  г.  стал  уездным
    городом  Пензенского,  с  1797  г.  —  Симбирского  наместничества,  с  1801  г.  —
    Пензенской губернии. Его генеральный план был утвержден в 1785 г.:  город получил форму неправильного многогранника с центральной квадратной частью;
    с северо-востока  кварталы были срезаны кривым руслом  р. Иссы, с юга  — руслом р. Инсарки. Застройка  стала представлять прямоугольную сеть  с  крупными
    кварталами.  В  конце  XVIII  в.  формировался  композиционный  центр  города  —
    площадь  с  общественными  зданиями  и  Печерским  женским  монастырем.  По
    генеральному  плану  закладывалась  главная  площадь  размером  200  200  саженей и у западной окраины города — торговая площадь размером 150  150 саженей8 . Город вышел за пределы, очерченные руслом Инсарки, и спустился на припойменную  террасу. В  начале  XIX в.  формировалась  панорама  города с  северовосточной  стороны  —  с  правого  высокого  берега  р.  Иссы.
    Город  Шишкеев  в  1780  —  1797  гг.  являлся  уездным  городом  Пензенского
    наместничества, в его юго-восточной части у берега р. Шишкеевки находились
    остатки крепости. В конце XVIII в. он мог получить регулярную структуру: по
    проекту, все поселение овальной формы было заключено с юга, востока и севера  рекой  и  двумя  протоками.  Весь  город  членился  на  15  крупных  кварталов,
    большая часть улиц составляла прямоугольную сетку, но площадь сформирована  не  была ***.
    *  В  ходе  Генерального  межевания  зарисовывались  виды  городов.  Вид  Краснослободска  со

    слободами хранится в РГАДА (Ф. 1356. Оп. 1. Пензенская губерния. № 4256), рисунок опубликован в кн.: Любимая Русь и мордва : Выставка архив. док., музейн. экспонатов и ред. изд., посвящ.
    1000-летию единения мордов. народа с народами Рос. гос-ва. Саранск, 2011. С. 41.
    **  «Город  Инзара  есть  бедное  во  времена государя  императора  Петра  Великого  стрельцами
    населенное  место  и  жители  оного  нимало  нерачительны.  Город  стоит  на  левом  берегу  речки
    Инзары, которая недалеко от своего места соединяется с Исою. Берег сей речки по большей части
    состоит  из  глинистой  опоки,  в которой  показывается местами  худая железная  руда.  При  верхнем
    конце  города  имеет здешний заводчик  Никонов железный завод, и при  том еще, кроме  хорошего
    дома,  соорудил  новую  каменную  церковь,  и  в  сем  только  состоит  хорошее строение сего  места,
    ибо  построенные  в  деревянной  крепости  казенные  дома  с  канцеляриею  и  деревянная  соборная  церковь  находятся  в  худом  состоянии,  такова  же  и  другая  деревянная  в  городе  церковь»
    (см.: Паллас П. С. Путешествие по разным провинциям Российской империи. СПб., 1809. Ч. 1).
    ***  Города  Шишкеев  и  Троицк  получили  квартальные  генеральные  планы,  но  стать  настоящими  городами  они  так  и  не  смогли,  как  и  многие  города,  получившие  свой  статус  случайно.  Оба  города  были  упразднены  в  1797  г.  (см.:  Воронин  И.  Д.  Достопримечательности
    Мордовии : Природ., ист., культур. Саранск, 1967. С. 233 ; РГАДА. Ф. 1356. Пензенская губерния.  Д.  157.  Оп.  1.  №  4279  ;  История  мордовского  народа  и  мордовского  края  в  уникальных
    документах. Саранск, 2012. С. 67).

    Исторические науки и археология

    21

    В  1780  г.  с.  Новотроицкое  было  преобразовано  в  г.  Ардатов:  с  1798  г.  —
    заштатный, с 1802 г. — уездный город Симбирской губернии. В конце XVIII в.
    село,  построенное  на  правом  высоком  берегу  р.  Алатырь,  формировалось  вокруг удлиненной прямоугольной площади, окруженной с четырех сторон застройкой. Одна улица — перпендикулярная реке — выходила на дорогу на Алатырь,
    другая шла параллельно реке выше площади. В 1804 г. был утвержден генплан
    города: он приобрел форму прямоугольника (аналогичные планы получили в этот
    период г. Кашин, Боровск и др.); сетка параллельных улиц была ориентирована
    вдоль реки; с северо-запада кварталы были срезаны кривой бровкой рельефа  с
    оврагами; городской план состоял из 23 крупных прямоугольных и нескольких
    квадратных  кварталов 9 .  Центральная  площадь  сохранилась  на  прежнем  месте. Облик центра начал формироваться в конце XVIII в.: в 1769 г. у края террасы был сооружен Троицкий собор, в начале XIX в. на соборной площади были
    выстроены  Никольская  церковь,  колокольня,  дом  причта,  часовня;  центр  застраивался каменными зданиями. Панорама города открывалась с левого низкого  берега  р.  Алатырь.
    Генеральное межевание наряду с проектированием генеральных планов провинциальных городов предусматривало выполнение планов уездов в географическом масштабе — «геометрических специальных  планов», которые были выполнены  и  для  многих  мест  мордовского  края10 .
    Таким образом, все города мордовского края в XVIII — XIX вв. были уездными или заштатными, поэтому их архитектура в этот период была скромной.
    В результате реконструкции они  получили новые пространственные элементы:
    регулярную планировку, типовую застройку кварталов, соборную и торговую площади, прямые улицы с фронтальной застройкой. Несмотря на низкий административный статус городов, их центры проектировались как ансамбли.
    Главным  общественным  пространством  городов  стала  соборная  площадь.
    В городах мордовского края все соборные площади были прямоугольными с культовыми зданиями посредине (в этом продолжалась традиция сельской площади с
    церковью в центре и избами по периметру). Такое расположение собора и церквей выявляло качества их объемной композиции. Главные — каменные административные, жилые и торговые здания располагались по периметру площади.
    В  Саранске и Ардатове  площадь  была раскрыта одной  стороной на реку,  в Темникове,  Краснослободске и  Инсаре  площадь  замыкалась  по  периметру.
    Для всех городов стало типичным раскрытие городского центра на широкую
    пойму, на  противоположный  низкий берег реки,  дополнение старых  ориентиров
    новыми — соборами и административными зданиями. Образовывались композиционные связи города с пригородными монастырями. Формировались широкие выразительные панорамы города при подъезде к нему с низких точек. В этих панорамах доминировали уравновешенные асимметричные группы культовых зданий — соборов, церквей, колоколен. Фоном общественных зданий стала измельченная ткань жилой застройки — одноэтажной деревянной, с огородами и садами,
    но  без крупных  массивов зелени  (в  панорамах  хорошо  просматривалась вся  застройка, за редким исключением  лишенная  древесной  растительности).
    В описанных городах можно выделить два метода организации  панорамы.
    В Темникове, Краснослободске, Инсаре и Ардатове композиционные доминанты

    22

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    группировались в пределах нескольких центральных кварталов (аналогично было
    сделано в Пензе и многих других городах). В Саранске композиционные доминанты были расставлены в линию по главной городской улице параллельно композиционной оси — р. Саранки. Последнее решение характерно для береговых
    композиций, например, в г. Каргополе на р. Онеге, Коломне на р. Москве, Алексине  на  р.  Оке,  Царевококшайске  на  р.  Малая  Кокшага,  а  также  для  городов,
    где  архитектура  подчеркивала  бровку  рельефа  верхней  террасы  —  по  плану
    г. Арзамаса (1781) доминанты были расставлены  по криволинейному краю нескольких холмов. Саранск отличался от перечисленных выше городов: здесь доминанты  выстраивались  вдоль  композиционной  оси  (реки),  которая  являлась
    перпендикуляром к главной реке. В этом отношении Саранск похож на древний
    г. Серпухов, композиционной осью которого являлся приток р. Оки Нара (город
    начал  формироваться  в  XIV  в).
    Ключевым  звеном  классицистической  эстетики  города  являлся  прагматизм
    и  регламентация.  Практичность  планировки  города  позволяла,  ориентируясь  на
    местные  факторы  (рельеф,  водоемы,  застройку),  апробировать  универсальную
    пространственную структуру, применимую в  различных условиях.  Итогом  регулярной реконструкции уездных городов стала новая пространственная структура  малого  города.  Квартальная  структура  городского  плана  —  прямоугольная
    сетка улиц накладывалась на рельеф и коммуникации. Осуществлялось зонирование города на крупные части по рельефу (как правило, верхний город, низкое
    заречье). Прочерчивались сквозные улицы, рассекавшие город и  выходившие на
    загородные дороги. Ориентация города на реку, выстраивание силуэта городского центра продолжало традицию русского города, заложенную в XVI — XVII вв.
    Регулярная структура предусматривала возможность пространственного развития
    города по заложенным композиционным осям. Типизация градостроительных форм
    сопровождалась четким функциональным зонированием селитебной части (сословное зонирование  жилой части  города) и  общественных пространств  (различные
    по  функции  площади).  Создание  системы  главных  улиц  и  замкнутых  площадей
    привело к появлению в уездных городах множества монументальных ансамблей,
    куда  были  включены  наиболее  ценные  постройки  предшествующих  эпох  (древние храмы, капитальные  жилые дома).
    В  первой  половине  XIX  в.  города  мордовского  края  отличались  скромным
    достоинством  своего  облика,  соразмерностью, неприемлемостью  искусственных
    вычурных форм. Градостроительный образ описанных поселений был сконцентрирован  в выразительных панорамах,  а гармония архитектурного  образа  достигалась  единством  старых  и  новых  пространственных  элементов,  слаженностью
    рукотворных и природных форм.
    Библиографические ссылки
    1
     См.: «Образцовые» проекты в жилой застройке русских городов XVIII — XIX вв. /  Е. Белецкая [и др.]. М., 1961 ; Саваренская Т. Ф., Швидковский Д. О., Петров Ф. А. История градостроительного искусства : Поздний феодализм и капитализм. М., 1989. С. 97 — 216 ; Петербург
    и другие новые русские города // Русское градостроительное искусство. М., 1995. Т. 3. С. 91 —
    158, 380 — 388 ; Город в зеркале генплана: панорама градостроительных проектов в российской
    провинции XVIII — начала XXI века / под ред. Е. В. Конышевой. Челябинск, 2008. 409 с.

    Исторические науки и археология

    23

    2
      Об  этом  подробнее  см.:  Полев  А.  И.  Зодчество  Среднего  Поволжья  первой  половины
    XIX века (1800 — 1860) : автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. археологии. Л., 1951. 20 с.;
    Зорин А. Н. Уездные города Казанского Поволжья : Опыт историко-этногр. изучения планировки. Казань, 1989 ; Его же. Застройка и экология малых городов. Казань, 1990. 280 с. ; Его  же.
    Города и посады дореволюционного Поволжья. Казань, 2001. 704 с. ; Айдарова-Волкова Г. Н.
    Архитектурная культура Среднего Поволжья XVI — XIX веков. Казань, 1997. 196 с.; Махаев  В. Б., Лемайкина Л. М.  Скромное обаяние захолустья : Уезд. города междуречья Волги и
    Оки  в  контексте импер.  культуры //  Саранск:  история  и  образ  города-провинциала :  материалы III Воронин. науч. чтений. Саранск, 2005. С. 165 — 187 ; Махаев В. Б. Певец имперского
    величия : Архитектор Михаил Петрович Коринфский // Центр и периферия. [Саранск]. 2008. № 1.
    С. 90 — 93 ; Его же. Город Алатырь в отечественных энциклопедиях // Там же. № 4. С. 50 — 63 ; Его
    же. Город Арзамас в отечественных энциклопедиях и словарях // Там же. 2009. № 4. С. 32 — 45 ;
    Белоусов С. В. Провинциальный город в эпоху Отечественной войны 1812 года // Там же. С. 16 —
    21 ; Кильдюшкина Т. И. Город Темников в отечественных энциклопедиях и словарях // Там же.
    № 2. С. 43 — 48.
    3
     См.: Воронин И. Д. Саранск : историко-документ. очерки. Саранск, 1961. С. 28 ; РГАДА.
    Ф. 1356. Оп. 1. № 4277.
    4
     См.: Воронин И. Д. Саранск ; Любимая Русь и мордва : Выставка архив. док., музейн.
    экспонатов  и  ред.  изд.,  посвящ.  1000-летию  единения  мордов.  народа  с народами  Рос.  госва. Саранск, 2011. С. 34 — 35.
    5
     РГАДА. Ф. 1356. Оп. 1. № 1656. Л. 1 ; История мордовского народа и мордовского края
    в уникальных документах. Саранск, 2012. С. 36.
    6
      См.:  Воронин  И.  Д.  Достопримечательности  Мордовии  :  Природ.,  ист.,  культур.  Саранск, 1967. С. 152 — 153 ; РГАДА. Ф. 1356. Тамбовская губерния. Д. 373, 379 ; Любимая Русь
    и мордва. С. 29.
    7
     РГАДА.  Ф. 1356.  Пензенская губерния. Д.  128; История  мордовского народа  и  мордовского края в уникальных документах. Саранск, 2012. С. 54 ; Воронин И. Д. Достопримечательности Мордовии. С. 193 ; Махаев В. Б., Кильдюшкина Т. И. Город Краснослободск в отечественных энциклопедиях // Центр и периферия. [Саранск]. 2008. № 1. С. 48 — 61.
    8
     РГАДА. Ф. 1356. Оп. 1. № 119/4246 ; История мордовского народа… С. 50.
    9
     См.: Воронин И. Д. Достопримечательности Мордовии. С. 208 ; РГАДА. Ф. 1356. Симбирская губерния. Д. 90.
    10
     РГАДА. Ф. 1354. Оп. 326/1 (1006). В-5 к ; Ф. 1356. Оп. 1. Пензенская губерния. № 106 ;
    Любимая Русь и мордва. С. 38 — 39, 55.

    Поступила 07.10.2014 г.

    24

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    УДК 94:533.6074(470.311)
    Г. С. Цыганкин
    G. S. Tsygankin

    ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ УСТРОЙСТВА ГИДРОСИСТЕМЫ
    ЗАВОДСКИХ ПОСЕЛЕНИЙ ЗАМОСКОВНОГО ГОРНОГО ОКРУГА
    КОНЦА XVIII — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.
    MAIN FEATURES OF THE HYDROSYSTEM OF FACTORY
    SETTLEMENTS IN THE ZAMOSKOVNY MINING DISTRICT
    OF THE LATE XVIII — THE EARLY XIX CENTURY
    Ключевые слова:  заводские  поселения,  гидросистема,  Замосковный  горный  округ.
    В  статье  исследуются  особенности  устройства  гидросистемы  заводских  поселений  Замосковного  горного округа  конца XVIII  — первой  половины  XIX в.; на  основе архивных  материалов  описывается  создание  гидротехнических  сооружений  различной  сложности.
    Key words:  factory  settlements,  hydrosystem,  the  Zamoskovny  mining  district.
    The  features  of  arrangement  of  the  hydrosystem  of  factory  settlements  in  the  Zamoskovny
    mining  district  in  the  late  XVIII  —  the  early  XIX  century  are  studied  in  the  article.  Building  of
    hydrotechnical  constructions  of  various  complexities  is  described  on  basis  of  archival  materials.

    Ввиду  того,  что  большинство  заводов  Замосковного  горного  округа  конца
    XVIII — первой половины XIX в. были вододействующими, т. е. использующими
    энергию  воды  для  приведения  в  действие  заводских  механизмов,  их  строительство  неизбежно  связывалось с устройством  сложных  для  своего времени  гидросистем.  Этим  обусловлена  тесная  взаимосвязь  заводских  поселений  с  гидротехническими сооружениями различной сложности, которые составляли важную часть
    промышленного ландшафта.
    В  России  на  тот  момент  существовали  две  системы  использования  механической энергии воды — деривационная (канальная, с малыми прудами) и плотинная  (по  типу  «мельничных»  устройств  с  большими  прудами)1 .  Первый  способ
    заключался  в  том,  что  на  излучине реки устраивали  поперечные каналы,  соединявшие разные по высоте участки  реки.  В  начале  каналов, по  которым  вода  подавалась  на  водяные  колеса,  сооружались  деревянные  затворы  для  регулирования напора воды. При другом способе поперек реки строилась плотина на свайном основании 2 . Для  заводов Замосковного горного  округа было характерно  использование именно плотинной системы.
    Уровень техники того времени давал возможность использования силы потока воды небольших маловодных рек или притоков многоводных рек. Для устройства  плотины  изыскивались  узкие  места  их  русел  с  некрутым  подъемом
    на 15 — 25 градусов, высотой до 9 м, для того чтобы растянуть дамбу в длину.
    Русло и долина реки выше запруды должны были иметь ничтожный уклон и обеспечивать достаточное скопление воды на годовой срок работы, от весны до весны,  что,  правда,  удавалось  в  редких  случаях.  Благодаря  этому  обеспечивалась
    ©  Цыганкин Г. С., 2015

    Исторические науки и археология

    25

    относительная легкость строительства и создавалась гарантия устойчивости к размыву в период половодья. Таким образом, разветвленный речной каркас обширных территорий становился основой формирования сети поселений.
    Строительство  большинства  заводов  Замосковного  горного  округа  всегда
    осуществлялось по одной схеме, подробно описанной известным журналистом
    своего времени П. П. Свиньиным: «Предположив основать завод, отыскивал он
    (И.  Р.  Баташев)  такое  место  на  речке,  которое  бы  не  требовало  слишком  больших издержек на перепруду,  то есть: или имело бы берега  довольно крутые,  или
    в  дальнем  расстоянии  от  речки  находились  возвышенные  места,  которые  бы
    можно  было  соединить,  насыпать  и  перепрудить  речку;  собирали  туда  людей
    (сначала большею частию вольнонаемных) и начинали работу: одни подвозили
    лес, нужный для шлюзов, другие хворост и землю для плотины, третьи носили
    последнюю из места, назначеннаго для пруда, и, углубляя оное, возвышали плотину, и когда сия была кончена, строили корпуса для помещения машин и домы
    для самих жителей, для прикащика и для конторы. Когда все приходило к концу,
    вывозили  туда  нескольких  старых  мастеровых  с  другого  завода  и  придавали  к
    ним  большую  часть  новокупленных  на  вывоз  крестьян.  После  сего  завод  принимал  свое  действие»3 .
    Плотины были наиболее крупными инженерными сооружениями того времени. Большинство  из них  представляло собой  земляную насыпь, укрепленную со
    стороны реки деревянной, преимущественно из лиственницы, подпорной стеной или
    срубом,  а  со  стороны  пруда  —  дерном.  Для  устранения  фильтрации  воды  под
    телом плотины устраивали так называемые глиняные «зубы». Чаще всего их было
    два. Выкапывали рвы до подошвы плотины глубиной 0,7 м при ширине 1 — 2 м.
    Стены  рвов  укреплялись  бревенчатым  шпунтовым  рядом.  Затем  ров  заполняли
    глиной  и  тщательно  ее  трамбовали.  В  насыпи  делались  специальные  прорезы,
    называемые «ларевыми». Один или два из них шириной в 10 м и более назывались  «вешняжными»,  для  холостого  пропуска избыточных  весенних  или  дождевых вод, которые иначе переполнили бы пруд и вызвали катастрофу. Чаще всего
    в середине плотины делался узкий ларевой прорез. Его стенки так же, как и стенки
    вешняков,  тщательно  изолировали от  текущей  воды  тройным  шпунтовым  рядом
    бревен-свай. Иногда делались просто деревянные срубы — ряжи, которые заполнялись  глиной.  Их  также  крепили  стенами  из  бревен,  реже  —  из  камня.  Ларь
    представлял собой узкий прямоугольный открытый сверху канал, высотой приблизительно равной глубине пруда перед плотиной и шириной 2,25 м. Он строился из
    массивных  бревен или  брусков,  стянутых между  собой  для  прочности  металлическими  связями.  Уровень  воды  в  ларе  держался  на  одном  горизонте  с  водой
    пруда. Ларь был как бы становым хребтом завода и обычно протягивался по длине
    его  территории.  От  него  шла  разветвленная  система  лотков,  труб,  желобов  к
    находившимся в разных производственных корпусах водяным колесам. В плотине  имелись  запорные  устройства,  шлюзы,  водосливные  мосты  и  соответствующие  им  ледорезы  в  прудах4 .
    Тело плотины, или дамбы, возводилось различными способами. Иногда устраивались ряжи, или срубы, по всей длине плотины с последующим заполнением их глиной, но чаще всего обходились без ряжей, укладывая последовательно
    слои  сырого суглинка  или глины,  которую рабочие  хорошо утрамбовывали  ко-

    26

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    лотушками.  Сторону  плотины,  омываемую  водой,  или  мокрый  откос  укрепляли
    слоем  щебня,  гравия  или  доменного  шлака.  В  редких  случаях,  как  это  было  на
    Гусевском  и  Выксунском  заводах,  оформляли  откосы  тесаным  белым  камнем.
    Чаще же всего откосы обкладывали дерном,  под пластины которого клали свежие ивовые прутья. Укоренившись, прутья давали побеги, хорошо закреплявшие
    дерн.  Все  побеги  после  этого  тщательно  срезались 5 .
    Размеры плотин были различны. Как правило, их длина составляла от 200 м
    до 1 км, высота 10 — 15  м, ширина 15 — 20 м 6 .
    Интересным  источником  для  детального  изучения  особенностей  строительства плотин в рамках Замосковного горного округа является «Ведомость об употребленной денежной сумме на постройку вновь выстроенной заводской плотины
    при Рябкинском Г-на заводосодержателя Ярцева заводе, по указу правительствующего сената», хранящаяся в Центральном историческом архиве Москвы 7. Дело
    в том, что  в  1831  г.  плотину Рябкинского  завода  промыло  и  пронесло на  70  м  с
    повреждением амбара и строения нижней мельницы 8 . До этого инцидента плотина была длиной 164 м, шириной 22 и вышиной 9 м, с девятью запорами, сливным
    мостом и боковыми косорубами. Данные запоры служили для приведения в действие  водяных колес,  2  из  них  располагались  при  молотовой  фабрике, 1  —  при
    доменном корпусе, 1 — при мельнице и 5 служили для спуска излишне накопившейся  в  пруде  воды9 .
    По  указу  Московского  горного  правления  для  инспекции  был  послан  маркшейдер Цитович, который в 1834  г. докладывал следующее: «Бока сего  прорыва
    каждогодно были размываемы осенью и весною водою увеличили прорыв плотины,  который  ныне  по  измерениям оказывается  длиною  40  сажень,  шириною
    11 сажень и вышиною 10 аршин; а как по свидетельству сего прорыва не оказалось никаких признаков прочного укрепления исключая что немного повыше прорванной заведена вновь но не окончена из хвороста перепруда о 8 вишняшных запорах длиной 28 сажень, шириной 11 сажень и вышиной 5 аршин, но оная не может  служить  существованию  завода,  остается  без  всякой  пользы,  то  по  выше
    изъясненным  причинам  заводскую  плотину,  как  сказано  в  3  пункте  Сенатского
    указа исправить починкою возможно, а должно упомянутое пространство во все
    протяжение прорыва с вешняшными запорами и сливными мостами строить вновь
    всеми  новыми  материалами»10 .
    В  итоге  строительство  заводской  плотины  по  указу  сената  было  произведено,  ведомость  со  всеми  расходами  отправлена  в  Московское  горное  правление.
    По ведомости, для постройки новой плотины использовали лес из принадлежавших  заводу  дач.  В  качестве  шпунтовых  свай  применялись  дубовые  бревна  длиной от 10 до 16 аршин, толщиной от 7 до 8 вершков. Шпунтовые сваи, забитые в
    грунт, использовались для создания шпунтовой стенки. Она служила  в  качестве
    водонепроницаемой преграды и удерживала от обрушения грунт  при возведении конструкций гидротехнических сооружений. Дубовые бревна длиной от 11 до
    12 аршин, толщиной от 7 до 8 вершков шли под косорубы и сливной мост. Всего
    подобных бревен было использовано 5 331 штука разной величины по цене 50 коп.
    за  каждое.  Таким  образом,  материал  для  строительства  обошелся  в  2  765  руб.
    Помимо дубовых  бревен были приобретены  сосновые  шпунтовые  сваи  и  сосновые  доски  на  обшивку  косорубов  разной  меры.  Забивка  свай  производилась  с

    Исторические науки и археология

    27

    помощью специального устройства, в ведомости названного «хапор», на действие
    которого было израсходовано  14 пудов пеньки 11 .
    На  строительство заводской плотины,  включая плату за  работу, было  израсходовано  14 595  руб. 12   Если  учесть,  что  стоимость  всего  Рябкинского  завода
    составляла  53 тыс. руб. (за  эту сумму  его продали в 1830 г. с торгов  московскому купцу Ярцеву13), то  окажется, что стоимость  плотины составляла около 30 %
    от  всей  стоимости  завода.
    Создание гидротехнических сооружений было достаточно трудоемким и затратным  делом.  Данные  по  Рябкинскому  заводу  сопоставимы  с  другими  заводами  Замосковного  горного  округа.  Так, на  строительство  Унженского  завода,  основанного  в  1755  г.,  братья  Баташевы  израсходовали  61  133  руб.  Стоимость  же
    плотины и плотинных устройств составила 24 085 руб., т. е. 40 % от всех затрат
    на  строительство  завода.  Подобное  прослеживается  на  всех  заводах  Замосковного гонного округа. Затраты на создание системы заводской энергетики колебались  от  30  до  50  %  от  стоимости  всего  завода 14 .
    Настоящим шедевром русской гидротехники являлся комплекс из трех плотин при Гусевском заводе Андрея Родионовича Баташева 15 . Первая плотина шла
    от господского дома и была длиной 231 сажень, шириной 12 саженей, вышиной
    4 сажени, с тремя каменными вешняками со сводами, разделенными «быками»
    на 5 спусков, со сливными мостами с 16 запорами на железных цепях, из которых  14  служили  для  спуска  излишне  накопившейся  в  пруде  воды,  а  2  —  для
    действия гвоздяной  фабрики. Четвертый  деревянный вешняк  был с  12 запорами,  из  которых  10  служили  для  спуска  воды,  а  2  —  для  действия  гвоздяной
    фабрики.
    Вторая плотина находилась рядом с первой и была длиной 396 саженей, шириной внизу 23 сажени, вверху — 19 саженей и вышиной 5 аршин;  упиралась
    одной стороной в естественный берег, возвышенный насыпью из проведенной
    к  доменному  действию  канавы.  Плотина  имела  4  деревянные  вешняка,  разделенные «быками» на 8 спусков с 23 запорами и железными цепями, из которых
    11 служили для спуска излишней воды, а другие 12 оказывали действие на машины (4 — для дощатой и прокатной фабрик, 6 — молотовой фабрики и 2 —
    для пильной мельницы).
    Третья плотина располагалась рядом со  второй, длиной 100 саженей, шириной 11 саженей и вышиной 2 сажени 2 аршина. В ней был устроен один деревянный вешняк со сливным мостом и 6 запорами с железными цепями, из которых
    4 служили для спуска воды, а 2 оказывали действие на доменную печь. «На всех
    вешняках, как каменных, так и деревянных устроены по обеим сторонам перилы,  а  для  проезда  —  мосты  с  каменными  сводами.  Подобные  были  устроены
    как через канаву,  проведенную на доменное действие, так и  для  съезду с  плотины вниз к фабрикам. Перед каждым вешняшным запором устроены дворы из вбитых в землю в два ряда свай, связанных по верхним концам между собою перекладами  из  брусьев  с  помостом  для  удобного  по  ним  хождения, оные  устраиваются от напора льда и прочего причиняющего вред вешняшным запорам. Все три
    плотины по описи оценены в 325 000 руб.»16
    Строительство  плотин  приводило  к  образованию  заводских  прудов,  которые
    имели небольшую глубину (до 10 м), однако при вододержательных конструкциях

    28

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    часто достигали несколько сот метров в ширину и несколько километров в длину.  Для  обеспечения  постоянного  запаса  воды  нередко  на  одной  реке  возводились  несколько  плотин  с  каскадом  прудов,  а  основное  производство  рассредотачивалось  по разным  площадкам.
    В рамках Замосковного горного округа примером многократного  использования  одной  реки  является  выксунская  гидросистема,  которая  позволяла  последовательное девятикратное использование вод одной и той же реки Железницы: 7 заводов и  2 мукомольные мельницы.  Кроме того, в эту  же систему  побочно  входил  и  Верхневыксунский  завод,  использовавший  для  работы  р.  Выксунь,
    впадавшую ниже завода в р. Железницу.
    Данная система функционировала следующим образом. Первым в цепи был
    основанный  в  1800  г.  и  расположенный  в  8  км  к  югу  от  Выксы  Верхнежелезницкий (позже Вильский) косный завод17 . Энергетической базой заводу служил
    пруд площадью 300 га. Он образовался в результате перегораживания плотиной
    длиной 1 км, шириной 8 и вышиной почти 15 м р. Железницы немного ниже впадения в нее р. Вили. В плотине имелись один деревянный вешняк и один водопроходной ларь18 .
    Второй  шла проволочная  фабрика. Она  состояла из  одного 2-этажного  каменного производственного корпуса. Внизу тянули толстую проволоку, наверху —
    тонкую.  Ввиду  небольших  энергетических  затрат  и  пруд  и  плотина  имели  небольшие размеры. Так, плотина была в длину порядка 410 м, ширину — 9 и вышину — 2  м. В плотине были  устроены 1 деревянный вешняк и 2 водопроводных ларя19 .
    Ниже проволочной фабрики работала мукомольная мельница на два постава,
    она располагалась при плотине длиной 234 м, шириной 2 и вышиной 2 м. В плотину были вмонтированы 1 деревянный вешняк и 1 водопроводный ларь, оказывающие  действие на мельницу20 .
    Далее воды Железницы, разливаясь, образовывали Запасный пруд общей площадью 516 га.  Это самый большой пруд  системы и второй по  величине, после
    Велетьминского, площадью 589 га, также входившего вместе с Велетьминским
    заводом в группу выксунских заводов.
    Воды  Запасного  пруда  удерживала  плотина  необычной  для  гидротехники
    XVIII  —  начала  XIX  в.  длины  —  3  км  400  м  (для  сравнения:  самая  длинная
    плотина  завода  на  Урале  была  немного  длиннее  1  км)21 .  Запасный  пруд  был
    смежен  со  Средним  прудом  и  располагался  с  ним  почти  на  одном  горизонте.
    Оба пруда изначально представляли собой один пруд, но из-за необходимости
    иметь  отдельный  запас  воды  Запасный  пруд  через  некоторое  время,  с  основанием Выксунского завода, был отделен плотиной от Среднего пруда. Запасный пруд, занимавший положение по высоте почти равное со Средним прудом
    и значительно выше Нижнего, своими водами снабжал Нижний завод круглый
    год, а Средний — в случае полноводья22 . Таким образом, воды Запасного пруда
    служили  в  качестве резерва для  других, ниже  располагавшихся  заводов.
    Из  Запасного  пруда  воды  Железницы  текли  по  двум  рукавам  в  Средний  и
    Нижний пруды, где сливались с водами р. Выксун.
    Несколько отдельно от главной системы, базировавшейся на водах Железницы с ее притоками, располагался Верхневыксунский завод, работавший на водах

    Исторические науки и археология

    29

    небольших лесных и болотных речек и ручьев, впадавших в р. Выксун. Это был
    самый первый завод, основанный  в 1766 г. 23  Название реки обусловило наименование  завода, которое  в дальнейшем  перешло и на  поселение. Нередко строительство  нескольких  прудов и  заводов  вдоль  одной  реки  отражалось  в  их  названиях, уточнявших местоположение (вверх или вниз по течению): Нижневыксунский, Средневыксунский, Верхневыксунский. Эти же названия закреплялись
    и за поселениями.
    Верхневыксунский был единственным заводом, где постоянно работали 2 домны24. Выксунский пруд образовали р. Большой и Малый Выксун, также р. Ягодня  и Березовая. Этот пруд занимал площадь 260  га. Высота его весной  достигала до 7  1 /2  аршин от линии, по которой вода могла воздействовать на заводские
    механизмы.  Вода  этого  пруда,  приводя  в  действие  колеса  Выксунского  завода,
    проходила прежде в Средний пруд, потом в Нижний и, наконец, впадала в большой заводской пруд, называемый «Железницкий», или «Дощатинский»25 . Плотина, перекрывавшая р. Выксун, была длиной около 600 м, шириной 28 и вышиной
    около  7  м.  В  плотине  были  устроены  деревянные  вешняки  и  водопроводный
    ларь с чугунной трубой 26 . Полноводный пруд и при минимальном расходе воды
    мог обеспечивать постоянное действие воздуходувных мехов доменных печей.
    В случае маловодья  завод мог использовать воды Запасного пруда,  так  как его
    горизонт превышал горизонт последнего на 5 м. В свою очередь, Верхний пруд
    мог  быть  полностью  спущен  в  Запасный 27 .
    Заводской  пруд  Средневыксунского  завода  в  результате  строительства  плотины  длиной  0,5  км на  р.  Выксун занимал  площадь  около  100  га. Этот  пруд по
    месту  расположения  был  на  7  аршин  ниже  Выксунского  пруда,  в  связи  с  чем
    скапливал в себе воду из Выксунского и Запасного прудов 28 . Воды р. Железницы
    поступали в него по каналу из Запасного пруда.
    В  1,5  км  ниже  плотины  Среднего  завода,  по  течению  объединенных  вод
    р. Выксун и Железницы, находился Нижневыксунский завод. Он состоял из двух
    деревянных корпусов с  молотовыми для передела  чугуна в  железо и  двухэтажного  каменного  корпуса,  в  котором  размещалась  проволочная  фабрика.  Пруд
    Нижнего  завода  имел  площадь  80  га  и  удерживался  плотиной  длиной  1,5  км.
    Напор воды был очень низким — 1,4 м, но в силу того, что все воды Железницы  и  Выксун  протекали  через  этот  пруд,  недостатка  воды  в  нем  не  было.
    В  1,5  км  ниже  завода  работала  мукомольная  мельница  на  4  постава.  Она
    располагалась при плотине длиной 86 м, шириной 6 и вышиной 1,5 м29 .
    В  8  км  к  северу  от  Нижневыксунского  завода  работал  Железницкий  (или
    Дощатинский) завод, основанный в 1774 г. Он был предназначен для выработки
    листового и сортового железа и включал в себя 8 каменных и деревянных производственных корпусов.  Энергетические нужды  завода обеспечивал пруд  площадью 370 га, удерживаемый плотиной длиной 2 км. Пруд Нижнего завода получал свою  воду из Среднего  и  Запасного  прудов, и  сам  передавал  через  Нижний
    завод  воду  на  пошвенную  мельницу,  а  потом  в  большой  Железницкий  пруд.
    Высота  воды  над  заводскими  механизмами  составляла  2  аршина 30 .
    Последним в системе был стоявший в 2 км от Железницкого, находившийся  на берегу  Оки,  Пристанский  завод, оборудованный  молотовыми  горнами
    и  молотами,  гвоздильней,  мукомольной  мельницей  на  4  постава  и  пильной

    30

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    мельницей на 2 рамы. Пруд площадью 185 га подпирался  1,5-километровой
    плотиной 31 .
    Все вышеописанные плотины были сделаны из фашинника *, а также земли,
    глины, доменного и молотового сока. В прудах вдоль плотин были набиты деревянные  сваи,  между  которыми  ежегодно  в  летнее  и  осеннее  время  настилался
    хворост  в  большом  количестве  и  засыпался  землей  и  доменным  соком32 .
    Подобное  рассредоточение  основного  производства  по  разным  площадкам
    приводило к возникновению ряда особенностей в размещении заводских поселений,  а в  месте  с ними и  заводских усадеб. Очень  часто  территории  таких  поселений в процессе их возникновения смыкались друг с другом или находились на
    небольшом  расстоянии.  Так, например, выксунские  заводские  поселения  располагались следующим образом. Первое поселение появилось вместе со строительством  Верхневыксунского  завода  в  1765  г.,  именно  там,  как  уже  отмечалось,
    располагалась главная усадьба Баташевых 33 . В 1767 г. невдалеке от него,  у новой плотины, образовавшей второй пруд, возникли Средневыксунский завод, а
    в 1768 г. ниже по р. Выксун — Нижневыксунский завод.
    Около  Средневыксунского  завода  появились  дома  рабочих,  как  бы  продолжавшие  выксунское  заводское  селение  вниз  по  реке.
    Рядом  с  Нижневыксунским  заводом  возникла  другая  рабочая  слобода,  наиболее  удаленная  от  центра  Выксы  и  отделенная  от  него  лесным  массивом.  Помимо  трех  прудов,  около  которых  строились  отдельные  поселки,  составлявшие
    единое заводское селение  Выксу, в стороне находился четвертый запасный пруд,
    соединявшийся с остальными прудами.
    Таким образом, заводской поселок Выкса, состоявший из нескольких отдельных частей, был расположен по берегам прудов, образовывавших единую гидросистему.  Заводской  пруд  играл  роль  не  только  функционально-энергетического
    центра,  но  и  своего  рода  архитектурной  доминаты,  определявшей  размещение
    практически всех сооружений, построек и комплексов зданий 34 .
    Заводские поселения, организованные на основе плотинной системы, имели
    особенный принцип организации поселенческой структуры, который заключался в
    объединении  завода  и  жилой  составляющей  посредством  гидротехнических  сооружений. Металлургический завод с  рекой и  водоводными путями,  плотиной и
    прилегавшей к ним частью пруда составляли структуроорганизующее и архитектурно-формирующее  ядро  заводского  поселения.
    Библиографические ссылки
    1
     См.: Лотарева Р. М. Города-заводы России. XVIII — первая половина XIX в. Екатеринбург,
    1993. C.  19.
    2
      См.:  Барабанов  А.  А.  Об  архитектуре  гидротехнических  сооружений  на  заводах  Урала
    XVIII века // Вопросы теории и практики архитектурной композиции. М., 1976.  № 7. С. 53.
    3
     Свиньин П. П. Заводы И. Р. Баташева, а ныне принадлежащие генерал-лейтенанту Д. Д. Шепелеву и его детям. СПб., 1827. С. 12 — 13.

    *  Фашинник —  связка  или  вязанка хвороста  (см.:  Даль  В.  И.  Толковый  словарь  живого
    великорусского языка : в 4 т. М., 1994. Т. 4. С. 839).

    Исторические науки и археология
    4

    31

     См.: Неелов Д. Д. Устройство плотин. СПб., 1884. Ч. 3. С. 476.
      Шестов  Л.  В.  Выксунская  гидроэнергетическая  система  18  века  [Электронный  ресурс]  //  Записки  краеведов.  Горький,  1981.  URL:  http://fishercity.narod.ru/pages2/energetika.htm
    (дата обращения 01.08.2014 г.).
    6
     См.: Данилевский В. В. История гидросиловых установок России до XIX в. М. ; Л., 1940.
    С. 45.
    7
      ЦИАМ. Ф. 2199. Оп. 1. Д. 168. Л. 452 — 453.
    8
      Там же. Л. 158.
    9
      Там же. Д. 198. Л. 77.
    10
     Там же. Д. 168. Л. 386.
    11
     Там же. Л. 452.
    12
     Там же. Л. 453.
    13
     Там же. Л. 108.
    14
     Шестов Л. В. Указ. соч.
    15
     См.: Цыганкин Г. С. Ландшафтная организация и архитектура заводских поселений Замосковного  горного  округа    в  первой  половине  XIX  в.  //  Вестн.  НИИ  гуманитар.  наук  при
    Правительстве Респ. Мордовия. 2012. №1 (21) С. 60 — 68.
    16
     ЦИАМ. Ф. 2199. Оп. 1. Д. 273. Л. 2 — 3.
    17
     Там же. Д. 198. Л. 112.
    18
     Там же. Д. 291. Л. 174.
    19
      Там же. Л. 175.
    20
      Там же.
    21
      Там же. Л. 183.
    22
     См.: Оливьер. Статистическое описание заводов г. Щепелева // Горный журнал. 1839.
    Ч. 1, кн. 5. С. 277.
    23
     ЦИАМ. Ф. 2199. Оп. 1. Д. 198. Л. 109.
    24
     См.: Письмо о железных заводах г. Баташева // Сын Отечества. 1819. Ч. 52, № 10. С. 146.
    25
     См.: Оливьер. Указ. соч. С. 274.
    26
     ЦИАМ. Ф. 2199. Оп. 1. Д. 291. Л. 179.
    27
     Шестов Л. В. Указ. соч.
    28
     См.: Оливьер. Указ. соч. С. 275.
    29
     ЦИАМ. Ф. 2199. Оп. 1. Д. 291. Л. 183.
    30
     См.: Оливьер. Указ. соч. С. 276.
    31
     Шестов Л. В. Указ. соч.
    32
     ЦИАМ. Ф. 2199. Оп. 1. Д. 291. Л. 184.
    33
      См.:  Цыганкин  Г.  С.  Основные  структурообразующие  элементы  заводской  усадьбы
    Замосковного горного округа конца XVIII — первой половины XIX в. // Вестн. НИИ гуманитар.
    наук при Правительстве Респ. Мордовия. 2014. № 1 (29). С. 32 — 46.
    34
      См.:  Арсентьев  Н.  М.  Промышленная  Россия  первой  половины  XIX  века  :  Замосков.
    горн. округ в планах и чертежах. М., 2004. С. 298.
    5

    Поступила 18.08.2014 г.

    32

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    УДК 331.105.44(73)
    И. К. Корякова
    I. K. Koryakova

    ПРОФСОЮЗЫ И БОРЬБА ВОКРУГ ВОПРОСА
    О СОЗДАНИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ
    МЕДИЦИНСКОГО СТРАХОВАНИЯ В США (1945 — 1948 гг.)
    TRADE UNIONS AND SHARP DEBATING IN THE ESTABLISHMENT
    OF THE PUBLIC HEALTH INSURANCE SYSTEM
    IN THE UNITED STATES (1945 — 1948)
    Ключевые слова:  профсоюз,  Американская  федерация  труда,  Конгресс  производственных  профсоюзов,  медицинское  обслуживание,  система  медицинского  страхования,  законодательство.
    В  статье  освещается  позиция  профсоюзов  относительно  реформирования  системы  медицинского обслуживания в США в 1945 — 1948 гг.; рассматриваются причины борьбы организованных  рабочих  за  создание  государственной  системы  медицинского  страхования,  анализируются  внесенные  в  конгресс  США  законопроекты,  касающиеся  данного  вопроса;  раскрываются
    факторы,  повлиявшие  на  провал  кампании  профсоюзов  в  этой  области.
    Key words:  trade  union,  the  American  Federation  of  Labor,  the  Congress  of  Industrial
    Organizations,  medical  care,  health  insurance  system,  legislation.
    The article  is devoted to the  position of trade unions  on the reform  of the health care  system in
    the US in 1945 — 1948. The reasons of the struggle of organized workers for the formation of public
    health insurance system  are considered, as well  as bills introduced in  the US Congress on  this issue
    are  analyzed  and  the  factors  influenced  the  failure  of  the  campaign  of  trade  unions  in  this  area  are
    revealed.

    Соединенные Штаты  Америки  до  сегодняшнего времени остаются  одной из
    немногих  развитых  стран  мира,  где  отсутствует  всеобъемлющая  система  государственного медицинского страхования. Медицинская помощь является платной
    для подавляющей части населения страны. Исторически так сложилось, что каждый гражданин должен сам заботиться о своем здоровье, в стране нет обязательного  медицинского  страхования.  Из-за  высокой  стоимости  медицинских  услуг
    многие  блага  медицины  недоступны  миллионам  американцев.  Наиболее  активная попытка реформировать  систему медицинского  обслуживания  в США  предпринималась сразу же после окончания Второй мировой войны. Период 1945 —
    1948  гг.  —  это  время,  когда  вопрос  об  учреждении  государственной  системы
    медицинского  страхования  встал  особенно  остро  и  обсуждался  очень  активно.
    Идея создания государственного медицинского страхования находила поддержку
    не  только  среди  представителей  рабочего  движения  США,  но  и  у  достаточно
    влиятельной тогда группы этатистски настроенных либеральных сенаторов и конгрессменов. Изучение позиции профсоюзов по данному вопросу на этом отрезке
    времени представляется исключительно важным и актуальным, помогая не только
    глубже  понять  характер  деятельности  двух  главных  объединений  американских
    ©  Корякова И. К., 2015

    Исторические науки и археология

    33

    профсоюзов — Американской федерации труда (АФТ) и Конгресса производственных профсоюзов (КПП), но и дать более объективный анализ основным направлениям партийно-политической борьбы  в  США  в годы после  окончания  Второй
    мировой войны.
    Одним  из  главных  вопросов,  обсуждавшихся  в  американском  обществе  и  в
    высшем законодательном органе страны в 1945 — 1948 гг., являлся вопрос о роли
    государства в обеспечении населения страны адекватной медицинской помощью.
    Дискуссия по этому вопросу была очень жаркой и концентрировалась вокруг двух
    наиболее важных его аспектов: должно ли государство брать на себя функции по
    обеспечению медицинским обслуживанием граждан страны, а если должно, то в
    какой степени — во-первых, и каков должен быть механизм осуществления этой
    помощи — во-вторых.
    По  первому  вопросу  существовало  относительное  согласие  в  американском
    обществе.  Большинство  граждан  считало,  что  федеральное  правительство  должно помогать  в обеспечении медицинским обслуживанием  нуждавшихся в нем.
    Однако расхождения касались  масштабов  роли  государства, а  соответственно,  и
    механизма  оказания  этой  помощи.  Американские  профсоюзы  являлись  твердыми сторонниками идеи создания всеобщей системы медицинской помощи и обязательного медицинского страхования. Секретарь-казначей АФТ Дж. Мини отмечал, что цены за медицинское обслуживание в США огромны и в результате «люди
    не могут позволить себе получить необходимую [медицинскую. — И. К.] помощь,
    кроме  как  через  страхование»1.  Однако  частные  страховые  компании,  по  его
    мнению, были не способны решить проблему. Медицинское страхование, с точки
    зрения  Дж.  Мини,  являлось  «ответственностью  правительства».  В  этом  с  ним
    соглашалось все руководство АФТ, позиция которого по данному вопросу подробно
    изложена в  статье главы комитета АФТ по  социальному обеспечению Н. Круикшэнка2. Он говорил о необходимости создания такой системы медицинского обеспечения,  которая,  во-первых,  была  бы  всесторонней,  охватывавшей  все  население страны и доступной для всех желающих, а во-вторых, фонд страховой медицины формировался бы на основе взносов всех получающих доход граждан страны,  из  которого  затем  оплачивалась  бы  стоимость  медицинского  обслуживания
    всех  нуждающихся  в нем.
    Практически  аналогичной была  и позиция  КПП по  этому вопросу.  Как  отмечал директор Комитета  политических действий (КПД) профсоюза  автомобилестроителей  и  одновременно  директор  этого  профсоюза  по  законодательству
    Р. Леонард, «для обеспечения  адекватного медицинского обслуживания миллионов не  получавших»3  его в  должных объемах  граждан  Америки было  необходимо  создание  всеобщей  государственной  системы  медицинского  страхования.
    Руководствуясь этим, профсоюзы активно и безусловно поддержали внесенный
    еще  в  июле  1943  г.  в  конгресс  сенаторами  Р.  Вагнером  и  Дж.  Мэррэем  и  членом палаты представителей  Дж. Динджеллом законопроект о  расширении системы  социального  обеспечения  за  счет  включения  в  нее  национального  медицинского страхования.
    Сенатор Р. Вагнер пользовался репутацией преданного сторонника организованных  рабочих.  Дж.  Мэррэй  и  Дж.  Динджелл  имели  непосредственное  отношение к профсоюзам: Мэррэй был членом профсоюза горняков, а Динджелл —

    34

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    членом  профсоюза  типографских  рабочих  Детройта.  Инициированный  ими
    законопроект  учреждал  всеобщую  обязательную  систему  медицинского  страхования  на  основе  обложения  налогом  работодателей,  наемных  рабочих,  индивидуальных предпринимателей, а в результате полученных денег — формирования фонда для оплачивания медицинского обслуживания всех нуждающихся в нем. Данная система строилась по принципу системы пенсионного страхования.
    Несмотря на раскол в рядах профсоюзного движения, АФТ и КПП совместно  боролись  за  одобрение  конгрессом  предложенного  законопроекта.  Особую  поддержку  ему  оказывала  АФТ.  Советник  сенатора  Р.  Тафта  М.  Широн
    заявляла, что профсоюзы предприняли так много усилий в инициировании этого  билля,  что  его  следовало  бы  озаглавить  «билль  АФТ» 4 .  В  1944  г.  АФТ  назначила посвященного в духовный сан методистского священника Н. Круикшэнка
    директором  по  деятельности  в  области  социального  страхования,  который  внес
    большой вклад в борьбу за реализацию данной идеи. В КПП вопросы, связанные
    с созданием системы медицинского страхования, курировала К. Элликсон — член
    исследовательского  отдела  КПП.  По  мнению  американского  ученого  Э.  Уэрла,
    «КПП  никогда  не  отдавала  такого  большого  приоритета» 5   законодательству
    о  медицинском  страховании,  как  АФТ.  Это  объяснялось,  с  его  точки  зрения,
    тем, что члены КПП могли надеяться  на более успешное решение данной проблемы в рамках прямых коллективных переговоров с предпринимателями. «Такие  надежды  были  намного  менее  реалистичными  для  многих  членов  цеховых профсоюзов»6 , — отмечал Э. Уэрл. Однако, несмотря на упорную поддержку  профсоюзов,  билль  не  был  принят  78-м  конгрессом  США.  Консервативные силы объединились в своем неприятии данной идеи, а президент страны
    Ф. Рузвельт, не желая ссориться с  бизнесом, не оказал законопроекту  должной
    поддержки.
    Несмотря  на  содержащееся  в  послании  Ф.  Рузвельта  конгрессу  11  января
    1944  г.  заявление  о  том,  что  граждане  Америки  имеют  «право  на  адекватное
    медицинское  обслуживание»,  что  интерпретировалось  многими  как  поддержка
    президентом страны законопроекта об учреждении системы медицинского страхования, Ф. Рузвельт не сделал ни одной рекомендации по данному биллю даже
    после  того,  как  Управление  по  социальному  страхованию  в  своем  8-м  ежегодном  докладе  конгрессу  19  января  1944  г.  призвало  создать  систему  обязательного национального медицинского страхования7 . В послании конгрессу 6 января
    1945  г. Ф.  Рузвельт вновь  упомянул  право американцев  «на хорошее  медицинское обслуживание», но вновь не сделал никаких конкретных рекомендаций по
    его  обеспечению.
    Когда в 1945 г. сенаторы Р. Вагнер и Дж. Мэррэй, а также член палаты представителей  Дж. Динджелл вновь  внесли в  новый 79-й конгресс свой  законопроект, повторявший с незначительными модификациями основные положения предыдущего законопроекта, организованные рабочие безоговорочно поддержали его.
    Согласно этому биллю, и страхование по безработице, и пенсионное обеспечение,
    и  медицинское  страхование  объединялись  в  единую  систему  социального  обеспечения под эгидой федерального правительства. Эта новая система должна была
    бы финансироваться на основе обложения 4 %-ным налогом как предпринимате-

    Исторические науки и археология

    35

    лей, так и наемных рабочих и в результате обеспечивала бы как пособия по безработице и пенсии по старости в более высоких размерах, так и оплату за медицинское  обслуживание  людей  вне  зависимости  от  возраста,  а  также  предусматривала бы выплаты в случае потери дохода из-за временной или длительной нетрудоспособности 8 .
    Сторонником  создания  всеобщей  обязательной  системы  медицинского  страхования выступил и новый президент страны Г. Трумэн. В своем послании конгрессу 19 ноября  1945 г. он предложил «план  всестороннего заранее оплаченного
    медицинского  обеспечения  для  людей  всех  возрастов»9.  Медицинское  обеспечение  должно  было  финансироваться  путем  налогообложения  в  размере  4  %  от
    дохода  предпринимателей  и  рабочих.  Согласно  этому  плану,  все  нуждающиеся
    люди  получали бы  необходимые  выплаты  для  медицинского  обеспечения  из  общих федеральных фондов 10 .
    Таким  образом,  потребность  каждого  человека  в  медицинском  обслуживании, согласно плану Г.  Трумэна, удовлетворялась  бы через систему страхования
    на  основе  денежных  выплат  всех  получающих  доход  граждан  Америки,  как  отмечалось в профсоюзной прессе11. Трумэн подчеркивал, что пациенты имели право
    выбирать докторов  и  клиники, и  что  этот план не  являлся  «социализированной
    медициной»,  так  как  «социализированная  медицина  означала,  что  все  доктора
    работали  как  служащие  правительства»12 .  На  основе  плана  Трумэна  был  разработан и уже в конце 1945 г. внесен в конгресс новый билль Вагнера — Мэррэя —
    Динджелла. В январе 1946 г. Трумэн вновь обратился к членам высшего законодательного  органа  страны  с  рекомендациями  по  созданию  системы  всеобщего
    обязательного  медицинского  страхования13 .
    Американские  профсоюзы  единым  фронтом  выступили  в  поддержку  разработанного на основе плана Г. Трумэна законопроекта. В законодательной программе  КПП в  1946  г. говорилось:  «Мы  требуем  немедленного  принятия  билля  Вагнера — Мэррэя — Динджелла о здравоохранении, чтобы сделать доступным для
    народа адекватное медицинское обслуживание и госпитализацию»14 . АФТ в поддержку билля  издала  памфлет  «За  здоровую Америку»15. 6  —  9  февраля  1946 г.
    в  г.  Сант-Пол  в  Миннесоте  собралось  65  делегатов  от  АФТ,  КПП,  братства  железнодорожных  кондукторов,  а  также  от  правительства  для  того,  чтобы  объединить усилия в поддержку билля Вагнера — Мэррэя — Динджелла 16 .
    Однако с самого начала с резкой оппозицией данному законопроекту вновь
    выступили консервативные  силы страны. Особенно  активно  против создания
    системы государственного медицинского  страхования высказалась Американская  медицинская  ассоциация.  Редактор  журнала  «Journal  of  the  American
    Medical Association» М. Фишбейн возглавил борьбу врачей против этого законопроекта. Он энергично нападал на него, используя проплаченные Американской медицинской ассоциацией возможности для публикаций в газетах по всей
    стране.
    В конгрессе интересы ассоциации энергично отстаивал сенатор Р. Тафт, фактически  возглавивший  в  высшем  законодательном  органе  страны  атаку  консервативных сил на законы и законопроекты, составленные в духе либерального этатизма 17.  Для  противодействия  одобрению  конгрессом  законопроекта  Вагнера  —
    Мэррэя — Динджелла консерваторы предприняли ряд серьезных и эффективных

    36

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    шагов.  С  одной  стороны,  пытаясь  возбудить  к  нему  недоверие  рядовых  граждан Америки, они заклеймили билль как «социалистический». Так, рекомендации Г. Трумэна о создании федерального медицинского страхования, изложенные
    в обращении к конгрессу 3 января 1946 г., Тафт назвал «социализированной медициной» и «коммунистическим предложением»18 .
    Когда  в  апреле  1946  г.  возглавляемый  Дж.  Мэррэем  сенатский  комитет  по
    труду и  образованию открыл слушания по новому биллю Вагнера —  Мэррэя —
    Динджелла,  сенатор  Р.  Тафт  вновь  настаивал,  что  он  является  «социалистическим»19.  Американская  медицинская  ассоциация  также  неустанно  клеймила  законопроект как «социалистический»20 .
    С  другой  стороны,  консерваторы,  осознавая  популярность  в  американском
    обществе  в  то  время  идеи  облегчения  доступа  граждан  страны  к  медицинской
    помощи, прибегли к такой тактике блокирования законопроекта Вагнера — Мэррэя  —  Динджелла,  как  внесение  в  конгресс  в  противовес  ему  своего  законопроекта  о  государственном  медицинском  вспомоществовании.  Их  аргументация  сводилась  к  тому,  что  только  относительно  небольшое  число  людей  в
    Америке в  реальности не могло  позволить себе адекватные  медицинские услуги.  Нужно  было  думать  лишь  о  помощи  этим  немногочисленным  категориям  граждан,  вместо  того  чтобы  вводить  всеобщую  систему  государственного  медицинского страхования,  распространявшуюся  на всех  жителей  страны.
    Исходя  из  этого в  мае  1946  г. Р.  Тафт внес  в  конгресс  билль,  основанный  на
    выдвинутом  Американской  медицинской  ассоциацией  плане  «14  пунктов»,
    имевшего целью улучшение медицинского обслуживания путем добровольной
    помощи на местах «нуждающихся» в ней. Суть законопроекта Тафта сводилась
    к  тому,  чтобы  государство  в  лице  федерального  правительства  выделяло  деньги штатам на оплату медицинского обслуживания бедных граждан, не способных сделать это самим. Планировалось, что в год федеральное правительство
    расходовало бы на эту помощь около 23 млн дол. 21  Люди, желавшие получить
    данную помощь, должны были пройти проверку нуждаемости, доказав, что не
    способны справиться с этой проблемой самостоятельно. Таким образом, билль
    вместо  создания  системы  медицинского  страхования  предлагал  осуществление политики государственного вспомоществования или государственной благотворительности. Американская медицинская ассоциация поддержала данный
    законопроект.
    Расчет  консерваторов строился  на  переключении  внимания  законодателей  и
    общественности на менее радикальный проект государственной помощи в медицинском  обслуживании,  а  в  результате  —  на  блокировании  как  первого,  так  и
    второго  законопроектов, и  их  надежды оправдались.  Билль  Тафта был  подвергнут  справедливой  критике  со  стороны  профсоюзов  за  ограниченный  характер
    медицинской помощи,  при  которой  деньги  на  обслуживание могли  бы  получать
    только граждане, доказавшие в случае принятия билля специально создаваемым
    в штатах агентствам по здравоохранению и благосостоянию свою неспособность
    оплатить лечение.  Данные  агентства, а  соответственно, «нуждающиеся» в  деньгах на лечение люди, должны были бы финансироваться из средств, специально
    выделяемых  на  эти  цели  казначейством США.  Лидеров  профсоюзов  обоснованно  возмущал тот  факт,  что  создаваемая  биллем  Тафта  система  основывалась  на

    Исторические науки и археология

    37

    принципе благотворительности. При этом их особое негодование вызывала унизительная  необходимость для  граждан  проходить  проверку нуждаемости.  В итоге  ни  законопроект Вагнера — Мэррэя —  Динджелла, ни билль  Тафта не были
    одобрены  79-м  конгрессом  США.
    Однако данный вопрос не был снят с повестки дня американскими профсоюзами и вновь остро зазвучал в 1947 — 1948 гг. после избрания нового, 80-го конгресса США. Лидеры АФТ отмечали, что 90 % американских семей нуждались
    в той или иной финансовой поддержке для получения медицинской помощи 22 .
    В  силу  того,  что  миллионы  американцев  были  лишены  необходимого  медицинского обслуживания из-за его дороговизны, а «частные усилия» не могли обеспечить его без федеральной помощи, АФТ придавала огромное значение принятию
    «широкой программы всеобъемлющего медицинского страхования»23 . По мнению
    главы  федерации  У.  Грина,  создание  системы  государственного  медицинского
    страхования в США являлось «жизненной необходимостью»24 , и АФТ продолжала  борьбу  за  принятие  такого  статута,  который  «сделает  доступным  лучшее  современное  медицинское  обслуживание  для  всех  людей»25 .
    Аналогичной  была  и  позиция  КПП.  Выступая  в  июле  1947  г.  в  конгрессе
    США,  вице-президент  КПП,  глава  профсоюза  текстильщиков  Э.  Рив  подчеркивал,  что  «в  настоящее  время  американцы  лишены  адекватной  медицинской  помощи»26 .  Для  того  чтобы  сделать  медицинскую  помощь  доступной  всем  американским  гражданам,  он  предложил  конгрессу  «незамедлительно»  одобрить  экономическую  программу  КПП,  одним  из  пунктов  которой  было  учреждение  «национального  медицинского  страхования»,  а  также  принятие  «сопутствующей
    программы  строительства  больниц»27 .
    В результате, когда в начале 1947 г. в 80-й конгресс был внесен билль о создании  системы  медицинского  страхования,  профсоюзы  дружно  его  поддержали. Билль был разработан группой либеральных сенаторов, включая Вагнера, Мэррэя,  Макгрэта,  конгрессмена  Динджелла  и  др.  Он  назывался  «Билль  о  национальном  медицинском  страховании  и  общественном  здравоохранении».  Билль
    Вагнера  —  Мэррэя  —  Макгрэта  был  практически  идентичен  законопроекту
    Вагнера — Мэррэя — Динджелла конца 1945 г., повторяя его основные положения.  Он  вводил  «обязательное  национальное  медицинское  страхование»28 ,  обеспечивая  медицинское  обслуживание  всех  граждан  страны.  Согласно  данному
    биллю, «вся необходимая профилактическая, диагностическая и лечебная помощь
    со стороны семейного врача, выбранного пациентом, и помощь специалистов, когда
    она  требовалась…  будет  доступна  рабочим  и  членам  их  семей»29 .  Потребность
    людей  в  медицинском  обслуживании  удовлетворялась  через  систему  страхования  на основе  вкладов всех  получающих  доход граждан  США.
    Билль Вагнера — Мэррэя — Макгрэта содержал и ряд положений, которые,
    по мнению профсоюзов, существенно улучшали его по сравнению с вариантом
    конца 1945 г. 30  Так, законопроект 1947 г. шел дальше предыдущего, предусматривая  создание  местных  агентств  здравоохранения  и  консультативных  советов
    для осуществления  контроля на  местах над  выполнением данного  закона 31 .
    Согласно новому биллю, для управления системой медицинского страхования  предполагалось  создание  федеральных,  штатных  и  местных  органов,  членами  которых  должны  были  стать  в  том  числе  представители  профсоюзных

    38

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    организаций. Таким образом профсоюзы получали право определенного контроля
    над  осуществлением  предложенного  закона 32 .
    Организованные рабочие безоговорочно поддержали данный билль. Как  отмечалось в официальном органе профсоюза сталелитейщиков «Steel Labor», КПП
    добивался «немедленного принятия»33  закона о национальном медицинском страховании.  Глава  АФТ  У.  Грин  призвал  федерации  труда  штатов  и  центральные
    профсоюзные объединения, входившие в федерацию, оказать энергичную поддержку  биллю  Вагнера  —  Мэррэя  —  Макгрэта,  который,  по  его  мнению,  отвечал
    рекомендациям  съезда  АФТ  в  1946  г. 34
    Выступая  в  конгрессе  с  поддержкой  этого  билля,  представители  АФТ  делали  акцент  на  обеспечении  им  «почти  всеобщего  охвата»  граждан  США,  на
    создании  фонда  медицинского  обслуживания из  взносов  всех  получающих  доход жителей Америки 35 . По мнению одного из лидеров АФТ М. Уолла, проблему здоровья нации можно было решить, только отделив «способность оплатить»36
    свое лечение от права на получение медицинского обслуживания. Именно в этом,
    с его  точки зрения, заключалась  одна из главных  идей билля Вагнера  — Мэррэя — Макгрэта, когда и рабочий, и предприниматель каждый год вносили небольшой процент своего дохода в страховой фонд медицинского обслуживания,
    что  обеспечивало «всеобщую»  медицинскую  помощь  каждой семье  «по  разумной для  нее цене».
    Однако, как и в 1945 — 1946 гг., сторонники этого билля столкнулись с яростным сопротивлением консерваторов в конгрессе США, которые, как и раньше,
    клеймили проект  создания государственной  системы  медицинского  страхования
    как  «социалистический»,  ведущий  к  коммунизму  в  США.  Вместе  с  тем,  понимая  популярность  в  американском  обществе  идеи  государственной  системы  медицинского страхования, консерваторы предприняли ту же тактику блокирования
    прогрессивного законопроекта, которая уже принесла им успех в 1946 г.
    Консервативные законодатели Тафт,  Болл, Смит и Доннелл  внесли в конгресс свой законопроект  «О национальном здравоохранении» 37 , который фактически  без  значительных  изменений  повторял  законопроект,  представленный
    первыми тремя из них еще весной 1946 г. По словам главы АФТ У. Грина, практически  не  было  разницы  между  первым  и  вторым  биллями,  за  исключением
    того, что второй —  «хуже»38 . Согласно этому биллю, государство должно было
    выделять деньги на  медицинскую помощь тем, кто  нуждался в ней, но  не был
    способен за нее заплатить. Федеральные ассигнования направлялись бы агентствам  по  здравоохранению  и  благосостоянию, создаваемым  в  штатах,  а  также
    на субсидирование так называемых добровольных программ медицинского страхования39 . Для получения государственной помощи претендующие на нее должны  были  пройти  проверку,  чтобы  доказать  необходимость  в  ней.  Республиканцы,  южные  демократы,  бизнес-сообщество,  консерваторы  в  целом  настаивали
    на  том,  что  «федеральные  усилия  не  должны  идти  дальше  помощи  нуждающимся или  близких к ним людей  и стимулирования  роста  коммерческого  медицинского страхования»40 .
    Таким  образом,  если  профсоюзы  настаивали  на  создании  такой  системы
    медицинского страхования, в основе которой лежал тот же принцип, что и в системе  получения  пособий  по  старости  и по  безработице  —  без  требования  дока-

    Исторические науки и археология

    39

    зательств  нуждаемости,  то  консерваторы  выступали  за  узаконивание  в  данном
    вопросе принципа благотворительности. В этом заключалось одно из принципиальных различий двух законопроектов.
    Американская медицинская  ассоциация выступила в поддержку  билля Тафта 41. Профсоюзы же подвергли резкой критике билль Тафта, осудили его, призвав
    рядовых членов своих профсоюзов выразить ему твердую оппозицию. Дж. Мини
    обвинил Р. Тафта в «блокировании» и «саботаже» законопроекта о государственной системе медицинского страхования в том, что он «предложил замену» «честному и конструктивному»42  биллю Вагнера — Мэррэя — Макгрэта.
    Лидеры  АФТ  и  КПП  критиковали  билль  Тафта  за  ограниченный  характер
    медицинской помощи, при  которой деньги  на медицинское обслуживание  могли
    получать только граждане, доказавшие специально создаваемым в штатах агентствам  по  здравоохранению  и  благосостоянию  свою  неспособность  оплатить  лечение.  Данные  агентства,  а  соответственно,  «нуждающиеся»  в  деньгах  на  лечение люди, должны были финансироваться из средств, специально выделяемых на
    эти  цели  казначейством  США.  Для  получения  помощи  нуждающиеся  граждане
    должны были пройти специальную проверку, «оскорбительную»43 , как  указывал
    глава  АФТ У.  Грин, для  тех, кого  тестировали, чтобы  доказать, что у них  реально  нет  денег  на  оплату  своего  лечения.  Лидеров  федерации  справедливо  возмущал  тот  факт,  что  создаваемая  биллем  Тафта  система  «основывалась  на  принципе благотворительности»44 . В профсоюзной прессе билль Тафта так и назывался  —  программой  «благотворительности»45 .
    Представители АФТ  и КПП были недовольны и  тем, что билль  Тафта предполагал оказание лишь «ограниченной помощи» даже тем, кто прошел через «унизительную»  «проверку  нуждаемости»46  в  ней.  Обращаясь  в  июне  1947  г.  к  членам сенатского комитета по труду и благосостоянию, глава профсоюзов швейников  (КПП)  Дж.  Потофский  подверг  резкой  критике  билль  Тафта  за  то,  что  «он
    выделяет  слишком  мало  денег  для  слишком  небольшого  количества  людей  на
    слишком ограниченной основе»47 . Потофского возмутило то, что, согласно этому
    биллю,  программой  медицинского  обслуживания  охватывалось  менее  10  %  жителей страны. Он осуждал законопроект Тафта за «предоставление медицинской
    и  зубной  помощи  в  форме  милостыни,  что  было  несовместимо  с  чувством  собственного  достоинства  американского  народа»48 .  Обращаясь  к  членам  конгресса, Потофский заявил: «Трудящиеся люди этой страны не хотят милостыни. Они
    хотят позитивной и эффективной программы охраны их здоровья»49. У. Грин называл билль Тафта «жалкой заменой медицинскому страхованию»50 , «порочным
    биллем»51 .
    Между тем тактика «саботажа» либерального законопроекта, избранная консервативными силами, принесла им успех. Ни первый, ни даже второй законопроекты  не  были  приняты  80-м  конгрессом  США.  Дело  с  биллем  Вагнера  —  Мэррэя — Макгрэта ограничилось лишь слушаниями. Несмотря на его поддержку со
    стороны президента страны Г. Трумэна, данный законопроект практически не имел
    планов быть одобренным  законодателями, так как в результате  выборов 1946  г.,
    принесших убедительную победу консервативному лагерю, республиканцы получили  большинство  в  обеих  палатах  конгресса.  Это  осознавали  и  руководители
    профсоюзов,  отмечая,  что  при  существовавшем  составе  профильных  комитетов

    40

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    и подкомитетов,  проводивших слушания  по законопроекту,  вряд ли  можно было
    ожидать их благосклонный доклад по биллю Вагнера — Мэррэя — Макгрэта 52, в
    том числе  доклад  возглавляемого  Тафтом сенатского  комитета  по  труду и  общественному  благосостоянию.
    Кроме этого, значительно сдерживала усилия и пыл сторонников данного законопроекта из либерального круга все более напряженная атмосфера «холодной
    войны»,  когда  консерваторы  безапелляционно  обвиняли  их  в  стремлении  через
    «введение социализированной медицины» привести страну к коммунизму. В этих
    условиях  данный  законопроект  был  фактически  обречен  на  провал  в  конгрессе
    США в 1947 — 1948 гг.
    В целом, давая оценку позиции профсоюзов  США по данному  вопросу, следует  подчеркнуть,  что они  отстаивали  интересы  не  только  рабочих,  но  и  подавляющего  большинства  американских  граждан.  Несмотря  на  серьезное  поражение,  которое  профсоюзы  потерпели  в  борьбе  за  реформирование  системы  медицинского  обслуживания  в  США  в  1945  —  1948  гг.,  их  деятельность  свидетельствовала о хорошо продуманной, активной кампании по оказанию политического
    давления на законодателей с целью одобрения ими кардинальных реформ. Однако объективные факторы, отражавшие общий сдвиг партийно-политического спектра США вправо после окончания Второй мировой войны, не позволили организованным  рабочим  добиться  принятия  столь  прогрессивного  для  американского
    общества  социального  законодательства  в  те  годы.
    Библиографические ссылки
    1
     American Broadcasting Company. September 2, 1947. 7/8. Office of the Secretary — Treasurer,
    AFL. George Meany (1940 — 1952) // George Meany Memorial Archives (далее — GMMA).
    2
     См.: American Federationist. 1948. November. P. 34.
    3
     United Automobile Worker. 1947. May.
    4
     См.: Wehrle E.  F. «For  a Healthy America». Labor’s Struggle  for National  Health Insurance,
    1943 — 1949 // Labor’s Heritage. 1993. No. 2. Summer. P. 31.
    5
     Ibid. P. 32.
    6
     Ibid.
    7
      См.:  Congress  and  the  Nation.  1945  —  1964. A  Review  of  Government  and  Politics  in  the
    Postwar Era. Wash., 1965. P. 1152.
    8
     Ibid. P. 1238.
    9
     Ibid. P. 1152.
    10
     Ibid.
    11
     См.: American Federation of Labor Weekly News Service. 1946. 6 August.
    12
     Congress and the Nation. P. 1152.
    13
     См.: New York Times. 1946. 5 January.
    14
     Steel Labor. 1946. May.
    15
     См.: Wehrle E. F. Op. cit. P. 35.
    16
     Ibid.
    17
     Об этом подробнее см.: Корякова И. К. Профсоюзы США: позиция к вопросу о государственном регулировании трудовых отношений (1947 — 1948 гг.) // Вестн. НИИ гуманитар. наук
    при Правительстве Респ. Мордовия. 2014. №3(31). С. 83 — 92.
    18
     New York Times. 1946. 5 January.
    19
     Цит. по: Wehrle E. F. Op. cit. P. 35.

    Исторические науки и археология
    20

    41

     Ibid.
     См.: Congress and the Nation. P. 1152.
    22
     См.: American Federation of Labor Weekly News Service. 1947. 18 July.
    23
     American Federationist. 1948. July. Р. 7.
    24
     См.: Address by W. Green at Maryland-District of Columbia Federation of Labor Convention,
    May 26, 1948. 14/6. William Green Papers (1909 — 1952) // GMMA.
    25
     Ibid.
    26
      Current  Price  Developments  and  the  Problem  of  Economic  Stabilization  Hearings  before  the
    Joint  Committee  on  the  Economic  Report  Congress  of  the  United  States.  Eightieth  Congress.  First
    Session. Pursuant to… June-July, 1947. Wash., 1947. P. 116.
    27
     Ibid.
    28
     Congress and the Nation. P. 1152.
    29
     American Federation of Labor Weekly News Service. 1947. 9 May.
    30
     Ibid.
    31
     См.: Report of Proceedings of the 66th Convention of the American Federation of Labor. Held
    at San Francisco, California. Oct. 6 to 16. Inclusive, 1947. P. 273.
    32
     См.: American Federation of Labor Weekly News Service. 1947. 9 May.
    33
     См.: Steel Labor. 1947. December.
    34
     См.: American Federation of Labor Weekly News Service. 1947. 23 May.
    35
     Ibid. 1947. 1 July.
    36
     Ibid. 1947. 18 July.
    37
     См.: Congress and the Nation. P. 1152.
    38
     См.: American Federation of Labor Weekly News Service. 1947. 18 March.
    39
      См.:  Report of  Proceedings of  the  66th  Convention  of the American  Federation  of  Labor.
    P. 273.
    40
     Congress and the Nation. P. 1152.
    41
      См.:  Report of  Proceedings of  the  66th  Convention  of the American  Federation  of  Labor.
    P. 273.
    42
     См.: American Broadcasting Company. September 2. 1947.
    43
     См.: American Federation of Labor Weekly News Service. 1947. 18 March.
    44
     Ibid. 1947. 9 May.
    45
     См.: United Automobile Worker. 1948. January.
    46
     См.: American Federation of Labor Weekly News Service. 1947. 1 July.
    47
     Advance. 1947. 15 July.
    48
     Ibid.
    49
     Ibid.
    50
     American Federation of Labor Weekly News Service. 1947. 18 March.
    51
     Ibid. 1947. 9 May.
    52
      См.:  Report of  Proceedings of  the  66th  Convention  of the American  Federation  of  Labor.
    P. 273.
    21

    Поступила 14.08.2014 г.

    42

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    УДК 930.1:903.53(470.345)
    В. В. Ставицкий
    V. V. Stavitsky

    ПРОИСХОЖДЕНИЕ
     ДРЕВНЕМОРДОВСКОЙ КУЛЬТУРЫ
    THE ORIGIN
    OF ANCIENT MORDOVIAN CULTURE
    Ключевые слова:  городецкая  культура,  древняя  мордва,  мордовские  могильники,  саргатская  культура,  пьяноборская  культура,  этногенез,  ранний  железный  век.
    В  статье  рассматривается  вопрос  о  компонентах,  которые  послужили  основой  для  сложения культуры древнемордовских  могильников; приводятся аргументы, доказывающие,  что главную  роль  в  данном  процессе  сыграло  финно-язычное  население  бассейна  р.  Белой,  приведшее
    в  движение  ирано-угорские  племена  саргатской  культуры.
    Key words: Gorodetskaya culture, the ancient Mordvins, Mordovian burial grounds, Sargatskaya
    culture,  Pyanoborskaya  culture,  ethnogenesis,  the  Early  Iron Age.
    The  problem  of  components  used  as  a  basis  for  the  formation  of  culture  of  ancient  Mordovian
    burial  grounds  is  considered  in  the  article. Arguments  are  given  as  well,  proving  that  the  Finnish
    speaking  population  of  the  Belaya  River  Basin,  who  put  the  Iranian-Ugric  tribes  of  Sargatskaya
    culture  in  the  movement,  played  the  main  role  in  the  process  under  discussion.

    Вопрос о происхождении древнемордовской археологической культуры1 встал
    перед  исследователями  после  того,  как  в  1869  г.  в  окрестностях  Тамбова  при
    строительстве  железной дороги  был  открыт  Лядинский могильник,  материалы
    подъемных  сборов  с  которого  были  отнесены  финским  археологом  Й.  Аспелиным  к  мордве2 .  Публикация  лядинских  материалов  пробудили  к  ним  интерес
    среди  российских  ученых.  В  1888  г.  Императорская  археологическая  комиссия
    поручила  В.  Н.  Ястребову  произвести  раскопки  у  с.  Новая  Ляда,  в  ходе  которых было исследовано 143 погребения. Несмотря на многочисленные аналогии
    лядинских  древностей  в  мордовских  этнографических  материалах,  указанные
    автором  раскопок,  им  все  же  отмечалось,  что  вопрос  об  этнокультурной  принадлежности  могильника  пока  остается  открытым 3 .  Для  того  чтобы  связать
    лядинские  древности  с  мордовскими,  в  1892  г.  Императорской  археологической комиссией была организована специальная экспедиция под руководством
    археолога А. А. Спицина и казанского профессора И. Н. Смирнова. А. А. Спицын произвел небольшие раскопки на могильниках XIV в.: Мещанский лес у
    г.  Краснослободска  и  у  с.  Ефаева.  В  том  числе  им  было  вскрыто  15  погребений на могильнике «Казбек» в окрестностях Наровчата и 59 погребений у с. Пичпанда 4 .  И.  Н.  Смирнов  исследовал  59  погребений  на  могильнике  XVII  —
    XVIII  вв.  у  с.  Рыбкина 5.  Полученные  ими  материалы  позволили  воссоздать
    почти непрерывную линию развития мордовских древностей от Лядинского могильника VIII  — ХI  вв.  до этнографической  современности.
    ©  Ставицкий В. В., 2015

    Исторические науки и археология

    43

    Следующим важным шагом стали раскопки в 1895 г. А. А. Спицыным Кошибеевского могильника, материалы которого были датированы предшествующим
    временем6   и  впоследствии  отнесены  к  окским  финнам 7 .  В  середине  1920-х  гг.
    П.  С. Рыковым  после раскопок  Армиевского  могильника, датированного  им
    IV  —  VI  вв.,  стали  известны  мордовские  древности,  непосредственно  предшествующие лядинским8 . П.  С.  Рыков выдвинул  предположение,  что предшественниками  армиевского населения  были  городецкие племена,  на  базе которых  происходило сложение древней мордвы. Единственным обоснованием данного тезиса являлось наличие в ряде городищ* слоя с рогожной керамикой, который впоследствии  был  перекрыт  валами,  возведенными  мордвой 9 .  В  пользу  данного
    предположения свидетельствовало и частичное  совпадение территории, которую
    занимали  городецкие  и  мордовские  племена.  Поскольку  в  то  время  в  советской
    науке  безраздельно  господствовала  автохтонная  парадигма  сложения  древних  и
    средневековых народов, подобной аргументации для обоснования городецкого происхождения  мордвы  считалось  более  чем  достаточно10 .  Именно  поэтому  долгое
    время  данный  тезис никем  не  подвергался сомнению.
    Положение  стало меняться  в  начале  1950-х  гг.  после открытия М. Р.  Полесских могильников селиксенского типа. Оказалось, что между армиевскими и городецкими  древностями  существовало  еще  одно  дополнительное  звено.  Основываясь  на  (хронологическом.  —  В. С.)  сходстве  материалов  Селиксенского  и
    Кошибеевского могильников, М. Р. Полесских первоначально отнес наиболее ранние из  раскопанных им  селиксенских погребений  к древностям  кошибеевского
    типа, оставив открытым вопрос их происхождения11. Законченная концепция формирования древнемордовских памятников была изложена им в 1964 г. в выступлении на научной сессии, посвященной этногенезу мордовского народа. Происхождение присурских могильников связывалось им с миграцией прикамского населения,  которое  вступило  во  взаимодействие  с  местными,  нечуждыми  им  городецкими племенами, что привело к сложению древнемордовских памятников
    армиевского  типа 12 .
    На  этой  же  сессии  П.  Д.  Степановым  были  проанализированы  материалы,
    только что  раскопанного им  Андреевского  кургана, интерпретация  которых оказалась  весьма  близка  концепции  М.  Р.  Полесских.  Материалы  кургана,  по  мнению П. Д.  Степанова,  иллюстрируют взаимодействие  трех  групп населения:  городецкого,  прикамского  и  сарматского,  результатом  которого  стало  сложение
    мордовских  древностей,  представленных  в  наиболее  поздних  (впускных)  погребениях этого памятника 13 .
    С  этого  времени  материалы  Андреевского  кургана  стали  рассматриваться  в
    качестве главного  источника при решении  проблемы происхождения  не только
    мордовских, но  и кошибеевских  древностей. На  материалах Андреевского  кургана В.  Ф. Генингом  был рассмотрен  вопрос  о возможном  участии прикамского населения в формирование  кошибеевских памятников, которые,  как  им  отмечалось, очень близки ранним мордовским могильникам селиксенского типа 14 .

    * В то время П. С. Рыкову было известно два таких городища, расположенных в окрестностях  Армиевского  могильника.

    44

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    В.  Ф.  Генинг  полностью  отрицал  участие  прикамского  (пьяноборского)  населения в формировании кошибеевских, а следовательно, и селиксенских древностей,
    на основании того, что в них отсутствовали пьяноборские эполетообразные застежки и височные  подвески в виде разомкнутого  кольца, определяющие  этнические традиции прикамских племен, но зато встречалась плоскодонная посуда, не
    характерная для  Прикамья. Источником появления в  Кошибееве ряда  других вещей прикамского облика (сапожковидных подвесок, пронизок-полуцилиндриков, нагрудных блях с иглой и др.) В. Ф. Генинг считал древности Андреевского и Писеральского курганов, носители которых распространили данные категории украшений не только на Цну и Верхнюю Суру, но и непосредственно на территорию
    Среднего  Прикамья15 .
    В  1976  г.  М.  Р.  Полесских  была  опубликована  статья  по  этногенезу  мордвы,  где  доказывалось,  что  ее  дальние  корни  восходят  к  древностям  Прикамья.
    В  ходе  своего  развития  древняя  мордва  вобрала  в  себя  местную  городецкую
    культуру,  испытав  при  этом  сильное  влияние  сарматского  культурного  мира.
    При  этом  М.  Р.  Полесских  отмечал,  что  трудно  уяснить  причину  внезапного
    появления в III в. в верховьях Суры и Мокши целого каскада грунтовых могильников,  если учесть,  что  для  местной  городецкой  культуры  они  не  известны.
    В числе важнейших отличий им указывалось отсутствие на селиксенской посуде рогожного орнамента, который неизменно присутствует на керамике всех городецких памятников. По его мнению, наличие восточного прикамского субстрата  подтверждается  также  смешением  европеоидных  и  монголоидных  антропологических типов в погребениях Селиксенского могильника, зафиксированное  Т.  И.  Алексеевой 16 .
    Концепция М. Р. Полесских была подвергнута критике со стороны В. И. Вихляева  в  специальной  статье,  где  говорилось,  что  на  позднем  этапе  городецкой
    культуры  посуда  с  рогожным  орнаментом  выходила  из  употребления  и  вся  керамика  становилась  гладкостенной.  При  этом  ее  форма  весьма  близка  к  древнемордовской керамике, а для прикамской посуды характерна круглодонная посуда, не известная в древнемордовских могильниках. Также было отмечено, что
    на  территории  между  древнемордовскими  могильниками  Верхнего  Посурья  и
    ананьинскими памятниками Прикамья отсутствовали промежуточные памятники, которые могли бы проиллюстрировать трансформацию ананьинских древностей  в  древнемордовские17 .
    Отметим, что вывод о выходе из употребления посуды с рогожным орнаментом  на  позднегородецком  этапе  на  момент  написания  статьи  относился  лишь  к
    разряду предположений, призванных объяснить отсутствие в грунтовых могильниках Западного Поволжья начала нашей эры сосудов с подобной орнаментацией. Впоследствии В. И. Вихляев пришел к прямо противоположной точке зрения
    при  анализе  позднегородецких  материалов  Теньгушевского  городища,  где  керамика  с  сетчатым  и  рогожным  орнаментом  бытовала  на  самой  поздней  стадии
    его развития18 . Сомнения в городецкой принадлежности подавляющей части неорнаментированной  керамики  ранее  высказывались  и  В.  Г.  Мироновым,  который прослеживал ее отличие по технике изготовления, профилировке, размерам,
    находя ей ближайшие аналогии в среднедонской посуде раннего железного века 19 .
    Вплоть  до  финальной  стадии  существования  культуры  фиксирует  использова-

    Исторические науки и археология

    45

    ние сетчатого и рогожного орнамента Ю. Д. Разуваев на городецкой посуде лесостепного  Подонья20 .
    Далеко  не  бесспорным  является  и  тезис  В.  И.  Вихляева  об  отсутствии  переходных  промежуточных  памятников  между  селиксенскими  и  ананьинскими
    древностями.  В  сущности,  такими  переходными  памятниками  являются  древности  андревско-писеральского  типа,  в которых  фиксируется  весьма  существенный прикамский компонент и вместе с тем присутствует плоскодонная неорнаментированная керамика,  аналогичная  посуде  древнемордовских могильников.
    К числу переходных памятников можно отнести и материалы, полученные с городища Пичке Сорче, и клад украшений, найденный на городище у д. Тиханкино21 , а также Таутовский и Сендимиркинский могильники 22 . Отсутствие круглодонной пьяноборской керамики в погребениях Андреевского кургана, по мнению
    С. Э. Зубова, может быть связано с тем, что пришлый компонент в захоронениях
    могильника  в  основном  представлен  мужскими  погребениями,  которые  могли
    принадлежать воинской группе населения, принявшей участие в захвате данной
    территории  и подчинившей  себе  местное  городецкое  население23 .
    Наиболее уязвимой является гипотеза В. И. Вихляева о формировании верхнесурской  мордвы  только  на  городецкой  основе  без  какого-либо  участия  носителей древностей андреевско-писеральского типа 24 . Аргументируя данное положение,  В.  И.  Вихляев  сравнивал  гладкостенную  позднегородецкую  керамику,
    выделенную им  при раскопках  Теньгушевского городища,  с верхнесурской  посудой ранних мордовских могильников. Однако выделенный им комплекс позднегородецкой  гладкостенной  посуды  не  является  хронологически  однородным.
    Часть  венчиков  данного  комплекса  украшена  тычковыми  и  ямчатыми  вдавлениями, весьма характерными для тычковой керамики бондарихинской культуры
    (рис.  1,  1, 3, 4, 8).  Это  венчики  с  верхним  округлым  срезом  от  слабопрофилированных сосудов баночной и горшковидной формы, которые являются ведущими
    типами на бондарихинских памятниках. Близкие аналоги подобной керамики в
    Примокшанье  известны  с  Каргашинского  городища,  поселений  Скачки  и  Озименки 25 .  Инородность  данных  сосудов  подтверждается  отсутствием  среди  них
    венчиков  Т-образной  и  Г-образной  форм,  которые  преобладают  в  позднегородецком  комплексе  «текстильной»,  псевдорогожной  и  штрихованной  керамики
    Теньгушевского  городища 26 ,  являясь  своеобразной  визитной  карточкой  городецкой  культуры. Среди  теньгушевской  гладкостенной  керамики  подобные  венчики
    зафиксированы  только  на  баночных  сосудах,  которые,  как  правило,  не  имеют  ни
    тычкового,  ни  ямчатого  орнамента  (Там  же,  5)27.  Только  эти  гладкостенные  сосуды,  бесспорно,  относятся  к  позднегородецкому  комплексу.
    Судя по публикации В. И. Вихляева, к ранней керамике Теньгушевского городища были отнесены находки из слоев, образованных при подсыпке склонов
    городища,  а  вся  керамика,  найденная  на  основной  площади  памятника,  была
    включена  в  позднегородецкую  (Там  же,  1 — 7).  Данное  разделение  керамики
    основывалось на предположении о том, что при подсыпке склонов культурный
    слой городища был счищен до материка со всей площади памятника 28 . Однако
    более  ранняя  керамика  вполне  могла  остаться  в  западинах  культурного  слоя  и
    хозяйственных  ямах.  Впоследствии  западины  и  ямы  оказались  перекрыты  более  поздним  слоем,  к  которому, видимо,  и  были  причислены  содержавшиеся  в

    46

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    Рис. 1. Гладкостенная керамика позднегородецкой (1 — 8) культуры и
    ранних погребений Селиксенского могильника (9 — 12), по В. И. Вихляеву.
    («Происхождение  древнемордовской  культуры»,  2000)

    них находки. Именно таким образом ранняя керамика, например, сохранилась на
    городище в заполнении полуземлянки 29 .
    Следует  отметить,  что  из-за  отсутствия  целых  позднегородецких  сосудов
    сравнительный  анализ  производился  В.  И.  Вихляевым  отдельно  по  венчикам  и
    днищам30 , что существенно исказило картину реального сходства *. Например, на

    *  Существенные  отличия  в  форме  позднегородецких  и  ранних  древнемордовских  сосудов

    иллюстрирует  рис.  1.  При  этом  сосуд    с  сильно  профилированным,  тонкостенным    венчиком
    (Там  же,  2),  по-видимому,  относится  к  эпохе  Средневековья,  поскольку  для  городецкой  культуры  подобные  формы  сосудов  не  характерны.

    Исторические науки и археология

    47

    основе наличия среди теньгушевской керамики днищ с сильно отогнутыми стенками им сделан вывод о появлении в позднегородецкой керамике мисок и чаш31 .
    Однако сильно отогнутые стенки характерны не только для мисок и чаш, они являются обязательной принадлежностью всех сосудов со слабопрофилированным
    туловом,  которые  имеют  днища  малого  диаметра.  В  частности,  такие  днища  с
    сильно  отогнутыми  стенками  довольно  широко  распространены  среди  бондарихинской керамики поселения Скачки, где, как и на других бондарихинских памятниках, нет ни мисок, ни чаш32. Кроме того, при сравнительном анализе подобного
    рода не учитывается такой важный  показатель, как пропорции сосудов, который
    в данном случае особенно значим.  Для городецкой керамики характерны сосуды
    высоких пропорций, тогда как вся раннемордовская керамика Верхнего Посурья
    имеет исключительно приземистые пропорции (Там же, 9 — 12)33 , которые находят  прямые  прототипы  в  керамических  комплексах  Андреевского  кургана 34   и
    городища  Пичке  Сорче35 .
    Наконец,  самым  главным  является  то,  что  на  территории  Верхнего  Посурья отсутствуют позднегородецкие памятники, на основе которых могла бы сложиться  местная  группа  мордвы.  В  настоящее  время  здесь  известно  всего  три
    городища  с  выразительными  комплексами  находок  городецкой  культуры:  Екатериновское,  Первое  и  Второе  Ахунские*.  При  этом  максимальная  толщина
    культурного слоя на 1-м Ахунском городище составляет 35 — 40 см, уменьшаясь  во  многих  местах  до  10  см 36 .  Так  как  95  %  находок  этого  слоя  датируется
    более поздним временем и не связано с городецкой культурой 37 , следовательно,
    городецкое  поселение  существовало  здесь  сравнительно  недолго.  Всего  около
    10 см составляет толщина культурного слоя на 2-м Ахунском городище, в котором  М.  Р.  Полесских  были  собраны  фрагменты  керамики  с  невыразительным
    сетчатым  орнаментом.  По  предположению  исследователя,  данное  городище
    мало использовалось, являясь своеобразным спутником 1-го Ахунского городища 38 .  Более  представительная  коллекция  городецкой  керамики  была  собрана
    М.  Р.  Полесских  с  Екатериновского  городища,  раскопанного  практически  полностью на площади 1 200 м 39 . Однако и здесь толщина культурного слоя в среднем  колебалась  от  10  до  15  см40 ,  что  свидетельствует  об  ограниченном  времени  его  существования.
    Малая мощность  культурного слоя  на присурских  памятниках  значительно
    контрастирует с выразительными слоями окских городищ, толщина которых порой  достигала  от  1  до  2  м 41 .  Значительно  уступают  присурские  памятники  окским городищам также по численности и концентрации. Видимо, верхнесурская
    группа памятников, расположенная на периферии, у южной границы лесостепной  зоны  существовала  не  на  всем  протяжении  городецкой  культуры,  а  только
    на  каком-то  ограниченном  отрезке  времени.
    По  мнению  В.  Г.  Миронова,  наиболее надежным  способом  датировки  городецких памятников является подсчет соотношения различных групп керамики:
    псевдорогожной,  «текстильной»  и  гладкостенной.  Чем  больше  доля  гладко*  На  Золотаревском  городище,  несмотря  на  значительные  вскрытые  площади,  фрагменты
    городецкой  керамики  единичны.

    48

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    стенной  керамики,  тем  позже  возраст  памятника 42 .  Однако,  по  существующей
    методике,  в  гладкостенную  группу  керамики  все  исследователи  включают  сосуды с тычковым и ямчатым орнаментом, наличие которых, напротив, свидетельствует о сохранении архаичных традиций, восходящих к финальной бронзе.
    С  другой  стороны,  к  ним  же  относятся  сосуды  рязано-окской  и  древнемордовской культур, не имеющие прямого отношения к городецкому комплексу керамики. В связи с этим данный критерий к определению даты городецких памятников
    практически не применим. Более надежным признаком является псевдорогожная
    керамика, которая получила широкое распространение на городецких памятниках
    не ранее V в. до н. э. 43 Другим критерием может выступать использование изделий  из железа,  массовое  распространение которых  на  памятниках лесной  зоны,
    судя  по  хорошо  исследованной  стратиграфии  Дьяковского  городища,  относится  к
    концу II в. до н. э. 44  К ранним признакам городецких памятников В. И.  Ледяйкин относил находки глиняных пряслиц с маленьким отверстием, не превышавшим
    0,5  см45 .  Рогожная  керамика  встречается  на  всех  пензенских  городищах,  находки железных изделий здесь единичны, глиняные пряслица характеризуются отверстиями малого диаметра. Таким образом, по перечисленным критериям существование  верхнесурских  памятников  укладывается  в  интервал V  —  II вв.  до  н. э.
    Следует  отметить,  что  М.  Р.  Полесских  по  находке  1963  г.  трехлопастного
    железного наконечника  стрелы с  коротким черешком первоначально датировал
    1-е Ахунское городище первыми веками нашей эры 46 . Однако впоследствии при
    более широких исследованиях этого памятника В. А. Калмыковой наряду с трехлопастным был найден железный наконечник с монолитным пером треугольного сечения47 . По  хронологии савроматского оружия  К. Ф.  Смирнова, подобные
    наконечники сосуществовали  друг с  другом только  в IV  в. до  н. э. 48  В  близких
    хронологических  рамках  датируется  находка  светло-синей  бусины  с  глазками,
    найденной при раскопках Екатериновского городища, которая по северопричерноморским аналогиям относится к V — III вв. до н. э. 49  Интересно, что  подобная бусина, только темно-синего цвета, была найдена В. В. Ставицким при раскопках городецкого поселения Софьино, расположенного южнее, в верхнем течении  р.  Хопер50 .  По  всей  видимости,  III  в.  до  н.  э.  следует  датировать  верхнюю границу существования основного массива городецких памятников Верхнего
    Посурья.  Находка на  данных  памятниках  античных  бус и  скифо-савроматских
    наконечников  стрел,  вероятно,  свидетельствует  о  контактах  с  племенами  южных кочевников: скифов или савроматов, которые могли носить как мирный, так
    и  военный  характер.  Следует  отметить,  что  помимо  артефактов  с  городецких
    памятников в южной части Пензенской области известны случайные находки около  50  предметов  вооружения  скифского  облика.  Основная  часть  этих  находок
    датируется VI — V вв. до  н.  э.,  что  предполагает  периодическое  присутствие
    их носителей  на территории  Верхнего Посурья, где могли находиться их летние кочевья51 . Видимо, в это время была выработана какая-то достаточно стабильная  модель  сосуществования  на  территории  Верхнего  Посурья  городецкого  и  кочевнического  населения.  Подобная  ситуация  возникала  и  на  других
    контактных  территориях.  В  частности,  скифско-городецкое  взаимодействие
    фиксируется  исследователями  на  Верхнем  Дону,  где  оно,  однако,  носило  более  тесный  характер 52 .  Впрочем,  нельзя  исключать  того,  что  распростране-

    Исторические науки и археология

    49

    ние городецких памятников в Верхнем Посурье могло произойти и после того,
    как  в  V  в.  до  н.  э.  здесь  ослабло  присутствие  кочевников.
    Кардинальные изменения, вероятно, произошли на рубеже III — II вв. до н. э.,
    когда  к  западу  от  Волги  начали  появляться  сарматские  памятники.  В  это  время
    кочевники-сарматы,  видимо, из-за  относительной перенаселенности  заволжских
    степей, где происходили процессы усыхания, расселялись далеко на запад, вплоть
    до  Днепра 53 . Данная  миграция  впоследствии красноречиво была  описана  греческим историком Диодором Сицилийским: «Эти последние много лет спустя, сделавшись сильнее, опустошили значительную часть Скифии и, поголовно истребляя  побежденных,  превратили  большую  часть  страны  в  пустыню» 54 .  Весьма
    наглядно вторжение сарматов фиксируется на археологических памятниках Верхнего  Дона,  где  ими  было  разгромлено  Семилкуское  городище,  принадлежавшее
    скифоидному  населению,  которое  до  этого  времени  имело  тесные  контакты  с
    местными  городецкими  племенами 55 .
    На  территории  Верхнего  Посурья  сарматские  памятники  этого  времени  неизвестны, но ряд сарматских могильников зафиксирован в непосредственной близости  —  в северных  районах Саратовской  области 56, откуда  сарматы  вытеснили
    местное  кочевое  и  городецкое  население, ранее  проживавшее  в  районе  Хвалынских  гор.  Та  же  участь,  видимо,  постигла  и  городецкое  население  Посурья,  поскольку  датирующие  вещи  этого  времени  на  местных  памятниках  отсутствуют.
    Воинственность сармат,  которые, вероятно, в отличие от скифов не  были  первоначально нацелены на налаживание взаимодействия с местными племенами, подтверждается  сообщениями  античных  авторов.  Особенного  внимания  заслуживает  описания  сарматского  быта  их  современником  Лукианом  Самосатским:
    «У нас ведутся постоянные войны, мы или сами нападаем на других, или выдерживаем нападения, или вступаем в схватки из-за пастбищ или добычи…»57
    Таким образом, в начале III в. н. э. на территории Верхнего Посурья не было
    городецкого  населения,  которое  могло  бы сыграть  существенную  роль  в  формирование  культуры  древнемордовских племен.  Истоки данной  группы  населения,
    по-видимому, связаны с территорией Чувашского Поволжья, где в предшествующее время происходило сложение тех этнокультурных традиций, которые получили  дальнейшее  развитие  на  Верхней  Суре.  Процесс  их  формирования  наглядно
    иллюстрируют  материалы  городища Пичке  Сорче,  Таутовского и Сендимиркинского могильников, которые по комплексу признаков находят  ближайшие аналогии на памятниках Верхнего Посурья.
    При  этом,  судя  по  всему,  на  территории  Чувашского  Поволжья  городецкие племена тоже  не принимали активного  участия  в  процессах  мордовского
    этногенеза,  поскольку  выразительных  городецких  памятников  здесь  не  больше,
    чем на Верхней Суре. В настоящее время в северо-западных районах Чувашии
    Н. С. Мясниковым зафиксировано 12 городищ, где присутствует керамика с «текстильными»  отпечатками,  однако  кроме  одного  городища  Укся-Сют  (Малояушское),  которое  ранее  было  исследовано  Н.  В.  Трубниковой,  на  всех  этих  памятниках  подобные  фрагменты  представлены  весьма  малочисленными  находками *.
    * В. В. Ставицкий благодарен Н. С. Мясникову за консультацию.

    50

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    К тому же здесь практически отсутствуют фрагменты с псевдорогожным орнаментом58, что, в принципе, оставляет открытым вопрос о их городецкой принадлежности,
    поскольку  посуда  с  «текстильным»  орнаментом  характерна  и  для  культуры  текстильной керамики, памятники которой хорошо известны на сопредельной территории Марийского и Нижегородского Поволжья*59 . О том, что Чувашское Поволжье не входит в основную территорию распространения городецкой культуры, подтверждается наличием здесь ряда памятников ананьинской культуры: Чурачкинского  могильника,  Ельниковского  городища,  Криушского  и  Малахайского
    поселений 60 , что свидетельствует о развитии здесь в конце I тыс. до н. э. совсем
    иных, не городецких традиций.
    Городецкие  памятники,  которые  здесь  известны,  по  всей  видимости,  носят
    ранний  характер.  Об  этом,  прежде  всего,  свидетельствует  отсутствие  на  них
    керамики  с  псевдорогожным  орнаментом,  которая  получила  широкое  распространение  в  городецких  древностях  со  второй  половины  1-го  тыс.  до  н.  э. 61  При
    определенных  условиях  отсутствие  на  чувашских  городищах  псевдорогожной
    посуды можно было бы объяснить локальными особенностями в культуре местного  населения.  Однако  подобная  керамика  достаточно  широко  представлена
    на ряде городецких памятников Нижегородского  Поволжья 62 , откуда она обязательно бы попала на территорию Чувашии, если бы во второй половине 1-го тыс.
    до  н.  э. здесь  проживали  родственные  городецкие  племена.
    Факт отсутствия на чувашских городищах псевдорогожной керамики практически лишает почвы гипотезу о формировании на местной основе позднегородецкой  культуры,  главным  признаком  которой  ряд  исследователей  считает
    гладкостенную керамику с плоским дном и минеральными примесями в тесте
    сосудов.  Гипотеза  о  позднегородецкой  принадлежности  данных  древностей
    была  выдвинута  в  середине  ХХ  в.,  когда  в  районах  Восточного  Поволжья  в
    ареале  памятников  с  круглодонной  керамикой,  содержавшей  в  тесте  органические  примеси,  был  зафиксирован  ряд  поселений  с  плоскодонной  посудой,
    происхождение  которых долгое  время  оставалось  неясным.  Очевидным  представлялось  только  то,  что  с  местными  древностями  плоскодонная  керамика
    никак не могла быть связана. В это время и возникло предположение о ее связи
    с городецкой культурой, в результате чего она получила название позднегородецкой. Как было  доказано позже, основная масса  данной керамики относится к именьковской культуре, носители которой никак не связаны  с городецкими  древностями 63 .  Однако  на  той  территории,  где  подобная  керамика  встречается  на  памятниках  вместе  с  «текстильной»  и  псевдорогожной  посудой,  большую часть плоскодонной неорнаментированной керамики до сих пор относят к
    позднегородецкой. Хотя нередко  она не имеет с городецкой  посудой  ничего общего,  кроме  плоских  днищ  и  минеральных  примесей  в  тесте.  На  территории
    Чувашии  подобная  керамика,  как  справедливо  отмечено  Н.  С.  Мясниковым,
    является достаточно разнородной, как в культурном, так и в хронологическом
    отношении 64 .
    * К культуре текстильной керамики В. Ф. Каховский относил селище Малахай на территории  Чувашского  Поволжья.

    Исторические науки и археология

    51

    Таким образом, появление в Чувашском Поволжье памятников типа  городища Пичке Сорче связано не с  трансформацией позднегородецкой культуры, которой здесь  просто не  было, а  с миграцией  носителей  памятников  андреевскописеральского типа. Следует отметить, что инициаторами и главной движущей
    силой  данной  миграции  долгое  время  считали  сарматов 65 .  Однако  В.  В.  Гришакову  и С.  Э. Зубову  удалось доказать,  что  те  люди,  которые были  похоронены  в  грунтовых  погребениях  Андреевского  кургана,  сарматами  не  были 66 .  По
    мнению  ученых,  инициаторами  этой  миграции  являлась  ограниченная  группа
    мужского военизированного населения саргатской культуры, которая в ходе своего продвижения на запад заимствовала ряд элементов материальной культуры
    пьяноборья67 .
    С основным тезисом высказанной ими гипотезы можно согласиться, но только  с  учетом  ряда  важных  поправок.  Прежде  всего  необходимо  отметить,  что
    данная миграция носила не ограниченный, а достаточно широкий характер. Поскольку, как теперь стало ясно, памятники андреевско-писеральского типа распространены не только на территории Сурско-Окского междуречья, но и значительно  севернее  —  в  Молого-Шекснинском  междуречье,  где  А.  Н.  Башенькиным  исследован  ряд  курганов,  материалы  которых  весьма  близки  к  андреевско-писеральским68 . Кроме того, именно с носителями андреевско-писеральских
    древностей  В.  Ф.  Генинг  связывал  появление  в  Среднем  Прикамье  ряда  украшений  костюма,  вошедших  в  местную  чегандинскую  культуру69 .
    Собственно  говоря, тезис  об ограниченном  характере миграции  саргатского населения, так называемом военном выплеске, понадобился его авторам для
    того,  чтобы  объяснить  отсутствие  саргатской  керамики,  являющейся  элементом  женской  субкультуры,  в  погребениях  Андреевского  кургана.  Однако,  если
    саргат  было  мало,  а  миграция  тем не  менее  носила  весьма  широкий  характер,
    то  это  означает,  что  в  ней  приняло  участие  какое-то  другое  население.  На  наш
    взгляд, это были пьяноборские племена левобережного бассейна р. Белой, по территории которых проходило продвижение саргатских военизированных групп на запад.  В  результате  саргаты  не  только  заимствовали  отдельные  элементы  культуры местного населения, как считают В. В. Гришаков и С. Э. Зубов, но и увлекли
    с собой его значительную часть, чем в итоге и была обусловлена массовость данной миграции70.
    Признание данного тезиса требует объяснения, почему в погребениях Андреевского кургана и ранних мордовских могильников отсутствует круглодонная
    пьяноборская  посуда, почему  в  них нет  эполетообразных  застежек и  височных
    подвесок в виде разомкнутого кольца с конической привеской, которые, по мнению В. Ф. Генинга, являются этническими маркерами пьяноборской культуры 71
    и, следовательно, должны были сохраниться у вовлеченного в миграцию населения. Отвечая на данный вопрос, нужно иметь в виду, что при миграции населения определенной археологической культуры на новую территорию, как правило, не происходит перемещения полного комплекса ее характерных признаков.
    Именно по неполноте перемещенного комплекса  признаков обычно судят о наличии подобных миграций. Причина данного явления, видимо, кроется в неоднородности частей, составляющих каждую археологическую культуру, которая, за
    вычетом  локальных  различий,  обычно  воспринимается  исследователями  как

    52

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    единое целое.  Так, например,  эполетообразные застежки  считаются непременным атрибутом пьяноборской культуры, а между тем они полностью отсутствуют
    в  погребениях  Агафоновского  могильника,  следовательно,  для  какой-то  части
    пьяноборского населения они не были характерны и именно представители этого  населения  могли  быть  вовлечены  в  миграцию.  Или  же  данные  застежки,
    будучи  достаточно сложной  категорией  украшения,  могли производиться  только  в  отдельных  межплеменных  центрах  пьяноборской  культуры,  а  от  них  мигранты,  переселившиеся  на  территорию  Сурско-Окского междуречья,  оказались
    оторваны, в результате чего традиция ношения эполетообразных застежек была
    утрачена *72 .
    Отсутствие  в  мордовских  могильниках  подвесок,  описанных  В.  Ф.  Генингом,  видимо,  объясняется  тем,  что  как  раз  на  рубеже  эр  в  пьяноборской  культуре происходило видоизменение бытовавших ранее форм височных украшений,
    что наглядно проиллюстрировано в составленной им хронологической таблице73 .
    В  результате  у  разных  групп  населения  вошли  в  моду  украшения  различных
    видов. Этот же процесс, возможно, происходил и на территории Сурско-Окского  междуречья,  где  у  кошибеевского  и  верхнесурского  населения,  связанного
    общностью  происхождения  с  носителями  андреевско-писеральских  традиций,
    получили  развитие абсолютно разные формы височных подвесок. На Цне происходило  распространение  лопастных  колец,  прототипами  которых,  возможно,
    являются пьяноборские  украшения с  листовидными лопастями 74 ,  а  на  Суре  —
    височных подвесок с грузиком, прототипами которых могли быть два вида подвесок:  с  удлиненно-коническим  и  спиралевидным  стержнем 75 .  Возможные  направления эволюции височных подвесок пьяноборского населения иллюстрирует рис. 2, на котором показано, как на основе пьяноборских традиций могли появиться  височные  украшения рязано-окского  (Там  же,  1 — 8)  и  древнемордовского  (Там  же,  9 — 16)  населения.
    Отсутствие  круглодонных  сосудов в  погребениях  Андреевского  кургана,  видимо, объясняется тем, что в первые века нашей эры у пьяноборского населения
    бассейна  р.  Белой  наряду  с  бытованием  круглодонной  керамики,  вероятно,  под
    воздействием сарматских традиций происходил переход к сосудам с уплощенным
    и плоским днищем. При этом среди плоскодонной керамики преобладают сосуды
    приземистых пропорций, имеющие баночную и чашевидную формы. Данные процессы  наглядно  иллюстрируют  материалы  Ново-Сасыкульского  могильника,  в
    коллекции  которого  присутствует  серия  плоскодонных  сосудов  сарматоидного
    облика, несколько типичных круглодонных сосудов пьяноборской культуры, сосуды переходной формы с уплощенными днищами и плоскодонные сосуды, близкие
    по  форме  к  керамике  Андреевского  кургана 76.  Следует  отметить,  что  среди  пьяноборских  памятников  именно  Ново-Сасыкульский  могильник  характеризуется
    наибольшей близостью к  могильникам Сурско-Окского междуречья и по другим
    категориям погребального  инвентаря.

    * Тем не менее единичные находки эполетообразных застежек в Верхнем Посурье все же
    известны (см.: Гришаков В. В., Винничек В. А. Эполетообразная застежка с Верховьев Суры //
    Археология  Восточноевропейской  лесостепи.  Пенза,  2003).

    Исторические науки и археология

    53

    Рис. 2. Предполагаемая эволюция височных украшений
    пьяноборской культуры (1 — 2, 5, 9 — 14), рязано-окских (3 — 4, 6, 8) и
    древнемордовских (15 — 16) могильников. Использованы иллюстрации  Б. Б. Агеева (1992),
    В. Н. Шитова (1988),  В. В. Гришакова (2008), А. А. Спицына (1901).  Масштаб не соблюден.

    Процессы  трансформации  прикамской  круглодонной  посуды  с  раковиной  в
    тесте в плоскодонную посуду с примесью дресвы и шамота были прослежены на
    ряде  ветлужских  городищ  М.  В.  Воеводским77 ,  точка  зрения  которого  неправомерно оспаривалась А. П. Смирновым, полагавшим, что плоскодонная керамика
    данных памятников  связана с  позднегородецкой культурой 78 . Однако ветлужская
    плоскодонная посуда, часть которой имеет приземистые пропорции 79 , разительно
    отличается от классической городецкой керамики, которая на Ветлуге вообще не
    известна.
    Таким образом,  именно  финно-язычные племена пьяноборской культуры  левобережного бассейна р. Белой составили основу населения, которое в первые века

    54

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    нашей эры сместилось на территорию Сурско-Окского междуречья. Данный факт
    подтверждается  прекращением  приблизительно  к  III  в.  н.  э.  существования  на
    исходной территории памятников пьяноборского круга, население которых до этого
    было весьма многочисленным80 . На  территории Верхнего Посурья мигранты  заняли  свободные  земли,  которые  ранее  из-за  набегов  сарматов  были  оставлены
    городецкими племенами. Видимо, достаточно высокий уровень военной организации переселенцев позволял успешно противостоять сарматам, а также вступать
    с  ними  в  союзнические  отношения,  подтверждением  чему  служат  находки  сарматских вещей и вооружения в местных могильниках. На Цне и Оке они, вероятно,  вступили  во  взаимодействие  с  местными  городецкими  племенами,  что
    нашло отражение в распространении у кошибеевского населения сосудов высоких пропорций, которые были характерны для городецких керамических традиций *.  Залесенные  территории  Нижнего  и  Среднего  Примокшанья,  видимо,  не
    представляли для них первоочередного интереса, поскольку на бывшей родине
    их  хозяйство  было  приспособлено  к  открытым  пространствам  лесостепного
    ландшафта, поэтому они  остались незаселенными.
    Скорее всего, военная элита переселенцев, представленная грунтовыми захоронениями Андреевского кургана, в основном состояла из представителей саргатской культуры, этнос которых исследователями определяется в качестве ирано-угорского при преобладании иранского компонента 81 . Впрочем, определение
    языковой принадлежности населения по археологическим данным всегда носит
    вероятностный характер, поэтому соотношение указанных компонентов вполне
    могло  быть  обратным.  На  наш  взгляд,  сходная  языковая  основа  между  финскими и угорскими языками, которая в начале 1-го тыс. н. э., несомненно, была еще
    более  близкой,  объективно  способствовала  консолидации  саргатского  и  пьяноборского населения. С другой стороны, сохранение иранских реминисценций в
    языке воинской элиты вполне могло привести к переносу этнического самоназвания.  Как  известно,  этноним  мордва  имеет  ираноязычное  происхождение  и  в
    переводе  с  иранского  «mard»  означает  «человек»,  «муж».  Из  иранской  лексической основы выводится Н. Ф. Мокшиным и этноним эрзя (аrsan — мужчина,
    герой)82 . Однако до сих пор ряд вопросов вызывает возможность подобного наименования  народа  со  стороны  другого  этноса,  поскольку  названия  «человек»,
    «мужчина»,  «настоящие  люди»,  как  правило,  используются  для  обозначения
    своего этноса, а не чужого. Представителям другого народа либо отказывалось
    в праве называться «настоящими людьми», либо к слову «человек» добавлялась
    какая-то характеристика,  позволявшая отличить  людей чужого этноса  от своего.
    Именно поэтому этноним, означающий понятия «человек», «муж», «герой» не мог
    появиться извне,  от другого  народа. При этом  два последних  названия весьма
    характерны для  представителей воинской  дружины. Перенос  же наименования

    *  Впрочем,  О.  С.  Румянцева  отрицает  наличие  достоверных  аналогов  кошибеевской  кера-

    мики  в  посуде  городецкой  культуры.  По  ее  мнению,  ближайшие  и  наиболее  многочисленные
    параллели  кошебеевские  тюльпановидные  горшки  находят  в  посуде  позднескифского  времени
    Верхнего Дона (см.: Румянцева О. С. Керамика центральной группы могильников // Восточная
    Европа в середине I тысячелетия н. э. М., 2007. С. 251 — 253).

    55

    Исторические науки и археология

    воинской  элиты  на  весь  народ  было  весьма  распространенным  явлением  для
    эпохи Великих переселений и завоеваний, которая для волжских финнов наступила в первые века нашей эры.
    Библиографические ссылки
    1

     См.: Вихляев В. И. Происхождение древнемордовской культуры. Саранск, 2000 ; Кемаев  Е.  Н.  Изучение  некросферы  древней  мордвы:  в  поиске  новых  путей  //  Вестн.  НИИГН  при
    Правительстве Респ. Мордовия. 2009. № 2 (12). С. 133 — 142.
    2
     См.: Аspеlin J. R. Antiquites du Nord Finno-Ougrien. Helsingfors. 1878. S. 3.
    3
      См.:  Ястребов  В.  Н.  Лядинский  и  Томниковский  могильники  Тамбовской  губернии  //
    Материалы по археологии России. СПб., 1893. № 10.
    4
     См.: Спицын А. А. Раскопки в Пензенской и Тамбовской губерниях // Отчет Императорской археологической комиссии за 1892 год. СПб., 1984.
    5
     Там же. С. 46 — 47.
    6
     См.: Спицын А. А. Древности бассейна Оки и Камы // Материалы по археологии России.
    СПб., 1901. № 25.
    7
      См.:  Ефименко  П.  П.  Рязанские  могильники  :  Опыт  культурно-стратиграф.  анализа  могильников массового типа // Материалы по этнографии. Л., 1926. Т. 3, вып. 1.
    8
     См.: Рыков П. С. Культура древних финнов в районе р. Уза. Саратов, 1930.
    9
     См.:  Рыков  П.  С.  Очерки по  истории  Нижнего  Поволжья по  археологическим  материалам. Саратов, 1936. С. 58.
    10
     См.: Ставицкий В.  В. Проблема  происхождения городецкой  культуры //  Вестн. НИИГН
    при Правительстве Респ. Мордовия. 2010. № 1 (13). С. 7 — 16.
    11
     См.: Полесских М. Р. В недрах времен. Пенза, 1956. С. 44 — 50.
    12
     См.: Полесских М. Р. Ранние памятники материальной культуры мордвы-мокши // Этногенез мордовского народа. Саранск, 1965. С. 146.
    13
     См.: Степанов П. Д. Андреевский курган // Этногенез мордовского народа. С. 50 —
    51  ;  Кемаев  Е. Н. Об  этнокультурной  принадлежности  населения,  оставившего Андреевский
    курган // Вестн. НИИГН при Правительстве Респ. Мордовия. 2011. № 1 (17). С. 47 — 59.
    14
      См.:  Генинг  В.  Ф.  История  населения  Удмуртского  Прикамья  в  пьяноборскую  эпоху  :
    Чегандинская культура (III в. до н. э. — II в. н. э.). Ижевск, 1970. С. 192.
    15
     Там же. С. 193 — 195.
    16
      См.:  Полесских  М.  Р.  К  вопросу  о  субстрате  селиксенской  культуры  //  Материалы  по
    археологии Мордовии. Саранск, 1976. С. 144 — 145. (Тр. / НИИЯЛИЭ ; вып. 52).
    17
      См.:  Вихляев  В.  И.  О  генезисе  культуры  южномордовских  племен  //  Археологические
    памятники мордвы первого тысячелетия нашей эры. Саранск, 1979. С. 140 — 147.
    18
     См.: Вихляев В. И. Происхождение древнемордовской культуры. С. 27.
    19
     См.: Миронов В. Г. Памятники городецкой культуры и проблема локальных вариантов :
    автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. ист. наук. М., 1976. С. 20.
    20
      См.:  Разуваев  Ю.  Д.  Городецкие  поселения  лесостепного  Подонья  :  Некоторые  итоги  и
    проблемы исследования // Поволжские финны и их соседи в древности и средние века : материалы III Всерос. науч. конф. Саранск, 2011. С. 49 — 50.
    21
      См.:  Смирнов  А.  П.,  Трубникова  Н.  В.  Городецкая  культура  //  Свод  археологических
    источников. М., 1965. Вып. Д1-14. Табл. 18, 21.
    22
     См.: Мясников Н. С. Еще раз о погребении № 3 Таутовского могильника // Археология
    Восточноевропейской  лесостепи.  Пенза, 2013.  Вып.  3.
    23
      См.:  Зубов  С.  Э.  К  проблеме  культурной  интерпретации  памятников  Андреевско-писеральского типа // Исследования П. Д. Степанова и этнокультурные процессы древности и современности. Саранск, 1999. С. 44 — 51.
    24
     См.: Вихляев В. И. Происхождение древнемордовской культуры. С. 86 — 89.

    56

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    25
      См.:  Ставицкий В.  В.  Поселение  Озименки  на  р.  Мокше // Из  истории  области: очерки
    краеведов. Пенза, 1991. Вып. 2. С. 4 — 13 ; Его же. Поселение Скачки на Верхней Мокше // Древние
    поселения Примокшанья. Саранск, 1992. С. 32 — 50 ; Его же. Некоторые итоги изучения позднего
    бронзового  века  Пензенского  края  //  Пензенское  краеведение.  Пенза,  2005. Т.  1.  С.  53  —  54  ;
    Археология Мордовского края : Каменный век, эпоха бронзы. Саранск, 2008. С. 510, рис. 301.
    26
      См.:  Вихляев  В.  И.  Новые  раскопки  Теньгушевского  городища  //  Древние  поселения
    Примокшанья. 1992. С. 82 — 86.
    27
     Там  же.
    28
     Там же. С. 76 — 77.
    29
     Там же. С. 91 — 92.
    30
     Там  же.
    31
     См.:  Вихляев В. И. Происхождение древнемордовской культуры. С. 28.
    32
     См.: Ставицкий В. В. Поселение Скачки на Верхней Мокше. С. 48, табл. Х, 3, 5, 8.
    33
      См.:  Гришаков  В.  В.  Керамика  финно-угорских  племен  правобережья  Волги  в  эпоху
    раннего Средневековья. Йошкар-Ола, 1993. С. 149 — 150, рис. 8. 1, 8. 2 ; Вихляев В. И. Происхождение древнемордовской культуры. С. 77, рис. 12, 1 — 4.
    34
     См.: Гришаков В. В. Указ. соч. С. 145, рис. 5.
    35
     См.:  Мясников  Н.  С.  Комплекс керамической  посуды  I  — III  городище  Пичке  Сарче  в
    Нижнем Посурье // Поволжские финны и их соседи в древности и средние века. 2011. С. 35 — 45.
    36
     См.: Ставицкий В. В. Археологические изыскания М. Р. Полесских. Пенза, 2008. С. 69 — 70.
    37
     См.:  Калмыкова В.  А.  Ахунское городище  в Пензенской  области //  Вестн. Моск.  ун-та.
    1971. № 1.
    38
     См.: Ставицкий В. В. Археологические изыскания М. Р. Послесских. С. 76 — 77.
    39
     См.: Полесских М. Р. Древнее население Верхнего Посурья и Примокшанья. Пенза, 1977.
    С. 28 — 30.
    40
     См.: Ставицкий В. В. Археологические изыскания М. Р. Полесских. С. 72.
    41
     См.: Монгайт А. Л. Рязанская земля. М., 1961. С. 37, 47, 57.
    42
      См.:  Миронов  В.  Г.  Городецкая  культура:  состояние  проблемы  и  перспективы  изучения // Археологические памятники Среднего Поочья. Рязань, 1995. С. 78.
    43
     См.: Фоломеев Б. А. Шишкинское городище // Древности Оки. М., 1994. С. 138 — 157.
    (Тр. / ГИМ ; вып. 85).
    44
     См.: Кренке Н. А. «Дьяково городище» : Культура населения бассейна Москвы-реки в
    I тыс. до н. э. — I тыс. н. э. М., 2011. С. 143.
    45
     См.: Ледяйкин В. И. К истории хозяйственной деятельности племен городецкой культуры  (По  материалам  городищ  Мордовской  АССР)  //  Исследования  по  археологии  и  этнографии
    Мордовской АССР. Саранск, 1970. С. 84 — 102. (Тр. / МНИИЯЛИЭ ; вып. 39).
    46
     См.: Полесских М. Р. Древнее население Верхнего Посурья… С. 31.
    47
     См.: Калмыкова В. А. Указ. соч. С. 76, рис. 4, 1 — 2.
    48
     См.: Смирнов К.  Ф. Вооружение савроматов  // Материалы  и исследования  по археологии СССР. 1961. № 101. С. 66.
    49
     См.: Полесских М. Р. Древнее население Верхнего Посурья… С. 28.
    50
     См.: Ставицкий В. В. Раскопки стоянки Софьино на Верхнем Хопре //Археологические
    открытия 1995 г.  М., 1996. С. 184 — 185.
    51
     См.: Ставицкий В. В. К вопросу о фортификации городищ городецкой культуры // Вестн.
    военно-ист. исслед. Пенза, 2009. Вып. 1. С. 11 — 12.
    52
     См.: Разуваев Ю. Д. Указ соч. С. 48 — 50.
    53
     См.: Медведев А. П. Сарматы и лесостепь. Воронеж, 1990. С. 5.
    54
     Латышев В. В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе // Вестн. древней истории. 1947. № 4. С. 251.
    55
     См.: Медведев А. П. Сарматы и лесостепь.
    56
      См.:  Матюхин  А.  Д.,  Ляхов  С.  В.  Новое  позднесарматское  погребение  в  лесостепном
    Саратовском  Правобережье  //  Археология  Восточноевропейской  степи.  Саратов,  1991.  Вып.  2.
    С.  135 — 152.

    Исторические науки и археология
    57

    57

     Медведев А. П. Очерк этнографии сарматов // Вестн. Воронеж. гос. ун-та. 2009. № 2. С. 9.
     См.: Смирнов А. П. Железный век Чувашского Поволжья // Материалы и исследования
    по археологии СССР. № 95. С. 111.
    59
     См: Каховский В. Ф. Происхождение чувашского народа. Чебоксары, 1965. С. 111.
    60
     См: Там же. С. 105 — 109.
    61
     См.: Фоломеев Б. А. Указ соч.
    62
     См.: Археологическая карта России : Нижегород. область. М., 2007.
    63
      См.:  Генинг  В.  Ф.  Очерк  этнических  культур  Прикамья  в  эпоху  железа  //  Тр.  Казан.
    филиала АН ССР. 1959. Вып. 2. С. 208.
    64
     См.: Мясников Н. С. Современное состояние изучения археологических памятников I —
    VIII вв. н. э. в Чувашском Поволжье: итоги и перспективы // Вестн. Чуваш. ун-та. 2011. № 4. С. 74.
    65
     См.: Степанов П. Д. Андреевский курган : К истории мордов. племен на рубеже нашей
    эры. Саранск,  1980 С. 46  — 47  ; Зеленеев Ю.  А. Грунтовые  могильники волжских  финнов   и
    некоторые  проблемы  этнической  истории  //  Этногенез  и  этническая  история  марийцев  :  Археология и этнография марийского края. Йошкар-Ола, 1988. Вып. 14. С. 79 — 86 ; Вихляев В. И.
    Происхождение  древнемордовской  культуры.  С.  51  —  52.
    66
     См.: Гришаков В. В., Зубов С. Э. Андреевский курган в системе археологических культур
    раннего железного века Восточной Европы. Казань, 2009. С. 76 — 84.
    67
     Там же С. 86 — 88.
    68
     См.: Башенькин А. Н. Финны, угры, балты, славяне и скандинавы в Молого-Шекснинском  междуречье  //  Русская  культура  нового  столетия  :  Проблемы  изучения,  сохранения  и
    использования историко-культур. наследия. Вологда, 2007. С. 119 — 131.
    69
     См.: Генинг В. Ф. История населения Удмуртского Прикамья… С. 195.
    70
     См.: Ставицкий В. В. Западный компонент в материалах Андреевского кургана // Вестн.
    НИИГН при Правительстве Респ. Мордовия. 2013. № 3 (27). С. 135 — 136.
    71
     См: Генинг В. Ф. История населения Удмуртского Прикамья…  С. 194.
    72
      См:  Гришаков  В.  В.,  Винничек  В.  А.  Эполетообразная  застежка  с  Верховьев  Суры  //
    Археология  Восточноевропейской  лесостепи.  Пенза,  2003.
    73
     См.: Генинг В. Ф. История населения Удмуртского Прикамья… С. 92, рис. 20.
    74
     Там же. Рис. 20, 56, 84.
    75
     Там же. Рис. 20, 22, 58.
    76
     См.: Васюткин С. М., Калинин В. К. Ново-Сасыкульский могильник // Археологические
    работы в низовьях Белой. Уфа, 1986. С. 119 — 120, рис. 19 — 20.
    77
      См.:  Воеводский  М.  В.  Краткая  характеристика  керамики  городищ  Ветлуги  и  Унжи  //
    Материалы и исследования по археологии СССР. 1951. № 22. С. 173 — 174.
    78
     См.: Смирнов А. П., Трубникова Н. В. Указ. соч.
    79
     См.: Воеводский М. В. Указ. соч. С. 160.
    80
     См.: Халиков А. Х. Основы этногенеза народов Среднего Поволжья и Приуралья. Казань,
    2011. С. 53.
    81
     См.: Матвеева Н. П. Ранний железный век Приишимья. Новосибирск, 1994. С. 144.
    82
     См.: Мокшин Н. Ф. Мордовский этнос. Саранск, 1989. С. 31 — 32.
    58

    Поступила 22.05.2014 г.

    58

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    УДК 392.51:78
    А. А. Осипов
    A. A. Osipov

    ТРАДИЦИОННАЯ МУЗЫКА В КОНТЕКСТЕ ОБРЯДА:
    СВАДЬБА ЧУВАШЕЙ ВИРЬЯЛ
    TRADITIONAL MUSIC IN THE CONTEXT OF THE RITE:
    WEDDING OF THE VIRYAL CHUVASH PEOPLE
    Ключевые слова: традиционная музыка, мелодический тип, плач невесты, волынка, традиционная  религия,  чуваши  вирьял.
    В  работе  ставится  проблема  определения  соотношения  обряда  и  традиционной  музыки,
    их  функций,  построения  структуры  исследуемого  объекта  в  его  контексте  с  конца  XVIII  до
    конца XX в.
    Key words:  traditional  music,  melodic  style,  weeping  bride,  bagpipes,  traditional  religion,  the
    Viryal  Chuvash  people.
    The paper raises the problem of determining the interrelation of the rite and the traditional music,
    their functions, the structure of the object under consideration in its context from the end of the XVIII
    to  the  end of  the  XX  century.

    Традиционная  музыка  звучала  на  всех  обрядах чувашей.  Данным  понятием
    определены  мелодии  напевов  с  вербальными  текстами,  инструментальные  наигрыши, персонажи-исполнители на инструментах, персонажи-исполнители напевов сольного и группового пения, функционально закрепленные с ними сольные и
    групповые танцы, исполнявшиеся на свадебном обряде верховых чувашей вирьял.  Основные  традиции  свадьбы  (верховая,  средненизовая,  низовая)  имеют  закрепленные  мелодии  и  текстовые  формулы.  Нашей  целью  являлось  определение
    соотношения традиционной музыки и церемонии свадебного обряда в доме невесты,  а  также  построение  структуры  модели  объекта  в  историческом  периоде  от
    конца XVIII до конца XX в.
    Ладозвукоряды и особенности мелодики свадебных песен исследовались
    в  работах  С.  М.  Максимова 1 ,  основы  ритмики  —  в  теоретических  работах
    М.  Г.  Кондратьева 2 .  Структура  обряда  моделировалась  нами  на  материалах
    Н. В. Никольского и его учеников, учащихся и выпускников Симбирской чувашской  школы  (научный  архив  Чувашского  государственного  института   гуманитарных наук), словаря Н.  И. Ашмарина 3, статей С. М. Михайлова 4, работ
    А.  К.  Салмина 5 ,  Е.  А.  Ягафовой 6 ,  а  также  полевых  материалов  и  опубликованных  работ  А.  А.  Осипова 7 .
    Согласно свадебному обряду начала XX в., перед прибытием поезда жениха
    поезд  невесты  для  прощальной  встречи  выезжал  к  своим  родственникам.  Во
    время  переездов,  а  также  в  помещении,  сверстницы  невесты  и  ее  подруги  пели
    хр- ум юрри  или  хын юрри  —  напев  стороны  невесты.  К  концу  XX  в.  этот
    элемент церемонии вышел из обихода. В классической традиции при встрече двух
    ©  Осипов А. А., 2015

    Исторические науки и археология

    59

    поездов  в  доме  родителей  невесты  волынщики  играли  инструментальные  мелодии,  соответствовавшие  эпизодам  свадьбы.  По  описаниям,  этих  мелодий  существовало более тридцати. После встречи двух поездов и угощения  родственниками  невесты  младший  дружка  производил  свое  угощение  в  шыль к  (построение
    подмостков  четырехугольной  формы  со  входом  с  западной  стороны,  использовавшееся  в  качестве  лавок  и  украшенное  срубленными  деревцами  березы  или
    липы). Завершив его, он первым сольно начинал танец, ему подпевали свадебные
    женщины, которых поочередно приглашали свадебные парни туй ачисем («И песни, и  танцы зачинает  младший дружка»)8. Обычай  устройства раздельных  мест
    действия родственников жениха и  невесты ко второй половине XX  в. был утрачен,  и действие происходило в  одном  шыльк9 . После  младшего  дружки, призывая  веселиться,  привезенными  гостинцами угощал  глава свадьбы.  Первой  запевала  сольно  его  жена  —  туй пу ар м,  в  современной  традиции  —  посаженая  мать  —  х йматл х ам ш .  Свадебный  напев  с  соответствующим  ситуации
    текстом подхватывали остальные участники свиты жениха («После того как спляшут младшие дружки, песни и танцы начинают свадебные женщины. До тех пор,
    пока глава свадьбы не закончит своего угощения, им нельзя веселиться»)10. Парни
    поезда  жениха и  волынщики  для  исполнения  танца  поднимались на  подмостки
    шыль к  («Пузырники  при  сем  случае  стараются  показать  себя  всячески:  …топают ногами в такты под звуки пузырей, стоя на устроенных лавках шилика...»)11 .
    Наиболее  активный  этап  начала  танцев  и  пения  в  доме  невесты  целесообразно
    определить как центральный эпизод церемониала.
    Выводом  невесты  из  клети  руководил  глава  ее  поезда  вый-кил -по :  трижды приходя к родителям в шыльк, он спрашивал, что дают в приданое. Если невеста отпивала предложенное пиво, подруги накидывали ей на голову покрывало.
    Затем  он  приказывал  волынщику  своего  поезда  играть  плясовую  мелодию.  Начиная  танец  сольно,  вый-кил -по   поочередно  приглашал  подружек  невесты 12 .
    Вынос приданого и церемонию увоза невесты сопровождали наигрышем волынки,  при  этом  «…невеста  раздает  прощальные  дары  родителям  своим,  родственникам и пузырникам, неразлучно при ней играющим... заунывно и протяжно»13 .
    С. М. Михайловым замечены функции музыкального действия и значение музыкантов  в  ряду главных персонажей,  которых  одаривали  наряду с близкими
    родственниками.  Он  подчеркивает  значимость акта  прощания закрепленным за
    обрядом  инструментальным  наигрышем. Вывод  невесты  сопровождался  пением
    женщин и парней поезда жениха известной формулы: «Дайте нам вещей столько,
    чтобы  продавился  обод  телеги»14 .
    В традиции второй половины XX в. на фоне звучания напева и танцев мужского поезда невеста вручала подарки своим родственникам, а ее родители благословляли  молодых.  Посаженая  мать  сольно  или  вместе  с  женой  главы  поезда  жениха  запевала  свадебный  напев  с  текстом,  призывающим  невесту  к  прощанию и выезду. Когда запевал весь хор, невесту с женихом выводили из дома.
    Перевоз  невесты  сопровождался  пением  свадебного  напева  поездом  жениха  с
    аккомпанирующими  музыкантами,  «но  все  это  уже  гораздо  сильнее  прежнего,
    по случаю взятия невесты,  а женщины,  стоя на  телегах и прислонившись задом к кибиткам, поют... песнь»15 . Характерный элемент эпизода — наигрыш волынки предназначенной для  этого случая мелодии: «Когда  невесту спешивали,

    60

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    необходимо  было исполнение  мелодии для  спешивания»16 .  Первыми  с  повозки
    сходили  посаженые  родители,  а  посаженая  мать,  встав  перед  воротами,  запевала сольно свадебный напев  с соответствующим  действию текстом.  Родственников  невесты,  выезжавших  с  приданым,  называли  хта халх  —  сваты  или
     н  х  та хал  х    —  новые  сваты.  Распевая  песню  поезда  невесты  хы  н
    юрри, они перевозили приданое невесты. В приуроченном к обряду напеве прославлялись  ее  достоинства,  остроумно  высмеивался  жених,  рассказывалось  о
    выкупе  приданого.  К  середине  XX  в.  он  стал  утрачиваться.  Напевы  хы  н
    юрри  стали  заменяться  мелодиями  гостевых  напевов  или  даже  мелодией  песни родственников жениха. Однако тексты пелись от имени родственников невесты. Их оригинальные мелодии отличались, и поезд персонажей невесты легко
    определялся  «на  слух».
    Для  выявления  регламента  структуры  музыкального  действия  необходимо
    исследование  запретов  на  танец  и  пение.  Степень  их  значимости  определялась
    следующим  замечанием:  «На  свадебное  место  выходит  петь  и  плясать  посаженая  мать.  Ей  можно  плясать,  а  посаженому  отцу  —  нельзя»17 .  Особый  запрет
    существовал для  главы  свадьбы  и  жениха  с невестой:  «Говорят, что  если  жених
    на  своей  свадьбе  спляшет,  его  жене  придется  тяжело»18 .  В  верховой  традиции
    факты подобных запретов не фиксируются, однако и об участии жениха в музыкальном  действии  не  упоминается.  Невесте  запрещалось  петь  и  танцевать  до
    послесвадебных обрядов  кр к ни  —  посещение  зятя  или  хта хал х  —  новые
    сваты, где проводился ритуал его снятия. Запреты обусловили саму основу структуры музыкального  действа. Содержание текстов, исполнение танцев,  их форма
    и персонажи, для которых были предназначены, функционально закреплены и связаны  с  основным  смыслом  свадебного  обряда  —  благополучным  исходом  предпринятого  действия.  В  характере  отдельных  запретов  обнаруживается  одно  из
    главных отличий традиции свадьбы вирьялов.
    В центральном эпизоде низовой и средненизовой свадьбы одним из главных  функций  музыкального  действия  был  плач  невесты  —  х  р й  рри,  х  р
    ас  нни.  В верховой  традиции  описание  плача невесты  зафиксировано  только
    С. М. Михайловым. В средненизовой и низовой зонах традиция плача существовала  еще  в  середине  XX  в.,  а  в  верховой  о  ней  знали  только  из  литературы
    («У  нас  нет  этого.  О  таком  не  слышала»)19 .  Здесь  напевы  плачей  спорадически
    встречаются только в архивных материалах, но они не формируются в тип музыкального диалекта. Как правило, это построения классической тактовой структуры. Информаторы определяли их как «песню, исполняемую под покрывалом
    невесты» или «песню невесты-сироты» и т. п. В зоне верховых плачи  являются лишь отголоском соседней средненизовой традиции. Возможно, что к концу
    XIX в. традиция плача у них была утеряна. Можно проследить лишь косвенное
    бытование в регионах, куда верховые чуваши, переселяясь на новые земли, привозили свои напевы. Среди двух основных типов — средненизового и низового,
    распространенных  в  соответствующих  традициях,  встречаются  отдельные  локальные.  Один  из  них  бытует  среди  бузулукских  чувашей  в  Борском  районе
    Самарской области 20 . Ее мелодическая формула не похожа на известные образцы
    и могла  сохраниться как один из элементов традиции,  которую привезли с материнской родины («Большинство переселенцев первой волны миграции (53 %)

    Исторические науки и археология

    61

    были выходцами  из Курмышского и Ядринского уездов, т. е. из мест проживания верховых  чувашей»)21 .
    Функция музыканта, исполнителя мелодий, сопровождавшего различные эпизоды  обряда  и  свадебные  песни,  его  роль  и  действия  обусловливались  народными верованиями. Волынщик считался необыкновенным человеком, наделенным способностями связываться с высшими силами. Во многих традициях его
    считали  колдуном.  В чувашском  языке  понятие  «играть на  музыкальном  инструменте»  существует  в  формуле  фразеологизма,  которая  дословно  переводится
    как «говорить на музыкальном инструменте, через музыкальный инструмент».
    Например,  «играет  на  скрипке»  —  срме купс калать  дословно  —  «говорит
    на  скрипке».  Извлекающий  звуки  музыкального  инструмента  во  время  обряда
    считался  общающимся  через  музыкальный  инструмент  с  высшими  силами.  В
    похоронном обряде чувашей, исповедующих традиционную религию, существует  понятие  и  обряд  сас к ларни  —  издавание  (извлечение)  звука-голоса.  Совершающие молитву и обряд издают звук на музыкальном инструменте — традиционно  на  волынке  или  скрипке  —  для  того  чтобы  услышал  бог  и  освятил
    место,  где  происходит  обряд22 .  «По  словам  стариков-чуваш,  играть  на  пузыре
    (волынке.  —  А. О.)  может  научиться  не  всякий.  Здесь  нужен  союз  с  нечистым
    духом.  Про  пузырщиков  говорят,  что  они  колдуны  —  „члхе  “  (работа  языком. — А. О.), или „тухатмш“. Устройство пузыря не сложное, а все-таки, если
    не  знаешь  вртме,  т.  е.  колдовать,  то  ничего  не  выйдет»23 .  С  проникновением
    христианства и европейской культуры в чувашский социум отношение к значению музыканта в традиции изменилось. Был утерян элемент его сакральности,
    волынщика  более  не  считали  «колдуном  и  волшебником».  К  середине  XIX  в.
    волынка  начала  вытесняться  из  обыденной  музыкальной  практики  гуслями  и
    гармониками, сохраняясь как часть обрядовой традиции вплоть до XX в. 24  Оно
    было связано с силой аутентичной традиции, опирающейся на прочные законы
    религиозного миропонимания Тур. Звучание волынки еще долго являлось сакраментальным, имевшим охранительную функцию. Сохраняя «чистоту» обычаев во время моления, некрещеные чуваши предпочитали играть на волынке или
    скрипке.  Шпр  на  свадьбах  в  начале  XX  в.  в  Чувашии  использовался  параллельно  с  распространившимися  гармониками  («Музыка  не  скрипка.  Пузырь  в
    вост[очной]  части  уезда  (Ядринского.  —  А. О.),  а  в  западн[ой]  части  уезда  —
    гармони...  К  сожалению,  пузырь  начинает  выводиться  из  общего  употребления»)25 .  Кроме  волынки  широко  использовался  параппан  —  чувашская  разновидность ударного инструмента. Сведения о его бытовании для сопровождения
    танцев,  а  также  для  аккомпанемента  обрядовым  песням  вместе  с  волынкой
    встречаются в архивных материалах с начала XIX в. Напевы нетактовой квантитативной ритмики выделялись своеобразием использования ударного инструмента,  в  котором  подчеркивались  ритмические  акценты,  движения  и  притопы
    певцов. На фоне звучания волынки, создающей полифоническую фактуру общей
    массы  звука,  параппан  выполнял  своего  рода  дирижерскую  функцию,  увлекая
    певцов к единому ритмическому дыханию. Сочетание звучания шпр и параппан С. М. Михайлов называл «свадебным оркестром»26 . В низовой зоне параппан не имел широкого распространения, в средненизовой — бытовал в зонах контактирования с верховой традицией. В селах верховой группы он используется

    62

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    до настоящего времени, в той же функции, но звучит не с волынкой, а с гармониками и колокольчиками.
     В описаниях XIX в. обращает внимание состязание музыкантов и участников поездов невесты и жениха. В определенный момент две группы родственников соединялись. Поезд жениха со своими музыкантами перемещался из шыль к
    в дом, и начиналось  соревнование, в котором  наиболее активными  были волынщики («Здесь жениховы пузырники с невестиными начинают соперничать в игре
    и  стараются  всячески  перебить  невестиных,  а  те  —  жениховых  музыкантов,  и
    оттого некоторые из них, выбившись из сил, падают и бросают свои пузыри») 27 .
    К концу XX в., в связи с утратой традиции раздельного действия поездов, состязательность  стала  менее  острой.
    Характер социальной  мотивации свадебных музыкантов определялся  следующим  фактом: «Музыкантам  же, пузырникам, сверх того  (подарков невесты  наравне  с  родственниками.  —  А. О.)  платит  сам  молодой  деньгами  по  целковому
    или по полтиннику»28 . Для выполнения обрядовых функций их нанимали, что является фактом существования традиции  народного профессионализма. Такой же
    пассаж,  указывающий  на  профессионализацию  роли  кн к р, имеется  в  другом  материале:  «У  младшего  дружки,  который  ходит  по  свадьбам,  от  недостатка времени пашня заросла разными деревьями — березой, осиной, — эти заросли  назвали  сенокосом  младшего  дружки.  Со  временем  деревья  стали  крупными
    и вырос большой  лес... Не всякий играющий на волынке  мог быть волынщиком
    на  свадьбе  или  обряде  шыльк...  И  у  волынщика  земля,  лежавшая  без  посева,
    заросла деревьями и получила название „сенокос волынщика“»29 .
    Основные  типы  мелодий  свадебных  песен  верховых  чувашей  образуются  в
    транспозиционной  структуре.  Мелодическая  строфа  состоит  из  двух  частей:  завершенное  кадансовой  опорой  мелодическое  построение  начальной  полустрофы
    повторяется  в  завершающей  полустрофе  в  квинтовой  транспозиции 30 .  Исследуя
    мелодические  стили  венгерского,  марийского  и  чувашского  народов  наряду  с
    пентатонной основой, З. Кодай выделял транспозиционную структуру31 . Л. Викар
    считал, что квинтовая транспозиция в чувашском и марийском песенном стилях
    явилась  результатом  синтеза  тюркского и  финно-угорского  субстратов,  объясняя
    это концентрацией материалов с указанным элементом в зонах взаимного контактирования32 . В свадебных песнях верховых чувашей транспозиционные звукоряды  с сохранением пентатонного  ряда занимают  меньшее количество. Это  характерно для ближайших соседей чувашей — горных марийцев. В сборнике Л. Викара и Г. Берецки основной состав напевов горных марийцев формируется в этой
    разновидности звукоряда 33 .
    Мелодии  верховых  свадебных  напевов  формируются  в  четыре  типа  мелострофы. Простейшие построения, образованные одной «мелодической секцией»34 ,
    встречаются  редко  и  образуются  в  четырехстрочной  мелострофе  транспозиционного  типа.  Называя  их  «одномотивными»,  Л.  Викар  отмечает  их  типичность
    мелодике марийского  фольклора 35 . Второй тип наиболее характерен для восьмистрочных  мелостроф,  однако  встречается  и  в  четырехстрочных.  Его  мелострофа
    формируется исходной парой секций, транспонированной на разных высотных уровнях в нисходящем направлении. Подобный корпус константен, широко распространен  в местных традициях и не разрушается даже в самых разных  ритмических  и

    Исторические науки и археология

    63

    мелодических  вариантах.  В  трехсекционном  типе  мелострофы  (abac)5abac  секция  c  представляет  собой  мелостроку  кадансирующего  строения  и  завершается
    опорой с характерным ритмическим кадансом, выполняя функцию мелодического рефрена, идентичную подобным рефренам в свадебных песнях средненизовых
    чувашей 36 .  Типы  с  четырехсекционной  строфой  встречаются  в  зонах,  смежных
    со  средненизовой.  В  мелодиях  такого  типа  (abcr)5abcr  четко  выражен  мелодический рефрен. Очевидна его генетическая связь со  свадебными напевами  средненизовых  чувашей  с  мелострофой  abcr.  Подобные  типы  не  только  бытуют  в
    селах  приграничья  двух  традиций,  но  спорадически  встречаются  внутри  верховой зоны (д. Сареево Ядринского района Чувашской Республики).
    Мелодическая  строка  свадебных  песен  верховых  чувашей  представляет  собой  структуру,  называемую  «песенная  форма  такмак»37.  Она  делится  на  четыре
    ритмоячейки из двух ритмоединиц. Разные виды последних от двухвременных и
    триольных до трехвременных сосуществуют в одном и том же мелодическом типе
    или напеве. Гетерофонность свадебных песен при групповом пении создается за
    счет внутрислоговых распевов. Нормативными  считаются ритмоячейки с распевом второй  ритмоединицы. Распевы  первой ритмоединицы имеют  декоративное
    значение и концентрируются в третьей ритмоячейке.  В смежных ритмоячейках
    они встречаются в случаях суммирования ритмоединицы и являются следствием
    координации ритмики напева с ритмикой стиха. Распевы формируются тонами
    основного  звукоряда,  имеют  четкую  ритмическую  организацию  и  не  разрушают  ячейковую  структуру.  Определенные  его  виды  имеют  жанровый  характер  и
    являются  маркирующими  для  свадебного  обряда.
    Ритмика свадебных мелодий  вирьял направлена к относительно  равномерной пульсации двух- или трехвременных ритмоячеек. Характерна взаимотрансформация видов ритмоячеек. В основной массе материала ритм нормативен, длинные ритмоячейки встречаются в кадансовых разделах мелострофы. Как правило,  это  четвертая  ритмоячейка,  соответствующая  кадансу  восьмистрочной  мелострофы38 .  Кадансы  мелостроф  с  ритмическими  остановками  —  характерное
    явление всего корпуса чувашского фольклора. В верховых мелодиях выделяются
    типы  с  остановками  в  третьей  ритмоячейке.  Тон  четвертой  ячейки  является  повтором второго звука  удлиненной ритмоячейки. Эти  две  ритмоячейки создают характерный ритмоинтонационный каданс на четных, но чаще — на второй и шестой
    строках  восьмистрочной  мелострофы.  Каданс  подобного  типа  на  третьей  ритмоячейке встречается в ряде типов свадебных напевов  средненизовой зоны. В маргинальных зонах смежных традиций ритмоинтонационные элементы смешиваются
    и образуют новые разновидности типов. Возможно, что ритмоинтонационный каданс — это элемент позднего явления двух смежных этнографических традиций.
    Для мелодики  верховых, как и  всех свадебных напевов,  характерны  нисходящие  кадансы,  интервальное  строение  которых  формируется  звукорядами.  В  качестве кадансирующего служит верхний, смежный с опорным, тон. Корпусу традиционного музыкального фольклора чувашей характерно нисходящее направление  мелодического  движения.  Напев  формируется  верхними  звуками  опорного
    тона.  Исключений  немного, но  диалектные  территории  свадебных  мелодий  располагаются очень своеобразно.  Два типа  с кадансами,  в которых  захватываются  нижние  квинта и септима  звукоряда  e, существуют  среди  свадебных  напевов

    64

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    закамской диалектной зоны39. К сравнению, в мелодических типах вирьял кадансы
    с захватом звуков ниже опорного занимают более значительный объем. Они встречаются в трех типах с двухсекционной строфой. Яркий жанровый элемент верховых  свадебных  напевов  —  четвертая  и  восьмая  кадансирующие  мелостроки.  Его
    узнаваемый  признак  — подчеркнутое  дробление ритмических пульсов, мелодический рефрен, представляющий собой нисходящее движение по звукоряду с завершением на опорном звуке40. Он встречается в определенной части общего количества
    мелодических типов.  Бытование его  в верховой  зоне важно,  поскольку обнаруживается и в ряде типов средненизовой, а также низовой зоны как маркирующего кросс
    жанрового  элемента  свадебного  обряда.  В  средненизовой  —  все  основные  типы
    свадебных  мелодий  завершаются  мелодическим  рефреном41 .  В  низовой  зоне  он
    встречается в южночувашской группе мелодических типов42, где расположен в трех
    завершающих ритмоячейках  последней мелостроки пятиячейковых форм анатри.
    Семья,  являясь  хранителем,  транслятором  традиций  и  обычаев  народа,  выполняет важную функцию «консервации национальной идентичности, смыслового
    обоснования народа как общности, двигающейся к цели саморазвития»43. Музыка
    в  свадебной  обрядности,  как  неотъемлемая  часть  этнической  культуры,  является
    наиболее ярким маркером этой идентичности. Корпус свадебного обряда верховых
    чувашей, как исторический результат развития культуры этноса, исповедовавшего
    традиционную религию, в основных чертах сохранился до конца XX в. Его синкретические  элементы —  музыка и  танцы,  обнаруживают как  глубинные черты  проточувашской  эпохи,  так  и  значительно  поздние,  которые  культура  восприняла  от
    соседних  народов  после  обретения  новой  территории.  Музыкальный  инструмент
    шпр, его приуроченные наигрыши в ансамбле с ударным инструментом параппан, сакральность звучания и, соответственно, отношение социума к исполнителю  как к персонажу,  связывавшемуся  с  высшими  силами,  сохранение фразеологизма  «говорить  через  музыкальный  инструмент»  своими  архетипами  восходят
    к  дохристианской  истории  культуры  Чувашии.  Место  свадебного  действия  —
    шыльк имело несколько функций: являлось пространством исполнения церемонии,
    где производили моление богу Тур  и совершали обряд; служило знаком, разделявшим два поезда; являлось местом, на котором исполнялись танцы и песни; на его
    подмостки  поднимались  музыканты  в  кульминационных  моментах  музыкального
    действия,  главные  персонажи  произносили  обрядовые  тексты  на  наиболее  значимых этапах церемонии. Музыкальный инструмент шпр, место гуляния — шыльк,
    а также священные деревья  березы  и липы в данных функциях у народов Поволжья, как тюркских, так и финно-угорских, кроме марийцев, отсутствуют. В марийской традиции, особенно в горномарийской, они, вероятно, появились в результате
    частичной взаимоассимиляции культур пришлых чувашей и автохтонов марийцев.
    Эта же тенденция проявляется в параллелях с венгерскими и марийскими типами
    мелодий. Взаимовлияние мелодических образований на стыке чувашской и марийской культур породило новый, более сложный тип мелострофы с квинтовой транспозицией. Мелодические типы и их особенности в результате строгой жанровой закрепленности  явились маркерами  одного из  элементов  корпуса свадебного  обряда.
    Закрепленность мелодий за  определенными персонажами свидетельствует о синкретизме традиционной религиозной обрядности и традиционной музыкально-танцевальной  культуры  как  ее  элемента.

    65

    Исторические науки и археология

    Важный феномен проясняет исследование социальной функции музыкантов
    и церемониймейстеров в свадебном обряде. Очевидно, вплоть до начала XX в.
    обрядовые  музыканты  и  руководители  церемонии  существовали,  зарабатывая
    «на жизнь» профессиональным трудом. В чувашской традиции явственно намечено их общинное выделение от остальных участников обряда. Говоря словами
    Л. А. Мазеля, происходила «дифференциация исполнителя от слушателя»44 , т. е.
    прослеживались элементы профессионального искусства устной традиции.
    Библиографические ссылки
    1

     См.: Максимов С. М. Чувашские народные песни. М., 1964. 400 с.
     См.: Кондратьев М. Г. О ритме чувашской народной песни : К проблеме квантитативности
    в народ. музыке. М., 1990. 141 с.
    3
     См.: Ашмарин Н. И. Словарь чувашского языка. Казань ; Чебоксары, 1928 — 1950. Т. 1 — 17.
    4
     См.: Михайлов С. М. Собр. соч. Чебоксары, 2004. 510 с.
    5
     См.: Салмин А. К. Традиционные обряды и верования чувашей. СПб., 2010. 240 с. ; Его же.
    Предводители обрядов у чувашей. Чебоксары, 1997. 78 с.
    6
     См.: Ягафова Е. А. Чуваши Урало-Поволжья: история и традиционная культура этнотерриториальных групп (XVII — начало XX в.). Чебоксары, 2007. 530 с.
    7
     См.: Осипов А. А. Чувашская свадьба : Обряд и музыка свадьбы вирьял. Чебоксары, 2007.
    206  с.;  Его  же.  Мелодико-ритмические  типы  свадебных  песен  низовых  чувашей  //  Чувашское
    искусство: история и художественное наследие. Чебоксары, 1988. С. 40 — 63 ; Его же. Свадебные
    песни чувашей анат енчи : (Музык. типология) // Вопросы истории и теории искусств. Чебоксары, 1992. С. 86 — 109 ; Его же. Свадебные напевы чувашей : (К постановке проблемы диалектологии свадеб. песен) // Чувашское народное творчество. Чебоксары, 1985. С. 41 — 66.
    8
     НА ЧГИГН. Отд. I, ед. хр. 209. Л. 447 — 458.
    9
     См.: Осипов А. А. Чувашская свадьба. С. 26.
    10
     НА ЧГИГН. Отд. VI, ед. хр. 542, № 3. Сообщения Иштудовой П. Я., Иштудовой А. Г.
    11
     Михайлов С. М. Указ. соч. С. 84.
    12
     Там же. С. 81.
    13
     Там же. С. 86.
    14
     НА ЧГИГН. Отд. I, ед. хр. 146. Л. 697. Кондратьев П. лкхи чвашсен туй.
    15
     Михайлов С. М. Указ. соч. С. 87.
    16
     НА ЧГИГН. Отд. III, ед. хр. 216. Л. 175. Поймаков Г. С.
    17
     Материалы экспедиции 1992 г. М. Кондратьева, № 78; сообщения Ефимовой Р. Н., Ивановой Л. А.
    18
     Ашмарин Н. И. Указ. соч. Т. 14. С. 96.
    19
     НА ЧГИГН. Отд. VI, ед. хр. 542, № 17. Сообщение Орловой В. Н.
    20
      См.:  Полевые  материалы  А.  А.  Осипова  экспедиции  1996  г.  в  с.  Большое  Алдаркино,
    Неприк,  Старая  Таволжанка  Борского  района  Самарской  области.
    21
     Ягафова Е. А. Указ. соч. С. 196.
    22
     См.: Осипов А. А. Чувашская свадьба. С. 50.
    23
     НА ЧГИГН. Отд. I, ед. хр. 287. Л. 359. Ятманов Я.
    24
     См.: Михайлов С. М. Указ. соч. С. 64.
    25
     НА ЧГИГН. Отд. I, ед. хр. 287. Л. 61.
    26
     См.: Михайлов С. М. Указ. соч. С. 73.
    27
     Там же. С. 85.
    28
     Там же. С. 88.
    29
     НА ЧГИГН. Отд. III, ед. хр. 216. Козьмодемьянский уезд.
    30
     См.: Осипов А. А. Указ. соч. С. 112.
    31
     См.: Кодай З. Венгерская народная музыка. Будапешт, 1961. С. 61.
    2

    66

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)
    32

     См.: Vikar L., Bereczki G. Cheremis folksongs. Akademiai kiado. Budapest, 1971. Р. 23.
     См.: Осипов А. А. Указ. соч. С. 115.
    34
     См.: Vikar L., Bereczki G. Chuvash folksongs. Akademiai kiado. Budapest, 1979. Р. 33.
    35
     См.: Vikar L., Bereczki G. Cheremis folksongs. Р. 34.
    36
     См.: Осипов А. А. Свадебные песни чувашей… С. 91.
    37
     См.: Кондратьев М. Г. Указ. соч. С. 49.
    38
     См.: Осипов А. А. Чувашская свадьба. С. 132.
    39
     См.: Осипов А. А. Мелодико-ритмические типы свадебных песен… С. 48.
    40
     См.: Осипов А. А. Чувашская свадьба. С. 138.
    41
     См.: Осипов А. А. Свадебные песни чувашей… С. 91.
    42
     См.: Осипов А. А. Мелодико-ритмические типы свадебных песен… С. 46.
    43
     Спицина О. В. Обычное право как основа семьи и семейных отношений // Вестн. НИИ
    гуманитар. наук при Правительстве Респ. Мордовия. 2009. № 1 (11). С. 166.
    44
     Мазель Л. А. О природе и средствах музыки. М., 1983. С. 26.
    33

    Поступила 08.12.2014 г.

    УДК 911.373(470.344)
    А. М. Кириллова, Н. В. Сергеева
    A. M. Kirillova, N. V. Sergeyeva

    ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ СЕЛЬСКИХ
    ПОСЕЛЕНИЙ ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
    THE MAIN PROBLEMS OF RURAL SETTLEMENTS
    OF THE CHUVASH REPUBLIC
    Ключевые слова:  Чувашская  Республика,  сельское  поселение,  проблемы  развития,  местное  самоуправление,  отток  населения,  анкетирование.
    В статье на основе обобщающих данных, полученных путем анкетирования жителей сельских поселений Чувашской Республики в возрасте от 18 до 65 лет, выявляются причины оттока
    сельчан  в  города;  рассматриваются  факторы  привлекательности  сельской  жизни  и  основные
    проблемы  развития  сельских  территорий  Чувашии.
    Key words: the Chuvash Republic, rural settlement, problems of development, local government,
    the  outflow  of  population,  questionnaire.
    The  causes  of  outflow  of  rural  people  to  urban  areas  are  determined  in  the  article  on  basis  of
    summarizing  the data,  obtained  through questioning  countrymen  of rural  settlements  of the  Chuvash
    Republic, aged 18 to 65 years old. The factors of attractiveness of rural life and main problems of the
    development  of  rural  areas  of  Chuvashia  are  also  considered.

    Исторически  сложилось,  что  сельские  жители,  составлявшие  вплоть  до  середины 80-х гг.  ХХ в. большинство населения Чувашии,  отличались малой подвижностью.  Отток  сельского  населения  в  города  и  за  пределы  республики  был
    слабым  в  целом.
    ©  Кириллова А. М., Сергеева Н. В., 2015

    67

    Исторические науки и археология

    На основе имеющегося исторического опыта рассмотрим факторы, влияющие
    на  активность  оттока  сельского  населения  Чувашской  Республики.
    В  ходе  исследования  нами  было  опрошено  250  чел.  в  возрасте  от  18  до
    65 лет, проживающих в различных муниципальных районах Чувашской Республики. Треть (27 %) опрошенных считает проживание в сельской местности непривлекательным.
    По данным анкетирования, первостепенную роль для сельского жителя играют  стабильная  работа  с  достойным  уровнем  дохода,  а  также  развитая  инфраструктура  и  собственное  жилье.  Так,  в  16  районах  (Алатырском,  Канашском,
    Козловском,  Комсомольском  и  др.)  из  27  муниципальных  образований  Чувашской Республики, по статистическим данным на 1 марта 2014 г., прослеживалось увеличение уровня безработицы по сравнению с прошлым периодом. Среди респондентов  15  %  относились  к  безработным.
    Кроме  того, муниципальные  районы  Чувашской Республики характеризуются неравномерностью доходов. Так, средний размер заработной платы в Алатырском районе составил всего 12,2 тыс. руб.,  в Красноармейском — 21,4 тыс.  руб.
    Половина всех опрошенных испытывала денежные затруднения и не могла
    позволить  себе  даже  небольшие  накопления,  так  как  все  средства  уходили  на
    текущие  расходы.
    Третьим  по  значимости  фактором  привлекательности  сельской  жизни  для
    опрошенных является развитость инфраструктуры муниципального района: наличие дорог,  детских дошкольных учреждений, предприятий сферы торговли, коммунальные услуги.  Показатели, которые, на наш  взгляд, могут  охарактеризовать
    состояние  сельской инфраструктуры,  представлены  в  таблице.
    Таблица
    Развитие  инфраструктуры муниципальных  районов
    Чувашской  Республики  (2013  г.)
    Муниципальный
    район

    1
    Алатырский
    Аликовский
    Батыревский
    Вурнарский
    Ибресинский
    Канашский
    Козловский
    Комсомольский
    Красноармейский
    Красночетайский
    Мариинско-Посадский
    Моргаушский

    Доля населения,  проживавшего в населенных пунктах,
    не  имевших  регулярного
    автобусного и (или) ж/д
    сообщения с административным центром, %

    Доля  убыточных
    организаций
    ЖКХ,  %

    Доля детей в возрасте 1 — 6 лет,
    стоявших на учете
    для  определения
    в  МДОУ,  %

    2

    3

    4

    2,4
    14,8
    0,1
    2,6
    6,8
    9,6
    6,0
    0,3
    22,7
    1,6
    1,8
    4,0

    100,0
    —*

    100,0
    50,0

    100,0
    100,0
    100,0
    100,0

    33,3

    12,7
    6,3
    7,3
    8,3
    13,6
    20,0
    13,0
    29,1
    50,1

    7,4
    7,2

    68

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)
    Окончание табл.
    1

    Порецкий
    Урмарский
    Цивильский
    Чебоксарский
    Шемуршинский
    Шумерлинский
    Ядринский
    Яльчикский
    Янтиковский

    2

    3

    4

    1,6
    3,4

    11,0
    1,4
    0,7
    2,0
    6,9
    0,1

    100,0
    100,0
    50,0
    100,0
    100,0





    8,4
    24,0
    21,0
    30,0
    14,5
    7,0
    11,3
    34,0
    15,7

    * — нет данных.
    Составлена по: данные анкетирования.

    Данные  таблицы  свидетельствуют,  что  ни  один  муниципальный  район  не
    может характеризоваться 100 %-ной охваченностью населенных пунктов транспортным сообщением. В Красноармейском районе 22,7 % населения проживает
    в  населенных  пунктах,  не  имеющих  дорог,  в  Аликовском  —  14,8,  в  Чебоксарском  —  11,0  %.
    Батаревский,  Янтиковский  и Комсомольский районы  являются  лидерами по
    транспортной инфраструктуре, так как доля населения, проживающего в населенных пунктах без регулярного автобусного и (или) железнодорожного сообщения с
    административным центром, в этих районах не превышает 0,3 %.
    Данные по количеству убыточных организаций ЖКХ предоставили только
    13  муниципальных  районов.  Эта  сфера  для  сельской  местности  является  наиболее болезненной, так как из 13 районов в 10 было заявлено о 100 %-ной убыточности  коммунального  хозяйства.  В  таких  условиях  качество  оказываемых
    услуг оставляет желать лучшего. Несколько  лучше ситуация сложилась в Моргаушском  районе,  где  доля  убыточных  предприятий  коммунального  хозяйства
    составила  33  %.
    Также  можно  говорить  о  высоком  уровне  и  третьего  показателя,  а  именно:
    обеспеченности  детей  1  —  6-летнего  возраста  услугами  дошкольных  образовательных  учреждений.  В  среднем  по  Чувашской  Республике  17  %  детей  не  устроены в детские сады. Однако в разрезе муниципальных районов данный показатель варьируется от 6,3 (Аликовский район) до 50,0 % (Красноармейский район).
    Тяжелая  ситуация  отмечается  также  в  Яльчикском,  Чебоксарском  и  Комсомольском  районах (соответственно  34, 30  и 29  %).
    Четвертым  по  значимости  для  сельского  населения  является  наличие  собственного  жилья.  Данные исследования  также демонстрируют  неравномерность
    распределения численности населения, получившего жилые помещения и улучшившего жилищные условия, в общей численности населения, состоящего на учете в
    качестве  нуждающегося  в  жилых  помещениях.
    Лидерство по данному показателю принадлежит Вурнарскому району, где, по
    итогам 2012 г., 46,8  % жителей, состоявших  на учете в качестве  нуждавшихся в
    жилых помещениях, смогли улучшить свои жилищные условия. Далее идут Комсомольский и Красноармейский районы (соответственно 30,6 и 28,0 %).

    Исторические науки и археология

    69

    Самые  низкие  показатели  в  даннной  сфере  прослеживались  в  Аликовском,
    Козловском, Цивильском, Чебоксарском и Ядринском районах (не выше 6,5 %).
    Таким  образом,  следует  отметить,  что  ни  для  одного  из  наиболее  значимых
    для  респондентов  факторов  привлекательности  сельской  жизни  не  характерен
    высокий  уровень  удовлетворенности,  скорее,  наоборот,  проживание  в  сельской
    местности сопряжено с большим количеством экономических проблем и необустроенностью  быта.  Глава  Чувашской  Республики  в  своем  ежегодном  Послании
    Государственному  Совету  Чувашской  Республики  заявил  следующее:  «В  целом,
    у нас в сельском хозяйстве наиболее низкая заработная плата среди регионов Приволжского  федерального  округа.  Это  неприятно,  но  факт. Зарплата  в  десять  тысяч шестьсот рублей сегодня не может удовлетворить взрослого человека в расцвете  сил.  Отсутствие  стабильной,  высокооплачиваемой  работы  является  одной
    из  главных  причин  оттока  трудоспособного  населения  из  сельской  местности.
    В  первую  очередь,  это  касается  мужчин,  уезжающих  на  заработки  в  Москву,
    Санкт-Петербург,  Казань»1 .
    Результаты опроса свидетельствуют о росте самосознания и активной жизненной позиции граждан. Половина респондентов считает, что может и должна
    предпринимать определенные шаги по изменению своей жизни к лучшему. Так,
    45,6 % опрошенных считают, что могут оказать влияние на решение наиболее актуальных проблем, характерных для своих сельских поселений, 72,0 % являются активными участниками всех государственных и муниципальных выборов, а
    90,0 % заявили о необходимости разработки республиканских целевых программ
    для улучшения  качества  жизни  на  селе.
    На  текущий  момент  в  Чувашской  Республике реализуются  следующие  целевые  программы  по  развитию  сельских  территорий:  Государственная  программа
    Чувашской  Республики  «Развитие  сельского  хозяйства  и  регулирование  рынка
    сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия Чувашской Республики» на 2013  — 2020 годы 2 ; ФЦП  «Устойчивое развитие сельских  территорий на
    2014 — 2017 годы и на период до 2020 года»3 ; подпрограмма «Устойчивое развитие  сельских  территорий  Чувашской  Республики»  Государственной  программы
    Чувашской  Республики  «Развитие  сельского  хозяйства  и  регулирование  рынка
    сельскохозяйственной  продукции,  сырья  и  продовольствия  Чувашской  Республики» на 2013 — 2020 годы 4 ; ведомственная целевая программа «Поддержка начинающих фермеров на период 2012 — 2014 годы»5 .
    Значительное  место  в  программных  мероприятиях  уделяется  проблемам
    обустройства  сельских территорий,  разрешение  которых  предложено  путем  реализации ФЦП по электрификации, газификации и водоснабжению сел, дорожному  строительству,  развитию  средств  связи,  радиовещания  и  телевидения  в
    сельской  местности  и  разработке  в  регионах  комплексных  программ  социального развития  села 6 .
    Вместе  с  тем  результаты  опроса  свидетельствуют  о  том,  что  респонденты
    считают  предпринимаемые  органами  государственной  и  муниципальной  власти
    меры  по  развитию  села крайне  неэффективными. Еще  90  %  респондентов  заявляют  о  необходимости разработки  комплексной  РЦП по  развитию  села.
    Таким образом, существует ряд ключевых факторов, влияющих на привлекательность  сельской  жизни:  стабильная  работа;  достойный  уровень  дохода;

    70

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    развитая инфраструктура (дороги, связь, коммунальное хозяйство, торговля и др.);
    собственное  жилье.
    Сельское население при достаточно низком уровне запросов крайне не удовлетворено  деятельностью  органов  государственной  и  муниципальной  власти  по
    развитию социально-экономического положения сельских поселений.
    Жители сельских территорий характеризуются активной жизненной позицией, связывают свое будущее с существующим местом жительства и готовы предпринимать определенные шаги по развитию села и нести за это ответственность
    вместе  с  органами  власти.
    На  сегодняшний  день  необходимо  решить  ряд  вопросов,  направленных  на
    развитие предпринимательства на селе: доступность льготных кредитов, информационное сопровождение, интенсификация мер государственной поддержки села.
    Назрела  необходимость  разработки  комплексной  программы  по  развитию  сельских территорий.
    Исследование  миграции  населения,  его  численности,  состава,  расселения  и
    освоения  территории,  влияния  экономических  и  социальных факторов  на  демографические процессы являются  актуальными  задачами региональной  истории 7 .
    Устойчивое  развитие  сельских  территорий  должно  стать  важным  направлением
    государственной политики Российской Федерации, так как состояние сельского хозяйства  существенно  влияет  на  уровень  продовольственной  безопасности  страны, развитие смежных отраслей и качество жизни населения.
    Библиографические ссылки
    1
      Послание  Главы  Чувашской  Республики  Государственному  Совету  Чувашской  Республики  Игнатьева  М.  В.  //  Официальный  портал  органов  власти  Чувашской  Республики  [Электронный  ресурс]  :  сайт.  URL:  http://www.cap.ru/SiteMap.aspx?gov_id=49&id=1674734  (дата  обращения 03.08.2014 г.).
    2
      О  государственной  программе  Чувашской  Республики  «Развитие  сельского  хозяйства  и
    регулирование  рынка  сельскохозяйственной  продукции,  сырья  и  продовольствия  Чувашской
    Республики» на 2013 — 2020 гг. : постановление кабинета  министров Чуваш. Респ. от 18 дек.
    2012 г. № 567 // Собрание законодательства Чувашской Республики. 2012. № 12 (2). Ст. 1424.
    3
     О Федеральной целевой программе «Устойчивое развитие  сельских территорий на 2014 —
    2017 годы и на период до 2020 года» : постановление Правительства РФ от 15 июля 2013 г. № 598 //
    Собрание законодательства Российской Федерации от 29 июля 2013 г. № 30 (ч. 2). Ст. 4110.
    4
      О  мерах  по  реализации  подпрограммы  «Устойчивое  развитие  сельских  территорий  Чувашской  Республики»  Государственной  программы  Чувашской  Республики  «Развитие  сельского  хозяйства  и  регулирование  рынка  сельскохозяйственной  продукции,  сырья  и  продовольствия Чувашской Республики на 2013 — 2020 гг.» : постановление кабинета  министров Чуваш.
    Респ. от 5 фев. 2014 г. № 20 // Вести Чувашии. 2014. 15 февр. № 6 (1373).
    5
      Министерство  сельского  хозяйства  Чувашской  Республики  [Электронный  ресурс]  :  сайт.
    URL: gov.cap.ru/HOME/16/programs/2011/fermer.doc (дата обращения 03.08.2014 г.).
    6
     См.:  Поляков  А.  Ф.,  Самохвалова Е.  А.  Государственное  регулирование  АПК  //  Вестн.
    НИИ гуманитар. наук при Правительстве Респ. Мордовия. 2010. № 2 (14). С. 22.
    7
     См.: Прокопьев А. Н. Переселенцы Чувашии на Европейском Севере России в 30-е годы
    ХХ — начале ХХI в. : автореф. на соиск. учен. степ. канд. ист. наук. Чебоксары, 2008. С. 3.

    Поступила 22.10.2014 г.

    71

    Исторические науки и археология

    УДК 325.2(470.345)
    С. Ю. Нуйкин
    S. Yu. Nuykin

    ТРАНСФОРМАЦИЯ МИГРАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ
    В РЕСПУБЛИКЕ МОРДОВИЯ В КОНЦЕ ХХ в.
    TRANSFORMATION OF MIGRATION POLICY
    IN THE REPUBLIC OF MORDOVIA IN THE LATE XX CENTURY
    Ключевые слова:  Республика  Мордовия,  миграция  населения,  миграционная  политика,
    законы  миграции,  миграционный  прирост.
    В  статье  раскрываются  особенности  трансформации  миграционной  политики  в  Республике Мордовия в конце ХХ в.
    Key words: the Republic of Mordovia, migration of population, migration policy, laws of migration,
    migration gain.
    The article is devoted to the features of the transformation of migration policy in the Republic of
    Mordovia  in  the  late  XX  century.

    Ежеминутно миллионы людей находятся в постоянном движении: переезжают из одного места в другое (с различными целями, на различные сроки), меняют статус, переходя из одной социальной группы в другую (миграционный и социальный вид движения), помимо этого также существует естественный вид движения  —  рождение,  смерть,  бракосочетание  и  развод.  Наиболее  сложным  для
    понимания, определения и расчета является миграционное движение.
    Начало разработки понятий «миграция» и «классификация миграционных процессов» относится к концу XIX в., когда английский ученый Е. Равенштейн сформулировал  11  законов  миграции,  определив  ее  как  «постоянное  или  временное
    изменение  местожительства  человека»:
    — большинство  миграций  осуществляется  на  короткие  расстояния;
    — миграция происходит постепенно, шаг за шагом;
    — миграции на большие расстояния направлены в основном в крупные торговые и промышленные центры;
    —  каждому  миграционному  потоку  соответствует  контрпоток;
    — городские жители менее подвижны в миграционном плане, чем население
    сельских районов;
    — во внутренних миграциях более активны женщины, в международной миграции — мужчины;
    —  большинство  мигрантов  представлено  взрослым  населением,  семьи  редко  мигрируют  за пределы  своей страны;
    —  рост  крупных  городов  в  большей  степени  обусловлен  миграцией  населения,  чем  естественным  приростом;
    — масштабы миграции возрастают  с развитием промышленности, торговли
    и транспорта;
    ©  Нуйкин С. Ю., 2015

    72

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    —  большинство мигрантов  из сельской  местности  направляются в  крупные
    торговые и промышленные центры;
    — экономические причины миграции являются определяющими 1 .
    В  развитии  миграции  как  науки  выделяют  несколько  этапов,  характеризующихся существенными различиями в методологии проводимых исследований:
    дореволюционный период — со второй половины XIX в. до 1917 г. (Г. К. Гинс,
    В.  Н. Григорьев,  И. А.  Гурвич, А.  А. Исаев, А. А. Кауфман и др.);  советский  период, включающий довоенную эпоху — 1920 — 30-е гг. (В. П. Вощини, С. Г. Струмилин, Г. Ф. Чиркин, И. Л. Ямзин), и послевоенный  период, продолжавшийся
    вплоть до начала 1980-х гг. (Ж. А. Зайончковская, Т. И. Заславская, И. С. Матлин,  А.  В.  Топилин,  Б.  С.  Хореев,  В.  Н.  Чапек);  эпоха  перестройки  (1985  —
    1991-е гг.) и постсоветский период (1990-е гг.), в котором заметно различаются
    1-е  и  2-е  пятилетия.
    В  силу  многогранности  процесса  воспроизводства  населения  демография
    тесно  взаимодействует  с рядом  других  общественных  и естественных  наук  (экономикой 2, социологией 3, географией, этнологией, геронтологией и др.). На стыке
    этнологии и демографии возникла особая дисциплина — этническая демография,
    объектом исследования которой являются народы (этнические общности), а центральной задачей — изучение особенностей их воспроизводства методами демографической  науки.  Советская  наука  уделяла  значительное  внимание  проблемам
    народонаселения,  этническим  и  демографическим  процессам.  Существенный
    вклад  в  разработку  теоретических  основ  народонаселения  внесли  исследования
    Ю. А. Бжилянского, А. Я. Боярского, Д. И. Валентея, А. Я. Кваши, В. И. Козлова, Л. Л. Рыбаковского, М. Я. Сонина, Б. Ц. Урланиса и др., в которых анализируются  динамика  численности  населения,  расселение,  рождаемость,  продолжительность жизни, половозрастная структура, методологические  вопросы прогнозирования населения и др.
    Ряд  авторов  монографий  и  статей  рассматривали  проблемы,  связанные  с
    воспроизводством  населения,  трудовых  ресурсов  и  их  территориального  перераспределения исходя из задач народно-хозяйственного планирования. Значительную роль в активизации изучения этих вопросов сыграли работы экономикогеографов, в том числе С. А. Ковалева, В. В. Покшишевского, В. И. Староверова
    и Б. С. Хорева. Так, в 1988 г. экономист С. М. Имяреков защитил кандидатскую
    диссертацию по экономике трудовой миграции сельского населения5. В его работе  дается  оценка миграционным  процессам сельских  трудовых  ресурсов в  условиях  трудодефицитного  региона,  определяются  пути  сокращения  внепланового
    оттока сельского населения. В 1990 г. была создана коллективная монография географов В. А. Преснякова и Н. Н. Логиновой 4, в которой представлены основные
    миграционные потоки сельского населения.
    Большую  научную  и  практическую  значимость  имеют  работы  В.  И.  Козлова 6. Из них необходимо выделить монографию7, в которой на основе  статистического материала (по переписям населения 1926, 1939, 1959, 1970 и 1979 гг.)
    автор  широко  и полно  осветил  этнические  и этнодемографические  процессы  в
    СССР.
    Современное  российское  общество  характеризуется  наличием  отрицательного естественного прироста населения и сокращением трудовых ресурсов стра-

    Исторические науки и археология

    73

    ны, следовательно, возрастающей ролью миграции как источника поддержания
    и  роста  численности  населения  России.  Демографическое  развитие  России  в
    1990-е — 2000-й г. очень быстро приобрело депопуляционный характер, при котором воспроизводство населения происходило на существенно суженной основе8. Несовершенство  законодательства и  проводимых мер  в области  миграции,
    сопровождавшееся оттоком трудоспособного, высококвалифицированного в различных сферах местного населения и притоком нередко неквалифицированной
    рабочей  силы,  увеличением  доли  нелегальной  миграции,  —  все  это  требовало
    немедленного регулирования.
    В постсоветский период  в  Мордовии было издано  большое число научных
    работ,  статей  и  докторских  диссертаций,  где  отражены  вопросы  региональной
    истории, географии, этнографии, здравоохранения, просвещения, материальной
    и духовной культуры, а также межэтнических отношений в республике.
    Тема  развития  демографических  процессов  в  России,  особенно  в последние
    10 лет XX — начале XXI столетия, до недавнего времени не подвергалась широкому  обсуждению  и  анализу  на  правительственном  уровне.  Однако  следует  отметить,  что  состоявшаяся  в  Саранске  15  —  16  декабря  2000  г.  научно-практическая конференция «Демографическая ситуация: региональный аспект» определенно показала  высокую заинтересованность ее  организаторов в реально происходивших социальных, этнических и демографических процессах и озабоченность
    ими не только в титульных республиках и областях ПФО, но и в России в целом.
    На  конференции,  в  частности, отмечалось, что  современные  показатели воспроизводства  населения  абсолютного  большинства  этносов  в  России,  в  том  числе
    мордовского,  таковы,  что  соответствуют  определению  демографического  кризиса, а точнее — депопуляции.
    Анализу общественных отношений, эволюции национальных традиций и обычаев,  семейных  обрядов,  формированию  новых  черт  материальной  и  духовной
    культуры, этногенетических и этнокультурных связей мордовского народа посвящены  работы Н. Ф. Мокшина 9 .
    Некоторые  демографические  аспекты,  касающиеся  мордовского,  русского  и
    татарского  населения,  освещаются  в  монографиях  и  научных  статьях  В.  Н.  Белицер, К. И. Козловой, Т. А. Крюковой, Т. П. Федянович, Н. Ф. Беляевой, В. Ф. Вавилина, Г. А. Корнишиной, Ю. Ф. Кожурина, А. С. Лузгина, Л. И. Никоновой,
    Т.  Д.  Надькина,  А. Ф. Мельника, Т.  В.  Гармаевой, В. П.  Савка  и  др.
    Комитет госстатистики республики ведет мониторинг миграции населения.
    Первый  краткий тематический  бюллетень  разработали в  1994 г.  В  1996 г.  этот
    документ преобразовали в статистический сборник, а в 1998 г. заметно расширили  его  статистическую  отчетность.  Статус  официальной  статистики  в  сборниках  Госкомстата Республики  Мордовия  появился в  2000  г.  Сборник, по  итогам переписи 2002 г., содержит значительно больше информации, чем  все предыдущие.
    Коллективом  НИИ  регионологии  были  разработаны  «Программа  национального  развития  и  межнационального  сотрудничества  народов  Республики
    Мордовия»10 , в которой даются оценка истории становления и развития этносов
    на  территории  республики,  краткая характеристика  их  современного  состояния и основных направлений в составе Российской Федерации, и «Програм-

    74

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    ма улучшения демографической  ситуации в  Республике Мордовия  на 2001  —
    2005 гг.»11
    В 1998 г. было принято Постановление Республики Мордовия № 466 «О мероприятиях по улучшению демографической ситуации в Республике Мордовия на
    1998  —  2000  гг.»,  которым  утверждался  перечень  мероприятий  по  улучшению
    демографической ситуации в Республике Мордовия на 1998 — 2000 гг.
    Актуальность  исследования  данных  вопросов  в  настоящее  время  обусловлена кардинальными социально-экономическими и политическими преобразованиями 1990-х гг., их проявлениями в межнациональных отношениях, духовной
    культуре. Жизнь в современных условиях меняющегося экономического и культурного  развития непосредственно затрагивает течение демографических и этнокультурных процессов. Именно поэтому интерес ученых к вопросам этнической демографии, интеграции и интернационализации в начале XXI столетия вполне  закономерен.
    Рассматривая миграцию лишь как территориальное перемещение населения,
    следует  заметить,  что  она  различается  дальностью  расстояния  между  местами
    выбытия  и  прибытия,  статусом тех объектов,  между  которыми  происходят  перемещения мигрантов, сроками перемещения людей, а также целевой направленностью. Перемещения могут совершаться добровольно, принудительно и вынужденно. В их основе могут лежать экономические, экологические, социальные, политические,  религиозные  и  иные  факторы.  Различие  миграций  в  зависимости  от
    направлений, целей и других факторов обусловливает многообразие определения
    «миграция населения»12 .
    Миграция  населения оказывает существенное влияние  на его демографическую  структуру.  Различают  немедленное  и  долговременное  воздействие  на
    состав  и  динамику  населения  в  местах  оттока  и  притока  мигрантов.  Долговременное  влияние  связано  с  ролью  миграции  в  воспроизводстве  населения.
    Так  как  в  процесс  миграции  вовлекается  преимущественно  население  трудоспособного возраста, то население стран (регионов), принимающих мигрантов,
    растет  более  быстрыми  темпами.  Там  формируется  возрастная  структура  с
    высокой  долей  молодых  возрастных  групп.  Наоборот,  в  странах  (регионах)  с
    постоянным миграционным оттоком населения сокращаются темпы его прироста,  иногда  происходит  абсолютное  сокращение  численности  населения,  в  составе  населения  повышается  доля  населения  старших  возрастных  групп,  благодаря разной подвижности населения возникают нарушения в соотношении численности мужского и женского населения в регионах (странах) выхода и  входа
    мигрантов.
    Необходимо  отметить,  что  в настоящее  время  эволюция  понятия  «миграция
    населения»  все  более  идет  в  направлении  ее  отождествления  с  понятием  «миграционное движение», а сам термин «миграция» неизменно требует дополнительного  определения  для точного выражения  той  или  иной  ее  категории 13.  Именно
    исходя из этого направления, на взгляд исследователей, под термином «миграция
    населения» следует понимать совокупность действий, связанных с территориальным передвижением, как на стадии принятия решения о миграции, так и на стадии адаптации на новом месте или в новых условиях с учетом циркулярных передвижений14 .

    Исторические науки и археология

    75

    В Республике Мордовия процессы миграции происходят довольно интенсивно. Однако общая совокупность входящих и выходящих потоков миграции складывается в отрицательный для республики результат. Помимо влияния на численность постоянного населения, сложившаяся ситуация с миграцией имеет ряд
    негативных моментов. Среди них — влияние на возрастную структуру населения,  его  профессиональный  и  образовательный  состав.  Происходящие  изменения  естественного  движения  и  численности  населения  позволяют  сделать  вывод,  что  Мордовия  не  сможет  обеспечить  стабильность  численности  населения,  а  также  удовлетворить  потребность  в  трудовых  ресурсах,  опираясь  лишь
    на внутренние демографические ресурсы. Одним из способов восполнения убыли
    населения,  в  том  числе  дефицита  трудовых  ресурсов,  является  привлечение
    населения  трудоспособного  возраста  извне.
    Современный пространственный каркас расселения в  Республике Мордовия характеризуется поляризованностью. Более 45 % населения сосредоточено
    в 30-километровой зоне вокруг административной столицы Мордовии  — Саранска.  Основная  доля  городского  населения  сконцентрирована  вдоль  железной дороги от Пичкиряева на запад и до Ардатова на восток. Промышленный
    потенциал  Мордовии  сосредоточен  в  ее  центральных  и  восточных  частях.
    К  концу  XX  в.  возрастно-половая  пирамида  приобрела  сложную  структуру.
    Наблюдаемое  в  более  ранних  возрастах  преобладание  мужской  части  населения  к  40  годам  выровнилось,  после  чего  в  результате  более  высокой  смертности мужчин в  рабочих возрастах увеличилась численность женщин.  В республике на 1 тыс. мужчин приходилось 1 163 женщины 15 .
    Демографическая ситуация в Мордовии, как и в России, в 1990 — 2001 гг.
    характеризовалась  малодетностью,  сближением  параметров  сельской  и  городской рождаемости, откладыванием рождения первого ребенка, ростом внебрачной  рождаемости,  увеличением  рождаемости  в  малолетнем  возрасте  матери.
    С  конца  1960-х  гг.  рождаемость  находилась  на  уровне  ниже  необходимого  для
    простого  воспроизводства  населения.  В  Мордовии  в  1996  г.  суммарный  коэффициент  рождаемости  (среднее  число  рождений  у  одной  женщины  за  всю  ее
    жизнь)  был  равен  1,2  рождения  (более  4,0  —  высокий,  менее  2,5  —  низкий).
    Снижение темпов воспроизводства являлось характерным для всех возрастных
    групп женщин. Фактически реализовывалась установка брачных пар на одного
    ребенка  в  семье.  В  результате  суммарный  коэффициент  рождаемости  в  1998  г.
    составлял 1,14, в 1999 г. — 1,07, в 2000 г. — 1,09. Приблизительно вдвое сократилось  рождение  вторых  и  третьих  детей.  Незначительный  рост  рождаемости
    отмечался  в  2000  г.,  когда  родилось  на  154  ребенка  больше,  чем  в  предыдущем  году16 .  Постоянно  уменьшалась  доля  многодетных  семей.  Среди  них  в
    основном преобладали семьи, воспитывавшие 3 детей. На них приходилось 82 %
    многодетных  семей.
    С 1930-х гг. Мордовия вследствие миграции в основном теряла сельское население.  Ежегодно  из сел  выбывало  на  2 —  3  тыс.  чел. больше,  чем  прибывало  в  города  Мордовии.  В  1986  —  1996  гг.  отмечалось  положительное  сальдо
    миграции (2 — 3  тыс.  чел.  в год,  прежде всего  русских  и мордвы из республик
    бывшего  Советского Союза).  Начиная  с  1997  г.  миграция  в республике  характеризовалась  оттоком  населения17 .

    76

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    В  межобластном  обмене  число  выбывших  из  Мордовии  превышало  число
    прибывших из других регионов России. Наибольший отток происходил в г. Москву, Нижегородскую, Московскую и Самарскую области. Более половины перемещений населения в объеме миграции связывалось с внутриреспубликанским потоком,  который  характеризовался  выбытием  населения  из  сельской  в  городскую
    местность. Превышение числа прибывших в Мордовию (в более чем 4 раза) над
    числом  выбывших  с  ее  территории  складывалось  только  в  обмене  населением
    со странами ближнего зарубежья. При этом более половины миграционного прироста  приходилось  на долю Казахстана  (25,3 %) и  Узбекистана  (30,6 %).  Среди
    прибывших из стран СНГ и Балтии 55 % (225 чел.) были признаны вынужденными  переселенцами.  Более  80  %  вынужденных  мигрантов  составляли  бывшие
    жители  Казахстана  и  Узбекистана 18 .
    Самой  высокой миграционной подвижностью  обладает население трудоспособного  возраста.  Его  доля  в общем  объеме  миграции составляла  около 73 %,  в
    том  числе  половина  —  молодежь  в  возрасте  16  —  29  лет.  Число  выбывших  из
    республики  в  трудоспособном  возрасте  было  больше  по  сравнению  с  числом
    прибывших19.
    Необходимо отметить интенсивный процесс возвратной миграции в Мордовию русского населения из республик бывшего СССР в конце 1980-х гг. Первая
    волна вынужденных переселенцев (беженцев) хлынула из Азербайджана  после
    сумгаитских событий и состояла из русских, армян и смешанных армяно-азербайджанских семей. Следующую волну составили беженцы из Ферганской долины Узбекистана. Официальная регистрация вынужденных переселенцев с предоставлением  соответствующего  статуса  началась  с  июля  1992  г.
    Сокращение рынка труда не позволяло обеспечить большинство трудоспособных мигрантов работой, а  следовательно, источником средств к существованию.
    Инфляция и дороговизна жилья лишали малоимущих вынужденных переселенцев
    возможности  самостоятельно  обеспечить  себя  жильем.  Большую  роль  играл
    фактор «возвратности» вынужденных переселенцев на прежнее место жительства.
    Как правило, въезжавшие в республику вынужденные переселенцы являлись выходцами или уроженцами Мордовии, расселялись самостоятельно у родственников или  знакомых на  период первоначального  обустройства. В  связи с  этим они
    были расселены по республике относительно равномерно. В последующем только часть переселенцев обращалась в инстанции за помощью и оформлением статуса.  При расселении  вынужденных переселенцев  учитывались возможности их
    трудоустройства и инфраструктурного обеспечения (приобретение жилья, наличие
    школ, больниц и т. д.)20 .
    Среди регионов ПФО Мордовия имела самый высокий коэффициент миграционной убыли (-17 чел. на  10 тыс. жителей в  2000 г.). При этом теряли  население  как  города  (-9),  так  и  села  (-30).  Потери  села  сопоставлялись  с  Башкортостаном (-28), но были значительно меньше по сравнению с Кировской областью (-93). Последние годы (1996 — 2002 гг.) характеризовались снижением
    миграционной активности населения. Миграционный оборот (сумма прибытий и
    выбытий) в 2002 г. по сравнению с 2001 г. уменьшился на 10,2 %. Миграция населения  в  сельской  местности  Республики  Мордовия  имела  свои  особенности.  Так,  отрицательное  сальдо  внутрирегиональной  миграции  по  сельской

    77

    Исторические науки и археология

    местности  сокращалось с  735  чел. в  1998  г.  до 175  чел.  в  2001  г.,  а  в  2002  г.
    сальдо приобрело положительный знак и составило +272 чел. В межрегиональной миграции  сельская местность  Мордовии в этот  период теряла  от 1 100  до
    1 300  чел.  в  год21 .
    Миграционные потери республики в целом непрерывно увеличивались с
    765  чел. в  1998  г.  до 2  604  чел.  в 2002  г.  Невысокий  уровень жизни  заставлял граждан республики покидать обжитые места в поисках более благоприятных в социально-экономическом отношении регионов. Миграционные процессы в республике определялись динамикой рыночных преобразований, ситуацией в сфере занятости, возможностями трудоустройства, территориальными  различиями  в  уровне  жизни  населения 22 .  Мигранты  уезжали  в  регионы  с
    наиболее развитыми рыночными отношениями, где имелись более широкие возможности  применения  их  труда  и  более  высокий  жизненный  уровень.  Традиционные векторы движения  населения из  Мордовии  в  двух противоположных  направлениях  —  на  северо-запад  (Москва,  Санкт-Петербург)  и  юго-восток  (Самара,  Саратов,  Оренбург)  сохраняют  свое  значение  на  протяжении
    последних 100 лет.
    За последние 10 лет в Республике Мордовия сокращалось общее количество  как прибывающего,  так  и  выбывающего населения.  Тем  не  менее  в  республике  преобладает  выезжающее  население,  о  чем  наглядно  свидетельствует  отрицательный миграционный прирост в регионе. Несмотря на это отмечается тенденция к снижению соотношения количества выбывших иностранных граждан
    к прибывшим, что предположительно связано с вступлением в силу изменений
    в российском законодательстве, в части, касающейся осуществления миграционного  учета.
    Библиографические ссылки
    1
     См.: Ravenstain E. G. The Laws of migration // Journal of the statistical society. 1885. Vol. 48.
    P. 167 — 227.
    2
     См.: Мышкина Н. П., Филиппова Р. А. Миграционные потоки в Республике Мордовия //
    Вестн. НИИ гуманитар. наук при Правительстве Респ. Мордовия. 2014. № 1 (29). С. 119 — 126.
    3
     См.: Липатова Л. Н., Градусова В. Н., Лещев Д. М. Влияние миграции на формирование
    трудового потенциала населения // Там же. С. 106 — 119.
    4
     См.: Пресняков В. Н.,  Логинова Н. Н. Агропромышленный комплекс Мордовской ССР
    (территориальный аспект). Саранск, 1990. 186 с.
    5
      См.:  Имяреков  С.  М.  Миграция  сельского  населения  трудонедостаточного  региона  :
    дис. на соиск. учен. степ. канд. экон. наук. Саранск, 1988. 183 с.
    6
     См.: Козлов В. И. Динамика численности народов. М., 1969 ; Его же. Этническая демография. М., 1977 ; Его же. Этническая экология. М., 1994.
    7
     См.: Козлов В. И. Национальности СССР. М., 1975 ; 1982.
    8
     См.: Липатова Л. Н., Градусова В. Н., Фадеев Ю. В. Развитие народонаселения России
    в 1990-е — 2000-й гг. // Вестн. НИИ гуманитар. наук при Правительстве Респ. Мордовия. 2013.
    № 2 (26). С. 7 — 18.
    9
     См.: Мокшин Н. Ф. Мордовский этнос. Саранск, 1989 ; Его же. Религиозные верования
    мордвы. Саранск, 1998 ; Его же. Материальная культура мордвы. Саранск, 2002.
    10
      См.:  Программа  национального  развития  и  межнационального  сотрудничества  народов
    Республики  Мордовия.  Саранск,  1997.

    78

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    11
      См.:  Программа  улучшения  демографической  ситуации  в  Республике  Мордовия  на
    2001 — 2005 гг. Саранск, 2000.
    12
     См.: Рыбаковский Л. Л. Миграция населения. Вып. 5 : Стадии миграционного процесса.
    М., 2001. С. 13.
    13
     См.: Введение в демографию / под ред. В. А. Ионцева, А. А. Саградова. М., 2003. С. 312.
    14
     Там  же.
    15
     См.: Миграция населения Республики Мордовия : стат. бюл. Саранск, 2002. С. 29.
    16
     Там  же.
    17
     Там же. С. 30.
    18
     Там же. С. 31.
    19
     Там же. С. 32.
    20
      См.:  Егоров  В.  Д.  Трудовой  потенциал  населения:  формирование  и  использование  в
    условиях  реформирования  экономики.  Саранск,  2003.  76  с.
    21
     См.: Разживин В. Ф., Широкова И. В. Народ Мордовии : Социокультур. динамика (первая четверть XX — начало XXI столетия). Саранск, 2007. С. 286.
    22
      См.:  Лачина  А.  А.  Трансформация  занятости  населения  Республики  Мордовия  в  годы
    мирового  экономического  кризиса  //  Вестн.  НИИ  гуманитар.  наук  при  Правительстве  Респ.
    Мордовия. 2013. № 4 (28). С. 18 — 30.

    Поступила 22.07.2014 г.

    79

    ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  НАУКИ

    УДК 330.564.2(470.345)
    А. П. Левцев, О. А. Кручинкина, А. В. Ениватов
    A. P. Levtsev, O. A. Kruchinkina, A. V. Enivatov

    ЭКСПРЕСС-ОЦЕНКА ЭФФЕКТИВНОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ
    СИСТЕМ ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО ТЕПЛОСНАБЖЕНИЯ
    RAPID EVALUATION OF THE EFFICIENCY
    OF DISTRICT HEATING SYSTEMS
    Ключевые слова: экспресс-оценка,  эффективность, система  централизованного теплоснабжения,  отпуск  тепловой  энергии, расход  газа,  топливо,  потери.
    В  статье  рассматривается  методика  экспресс-оценки  эффективности  функционирования
    системы  централизованного  теплоснабжения,  особенность  которой  заключается  в  переводе
    сверхнормативных потерь в тепловых сетях в природный газ.
    Key words: rapid evaluation, efficiency, the district heating system, heat supply, gas consumption,
    fuel,  losses.
    The  article  deals  with  the  method  of  rapid  evaluation  of  the  efficiency  of  the  district  heating
    system,  featured  with  the  transfer  of  excessive  losses  in  the  heating  system  into  natural  gas.

    Необходимость экспресс-оценки эффективности функционирования систем
    централизованного  теплоснабжения  (СЦТ)  возникает  во  время  принятии  решений относительно их модернизации на различных уровнях. При этом является  СЦТ  эффективной  или  нет,  как  показывает  практика,  необходимо  установить за предельно короткое время. В первом приближении под эффективностью  функционирования  СЦТ  понимается  система,  когда  фактические  затраты укладываются в установленный тариф, в котором присутствуют как постоянные,  так  и  переменные  затраты.  Таким  образом,  необходима  экспресс-оценка
    эффективности СЦТ, которая бы наиболее точно учитывала переменные статьи
    затрат 1 .
    Подробная оценка эффективности функционирования таких сложных систем,
    как  СЦТ  является  достаточно  трудной  задачей,  поскольку  в  ней  задействованы  несколько  топливно-энергетических  ресурсов  (ТЭР)  (природный  газ,
    электрическая энергия, вода) и различных видов потерь (теплопотери через изоляционные конструкции трубопроводов, утечки, собственные нужды). Однако, как
    показывает практика, основной эффект обусловлен топливом и потерями в теплосетях  (более  90  %).  В  связи  с  этим  для  оценочных  расчетов  практический  интерес  представляет  методика  экспресс-оценки,  основанная  на  использовании
    ©  Левцев А. П., Кручинкина О. А., Ениватов А. В., 2015

    80

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    только двух указанных показателей — топлива и потерь через изоляционные конструкции  трубопроводов.  Особенность  методики  заключается  в  том,  что  потери
    в тепловых сетях переводятся в природный газ и сопоставляются по природному
    газу  в  целом. Конечная  экономия  (перерасход)  по  данной  методике  является  результатом эффективности работы котлоагрегатов и потерь, связанных с транспортировкой тепла, и находится по следующему алгоритму:
    1. Считываются показания за анализируемый период (месяц, квартал) с узлов  коммерческого  учета  фактического  потребления  топливно-энергетических
    ресурсов  (газ  в  котельной,  отпуск  в  сеть  по  счетчикам  и  полезный  отпуск  у  конечных  потребителей).
    2. Рассчитывается фактический удельный расход натурального ( b ) и условного ( b ) топлива:
    B
    (1)
    b
    ,
    Qc
    где  B — фактический расход натурального  топлива, м 3 ,
    Qc — фактический  отпуск в  сеть, Гкал;

    b 

    B
    ,
    Qc

    (2)

    где  B  — фактический  расход условного  топлива, кг.у.т..
    Определяется экономия (перерасход) природного газа при производстве тепловой энергии в котельной ( В к ):

    Bк 

    b
    (b  b)Qc ,
    b

    (3)

    где  b — норматив удельного расхода топлива, учтенный в тарифе, кг.у.т/Гкал.
    3. Определяются сверхнормативные потери ( Gc ) в тепловых сетях как разница между  фактическим отпуском тепловой энергии в сеть ( Qc ), полезным отпуском ( Qп ) и нормативными потерями ( G н ) тепловой энергии  при ее передаче
    че
    по тепловой сети.
    4. Осуществляется  пересчет  сверхнормативных  потерь  в  топливо,  т.  е.  определяется  экономия  (перерасход)  газа  на  компенсацию  сверхнормативных  тепловых потерь  в  теплосети:
    (4)
    Bc  Gнb.
    5. Сопоставляются  экономия  (перерасход)  газа  при  производстве  тепловой
    энергии в  котельной и  экономия (перерасход) газа на компенсацию  сверхнормативных тепловых потерь  в теплосети:
    (5)
    B  Bк  Вс .
    Рассмотрим работу  данной методики на  примере производственных показателей  котельных  Чамзинского  муниципального района Республики  Мордовия за
    ноябрь-декабрь  2013 г.  и январь-февраль 2014 г. (табл. 1 —  4).

    161,54

    169,90
    170,10
    167,50
    167,12

    -34  254,74

    -120,94

    -11  303,45

    -32  566,05 -132 705,02

    -4  171,61

    25  200,28

    19  749,45

    8  226,61
    19,54
    19  673,92 -227 792,36

    993,49

    4  281,17

    552,96

    2  511,07

    889,49

    2  483,93

    794,28

    3  866,62

    495,31

    2  058,44

    701,91

    2  252,14

    99  645,0

    454  688,0

    247  466,28

     

     

     

     

    115,61
     

    122,06

    157,10

    156,61

    171,52

    136  392,0
    10  570,0

    140,10

    133,84

    128,12

    м3/Гкал

    328  640,0

    83  809,0

    196  207,0

    32,98
    376,30
    343,32
    33  296,0
    1  576,39 12  088,41 10  512,02 1 343 247,0

    199,21

    414,55

    57,65

    452,63

    187,58

    231,79

    м3

     

    134,22
    176,07

    141,92

    183,01

    181,96

    199,28

    163,21

    155,91

    149,24

    Фактический  расход
    газа

    626,20

    488,70

    1  531,48 1  448,84

    79,29

    305,96

    305,96

    816,36

    816,36

    278,30

    79,29

    485,25

    137,50

    82,65

     

     

     

    254,85 288,00 288,00
    8  870,18 8  887,24 7  824,26 1  062,98

    651,33

    3  324,39 2  894,23 2  615,93

    61,25

    267,07

    2  137,58 2  345,71 1  860,46

    574,72

    1  599,0

    ФактичеФактический  отпуск
    ский от- тепловой  энергии  в  сеть,
    пуск  тепГкал
    ловой
    кг.у.т/ энергии всего
    в сети
    в сети
    Гкал
    из сети
    отоплеГВС
    (реалиния
    зация),
    Гкал

    Таблица 1

    Составлена по: данные рабочих документов по результатам обследований котельных Чамзинского муниципального района Республики Мордовия.

    175,72

    156,13

    -18  215,10

    119,89

    157,55

    -38  344,49

    10  922,63

    Итого экономия газа за период, м3

    Котельная № 1
    Котельная № 2
    Котельная № 3
    Котельная № 4а
    Котельная № 4
    Котельная № 5,
    6
    Котельная № 8
    Котельная № 9
    Итого

    Пери- Экономия Экономия
    Норма- Норма- Плановый  отпуск
    од
    (перерас- (перерастив
    тивы
    тепловой  энергии,
    ход)  при- ход) газа
    удельпотерь
    Гкал
    родного на компен- ного  рас- тепловой
    газа  при
    хода топ- энергии
    в  сеть
    из сети
    сацию
    производ- сверхнор- лива,  уч- при ее 
    (реалистве теп- мативных тенный в передаче
    зация)
    ловой
    тарифе, по теплотепловых
    энергии, потерь  в
    кг.у.т/
    сети,
    м3
    Гкал
    Гкал
    теплосети,
    м3

    Производственные  показатели  за  ноябрь  2013  г.

    Экономические науки

    81

    17  697,42

    -15  201,60 161,19

    -57  007,43

    18  739,42

    -15,63
    -10  324,08

    26  851,67

    -28  514,98

    -34  265,38

    960,14

    -2  527,37
    -16  989,90

    1  291,59

    4  281,17

    693,78

    3  096,50

    945,21

    2  507,61

    1  039,98

    3  828,70

    631,02

    2  597,20

    742,42

    2  257,44

    170  505,0

    622  185,0

    145,67

    154,05

    151,5

    177,3

    140  993,0
    10  913,0

    142,37

    135,80

    126,12

    м3/Гкал

    438  455,0

    119  340,0

    299  127,0

    м3

    -6  665,8

     

     

     

     

    Таблица 2

    878,79

    2  371,8

    72,05

    716,01

    790,20 1  170,5

    3  956,43 4  038,8

    57,35

    754,85

    2  456,10 3  079,7

    729,21

    1  862,4

    1  170,45

    3  638,37

    0,00

    795,22

    2  534,21

    726,42

    2  279,62

    0,00

    400,48

    72,05

    0,00

    545,49

    152,36

    92,17

     

     

     

     

    174,50
    309,19 351,05 351,05
    0,00
    170,05 10  915,75 12 679,0 11  144,29 1  170,39

    169,38

    179,11

    176,0

    206,0

    165,53

    157,90

    146,64

    ФактичеФактический  отпуск
    ский от- тепловой  энергии  в  сеть,
    пуск  тепГкал
    ловой
    кг.у.т/ энергии всего
    в сети
    в сети
    из сети
    Гкал
    отоплеГВС
    (реалиния
    зация),
    Гкал

    Фактический  расход
    газа

    41,96
    491,86
    449,90
    52  763,00 150,30
    1  761,06 13  307,72 11  546,66 1 854 281,0
     

    251,61

    452,47

    62,76

    499,30

    202,79

    250,17

    Составлена по: данные рабочих документов…

    166,13
    167,14

    170,33

    169,25

    175,67

    155,90

    -7  226,17

    -1  508,14

    157,43

    32  689,91

    22  014,16

    Итого перерасход газа за период, м3

    Котельная № 1
    Котельная № 2
    Котельная № 3
    Котельная № 4а
    Котельная № 4
    Котельная № 5,
    6
    Котельная № 8
    Котельная № 9
    Итого

    Пери- Экономия Экономия
    Норма- Норма- Плановый  отпуск
    од
    (перерас- (перерастив
    тивы
    тепловой  энергии,
    ход)  при- ход) газа
    удельпотерь
    Гкал
    родного на компен- ного  рас- тепловой
    газа  при
    хода топ- энергии
    в  сеть
    из сети
    сацию
    производ- сверхнор- лива,  уч- при ее 
    (реалистве теп- мативных тенный в передаче
    зация)
    ловой
    тарифе, по теплотепловых
    энергии, потерь  в
    кг.у.т/
    сети,
    м3
    Гкал
    Гкал
    теплосети,
    м3

    Производственные  показатели  за декабрь  2013  г.

    82
    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    169,78
    166,11
    168,58

    86  770,88

    66  778,31

    295,06

    2  459,31

    -36  147,10

    43  015,99

    3  951,28

    -41  123,76

    -979,13

    -45  768,19

    -22  079,62

    -22  290,01

    4  502,52 10  176,34
    -94  830,05 235  101,58

    1  291,59

    4  548,54

    371,03

    63,93

    834,14

    2  876,06

    833,76

    2  427,49

    1  015,76

    4  239,31

    191,63

    43,95

    792,01

    2  340,36

    637,90

    2  182,60

    153,22

    202,29

    150,51

    136,96

    129,94

    м3/Гкал

    232  568,0

    643  978,0

    161,50

    151,21

    97  344,00 259,05

    11  878,0

    144  842,0

    596  167,0

    141  577,0

    363  043,0

    м3

    -329  931,63

     

     

     

     

    Таблица 3

    375,77

    77,52

    716,01

    897,86 1  440,0

    4  188,54 4  258,7

    186,88

    55,62

    343,77

    2  848,67 3  960,9

    741,47 1  033,7

    2  794,0

    1  440,04

    4  258,72

    0,00

    0,00

    716,01

    3  421,36

    889,43

    2  698,99

    0,00

    0,00

    375,77

    77,52

    0,00

    539,51

    144,28

    94,98

     

     

     

     

    155,48
    369,04
    491,86 491,86
    0,00
    176,07 11  807,26 15 149,0 13  916,41 1  232,06

    187,78

    175,56

    300,76

    177,88

    234,86

    174,75

    159,01

    150,86

    2  175,4

    ФактичеФактический  отпуск
    ский от- тепловой  энергии  в  сеть,
    пуск  тепГкал
    ловой
    кг.у.т/ энергии всего
    в сети
    в сети
    Гкал
    из сети
    отоплеГВС
    (реалиния
    зация),
    Гкал

    Фактический  расход
    газа

    46,83
    391,61
    344,78
    65  870,00 133,92
    1  849,85 13  638,16 11  788,31 2 297 267,0
     

    275,83

    309,23

    179,40

    19,98

    42,13

    535,70

    195,86

    244,89

    Составлена по: данные рабочих документов…

    169,54

    159,35

    163,22

    168,08

    175,91

    155,69

    13  199,24

    -2  957,75

    164,12

    48  553,56

    31  914,62

    Итого перерасход газа за период, м3

    Котельная № 1
    Котельная № 2
    Котельная № 3
    Котельная № 4а
    Котельная № 4
    Котельная № 5
    Котельная № 6
    Котельная № 8
    Котельная № 9
    Итого

    Пери- Экономия Экономия
    Норма- Норма- Плановый  отпуск
    од
    (перерас- (перерастив
    тивы
    тепловой  энергии,
    ход)  при- ход) газа
    удельпотерь
    Гкал
    родного на компен- ного  рас- тепловой
    газа  при
    хода топ- энергии
    в  сеть
    из сети
    сацию
    производ- сверхнор- лива,  уч- при ее 
    (реалистве теп- мативных тенный в передаче
    зация)
    ловой
    тарифе, по теплотепловых
    энергии, потерь  в
    кг.у.т/
    сети,
    м3
    Гкал
    Гкал
    теплосети,
    м3

    Производственные показатели за  январь 2014 г.

    Экономические науки

    83

    480,96
    37,83
    18,17
    163,81
    278,27
    247,27

    175,78
    168,51
    165,80
    159,40
    169,60
    170,18

    566,58

    173,06

    39,71

    701,24

    1 073,56

    826,29

    4 031,87 3 753,60

    336,87

    57,88

    739,07

    2 558,94 2 077,98

    744,40

    2 156,57 1 934,97

    м3/Гкал

    172 355,0 145,29

    515 530,0 141,52

    84 575,0 267,78

    11 152,0 155,89

    127 190,0 177,64

    474 915,0 147,47

    113 995,0 137,36

    305 656,0 128,37

    м3

    124 764,57

     

     

     

     

    Таблица 4

    663,56

    264,34

    60,24

    714,81

    315,83

    71,54

    716,01

    3220,4

    829,87

    0,00

    0,00

    716,01

    2 739,16

    695,63

    2 381,0 2 295,46

    935,86 1 186,2 1 186,24

    0,00

    0,00

    315,83

    71,54

    0,00

    481,21

    134,24

    85,56

     

     

     

     

    149,24
    366,43
    384,06 384,06
    0,00
    168,92 11 858,25 12 748,0 11 659,42 1 088,38

    168,82

    164,43 3 905,37 3 642,9 3 642,86

    311,14

    181,12

    206,40

    171,35 2 832,61

    159,71

    149,16 2 115,0

    ФактичеФактический  отпуск
    ский от- тепловой  энергии  в  сеть,
    пуск  тепГкал
    ловой
    кг.у.т/ энергии всего
    в сети
    в сети
    из сети
    Гкал
    отоплеГВС
    (реалиния
    зация),
    Гкал

    Фактический  расход
    газа

    41,57
    347,19
    305,62
    49 369,0 128,55
    1 667,30 12 046,34 10 379,04 1 854 737,0
     

    177,82

    156,33

    166,11
    168,58

    221,6

    164,184

    Составлена по: данные рабочих документов…

    Итого экономия газа за период, м3

    Котельная № 1 30 820,63
    5 697,71
    Котельная № 2 -2 419,27
    -1 581,11
    Котельная № 3 12 287,50 -13 743,78
    Котельная № 4а -23 347,29
    -6 506,85
    Котельная № 4
    -943,50
    -1 071,00
    Котельная № 5 -41 246,15 -30 076,66
    Котельная № 6 16 210,38 -76 529,98
    Котельная № 8
    1 389,65
    452,46
    Котельная № 9
    5 576,02
    -3 077,38
    Итого
    -1 672,03 -126 436,60

    Пери- Экономия Экономия
    Норма- Норма- Плановый  отпуск
    од
    (перерас- (перерастив
    тивы
    тепловой  энергии,
    ход)  при- ход) газа
    удельпотерь
    Гкал
    родного на компен- ного  рас- тепловой
    газа  при
    хода топ- энергии
    в  сеть
    из сети
    сацию
    производ- сверхнор- лива,  уч- при ее 
    (реалистве теп- мативных тенный в передаче
    зация)
    ловой
    тарифе, по теплотепловых
    энергии, потерь  в
    кг.у.т/
    сети,
    м3
    Гкал
    Гкал
    теплосети,
    м3

    Производственные  показатели  за  февраль  2014  г.

    84
    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    Экономические науки

    85

    В табл. 1 — 4 приведен плановый отпуск тепловой энергии в сеть и из сети,
    информация по которому предоставлялась теплоэнергетическими организациями
    в Министерство энергетики и тарифной политики Республики Мордовия в составе информации, необходимой для формирования тарифа на тепловую энергию и
    последующего мониторинга. Информация о фактическом расходе газа представлялась  в  рамках  ежемесячного  шаблона  и  направлялась  предприятием  в  электронном виде в ФСТ России посредством «Единой информационно-аналитической  системы  ФСТ  России»  в  форме  федерального  статистического  наблюдения № 46-ТЭ (полезный отпуск) «Сведения о полезном отпуске (продаже) тепловой энергии отдельным категориям  потребителей».
    Плановый отпуск тепловой энергии приводился теплоэнергетическими предприятиями на последующий регулируемый период и утверждался регулирующим
    органом, т. е. Министерством энергетики и тарифной политики Республики Мордовия при формировании тарифа. Норматив удельного расхода топлива и норматив потерь тепловой энергии при ее передаче утверждались приказом регулирующего органа.
    Уточненные и детализированные данные по каждой котельной получались в
    результате  проведения измерений в  ходе  инструментального  обследования  показателей  работы  теплоисточников  (9  котельных),  тепловых  сетей  и  теплопотребляющих установок, сбора сведений о теплопотреблении, затратах природного газа,
    электроэнергии  за  анализируемый  период  (на  основании  узлов  коммерческого
    учета, контрольных  замеров).
     В результате проведенных расчетов было установлено, что в ноябре 2013 г. по
    9 котельным пос. Чамзинка и Комсомольский экономия газа составила 247 466,28 м3,
    перерасход в декабре — 6 665,82 м3 , перерасход в январе — 329 931,63 м3, экономия в феврале — 124 764,57 м 3 . Таким образом, за 4 анализируемые месяца прослеживается  экономия  газа  в  объеме  35  633,39  м 3  (см.  табл.  1  —  4).
    Проведенный  анализ  позволяет  рассмотреть  сложившуюся  экономию  топлива по месяцам в целом или за анализируемый период по 9 котельным Чамзинского муниципального района, а это, в свою очередь, один из элементов инвестиционной  привлекательности 2.  В  табл.  5  представлены  результаты  расчетов  производственных показателей за период с ноября 2013 г. по февраль 2014 г. включительно с разбивкой по каждой котельной. Из данных, представленных в табл. 5,
    видно,  что  перерасход  природного  газа  при  производстве  тепловой  энергии  за
    анализируемый период составил 93 818,05 м3 , а экономия газа на компенсацию
    сверхнормативных  тепловых потерь  в теплосети  129  451,44  м3 .  Отчетный  отпуск тепловой энергии из сети (полезный отпуск) приведен в рис. 1.
    Согласно рис. 1, наибольшая доля выработки тепловой энергии (36 %) приходилась на  котельные  №  5 —  6, на 2-м  месте была  котельная №  3  (24  %),  затем
    котельная  № 1 (18  %), на оставшиеся  приходилось  менее  10 %. Таким  образом,
    особое  внимание  необходимо  обратить  на  котельные,  в  которых  выработка  тепловой энергии имела наибольший удельный вес.
    На рис. 2 — 3 представлены диаграммы, отражающие сравнение норматива,
    учтенного  в  тарифе,  и  факта  по  удельному  расходу  топлива  при  производстве
    тепловой энергии в котельной и технологических потерь тепловой энергии при ее
    передаче  по  теплосети.

    Составлена по: данные рабочих документов…

    48  596,69 -13  823,14 56  469,78

    Экономия (перерасход) газа на компенсацию
    сверхнормативных тепловых потерь в
    теплосети,  м3

    439,44

    238,52

    209,95

    165,18

    2  314,96

    2  941,76

    2  754,40

    Котельная
    № 4а, 4

    -299,69

    1  881,19

    181,05

    169,17

    15  825,95

    17  850,65

    15  526,26

    Котельная
    № 5 — 6

    -190,77

    1  337,85

    973,92

    170,12

    170,09

    3  275,25

    4  650,23

    4  613,10

    Котельная
    № 8

    44  172,98 -330  006,88 58  036,26

    -6  765,27 68  290,73 -106  212,11 -159  715,01

    2  331,70

    1  968,59

    95  672,04

    659,60

    764,05

    169,48

    175,77

    Экономия  (перерасход) природного  газа  при
    производстве тепловой энергии, м3

    948,45

    158,32

    156,00

    2  708,96 10  274,96

    3  412,86 11  042,57

    1  326,40

    нормативы, учтенные
    в тарифе, Гкал

    149,04

    Котельная
    № 3

    3  368,56 12  606,66

    Котельная
    № 2

    фактические, Гкал

    Технологические  потери тепловой  энергии
    при ее передаче по
    теплосети, Гкал

    фактический удельный расход топлива,
    кг.у.т/Гкал

    160,68

    7  751,85

    Отчетный отпуск тепловой энергии из сети
    (полезный отпуск), Гкал

    Удельный расход
    топлива, кг.у.т/Гкал

    9  575,60

    Плановый отпуск тепловой энергии в сеть, Гкал

    норматив, учтенный
    в тарифе, кг.у.т/Гкал

    9  078,25

    Котельная
    № 1

    Фактический отпуск тепловой энергии в сеть,
    Гкал

    Показатель

    Производственные показатели  за период  с ноября  2013 г.  по февраль  2014 г.  включительно

    -93  818,05

    6  010,76

    6  938,06

    170,45

    167,89

    43  451,44

    51  080,63

    49  462,20

    Итого

    7  102,87 -129  451,44

    15  102,34

    215,45

    163,34

    154,27

    166,44

    1  299,51

    1  606,96

    1  514,96

    Котельная
    № 9

    Таблица 5

    86
    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    87

    Экономические науки
    3 %  —  Котельная №  9

    8 % —
    Котельная  №  8

    18 % —
    Котельная  №  1

    6 % —
    Котельная  №  2

    36 % —
    Котельная
    №  5  —  6

    24 % —
    Котельная  №  3

    5 % —
    Котельная  №  4а,  4

    Рис.1. Доля выработки тепловой энергии котельными пос. Комсомольский и Чамзинка, Гкал
    25 0
    20 0
    15 0
    10 0
    50
    0
    Котельная Котельная
    № 1
    № 2

    Котельная
    № 3

    Котельная
    № 4а, 4

    Норматив, учтенный в тарифе, кг.у.т/Гкал

    Котельная
    № 5, 6

    Котельная
    № 8

    Котельная
    № 9

    Фактический удельный расход топлива, кг.у.т/Гкал

    Рис. 2. Удельный расход  топлива, кг.у.т/Гкал
    2 50 0
    2 00 0
    1 50 0
    1 00 0
    50 0
    0

    Котельная
    № 1

    Котельная
    № 2

    Котельная
    № 3

    Котельная
    № 4а, 4

    Котельная
    № 5, 6

    Котельная
    № 8

    Котельная
     № 9

    -50 0
    Нормативы, учтенные в тарифе, Гкал

    Фактические, Гкал

     Рис. 3. Технологические потери тепловой энергии при ее передаче по теплосети, Гкал

    88

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    На  рис.  4  отражена  экономия  (перерасход)  газа  при  производстве  тепловой
    энергии в котельной и на компенсацию сверхнормативных потерь в теплосети.
    Котельная
    № 4а, 4

    100 000

    Котельная
    № 5, 6

    50 00 0
    0
    -50 00 0

    Котельная Котельная Котельная
    № 3
    № 1
    № 2

    Котельная Котельная
    № 8
    № 9

    -1 00 0 00
    -1 50 0 00
    -2 00 0 00
    -2 50 0 00
    -3 00 0 00
    -3 50 0 00
    Экономия  (перерасход)  природного  газа  при  производстве  тепловой  энергии,  м 3
    Экономия  (перерасход)  газа  на  компенсацию  сверхнормативных  тепловых  потерь
    в  теплосети,  м 3

    Рис. 4. Экономия (перерасход) газа при производстве тепловой энергии
    и на компенсацию сверхнормативных потерь в теплосети в разрезе по котельным

    Из диаграммы, представленной на рис. 4, видно, что котельные № 1, 3, 8 —
    9 работали с экономией, в то время как в котельных № 2, 4а, 4, 5 — 6 происходил
    перерасход  газа,  что  свидетельствует  о  неэффективности  их  работы  в  анализируемом периоде. Ранее было выявлено, что на долю котельных 4, 4а приходилось
    36 % выработки тепловой энергии в котельных Чамзинского муниципального района
    Республики Мордовия, в связи с чем  наблюдался общий перерасход газа за анализируемый период.
    Таким образом, знание небольшого числа отчетных производственных показателей функционирования СЦТ по каждому месяцу позволяет по рассмотренной
    методике  получить  достаточно  точную  оценку  эффективности  ее  работы.
    Библиографические ссылки
    1

     См.: Учаева С. Б. Региональная система управления качеством: от практики к теории
    вопроса // Вестн. НИИ гуманитар. наук при Правительстве Респ. Мордовия. 2013. №4 (28).
    С. 7 — 17.
    2
     См.: Артемьева С. С., Тиньгаев А. М. Инвестиционная привлекательность кластера Республики  Мордовия  «Энергоэффективная  светотехника  и  интеллектуальные  системы  управления освещением» // Там же. 2013. № 1 (25). С. 13 — 16.

    Поступила 29.07.2014 г.

    89

    Экономические науки

    УДК 330.564.2(470.345)
    Д. С. Блинов, В. В. Кашицина, Д. В. Подсеваткин, С. В. Саушев
    D. S. Blinov, V. V. Kashitsina, D. V. Podsevatkin, S. V. Saushev

    ДИНАМИКА ДОХОДОВ НАСЕЛЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИЯ
    И ИХ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ КАК ИНДИКАТОР УРОВНЯ ЖИЗНИ
    INCOME OF POPULATION DYNAMICS
    IN THE REPUBLIC OF MORDOVIA AND THEIR DIFFERENTIATION
    AS AN INDICATOR OF LIVING STANDARDS
    Ключевые слова:  доходы,  расходы,  структура  денежных  доходов,  дифференциация  доходов  и  потребления,  уровень  жизни.
    В  статье  рассматривается  динамика  денежных  доходов  и  расходов  населения  Республики
    Мордовия  за  2005  —  2013  гг.;  анализируется  степень  дифференциации  доходов  и  потребления
    населения.
    Key words:  income,  expenditure,  money  income  structure,  differentiation  of  income  and
    consumption,  living  standards.
    The  article  deals  with  the  dynamics  of  money  income  and  expenditure  of  population  in  the
    Republic of Mordovia for the period of 2005 — 2013. The degree of differentiation of their income and
    consumption  is  analyzed  as  well.

    Уровень жизни является многогранным понятием, характеризующим степень
    реализации жизненных стратегий людей, удовлетворения их жизненных потребностей.  Это  и  доходы  населения,  комфорт  жилища  (общая  площадь  занимаемого
    жилья на 1 жителя), качество питания (калорийность, состав продуктов), качество
    и модность одежды, качество социальных услуг (отдых и сфера услуг), качество
    здравоохранения (число больничных коек на 1 тыс. жителей), качество образования (число вузов и средних специальных учебных заведений, удельная доля студентов в численности населения), качество культуры (издание книг, брошюр, журналов),  качество  окружающей  среды,  структура  досуга,  качество  сферы  обслуживания, безопасность (число зарегистрированных преступлений), демографические тенденции (показатели ожидаемой продолжительности жизни, рождаемости,
    смертности, брачности,  разводимости).
    Как известно, показатели уровня и качества жизни очень разнородны по содержанию, трудно сопоставимы. Для решения этой проблемы вычисляют разнообразные частные  индексы качества  жизни с  включением  в  вычисления  разных
    показателей 1. При расчете индексов уровня жизни используются такие показатели,  как  отношение  среднедушевых денежных  доходов  к  прожиточному  минимуму, ожидаемая продолжительность жизни, доля населения с доходами выше прожиточного  минимума,  младенческая  смертность,  уровень  занятости  населения,
    обеспеченность  жильем  и  прочие  показатели 2 .
    Материальной  основой  оценки  уровня  жизни  являются  показатели  благосостояния,  к  которым  относятся  в  том  числе  доходы  населения.  Динамика  денежных доходов населения Республики Мордовия с 2005 по 2012 г. представлена на рис. 1.
    ©  Блинов Д. С., Кашицина В. В., Подсеваткин Д. В., Саушев С. В., 2015

    90

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)
    млн  руб.
    160 000
    140 000
    113 333

    120 000

    127 367

    136 410

    96 220

    100 000

    84 182

    80 000
    60 000

    118 910

    62 164
    49 889
    42 750

    40 000
    20 000
    0

    2005

    2006

    2007

    2008

    2009

    2010

    2011

    2012

    2013

    Год

    Денежные  доходы  населения  Республики  Мордовия  за  2005  —  2013  гг.

    Рис. 1. Номинальные денежные доходы населения Республики Мордовия за 2005 — 2013 гг.

    За  анализируемый  период  в  Республике  Мордовия  рост  денежных  доходов
    населения показал положительную динамику с ежегодным приростом на 13,2 %.
    В  целом  номинальные  денежные  доходы  увеличились  в  3,2  раза,  достигнув  в
    2013 г. 136 410 млн руб. (см. рис. 1).
    Рост денежных доходов — процесс неравномерный. Так, за период с 2005 по
    2010  г.  выявлен прирост  в  среднем  на  17,5 %  год,  а  в  2011  г. по  отношению  к
    2010  г.  доходы  выросли  всего  на  4,9  %.  Следует  отметить,  что  причинами  данной тенденции стал в том числе мировой финансовый кризис 2008 г. При этом его
    последствия  отразились на экономике  республики с  запозданием 3 .
    В  то  же  время  рост  реально  располагаемых  денежных  доходов  населения  в
    процентах к предыдущему году снизился. При выравнивании динамического ряда
    выявлено замедление темпов роста показателя в 2006 г. на 3,4 процентного пункта (п.п.), в 2009 г. — на 15,9 и в 2011 г. — на 15,3. Увеличение показателя соответствует 2007 г. — на 7,4 п. п., в 2008 г. — 4,0, в 2010 г. — 9,5, в 2012 г. —
    7,2, в 2013 г. — на 2,7 4 . Снижение реальных располагаемых доходов объясняет
    рост  потребительских цен  и  увеличение доли обязательных  платежей и взносов
    (налоги, сборы, платежи по страхованию, проценты по кредитам и др.) при формировании  общего  объема  доходов.  Следует  также  отметить,  что  темпы  роста
    реально  располагаемых денежных  доходов  населения республики  уступали темпу  роста индекса потребительских  цен  за  исследуемый  период (рис.  2).
    В структуре денежных доходов населения наибольший удельный вес приходился  на  доходы,  получаемые  от  оплаты  труда  наемных  работников.  За  период
    исследования на долю данного вида доходов приходится 44,6 — 37,5 %. С 2005
    по 2007 г. показатель увеличился на 5,9 %, но начиная с 2008 г. прослеживается
    четкая  тенденция  снижения  удельного  веса  доходов  от  оплаты  труда  работников  в  общем  объеме  денежных  доходов.  Всего  к  2013  г.  показатель  снизился
    на  15,9 %  (см. рис.  2).
    За последние годы в республике выросла доля социальных выплат на 4 п. п.:
    с 21,9 % в 2005 г. до 25,9 % в 2013 г. Основной составляющей социальных вып-

    91

    Экономические науки

    120

    113,1
    109,7

    108,7

    106,3

    100

    117,7
    113,7
    114,3
    112,7 111,3
    108,5
    108,6
    105,9
    103,2
    101,8
    107,1
    100,0
    104,7
    96,0

    80

    60
    40

    20

    0
    2005

    2006

    2007

    2008

    2009

    Реальные  располагаемые  денежные  доходы

    2010

    2011

    2012

    2013

    Год

    Индекс  потребительских  цен

    Рис. 2. Динамика реальных располагаемых денежных доходов населения,
    скорректированных на индекс потребительских цен в Республике Мордовия за 2005 — 2013 гг.

    лат являются пенсии. Количество пенсионеров, зарегистрированных в региональном отделении Пенсионного фонда Российской Федерации, в 2005 г. составило
    256,0 тыс. чел., в 2006 г. — 252,0, в 2007 г. — 250,2, в 2008 г. — 247,3, в 2009 г. —
    246,9, в 2010 г. — 247,7, в 2011 г. — 248,5, в 2012 г. — 249,4, в 2013 г. — 249,0 тыс. чел.
    По  видам  получаемой  пенсии  в  составе  пенсионеров  доходы  были  распределены следующим образом: на первом месте стояли пенсии по старости (73,6 —
    81,0 % от общего числа  пенсионеров), затем по инвалидности  (14,8 — 8,1 %), по
    случаю потери кормильца (5,7 — 3,7 %), социальные (5,1 — 5,9 %) и др. Средний
    размер ежемесячных пенсий в 2005 г. соответствовал 2 304,0 руб., за 9 лет наблюдений этот  показатель увеличился  в 3,9 раза, достигнув  8 960,5 руб. в  2013 г. Реальный размер назначенных месячных пенсий в процентах к предыдущему году снизился за отчетный период на 12,3 п. п.5
    После кризиса 2008 г. произошло резкое снижение доходов от собственности,
    но  удельный  вес  доходов  от  предпринимательской  деятельности  сохранялся  относительно стабильным на уровне 9 — 8 % от общей доли доходов, что связано
    со  слабым  развитием  этого  сектора  экономики,  ростом  издержек  производства,
    вызванных  увеличением  выплат  по  ссудам,  зарубежным  и  отечественным  банкам и другим кредитным институтам, низкой эффективностью прямых инвестиций,  недостаточным  ростом  производительности  труда 6 .  Структура  денежных
    доходов  населения  республики  представлена  в  табл.  1.
    Согласно табл. 1, для населения республики основным источником доходов
    являлась заработная плата. В ходе анализа уровня и дифференциации оплаты
    труда  нами  были  выявлены  существенные  различия  в  оплате  труда  наемных
    работников по отраслям экономики в разрезе среднереспубликанского уровня. Так, в
    среднем по всем отраслям среднемесячная номинальная начисленная заработная
    плата в расчете на 1 работника по региону составляла в 2005 г. 5 060,7  руб.,

    92

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)
    Таблица 1
    Структура  денежных  доходов  населения  Республики  Мордовия
    за период с 2005 по 2013 г., %
    Показатель

    Денежные доходы, всего
    Из них:
    оплата  труда
    социальные выплаты
    доходы от предпринимательской деятельности
    доходы от собственности
    Другие  доходы

    Год
    2005

    2006

    2007

    2008

    2009

    2010

    2011

    2012

    2013

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    44,6
    21,9

    46,8
    22,3

    47,4
    20,6

    45,8
    20,0

    39,5
    22,3

    35,5
    25,4

    36,7
    27,9

    40,5
    29,0

    37,5
    25,9

    9,9
    4,0
    19,6

    9,9
    4,0
    17,0

    9,1
    4,9
    18,0

    8,5
    4,9
    20,8

    9,0
    5,9
    23,3

    8,0
    6,3
    24,8

    8,9
    2,1
    24,4

    9,0
    2,6
    18,9

    8,2
    6,4
    22,0

    Составлена  по:  Территориальный  орган  Федеральной  службы  государственной  статистики  (Мордовиястат)  [Электронный  ресурс]  :  сайт.  URL:  http://mrd.gks.ru

    2006  г.  —  6  358,4  руб.,  2007  г.  —  8  103,0  руб.,  2008  г.  —  10  530,5  руб.,
    2009  г.  —  10  937,2  руб.,  2010  г.  —  11  883,1  руб.,  2011  г.  —  13  305,1  руб.,
    2012 г. — 15 186,6 руб., в 2013 г. — 18 100,7 руб.
    Низкие показатели были выявлены в таких отраслях экономики, как сельское
    хозяйство,  охота,  лесное  хозяйство  (ниже  на  24,8  %  от  среднереспубликанского
    уровня);  рыболовство,  рыбоводство  (63,1  %);  текстильное  и  швейное  производство  (75,1  %);  обработка  древесины  и  производство  изделий  из  дерева,  кроме
    мебели (24,1 %); целлюлозно-бумажное производство, издательская и полиграфическая деятельность (22,4 %); химическое производство (29,0 %); гостиницы и рестораны (43,6 %); образование (16,6 %); здравоохранение и предоставление социальных
    услуг (15,7 %); социальные, коммунальные и персональные услуги (31,3 %)7 .
    Средняя  заработная плата,  превышавшая среднереспубликанский  уровень,
    отмечалась в таких отраслях, как добыча полезных ископаемых, кроме топливноэнергетических  (выше  на  1,6 %);  производство  пищевых продуктов,  включая
    напитки  и  табак  (2,7  %);  производство  резиновых  и  пластмассовых  изделий
    (4,6 %); металлургия, производство металлических изделий (12,5 %); производство  и  распределение  электроэнергии,  газа  и  воды  (19,3  %);  финансовая  деятельность (35,3 %); научные исследования и разработки (28,2 %); государственное управление и военная  безопасность (41,9 %) 8 .
    Адекватно измерить уровень благосостояния населения позволяет показатель
    среднедушевых  денежных  доходов.  Среднедушевые  денежные  доходы  в  республике в 2013 г. выросли на 71,3 % по сравнению с 2005 г. и составили 14 338 руб.
    в  месяц.  За  9  лет  уровень  доходов  в  среднем  вырос  в  3,5  раза,  ежегодный  прирост  среднедушевых  денежных  доходов  населения  составил  14,4  %9 .
    Для характеристики уровня жизни населения часто используют соотношение
    величины доходов на душу населения с величиной прожиточного минимума, который  рассчитывается  ежеквартально  на  основе  методических  рекомендаций
    Минтруда России и устанавливается постановлением Правительства Республики
    Мордовия для различных социально-демографических групп. Динамика средне-

    93

    Экономические науки

    душевых  денежных  доходов  населения  республики  и  величины  прожиточного
    минимума представлена на рис. 3.
    тыс. руб.
    16

    14,3

    14

    12,9
    11,3

    12

    11,9

    9,5

    10

    8,3

    8
    6,1

    6
    4

    4,8

    4,1
    2,5

    2,7

    3,1

    3,8

    4,2

    4,8

    5,4

    5,5

    6,1

    2
    0
    2005

    2006

    2007

    2008

    2009

    2010

    2011

    2012

    2013

    Год

    Среднедушевые  денежные  доходы  населения  Республики  Мордовия  (в  месяц)
    Прожиточный  минимум

    Рис. 3. Денежные доходы на душу населения в соотношении
    с прожиточным минимумом населения Республики Мордовия за период с 2005 по 2013 г.

    Согласно рис. 3, денежные доходы населения в среднем в 2 раза превышали
    прожиточный минимум в республике, что свидетельствует об улучшении уровня
    жизни населения. Если в 2005 г. среднедушевой денежный доход превышал величину прожиточного  минимума населения в 1,6 раза, то в 2013 г. данное превосходство  составило  в  2,3  раза.  За  анализируемый  период  возросло  соотношение
    среднего размера назначенной месячной пенсии к величине прожиточного минимума в процентах со 124,7 в 2005 г. до 173,7 в 2013 г. Данный рост характеризуется  волнообразностью  со  скачками  роста  показателя  в  2007  г.  до  133,3  %;
    2008 г. — до 136,5; 2009 г. — до 162,4; 2010 г. — до 176,4; 2012 г. — до 185,3 и
    снижением в 2006 г. до 118,5; 2011 г. — до 168,9; в 2013 г. — до 173,7 %. В целом
    за 9 лет исследования отмечена положительная динамика со средним приростом
    в  год  на  5,5  %,  что  свидетельствует  о  целевой  и  эффективной  деятельности  социальной политики региона в этой сфере. С 2009 г. Управление Пенсионного фонда в ГО Саранск осуществляет выплату федеральной социальной доплаты к пенсии всем неработающим пенсионерам, общее материальное обеспечение которых
    не  достигает  прожиточного минимума 10 .
    Номинальные  денежные  доходы  населения  складываются  из  различных  источников.  В  таком  механизме  формирования  доходов  изначально  заложена  возможность  их  неравенства.  Неравенство  доходов  и  богатства  может  достигать
    огромных масштабов и создавать угрозу для политической и экономической стабильности  в  стране.  В  связи  с  этим  практически  все  развитые  страны  мира  постоянно  осуществляют  меры  по  сокращению  такого  неравенства.  Для  изучения
    дифференциации доходов и потребления населения нами проанализированы показатели квинтильного коэффициента дифференциации; коэффициент фондов; коэффициент Джини. Распределение денежных доходов и динамика дифференциации
    доходов  населения  Республики  Мордовия  представлены  в  табл.  2.

    94

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)
    Таблица 2
    Денежные  доходы  населения  Республики  Мордовия
    за период с 2005 по 2013 г., %
    Показатель

    Денежные доходы, всего
    В том числе по 20 %-ным
    группам  работников:
    1-я (наименее оплачиваемые работники)
    2-я
    3-я
    4-я
    5-я (наиболее оплачиваемые работники)
    Коэффициент Джини
    Коэффициент фондов, раз

    Год
    2005

    2006

    2007

    2008

    2009

    2010

    2011

    2012

    2013

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    100,0

    7,1
    11,9
    16,6
    23,1

     6,9
    11,8
    16,5
    23,1

     6,7
    11,5
    16,3
    23,0

    6,3
    11,2
    16,0
    22,9

    6,3
    11,1
    16,0
    23,0

    6,2
    11,1
    15,9
    22,9

    6,4
    11,2
    16,0
    23,0

    6,2
    11,0
    15,9
    22,9

    6,2
    11,1
    15,9
    22,9

    41,3
    0,34
    9,4

    41,7
    0,35
    9,7

    42,5
    0,36
    10,5

    43,6
    0,37
    11,5

    43,6
    0,37
    11,5

    43,9
    0,37
    11,8

    43,4
    0,37
    11,3

    44,0
    0,38
    12,0

    43,9
    0,37
    11,8

    Составлена  по: Территориальный  орган Федеральной  службы государственной  статистики…

    По данным табл. 2 можно говорить о том, что по 20 %-ным группам работников в период с 2005 по 2013 г. доля денежных доходов в 1-й группе снизилась
    на 0,9 %, тогда как доля денежных доходов 5-й группы выросла на 2,6 %. Уже в
    2013 г.  доля денежных доходов  1-й  группы снизилась до  6,2 %, а  доля денежных
    доходов 5-й группы возросла до 43,9 %. Таким образом, часть денежных доходов,
    приходившаяся на долю 20 % населения с наиболее низкими доходами, за 9 лет сократилась, а доля наиболее обеспеченной 20 %-ной группы увеличилась на 5,9 %.
    Кроме того, значения коэффициента Джини за отчетный период свидетельствуют  об  усилении  неравенства  в  распределении  денежных  доходов  населения республики. Наименьшее значение коэффициента было зарегистрировано
    в  2005  г.  и  составляло  0,34  %,  а  максимальное  значение  выявлено  в  2012  г.  —
    0,38 %. Коэффициент Джини с 2005 по 2013 г. увеличился на 8,1 % (рис. 4).
    Усиление дифференциации доходов населения подтверждается и  рассчитанными значениями коэффициента фондов. В целом с 2005 по 2013 г. коэффициент
    фондов увеличился  в  2,4 раза. Основной  подъем  неравенства  произошел  с 2005
    по 2008 г., составив в 2008 г. в 2,1 раза больше по сравнению с начальным годом.
    Так как признанным в мировой экономике критическим значением данного коэффициента считается 10, то мы можем говорить  о превышении (в 1,8  раз) в Мордовии  значения  данного  показателя,  что  свидетельствует  о  неравенстве  денежных
    доходов  населения.
    Таким образом, большая часть всех денежных доходов населения Республики
    Мордовия  приходилась  на  долю  наиболее  оплачиваемых  работников,  т.  е.  на  5-ю
    20 %-ную группу. Кроме того, произошло углубление дифференциации доходов населения республики в течение последних 5 — 7  лет.
    В  целях  повышения  уровня  и  качества  жизни  населения  Правительством
    Республики Мордовия от 18 ноября 2013 г. принято Постановление «Об утверждении Государственной программы Республики Мордовия „Социальная поддерж-

    95

    Экономические науки
    %
    0,39

    0,38

    0,38
    0,37
    0,36
    0,35

    0,37

    0,37

    0,37

    0,37

    2008

    2009

    2010

    2011

    0,37

    0,36
    0,35
    0,34

    0,34
    0,33
    0,32
    0
    2005

    2006

    2007

    2012

    2013

    Год

    Коэффициент  Джини

    Рис. 4. Динамика коэффициента Джини в Республике Мордовия за период с 2005 по 2013 г.

    ка  граждан“  на  2014  —  2020  годы»11,  которая  включает  в  себя  следующие  подпрограммы: «Развитие мер социальной поддержки отдельных категорий граждан»,
    «Модернизация и развитие социального обслуживания населения», «Совершенствование социальной поддержки семьи и детей», «Повышение эффективности государственной поддержки социально ориентированных некоммерческих организаций»
    и «Организация отдыха и оздоровления детей». Цели государственной программы
    соответствуют  также  Концепции  долгосрочного  социально-экономического  развития  Российской  Федерации  на  период  до  2020  г.,  утвержденной  распоряжением
    Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2008 г. № 1662-р, предусматривающей,  что  социальное  благополучие  в  России  будет  достигнуто  за  счет  реализации социальной политики по поддержке уязвимых слоев населения.
    Реализация  мероприятий  государственной  программы  в  целом,  а  также  в
    сочетании с положительной динамикой экономического развития, прежде всего с
    увеличением занятости и доходов экономически активного населения, будет способствовать  повышению  уровня  и  качества  жизни  населения,  снижению  бедности, сокращению дифференциации населения по уровню доходов.
    Библиографические ссылки
    1
     См.: Лещайкина М.  В. Интегральная оценка социальной  комфортности проживания населения  в Республике  Мордовия  //  Вестн. НИИ  гуманитар.  наук  при Правительстве  Респ.  Мордовия. 2012. № 2 (22). С. 7 — 15.
    2
      Князева  И.  А.,  Седашкина  Т.  И.  Проблема  государственного  регулирования  качества
    жизни населения в Республике Мордовия : VI  Междунар. студенч. электрон. науч. конф. [Электронный  ресурс]  //  Студенческий  научный  форум  2014  г.  URL:  http://www.scienceforum.ru/2014/
    443 (дата обращения 07.07.2014) ; Тиньгаева М. В. Особенности и структура потребительских
    расходов  населения  Российской  Федерации  и  Республики  Мордовия  //  Вестн.  НИИ  гуманитар.
    наук при Правительстве Респ. Мордовия. 2011. № 2 (18). С. 39 — 49.
    3
     См.: Ширипова Е. В, Кижаева Е. Н. Оценка уровня доходов как основы материального
    благосостояния  населения  :  (На  примере  Респ.  Мордовия)  //  Мордовиястат.  Саранск,  2014.
    4
     Там же.
    5
      Территориальный  орган  Федеральной  службы  государственной  статистики  (Мордовиястат) [Электронный ресурс] : сайт. URL: http://mrd.gks.ru (дата обращения 07.07.2014).

    96

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    6
     Кобзева А. В. Статистический анализ доходов населения России и Республики Мордовия
    [Электронный ресурс] // Огарев-online  : Экономические науки. 2014. № 9. URL: http://journal.mrsu.ru/
    arts/statisticheskijj-analiz-dokhodov-naseleniya-rossii-i-respubliki-mordoviya (дата обращения 07.07.2014).
    7
      Территориальный  орган  Федеральной  службы  государственной  статистики…
    8
     Там же.
    9
     Там же.
    10
     См.: О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и
    признании  утратившими  силу  отдельных  законодательных  актов  (положений  законодательных
    актов)  Российской Федерации  в связи  с принятием  Федерального закона  «О страховых  взносах
    в  Пенсионный  фонд  Российской  Федерации,  Фонд  социального  страхования  Российской  Федерации,  Федеральный  фонд  обязательного  медицинского  страхования  и  территориальные  фонды обязательного медицинского страхования» : ФЗ от 17 июля 2009 г. // Рос. газ. 2009. 7 июля.
    11
      Об  утверждении  Государственной  программы  Республики  Мордовия  «Социальная поддержка граждан» на 2014 — 2020 годы : постановление Правительства Респ. Мордовия № 504
    от  18 нояб.  2013 г. [Электронный ресурс]  // Электронный  фонд правовой  и нормативно-технической  документации. URL:http:  //docs.cntd.ru/ document/460209396  (дата обращения 07.07.2014).

    Поступила 04.08.2014 г.

    УДК 574(470.345)
    М. А. Якунчев, В. И. Жидкин
    M. A. Yakunchev, V. I. Zhidkin

    РЕГИОНАЛЬНАЯ ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ
    И НЕОБХОДИМОСТЬ ЕЕ НАПРАВЛЕННОГО УЛУЧШЕНИЯ
    (На примере Республики Мордовия)
    REGIONAL ENVIRONMENTAL SITUATION AND THE NECESSITY
    OF ITS DIRECTED IMPROVEMENT
    (Based on the Example of the Republic of Mordovia)
    Ключевые слова: регион, экологическая  ситуация,  направления  улучшения  региональной
    экологической  ситуации.
    В  статье  анализируется  региональная  экологическая  ситуация;  представлены  некоторые
    показатели  состояния  окружающей  среды  на  территории  Республики  Мордовия;  предложены
    меры  по  улучшению  региональной  экологической  ситуации.
    Key words: region,  environmental  situation,  directions  of  the  improvement  of  the  regional
    environmental  situation.
    The regional environmental situation is analyzed in the article. Some condition indicators of the
    environment  in  the  Republic  of  Mordovia  are  represented,  as  well  as  measures  to  improve  the
    environmental  situation  in  the  region  are  proposed.

    Экологический кризис затронул различные регионы земного шара. Он коснулся
    и России, являющейся составной частью общемировой системы. Территория нашей страны, с точки  зрения ее  влияния на окружающую среду,  представляет со©  Якунчев М. А., Жидкин В. И., 2015

    Экономические науки

    97

    бой ресурс пространства, занятого биотой с природными биоценозами, выполняющими функции по стабилизации окружающей среды1 .
    С середины 70-х гг. ХХ столетия в России обозначилась тенденция экологических изменений. Они стали подрывать сложившиеся механизмы стабильности
    окружающей среды. На основе изучения литературы 2 можно утверждать о таких
    изменениях, как уменьшение объема первичной продукции биоты, снижение над
    территорией  страны  общего  содержания  озона,  ухудшение  показателей  воздушной, водной и почвенной компонентов биосферы как  сред обитания, деградация
    земель и  лесов,  сокращение  биологического  разнообразия,  ухудшение состояния
    здоровья российского  населения.
    В  формировании экологической  обстановки в  России  важнейшую роль  играют ее регионы. Каждый из них в зависимости от численности населения, основных видов  деятельности людей, объемов потребления природно-ресурсного потенциала оказывает влияние на различные показатели окружающей среды
    страны и собственной территории. Не является исключением и Республика Мордовия,  которая  одновременно  выступает  и  как  субрегион  России,  и  как  ее  составная  часть.
    Экологическая ситуация в Мордовии в определенных показателях совпадает с
    общероссийской. Однако она имеет и характерные особенности, на которые стоит
    обратить внимание. В частности, важнейшим показателем экологической ситуации
    в Мордовии, по мнению В. И. Астрадамова 3, И. Ф. Каргина 4, А. В. Каверина 5 и
    других ученых,  является,  несомненно,  деградация  лесов  и земель.
    Деградация лесов на территории Мордовии началась в связи с возникновением земледелия.  В настоящее время  леса занимают  749,9 тыс. га,  что составляет  26,5  %  от  общей  площади  республики 6.  Наибольшее  сокращение  лесных
    площадей в республике происходило с конца XVIII до середины XIX  столетия.
    Высокопродуктивные  сосновые  и  дубовые  леса,  выполняющие  стабилизирующие функции в природе, постепенно сменились менее продуктивными осиновыми, ольховыми, липовыми и березовыми лесами. Важно подчеркнуть, что была
    также  уничтожена часть  лесов, расположенная  вдоль рек  Мордовии — Сивини,
    Ожги, Авгуры, Мокши, Суры. Так, на р. Мокше только 17 % водоохранной зоны
    покрыто лесом, а прибрежье р. Сивини и Иссы распахано вплотную к берегу.
    Другими  факторами  деградации  лесов  Мордовии,  как  и  в  России  в  целом,
    являются пожары, вредители и болезни, а также разные виды загрязнений 7 .
    Деградация земель в Мордовии обусловливается несколькими факторами. До
    начала XX в. главными из них, ускорявшими деградацию земель, были вырубка
    и сжигание лесов. С середины XX в. разрушение земель связывалось с быстрым
    развитием  производственной  деятельности человека,  с  использованием  техники
    для создания водохранилищ, сооружений промышленных и гражданских объектов,
    которые в настоящее время занимают 360 тыс. га, или 14,6 % от общей площади
    земель мордовского региона 8. Следовательно, эти земли полностью разрушены и
    перестали выполнять функцию разложения первичной продукции, что должно способствовать  стабилизации  окружающей  среды.
    Об  экологической  ситуации в  Мордовии  позволяет  судить  и  изменение биологического разнообразия. По мнению исследователей мордовского края, оно стало
    проявляться  уже  в  начале  XVIII  в.  в  связи  с  сокращением  площадей  лесов,  а

    98

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    несколько  позже  —  распашкой  степных  территорий 9.   Однако  значительные  изменения  биологического  разнообразия  на  территории  Мордовии  произошли  в
    течение  последнего  столетия.  В  частности,  Т.  Б.  Силаева  и  В.  Н.  Тихомиров 10
    утверждают,  что  сведение  дубовых  лесов  и  распашка  степей  вызвали  сокращение  или  исчезновение  не только  лесных и  степных,  но и  других типов  мест
    обитания.  Связанные  с  этим  уменьшение  грунтовых  вод,  высыхание  болот,
    мелководных  ручьев  и  речек,  обмеление  крупных  рек  обусловили  сокращение
    численности особей многих видов водных и болотных растений — рогульника
    плавающего, наяды большой, сальвинии плавающей, осоки топяной, белокрыльника болотного, ив лопарской и черничной. Самыми уязвимыми оказались растения со  сложными фитоценотическими связями  — микотрофные  и  зоохорные
    виды.  Из-за  распашки  степных  участков  сократили  численность  или  исчезли
    виды животных, в частности, большой тушканчик, светлый (степной) хорь, степная пустельга, сапсан, дрофа.
    В  последние  30  —  40  лет  на  разнообразие  экосистем,  разнообразие  видов
    животных, растений, грибов и лишайников Мордовии резкое воздействие оказали
    истребление, интенсификация промышленности, сельского хозяйства, а также такие
    принципиально новые факторы, как осушительная мелиорация на больших площадях, химизация сельского хозяйства, использование техники для удобрения полей,
    борьба  с  вредителями  лесов  и  сельскохозяйственных  культур.
    К настоящему времени можно утверждать, что в Мордовии наметилась тенденция к сокращению как экосистемного, так и видового разнообразия. Так, в конце
    XIX в. на территории республики существовало более 150 малых рек, из которых
    к настоящему времени сохранились 11411 . Заметно обмелели, а во многих случаях исчезли ручьи, лесные и луговые родники. Оказались практически уничтоженными экосистемы остепненных лугов и луговых степей, ранее занимавших довольно обширную площадь в виде двух «коридоров» по левобережью р. Мокши и берегам р. Инсар. Остатки названных экосистем теперь встречаются мелкими пятнами на склонах оврагов и балок.
    По  сведениям Т.  Б. Силаевой,  В. Н.  Тихомирова и  С. Р.  Майорова, в  Мордовии  в  настоящее  время  обитает  более  1  400  видов  сосудистых  растений  из
    495 родов и 109 семейств. Учитывая факт, что в Европейской части России обитает  приблизительно  1  500  видов  сосудистых  растений,  можно  утверждать,  что
    территория  Мордовии  отличается  достаточным  видовым  разнообразием  растений для полноценного функционирования экосистем. Однако это разнообразие сокращается.  К  числу  редких  и  исчезающих  видов  растений  в  республике  сейчас
    отнесено 170 (приблизительно 12 %)12 .
    Видовое разнообразие животных на территории Мордовии представлено тысячами видов  беспозвоночных, 44  видами рыб,  10  видами амфибий,  6 видами
    рептилий, 241 видом птиц, 72 видами млекопитающих 13 . Разнообразие видов животных  также  сокращается  (таблица).  Происходит  сокращение  количества  видов беспозвоночных. Так, в Красную книгу из них занесены 1 вид плоских червей, 11 видов моллюсков, 86 видов членистоногих.
    Об экологической ситуации в Мордовии можно судить и по изменениям  важнейших сред обитания — воздушной, водной, почвенной. Для воздушной среды
    республики основную опасность представляют такие источники загрязнения, как

    Экономические науки

    99

    производство  и  распределение
    электроэнергии,  газа  и  воды  —
    40,0  %;  металлургическое  производство и производство готоКласс
    Всего
    Нуждаются % от общего
    вых  металлических  изделий  —
    видов
    в охране
    кол-ва
    16,5 %; строительство — 6,9 %;
    Костные рыбы
    44
    15
    34
    производство электрических  маАмфибии
    10
    4
    40
    шин  и  электрооборудования  —
    Рептилии
    6
    3
    50
    6,3  %;  обработка  вторичного
    Птицы
    241
    87
    36
    сырья  —  4,2  %;  производство
    Млекопитающие
    72
    31
    43
    прочих  неметаллических  минеральных продуктов — 3,9 %; хиСоставлена по: О состоянии и об охране окружающей
    среды  в  Республике  Мордовия  в  2012  году  :  гос.  докл.
    мическое  производство,  произ[Электронный ресурс]. URL: http://www.mnr.gov.ru/regulatory/
    водство  резиновых  и  пластмасlist.php?part  =1528  (дата обращения  22.01.2014).
    совых изделий — 3,2 %; производство  пищевых  продуктов,
    включая напитки — 3,2 %; сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство — 2,8 %;
    производство  транспортных  средств,  их  техническое  обслуживание  и  ремонт  —
    2,5 %; производство мебели — 1,7 %. Выбросы автотранспорта составляют 70,9 %
    от  общего  количества  источников  загрязнения14 .
    Наибольшее  количество  загрязнителей  выбрасывается  предприятиями  названных отраслей Чамзинского района, г.  Саранска, Торбеевского, Рузаевского  и  Зубово-Полянского  районов.  Характерными  загрязнителями  воздушной
    среды на территории Мордовии являются оксид углерода  — 5,9 тыс. т (5,1 %
    от  суммарных  выбросов),  оксид азота  —  6,9  тыс. т  (6,0  %),  углеводороды  —
    30,2 тыс.  т  (26,8 %),  летучие  органические вещества —  1,8 тыс. т (1,6  %).  В  Саранске  выбросы  вредных  веществ  в  атмосферу  от  стационарных  источников  и
    автотранспорта  составляют  более  40  тыс.  т/год,  в  том  числе  от  стационарных
    источников более 6 тыс. т/год (15,5 %), от автотранспорта — свыше 34 тыс.
    т/год (84,5 %). В автомобильных выхлопах содержатся сотни наименований вредных веществ. Многие из них обладают аллергенными, мутагенными, канцерогенными, тератогенными свойствами и могут оказывать влияние на здоровье людей,
    особенно  детей.  Отметим,  что  в  воздухе  Саранска  наблюдается  повышенное
    содержания бенз(а)пирена (индекс загрязнения атмосферы, или ИЗА, составляет
    2,6), диоксида азота (1,4), оксида углерода (0,6), оксида азота (0,4), формальдегида  (4,9)15.  ИЗА  является  условным  комплексным  показателем  качества  атмосферы,  учитывающим  приоритетные загрязняющие  примеси.  Он  рассчитывается
    по  пяти  основным показателям  загрязняющих веществ с применением  пятибалльной  шкалы  оценок.  Если  ИЗА находится  в  пределах 5,  то  состояние  атмосферы  считается  удовлетворительным.
    Основными загрязнителями водной среды Мордовии являются предприятия
    ЖКХ, промышленных предприятий машиностроения, пищевой промышленности
    и сельского хозяйства. Главные реки Мордовии — Мокша, Инсар, Нуя, Явас и
    Исса оказались  загрязненными различными веществами, среди которых  труднои  легкоокисляемые  органические  вещества,  железо  общее,  азот  аммонийный,
    азот нитритный. Повторяемость превышения ПДК разовыми концентрациями
    Таблица
    Видовое  разнообразие  позвоночных  животных
    Республики  Мордовия

    100

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    в  2012  г.  составила  77  —  100  %16 .  Все  виды  загрязнителей  оказывают  отрицательное  воздействие  на  такие  показатели  водной  среды,  как  ее  химический
    состав  и  физические  свойства.  Именно  они  обусловливают  изменения,  которые
    происходят  в  организмах  водных  обитателей и  экосистемах  в  целом.
    В  качестве  основных  загрязнителей  почвенной  среды  в  Мордовии  выступают предприятия химической промышленности, машиностроения, сельского хозяйства и различные аварии. Загрязнение почв республики происходит в результате
    применения минеральных удобрений, нарушения технологий химической промышленности, неправильного  применения ядохимикатов.  Опасными загрязнителями
    почв Мордовии являются соединения тяжелых металлов, пестициды, нитраты, нефтепродукты  и  другие  соединения,  поступающие  от  промышленных  и  бытовых
    предприятий.  Исследователи  почв  республики  отмечают,  что  все  названные  и
    другие загрязняющие вещества оказывают на почвы и их обитателей отрицательное  воздействие17 .
    С  ухудшением  состояния  экологической  ситуации  в  Мордовии  связаны  и  изменения  в  здоровье  населения  мордовского  региона 18.  В  настоящее  время  окружающую  среду  в  Мордовии  нельзя  отнести  к  категории  благоприятных.  Тревогу
    вызывают физические и особенно химические загрязнения, возникающие вследствие различных видов деятельности людей. Из физических загрязнений существенное влияние на состояние здоровья населения оказывает радиационное, возникшее
    в  результате  аварии  на  Чернобыльской  АЭС.  Радиоактивные  осадки  из  131J,  125J,
    137
    Cs,  90Sr покрыли площадь в 500 км2 (6,3 %) на территории 6 административных
    районов республики. На этой территории проживает 100 тыс. чел. Уровень радиоактивного загрязнения составляет от 1 до 5 Кu/км2. В некоторых точках загрязнение  составляло  свыше  5  Кu/км2  и  превышало  ПДК  в  2  —  3  раза.  Известно,  что
    уровень  загрязнения  свыше  1  Кu/км2  является  опасным  для  здоровья  человека.
    На  основе региональных  медицинских исследований  было установлено,  что
    у людей, проживающих  на загрязненных  территориях,  может  увеличиваться  количество  онкологических  заболеваний.  Вместе  с  этим  возникают  и  становятся
    устойчивыми  легочные,  аллергические  и  эндокринные  болезни 19.  Химические
    загрязнители также являются опасными для здоровья людей. Особую тревогу они
    вызывают в 4 промышленных зонах республики: Чамзинской, Саранской, Рузаевской и Торбеевской. Эти зоны охватывают площадь 800 км 2 , на которой проживает около 400 тыс. чел., или 48 % населения республики.
    В  Мордовии  большую  обеспокоенность  специалистов  различных  отраслей
    знания вызывает ухудшение окружающей среды на территории саранской промышленной  зоны.  В  воздушную  среду  Саранска  выбрасывается  более  130  наименований веществ различных классов опасностей, из которых 24 являются веществами I и II класса опасности 20 . Приоритетными загрязнителями атмосферы в Саранске  являются  взвешенные  вещества,  диоксид  серы,  диоксид  азота,  оксид  углерода,  летучие  органические соединения.  Кроме  них  для Саранска  характерны
    такие  специфические  загрязнители, как  формальдегид,  бенз(а)пирен, фтористые
    соединения, тяжелые металлы (свинец, ртуть, марганец, ванадий, молибден, кадмий, никель, олово, хром)21 .
    Важно  обратить  внимание на  тот  факт,  что  питьевая  вода  в  Саранске  отличается повышенной  общей жесткостью,  периодическим увеличением  количества

    Экономические науки

    101

    железа. По результатам опробования скважин в 2012 г. минерализация составляла от 0,6 до 1,6 г/л, общая жесткость  — от 4,5 до 12,5 мг-экв/л. На водозаборах
    отдельных  предприятий  города  отмечаются  возрастание  величин  сухого  остатка, общей жесткости, содержания сульфатов и хлоридов, железа общего, а также
    повышение  содержания  фторидов.  По  последнему  показателю  вода  не  отвечает
    требованиям  государственного  стандарта.  Такое  качество  воды  характерно  не
    только  для  Саранска,  но  и  для  других  городов,  а  также  сел  Республики  Мордовия. Так, 70 % населения республики снабжается водой с содержанием фтора от
    2,0 до 5,0 мг/дм3 при норме 1,5 мг/дм3 .
    Об экологической ситуации в Мордовии можно также судить по демографическим показателям22. Так, в 2011 г. было зарегистрировано 7 892 новорожденных,
    из  них 4 071  мальчик и  3  821 девочка. Общее число  умершего населения  составило 12 310 чел. Разность между умершими и родившимися составляла 4 418 чел.
    Общий показатель рождаемости в целом  по республике составил  9,5 родившихся на 1 тыс. чел. населения. В 2011 г. по сравнению с 2010 г. число умерших снизилось на 836 чел. (на 6,4 %), естественная убыль населения составила 4 418 чел.
    Смертность  превысила  рождаемость  в  1,6  раза. Из  всех  территорий  республики
    выделялся Саранск, где количество родившихся в 2011 г. увеличилось на 140 чел.
    В 16 районах республики отмечалось уменьшение числа родившихся. Убыль населения  прослеживалась  при  заметном  уменьшении  числа  смертей  практически
    по  всем  районам23 .
    В  период  с  1993  по  1996  г.  в  республике  ежегодно  на  1  тыс.  детей  заболевали в среднем 942 чел. В период с 2007 по 2011 г. показатель заболеваемости
    детей стал больше на 985,6 чел., составив 1 927,6 чел. В целом можно утверждать  о  двукратном  ухудшении  детского  здоровья.  Наиболее  распространенными  являлись  заболевания  органов  дыхания,  пищеварения,  мочевыделительной
    системы, нервной  системы и органов  чувств. Эти отрицательные  показатели в
    ближайшей  перспективе  негативно  скажутся  на  состоянии  здоровья  взрослого
    трудоспособного  населения.  Более  высокий  уровень  детской  заболеваемости  в
    Саранске (особенно болезнями органов дыхания) по сравнению со многими сельскими поселениями в муниципальных районах, вероятно, обусловливался высокой техногенной нагрузкой территории.
    Важной особенностью, во многом  определяющей показатели здоровья детей
    и подростков республики, является отчетливая тенденция к сокращению численности детского населения и одновременному росту показателей общей  заболеваемости  (на  26  %  за  последние  5  лет).  Аналогичная  ситуация  характерна  и  для
    России  в  целом.  Возможно,  рост  заболеваемости  можно  объяснить  лучшей  выявляемостью  патологии,  хотя  вклад  социально-экономических,  экологических  и
    других  проблем  является  также  весьма  существенным.
    Итак,  экологическая  ситуация  в  мордовском  регионе  остается  неблагоприятной. Увеличенной считается нагрузка на экосистемы, в результате чего разрушается  природная  среда,  изменяются  экологические  взаимодействия,  теряется
    экологическая  устойчивость.  На  пороге  XXI  в.  Россия  и  Мордовия  приблизились  к  условиям  жесткого  экологического  кризиса.  Однако  его  можно  преодолеть, если российское общество вступит в состояние подъема в таких сферах развития общества, как экологическая, экономическая, социальная, технологическая

    102

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    и  культурологическая.  Обеспечить  этот  подъем  может  уверенный  переход  России  и  ее  регионов  к  устойчивому  развитию  как  объективному  требованию  времени  и признанному  мировым сообществом  в  качестве стратегического  направления улучшения жизни настоящих и будущих поколений людей 24 . Не случайно
    в нашей стране принята «Концепция перехода Российской Федерации к устойчивому развитию», призванная обеспечивать «на перспективу сбалансированное решение проблем социально-экономического развития и сохранения благоприятной
    окружающей  среды  и  природно-ресурсного  потенциала,  удовлетворение  потребностей настоящего и будущего поколения людей»25 . Именно поэтому в данном документе  цель  достижения  устойчивости  в  окружающей  среде  и  обществе  представлена  как  идеальное  состояние  их  совместного  существования.
    Обозначенная  цель  в  общем  виде  сегодня  в  разных  странах,  включая  Россию,  конкретизируются  для  их успешного  достижения.  На  основе  итогового  документа конференции ООН26 можно утверждать о трех основных категориях перспективных целей устойчивого развития — экономических, социальных и эколого-природоохранительных.  Первая  из  них  касается  обеспечения  экономического
    роста на основе «зеленой экономики» и принципа декаплинга как приоритетного
    направления модернизации экономики. Вторая цель связывается с новыми достижениями в области демографии, здравоохранения при сокращении социального неравенства, а также с обеспечением темы устойчивого развития в качестве приоритета в образовательных и культурных программах. Третья цель ориентирована на
    сохранение природных экологических систем, биологического разнообразия природных и социоприродных экологических систем при развитии сети охраняемых
    естественных  территорий.
    Достижению  этих  целей  будут  способствовать  приоритетные  направления,  которые, на основе исследований отечественных ученых27, выражаются в следующем:
    — совершенствование правовых норм разработки природных ресурсов, экономических механизмов регулирования природопользования и охраны окружающей  среды;
    —  разработка  системы  новой  хозяйственной  деятельности  и  установления
    пределов ответственности  за  ее  экологические  результаты, при  которых биосфера  и  ее  экологические  системы  воспринимаются  уже  не  только  как  поставщики
    ресурсов, но и как фундамент жизни;
    — оценка хозяйственной емкости локальных и региональных экосистем страны, определение допустимого на них антропогенного воздействия;
    —  формирование  эффективной  системы  пропаганды  идей  устойчивого  развития  и  создание соответствующей  системы воспитания  и обучения  для  формирования экологической культуры.
    Россия  может  достичь  устойчивости  в  том  случае,  если  каждый  ее  регион
    будет  стремиться  к  преодолению  последствий  экологического  кризиса,  выполняя обозначенные цели, ускоряющие успешный переход к новому, стабильному
    состоянию.
    Сегодня Республика Мордовия становится одним из инновационных российских регионов. Это означает, что научные исследования и внедрение их результатов в различные  сферы жизнедеятельности республики все  больше проявляются
    как факторы повышения эффективности производства, а следовательно, решения

    103

    Экономические науки

    социальных, экономических и эколого-природоохранительных задач. В Мордовии
    за  последние  7 лет в  40 раз увеличился объем  экспорта,  причем 95  % составляют электронные приборы, силовая электроника и микроэлектроника. Эти сферы
    не могут развиваться без инноваций. Именно поэтому инновационная составляющая в ближайшие годы должна увеличиваться. Приоритетная роль при этом, несомненно, отводится Технопарку Республики Мордовия, который объединяет научно-исследовательские  лаборатории,  информационно-ресурсный  цент  и  центр
    новых информационных технологий. Без инновационных тенденций изменения региона  не  представляется  возможным  достижение  обозначенных  выше  целей  устойчивого его развития.
    Следует  отметить,  что  в  Мордовии  разрабатывается  Государственная  программа  «Устойчивое  развитие  сельских  территорий  на  2014  —  2017  годы  и  на
    период  до  2020  года».  Основной  ее  целью  является  создание  комфортных  условий жизнедеятельности в сельской местности благодаря активному участию граждан в решении вопросов местного значения. Таким образом, при разработке программы была учтена одна из важнейших  идей  устойчивого развития, а именно:
    «мыслить глобально, действовать локально», провозглашенная на международной
    конференции в Рио-де-Жанейро в 1992 г.
    Вышеназванная  программа  и  другие  документы  республиканского  значения
    ориентированы на достижение основных целей устойчивого развития региона, ибо
    связываются  со  следующими  ожидаемыми  результатами:
    — стабилизация и повышение качества жизни населения  Мордовии при условии преодоления социально-экономических издержек;
    — повышение уровня экологической  безопасности  на основе  улучшения  состояния  окружающей  среды,  создания  экологического  комфорта  для  населения,
    увеличения площади охраняемых территорий, изменения экологической культуры
    жителей региона;
    — создание условий для устойчивого социально-демографического развития
    территориальных  общностей  с  учетом  особенностей  конкретной  местности  проживания населения.
    Таким  образом,  сложившуюся  экологическую  ситуацию  в  Республике  Мордовия можно преодолеть с помощью направленной концентрации усилий законодательной и исполнительной ветвей власти, бизнес-сообщества, а также различных  общественных  организаций.  Имеется  объективная  необходимость  в  разработке, принятии и реализации программ, связанных с преодолением различными
    сферами производства  требований в эколого-технологической  сфере, повышением  качества  жизни  населения  по  аспектам  «Экологически  чистый  город»,  «Новые технологии  для возрождения  села»,  «Здоровое  питание», «Здоровая  семья»,
    «За  здоровый  образ  жизни»,  улучшением  состояния  различных  экологических
    систем на территории республики — лесов, рек, лугов, пастбищ.
    Библиографические ссылки
    1

     См.: Данилов-Данильян В. И., Лосев К. С., Рейф И. Е. Перед главным вызовом цивилизации : Взгляд из России. М., 2004. 224 с.
    2
      Кондратьев К.  Я., Крапивин В. Ф. Глобальные изменения климата:  прошлое,  настоящее, будущее. СПб., 2006. 600 с. ; Яблоков А. В. Россия: здоровье среды и людей. М., 2007. 224 с. ;

    104

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    О состоянии и об охране окружающей среды Российской Федерации в 2012 году : гос. докл. [Электронный ресурс]. URL: http://www.mnr.gov.ru/regulatory/list.php?part =1528 (дата обращения 22.01.2014).
    3
     См.: Астрадамов В. И., Кемкин В. И., Филимонов В. Б. Природные комплексы Мордовии: методология, история, современность. М., 1996. 90 с.
    4
     См.: Каргин И. Ф., Немцев С. Н. Земледелие в междуречье Волги и Оки: возникновение и
    развитие. Саранск, 2004. 192 с.
    5
     См.: Каверин А. В. Экологические основы сельского хозяйства. Саранск, 2001. 235 с.
    6
     О состоянии и об охране окружающей среды в Республике Мордовия в 2012 году : гос. докл.
    [Электронный ресурс]. URL: http://www.e-mordovia.ru/news/view/14677 (дата обращения 22.01.2014).
    7
     Там же.
    8
     Там же.
    9
     См.: Астрадамов В. И., Кемкин В. И., Филимонов В. Б. Указ. соч. 90 с.
    10
     См.: Силаева Т. Б., Тихомиров В. Н. Конспект флоры мордовского Присурья. М., 1990. 82 с.
    11
     См.: Пресняков В. Н., Логинова Н. Н. Социально-экономическая география Республики
    Мордовия. Саранск, 1996. 94 с.
    12
     См.: Силаева Т. Б., Тихомиров В. Н., Майоров С. Р. Редкие и исчезающие растения Мордовии. Саранск, 1996. 68 с.
    13
      О  состоянии  и  об  охране  окружающей  среды  в  Республике  Мордовия…
    14
      О  санитарно-эпидемиологической  обстановке  в  Республике  Мордовия  в  2012  году  :  гос.
    докл.  [Электронный  ресурс].  URL:  http://13.rospotrebnadzor.ru  (дата  обращения  20.01.2014).
    15
      О  состоянии  и  об  охране  окружающей  среды  в  Республике  Мордовия…
    16
     См.: Каргин И. Ф., Немцев С. Н. Указ. соч.
    17
     Там  же.
    18
     См.: Кильдюшкина И. Г. На пути к технотронной цивилизации : К чему ведет отсутствие
    социоэколого-экон. системы // Центр и периферия. [Саранск]. 2009. № 1. С. 90 — 92.
    19
      О  состоянии  и  об  охране  окружающей  среды  в  Республике  Мордовия…
    20
      О  санитарно-эпидемиологической  обстановке…
    21
      О  состоянии  и  об  охране  окружающей  среды  в  Республике  Мордовия…
    22
     См.: Липатова Л. Н., Градусова В. Н., Абелова Л. А. Народонаселение Республики Мордовия  в  трансформационный  период  //  Вестн.  НИИ  гуманитар.  наук  при  Правительстве  Респ.
    Мордовия. 2010. № 2. С. 41 — 44.
    23
      О  санитарно-эпидемиологической  обстановке…
    24
     См.: Ямашкин А. А. Природное  и историческое наследие культурного  ландшафта Мордовии как резерв устойчивого развития // Центр и периферия. [Саранск]. 2009. № 1. С. 80 — 88 ;
    Кильдюшкина И. Г. Указ. соч. С. 89 — 94.
    25
      Концепция  перехода  Российской  Федерации  к  устойчивому  развитию  [Электронный
    ресурс]. URL: http://ru.wikisource.org (дата обращения 22.01.2014).
    26
      Будущее,  которого  мы  хотим  :  итоговый  док.  конф.  ООН  по  устойчивому  развитию
    «Рио+20»  [Электронный  ресурс].  URL:  http:  //  www.uncsd2012.org/thefuturewewant.html  (дата
    обращения 18.01.2014).
    27
      См.:  Захаров  В.  М.  Определение  целей  устойчивого  развития:  обеспечение  экологической  устойчивости  (как  попасть  в  «Будущее,  которого  мы  хотим»)  //  На  пути  к  устойчивому
    развитию России. М., 2013. № 65. С. 16 — 18 ; Бобылев С. Н. Цели и индикаторы устойчивого
    развития для мира и России: взгляд на будущее // Там же. С. 19 — 24.

    Поступила 02.06.2014 г.

    Экономические науки

    105

    УДК 338.436.33(470.345)
    С. М. Имяреков, С. В. Келейникова
    S. M. Imyarekov, S. V. Keleynikova

    ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ НАЦИОНАЛЬНОГО ПРИОРИТЕТНОГО
    ПРОЕКТА «РАЗВИТИЕ АГРОПРОМЫШЛЕННОГО КОМПЛЕКСА»
    И ГОСУДАРСТВЕННЫХ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПРОГРАММ
    В РЕСПУБЛИКЕ МОРДОВИЯ
    PROBLEMS OF IMPLEMENTATION OF THE NATIONAL PRIORITY
    PROJECT “DEVELOPMENT OF AGRICULTURAL SECTOR”
    AND GOVERNMENT AGRICULTURAL PROGRAMS
    IN THE REPUBLIC OF MORDOVIA
    Ключевые слова:  агропромышленный  комплекс,  перерабатывающая  промышленность,
    технология,  модернизация,  сельскохозяйственные  потребительские  кооперативы,  животноводство,  малые  формы  хозяйствования,  лизинг.
    В  статье  рассматриваются  проблемы  агропромышленного  комплекса  и  принятые  Правительством  РФ  меры  по  его  модернизации  в  ходе  реализации  национального  приоритетного
    проекта  «Развитие  агропромышленного  комплекса».  На  примере  Республики  Мордовия  даются  характеристика  агарного  производства  и  пути  его  развития  в  процессе  реализации  национального  проекта  и  других  государственных  сельскохозяйственных  программ.
    Key words:  agricultural  sector,  processing  industry,  technology,  modernization,  agricultural
    consumer  cooperatives,  animal  husbandry,  small  forms  of  management,  leasing.
    The  problems  of  agriculture  and  measures  to  modernize  it  during  the  implementation  of  the
    national  priority  project  “Development  of  agricultural  sector”  adopted  by  the  Government  of  the
    Russian Federation  are considered  in the article.  Based on  the example of  the Republic  of Mordovia
    agrarian  production  and  ways  for  its  development  in  the  implementation  of  the  national  project  and
    other  government  agricultural  programs  are  characterized.

    Национальный приоритетный проект «Развитие агропромышленного комплекса» включал 3 направления: ускоренное развитие животноводства; стимулирование  развития  малых  форм  хозяйствования  в  агропромышленном  комплексе;  обеспечение  доступным  жильем  молодых  специалистов  (или  их  семей)  на
    селе.  Также  основные  мероприятия  в  ходе  реализации  нацпроекта  включали:
    расширение  доступности  дешевых  долгосрочных  (до  8  лет)  кредитных  ресурсов  на  строительство  и  модернизацию  животноводческих  комплексов  (ферм);
    увеличение поставок по системе федерального лизинга племенного скота и техники, а также оборудования для животноводства; модернизацию и развитие инфраструктурной  сети  заготовительных,  снабженческо-сбытовых  сельскохозяйственных  потребительских  кооперативов;  предоставление  субсидий  бюджетам
    субъектов  РФ  на  финансирование  мероприятий  по  обеспечению  доступным
    жильем молодых специалистов на селе и др. В целом на эти цели в стране израсходовали  45,3  млрд  руб.
    ©  Имяреков С. М., Келейникова С. В., 2015

    106

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    Для Мордовии проект имел актуальное значение по ряду причин (на них указывали в  своих  исследованиях А.  Ф.  Поляков, Е.  А.  Самохвалова,  С.  Т. Рапава,
    А.  И. Торопов, С.  И.  Малоземов и др. 1):
      —  сельскохозяйственная  отрасль  республики  давала  18  %  валового  регионального продукта;
    — в сельской местности проживало 42 % населения республики;
    —  с  развитием  АПК  связаны  перспективы  укрепления  позиций  региона  на
    российском рынке;
    — в 2002 — 2005 гг. в республике сформировали и отработали систему поддержки  местного  товаропроизводителя;
    — в сельских районах Мордовии с момента создания в 1996 г. ГУП «Развитие  села»  аграрии  работали  в  режиме  господдержки 2 .
    Была  проведена  работа  по  совершенствованию  управления  в  сфере  АПК  и
    создан  Координационный  совет  во  главе  с  первым  заместителем  Председателя
    Правительства  РМ,  министром  сельского  хозяйства  и  продовольствия  В.  Г.  Печаткиным, с его подразделениями в районах. Начался переход от административных к правовым,  экономическим и технологическим методам  управления.
    В 2006 г. в Мордовии планировалось увеличить производство в общественном  секторе  молока  на  11  %,  скота  —  на  17  %,  а  поголовье  коров  в  сельхозпредприятиях  довести  до  80  тыс.  голов.  Через  ОАО  «Росагролизинг»  приобрели 3 950 голов племенного молодняка КРС (нетелей) и 4 950 голов племенных свинок. Предусматривалось увеличить объем реализации  молока личными  подсобными  хозяйствами  (ЛПХ)  на  13  %,  скота  —  на  19  %,  а  также
    обеспечить  привлечение  кредитных  ресурсов  коммерческих  банков  на  развитие  1  700  ЛПХ  в  сумме  500  млн  руб.,  150  крестьянско-фермерских  хозяйств
    (КФХ)  и  80  сельскохозяйственных  потребительских  кооперативов  в  сумме
    соответственно  450  и  800  млн  руб.  В  целом  в  течение  2006  —  2008  гг.  намечалось  увеличить  производство  сельхозпродукции  в  1,6  раза.  Отметим,  что
    в  2006  г.  общий объем  реализации  сельхозпродукции  в республике  вырос  до
    6,6 млрд руб., превысив показатели 2005 г. на 30 %, а прибыль составила 600 млн
    (рост в 2 раза). Было собрано более 1 млн т зерна при средней урожайности
    24  ц/га.  Этот  показатель  оказался  выше,  чем  средний  по  ПФО.  Валовой  сбор
    сахарной  свеклы  составил  450  тыс.  т  при  урожайности  380  ц/га.  На  54  %  выросло производство яиц, на 15 % — мяса и на 9 % — молока. Впервые в истории республики был преодолен рубеж надоев на одну корову в 3 тыс. кг, но это
    было  только  среднее  место  среди  регионов,  производящих  молоко3.  По  производству  основных  видов  сельскохозяйственной  продукции  на  душу  населения
    Мордовия занимала лидирующие позиции в ПФО. В целом по России выполнили все 20 контрольных показателей нацпроекта, а рентабельность сельскохозяйственных  предприятий  выросла  с  58  до  83  %.  Было  создано  4  тыс.  сельскохозяйственных  потребительских  кооперативов,  а  32  тыс.  молодых  специалистов
    получили новое жилье на селе. В 2008 — 2011 г. на селе построили 400 млн м 2
    жилья,  в  том числе  в  Мордовии  — 60  тыс.  м 2.  В  2  раза  увеличилась  поставка
    техники, на 15 % вырос объем товарной продукции, построили 2 тыс. животноводческих комплексов, что позволило выйти на 60 %-ный уровень производства
    РСФСР в 1991 г.

    Экономические науки

    107

    Анализ негативных и позитивных  факторов развития машинно-тракторного
    парка, приведенный И. Г. Кильдюшкиной и Е. В. Кшнякиной, позволяет сделать
    вывод  о  состоянии  управления техническими  системами  и организацией  их  использования в Мордовии  за период  с 1996  по  2008  г. при  реализации стратегии
    научно-технического прорыва в сельхозпроизводстве в региональном масштабе4 .
     В 2007  г. в стране был собран рекордный урожай зерновых — 85,5 млн т,
    что позволило экспортировать 12,5 млн  т. В 2008 г. намолотили 105 млн т зерна, в 2009 г. — 93 млн т (из них 56 млн т пшеницы), в 2011 г. — 90 млн т *, а в
    2012  г.  —  более  70  млн  т **.   При  этом  в  стране  с  небогатым  населением  стоимость хлеба была высокой. Так, на Дальнем Востоке в апреле 2008 г. цена на
    хлеб была не под силу пенсионерам —  25 — 30 руб ***.  Для решения этой проблемы  потребовалось  вмешательство  премьера  В.  А.  Зубкова,  при  том  что  в
    2008 г. профицит федерального бюджета составлял 74,1 млрд руб., а его доходная  часть  —  9  трлн  руб.  Отметим,  что  в  России  хлеб  —  это  политика,  и  коммунисты об этом хорошо знали. С его дефицита началась Февральская революция 1917 г., ввергнувшая страну в Гражданскую войну с 10 млн жертв. В СССР
    с 1963 г. на импорт зерна тратили валюту, полученную от экспорта нефти, газа,
    леса  и  хлопка.  Так,  в  1970  г.  было  закуплено  2,2  млн  т  зерна,  в  1980  г.  —
    29,4 млн т, в 1984 г. — 46,0 млн т, в 1985 г. — 45,6 млн т. 5
    В 2008 — 2009 гг. на российских прилавках было только 47 % отечественных  продуктов.  По  мясу,  молоку  и  овощам ****  насыщенность  рынка  была  в
    среднем  меньше  на  25  %,  а  по  рыбе  —  на  40  %.  В  Россию  завозилось  18  %
    молока и 36 % свинины *****. В плачевном состоянии находилось 10 конезаводов  и  30  звероферм  из  400  существовавших  в  былые  времена.  В  результате,
    мы  занимали  3-е  место  в  мире  на  пушном  рынке.
    Проблемой являлись и значительные потери урожая не только по причине
    засухи летом 2009 г., поразившей 9 российских регионов, где потеряли 11 млн т
    зерна,  но  и  недостатка  элеваторов.  Так,  по  этой  причине  сгубили  8  млн  т
    зерна ******.  Для  поддержки  сельского  производителя  правительство,  в  качестве  компенсации, выделило  10 млрд  руб. и  закупило 20  млн т  зерна по цене
    * В 2011 г. Украина намолотила 56 млн т зерна, Казахстан — 30 млн т.
    ** В Российской империи  в 1891 — 1900 гг. среднегодовое  производство зерна составляло

    47,7 млн т; в 1901 — 1910 гг. — 55,6 млн т; в 1911 — 1913 гг. — 74,6 млн т. В 1896 — 1900 гг.
    среднегодовой экспорт зерна составлял 5,21 млн т; в 1901 — 1905 гг. — 6,81 млн т; в 1906 —
    1910 гг. — 7,54 млн т; в 1911 — 1913 гг. — 6,76 млн т. Россия занимала 1-е место в мире по
    экспорту зерна, на 2-м месте были США, на 3-м — Канада, на 4-м — Аргентина (см.: Гайдар Е. Т.
    Гибель империи : Уроки для соврем. России. М., 2012. С. 211— 212).
    ***  В  Азербайджане  и  Белоруссии  производство  хлеба  дотируется  государством.
    ****  5  марта  2013  г.  Председатель  Правительства  РФ  Д.  А.  Медведев  в  г.  Новосибирске
    провел  совещание  по  вопросу  развития  сельского  хозяйства,  на  котором  была  поставлена
    задача  —  догнать  Западную  Европу  по  выращиванию  и  потреблению  овощей.
    *****  По  прогнозам  Министерства  сельского  хозяйства,  полное  обеспечение  продуктами
    питания  планировалось  к  2015  г.,  при  этом  в  2011  г.  доля  сельского  хозяйства  в  ВВП  страны
    составляла  только  5,5  %  при  совершенно  неразвитой  логистике.
    ******  Решить  эту  проблему  может  строительство  предприятий  по  производству  биотоплива. Один такой завод перерабатывает 1 млн т зерна в год.

    108

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    до  5 100  руб.  за  1  т.  В  феврале  2009  г.  провели  очередную  зерновую  интервенцию на 7,2 млн т.*
    На  состоявшемся  в  Санкт-Петербурге  I  Всемирном  зерновом  форуме
    (6 — 7 июня 2009 г.) Россия, Казахстан и Украина заявили о намерении создать
    в 2013 г. зерновой пул, что позволит контролировать 30 % мирового рынка зерна. К 2020 г. планируется в 2 раза увеличить его экспорт (до 40 млн  т), доведя
    сбор  до  135  млн  т  в  год.  В  целях  решения  этой  задачи  в  мае  2009  г.  была  создана  «Объединенная  зерновая  компания», планировался  возврат  в  севооборот
    20  млн  га  бесхозных  земель.  Всего  же  в  2011  г.  из  220  млн  га  сельскохозяйственных  угодий **  эксплуатировалось  только  60  млн  га,  пустовало  40  млн  га
    пахотных земель, из которых 1 млн га арендовали иностранцы, в основном китайцы.  Ни  в  одной  уважающей  себя  стране  мира  земля  в  аренду  чужакам  не
    сдается.  После  работы  китайских  фермеров  на  земле  несколько  лет  больше
    ничего не  растет, к тому же производят они некачественную, вредную для здоровья,  но  дешевую  продукцию***.  Так,  к  примеру,  они  ведут  себя  в  Еврейской
    автономной  области,  которую  местные  жители  зовут  «маленьким  Китаем».
    Землю  в  аренду  у  России  просит  и  Северная  Корея  по  цене  50  руб.  за  га.
    И  дело  здесь  не  в  отсутствии  рабочих  рук  на  селе,  хотя  за  последние  20  лет
    количество сельских работников уменьшилось с 8 до 1 млн, а в слабой механизации  труда,  инфраструктуре  и  отсутствии  четкой  аграрной  политики.  Так,  в
    США  3  %  населения  кормит  всю  страну,  причем  80  %  сельскохозяйственной
    продукции производят 5 крупных холдинговых компаний, а 2 млн фермеров —
    20 %. Американцы занимают первое место по экспорту зерна. Россия же осуществляет его поставки  в 51 страну мира: в  2009 г. и 2011 г. экспорт составил
    20  млн  т.  По  этому  показателю  Россия  находится  на  4-м  месте  в  мире  после
    США, Канады  и Евросоюза. Зерно у  нас покупают Евросоюз,  Северная Африка,  государства  Ближнего  Востока,  Турция ****,  Египет.  Наша  страна  является
    третьим мировым экспортером пшеницы после Аргентины и Австралии. Также
    в числе лидеров по ее экспорту стоят США, Китай, Индия и Франция. Отметим,
    что в дальнейшем зерновой рынок будет только расти. Так, к 2030 г., по оценке
    западных  экспертов,  потребление  зерна  в  мире  увеличится  на  40  %.  Однако
    этот рынок имеет один специфический признак — значительное колебание цен.
    К примеру, в 2008 г. цены не зерно варьировались от 120 до 140 дол. за 1 т и
    его  экспорт был невыгоден. Цены упали в 2 раза. К тому же на рентабельности
    производства  сказался  рост цен  в  среднем  на 40  % на  ГСМ и  удобрения.
    В 2011  г. цены  на пшеницу  на  мировом рынке  выросли до 280  дол. за  1 т.
    Эти проблемы обсуждались 2 октября 2009 г.,  когда Д. А. Медведев побывал с

    *  Многие  специалисты  считают,  что  необходимо  развивать  систему  залога  зерна,  как  это
    принято в США и странах Западной Европы.
    ** России  принадлежит 55  % плодородных  земель мира.
    *** В 2013 г. планировалось отказать китайцам в аренде земли для выращивания сельскохозяйственных  культур.
    ****  Экспорт  зерна  имеет  меньшую  прибыль,  чем  экспорт  муки,  поэтому  Турция  закупает  у  России  зерно  и  производит  муку,  которую  экспортирует  в  другие  страны.

    Экономические науки

    109

    рабочей  поездкой в Орловской области.  В г.  Малоархангельске состоялось  совещание  по  проблемам  АПК,  где  отмечалась  необходимость  наращивания экспорта  зерна,  развития  перерабатывающей  промышленности,  внедрения  новых  технологий и техники. Однако ситуация с ценами на солярку и удобрения не изменилась  и в последующие годы. Так, к примеру,  в 2011 г.  в Курганской  области 1  т
    солярки  стоила  как  9  т  продовольственной  пшеницы,  а  дотация  государства  на
    нее составляла  всего 10 %.  Сельскохозяйственные  удобрения производили  только 2  завода *, продукция которых  в основном  шла на экспорт, но выпуск удобрений  дотировался  государством.  Получается,  что  российское  правительство  дотировало  не  своего  крестьянина,  а  зарубежного  производителя.  Отметим,  что  в
    начале  2000-х  гг.  складывалась  благоприятная  конъюнктура  для  развития  сельского хозяйства, но возможности были упущены. К примеру, свинина в России по
    себестоимости  была  дешевле,  чем  на  Западе,  и  спрос  на  нее  в  2007  —  2008  гг.
    рос,  а  свиная  продукция  при  этом  дорожала.  Однако  покупали  в  Евросоюзе  не
    сальную, а мускулистую свинину, да и упаковка требовалась особенная, соответствующая  рыночным  запросам.  При  надлежащем  подходе  российское  сельское
    хозяйство могло занять на европейском рынке определенный сегмент. А что происходило в реальности?
    В первой половине 2008 г. импорт свинины ** и говядины*** вырос, а отечественное производство в результате роста цен на ГСМ, транспорт, корма и торговых наценок падало и становилось нерентабельным. Однако во второй половине 2008 — 2009 гг. сокращение импорта привело к дальнейшему росту цен на
    красное  мясо,  которое  стало  недоступным  для  значительной  части  населения.
    Более  доступным  продуктом  для  россиян  является  белое  мясо,  производство
    которого  в  2008  —  2011  гг.  выросло  в  2  раза,  что  позволило  насытить  отечественной рынок. Его себестоимость в 2008 г. составила 70 руб./кг. Отечественного  производителя  государство  защищало  заградительной  пошлиной  (95  %)
    на ввоз белого мяса. Отметим, что мировыми лидерами в мясном животноводстве  являются  Аргентина;  в  свиноводстве  —  Китай,  США  и  Германия;  в  молочном  производстве  —  Дания  и  Голландия;  развитие  овцеводства  в  мире  определяют Австралия,  Китай, Новая  Зеландия, Индия и  Турция. Россия  по своим  естественным  характеристикам  может  занять  достойное  место  в  этом  сегменте рынка, но для этого  необходимы современные технологии производства.
    К сожалению, в 2000-х гг. технологиями кормления и селекцией в животноводстве  у  нас  никто  не  занимался.
    Остро  стояла  проблема  квалифицированных  кадров  в  этой  отрасли  АПК,
    подготовку  которых  осуществляли  59  аграрных  вузов  и  свыше  300  техникумов.

    * 26 октября 2012 г. премьер-министр Д. А. Медведев в г. Череповце (Вологодская область)
    открыл новый  завод по производству  минеральных удобрений мощностью  500 тыс. т  в год.
    ** В 2008 — 2011 г. производство свинины выросло в 1,5 раза. К 2020 г. правительство рассчитывает иметь в России поголовье свиней в 40,0 млн, а в 2012 г. — 23,3 млн, что на 7,0 млн  голов
    больше, чем в 2006 г.
    *** В России в 2008 — 2011 гг. на 55 тыс. увеличилось поголовье коров; построено 3 тыс.
    животноводческих  комплексов.

    110

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    Однако молодые специалисты не устраивались на работу в хозяйства, где средняя  заработная  плата  составляла  2  —  4  тыс.  руб.  в  месяц.  К  тому  же  была
    снята  бронь на  молодежь призывного  возраста, занятую  в сельском  хозяйстве.
    Другим  вызовом является  качество  отечественной  сельхозтехники, так  как  она
    в  3  —  4  раза  менее  эффективна,  чем  западные  образцы.  К  тому  же  в  начале
    2011  г.  в  сельском  хозяйстве  было  70  —  80  %  устаревших  машин,  в  то  время
    как в ОАО  «Росагролизинг» стояли 5  тыс. новых  образцов, не доступных фермерам по цене. В марте 2011 г. В. В. Путин распорядился отдать им эту технику по  цене в  2 раза дешевле.  В целом доля  «Росагролизинга» в  поставках техники селу составила 25 %*. Однако модернизация предприятий, производивших
    сельхозтехнику, шла  медленно**.  Не способствовали  развитию  АПК и  структура  распределения  земли,  а  также  преференциальное  отношение  государства  к
    различным формам хозяйств. Так, в 2007 г. было 60 тыс. крупных и средних сельхозорганизаций,  на  балансе  которых  находилось  90  %  земли.  В  то  же  время  у
    285 тыс. КФХ имелось 7,0 % земли, у 23 млн ЛПХ — 2,2 % и 3,0 % — у дачников. Из них треть сельскохозяйственных организаций и половина КФХ не работали на рынок, только 100 тыс. ЛПХ давали товарную продукцию и 2,7 млн —
    были частично товарными.
    29  декабря  2006  г.  президент  В.  В.  Путин  подписал  Федеральный  закон
    «О  развитии  сельского  хозяйства»,  в  котором  предусматривается  его  кредитная поддержка.  На селе  стал  работать РоссельхозБанк,  который  в  2006 г.  выдал 150 тыс. кредитов, а  в начале 2008 г.  — уже 300  тыс. Однако не везде их
    брали охотно, например, на Северном Кавказе и  в Волгоградской области изза высокой банковской учетной ставки. При этом в ряде регионов местные власти  убедили  сельское  население  брать  кредиты.  Так,  наример,  в  Мордовии
    оформили  6  тыс.  кредитов  на  ЛПХ.  На  регион  пришелся  трехсот  тысячный
    кредит.
    В  ходе  реализации  сельхознацпроекта развивался  лизинг.  В  ряде  регионов
    он  был  опробован  еще  до  2006  г.,  и  это  форма  взаиморасчета  хорошо  зарекомендовала  себя.  К  примеру,  в  Мордовии  лизинг  позволил  обновить  всю  сельскохозяйственную технику, а к 2006 г. вся сумма в 7 млрд руб. была полностью
    погашена.  Однако  лизинговые  компании  в  России  работали  «в  темную»,  а  их
    отчетность  не  соответствовала  стандартам  Евросоюза.  В  целом  российскому  сельскохозяйственному  производству  требовалась  мощная  государственная поддержка,  а  на  это  в  2008  г.  было  выделено  только  1,5  %  средств  федерального  бюджета.  Правда, в  правительстве  на  это обратили  внимание  в  марте  2008  г.  и  согласились,  что  мало.  19  мая  2008  г.  В.  В.  Путин  в  г.  Ессентуки
    провел совещание по вопросам аграрной политики, отметив необходимость мониторинга  цен  на  продукцию  сельского  хозяйства  и  его  рентабельность.  Было
    решено обновить нормативно-правовую базу торговли продуктами питания, при-

    * В декабре 2012 г. вскрылись хищения в ОАО «Росагролизинг» на сумму 39 млрд руб.
    В апреле 2013  г. были проведены первые  аресты подозреваемых.
    **  В  России  выпускают  тракторов  в  10  раз  меньше,  чем  в  СССР.  К  2020  г.  планируется
    ежегодно  производить 22  тыс.  тракторов.

    Экономические науки

    111

    нять  закон о  торговле, выделить  дополнительные  средства на  государственные
    интервенции по закупкам зерна, осуществить меры по регулированию цен на социально значимые продукты питания.
    Правительство  РФ  выделило  РоссельхозБанку  30  млрд  руб.  на  кредитование села. Однако в Евросоюзе доля государства в себестоимости сельхозпродукции
    составляла  38  %, в Японии  —  72  %, а  в  России  —  только 2  %. В  США  чистая
    прибыль  фермеров практически равна  государственной  поддержке сельского  хозяйства,  а  российская  власть  «одной  рукой»  дает  деньги  АПК,  а  другой,  путем
    высоких  цен на  горючее  и  удобрения, а  также с помощью различных посреднических организаций — их забирает.
    В Мордовии в 2006 г. крупными и средними предприятиями было заключено 59 кредитных договоров на сумму  2,5 млрд руб. на строительство, реконструкцию и модернизацию животноводческих комплексов. В реализации проекта
    участвовало 6 тыс. ЛПХ, 70 КФХ и 30 сельскохозяйственных потребительских
    кооперативов.  Ими  было  получено  кредитов  на  773  млн  руб.  Лидером  являлся
    Ичалковский  муниципальный  район,  а  в  аутсайдерах  —  Атюрьевский,
    Краснослободский, Темниковский и Теньгушевский 6. В целом в середине 2006 г.
    было  заявлено  кредитов  на  6,9  млрд  руб.,  но  сумма  кредитования  составила
    4,0  млрд  руб. 7
    Важной  проблемой развития  села  является  сбыт произведенной  продукции.
    В этом плане актуальное значение имело распоряжение В. В. Путина, данное на
    заседании Совета по реализации приоритетных национальных проектов 15 ноября
    2006 г. Правительству РФ и губернаторам по упорядочению торговли на оптовых
    и розничных рынках. Глава государства отметил, что рынки стали полукриминальными, а их администрация и милиция не контролировали ситуацию, в результате
    чего  местный  производитель  не мог  продать свою продукцию,  а вынужден  был
    сдавать  ее  перекупщику  за  бесценок.  После  принятых  мер  положение  стабилизировалось, однако стали расти цены. В связи с этим 24 сентября 2007 г. Правительство РМ приняло специальное решение о стабилизации цен на молоко и продукты из него, производившиеся на территории региона.
    Вопросы  развития  агропромышленного  сектора  экономики  РМ  в  контексте
    обеспечения  позитивных  социально-экономических  тенденций  в  регионе,  роста
    внутреннего производства продо    вольственных ресурсов обстоятельно рассматривает Л. И. Зинина. В соответствии с требованиями Доктрины продовольственной безопасности и ведомственных  целевых программ ученый  определяет  прогнозные  параметры развития  отраслей  АПК  и  обеспечивающие  их  мероприятия.
    Кроме того, Зинина предлагает стратегические направления реализации инновационной модели развития АПК, эффективной агропродовольственной и земельной
    политики в регионе8 .
    В конце 2000-х гг. параметры нацпроекта «Развитие агропромышленного комплекса»  были  продолжены  в  государственных  программах  развития  сельского
    хозяйства  России  на  2008  —  2012  гг.  и 2013  —  2020  гг.  Так,  25  марта  2008  г.
    Правительство  РФ  поставило  задачу  довести  в  2012  г.  долю  отечественной  продукции  на рынке  до 70  %.  Для  этого за  5 лет  в  развитие  сельского хозяйства  инвестировалось  1  трлн  руб.  государственных  и  500  млрд  руб.  частных  средств.
    Планировалось обеспечить рост продукции на 60 %, производительности труда —

    112

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    на 30 %, и  на 40 — 50 % обновить парк тракторов  и комбайнов, которые выдавались  по лизингу  на  10  лет.  Также  намечалось  вернуть  в  оборот  400  тыс.
    га заброшенных угодий. В  результате реализации этой госпрограммы  были закрыты собственным производством потребности  в мясе птицы, картофеле,  зерне,
    подсолнечном  масле,  а  экспорт  сахара впервые  составил 80 тыс.  т.  На  развитие
    животноводства  затратили  110  млрд руб.,  построили  2  тыс.  ферм  и  комплексов.
    Производство свинины в 2012 г. по сравнению с 2007 г. увеличилось на 32 %, а
    мяса  птицы  —  на  82  %.  В  2013  г.  на  поддержку  сельского  хозяйства  выделили
    260 млрд руб., из них 224 млрд — из федеральной казны, а остальные — из бюджетов  субъектов  РФ.  Однако,  несмотря  на  то  что  закупочные  цены  со  времени
    вступления России в ВТО на мясо упали на треть, в розничной торговле они остались на прежнем уровне. Об этом шла речь на совещании в г. Москве 16 апреля 2013 г.  по проблемам животноводства, которое провел Д.  А. Медведев. Отмечалось,  что  в  цену  мяса  магазины  закладывают  расходы  на  рекламу  и  продвижение  товара,  поэтому  необходимо  принять закон  о  торговле  и  ограничить  этот
    произвол.
    С 1 января 2012 г. в стране действует Федеральная государственная программа «Молодой фермер», в соответствии с которой ежегодно выдаются 1 тыс. грантов (по 1 750 тыс. руб. каждый) на поддержку молодых предпринимателей. В целом в 2012 г. государственная поддержка сельского хозяйства составила 170 млрд
    руб., а 150 млрд руб. выделили по кредитам*. 10 июля 2013 г. Правительство РФ
    утвердило  федеральную  целевую программу  развития села до  2020  г. На его  социальное развитие выделено 300 млрд руб. В ноябре 2012 г. принята программа
    развития сельского хозяйства РМ на 2013 — 2020 гг. На развитие этой сферы экономики по 6 направлениям выделено около 18 млрд  руб. Так, в 2013 — 2015 гг.
    производство продукции сельского хозяйства (по мясу и молоку) планируется увеличить  в  3  раза.  До  2020  г.  будет  организовано  500  КФХ,  а  средняя  заработная
    плата  вырастет  до  25  тыс.  руб.  Кроме  того,  принята  Государственная  программа  «Устойчивое развитие  сельских  поселений Республики  Мордовия на 2013  —
    2015 гг. и до 2020 г.»
    Таким образом, реализация нацпроекта «Развитие агропромышленного комплекса»  и  государственных  сельскохозяйственных  программ  позволило  в  определенной  степени  модернизировать  промышленно-производственную  базу,
    поднять  занятость  сельского  населения  и  его  благосостояние.  Проект  позволил привлечь в Мордовию инвестиции и развить кредитные отношения на селе,
    улучшить  работу  банковской  системы  с  аграриями.  Однако  отмечается  высокая закредитованность сельхозпроизводителя. В решении проблем АПК определяющую  роль  играло  кадровое  обеспечение  государственного  и  муниципального управления. Выросла заработная плата чиновников и их профессиональный уровень. Сегодня по производству ряда видов сельскохозяйственной продукции на душу населения Мордовия занимает лидирующие позиции
    в  ПФО.
    * В апреле 2013 г. РоссельхозБанк выдавал кредит под 12,5 % годовых. Это был минимальный  процент.

    113

    Экономические науки

    Библиографические ссылки
    1

     См.: Поляков А. Ф, Самохвалова Е. А. Государственное регулирование АПК // Вестн.
    НИИ гуманитар. наук при Правительстве Респ. Мордовия. 2010. № 2 (14). С. 19 — 31 ; Их же.
    Состояние  агропромышленного  комплекса  Республики  Мордовия  в  начале  2000-х  гг.  //
    Там же. 2012. № 3 (23). С. 23 — 31 ; Рапава С. Т., Торопов А. И. Формирование системы
    государственной  поддержки  регионального  АПК  в  условиях  современной  аграрной  политики // Там же. 2009. № 2 (12). С. 7 — 12 ; Малоземов С. И. Аграрная политика постсоветской
    России: сценарий международных экспертов и региональные модели // Там же. 2013. № 2 (26).
    С. 44 — 52.
    2
     Меркушкин Н. И. Доклад на заседании Правительства РФ 28 апреля 2006 г. [Электронный  ресурс].  URL:  http:www.e-mordovia.ru/main/glava/speech/060428.php  (дата  обращения
    12.05.2014).
    3
      Меркушкин  Н.  И.  Послание  Главы  Республики  Мордовия  Государственному  Собранию,  8  дек.  2006  г.  [Электронный  ресурс].  URL:  http:  //www.e-mordovia.ru  (дата  обращения
    12.05.2014).
    4
     См.:  Кильдюшкина И.  Г.,  Кшнякина Е.  В.  К  вопросу о  реализации  стратегии  научнотехнологического  инновационного  прорыва  в  сельхозпроизводстве  //  Вестн.  НИИ  гуманитар.
    наук при Правительстве Респ. Мордовия. 2010. № 4 (16). С. 15 — 38.
    5
     См.: Гайдар Е. Т. Гибель империи : Уроки для соврем. России. М., 2012. С. 242.
    6
     См.: Меркушкин Н. И. Послание Главы Республики Мордовия…
    7
     URL: http://www/e-mordovia.ru/main/glava/speech/060428. php (дата обращения 12.05.2014).
    8
      См.:  Зинина  Л.  И.  Развитие  аграрной  сферы  в  структуре  региональной  экономики  //
    Вестн. НИИ гуманитар. наук при Правительстве Респ. Мордовия. 2013. № 3 (27). С. 41 — 50.

    Поступила 25.06.2014 г.

    114

    ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ  НАУКИ

    УДК 784.7(470.345)
    А. М. Каторова
    A. M. Katorova

    СПЕЦИФИКА ЖАНРА СОВРЕМЕННОЙ
    МОРДОВСКОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ПЕСНИ
    SPECIFICITY OF THE GENRE OF MODERN
    MORDOVIAN LITERARY SONG
    Ключевые слова:  жанр,  жанровые  признаки,  литературная  (авторская)  песня,  песня-элегия, любовная песня, стилизация народной песни, силлабическая система стихосложения, метафора,  рефрен,  параллелизм,  градация.
    В  статье  раскрываются  жанровые  признаки  современной  мордовской  литературной  песни,  осуществляется  их  классификация,  выявляются  особенности  поэтики.
    Key words:  genre,  genre  attributes,  literary  (author)  song,  song-elegy,  love  song,  stylization  of
    folk  song,  the  syllabic  system  of  versification,  metaphor,  refrain,  parallelism,  gradation.
    Genre attributes of modern Mordovian literary song are described in the article, as well as their
    classification  is  given  and  distinctive  features  of  poetics  are  revealed.

    Жанровое  своеобразие  литературной  (авторской)  песни,  несмотря  на  обилие  литературоведческих  исследований 1 ,  до  настоящего  времени  относится  к
    числу активно дискутируемых и до конца не решенных научных проблем. Дело
    здесь  не  только  в  том,  что  песня  представляет  собой  синтетический  жанр,
    имеющий прямое отношение к двум видам словесности (устной и письменной)
    и искусства (литературе и музыке). На наш взгляд, терминологическая неопределенность  и  расплывчатость  формулировок  обусловлены  в  большей  мере  сочинением произведений подобного жанра и профессиональными поэтами, и любителями,  в  особенности,  представителями  поп-культуры,  специально  создающими песенки для разного рода исполнителей, а  также поэтами-бардами, придумывающими одновременно стихотворные тексты, музыку и исполняющими их
    под гитару. Не углубляясь в теоретико-литературные споры о различиях между
    элитарной и массовой литературой, в статье мы рассмотрим литературные песни, которые созданы признанными мордовскими поэтами и опубликованы в сборниках стихов.
    Сразу  подчеркнем,  что  мы  не являемся  сторонниками  того,  чтобы  ставить
    в  один  ряд  песни,  творимые  на  досуге  любителями,  и  высокохудожественные
    ©  Каторова  А. М., 2015

    115

    произведения, сочиняемые профессионалами. Кроме того, в отличие от О. И. Налдеевой 2, к авторской песне не будем причислять произведения мордовских сказителей Е. П. Кривошеевой, Ф. И. Беззубовой и С. М. Люлякиной, поскольку сказительское  творчество  имеет  явно  выраженную  специфику.
    Литературная  песня,  весьма  значимая  в  аспекте  ее  художественно-эстетической ценности, имеет свои жанровые признаки. Анализ работ литературоведов 3 и
    собственные  наблюдения  над  литературной  песней  позволяют  констатировать
    следующие ее особенности: 1) строфическая организация; 2) совпадение  синтаксических  и  структурных  единиц;  3) законченность  мысли  в  границах  строфы;
    4) ритмичность и музыкальность звучания; 5) метрическое разнообразие; 6) наличие  рефренов  или  повторов  (в  том числе  анафор,  эпифор,  стыков),  градаций,
    параллелизма  (синтаксического  и  психологического),  риторических  обращений,
    риторических вопросов и других фигур поэтической речи; 7) использование метафор, сравнений, эпитетов, синекдох и прочих видов тропов, способствующих передаче тончайших переживаний. Уникальность жанра литературной песни заключается  в  трансляции  своеобразного  внутреннего  состояния  лирического  героя,
    устремленного  к  душевному  общению  с  читателями  и  слушателями.  Отсюда  —
    эмоционально-экспрессивная насыщенность текста, ощущение глубины испытываемых  лирическим  героем  чувств,  мощное  поэтическое воздействие,  предопределяющее  сопереживание.
    Литературная  песня  в  современной  мордовской  поэзии  встречается  довольно  часто.  Причем  жанровое  обозначение  (м.  мора,  э.  моро  —  «песня»)  дается,
    как правило, в названиях произведений. Так, в сборники А. В. Арапова «Мейле»
    («После»)  и  «Жест»4   вошли  тринадцать  стихов  подобного  рода  на  эрзя-мордовском  языке,  в  книгу  Маризь  Кемаль  (Р. С. Кемайкиной)  «Ашо  нармунть»5   («Белые  птицы»)  —  восемь,  И. А. Калинкина  «Кочказь  произведеният.  Колмо  томсо»6  («Избранные  произведения. В трех томах») — пять. У других поэтов обнаруживаются  циклы  литературных  песен:  в  сборнике  Н. И. Ишуткина  «Сёксень
    кизэнь паламо»7 («Поцелуй бабьего лета») представлены «Каргонь морот» («Журавлиные песни»); в сборник И. Н. Кудашкина «Аф сюконякшнихть варматненди
    пичетне»8 («Не кланяются сосны ветрам»)  вошли «Кельги ваймонь морот» («Песни любящего сердца). Подчеркнем,  что песнями часто становятся и  те мелодичные стихи,  в  названиях  которых  слово  «мора» /  «моро» отсутствует.
    На основе установления типологических признаков в творческом наследии
    мордовских поэтов мы выделяем три основные разновидности песен: песни-элегии,  любовные песни  и  стилизации народных песен.  Преобладание  тех  или
    иных  разновидностей  песен  зависит  от  проблемно-тематических  и  идейно-художественных  предпочтений  авторов,  их  индивидуально-творческой  манеры,
    характера испытываемых переживаний и других составляющих. Так, у А. Арапова  в  приведенных  выше  сборниках  доминируют песни-элегии.  Это  «Атянь
    моро» («Песня старика»), «Больницянь мором» («Моя больничная песня»), «Вейкесь  —  прядовиця  моро»  («Один  —  заканчивающаяся  песня»),  «Иванычень
    морозо»  («Песня  Иваныча»),  «Моро  Санядо»  («Песня  о  Сане»),  «Нусманя  сёксень  морось»  («Грустная  осенняя  песня»),  «Седейде  моро»  («Песня  о  сердце»),
    «Мезе,  цёрат,  моратано  моро?!»  («Что,  мужики,  споем  песню?!»)9.  Перечисленные произведения близки по пафосу, но совершенно разные по своему содержанию.

    116

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    В  них  высказывается  мысль  о  необходимости  защиты  чистоты  души  от  злобных, жестоких и бессердечных людей; изображается драматизм ситуации, обусловленный  тяжелой  болезнью  близкого  человека,  и  вместе  с  тем  передается
    великая  сила  любви;  звучит  призыв  к  внимательному  отношению  к  родительским  наставлениям,  связанным  с  их  желанием  оградить  детей  от  разных  бед;
    дается эмоциональная оценка поведению человека, имеющего свое мнение и не
    боящегося  вступить  в  борьбу,  но  опасающегося  споткнуться  и  упасть,  стать
    таким,  как  большинство;  отображается  душевное  состояние  лирического  образа,  лишившегося  в  силу  драматических  обстоятельств  любимой  работы;  показывается на основе параллелизма настроение пожилого лирического персонажа, находящего утешение в воспоминаниях о молодых годах; изображаются размышления лирического героя о нравственных категориях верности и предательства;  выражается  сожаление  по  поводу  утраты  национальных  обычаев  и
    традиций.  Так,  в  песне  «Что,  мужики,  споем  песню?!»  [Арапов,  2006,  с.  163]
    изображается  ситуация,  свидетельствующая  о  потере  мордвой  важных  элементов  национальной культуры.  Возникшее  во  время  застолья  желание  спеть
    песню на родном эрзянском языке не было исполнено в силу того, что никто не
    знает слов: «Ёмась эрзянь моронть содыцязо, — / Нурдо ули — алаша арась»
    («Исчез знающий эрзянские песни, — / Телега есть — лошади нет») *. Комизм
    и одновременно драматизм воспроизводимой картины отражен в заключительном  четверостишии:  «Те  а  истя!  —  стясь  иредезь  цёра.  —  /  Эрзятне  содасызь эсь морост!!! / Чатьмонеде! Мон мораса моронть, / Эрзянь моронть „Ой,
    мороз,  мороз…“»  («Это  не  так!  —  встал  опьяневший  мужчина.  /  —  Эрзяне
    знают  свои  песни!!!  /  Молчите!  Я  спою  песню,  /  Эрзянскую  песню  „Ой,  мороз,  мороз…“»).
    В песнях Маризь Кемаль элегические ноты присутствуют, как правило, тогда, когда она размышляет о проблемах охраны окружающей среды, сохранения
    традиций, обычаев и возрождения национального самосознания мордовского народа.  Например,  в  произведении  «Нусманя  моро»  («Грустная  песня»)  лирическая героиня обращается к богине «Мастораве» с просьбой научить всех, в том
    числе  маленьких  детей,  «охранять  каждую  веточку,  листочек,  цветочек»,  поскольку  мы  «черпаем  силу  из  груди  Земли-Матушки,  а  из  ее  глаз-источников
    пьем  воду»:  «Эрьва  тарадкеть,  лопинеть,  цецинеть  /  Тонадозо  ванстомо  мик
    эйдинесь»; «Минь  сонзэ мештестэ  виенть сайтяно,  / Лисьмапрянь  сельмстэнзэ
    веденть  симтяно»  [Маризь  Кемаль,  с.  78  —  79].
    У  поэта  Н. И. Ишуткина  элегические  мотивы  другого  свойства,  они  представлены  на  фоне  изображения  любовного  чувства.  Так,  в  песне  «Нолдык  чумом» («Прости») лирический герой высказывает сожаление по поводу того, что
    он не смог по-настоящему оценить и сохранить счастье («Эринь — ютынь мазый вирьга, / Яла цецят сезнинь, вешнинь»  («Жил — бродил по прекрасному
    лесу, / Все срывал цветы, искал»), поэтому  «Кельмезь нармунекс седеем / Вачкои тонь пекстазь кенкшес» («Замерзшей птицей  мое сердце / Стучится в твои
    закрытые двери»); «Ней янксемат кундсить кирьгас, / Давол вармат прясом веш*  Здесь  и  далее  подстрочный  перевод  автора.

    Филологические науки

    117

    кить»  («Теперь  раскаяние  хватает  меня  за  горло,  /  Ураганные  ветры  свистят  в
    голове»)  [Ишуткин,  с.  291].  Напевная  интонация  достигается  путем  использования автором силлабической системы стихосложения (основной текст написан 7-сложником, припев — 6-сложником), эмоционально-экспрессивная
    насыщенность —  за счет  применения обилия  метафор, сравнений и эпитетов
    (см.  приведенные  примеры).
    Таким образом, в песнях-элегиях мордовских поэтов нашли отражение наиболее  актуальные  проблемы  морально-этического,  социального  и  философского
    плана. Наряду со сказанным  целесообразно отметить, что  песни-элегии практически  отсутствуют  в  творческом  наследии  И. А. Калинкина  и  Н. И. Кудашкина,
    а также  С. В. Кинякина 10 ,  Л. А. Рябовой 11   и  Р. К. Орловой 12 .
    Песни  любовного содержания  наиболее  часты  в  поэзии  Н. И. Ишуткина,
    С. В. Кинякина и Н. И. Кудашкина, реже встречаются у А. В. Арапова, И. А. Калинкина и Маризь Кемаль. В основном они насыщены положительными эмоциями, характеризуются оживленным восприятием мира, отражают верность и преданность любимому человеку: «Сэтьмине моро» («Тихая песня»), «Тундонь венч»
    («Весенняя  лодка»), «Налксек,  гармония!»  («Играй, гармонь!»)  Н. И. Ишуткина;
    «Илядень казне» («Вечерний подарок»), «Песня», «Глаза» С. В. Кинякина; «Тейтерень  моро»  («Девичья  песня»)  А. В. Арапова  и  И. А. Калинкина;  «Скалваныцянь моро» («Песня пастуха») Маризь Кемаль; «Кельги ваймонь морот» («Песни
    любящей души») И. Н. Кудашкина. Отметим, что во многих перечисленных песнях любовные чувства лирических героев рисуются на фоне природы. Например,
    пейзажные картины помогают И. Кудашкину отобразить воспоминания о первых
    встречах  и  разлуках,  беззаботных  любовных  свиданиях,  способствуют  воспеванию естественной красоты возлюбленной и высказыванию сожаления по поводу
    несложившегося  счастья.
    В  современной  мордовской  поэзии  широко  распространены  стилизации народных песен, насыщенные  эмоциями и обладающие явно выраженной экспрессией.  В  числе такого рода произведений необходимо  в  первую  очередь  отметить
    «Цёрань  моро»  («Сыновья  песня»)  А. Арапова,  «Сембодонга  мазыняй»  («Моя
    самая  красивая»)  С. Кинякина  и  «Ушманонь  моро»  («Песня  рекрута»)  Маризь
    Кемаль.  В  названных  песнях  достижению  высокого  уровня  художественности
    способствует  творческое  освоение  поэтами  традиций  мордовского  устного  народного творчества, умелое их сочетание со спецификой письменной литературы
    (в  аспекте  использования  изобразительно-выразительных  средств  —  соединение повторов и параллелизма с риторическими обращениями и градациями, эпитетов — с метафорами и сравнениями). Так, «Сыновья песня» А. Арапова насыщена  обилием  рефренов:  первая  строфа,  представляющая  собой  октаву,  в  неизменном виде повторяется в конце песни; вторая  строфа-катрен повторяется после  четвертой  строфы-октавы;  третья  строфа-катрен  повторяется  после  шестой
    строфы-октавы.  Рефрены  способствуют  сосредоточению  внимания  на  важных  в
    смысловом  отношении  моментах,  помогают  глубже  передать  напряженность
    чувств и обусловливают возвышенную патетику. Многочисленные градации, особенно часто использованные при перечислении лирическим героем пережитых им
    вдалеке  от  отчего  дома  разного  рода  событий,  чаще  всего  представляют  собой
    оригинальные метафоры, например: «Яксинь-яксинь — топодинь, / Пицевинь ды

    118

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    лоподинь» («Ходил-ходил — насытился, Обжегся и разбух»); «Пурдасть прям —
    эзь пурдаво, / Пурнынь превть — эзть пурнаво, / Сайнинь канст — эзь кандово, /
    Сайнинь долгс — эзь пандово» («Откручивали  голову — не отвинтилась, Набирал ум — не набрал, Брал ношу — не смог донести, Брал в долг — не смог вернуть»).  Именно  метафоры  как  вид  тропа,  а также  реже  встречающиеся  эпитеты
    и перифразы, из фигур поэтической речи — риторические обращения, градации,
    рефрены и параллелизмы (синтаксические и психологические) обусловливают ярко
    выраженный эмоциональный настрой и экспансивное звучание данной песни. Многократное подчеркивание мыслей уточняющими словами и выражениями способствует более четкой обрисовке образа-переживания и постижению основополагающей идеи: долгожданная встреча с родимым домом, воспоминания о прожитых
    на стороне годах и оценка совершенных поступков приводят лирического героя к
    осознанию  той великой любви, которую испытывают  родители к своим  детям.
    Особым  характером  звучания  отличается  мордовская  колыбельная  песня,
    представляющая собой стилизацию народных песен. Песни с названием «Лавсень
    моро» («Колыбельная песня») созданы А. М. Дорониным, И. А. Калинкиным и
    Маризь  Кемаль;  «Нурсема  моро»  («Колыбельная  песня»)  и  «Чокшнень  морыне»  («Ночная  песенка»)  —  Л. А. Рябовой;  «Нюрямонь  мора»  («Колыбельная
    песня»)  —  Н. П. Циликиным  и  М. Аникиной,  «Идь  нюрямнясь»  («Колыбельная») — Р. К. Орловой. При создании данной группы песен из произведений устного  народного  творчества  поэты  заимствовали  употребление  слов  в  уменьшительно-ласкательной форме, например: «эйдинем» («мой ребеночек»), «тякинем»
    («мое  дитятко»),  «седей  сяткинем»  («моя  сердечная  искорка»)  [Маризь  Кемаль,
    с.  27];  «мекшкем»  («моя  пчелка»),  «тештинем»  («моя  звездочка»),  «левкскем»
    («моя  крошечка»)  «седейпелькскем»  («частичка  моего  сердца»)  [Рябова,  с.  136  —
    138], приемы звукописи: «читор», «читор» [Орлова, с. 33], слова-попевки: «тютюбалю»  [Маризь  Кемаль,  с.  27];  «утю-балю-ли»,  «утю-балю-балю-ли»  [Рябова,
    с.  136  —  138]  и  другие  художественные  средства.
    Произведенный анализ позволяет прийти к выводу, что в литературных песнях  затрагиваются  разные  темы,  однако  преобладающими  являются  проблемы
    нравственности,  соотнесение  типов поведения, бытующих  в  настоящее  время,  с
    народными  морально-этическими  нормами.  Наряду  с  этим  отображается  социально-психологический и этический облик современника. Превалирующими художественными  средствами  выступают  метафоры,  выполняющие  многообразные
    функции:  жанрообразующую,  стилеобразующую,  эстетическую,  эвристическую,
    эмоционально-оценочную, а также интенсификации смысла и увеличения информации. Кроме того, не меньшей значимостью обладают фигуры поэтической речи:
    параллелизм, повтор (рефрен) и градация. Музыкальность, напевность  звучания
    достигаются  в  основном  за  счет  использования  силлабической  системы  стихосложения, подбора точных рифм и оригинальных способов рифмовки.
    Библиографические ссылки
    1
     См.: Жебровская А. И. Авторская песня в восприятии критики. 60 — 80-е гг. : автореф.
    дис.  на  соиск.  учен.  степ.  д-ра  филол.  наук.  М.,  1994  ;  Левина  Л. А. Авторская  песня  как
    явление  русской  поэзии  второй  половины  ХХ  века:  эстетика,  поэтика,  жанры  :  автореф.  дис.

    Филологические науки

    119

    на соиск. учен. степ. д-ра филол. наук. М., 2006 ; Ее же. Грани звучащего слова: Эстетика и
    поэтика авторской песни. М., 2002 ; Курилов Д. Н. Авторская песня как жанр русской поэзии
    советской эпохи : автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. филол. наук. М., 1999 ; Ничипоров  И. Б.  Авторская  песня  1950  —  1970-х  гг.  в  русской  поэтической  традиции:  творческие
    индивидуальности,  жанрово-стилевые  поиски,  литературные  связи  :  автореф.  дис.  на  соиск.
    учен. степ. д-ра филол. наук. Екатеринбург, 2008 ; Соколова И. А. Авторская песня: от фольклора к поэзии. М., 2002.
    2
     См.: Налдеева О. И. Художественная специфика и стилевые константы современной мордовской авторской песни // Вестн. Читин. гос. ун-та. № 5. С. 108 — 113.
    3
      См.:  Песня  //  Большая  литературная  энциклопедия.  М.,  2003.  С. 503  —  504  ;  Песня  //
    Борев Ю. Б. Эстетика. Теория литературы : энцикл. слов. терминов. М., 2003. С. 294 ; Песня //
    Краткая литературная энциклопедия  : в 9 т.  М., 1962 —  1978.   Т.  5. С. 711  —  712 ; Песня  //
    Литературная энциклопедия  терминов  и понятий.  М.,  2003.  С. 742  ;  Песня  //  Русская  культура  :  популяр.  иллюстрир.  энцикл.  / С. В. Стахарский.  М.,  2006.  С.  409  ;  Песня  //  Русская
    литература : популяр. иллюстр. энцикл. / С. В. Стахарский. М., 2007. С. 346.
    4
     См.: Арапов А. В. Мейле : стихть. Саранск, 2006 [После : стихи]. Далее ссылки в тексте
    [Арапов, 2006, с. ] ; Его же. Жест : стихи. Саранск, 2010.
    5
      См.:  Маризь  Кемаль.  Ашо  нармунть  :  стихть,  ёвтамот,  поэмат.  Саранск,  2007.  [Белые
    птицы : стихи, сказания, поэмы]. Далее ссылки в тексте [Маризь Кемаль, с. ].
    6
      См.:  Калинкин  И. А.  Кочказь  произведеният  :  колмо  томсо.  I  томось  :  стихотвореният,
    повесть, очерк. Саранск, 2003. [Избранные произведения : в 3 т. Т. 1: стихи…].
    7
     См.: Ишуткин Н. И. Сёксень кизэнь паламо : стихть, морот. Саранск, 2009. [Поцелуй бабьего лета : стихи, песни]. Далее ссылки в тексте [Ишуткин, с. ].
    8
     См.: Кудашкин И. Н. Аф сюконякшнихть варматненди пичетне : стихть. Саранск, 1994.
    [Не кланяются сосны ветрам : стихи].
    9
      Об  этом  подробнее  см.:  Каторова  А. М.  Жанрово-стилевое  своеобразие  литературных
    песен Александра  Арапова //  Вестн. НИИ  гуманитар. наук  при Правительстве  Респ. Мордовия.
    2013. № 3. С. 172 — 180.
    10
     См.: Кинякин С. В. Сизеф алашань вайгяль : стихт, поэмат. Саранск, 1997. [Голос уставшей лошади : стихи и поэмы].
    11
     См.: Рябова Л. А. Ливтясь нармунь… : стихть. Саранск, 2010. [Взлетела птица… : стихи].
    Далее ссылки в тексте [Рябов, с. ].
    12
      См.:  Орлова  Р. К.  Пацят  :  стихотвореният,  сонетонь  каштаз,  поэмат.  Саранск,  2011.
    [Крылья : стихи, венок сонетов, поэмы]. Далее ссылки в тексте [Рябова, с. ].

    Поступила 17.11.2014 г.

    120

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    УДК 81373.423:811.511.152.2(038)
    А. Н. Келина
    A. N. Kelina

    ПОДАЧА ОМОНИМОВ В СЛОВАРЕ «МОКШЕНЬ-РУЗОНЬ
    ВАЛКС — МОКШАНСКО-РУССКИЙ СЛОВАРЬ»
    PRESENTATION OF HOMONYMS IN THE DICTIONARY
    “MOKSHEN-RUZON VALKS — MOKSHA-RUSSIAN DICTIONARY”
    Ключевые слова:  омоним,  лексический  омоним,  полный  омоним,  омонимы-существительные,  омонимы-глаголы,  частичный  омоним,  многозначное  слово,  словарная  статья.
    В  статье  на  примере  иллюстративного  материала  словаря  «Мокшень-рузонь  валкс  —
    Мокшанско-русский  словарь»  устанавливается  правильная  подача  исконных  лексических  омонимов.
    Key words:  homonym,  lexical  homonym,  absolute  homonym,  homonyms-nouns,  homonymsverbs,  partial  homonym,  ambiguous  word,  dictionary  entry.
    Based  on  the  example  of  illustrative  material  of  the  dictionary  “Mokshen-Ruzon  Valks  —
    Moksha-Russian  Dictionary”  the  correct  presentation  of  native  lexical  homonyms  is  established  in
    the  article.

    Мокшанско-русский  словарь1   содержит  более  41 000  слов  современного  литературного  мокшанского  языка,  включая  устаревшие  и  заимствованные  слова,
    а также ботаническую, зоологическую, этнографическую и другую терминологию.
    В статье на примере иллюстративного материала данного словаря разграничиваются  лексические  омонимы  от  значений  многозначного  слова,  рассматриваются
    только исконные  омонимы, заимствования из русского языка не анализируются.
    Омонимы (от греч. homs — одинаковый и  nyma — имя, название) — слова  (два  или более),  относящиеся к  одной  и той  же  части речи,  одинаково  звучащие, т. е. состоящие из тождественных фонемных рядов, но различные по значению2 : шов сущ. «пена» и  шов сущ. «обух  (топора)». Это  лексические  омонимы.
    Лексические  омонимы  появляются  в  результате  случайных  совпадений  ранее различавшихся по звучанию слов (в ходе исторического развития языка могли происходить разного рода звуковые изменения), например: седь «уголь» и седь
    «мост»; заимствования иноязычного слова, например: русское слово мушка «прицел ружья» совпало с исконно мокшанским мушка «конопля; кудель»; расхождения,  распада  полисемантических  слов.  Расщепление,  утрата  общих  семантических  элементов  происходит  постепенно,  и  значения  одного  и  того  же  слова  настолько расходятся, что начинают восприниматься как значения разных слов, что
    способствует  появлению  омонимов.  Выделение  таких  омонимов  вызывает  затруднение, так как их можно считать или значениями одного и того же слова, или
    омонимами: ки «дорога» и ки «моль»; ашка «сверток, тюк холста» и ашка «хомут»;  лиемс  «лететь»  и  лиемс  «сновать  (при  тканье  в  ткацком  деле)».
    Большую  группу  составляют  омонимы,  возникшие  в  результате  внутренней
    мотивированности, т. е. связанности значений слова. Исчезла общность, и  обра©  Келина А. Н., 2015

    Филологические науки

    121

    зовались два новых семантических гнезда. К данной группе относятся отглагольные существительные:  ванома  «подглядывание, глядение»,  ванома  «пастьба»  и
    ванома  «зеркало»;  панжема  «открывание»  и  панжема  «ключ».
    По степени полноты омонимы делятся на полные (абсолютные) и частичные
    (это  омоформы).  Полные  омонимы  по  звучанию  во  всех  своих  формообразовательных  парадигмах  полностью  совпадают:  пинге  «пора,  время»  и  пинге  «обруч,  обод  кадушки»;  ши  «день»  и  ши  «солнце».  Частичные  омонимы  по  звучанию  совпадают  лишь  в  отдельных  формах:  мянць  «отвязался»  от  мянемс  —
    «отвязаться»  и  мянць  (орф.  мяндсь)  «он  сгибал»  от  мяндемс  —  «сгибать».
    До настоящего времени вопрос об омонимии, как и об антонимии 3, в мордовском  языкознании  разработан  недостаточно  полно.  Отсутствие  строгой  методики, общетеоретической основы различения и описания омонимов приводит к путанице  и  в  словарной  работе.  Поэтому  во  всех  существующих  словарях  подача
    омонимов  требует  уточнения.
    Все  рассмотренные  омонимы,  выявленные  в  словаре,  разделены  на  омонимы-существительные  и  омонимы-глаголы.
    В предисловии к словарю оговаривается,  что лексические омонимы даются в
    отдельных словарных  статьях под  римскими цифрами,  например: «(панга I  сущ.
    гриб; панга II сущ. этн. панга — праздничный головной убор замужней женщины; панга III сущ. корка, болячка, грибок)» (с. 8). В словаре они подаются как значения многозначного слова и даются в одной словарной статье, а не в отдельной.
    У  выявленных  существительных  омонимия  не  разграничена  в  следующих
    словах:
    ажа  1)  единственный  ребенок,  дитятко;  ажасна  кассь  кеме  шуфтонякс
    единственный их ребенок рос как крепкое деревце 2) диал. тишина;  перьфпяльге ажа вокруг тишина (с. 27). Правильно следовало их дать в отдельных статьях
    как омонимы ажа I и ажа II;
    айдяр диал. 1)  телега;  ташта  айдяр  старая  телега;  озамс  айдярс  сесть  в
    телегу 2) кривая палка; ёрдамс айдярть бросить кривую палку (с. 29) — айдяр I
    и  айдяр  II;
    ал 1) яйцо; маци ал гусиное яйцо; пидемс ал сварить яйцо 2) нижняя часть
    чего-либо, низ (с. 32) —  ал I и ал II;
    варда 1)  черт,  злой  дух,  нечистая  сила  —  сверхестественное  существо  в
    старинных  суеверных  представлениях  (в образе человека с рогами и хвостом)
    2)  уст. (Зуб.-Пол.)  большой  округлый  камень,  валун  3)  небольшой  островок
    4)  зоол. мамонт  5)  (Пиченг.)  колода  для  поения  скота  (с.  91)  —  варда  I,  варда
    II, варда III, варда IV, варда V;
    веляфкс (Курт.)  1)  перекресток;  ки  веляфксса  минь  туме  кажнайсь  эсь
    киганк от перекрестка каждый из нас пошел своей дорогой 2) поворот 3) диал. завалинка (с. 109) — веляфкс I «перекресток, поворот» и веляфкс  II «завалинка»;
    вярь 1) высота, высь; валда-сенем вярь голубая высь 2) печка, лежанка печи.
    Овонь вярьста курок валгат  (Посл.).  С  печи  зятя  быстро  сойдешь  (с.  135)  —
    вярь I,  вярь II;
    гораж 1) хрусталь 2) этн. женское украшение в виде плоской пластинки (медной, бронзовой);  брошь;  стирсь  наряжафоль,  мяштьсонза  пиндолдсь  гораж
    девушка была нарядная, на груди блестела брошь (с. 146) —  гораж I, гораж  II;

    122

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    канда 1)  завалинка;  сери  канда  высокая  завалинка 2)  переруб, брус,  балка  3)  бревно  или  его  часть,  находящиеся  под  водой;  таргамс  ляйста  канда
    вытащить  из  реки  черное  дерево  4)  туловище;  Пърдазень прянзон, [куйть]
    кандонц седть алу (Мокшень фольклор) Спрятал он его [змея] головы и туловище  под  мостом  5)  небольшая  возвышенность,  бугорок  (с.  225).  Правильно
    надо  было  выделить  пять  омонимических  пар:  канда  I,  канда  II,  канда  III,
    канда IV, канда  V;
    киренкс  1)  тюк;  киренкс  котф  тюк  холста  2)  клубок;  киренкс  ленгя
    клубок  лыка;  киренкс  сюре  клубок  ниток  3);  киренкс  крендель  связка  кренделей  (с.  258);  киренкс  I  «тюк;  клубок»  и  киренкс  II  «связка»;
    ловажа  1)  труп,  мертвец,  тело  умершего;  вирьста  мусть  ловажа  в  лесу
    обнаружили  труп  2)  диал.  кость;  пинесь  порсь  ловажада  собака  грызла  кость
    (с. 341) —  ловажа I, ловажа II;
    марь  1)  яблоко.  Кодама марлюсь, стама и марьськ (УПТМН)  Какова  яблоня,  таково  и  яблоко.  Кенерьф марьсь сонць прай  (УПТМН)  Созревшее  яблоко  само  упадет  2)  (Зуб.-Пол.)  картошка,  картофель;  путомс  марьхть  сажать
    картофель  3)  бран. глаза,  зенки  4)  этн.  вид  узора  на  плечах  женской  рубахи
    (с. 364). Явное наличие двух омонимических пар: марь I «1) яблоко 2) картошка,
    картофель 3) глаза, зенки»  и  марь II «вид узора  на плечах  женской рубахи»;
    пакарня  1)  косточка  (на счетах).  Путт, сват, тага фкя пакарня и ладяфтама (Т. Кирдяшкин,  Кели  Мокша) Прибавь, сват, еще  одну  косточку и договоримся 2) рейка — узкая деревянная полоска при помощи которой стекло прикрепляется  к  раме  (с.  454)  —  пакарня  I,  пакарня  II;
    почка  1)  бот. коневник  2)  стебель,  ствол;  карёлкст  почкоц  сери  у  папоротника  высокий  стебель  3)  ткац. цевка  —  деталь  машины,  цилиндрический
    стержень, часть колеса в зубчатой передаче 4)  анат. почка (с. 522). Явное наличие трех  пар:  почка I,  почка  II,  почка  III;
    пула 1)  хвост… 2)  ткац. пасмо  (с. 545)  —  пула I,  пула  II;
    руця  1)  платок.  Эше варманясь кармась налхкома Катянь руця сюролданзон эса (Лихтибрят)  Прохладный  ветерок  заиграл  кистями  Катиного  платка  2)  этн. (Нов.  Бадик.,  Т.-Потьм.)  женское  набедренное  украшение  в  виде
    шарфа  с  кистями  3)  этн. (Нов.  Бадик.)  праздничное  полотенце,  которое  вешалось для украшения в переднем углу или по карнизу зеркала (с. 589) — руця I,
    руця II, руця  III;
    сёрал  1)  коса.  Сёралонза золотань тюссот и эчкт (Ф.  Атянин,  Мзярда
    кенерихть  марьхне)  Косы  были  золотистые  и  толстые  2)  диал. этн.  ремень  с
    круглыми  пряжками  3)  диал. лента.  Аннась касанц пес килькштазе парьхцинь
    сёралонц (П.  Левчаев,  Вирсь  увнай)  Анна  в  косу  вплела  шелковую  ленту
    (с.  624)  —  сёрал  I,  сёрал  II,  сёрал  III;
    сёрма  1)  письмо.  Тамарань эзда сёрматне сашендсть сидеста (А.  Малькин,  Кельгома  стирти)  От  Тамары  письма  приходили  часто  2)  грамота.  Тялоть
    ётамс тонадат сёрмас (Т. Кирдяшкин, Кели Мокша) До конца зимы научишься  грамоте  3)  вышивка,  узор.  Стирсь иляденьберьф ащесь сёрма вельхксса
    (Т. Кирдяшкин, Кели Мокша) Девушка весь вечер занималась вышивкой 4) официальная  бумага,  документ.  Апак лотксек Лехов сявондсь сёрмат Варламовть
    и Зобовть кядьста вирень ускомать колга (С.  Ларионов,  Лямбе  кядьса)  Много

    Филологические науки

    123

    раз Лехов получал разрешение у Варламова и Зобова на вывоз леса  5) крапинка
    (на ткани);  сёрма мархта котф  ткань в крапинку (624). Следовало разграничить сёрма I «1) письмо 2) грамота 3) официальная бумага, документ»;  сёрма II «1) вышивка, узор 2) крапинка (на ткани)»;
    тувоз  1)  полоска  лыка  (для  плетения  лаптей,  кузовков  и  т.  п.). Ва сон кудынголи лиссь, ленгат кандсь и тувост тись (Р. Федькин) Вот он вышел в сени,
    занес лыко и нарезал полоски 2) еловый лапник (с. 750) —  тувоз I, тувоз II;
    тяште  1)  астр. звезда.  Туцятнень уфазень варманясь, и менельсь штадсь,
    няфтезень видезь видеф тяштензон (М.  Бебан,  Тундань  нармотть)  Ветерок
    развеял  тучи,  небо  прояснилось,  и  показались  бесчисленные  звезды  2)  мета,
    помета,  знак;  учань  пилети  тифоль  тяште  на  ухе  овцы  была  сделана  мета
    3) этн. вид вышивки в виде звезд  на женских рубахах, покрывалах, жилетках
    4)  родимое  пятно;  шабась  шачсь  тяште  мархта  ребенок  родился  с  родимым
    пятном  (с.  769)  —  тяште  I  «1)  астр. звезда  2)  мета,  помета,  знак  3)  родимое
    пятно» и тяште II «этн. вид вышивки в виде звезд на женских рубахах, покрывалах, жилетках».
    Среди  глаголов  омонимия  не  выделяется  в  следующих  словах:
    арамс  1)  встать  —  расположиться  где-л.  стоя.  Яку арась шабатнень ваксс
    (Шинь  стяма)  Яков  встал  рядом  с  ребятами 2)  встать  —  приступить  к  какой-л.
    работе, деятельности, занятию;  арань станокть ваксс  я встал к  станку 3) стать
    кем-чем;  арань  рабочайкс  я  стал  рабочим  3)  заменить  кого;  монць  арань  вастозонза вместо него я сам встал 5) стать на чью-л. сторону, заступиться за кого;
    арань  ялгазень  инкса  я  заступился  за  друга  6)  уст.  подвергнуться  чародейству  (быть  порченным  от  сглаза,  колдовства)  7)  гл. вспом. стать  —  употребляется в значении связки между подлежащим и именной частью сказуемого;  сельминголен  арась  шобда  у  меня  потемнело  в  глазах  (с.  41).  В  данном  случае
    наличие  двух  омонимических  пар:  арамс  I  «1)  встать  —  расположиться  где-л.
    стоя  2)  встать  —  приступить  к  какой-л.  работе,  деятельности,  занятию  3)  стать
    кем-чем  4)  заменить  кого  5)  стать  на  чью-л.  сторону,  заступиться  за кого  6)  гл.
    вспом. стать — употребляется в значении связки между  подлежащим и  именной частью сказуемого» и  арамс II «уст. подвергнуться чародейству (быть порченным  от  сглаза,  колдовства)»;
    арнемс 1) ездить; арнемс машинаса ездить на машине 2) бегать, прибегать,
    скакать  (о животных)  3)  рыскать  4)  чинить  (лапти);  арнемс  сире  карьхть  чинить  старые  лапти  5)  быть  в  состоянии  течки  (о животных)  (с.  43)  —  арнемс  I
    «1)  ездить  2)  бегать,  прибегать,  скакать  (о животных)  3)  рыскать»,  арнемс  II
    «чинить  (лапти)» и арнемс  III  «быть  в  состоянии  течки  (о животных)»;
    архтомс  1)  покрасить,  раскрасить,  закрасить.  Яхим архтозень сембе кенкшнень (С. Ларионов, Хрусталень пайкт) Ясим покрасил все двери 2) (Зуб.-Пол.)
    кастрировать  (с.  44)  —  архтомс  I,  архтомс  II;
    вачкамс  1)  класть  2)  складывать,  сложить;  вачкамс  тише  капа  сложить
    стог  сена 3)  вбить, вколотить;  вачкамс  эскт  вбить  гвозди 4)  прибить;  вачкамс
    кячказ прибить крючок 5) текст. набить — отпечатать на ткани (с. 100) — вачкамс  I  «1)  класть  2)  складывать,  сложить»;  вачкамс  II  «1)  вбить,  вколотить
    2) прибить; вачкамс кячказ прибить крючок» и вачкамс III «текст. набить —
    отпечатать  на  ткани»;

    124

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    веляфтомс 1) валить, свалить, повалить; веляфтомс вирь валить лес 2) прилечь,  вздремнуть;  ялгань  келеса  веляфтоме  паргана  келунять  алу  все  прилегли  под  кудрявой  березкой  3)  опрокинуть,  перевернуть;  веляфтомс  ведарка
    ведь  опрокинуть  ведро  воды  4)  вывалить,  высыпать;  веляфтомс  калхнень
    кептерняв  вывалить  рыбу  в  корзину  5)  облокатиться,  откинуться;  веляфтомс
    креслать лангс облокатиться на  спинку кресла 6) вывихнуть;  веляфтомс кядь
    вывихнуть  руку  7)  вывернуть  (наизнанку);  панарть  веляфтомс  веляньбокт
    вывернуть рубашку наизнанку… (с. 109). Следовало разграничить: веляфтомс I
    «1) валить, свалить, повалить 2) опрокинуть, перевернуть 3) вывалить, высыпать»,
    веляфтомс II «1) прилечь, вздремнуть 2) облокатиться, откинуться»; веляфтомс
    III  «вывихнуть»  и  веляфтомс  IV  «вывернуть  (наизнанку)»;
    ёкнамс  1)  ёкать  —  биться  неровно,  с  перебоями  (о сердце);  седись  ёкнай
    сердце  екает  2)  (Ст.  Драк.)  молоть  чепуху  (с.  173)  —  ёкнамс  I,  ёкнамс  II;
    карьгодемс  1)  стать  грязным,  запачкаться,  загрязниться;  щамсь  карьгодсь
    одежда  загрязнилась  2)  диал. затвердеть;  муськопне  якшамти  карьгодсть
    белье  на  морозе  затвердело  (с.  233)  —  карьгодемс  I  и  карьгодемс  II;
    кеподемс  1)  поднять;  кеподемс  книгать  поднять  книгу;  2)  подняться;
    кеподемс  лифтса  подняться  на  лифте  3)  поднять,  взвалить;  кеподемс  копорезонза кяскавть взвалить на спину мешок 4) поднять, восстановить, возродить;
    кеподемс  хозяйствать  поднять  хозяйство  5)  налететь,  подняться;  кеподсь
    давол  поднялся  ураган  6)  подойти,  подняться  (о тесте);  шапакссь  кеподсь
    тесто  поднялось  7)  поднять,  освоить  (землю);  кеподемс  целина  поднять  целину  8)  поднять,  повысить,  увеличить;  кеподемс  питнеть  поднять  цену  9)  поднять,  привести  в  боевую  готовность;  кеподемс  батальонть  тревогас  коря
    поднять  батальон  по  тревоге  10)  поднять  с  постели,  разбудить  11)  поднять  —
    справиться о  ком  чем-л.  в  официальных  источниках;  кеподемс  архивонь  документтнень  поднять  архивные  документы  12)  начаться.  Аф лама пингта меле
    сембе ширде кеподсь ляцендема (М.  Кяшкин,  Толонь  вармать  каршес)  Через
    некоторое  время  со  всех  сторон  началась  стрельба  13)  строиться,  подниматься,  расти  14)  занять,  взять  взаймы;  кеподемс  ярмак  занять  денег  (с.  249)  —
    кеподемс  I  «поднять…»  и  кеподемс  II  «занять,  взять  взаймы»;
    лиемс  1)  лететь;  лиемс  самолётса  лететь  на  самолете  2)  ткац. готовить
    (приготовить) основу 3) сплести основу (лаптя) (с. 336). Бесспорно, наличие трех
    омонимических  пар:  лиемс  I,  лиемс  II,  лиемс  III;
    пулодомс 1) срастить (концы нитей, шнура и т. п.) 2) связать в снопы; пулодомс  розть  связать  рожь  в  снопы  3)  мять,  помять  (коноплю, лен);  пулодомс
    иляназть  мять  лен  (с.  546)  —  пулодомс  I,  пулодомс  II,  пулодомс  III;
    таргамс  1)  вынуть,  вытащить,  выложить.  Атясь валхтозе вазенц, таргазе
    тоста кисетонц и трубканц (Л. Макулов,  Мокшень  стирь)  Старик  снял  шапку,
    достал  оттуда  кисет  и  трубку  2)  вырвать,  выдернуть.  Сёксенда, кодак таргасаськ иляназть, эсь кядь кочкак комось комор…(П.  Левчаев,  Повестть  и  расскаст)  Осенью,  как  только  выдергаем  лен,  выбери  своими  руками  самые  лучшие  двадцать  снопов  3)  снять.  Явомста Катя таргазе виде кядень пря сурстонза сиянь сурксонц (А.  Малькин,  Кельгома  стирти)  Расставаясь,  Катя  сняла  с  указательного пальца  правой  руки  серебряное кольцо  4) добыть,  добывать.
    Лама од ломань эрь тунданя тушендоль торфонь таргама… (П.  Левчаев,

    Филологические науки

    125

    Стирнят-якстернят)  Много  молодых  людей  каждую  весну  уезжало  добывать
    торф…  5)  вырвать,  выкопать,  нарыть.  Крыжовнятне и лиятне тёждят таргамс и озафтомс лия вастс (Л. Макулов, Саттне панжихть) Крыжовник и другой  кустарник  легко  вырыть  и  посадить  на  другое  место  6)  курить;  алятне
    лихтезь  кисетснон  и  ушедсть  таргама  мужики  вытащили  кисеты  и  начали
    курить  7)  протянуть,  проложить;  таргамс  ки  проложить  дорогу  8)  провести;
    таргамс  китькс  провести  линию  9)  протянуть,  натянуть;  таргамс  пикс  натянуть  веревку  10)  весить;  мзяра  таргась  тувонте?  сколько  весила  ваша
    свинья?  11)  тянуть  (время);  ушетт  покама,  мезе  таргат  пингть  эса  начни
    работать, что тянешь время (с. 708). Данный глагол, на наш взгляд, также содержит пять омонимических пар: таргамс I  «1) вынуть, вытащить, выложить
    2)  вырвать,  выдернуть  3)  снять  4)  добыть,  добывать  5)  вырвать,  выкопать,
    нарыть»; таргамс II «курить»; таргамс III «1) протянуть, проложить 2) протянуть,  натянуть»;  таргамс  IV  «весить»;  таргамс  V  «тянуть  (время)»;
    токамс  1)  ушибить,  поранить.  Машинаса возямста сурозень токань
    (А.  Малькин,  Кельгома  стирти)  Работая  на  машине,  я  ушиб  палец  2)  тронуть,  коснуться,  задеть.  А ушторсь, ушторсь! … токасак лопать — пидеват (Ю.  Кузнецов,  Велезе  —  шачема  крайнязе)  А  клен,  клен!...  коснешься
    листа — обожжешься 3) зайти, забежать, заскочить. — А меки самста васенда
    тейне токада… (В.  Радин,  Шуваронь  кельгихть)  —  А  на  обратном  пути  вначале  ко  мне  зайдите…  4)  ударить.  Монценнеть токалине, а тоннеть —
    сурбеса аф токаса…(П.  Левчаев,  Стирнят-якстернят)  Своего  я  могла  бы
    ударить,  а  твоего  —  кончиком  пальца  не  коснусь  5)  воровать,  брать  тайком;
    токамс танцти сускомня тайком взять лакомый кусочек 6) дойти, достигнуть.
    Ульцяньке кувакаль, сонь пец токась Сире Маманяв…(Т.  Кирдяшкин,  Кели
    Мокша)  Наша  улица  была  длинной,  ее  конец  достигал  Старой  Мамолаевки
    (с.  727)  —  токамс  I  «1)  ушибить,  поранить  2)  тронуть,  коснуться,  задеть
    3)  ударить»;  токамс  II  «зайти,  забежать,  заскочить»;  токамс  III  «воровать,
    брать  тайком»;  токамс  IV  «дойти,  достигнуть»;
    сёрмадомс  1)  писать,  написать.  Курок изложения карматама сёрмадома (Л.  Макулов,  Саттне  панжихть)  Скоро  изложение  будем  писать  2)  списать;
    сёрмадомс  книгаста  списать  с  книги  3)  выписать;  сёрмадомс  упражненияста  собственнай  лепнень  выписать  из  упражнения  собственные  имена  4)  изложить,  передать;  эсь  арьсеманзон  сёрмадозень  кагод  лангс  свои  мысли
    он изложил письменно 5) заполнить  (анкету) 6) вышить, вышивать. Аннась
    сёрмадсь кафта мокшень панархт (В.  Лёвин)  Анна  вышила  две  мордовские
    рубахи  7)  ввести,  внести,  заключить;  сёрмадомс  спискас  включить  в  список (624) — сёрмадомс I «1) писать, написать 2) списать 3) выписать 4) изложить,  передать  5)  заполнить  (анкету)  6)  ввести,  внести,  заключить»  и  сёрмадомс  II  «вышить,  вышивать».
    Омоформы (от греч. homs — одинаковый и лат. forma — форма) или грамматические омонимы — слова как одной и той же  части речи, так и  разных частей  речи,  совпадающие  в  своем  звучании  только  в  отдельной  форме  слов,  например:  отт  (мн.  ч.  сущ.  он)  «сны»  и  отт  (мн.  ч.  прил.  од)  «молодые»;  ялга
    сущ.  «друг»  и  ялга  нареч.  «пешком»4 .  При  изменении  подобные  слова  перестают  быть  омонимами:  ялга  —  ялгати,  ялгада,  а  ялга  «пешком»  вообще  не

    126

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    изменяется.  В  мордовских  языках  омоформы  часто  встречаются  в  системе  глагола:  лаксемс  (многокр.  от  лакамс)  «кипеть»  и  лаксемс  «строгать,  тесать».
    В  основном  в  таких  омонимах  одна  лексема  представляет  собой  заимствование  из  русского  языка.  Согласно  предисловию  мокшанско-русского  словаря,
    грамматические  омонимы  подаются  в  пределах  одной  словарной  статьи  и  под
    арабскими  цифрами  (перьф  1.  сущ. талия  2.  нареч. вокруг  3.  послелог)  (с.  8).
    Оформление  таких омонимов в  данном  словаре  получается как и  у  лексических
    омонимов — в отдельной словарной статье и под римскими цифрами:
    вай  I  сущ. масло;  жир;  канцёр  вай  конопляное  масло;  маци  вай  гусиный
    жир (с. 80);
    вай  II  межд. ой,  ах,  ух  —  выражает  испуг,  досаду,  сожаление,  удивление,
    восторг;  вай!  кодама  мазы  стирсь!  ой!  какая  красивая  девушка!  (с.  80);
    кинь  I  прил. дорожный;  кинь  знакт  дорожные  знаки  (с.  257);
    кинь  II  мест. вопр. чей,  чья,  чье,  чьи;  кинь  тя  книгась?  чья  эта  книга?
    (с.  257);
    ков  I  сущ. луна;  ковсь  лиссь  луна  взошла  (с.  263);
    ков  II  сущ. месяц.  Ётась ков, кармась молема пети омбоцесь (Т.  Кирдяшкин, Кели Мокша) Прошел месяц, подходил к концу второй (с. 263);
    ков  III  нареч. куда,  для  чего;  ков  кицень  кирдьсак?  куда  путь  держишь?
    Ков салмокссь, тов и сюресь (Посл.)  Куда  иголка,  туда  и  нитка  (с.  263);
    котнама  I  сущ. ледянка;  шабатне  курькснесть  котнамаса  дети  катались
    на ледянках (с. 287);
    котнама  II  отгл. имя от котнамс;  маряви  саразонь  котнама  слышно
    кудахтанье  кур  (с.  287);
    лама  I  сущ. зоол. лама  (с.  323);
    лама  II  нареч. много,  множество,  большое  количество.  Лама ётань, лама
    няень, лама прафтонь сельмоведь  (А.  Малькин)  Я  много  прошел,  много  видел,
    пролил много слез (с. 323);
    лангса I послелог на. Ой, Катюша, кодама цебярь ломатть улихть светть
    лангса! (П.  Левчаев,  Стирнят-якстернят)  Ой,  Катюша,  какие  добрые  люди  есть
    на  свете!  (с.  325);
    лангса II  нареч. наверху, сверху;  книгась  ащи  лангса  книга  лежит  сверху
    лангста  I  послелог с,  со.  Стёпа атя нинге сяда пяк кяжиясь, стясь скомнять лангста, сонцень търнатсь сакалоц (А.  Малькин,  Кельгома  стирти)  Дед
    Степан разозлился еще пуще, встал со скамейки, у самого тряслась борода (с. 325);
    лангста  II  прил.  верхний;  сявомс  лангста  книгать  взять  верхнюю  книгу
    (с.  325);
    пяле  I  сущ. половина,  половинка.  Вирть вельхксса туцянясь кассь сельме
    инголе, курок сон вельхтезе менельть пъцтай пяленц (И.  Кишняков,  Тяшттне
    ваныхть  Мокшети)  Тучка  над  лесом  росла  на  глазах,  вскоре она  закрыла  почти
    половину неба (с. 555);
    пяле  II  послелог у.  Эсь кудсот кода ёрат, а ломань пяле — кода мярьгихть (Посл.) У себя в доме делай как хочешь, а в гостях — как скажут (с. 556);
    сяда  I  числ. сто.  Школась, коза эрявсь пуромомс тонафнихненди, ульсь
    аф оцюня, сядошка иденди (Лихтибрят)  Школа,  куда  должны  были  собраться
    учащиеся,  была  небольшая,  человек  на  сто  (с.  692);

    127

    Филологические науки

    сяда  II  частица усил. А тяни вов сяда вайме таргавсь (В.  Лёвин,  Аера
    варма)  А  теперь  вот  легче  стало  дышать  (с.  692);
    тарксеф I прич. от тарксемс; тарксеф модамарьхть выкопанная картошка
    (с.  709);
    тарксеф II сущ. этн. вышивка на подоле и на рукавах женской рубахи (букв.
    вытянутая)  (с.  709);
    тов  I  сущ. 1)  ядро  —  внутренняя  часть  плода,  заключенная  в  твердую  оболочку;  пяште  тов  ядро  ореха  2)  крупа;  пинем  тофт  овсяная  крупа  (с.  725);
    тов  II нареч. туда.  Сидор атя сей варжаксты — аш учительницац, тов
    варжаксты — аш (Л.  Макулов,  Мокшень  стирь)  Дед  Сидор  сюда  посмотрит  —  нет его  учительницы,  туда  посмотрит  —  нет.  (с.  725);
    тон  I  мест. личн. ты.  Тон вдь фронтса Аннань эзда сёрмат получсеть
    (В. Лёвин,  Аера  варма)  Ты  ведь  на фронте получал письма  от Анны (с.  732);
    тон II  сущ. тон —  звук  определенной высоты,  музыкальный звук  в отличие
    от  шума;  эчке  тон  низкий  тон  (с.  732);
    шава  I  прил. пустой;  свободный.  Еленань якстерь сельмонза апак чъпордак ванцть шава стенать лангс… (Ф. Атянин, Мзярда кенерихть марьхне) Взор
    покрасневших глаз Елены был направлен  на пустые стены… (с. 847);
    шава  II  сущ. блюдо,  чашка,  миска  —  для  первых  блюд;  шуфтонь  шава
    деревянная  миска  (с.  847);
    шта  I  сущ. воск.  Клокшкат марьхне, штакс тюженят (М.  Бебан,  Мезень
    колга морайхть нюдихне) Яблоки крупные,  желтые, как воск (с. 879);
    шта  II  частица неужели.  Шта моньге нолдасамазь тяза? (А.  Мокшони,
    Виде  киге)  Неужели  и  меня  сюда  пустят?  (с.  879).
    Таким  образом,  анализ  выявленных  омонимов  свидетельствует  о  том,  что
    точного и полного разграничения между значениями многозначного слова и омонимами в мокшанско-русском словаре нет. Здесь они представлены или как значения самостоятельных слов-омонимов, или как значения, принадлежащие одному и тому же слову. Отнесение различных значений к отдельным словам-омонимам или же их объединение в составе многозначного слова не является бесспорным  и  ждет  своего  дальнейшего  решения.
    Библиографические ссылки

    См.: Мокшень кялень валкс  = Мокшанско-русский словарь / под ред. Б. А. Серебренникова, А. П. Феоктистова, О. Е. Полякова. М., 1998. 920 с. Далее ссылки в тексте: [с. ].

    См.: Русский язык : энциклопедия / под. ред. Ф. П. Филина. М, 1979. С. 178 ; Келина А. Н.
    Омонимы // Мордовские языки : энциклопедия. Саранск, 2012. С. 195.

    См.: Келина А. Н. Разграничение антонимов в мордовских языках (на примере «Эрзянскорусского  словаря  антонимов»)  //  Вестн.  НИИ  гуманитар.  наук  при  Правительстве  Респ.  Мордовия. 2014. № 2. С. 163 — 166.
    4
     См.: Келина А. Н. Омоформы // Мордовские языки. С. 195.

    Поступила 03.06.2014 г.

    128

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    УДК 81366.54:811.511.152.1
    Л. В. Самосудова, О. Ю. Цыплякова
    L. V. Samosudova, O. Yu. Tsyplyakova

    ПАДЕЖНЫЕ ФОРМЫ В ЭРЗЯНСКОМ ЯЗЫКЕ
    КАК СРЕДСТВО ВЫРАЖЕНИЯ ВРЕМЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ
    CASE FORMS IN THE ERZYA LANGUAGE
    AS MEANS OF EXPRESSION OF TEMPORAL RELATIONS
    Ключевые слова: темпоральность, падеж, имя существительное, язык, предложение, локализация,  время,  период.
    В  статье  рассматриваются  падежные  формы  как  средство  выражения  темпоральности;
    анализируются формы элатива, иллатива, инессива, пролатива, аблатива, номинатива и датива.
    Key words:  temporality,  case,  noun,  language,  sentence,  location,  time,  period.
    Case forms as means of expression of temporality are considered in the article, the forms of the
    Elative, Illative, Inessive, Prolative, Ablative, Nominative and Dative cases are  analyzed as well.

    Для  выражения временных  отношений в  эрзянском  языке  используются  падежные словоформы элатива, иллатива, инессива, пролатива, аблатива, номинатива  и  датива 1 .  Они  подразделяются  на  падежи,  выражающие  статическую  локализацию (СЛ) и динамическую  (ДЛ)2 .
    Средства  выражения  СЛ  соотносят  действие  (процесс)  с  определенным  моментом  на  временной  шкале,  например: самс кудов кавто чассто «прийти  домой  в  два  часа»,  или  же  со  временем  совершения  другого  действия,  например:
    войскатнень велявтома шкасто  «во  время  возвращения  войск».  Временные
    средства, реализующие ДЛ, характеризуют действие как определенную протяженность  во  времени и  соотносят  действие  не  с  моментом,  а  с  периодом  времени,  например: колмо иень ютазь «три года спустя», мон карман учомо 10 часос «я  буду
    ждать  до  10  часов», телень шкасто «во  время  зимы».
    Временная  оценка  (в  логических  теориях  времени)  является  установлением
    взаимного  положения  во  времени  двух  событий.  Указать  временное  положение
    конкретного  события  —  значит  определить,  совершается  ли  оно  до  другого  события, после него  или же одновременно  с ним. Поэтому  данная триада временных  отношений  —  предшествование,  совпадение,  следование  —  и  составляет
    основную сетку определений временной координации событий 3 .
    К падежам, выражающим СЛ относятся инессив, пролатив, аблатив и датив4 .
      Инессив.  Существительные  в  эрзянском  языке  в  форме  инессива  чаще
    всего  обозначают  различные  периоды  времени  (часть  суток,  дни  недели,  месяцы, времена года)  лишь тогда, когда в  их семантике это значение имеется, сочетаясь при этом в большинстве случаев с определениями-числительными или другими  количественными  словами,  например:  сон тетявтомо лиядсь кавто иесэ
    («он  без  отца  остался  в  два  года»).
    ©  Самосудова Л. В., Цыплякова О. Ю., 2015

    Филологические науки

    129

    Существительные  в  форме  инессива  способны  выражать:
    1) возрастной  этап  чего-либо,  кого-либо,  например:  Колмо иесэ, а поте а
    кады  [Устная  речь]  («Три  года  ребенку,  а  грудь  не  оставляет»).
    2) определенный период какого-то промежутка времени, например: Те эрси
    августонь песэ [Устная  речь]  («Это  бывает  в  конце  августа»);  Ковось кеверсь
    яла седе верев, ашо валдо весэнть вийть пурнась якшамось 5 («Луна  поднималась [букв.: катилась] все выше, в белой светлой ночи набирал силы мороз»).
    Пролатив.  Со  значением  времени  пролатив  в  эрзянском  языке  функционирует лишь тогда, когда в семантике имени наличествует признак времени, и
    указывает при этом на определенный момент совершения действия, например:
    Се шкастонть марявсь увт  («В  то  время  послышался  гул»);  Сыргинек минь
    уш чоподава — кавто машинасо 6   («Отправились  мы  уже  в  темноте  —  на
    двух  машинах»);  Чизэ ульнесь уш обедшкава, зярдо Василий Силыч ютызе
    колка вирненть 7 («Время было уже обед,  когда  Василий Силыч  прошел мимо
    лесочка»);  Чокшнетнева ды ветькак коштось ушосонть теевсь якшамо
    [Устная  речь]  («Вечерами  и  ночью  на  улице  стало  прохладно»);  Валскетнева  лиясто пракшны кельме  [Устная  речь]  («По  утрам  иногда  бывают  заморозки»).
    Аблатив. Употребление этой  формы в эрзянском языке с временным значением наблюдается  в глубокой древности —  в финно-волжскую эпоху, когда
    аблатив  продуктивно  использовался  в  отделительном  и  временном  значении.
    В  современных  мордовских  языках  при  передаче  временных  отношений  он
    встречается гораздо реже, чем при выражении пространственных отношений.
    Сочетаясь  с  отглагольными  именами,  аблатив  указывает  на  начало  протекания  действия  или  следование  одного  события  за  другим.  В  этом  значении
    аблативные  формы  имени  чаще  всего  выступают  в  конструкциях  с  временными  послелогами,  например:  чинзэ валгомадо икеле  («до  захода  солнца»);
    чинзэ лисемадо мейле  («после  восхода  солнца»);  Сеске жо удало кенкшканть кардайстэ лисемадо мейле Николай Кузьмич Гавань кучизе икелев 8
    («Тут же после выхода из хлева через заднюю дверь Николай Кузьмич послал
    Гаву  вперед»);  Войнадо мейле мокшэрзятне масторонь лия народтнэнь
    марто вейсэ витнесть азарсь ятнэнь теевть покштояк покш колавкстнэнь, кепедсть экономиканть  [Щеглов,  с.  190]  («После  войны  мордва  вместе с другими народами страны восстанавливали разрушенные войной города
    и села, лечили раны, нанесенные злейшим врагом, поднимали экономику страны»);  Ковдо ламо роботынек ярмаконь апак нее, — отвечась Анатолий
    Викторович 9   («Больше  месяца  работали  без  зарплаты,  —  ответил  Анатолий
    Викторович»).
    Иногда существительные в форме аблатива могут указывать на момент времени, в которое происходит событие, например:  чинь лисемадо икеле («до  восхода солнца»); на повторяемость действия или его предел при употреблении
    в парных выражениях с аблативом или иллативом, например: чиде чис («день
    ото  дня»),  иеде иес  («из  года  в  год»);  на  повторяемость  действия  или  его
    предел,  начиная  от  определенного  момента  и  кончая  определенным  пределом при употреблении в парных выражениях с элативом или иллативом аблатив, например: Се шканть, чопотемадо мейле чилисемас, ульцясо якамось

    130

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    лоткавтовсь  [Устная  речь]  («В  те  часы,  от  заката  до  рассвета,  выходить  на
    улицу было запрещено»).
    Датив.  Имена существительные в форме датива, как и  остальные  конструкции с субъектно-объектными падежами, для передачи временных отношений служат  весьма  редко.  В  диалектах  эрзянского  языка  имя  существительное  в  форме
    датива  может  указывать  на  предел  времени.  Чаще  всего  на  временные  отношения  указывают  те  имена  существительные  в  форме  датива,  в  семантике  которых  уже  имеется  значение  времени,  например:  Одов самонень анокстасынек алашатнень  [Устная  речь]  («До  нового  прихода  [букв.:  «к  приходу»]  подготовим  лошадей»);  Нуема шкантень анокстызь весе комбайнатнень  [Устная  речь]  («Ко  времени  жатвы  отремонтировали  все  комбайны»).
    Местные падежи являются наиболее древними формами выражения временных отношений. Темпоральные отношения динамической локализации в эрзянском  языке  в  основном  выражаются  элативом  и  иллативом,  и,  гораздо  реже,
    формами номинатива.
    Элатив.  Имена  существительные  со  значением  времени  в эрзянском  языке в форме элатива очень распространены. Следует отметить, что элатив времени  не связан с  его  остальными  значениями — удаления, отделения  и  исхода  от  чего-либо.  Элативные  формы  с  временным  значением  можно  заменить
    формами  аблатива  в  том  же  значении.  Явление  взаимной  заменяемости  данных падежных форм не случайно. Оно обусловлено морфологической и семантической  близостью  этих  падежей.  В  их  основе  выделяется  один  и  тот  же  формант –т  +  гласный,  истоки  которого  восходят  к  общеуральскому  аблативу.  Как
    элатив,  так  и  аблатив  связаны  с общим  значением  движения:  движение  от  поверхности чего-либо (аблатив); движение изнутри чего-либо (элатив). Д. В. Цыганкин  отмечает,  что  значение  движения  в пространстве,  свойственное  внутриместному и внешнеместному падежам, сохранено древним аблативным суффиксом.  По-видимому,  и  значение  времени,  обнаруживаемое  формами  обоих
    падежей,  исходит  тоже  от  него 10 .
    Сочетаясь  с  глаголами,  форма  элатива  выражает:
    — начало протекания действия, например: Саранскойсэ мон эрян 1962 иестэ
    саезь  [Устная  речь]  («В  Саранске  я  живу  с  1962  года»);  Тундосто саезь тевть
    ды тевть  [Мартынов,  с.  154]  («С  начала  весны  дела  да  дела»);
    —  продолжительность  действия  во  времени,  например:  Сон сэредсь май
    ковсто мик кизэ куншкас  [Баргова,  с.  45]  («Он  болел  с  мая  до  середины
    лета»).  В  данном  предложении  на  начало  действия  указывает  форма  элатива,  на  окончание  —  форма  номинатива  совместно  с  послелогом  куншкас;
    Секе жо чокшнестэнть кудо потмонть куншкава кармась таргавомо
    стядо лазонь пирявкс 11   («В  тот  же  вечер  по  середине  избы  стали  делать
    перегородку  из  досок»);  Зярс „МПМК Большеберезниковская” ОАО кирьпицень вачкицятне роботыть валскестэ саезь позда чокшнес  [Эрзянь
    правда, 22 февр.] («Пока укладчики кирпича ОАО „МПМК Большеберезниковская“    работают  с  утра  до  позднего  вечера»);  Чись валскестэ чокшнес валсь
    эсензэ псинзэ, апак жаля костясь моданть, весе живоенть кармавтсь
    экше таркань вешнеме, конань а шождыне ульнесь муемс [Щеглов,  с.  42]
    («Солнце  с  утра  до  вечера  лило  свое  тепло,  безжалостно  иссушало  землю,

    Филологические науки

    131

    заставляя  все  живое  искать  прохладу,  что  нелегко  было  найти»).  При  выражении  длительности  действия  время  окончания  события  обычно  выражается
    формой иллатива;
    —  повторяемость,  регулярность,  постоянство  действия,  например:  Кизэнь
    каникулатнестэ учителесь вестькак арасель Сивинькасо  [Мартынов,  с.  200]
    («Во  время летних  каникул  учитель  ни  разу  не  был  в  Сивиньке»);  Эрьва иестэ
    хозяйствань скалтнэнень теле лангс анокстакшность весемеде ламо тикше [Эрзянь правда, 22  февр.] («Каждый  год на  зиму коровам  хозяйства заготавливали  больше  всего  сена»);  Чокшнетнестэ эзть маряво тейтертнень морамо лаштост  [Щеглов,  с.  189]  («Вечерами  не  стало  слышно  девичьих  песен»);
    Нонат покш мельсэ примсесть эрьва иестэ тейтеренть  [Щеглов,  с.  89]  («Те
    с  удовольствием  каждый  год  принимали  девушку»).  При  этом  время  окончания
    действия  также  оформляется  иллативом;
    —  определенный  момент  времени,  возраст,  часть  суток,  день  недели  и  т.  д.
    В  этом  значении  его  формы  более  конкретно  называют  время  совершения  действия,  например:  Н. Эркаень «Украина» стихотворениязо ютавтозель украинань кельс ды печатазель 1945 иестэ «Седей рисксэнь печтиця Украинантень» сборниксэнть12  («Стихотворение  Н. Эркая „Украина“ было  переведено на
    украинский язык и напечатано в 1945 году в сборнике „Седей рисксэнь печтиця
    Украинантень“»);  1941 иестэ путозель П. Кирилловонь «Кавто брат» драмазо [Тиринь ёнкс, с. 218] («В 1941 году была поставлена драма П. Кириллова
    „Два  брата“»);  Те чистэнть натой покш нужачисэ эрицятнеяк ледицятненень анокстыльть вадря ярсамопель  [Щеглов,  с.  88]  («В  этот  день  даже
    люди, живущие в большой нужде, готовили косцам хорошую пищу»); Ютазь вестэнть, — ёвтнесь солдатось, — мон ульнинь минек штабсо вестовоекс
    [Там  же,  с.  200]  («В  прошлую  ночь,  —  рассказывал  солдат,  —  я  был  в  нашем
    штабе  вестовым»);  Од иестэ лиссь постановления, косо мерезь весе льготниктнень  документэст теемс одс  [Эрзянь  правда,  22  февр.]  («В  новом  году
    вышло  постановление,  где  сказано  переделать  документы  всех  льготников  заново»); Се вестэнть палсть Мазылькат [Куторкин,  с. 280]  («В  ту  ночь  сгорели Мазылькины»).
    Иллатив.  Для  передачи  временных  отношений  в  эрзянском  языке  иллативная форма  употребляется значительно реже, чем  для выражения пространственных  отношений.  Временные  значения  обозначают  лишь  те  иллативные  формы
    имен,  у  которых  это  значение  имеется  в  семантике.  Формой  иллатива  обычно
    выражаются:
    —  конкретное  время  совершения  действия,  например:  Адя, брат, седе курок, ашолгадомс кекшсынек  [Тиринь  ёнкс,  с.  122]  («Идем,  брат  побыстрее,
    до  рассвета  спрячем»);  Алатырев Ёга мезть пачкодсть сундерьгадома шкане [Щеглов,  с.  221]  («До  Алатыря  Егор  и  его  друг  доехали  в  сумерках»);
    — время продолжительности  действия, например:  Менелесь яла те шкас
    эзь ванськадо пельтнеде13   («Небо  до  сих  пор  не  очистилось  от  туч»);  Тусть
    кавто иес  [Устная  речь]  («Уехали  на  два  года»);  Черненко энялдсь Володянь
    тетянстэнь-аванстэнь примамс сонзэ колмошка недляс эстест эрямо 14
    («Черненко просил Володиных родителей принять его на квартиру недели на три»);
    Кижеват вешнесь сынст пеле телес 15   («Кижеват  искал  их  до  середины

    132

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    зимы»);  Эрявсь жо зяро вастовомат вейке чис, — кивчкадсь Ёгань прява
    [Щеглов, с. 144] («Надо же, сколько встреч в один день, — мелькнуло в голове
    Егора»).
    Следует  отметить,  что  на  продолжительность  и  длительность  действия
    чаще  всего  указывает  числительное,  стоящее  перед  иллативной  формой  существительного,  обозначающего  время,  которое  может  обозначать  и  предел  действия  во  времени,  например:  Важодемс обедс  «работать  до  обеда».  Эта  форма часто сочетается  с аблативом и пролативом, подчеркивая при  этом повторяемость  действия во  времени,  например:  Касомс чистэ чис  «расти  день  ото
    дня»,  начало  и  окончание  действия,  например:  Валскестэ чокшнес марявсь
    цехсэ Максимень гайтев вайгелезэ [Солженицын,  с.  60]  («С  утра  до  вечера
    слышался  в  цехе  громкий  голос  Максима»);  Тесэнь эрямось трёпась чоподасто чоподас, истят ледстематнень туртов шкань апак кадо  [Там  же]
    («Здешняя  жизнь  трепала  нас  от  темна  до  темна,  не  оставляя  время  на  такие
    воспоминания»).
    Номинатив. Среди многообразных функций номинатива обстоятельственная функция времени наименее распространенная. Номинатив в данном значении показывает длительность, продолжительность действия во времени и отвечает  на  вопрос  как  долго?,  сочетаясь  при  этом  с  числительными  или  другими
    словами  количественной  семантики,  например:  Кемень иеть, вечкемнем,
    ютасть, кода Петербургской лесной институтонь студентэсь Всеволод
    Иволгин эзизе нолда Мойка лейс прянзо каямо Лидия Петровна Градовань
    [Куторкин,  с.  287]  («Десять  лет,  любимый,  прошло,  когда  студент  Петербургского лесного института Всеволод Иволгин  не допустил, чтобы Лидия  Петровна  Градова  бросилась  в  реку  Мойку»);  Колмо недлят арась пиземе, а вана уш
    а мейсэ лексемс  [Щеглов,  с.  42]  («Три  недели  нет  дождя,  а  вот  уже  нечем  дышать»);  Цела ков братнэ витнесть губернаторонь частнэнь  [Там  же,  с.  61]
    («Целый  месяц  братья  ремонтировали  губернаторские  часы»);  Колмо недлят
    теде икеле ютась остатка пиземесь, истяк те шкас вестькак эзь потмургале менеленть ванькс чамазо  [Там же,  с. 42]  («Три  недели прошло  с  тех  пор,
    как прошел последний дождь, так до сих пор ни разу не хмурилось ясное небо
    [букв.: чистое лицо]).
    Таким  образом,  в  эрзянском  языке  падежные  формы  имен  указывают  на
    следующие временные оттенки: начало, конец, продолжительность, длительность,
    последовательность,  момент  и  предел  времени.
    Библиографические ссылки
    1

     См.: Цыплякова О. Ю. Падеж // Мордовские языки : энциклопедия. Саранск, 2012. С. 212.
     См.: Цыганкин Д. В. Морфология имени существительного в диалектах эрзя-мордовского языка: автореф. дис. на соиск. учен. степ. д-ра филол. наук. Тарту, 1977. С. 12.
    3
      См.:  Аронов Р.  А.  Взаимоотношения  пространства  и времени  и  пространства-времени  //
    Филос. науки. 1972. № 4. С. 35 — 43.
    4
      См.:  Самосудова  Л.  В.  Выражение  пространственных  и  временных  отношений  в  эрзянском языке : автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. филол. наук. Йошкар-Ола, 2007. 23 с.
    5
     Солженицын А. Иван Денисовиень ве чизэ : ёвтнема // Сятко. 2001. № 4. С. 58. [Один день
    Ивана Денисовича]. Далее ссылки в тексте: [Солженицын, с. ].
    2

    Филологические науки

    133

    6
     Баргова Т. С. Вечкемань усият : ёвтнемат, повесть, очеркть. Саранск, 1997. С. 47. [Остров
    любви]. Далее ссылки в тексте: [Баргова, с. ].
    7
     Мартынов А. К. Розень кши : роман. Саранск, 1977. С. 193. [Ржаной хлеб]. Далее ссылки в
    тексте: [Мартынов, с. ].
    8
     Щеглов А. С. Кавксть чачозь : роман. Саранск, 1980. кн. 1. С. 189. [Дважды рожденный].
    Далее ссылки в тексте: [Щеглов, с. ].
    9
     Эрзянь правда. 2005. 22 февр. Далее ссылки в тексте: [Эрзянь правда, 22 февр.].
    10
     См.: Цыганкин Д. В. Указ. соч. С. 13.
    11
      Куторкин  А.  Д.  Лажныця  Сура  :  роман.  Саранск,  1969.  С.  13.  [Бурливая  Сура].  Далее
    ссылки в тексте: [Куторкин, с. ].
    12
     Тиринь ёнкс : эрзя-мокшонь литературань коряс 7 — 11 класстнесэ факультативной занятиятнень туртов учебной хрестоматия  / А.  И. Брыжинский, Е. И.  Чернов.  Саранск, 1993.  С.  214.
    [Родная сторона]. Далее ссылки в тексте: [Тиринь ёнкс, с. ].
    13
     Абрамов К. Г. Велень тейтерь : роман. Саранск, 1980. С. 90. [Девушка из села].
    14
     Прохоров П. Цидярдома : роман. Саранск, 1975. Кн. 1. С. 163. [Выстояли].
    15
     Абрамов К. Г. Пургаз : Кезэрень пингеде ёвтнема. Саранск, 1988. С. 102.

    Поступила 09.06.2014 г.

    134

    КУЛЬТУРОЛОГИЯ

    УДК 130.2:39
    П. Д. Миничкин
    P. D. Minichkin

    НОВАЦИИ В ДУХОВНОЙ МОДЕЛИ ЭТНОСА И ТРАДИЦИОННОЕ
    МИРОПОНИМАНИЕ: ДИАЛЕКТИКА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
    INNOVATIONS IN SPIRITUAL MODEL OF THE ETHNOS AND
    TRADITIONAL WORLD-VIEW: THE DIALECTICS OF INTERACTION
    Ключевые слова:  диалектика,  культура,  этнос,  мордва,  обычай,  обряд,  традиция.
    В  статье  рассматривается диалектика  взаимодействия  традиционного  и нового  в  развитии
    культур народов, а также влияние дохристианских верований и обрядов, христианской религии,
    других  этносов  на  мировоззренческо-социальную  систему  мордвы.
    Key words:  dialectics,  culture,  ethnos,  the  Mordvins,  custom,  ritual,  tradition.
    The dialectic interaction of traditional and new in the development of ethnic cultures is considered
    in the article, as well as the influence of pre-Christian beliefs and rituals, Christian religion and other
    ethnic  groups  on  world-view  and  social  system  of  the  Mordvins.

    Общество в  своем становлении проходит  долгий  путь. Оно  определяет важные  для  него  приоритеты  и  формирует  модели,  доказывающие,  что  смена  приоритетов необходима. Спонтанно или продуманно изменения происходят во многих сферах бытия. Некоторые из них приводят к полной смене парадигм в культуре, морали и эстетических воззрениях. Однако есть случаи, когда сформулированная  модель  не  только  не  вписывается  в  картину  существующих  норм,  но  и,
    пытаясь влиться в процесс развития, сама изменяется и становится продолжением старой традиции.
    В диалоге  культур  народов  мира  культура  народов  России  занимает достойное место. Неравномерность и взаимовлияние в развитии различных культур обусловлены многими факторами постоянного (долгосрочного) и временного (краткосрочного)  действия.  Однако  это  разграничение  относительное:  временный  фактор способен  превратиться в  постоянно действующий, и наоборот, тот или иной
    постоянный фактор на каком-то этапе развития исчерпывает себя и превращается во временный. Изложенное вполне применимо в качестве исходного методологического принципа для понимания диалектики традиционного и нового в развитии культуры народов.
    Актуальность изучения диалектики традиционного и нового в развитии материальной и особенно духовной культуры народов России вызвана объективными
    ©  Миничкин П. Д., 2015

    135

    причинами.  В  переходные  эпохи сама  жизнь  ставит  вопросы  соотношения  прошлого,  настоящего  и  будущего.  Задача  исследователя  —  уловить  конкретное
    содержание перехода традиционного в новое и наоборот 1 .
    В  диалектике  традиционного  и  нового  основным  становится  вопрос  о  мере
    их  взаимовлияния,  поскольку  безмерная  верность  традициям  оборачивается  застоем, а чрезмерная жажда обновления отрывает от «корней» и расшатывает социальный организм. «Традиционное может выступать как предрассудок, форма и
    способ консервации отживших социальных отношений. Однако это не означает, что
    традиционное содержит в себе одни предрассудки и заблуждения. Традиционное
    содержит накопление и закрепление социального опыта. Это живая традиция, которая  может  развиваться,  обогащаться,  обновляться.  Она  содержит  также  важное свойство осторожности к любым преобразованиям, инновациям в региональном  социуме»2 .
    Сохранение традиционной культуры жизненно важно, так как она, будучи порождением реальной потребности народа в сохранении приобретенного и накопленного  опыта,  в  передаче  сформировавшихся  традиций  и  обычаев,  материальных и духовных ценностей последующим поколениям, сконцентрировала, вобрала
    и преломила в себе всю  социально-историческую уникальность и самобытность
    длительного процесса развития народа. В ней находит свое выражение осознание
    этносом  приверженности  к  территории  своего  расселения,  языку,  традициям  и
    обычаям. Ценно и то, что национальная культура не только в своеобразной форме преломляет в себе общечеловеческие ценности, вовлекая в собственный «оборот» различные символы, стороны, грани накопленного культурно-исторического
    содержания, но и вносит в нее нечто неповторимое, индивидуальное. Это проявляется  часто  независимо  от  того,  имели  ли  народы  взаимные  контакты  друг  с
    другом или их географическая отдаленность затрудняла взаимное сотрудничество.
    «Диалектика взаимосвязи национальной  культуры с  общечеловеческой, —  отмечает  И. А.  Ефимов,  —  вырастает  на базе  единства  культурно-национальных  систем,  взаимообогащающих  друг  друга  как  самостоятельные  части  целостной
    культуры.  Процесс  интеграции национальных  культур, осуществляющийся  естественным  образом,  без  насильственно-бюрократического  давления,  способен
    перевести  духовные ценности  из одной этнической  сферы в  другую. Однако  общероссийская  культура  не  должна  сводиться  к  сумме  составляющих  ее  национальных  культур,  которые,  независимо  от  наличия  в  каждой  из  них  элементов
    общечеловеческого  характера,  отличаются  друг  от  друга  специфически-этническим  содержанием»3 .
    Разнообразие условий и образа жизни, естественно, диктует народам необходимость выбирать свой  оптимальный вариант (модель) системной  организации фундаментальных ценностей материальной и  духовной культуры, придавать  им  этническую  форму.  Исследователь  мордовской  культуры  Н.  Ф.  Мокшин пишет: «устойчивость дохристианских верований и обрядов мордвы была
    обусловлена традиционным  характером ее жизнедеятельности, преемственностью  ее  этнической  культуры,  прочной  связью  этих  верований  и  обрядов  со
    всеми другими сферами бытия  этого народа, как  материальными, так и духовными. Этническая религия выступала и отчасти продолжает выступать в  качестве  своеобразного  символа,  знаменуя  специфику мордовского  менталитета».

    136

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    По мнению ученого, в наши дни интерес к верованиям и обрядам не угасает, а
    наоборот,  возрастает в связи с поисками путей и средств стимулирования процесса национального возрождения мордвы, немыслимого без подлинного научного изучения ее исторического прошлого, без идейной опоры на многовековую
    историю народа 4 .
    Обращаясь  к  исследованию  становления  менталитета, мировоззрения  и  философии  мордвы,  Н.  С.  Савкин  отмечает:  «Исторически  первой  является,  разумеется, народная философия. Ее содержание довольно разнопланово и тематически  разнообразно.  В  эпических  песнях  мордовского  народа  повествуется  об  образовании Земли, возникновение суши, воды и света связывается с образами трех
    рыб-сестер (или трех рыб-братьев), призванных творить природу, мир. Эти представления  связаны  с  тотемическими  воззрениями,  верой  в  сверхъестественную
    связь  и  кровную  близость  с  каким-либо  животным,  растением,  предметом  или
    явлением природы». Наиболее  важное место в  философских  воззрениях народа,
    по мнению Н. С. Савкина, занимают проблемы добра и зла, нравственных отношений,  красоты  и  силы.  Борьба  добра  и  зла  в  ряде  случаев  обретает  четко  выраженный  социальный  характер,  проявляющийся  в  столкновении  враждебных
    идеологий,  взглядов  противоположных  социальных  групп  —  богатых  и  бедных
    (сказочно-мифологический  эпос  о  земной  девушке  Литове)5 .
    В  песнях  мифологического  характера  прославляются  труд  и  трудолюбие,
    красота  созидательного  труда.  Утверждается,  что  земля-матушка  красива  не
    только своими полями, лесами и цветущими лугами, но и трудолюбивыми людьми.  Одновременно  осуждаются  праздность,  безделье  и  нескромность.  В  мировоззрении мордвы как народа земледельческого, крестьянского нашла отражение
    идея культа физической силы и ловкости, о чем свидетельствуют эпические песни о богатырях.
    В социально-психологическом плане в национальном характере, менталитете  мордвы  можно  отметить  не  только  трудолюбие,  уважение  к  человеку
    труда, преклонение перед силой и доблестью, мужеством и героизмом, но и некоторую неуверенность, индивидуализм, изолированность, социальную неорганизованность, т. е. «отсутствие сплоченности, социальной общности, единства».
    Социальному характеру мордвы не присущи расчетливость, голый рационализм.
    Наоборот, его отличают определенный алогизм и иррациональность.
    Менталитет мордовского народа находит яркое воплощение в балладных песнях и сказках. В них наиболее важные природные явления, непосредственно связанные  с  жизнедеятельностью  людей,  наделяются  душой  и  принимают  человеческий облик. Каждая  природная  стихия имеет  своего  духа  —  покровителя:  божество  воды  —  Ведяву,  леса  —  Виряву,  земли  —  Модаву  и  т.  д.
    Общество  базируется  на  семье  для  поддержания  своей  идентичности.  Изменения в  семье приводят  порой к  непредвиденным результатам,  к новой  доктрине  морали,  общественной  модели  человеческого  отношения  к  себе  и  к  обществу. Семейная обрядность представляет собой совокупность разнообразных
    по  содержанию  и  происхождению  действий,  этнически  окрашенный  комплекс
    обычаев и обрядов с символикой, отражающей социальные, мировоззренческие,
    правовые,  этические  и  эстетические  нормы  народа  в  сфере  семейно-брачных
    отношений6.

    Культурология

    137

    До сер. XVIII в. у мордвы сохранялись элементы патриархального общества, в частности покупной брак и многоженство. Так, голландский путешественник Н. Витсен, посетивший Россию в 1664 — 1665 гг., писал: «Тот, кто хочет иметь
    жену,  выкупает  ее  у  родителей…  Мордвины  держат  шесть  или  семь  жен,  если
    это  крестьяне,  и  больше»7.  Данный  факт  можно  объяснить  ценностью  женского
    труда  в  земледелии:  чем  больше  жен  имел  мужчина,  тем  больше  земли  мог  обработать  и  соответственно  больший  урожай  собрать.  Последующее  развитие
    общества в  социально-экономическом  плане показало,  что  богатство  как  фактор
    имело важное значение. Вторая подоплека заключена в демонстрации мужчиной
    своих способностей. Многоженцы, безусловно, выделялись из ряда конкурентов.
    В рамках общности, проживающей на определенной территории, они были влиятельными  людьми.  Большое  количество  жен  роднило  их  со  множеством  семей,
    что позволяло им оказывать воздействие на те или иные явления и события. Такие
    браки  расширяли  возможности  деторождения.  Следует  отметить,  что они  существовали и  у соседних  с мордвой народов, прежде всего у марийцев, чувашей и
    татар8. В связи с крещением мордовского народа постепенно сложилась установка
    на  единобрачие.
    Заключение браков было делом не столько молодых, сколько их родителей и
    родственников.  При  выборе  невесты  основное  внимание обращалось на  имущественное  положение  ее  семьи,  трудолюбие  и  здоровье  девушки.  Нередко  невесты были  старше своих  женихов. Объяснялось  это стремлением  родителей жениха  путем женитьбы  сына получить дополнительные рабочие руки.  Аналогичное
    явление наблюдалось  и у  марийцев, удмуртов,  чувашей и коми-пермяков 9 .
    В  настоящее  время  произошла  переориентация  взглядов  на  роль  обычаев  и
    обрядов, пришло понимание их исключительной значимости в жизни наших предков.  Возрос  интерес  к  исследованию  демографических  установок  народов  в  условиях традиционной культуры. Традиционное демографическое поведение мордвы  было  ориентировано  на  высокую  рождаемость.  Идеалом  мордовской  семьи
    считалось наличие большого потомства. В обыденном сознании такая семья была
    особо почитаема, признавалась богоугодной. Она ассоциировалась с муравейником  и  пчелиным  роем.  Идеей  многодетности  пронизана  вся  мировоззренческосоциальная  система  мордвы,  отмечает  Н.  Ф.  Беляева 10 .  В  молитвах,  заклинаниях и благопожеланиях одним из существенных моментов была мольба о ниспослании  детей. Все это диктовалось  не только  природным  чадолюбием,  но и  осознанием  того,  что  дети  —  надежда  и  опора  в  хозяйстве,  гарантия  обеспеченной
    старости, связь поколений.
    В традиционном мировоззрении универсальным является взгляд на новорожденного  как  на  существо  «нечистое»,  «чужое»,  из  «иного»  мира.  Изменить  его
    статус,  наделить  культурными  признаками  и  свойствами  конкретного  общества
    были призваны многочисленные ритуальные действия: первое обмывание, первое
    пеленание,  имянаречение,  обряды  приобщения  к  домашнему  очагу  и  семейным
    ценностям11 . После  христианизации  большую  роль  стали  играть  обряды  крещения и освящение. Крещение рассматривалось как ритуальное введение новорожденного  в  общество.
    В верованиях финно-угорских народов, и в частности мордвы, большое место
    занимал культ предков, отголоски которого сохранились и по сей день. В XIX в. у

    138

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    мокши  и  эрзи  были  широко  распространены  обряды  и  верования,  связанные  с
    погребальным  культом. Древняя  мордва представляла  смерть как  переход  в  мир
    иной,  где  умерший  продолжает то  же  существование,  что  и  на земле:  сеет  хлеб,
    занимается  производством,  торговлей, ремеслом  и  т.  д.; присоединяется к  ранее
    умершим  предкам12 .
    Со  временем многие  элементы  погребального  обряда изменились  или  были
    заменены другими. Это произошло в рамках общей тенденции постепенного исчезновения остатков языческих верований, в том числе бытовавших в погребальном обряде традиций, связанных с культом предков. Надо иметь в виду, что христианство  охватывает  в  основном  три  последних  века  мордовской  истории,  а
    дохристианские верования и обряды служили в качестве важного средства этнической  идентификации  этого  народа  в  течение  всех  предшествующих  столетий.
    Устойчивость языческих  верований и обрядов обусловлена  традиционным образом жизнедеятельности мордвы, важной составляющей менталитета которой они
    выступали.  Неслучайно  отдельные  элементы  мордовского  язычества  прослеживаются  и  в  мордовском  варианте  православия,  составляя  вместе  с  ним  единый
    синкретический  комплекс13 .
    «С проникновением православного христианства на территорию мордовского
    края,  —  полагает  М.  А.  Елдин,  —  в  социальных  представлениях  и  культурных
    традициях возникает синкретизм — комплекс воззрений и взглядов, включавших
    элементы  как  язычества,  так  и  христианства.  Многие  древнемордовские  боги
    стали ассоциироваться с христианскими святыми,  а моления (озксы) стали проводиться в дни православных торжеств. Гибкая политика российского правительства  привела  к  крещению  десятков  тысяч  мордовского  населения  Поволжья.
    Однако принятие христианства происходило формально. Принимая православие,
    мордовские  крестьяне  продолжали  молиться  своим  богам…  Складывался  весьма  своеобразный  симбиоз,  своего  рода новая  религия. Под  влиянием христианства произошла трансформация мордовской мифологии»14 .
    Особого  внимания  заслуживает  книга  Н.  Ф.  Мокшина  и  Е.  Н.  Мокшиной,
    посвященная не просто изучению тех или иных аспектов эволюции религиозных
    систем или их компонентов, что само по себе очень важно, а соотношению этих
    систем  с  этносом  в  целом,  причем  не  только  на  каком-то  отдельном  хронологическом  этапе,  временном  фрагменте,  а  на  протяжении  всего  периода  существования  этноса.  Авторы  сравнивают  религиозные  верования  и  обряды  мордвы  и
    других финно-угорских народов Поволжья (марийцев, удмуртов). Такой теоретико-методологический  подход  дает  им  возможность  наиболее  полно  проследить
    роль  религии  в  судьбе  этноса,  место  веры  в  менталитете  народа,  ее  идеологические,  социально-экономические,  духовно-нравственные, этнические  и  этические функции.
    Н. Ф. Мокшин и Е. Н. Мокшина указывают на то, что отличительной особенностью этносоциальной и этнокультурной жизни мордвы вплоть до начала
    ХХ в. были бытование сельской  общины и сохранение общинного землевладения, во  многом определявшего  повседневный уклад  мордовского крестьянства,
    характер  этносоциальных  связей,  ритуальную  сферу  жизнедеятельности.  Следует  отметить,  что  в  советское  время  смена  уклада  жизни  происходила  достаточно  медленно.  Общегосударственные,  безрелигиозные,  советские  праздники

    Культурология

    139

    и  обряды  так  и  не  смогли  вытеснить  традиционные  деревенские,  поскольку
    этносоциальное  сознание  каждого  крестьянского  сообщества,  каждой  деревни
    как  микромира  хранило  в  своей  коллективной  памяти  этнокультурные  и  этнобытовые модели поведения, созданные и принятые всеми предшествующими поколениями.
    Авторы приходят к выводу, что по религиозным верованиям и обрядам наиболее близки к мордве марийцы. Однако при сравнении традиционных верований
    и обрядов двух народов речь должна идти не о стадиальной близости, а об общности происхождения, особенно ярко прослеживающейся на ранних ступенях развития верований15 .
    Справедливо  утверждение  П.  А.  Сорокина  о  том,  что  территориальное  соседство  порождает  в  людях  общность  стремлений  и  интересов,  образуя  особое
    коллективное  единство.  «В  итоге из  самых  разнородных  лиц,  при долгом  сожитии  бок  о  бок  образуется  группа,  сходная  по  своим  чертам,  „местный  тип“,  отмеченный  колоритом  данного  места»16 .
    На национальное  самосознание мордвы большое влияние оказало историческое прошлое, в частности вероисповедание, а также другие этносы, прежде всего русский. «На протяжении всей истории формирования финно-угорского этноса
    народы, входящие в него, старались сохранять в своей культуре как собственные
    традиции и  обычаи, так  и  заимствованные, что  объясняет  не только  открытость
    финно-угорских народов к этнокультурному взаимообмену, но и тот факт, что на
    сегодняшний день многие финно-угорские народы сохранили свой язык и основные  элементы  культуры»17 .
    Таким образом, если попытаться уловить общее в многообразии «переливов»
    традиционного в новое, то можно увидеть, что они, как правило, проявляются в
    системе  общечеловеческих  ценностей,  которые  самобытно  утверждаются  и  развиваются  в  культуре  каждого  народа.  Как  подчеркивал  А.  И.  Сухарев,  именно
    общечеловеческие  ценности  материальной  и  духовной  культуры,  составляющие
    основы жизни и жизнедеятельности людей и народов, формируясь, закрепляясь и
    развиваясь, отражают характер традиции, традиционности, связывая поколения,
    цивилизации,  эпохи, в  целом  историю человечества.  В  культуре каждого  народа
    общечеловеческие  ценности  обретают  специфические  формы  и,  что  не  менее
    важно, оригинальную системную организацию со своими приоритетами 18 .
    В процессе взаимосвязи и взаимодействия традиционного и нового в культуре каждого конкретного народа актуализируется роль диалога культур различных народов в ходе их нарастающей интеграции в региональные и мировую цивилизации.
    Всякая  этнокультура  формируется  под  воздействием  экономики,  определенных природных и региональных условий, политики государства, религии, особенностей конкретно-исторического  пути развития  этноса.  Своеобразие  каждой  национальной культуры проявляется в специфике образа жизни, производства, быта,
    общественных  отношений, языка,  мышления, социального  поведения и  этикета.
    Как  утверждает  Н.  В.  Рябов,  «для  жизнеспособности  народного  искусства  важно доминирование собственно этнических тенденций»19 .
    Итогом длительного взаимодействия христианства с языческой культурой стало
    возникновение местного варианта христианства, адаптированного применительно

    140

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    к мордовскому этносу. До христианизации у мордвы было довольно своеобразное неповторимое основополагающее бытование духовных, эстетических и моральных  элементов.  Изменения  коснулись  абсолютно  всего,  в  том  числе  и  духовной жизни.
    Не может  быть ни одной жизнеспособной  нации, которая бы постоянно не
    заимствовала что-то у других, не обогащалась их достижениями. Очевидно, что
    каждая национальная культура должна быть готовой и стремиться к  принятию
    и усвоению всего ценного в другой культуре, поскольку «устойчивость типовых
    элементов  (стереотипов),  их  сохранение,  трансмиссия  во  времени,  передача  от
    поколения к поколению в условиях непосредственной коммуникации, в меняющейся социокультурной ситуации возможны, но только при наличии у них способности  адаптироваться  в  окружающей  среде  и  происходящих  переменах,  т.  е.
    пластичности»20 .
    Исследование  диалектики  взаимодействия  новаций  в  духовной  модели  этноса  и  традиционного  миропонимания  позволяет  сделать  следующие  выводы:
    благодаря  традициям  этнос  развивается  и  укореняется;  наблюдается  усиление
    взаимосвязи традиций и модерна в формировании мировоззрения и менталитета
    мордвы. Мордва имела свои культурные традиции, явившиеся основой для того,
    что в нее привносилось новое извне. Поиск разнообразия элементов, способных
    к  развитию  (из  традиций  —  к  новизне)  является  условием  для  созидательной
    тенденции.
    Библиографические ссылки
    1
     См.: Сухарев А. И. Традиционное и новое в культуре народов России. Саранск, 1992.
    С. 3 — 4.
    2
      Мартынов  А.  И.  Роль  традиций  и  новаций  в  гармонизации  отношений  регионального
    социума  //  Проблемы  развития  регионального  социума  :  материалы  Междунар.  науч.-практ.
    конф. (Саранск, 19 — 20 окт. 2006 г.) : в 2 ч. Саранск, 2006. Ч. 1. С. 60.
    3
      Ефимов  И.  А.  Мордовское  национальное  движение  в  20  веке  :  материалы  Респ.  науч.
    конф. (Саранск, 14 марта 2002 г.). Саранск, 2003. С. 52.
    4
     См.:    Мокшин Н. Ф. Материальная культура мордвы : этногр. справ. Саранск, 2002.
    С. 16 — 17.
    5
     См.: Савкин Н. С. Философия мордвы // Финно-угорский мир: история и современность :
    материалы II Всерос. науч. конф. финно-угроведов. Саранск, 2000. С. 239 — 240.
    6
     См.: Мордва Дальнего Востока / Л. И. Никонова [и др.]. Саранск, 2010. С. 211.
    7
     Witsen N. Noord en Oost Tartarye. Amsterdam, 1692. C. 412 — 413.
    8
     См.: Мокшин Н. Ф. Указ. соч. С. 17 — 18.
    9
     См.: Мордва : историко-этногр. очерки. Саранск, 1981. С. 177.
    10
     См.: Беляева Н. Ф. Обряды посвящения и социализации в традиционной культуре мордвы // Финно-угорский мир … С. 291.
    11
     Там же. С. 293.
    12
     См.: Волкова М. С. Погребальный обряд мордвы // Финно-угорский мир…  С. 293 — 294.
    13
     См.: Мокшина Е. Н. Пути этнического возрождения // Там же. С. 31.
    14
     Елдин М. А. Диалог духовных традиций Руси и финно-угорских этносов Поволжья :
    культурфилос.  аспект  //  Гармонизация  социальных  отношений  в  полиэтническом  регионе  :
    I Сухарев. чтения : в 2 т. Саранск, 2012. Т. 1. С. 84.
    15
     См.: Мокшин Н. Ф., Мокшина Е. Н. Мордва и вера. Саранск, 2005. С. 532.
    16
     Сорокин П. А. Система социологии : в 2 т. М., 1993. Т. 2. С. 209 — 210.

    141

    Культурология

    17
     Агафонов А. Г., Каштанова Е. Ю. Культура финно-угорского мира в контексте глобализационных вызовов // Интеграция науки: методологические аспекты : материалы Междунар. науч.
    конф. (Саранск, 25 янв. 2013 г.). Саранск, 2014. С. 31.
    18
     См.: Сухарев А. И. Указ. соч. С. 4.
    19
      Рябов  Н.  В.  Этнические  традиции  как  феномен  культуры  финно-угорского  мира  //
    Вестн. НИИ гуманитар. наук при Правительстве Респ. Мордовия. 2014. № 3. С. 178.
    20
     Там  же.

    Поступила 19.11.2014 г.

    УДК 785.1:781.7(470.345)
    А. Ю. Кильдюшкина
    A. Yu. Kildyushkina

    АКАДЕМИЗАЦИЯ ИНСТРУМЕНТАЛЬНОГО ИСКУССТВА
    В КОНТЕКСТЕ ФОРМИРОВАНИЯ В МОРДОВИИ
    ОРКЕСТРОВОГО НАРОДНОГО ИНСТРУМЕНТАЛИЗМА
    ACADEMIZATION OF INSTRUMENTAL ART IN THE CONTEXT
    OF THE FORMATION OF ORCHESTRAL FOLK INSTRUMENTALISM
    IN MORDOVIA
    Ключевые слова:  академизация  искусства,  фольклорная  традиция,  народный  инструмент,
    исполнительство,  музыкальное  искусство,  оркестр  народных  инструментов.
    В  статье  представлена  комплексная  оценка  становления  оркестрового  и  ансамблевого  народного  инструментального  музицирования  в  регионе  на  основе  этноинструментальных  традиционно-бытовых  культур  волго-уральских  народностей;  общие  тенденции  академизации  русского  национального  инструментального  искусства  рассматриваются  в  рамках  перехода  от  исполнительства  на  традиционных  музыкальных  инструментах  к  академическим  формам  коллективного  инструментализма.
    Key words: academization of art, folk tradition, folk instrument, performance, music, orchestra of
    folk  instruments.
    An  integrated  evaluation  of  the  development  of  orchestral  and  ensemble  folk  instrumental
    music-making  in  the  region  on  basis  of  ethnoinstrumental,  traditional  and  everyday  cultures  of  the
    Volga-Urals  peoples  is  made  in  the  article.  General  trends  of  academization  of  Russian  national
    instrumental  art  are  considered  in  terms  of  the  transition  from  performing  on  traditional  musical
    instruments  to  academic  forms  of  collective  instrumentalism.

    Развитие  исполнительской  культуры  народного  инструментализма  в  Мордовии с конца XIX — начала XX в. происходило на фоне глубокой трансформации
    фольклорного мышления по линии формирования и закрепления академического
    искусства, сопровождаемой активизацией процессов эволюции народно-инструментального  исполнительства.  Решающую  роль  в  совершенствовании  оркестровой
    ©  Кильдюшкина А. Ю., 2015

    142

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    формы  коллективного  музицирования  на  народных  инструментах  в  Мордовии
    сыграла академизация русского национально-инструментального искусства. Она
    имела свои особенности на территории республики, вызвавшие необходимость
    отдельного  изучения  социально-исторических  и  художественно-эстетических
    предпосылок  возникновения  оркестрового  исполнительства  на  народных  инструментах.
    Социально-исторические и художественно-эстетические условия появления в
    регионе оркестрового народного инструментализма развивались на единой этноинструментальной основе традиционно-бытовых культур волго-уральских народностей.  Фольклорные  истоки  академической  музыки  оказались  основными  критериями  в  процессе  объединения  музыкальных  инструментов  в  традиционной
    мордовской музыкальной культуре в ансамблевые формы исполнительства и последующего  перехода  от  фольклорного  инструментализма  к  академическим  формам коллективного музицирования, обусловившими профессионализацию жанра
    оркестрового инструментализма в системе развития инструментального искусства
    и всей музыкальной культуры Мордовии.
    Под  термином  «академизация»  доктор  искусствоведения,  профессор  Саратовской  государственной  консерватории  (академии)  имени  Л.  В.  Собинова
    Д. И. Варламов понимает развитие синкретичного фольклора в универсальную
    систему академического  искусства 1 . Общие  его направления  в границах  современной Мордовии обнаружены  в ходе эмпирического наблюдения и теоретического осмысления эволюционных изменений, произошедших в российском национальном инструментализме XIX столетия, которые привели к обострению классовых противоречий в условиях активизации общественно-политической жизни
    и повышению национальных приоритетов, в том числе в области музыкального
    искусства 2 .
    В  этот  период  начинает  формироваться  целостная  система  музыкального
    образования,  в которую  вошли Московская  и  Петербургская консерватории, столичные и губернские средние профессиональные учебные заведения, бесплатная
    музыкальная  школа  Балакирева-Ломакина  и  их  последователей.  Возникают  общественные  музыкальные  организации  (например,  Русское  музыкальное  общество)  с  разветвленной  сетью  региональных  подразделений,  Русское  хоровое  общество,  Музыкально-теоретическая  библиотека,  Общество  русских  драматических писателей и оперных композиторов и др. Создается национальная школа музыкального  искусства,  завоевавшая  впоследствии  мировую  известность.
    По  мнению  русского композитора,  музыковеда,  музыкального  критика  и  педагога  Б.  В.  Асафьева,  выработавшиеся  в  русском  классическом  искусстве  академические  традиции  постепенно  охватывали  широкие  слои  населения,  причем
    художественные представления народа и их эстетические воззрения проникали в
    более консервативные фольклорные традиции, в том числе в национальный инструментализм3 .
    Необходимо  иметь  в  виду,  что  вплоть  до  середины  XIX  столетия  народноинструментальное искусство в Мордовии развивалось исключительно в формате фольклорной традиции. Для него были свойственны использование традиционной народной пентатоники (музыкальных ладов), влияние художественных и
    технологических  возможностей  изготовления  музыкальных  инструментов  на

    Культурология

    143

    тембровую  палитру,  устный  (бесписьменный)  метод хранения  и  передачи  музыкальной информации в народной среде, выражавшийся в незатейливых мелодических и стандартных ритмо-гармонических формулах, осваиваемых музыкантами по бытовавшему для фольклорно-художественного творчества способу имитирования «с рук» и «на слух».
    Освоение  фольклора  в  мордовском  инструментализме  происходило,  во-первых,  при воспроизведении  его в первозданных формах в  искусстве устной  (бесписьменной) традиции; во-вторых, при адаптации аутентичного фольклора в письменной (нотной) традиции; в-третьих, при употреблении национального песеннотанцевального материала и традиционных форм в академической транскрипции и
    мордовского мелоса в оригинальных произведениях для народных музыкальных
    инструментов; в-четвертых, при отражении традиций национально-инструментального музицирования в оригинальных сочинениях без прямого цитирования народных  тем.
    Зарождение академических традиций в Мордовии во второй половине XIX в.
    подтверждает выход из социальной практики некоторых традиционных народных
    музыкальных  орудий,  таких  как  фам,  нюди,  вешкема  и  других,  и  внедрение  в
    народный быт для выполнения их функций гуслей, балалайки, мандолины и гармоники,  широко  используемых  как  в  сольном  исполнительстве,  так  и  в  составе
    смешанных  ансамблей.
    Примеры  существования  у  мордвы  гуслей  встречаются  редко.  По  наблюдению уездного землемера К. С. Мильковича, они применялись в свадебном обряде в XVIII в. 4  Со ссылкой на него, этнограф В. Н. Майнов в «Очерках юридического  быта  мордвы»  подтверждает  их  распространение  в  мордовских  селах 5 .
    Значительное место в повседневной жизни и праздничных мероприятиях мордвы  занимала  балалайка.  Как  сообщает  музыковед,  кандидат  искусствоведения
    К.  А.  Вертков,  ее удивительное соответствие исполняемой музыке,  пользующейся  в  то  время  наибольшей  популярностью  среди  любителей,  оказало  непосредственное влияние на быстрое проникновение этого музыкального инструмента в
    народную  музыкально-бытовую  культуру6.  Образцы  практического  применения
    балалайки  наблюдаются и  в  устно-поэтическом  творчестве мордовского  народа.
    Например,  в  мордовских  народных  сказках  повествуется,  что  «…балалаечник
    своим  искусством  укрощает  злой  нрав  Вирявы  и  одерживает  над  ней  победу»7 .
    По  свидетельству  известного  собирателя  мордовского  фольклора  М.  И.  Чувашева, в мордовских селах на левобережье Волги почти до конца XIX столетия у эрзян
    отмечались девичьи празднества «Тейтерень пиянь кудо» («Девичий дом пива»),
    где  обязательно  присутствовали  музыканты-балалаечники.  Они  исполняли  плясовые песни и шуточные припевки, напоминающие современные частушки. Под
    их аккомпанемент девушки распевали танцевальные песни 8 .
    В  начале  1980-х  гг.  балалайка  бытовала  в  мокшанских  селах  в  междуречье
    Мокши и Инсара, причем она практиковалась и в ансамблях с другими традиционными музыкальными инструментами. Ученый-музыковед Н. И. Бояркин отметил,
    что ее дуэт с мордовской скрипкой  гарьзе имел большой успех у жителей 9 .  Кроме того, в этой местности известно о наличии мандолины, гитары и гармоники.
    Особую любовь у мордовского народа наряду с традиционными аэрофонами  получила  гармоника.  Благодаря  «готовому»  аккомпанементу  и  громкому

    144

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    звучанию она хорошо подходила для исполнения плясовых наигрышей и бойких
    частушек  на  улице  во  время  народных  гуляний  и  празднеств 10 .  Как  отмечает
    финский этномузыколог А. О. Вейсенен, в начале XX в. гармоника существовала
    в каждой деревне и служила для исполнения танцевальной музыки11 . В музыкально-этнологических источниках можно найти сведения о том, что мордвой применялись в основном два вида этого инструмента — «саратовская» и «хромка»12 .
    Саратовская гармоника привлекала своим неповторимым тембровым колоритом,
    исходящем  от  двух  колокольчиков,  расположенных  на  левой  части  корпуса  и
    звучащих  при  нажиме  клавиш левой  клавиатуры.  Стремительному  распространению гармоник способствовал рост их кустарного производства в 1870 —
    80 гг. в г. Саратове, откуда мастера Е. В. Васильев, С. Е. Егоров, Н. Г. Корелин,
    И.  П.  Сахаров, И.  А. Урюпин  и другие отправляли  музыкальную продукцию во
    все  регионы  России 13 .  С  этого  же  времени  за  удобство  исполнения  песенных  и
    танцевальных мелодий успехом пользовалась  хромка, изготовление которой расширяло диапазон  исполнительства гармонистов и делало доступным  игру более
    сложного  репертуара 14 .
    По  мнению  Н.  И.  Бояркина,  постепенно  саратовская  гармоника  и  хромка
    начали  вытеснять  из  традиционного  быта  некоторые  мордовские  народные  музыкальные  инструменты.  В частности,  они  заменили  фам,  нюди  и  вешкему,  ранее используемые при сопровождении долгих и частых песен, исполнении плясовых  наигрышей  на  свадьбах.  Гармоника  пришла  на  смену  им  и  в  ансамблях  с
    другими орудиями, например, в трио со скрипкой и ступой с пестом вместо нюди.
    В  таком  составе  музыканты  воспроизводили  наигрыши  «Овтань кштимат»
    («Пляски медведя»), сопровождая пляски и пантомимы ряженых на  свадьбе и  в
    рождественском  доме  в  мордовских  селах  Рузаевского  района  Мордовии 15.  Национальные  плясовые  наигрыши,  вокально-инструментальные  версии  плясовых
    песен и наигрыши, заимствованные у русских плясовых частушечных песен, все
    чаще  исполнялись на  гармонике  и балалайке.  В некоторых селах республики до
    сих пор можно услышать импровизации на темы традиционных мордовских наигрышей, выполненные на гармонике16 .
    Удовлетворяя  художественно-эстетические  потребности  населения  и  интенсивно расширяя горизонты социокультурной миссии, гармоника и балалайка повсеместно распространились по территории Мордовии. Это позволило им в скором  времени  не  только  превратиться  в  музыкальные  инструменты,  имеющие
    богатые  технические  и  художественные  возможности,  но  и  вытеснить  из  сферы
    социального обращения традиционные народные инструменты по причине их несоответствия общественной необходимости и техническим параметрам, неспособности к перспективному развитию и отсутствия спроса на них. Привлекал внимание исполнителей аналогичный, но более совершенный инструментарий благодаря  простоте  использования,  более  высоким  техническим  возможностям  и  скрытому в них потенциалу.
    Модернизационные тенденции в инструментальной базе привели к коренному
    изменению  художественного  мышления  общества  на  рубеже  XIX  —  XX  в.,  постепенному отмиранию некоторых видов музыкальных орудий и многих традиций
    народного искусства, потребовав поиска инновационных форм, жанров и образов
    для их воплощения. Другими словами, народные традиции музыкального инстру-

    Культурология

    145

    ментализма  преобразовывались  вместе  с  социальными  представлениями  о  звуко-художественных идеалах, что являлось естественным фактором эволюции народного музыкально-инструментального искусства. В целом подобные трансформации не повлияли на его сущность, а лишь начали соответствовать  требованиям  времени.
    Итак, гармоника, балалайка и мандолина, сменившие традиционные мордовские  музыкальные  инструменты,  активно  включались  в  смешанные  ансамбли.
    Добровольное объединение исполнителей на народных инструментах в коллективы предшествовало эпохе академизации национального музыкального инструментария  и  переходному  периоду  к  анализируемому  процессу,  который  носил
    объективный  характер и  был  вызван  несколькими важными  факторами 17 .
    Первый фактор связан  с  конструктивным  несовершенством народных  музыкальных инструментов, заключающимся в отсутствии хроматической темперации,
    а также ограниченности игрового и динамического диапазона; второй — определялся  полным  отсутствием  системы  музыкального  обучения  игре  на  традиционных  народных  инструментах,  выступающей  единственным  средством  передачи имеющегося опыта исполнительства на них другим поколениям музыкантов; третий — исходил из того, что ансамбли превращались в коллективные формы проведения культурного досуга местного населения, становясь своеобразными
    центрами общения.
    В  связи  с  этим  существенной  составной  частью  начала  перехода  народноинструментального  искусства  к  академической  традиции  в России в  целом стал
    в конце XIX в. процесс совершенствования традиционного музыкального инструментария (балалайки, многочисленных разновидностей гармоники, гуслей, гитары и др.), детерминированный, как уже отмечалось, изменениями в художественных  представлениях  общества.  Значительную  роль  в  слуховых  восприятиях  народа сыграло проникновение в сложившийся репертуар сочинений классической
    музыки на  основе хроматического темперированного  звукоряда.  Усиленное внимание  общественности  к  народному  художественному  творчеству,  развитие  народных  традиций  и  приведение  их  в  соответствие  с  современными  представлениями о музыкальных ценностях, а также активизация тенденций просветительства ускорили их протекание. Следовательно, хроматизация и темперация  музыкальных  инструментов  —  изобретение  и  практическое  внедрение  более
    улучшенных  технологий  их  производства  —  предполагали,  прежде  всего,  обогащение средств музыкальной выразительности и появление новых художественных форм и жанров с целью качественного улучшения национального музыкального  инструментария.  Благодаря  этому  тульский  мастер  Н.  И.  Белобородов  в
    1870 г. изобрел первую русскую хроматическую гармонику. Хроматизация привела  к  появлению  баяна   —  более  совершенной  в  техническом  отношении  конструкции 18 .  Следует  отметить,  что  Н.  И.  Белобородов  первым  среди  гармонистов сделал переход к нотной (письменной) системе хранения и передачи музыкальной информации и заложил основы коллективной игры на гармониках, организовав оркестр хроматических гармоник, в котором основное развитие получила
    академическая  традиция  исполнительства.  Его  ученик  В.  П.  Хегстрем  продолжил традиции и ввел в употребление более улучшенные хроматические музыкальные орудия собственной конструкции.

    146

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    По  мнению  доктора  искусствоведения,  профессора  М.  И.  Имханицкого,  неоценимое значение процессу академизации народно-инструментального  искусства придала деятельность основоположника жанра оркестрового музицирования письменной традиции на  русских народных инструментах  В. В. Андреева и его сподвижников  (П. П.  Каркин, С.  И. Налимов,  В.  Т. Насонов,  Ф. А.  Ниман, Ф.  С.  Пасербский, Н. И. Привалов, Н. П. Фомин и др.) по реконструкции  струнно-щипковых народных инструментов и созданию Великорусского оркестра. Модернизация балалайки по линии ее хроматизации произошла еще до реформирования
    В. В. Андреевым традиционного народного музыкального инструментария. В середине XIX в. музыканты В. И. Радивилов и И. Е. Хандошкин употребляли безладовую балалайку, которая была первым шагом к хроматизации струнно-щипковых народных инструментов 19 .
    Основная  заслуга в их превращении из диатонических в хроматические со
    встроенными ладовыми порожками и улучшенными в акустическом отношении,
    как  утверждает  ученый,  принадлежит  В.  В.  Андрееву,  считавшему,  что  их  реконструкция  естественным  образом  вобрала  в  себя  потребность  населения
    иметь  обновленные  музыкальные  инструменты.  По  его  заказу  были  созданы
    первые  образцы  усовершенствованных  балалаек  (1887),  домр  (1896)  и  гуслей
    (1898), разновидности которых позднее активно  вошли в музыкально-академическую  практику20 .
    В связи с этим М. И. Имханицкий писал, что это «…имело основополагающее  значение  в  создании  В.  В.  Андреевым  новой  культуры  —  оркестрового  исполнительства  на  русских  народных  инструментах.  Ибо  усовершенствованная
    балалайка  в  полной  мере  стала  отвечать  двум  различным  критериям  —  фольклорности  и  академической  концертности»21 .  Причем  после  улучшения  звуковых
    качеств реконструированные инструменты не только не утратили основные свойства своих фольклорных прототипов (характерный тембр звука, основные приемы
    игры, главные конструктивные особенности и форму), но и сохранили способность
    к  передаче  народного  фольклорного  музыкального  материала,  не  требуя  от  исполнителей их особого освоения.
    Хроматическая темперация  народных инструментов,  по взглядам М. И.  Имханицкого, позволила решить следующие важные задачи, присущие этапу академизации инструментального искусства с позиции формирования жанра оркестрового народного инструментализма:
    —  образовать  новую  область  композиторского  творчества,  благодаря  которой появилась возможность сочинять оригинальные произведения в рамках академической традиции;
    —  сформировать  инструктивно-методическую  литературу  для  более  целенаправленного и активного совершенствования мастерства инструменталистовнародников;
    — пропагандировать сочинения музыкальной классики;
    —  создать  новый  вид  коллективного  исполнительства  —  оркестр  народных
    инструментов 22 .
    В роли первого  подобного  коллектива  выступил  Великорусский оркестр,  созданный  в  1896  г. В.  В.  Андреевым  и  его сподвижниками в  г. Петербурге23 .  Использовав накопленный предыдущими поколениями опыт совершенствования на-

    Культурология

    147

    родно-инструментального  исполнительства,  В.  В.  Андреев  смог  создать  необходимые  условия  для  форсированного  перехода  от  устного  к  письменному  методу
    хранения и передачи музыкальной информации. Именно здесь складывались наиболее  характерные  социально-исторические  и  художественно-эстетические  предпосылки создания оркестрового репертуара исполнителей-народников: обработки
    народных песен и мелодий, переложения произведений классических и современных композиторов для  оркестра  народных инструментов, а  также оригинальные
    сочинения для него.
    Творческая  деятельность  В.  В.  Андреева  оказала  колоссальное  влияние  на
    становление  и  распространение  академической  традиции  по  всей  стране.  Его
    музыкально-просветительские принципы, выработанные на основе привлечения
    народа  к  активному  участию  в  организации  оркестров  и  выделения  для  этого
    опытных специалистов-инструкторов, не только усилили внимание к  этой проблеме, но и позволили приобщить широкие общественные массы к отечественной
    музыкальной  культуре  через  коллективное  занятие  музыкальным  искусством.
    Идеи В. В. Андреева и традиции Великорусского оркестра определили объективную  закономерность  появления  и  формирования  в  будущем  академического
    направления в народном инструментализме Мордовии 24. В 1918 г. на ее территории в провинциальном старинном городе Темникове Л. И. Воинов создал оркестр
    русских  народных  инструментов,  который  впоследствии  стал  первым  коллективом исполнителей на усовершенствованном музыкальном инструментарии 25 . Одновременно  соединяя  в  себе  талант  композитора,  виртуоза-балалаечника,  художественного  руководителя  и  дирижера Л.  И.  Воинов  достиг  многих  почетных званий:  «Заслуженный артист  Мордовской АССР»  (1943),  «Народный  артист  Мордовской АССР» (1947),«Заслуженный деятель искусств РСФСР» (1960)26. С 1952  г.
    он являлся  членом Союза композиторов СССР.  Под его руководством Темниковский оркестр русских народных инструментов стал активным последователем общественного движения российских музыкантов-любителей  по академизации  национально-инструментального искусства и своего рода «транслятором» нового способа  передачи  воспитательного,  художественно-эстетического,  коммуникативного,  гедонистического  и  иного  опыта  другим  поколениям  музыкантов.  Этот
    коллектив и в настоящее время выступает образцом упрочения социального статуса  народных  музыкальных  инструментов  в  обществе,  декларирует  их  значимость, укрепление национального своеобразия мордовского инструментализма и
    повышение  художественно-эстетического уровня  населения  республики.
    Резюмируя  вышеизложенное,  необходимо  выделить  следующие  важные  закономерности эволюции народно-инструментального искусства Мордовии, характерные для конца XIX — начала XX вв.:
    — фольклор и академическое искусство в стране развивались на единой платформе национальной культуры, отображая их постоянную и глубокую взаимосвязь,
    взаимодействие и взаимовлияние;
    —  переход  от  фольклорного  мышления  к  академическому  был  неразрывно
    связан  с  бурным  развитием  в  республике  академической  культуры;
    —  плодотворная  деятельность  выдающихся  русских  музыкантов  ускорила
    процесс  перехода  к  высшей  ступени  академического  музыкального  образования
    на народных инструментах;

    148

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    — появление и широкое распространение на территории Мордовии народных
    музыкальных инструментов (гуслей, балалайки, гармоники и др.);
    — вытеснение традиционных мордовских музыкальных орудий новыми аналогами,  отличающимися более  высокими техническими характеристиками  и  художественно-эстетическими  возможностями;
    — включение балалайки и разнообразных типов гармоник в смешанные ансамблевые формы коллективного творчества с целью минимизации их конструктивного несовершенства  и сглаживания отдельных недостатков, передачи имеющегося  опыта  игры  на  них  и  превращения  ансамблей  в  своеобразные  центры
    общения для культурного времяпровождения населения;
    —  последующая  разработка  усовершенствованных  (хроматизированных  и
    темперированных)  образцов  русских  народных  инструментов,  соответствующих
    художественно-звуковой эстетике сложившейся общественной формации и одновременно  требованиям  языка  музыкального  искусства;
    — углубление и усложнение содержания и форм исполняемых музыкальных
    произведений, способствующих переходу  от искусства бесписьменной  традиции
    (фольклорного  инструментализма)  к  письменной  (нотной)  системе  хранения  и
    передачи музыкальной информации и обогащению творческого потенциала музыкального  искусства;
    — создание новой национально-инструментальной культуры в форме оркестрового исполнительства на народных инструментах в Мордовии — Темниковского оркестра русских народных инструментов под управлением Л. И. Воинова —
    с  целью  пропаганды  отечественной  музыки  и  популяризации  академического
    музицирования в республике и за ее пределами.
    Библиографические ссылки
    1

     См.:  Варламов  Д.  И. К  вопросу об  академизме, академизации  и академическом  искусстве // Вестн. Челябин. гос. ун-та. 2008. № 21. С. 181 — 187.
    2
      См.:  Варламов  Д.  И.  Народные  традиции  в  контексте  эволюции  национального  инструментализма в музыкальном искусстве России XIX — XX веков : дис. на соиск. учен. степ. д-ра
    искусствоведения. М., 2009. 339 с.
    3
     См.: Асафьев Б. В. Музыкальная форма как процесс. Л., 1963. Кн. 1 — 2. 380 с. ; Его
    же. Русская музыка: XIX и начало XX века. Л., 1979. 340 с. ; Его же. О народной музыке. Л.,
    1987. 248 с.
    4
     См.: Милькович К. С. Быт и верования мордвы в конце XVIII столетия // Симбир. губерн.
    ведомости. 1851. № 31 — 32.
    5
     См.: Майнов В. Н. Очерки юридического быта мордвы. СПб., 1885. C. 98 — 99.
    6
     См.: Вертков К. А. Русские народные музыкальные инструменты. Л., 1975. С. 189.
    7
     Мордовские народные сказки / сост. А. И. Маскаев, К. Т. Самородов. Саранск, 1970.
    C. 48 — 58.
    8
     См.: Чувашев М. И. Тейтерень пиянь кудо (Девичий дом пива) у эрзян // Музыка в обрядах и трудовой деятельности финно-угров : сб. ст. Таллин, 1986. С. 284 — 310.
    9
     См.: Бояркин Н. И. Мордовское народное музыкальное искусство. Саранск, 1983. С. 171.
    10
     См.: Луначарский А. В. Гармонь на службе революции // Искусство и молодежь : сб. ст.
    М., 1929. С. 119 — 123.
    11
      См.:  Vaisanen A.  O.  Mordwinische  Melodien  (Мордовские  мелодии)  /  Phonographisch
    aufgenommen und hrsg. von O. A. Vaisanen Music. Helsinki, 1948. 208 s.

    Культурология
    12

    149

     См.: Бояркин Н. И. Мордовское народное музыкальное искусство. С. 165.
      См.:  Львов-Почепский  Л.  Производство  народных  музыкальных  инструментов  //
    Пролетар. музыкант. 1930. № 6 ; Мирек А. М. Справочник по гармоникам. М., 1968. С. 46, 47 ;
    Его же. «…и звучит гармоника». М., 1979. С. 17.
    14
     См.: Банин А. А. Русская инструментальная музыка фольклорной традиции. М., 1997.
    С.  168  ;  Яковлев  В.  И.  Традиционные  музыкальные  инструменты  Волго-Уралья  :  историкоэтнограф. исслед. Казань, 2001. С. 148.
    15
     См.:  Бояркин  Н.  И.  Мордовская  народная музыка  :  Многоголосные  инструментальные
    традиции : учеб. пособие. Саранск, 2004. Ч. 1. С. 113 — 114.
    16
     Там же. С. 130, 132.
    17
      Варламов  Д.  И.  Становление  академической  традиции  в  русском  народно-инструментальном искусстве XIX столетия [Электронный ресурс]. URL. http://m.litfile.net/read/304701/370000371000?page=1 (дата обращения: 05.08.2013).
    18
     См.: Максимов Е. И. Российские  музыканты-самородки : Факты, док.,  воспоминания.
    М., 1987. 202 с.
    19
     См.: Имханицкий М. И. У истоков русской народной оркестровой культуры. М., 1987.
    С. 39,  47 ;  Полевая М. В. Просветительская деятельность  В.  В. Андреева  в  контексте общественного движения России конца XIX — начала XX вв. : дис. на соиск. учен. степ. канд. ист.
    наук. М., 2007. 187 с.
    20
     См.: Имханицкий М. И. Становление струнно-щипковых народных инструментов в России : учеб. пособие для муз. вузов и училищ. М., 2008. С. 148, 196 — 206.
    21
     См.: Имханицкий М. И. История исполнительства на русских народных инструментах :
    учеб. пособие для муз. вузов и училищ. М., 2002. С. 123.
    22
     Там же. С. 125.
    23
     Имханицкий М. И. Становление струнно-щипковых народных инструментов… С. 209.
    24
     См.: Кильдюшкина А. Ю. Воссоздание ретроспективной панорамы развития коллективного  исполнительства  на  народных  инструментах  в  Мордовии  //  Вестн.  НИИ  гуманитар.  наук
    при Правительстве Респ. Мордовия. 2013. № 4. С. 187 — 197.
    25
      См.:  Кильдюшкина  А.  Ю.  «Милая  Леонида!»  :  из  архива  композитора,  виртуоза-балалаечника и дирижера Л. И. Воинова // Центр и периферия. Саранск. 2013. № 4. С. 36 — 46.
    26
     См.: Бояркин Н. И. Воинов Леонид Иванович // История Мордовии в лицах : биогр. сб.
    Саранск, 1994. Кн. 1. С. 51 ; Его же. Воинов Леонид Иванович // Мордовия : энциклопедия : в 2 т.
    Саранск,  2003.  Т.  1.  С.  213  —  214  ;  Его  же.  Воинов  Леонид  Иванович  //  Мордовия,  ХХ  век:
    культурная элита : энциклопед. справ. : в 2 ч. Саранск, 2010. Ч. 1. С. 115.
    13

    Поступила 08.10.2014 г.

    150

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    УДК 785.1:781.7(470.345)
    А. Ю. Кильдюшкина, И. Г. Кильдюшкина
    A. Yu. Kildyushkina, I. G. Kildyushkina

    ПРОФЕССИОНАЛИЗАЦИЯ ЖАНРА ОРКЕСТРОВОГО
    НАРОДНОГО ИНСТРУМЕНТАЛИЗМА В СИСТЕМЕ РАЗВИТИЯ
    МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ МОРДОВИИ
    PROFESSIONALIZATION OF THE GENRE OF ORCHESTRAL
    FOLK INSTRUMENTALISM IN THE SYSTEM OF DEVELOPMENT
    OF MUSIC CULTURE OF MORDOVIA
    Ключевые слова:  профессиональное  музыкальное  искусство,  фольклорные  истоки,  оркестр  народных  инструментов,  исполнительство,  народные  инструменты,  музыкальное  учебное  заведение,  концертное  учреждение.
    В  статье  проанализирован  процесс  профессионализации  жанра  коллективного  исполнительства  на  народных  инструментах  в  республике  сквозь  призму  развития  академической  музыкальной  культуры,  зародившейся  на  основе  фольклорных  традиций  мордовского  народа,
    выделены  главные  факторы  формирования  профессиональной  системы  оркестрового  народного  музицирования,  в  целом  ускорившие  создание  непрерывной  многоступенчатой  структуры  музыкально-педагогического  образования  в  регионе,  включающей  разветвленную  сеть  концертирующих  организаций  и  культурно-просветительских  учреждений.
    Key words: professional music, folklore origins, orchestra of folk instruments, performance, folk
    instruments,  music  school,  concert  institution.
    The  process  of  professionalization  of  the  genre  of  collective  playing  music  on  folk  instruments
    in the republic is  analyzed in the article through the development of  academic musical culture, arose
    on basis of folklore traditions of the Mordovian people. Main factors of the formation of professional
    system  of  orchestral  folk  music-making  fostered  in  general  the  creation  of  continuous  multistage
    structure  of  musical  and  pedagogical  education  in  the  region,  including  a  number  of  concerting
    organizations  and  cultural  and  educational  institutions,  are  revealed.

    Объективную  закономерность  появления  и  развития  академического  направления в народном инструментализме Мордовии определили, с одной стороны, идеи музыканта, композитора и виртуоза-балалаечника В. В. Андреева,
    с другой — традиции созданного им в 1883 г. в г. Санкт-Петербурге Великорусского оркестра, умело перенесенные на мордовскую землю Л. И. Воиновым,  который в  1918  г. организовал первый в  Волго-Уральском регионе коллектив  —  Темниковский  оркестр  русских  народных  инструментов.  Впоследствии  его  пример  вдохновил  многих  деятелей  музыкального  искусства  Мордовии на организацию подобных творческих групп, потребовав в свою очередь
    создания  стройной  многоступенчатой  системы  музыкального  образования,
    которая включает в себя разветвленную сеть организаций и культурно-просветительских  учреждений,  предусматривающих  художественно-эстетическое
    воспитание  молодежи  и  обучение  игре  на  русских  народных  музыкальных
    инструментах.
    ©  Кильдюшкина А. Ю., Кильдюшкина И. Г., 2015

    Культурология

    151

    Необходимо  подробнее остановится  на общих  тенденциях развития, определивших профессионализацию жанра оркестрового народного инструментализма в
    системе  развития всей  музыкальной  культуры Мордовии.
    Совершенствованию  жанра  оркестрового  народного  музицирования  на  основе заложенных В. В. Андреевым и Л. И. Воиновым 1 концертно-исполнительских традиций способствовало появление различных коллективов и зарождение
    в  республике  профессионального  музыкального  искусства 2.  Как  считают  многие исследователи (Н. И. Бояркин, Л. Б. Бояркина, В. П. Буянов, Н. И. Воронина, И. А. Галкина,  Я. М. Гиршман, А.  И. Макарова (Буянова), Т.  И. Одинокова,
    Н.  М.  Ситникова,  Б.  С.  Урицкая  и  др.)3,  благодаря  сложившимся  к  1930-м  гг.
    социально-политическим условиям и особенностям общего уровня развития культуры, профессиональное музыкальное искусство вместе с народным творчеством
    стало  ее неразрывной  частью. По мнению Н.  М.  Ситниковой,  в своем  развитии
    после Великого Октября оно прошло путь, типичный для многих национальных
    культур. У его истоков стояли Л. П. Кирюков и Л. И. Воинов, с именами и творчеством которых связаны наиболее значительные его вехи: создание первой оперы, первой кантаты и инструментального концерта 4 .
    Проведение комплексного анализа эволюции оркестрового народного инструментализма  в  Мордовии  с дореволюционного  прошлого  до  настоящего времени
    позволяет выделить несколько факторов, оказавших влияние на все стороны жизни  мордовского народа,  в  том числе  на  формирование профессиональной  системы оркестрового исполнительства на народных инструментах.
    Первый  фактор  связан  с  общей экономической и политической ситуацией
    в стране, которая негативно отразилась на положении не только мордовского, но
    и других этносов царской России. Многие проблемы исходили от политического
    бесправия, социального и национального неравенства, отсутствия элементарных
    условий для художественно-эстетического и культурного развития общества. Как
    утверждает А. Н. Поршаков, в конце  XIX в. прогрессивная часть горожан, стремившаяся  к  просвещению  местного  населения,  ратовала  за  улучшение  сложившейся ситуации в социокультурной сфере, так как местная дворянская и купеческая  знать,  а  также  губернские  и  уездные  власти  практически  не  выделяли  материальных средств  на культурное  развитие республики 5 .
    Второй  фактор  обусловлен  тем,  что  до революционных событий 1917 г.
    музыкальная жизнь в границах современной Мордовии протекала медленно
    и держалась преимущественно на фольклорных традициях народа, проживающего на этой территории.  Вопреки  всему,  по  мнению  Я.  М.  Гиршмана,
    «мордовский  народ  сумел  пронести  сквозь  многовековой  гнет  и  насилие  свое
    национально-самобытное  песенное  творчество»6.  Не  случайно  Н.  И.  Бояркин,
    Л. Б. Бояркина, И. А. Галкина, А. И. Макарова (Буянова) и Н. И. Ситникова берут
    во  внимание  именно  фольклорные  истоки  академической  музыки.  Мордовскую
    профессиональную музыку нельзя рассматривать изолированно от изучения жанрового и стилевого разнообразия народного фольклора, так как она развивалась
    параллельно. Первые мордовские композиторы опирались на произведения великих  русских  творцов,  являясь  одновременно  собирателями  и  исследователями
    народной  музыкальной  культуры.  Их  искусство  постепенно  превращалось  в  отличную школу для деятелей мордовской профессиональной музыки.

    152

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    Достижения  Великого  Октября  1917  г.  позволили  коренным  образом  изменить  тяжелое  положение  народов  России  уже  в  советскую  эпоху.  Закрепление права на свободное развитие личности и духовное возрождение каждой национальности, подтверждаемое непрерывным обогащением сокровищницы устного народного творчества новыми, современными по содержанию и разнообразными по форме и жанрам произведениями,  становятся
    третьим  фактором  профессионализации  системы  оркестрового  инструментализма в Мордовии. Прогрессивные творческие традиции выступают стимулирующим звеном форсированного развития мордовской профессиональной музыкальной  культуры  и  национального  исполнительства.  Слияние  искусства  с
    задачами  революции  благоприятно  сказывается на  развитии  музыкального  искусства народов, до этого не имевших возможности профессионально заниматься
    музыкой.
    Четвертый  фактор  определен  процессами объединения интеллигентных и
    народных сил для подготовки к жизни при новом государственном устройстве и повышения культурного положения мордвы в рамках образованного
    с этой целью в 1917 г. в г. Казани Мордовского культурно-просветительного общества.  В  это  же  время  издается  составленное  М.  Е.  Евсевьевым  «Воззвание к мордовскому народу». В соответствии с названным документом, в функции  общества  входят  создание местных  организаций и  системы школьного  обучения, пропаганда мордовской истории и культуры 7 .
    Значительные изменения в сферу общественных отношений вносят Декреты
    советского правительства, затрагивающие культуру в вопросах возможностей формирования и процветания профессиональных областей искусства
    в стране и ее отдельных территориальных единицах.  Это,  на  наш  взгляд,
    является пятым фактором, ускорившим создание профессиональной системы оркестрового народного инструментализма в Мордовии.
    С этого  времени  профессиональное  музыкальное  искусство  мордовского  народа развивается на основе традиционной вокальной и инструментальной музыки. Масштабному развитию национальных музыкальных культур способствовали
    не только государственная поддержка и развернувшаяся по стране деятельность,
    связанная со сбором и пропагандой классических примеров традиционного народного  искусства,  но  и  выдвижение  национальных  кадров  композиторов,  хоровых
    деятелей  и  исследователей  фольклора  каждого  народа.  Бесценным  достоянием
    отечественной  музыкальной  культуры  оказались  собранные  в  результате  проведения  такой работы  образцы.
    Нельзя не  согласиться с мнением И.  А.  Галкиной,  которая считает,  что русская культура конца XIX — начала XX вв. оказала огромное влияние на развитие
    профессионального музыкального искусства Мордовии. Наряду с неразвитостью
    инфраструктурных учреждений музыкальной культуры, процессы ее развития совпадали с общими направлениями развития отечественной музыки, но во многом
    корректировались  местными  особенностями 8.  Однако  именно  в послереволюционный период в мордовском крае начала активизироваться музыкально-педагогическая и культурно-просветительская жизнь: создавались первые коллективы, которые во главе с настоящими энтузиастами своего дела внесли
    немалый вклад в возрождение и развитие профессиональной музыки.  Это

    Культурология

    153

    стало шестым фактором профессионализации  системы коллективного народного
    инструментализма в Мордовии.
    При  анализе  работ  Н.  И.  Бояркина  становится  очевидным,  что  послереволюционная эпоха характеризовалась  интенсивным обогащением тематического
    содержания мордовского фольклора,  выступая,  по  нашему  мнению,  седьмым
    фактором совершенствования оркестрового народного исполнительства в республике. Как полагает ученый, в этот период происходит расширение границ устного
    народного  творчества мордвы, в частности,  при развитии  одного из  жанров  народного песнетворчества — частушки. В культурно-историческом процессе большое  место  начинает  занимать  заимствование  у  других  народов  произведений
    песенного и инструментального фольклора, главным образом русских рабочих и
    революционных  песен 9 .  Кстати,  творческий  подъем  был  свойственен  многим
    мордовским музыкантам. Среди них не было ни одного, кто в той или иной мере
    не  воплотил  бы  в  себе  свободолюбивые  идеи  нового  времени.  В  национальной
    музыке  они  получили  преломление  в  самых  демократических  жанрах.  Причем
    зарождавшаяся мордовская профессиональная музыкальная культура горячо поддерживалась  местным  населением.
    В целом эпоха, провозгласившая коллективизм одним из важных принципов общества, обусловила появление всевозможных коллективных форм творчества  (хоров,  оркестров  и  драматических  кружков)  на  основе  достаточно
    развитых коллективных традиций и богатого музыкального искусства мордовского народа. Хотя формирование профессионального народного исполнительства  как  жанра  происходило  на  фоне  значительного  числа  ярких  событий  в
    культурной жизни мордовского края, почетная роль в этом плане отводится Темниковскому оркестру русских народных инструментов под управлением
    Л. И. Воинова 10 .
    В 1920 — 30-е гг. в различных уголках Мордовии по его примеру при клубных заведениях республики начали создаваться любительские ансамбли, небольшие оркестры и музыкальные кружки, пропагандировавшие народные музыкальные инструменты и  коллективное исполнительство на  них.  С 1939  г.  в их  числе
    появляется  Мордовская  государственная  капелла  (в  настоящее  время  —  Государственный ансамбль песни и танца Республики Мордовия «Умарина» («Яблонька»))11. Как активный самобытный носитель и популяризатор национального песенного и  хореографического искусства  этот коллектив  позднее завоевывает  широкую  известность  в  России  и зарубежных  странах.
    Несомненно,  в  первые  годы  советской  власти  работа  с  творческими  группами подвергалась  определенным трудностям  и  имела  свою специфику.  Кроме
    организационно-финансовых функций, руководитель должен был сочетать в себе
    дирижерскую квалификацию и всесторонние грани творческого процесса. От дирижера требовались широкие знания по самым различным аспектам музыкального  искусства. Из-за  отсутствия музыкантов  исполнительского профиля  руководитель занимался обучением игре на музыкальных инструментах участников
    своего  коллектива.  Некоторые  из  них  совмещали  ее  с  композиторским  творчеством.  Здесь  следует  отметить  разностороннюю  деятельность  Л.  И.  Воинова,
    исключившего обучение и игру по слуху на основе этнопедагогических принципов  (в  древности  опыт  владения  музыкальным  инструментом  передавался  из

    154

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    поколения в поколение). Он подготовил первых исполнителей на струнно-щипковых  инструментах  в  Мордовии,  знающих  нотную  грамоту  и  умеющих  играть
    музыкальные произведения по нотам. Вместе с этим Л. И. Воинов — первый из
    числа мордовских композиторов, написавших оригинальные сочинения для оркестра народных инструментов: оперу «Сказка о Попе и работнике его Балде», сюиту
    «Лесные сцены», два концерта для балалайки с оркестром, «Мордовский марш»,
    увертюру  «1917  год»  и  др.  Освоив  черты  родного  музыкального  фольклора,  он
    органично связал их с закономерностями русской и западно-европейской музыки.
    Именно  ему  принадлежат  обработки  многих  мордовских  народных  песен  для
    оркестра  народных  инструментов 12 .
    Итак,  следующим  фактором,  оказавшим  влияние  на  профессионализацию
    жанра  оркестрового  народного  исполнительства  в  республике,  является  отсутствие профессиональных музыкантов-исполнителей, дирижеров, композиторов, специалистов в области теории и истории музыки,  что  сужает  возможности полноценной работы созданных коллективов и развитие всей музыкальной
    культуры в республике. Это вызвало необходимость создания музыкальных учебных заведений и культурно-просветительных учреждений в рамках разветвленной
    специализированной системы подготовки кадров 13 .
    Большую заботу при получении музыкального образования проявляли видные
    общественные и государственные деятели. Так, А. В. Луначарский с целью «широчайшего  культурного  воспитания  масс»  ставил  вопросы  учреждения  самых
    различных  форм  и  методов  массовой  подготовки  наиболее  одаренных  людей
    мордовской национальности для музыкально-просветительской работы14. В результате во  многие музыкальные учебные заведения  Москвы, Ленинграда,  Саратова
    и других городов страны были направлены  представители талантливой молодежи. В Мордовию они возвратились высокообразованными специалистами музыкального профиля.
    Таким образом, на формирование художественно-эстетических взглядов первого поколения профессиональных музыкантов республики непосредственное влияние оказали ученые, деятели культуры, науки и просвещения конца XIX — начала  XX  вв.,  с  большим  энтузиазмом  занимавшиеся  исследованием  мордовского
    устного  народного  творчества(  академик  А.  А.  Шахматов,  профессор  Б.  М.  Соколов,  ученые М.  Т.  Маркелов,  А.  А.  Гераклитов,  П.  Г.  Любомиров  и  др.).  Особая заслуга в зарождении мордовской профессиональной культуры принадлежит
    выдающемуся просветителю  мордовского  народа  М.  Е.  Евсевьеву15. Кроме  того,
    стимулирующее  воздействие  на  развитие  всех  сторон  жизни  общества,  в  том
    числе  социокультурной  сферы,  оказало  становление  государственности  мордовского  народа, которое  помогло  решить  многие  проблемы, в том  числе кадровые.
    Образование в 1934 г. Мордовской АССР претворяет формирование в ней целостной системы профессионального музыкального образования: начинают открываться  первые  профессиональные  музыкальные  учебные  заведения  для  подготовки специалистов для республики и создаются различные концертно-просветительные организации16. В 1938 г. с целью проведения государственной политики в сфере
    культуры,  сохранения  историко-культурного  наследия,  комплексного  анализа  и
    прогнозирования тенденций развития культуры, международного культурного сотрудничества и координации деятельности ее организаций было создано Управле-

    Культурология

    155

    ние по делам искусств при Совете Министров МАССР (в 1953 г. оно преобразовано  в Министерство  культуры)17 .
    В результате за  короткое время удалось достичь значительных  успехов в  профессиональном  музыкальном  образовании,  исполнительстве  и  творчестве.  Кузницей  подготовки  профессиональных  музыкантов  становится  открытый  в  1930  г.
    Мордовский  музыкально-драматический  техникум  с  двумя  отделениями  —  музыкальным  (вокальным) и драматическим.  В 1932  г.  он реорганизован  в  Саранское  музыкальное  училище,  в  1936  г.  —  в  музыкально-драматическое  училище
    (в учебный процесс добавочно были включены хоровое, педагогическое и оркестровое  отделения).
    Важным событием в профессионализации оркестрового народного музицирования  является организация секции народных инструментов на оркестровом
    отделении.  В  1945  г.  на  ее  базе  открылось  отделение  народных  инструментов.
    Первоначально  здесь  велось  обучение  только  на  баяне.  Первыми  педагогами
    по классу баяна были В. В. Инсаров и его выпускники И. Т. Маскаев и Е. З. Кулагин.  В  послевоенные  годы  на  отделении  открылись  классы  домры  и  балалайки.  Заслуга  в  этом  принадлежала  П.  К.  Малову,  который  обучал  игре  на
    домре. Хотя большинство  преподавателей не имели высшего  музыкального образования, это не помешало им воспитать достойное поколение. Позднее некоторые из выпускников вошли в педагогический коллектив музыкального училища. Так,
    в 1950-е  гг.  состав  отделения  пополнился  молодыми  кадрами:  М.  С.  Иванков (домра), Ю.  И. Калентьев (баян), Г. В. Павлов (баян, известный в Мордовии
    самодеятельный композитор), заслуженный учитель РМ А. П. Путушкин (баян)
    и А. Г. Соколов (балалайка)18 . Сотни музыкантов, получивших здесь  образование, в дальнейшем активно участвовали в музыкальной жизни республики, показав себя квалифицированными преподавателями и пропагандистами музыкальных знаний.
    Следует  иметь в  виду, что  в 1932  г.  на  формирование кадрового  потенциала
    высшей  квалификации  благотворно  сказалось  основание  Института  мордовской
    культуры  (в  настоящее  время  —  НИИГН  при  Правительстве  Республики  Мордовия)  —  первого  научного  учреждения  академического  типа  в  крае,  крупного
    финно-угорского научного центра и признанного центра гуманитарных наук, сконцентрировавшего  лучшие  творческие  силы  и  в  первую  очередь  молодые  национальные  кадры.  С  1935  г.  в  институте  была  создана  и  в  настоящее  время  функционирует  аспирантура:  в  рамках  образовательной  деятельности  ведется  подготовка научных и научно-педагогических кадров высшей квалификации для музыкальных и культурно-просветительных учреждений республики (по специальностям
    «История и этнография» (с 1935 г.), «Фольклористика», «Теория и история культуры», «Этнография, этнология и антропология» (с 2002 г.).
    В 1936 г. на базе НИИ была организована первая по Мордовии комплексная
    фольклорно-лингвистическая  и  музыковедческая  экспедиция  в  Кочкуровский,
    Большеберезниковский,  Дубенский,  Атяшевский,  Чамзинский,  Кадошкинский,
    Рыбкинский, Краснослободский и Ельниковский районы (руководитель экспедиций  — И.  С. Поздяев,  члены —  В. К.  Радаев, М.  Г. Черяпкин,  Т. П.  Миронов,
    Ф. И.  Петербургский,  М. Г. Ильин, Л. П.  Тарасов, А. К. Поздяев, В. И. Беззубов,
    Л. С.  Кавтаськин, Ф. М. Чесноков,  П. П.  Батаев, И. М.  Корсаков; композиторы

    156

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    Думский (г. Киев), П. З. Трошин, Мелких (г. Москва); певцы И. С. Яушев и Яушева),  которая  зафиксировала  огромное  число  традиционных  и  современных  народных инструментальных наигрышей на гармонике и балалайке. Эти и другие
    собранные специалистами материалы послужили основой будущих сочинений композиторов. В 1970 — 80-е гг. отдельные работы фольклористов института вышли
    на  международный  уровень,  а  проект  «Памятники  мордовского  народного  музыкального искусства» ЮНЕСКО признало образцовым изданием музыкального фольклора 19 .
    Появление зрелищного искусства в Мордовии  в форме профессионального
    театра, по исследованиям В. С. Брыжинского, также совпадает с созданием автономии. С 1931 г. начинает функционировать театральная студия, в 1932 г. преобразованная  в  Мордовский  государственный  театр  драмы  (в  настоящее  время — Государственный русский драматический театр, Мордовский государственный национальный театр). С 1938 по 1952 г. (сначала как филиал драматического
    театра  в г.  Саранске, а  с  1943  г.  самостоятельно) в г. Ардатове  действовал  Мордовский республиканский колхозно-совхозный театр, обслуживавший сельского зрителя. Связывая кукольное искусство и зарождение традиций театра кукол в Мордовии с именами И. В. Приказчикова и М. Н. Махотиной, В. С. Брыжинский отмечает,  что  в  1938  г.  в  Саранске  на  базе  любительского  кукольного  театра  создается  Государственный  театр  кукол  (ныне  Республики  Мордовия)20 .
    Открытие  Республиканского  русского  театра  музыкальной комедии  Н.  М.  Ситникова относит к 1935 г. (в настоящее время — Государственный музыкальный
    театр имени И. М. Яушева)21 . Я. М. Гиршман упоминает о появлении в 1937 г.
    в  Саранске  собственного  оперного  театра,  на  сцене  которого  шли  постановки
    классических и советских опер. Создание первых произведений национального
    оперного репертуара он причисляет к началу 1940-х гг., когда зрители увидели
    первую  мордовскую  оперу  «Несмеян  и  Ламзурь»  Л.  П.  Кирюкова  на  либретто
    А.  Д.  Куторкина 22 .
    В  предвоенное  десятилетие  руководители коллективов  и  музыкальные  деятели  основное  внимание  уделяли  укреплению  творческих  связей  с  молодыми
    организациями Мордовии и ведущими культурными учреждениями страны. В это
    время Темниковский оркестр русских народных инструментов под руководством
    Л. И.  Воинова  установил  дружеские  взаимоотношения  с  Великорусским оркестром В. В. Андреева, Мордовский национальный драматический театр — с Московским  государственным  академическим  Малым  театром 23 .
    Позитивные сдвиги в развитии музыкального профессионализма преобразовали Мордовию при создании широкой сети культурно-просветительных учреждений и концертных организаций, коренным образом изменивших музыкальный
    быт  народа.  Впервые  в  его  истории  изучение  своего  многовекового  музыкального  наследия  стало  важным  государственным  делом.  Уже  в  период  зарождения мордовской профессиональной музыки на основе художественных народных
    традиций  и  богатого  опыта  русского  музыкального  искусства  определились  ее
    важные тенденции развития. По мнению И. А. Галкиной, словно «догоняя» отечественную культуру, Мордовия в «ускоренном темпе» прошла все исторические
    этапы, свойственные российской культуре24 , и уже к началу Великой Отечественной войны располагала основными очагами национальной музыкальной культу-

    Культурология

    157

    ры:  действовали  оркестры  народных  инструментов,  на  сцене  театра  ставились
    национальные драматические и музыкальные спектакли, появились талантливые
    композиторы (в числе которых Л. И. Воинов), и начался стремительный расцвет
    их  творчества.
    Необходимо отметить, что многоступенчатая непрерывная система музыкального  образования в Мордовии  создавалась  параллельно  с учреждениями  дополнительного  образования  детей  —  музыкальными  школами  и  школами  искусств.
    В 1938 г. на базе музыкально-драматического училища Саранска открылась первая  детская  музыкальная  школа  (с  1939  г.  —  Саранская  городская  детская  музыкальная  школа  №  1),  в  1948  г.  —  в  с.  Пайгарма  (с  2011  г.  —  Пайгармская
    детская школа искусств № 1), в 1955 г. — в г. Темникове, в 1956 г. — в г. Краснослободске и р. п. Ромоданово, в 1957 г. — в г. Инсаре и р. п. Кемля, в 1958 г. —
    в  с.  Ичалки  (с  2009  г.  —  Ичалковская  детская  школа  искусств) 25 .  В  1958  г.  для
    музыкально-одаренных детей из сельских районов республики под эгидой Министерства  культуры  МАССР  в  Саранске  появилась  Республиканская  детская  музыкальная  школа-интернат. Процесс создания  аналогичных учреждений продолжился  в  республике и в  1960  — 70-е гг. 26  К  1975  г.  уже  действовало 36 детских
    музыкальных школ, из них 6 — в Саранске27 .
    Основой поступательного развития оркестрового народного музицирования
    в  музыкальных  учебных  заведениях  Мордовии  послужило  введение  необходимых материально-технических условий в учебный процесс для форсирования музыкально-инструментальной деятельности, открытие отделений народных инструментов  во  всех  типах  образовательных  учреждений  республики,  обязательное включение концертно-исполнительской деятельности в разнообразные формы  учебной  работы.
    Понимая необходимость пропаганды лучших образцов классической, народной  и  современной  музыки,  в  том  числе  сочинений  композиторов  Мордовии,  а
    также исполнительского  искусства в  разных формах и  жанрах, в  1943 г. на базе
    саранского концертно-эстрадного бюро начала работать Мордовская государственная филармония. В ее функции входило: объединение и координация деятельности музыкальных коллективов, солистов ведущих республиканских музыкальных
    и культурно-просветительных учреждений, организация выступлений гастролирующих артистов, музыкально-эстетическое воспитание и просвещение (в виде так
    называемого  музыкального  лектория)28 .  Приказом  Управления  по  делам  искусства при СНК МАССР № 385 от 14 августа 1943 г. в штатном расписании были
    утверждены  Государственный  оркестр  русских  народных  инструментов  под  управлением Л. И. Воинова в составе 24 чел. и Государственный ансамбль песни и
    танца  «Умарина»  в  составе  40  чел. 29
    Великая Отечественная война на некоторое время отодвинула процессы профессионализации музыкального искусства в республике. Так, с 1941 по 1943 г. не
    работало музыкально-драматическое училище, многие педагоги и студенты были
    мобилизованы  в действующую  армию. В  1944 г.  вновь открывшееся  заведение
    переименовано в Саранское музыкальное училище (с 1966 г. ему присвоено имя
    одного из  его основателей  — Л.  П. Кирюкова) 30 . Несмотря  на это  Мордовский
    радиокомитет  постоянно  подготавливал  к  эфиру  музыкальные  тематические
    передачи.  По  радио  звучали  произведения  зарубежной  и  русской  музыкальной

    158

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    классики, песни советских и мордовских композиторов, пропагандировалось любительское коллективное искусство народа, транслировались выступления Темниковского  оркестра  русских  народных  инструментов  под  управлением  Л.  И.  Воинова,
    небольшого  оркестра  народных  инструментов  под  управлением  А.  С.  Волкова31.
    Успешное развитие национальных культур зависело от специалистов высшей
    квалификации.  Их  подготовку  вели  Горьковская,  Казанская  и  Саратовская  консерватории, где высшее музыкальное  образование получили многие выпускники
    Саранского музыкального училища 32 . Поэтому наряду с укреплением материальной базы культурно-просветительных и концертных учреждений поволжских народов в послевоенные годы на республиканских совещаниях обсуждались вопросы подготовки кадров для профессионального народно-инструментального искусства  Мордовии.
    В  1950  г.  свидетельством  заметного  роста  музыкальной  культуры  в  республике стала Декада искусств, приуроченная к 20-летию советской Мордовии, которая  проходила  в  Саранске.  В  этом  мероприятии  кроме  Мордовского  республиканского  оркестра  народных  инструментов  под  управлением  Л.  И.  Воинова,
    Государственного ансамбля песни и танца «Умарина» участвовали и другие творческие  коллективы33 .
    В 1954 г. по инициативе Л. П. Кирюкова на секции народных инструментов
    Саранского музыкального училища был создан один из первых исполнительских
    коллективов — оркестр народных инструментов, художественным руководителем
    и дирижером которого стал П. К.  Малов 34. С  этого времени выпускники отделения народных инструментов становятся организаторами собственных творческих
    объединений. В 1950  — 60-е гг. для приобщения к художественному творчеству,
    эстетического воспитания населения и изучения разнообразных исполнительских
    форм они создают оркестры народных инструментов при клубах на промышленных предприятиях столицы Мордовии («Электровыпрямитель», Саранский приборостроительный завод) и в городских средних общеобразовательных школах
    (№  18  и  26)35 .  В  связи  с  этим  следует  добавить  и  о  совместном  творческом  союзе Л. П. Кирюкова и П. К. Малова, внесшем неоценимый вклад в организацию
    оркестрового народного инструментализма в регионе. Это направление было подхвачено  педагогами  и  выпускниками,  в  настоящее  время  составляющие  фундамент концертирующих коллективов Мордовии. К их числу относятся: Саранский
    городской оркестр русских народных инструментов, оркестр народных инструментов «Пайгоня» при культурно-оздоровительном центре р. п. Луховка, оркестр народных  инструментов  р.  п.  Чамзинка,  оркестры  и  ансамбли  детских  музыкальных школ и детских школ искусств Мордовии, Государственный ансамбль песни
    и танца «Умарина», Мордовский государственный театр песни «Росичи», ансамбль
    «С песней по России» и др. 36
    Для придания более целенаправленного характера творческим поискам начинающих  композиторов  и координации  музыкально-издательской деятельности в 1955 г. создается Мордовское объединение композиторов (с 1982 г. — Союз
    композиторов  Мордовии), ставшее  важной вехой  в профессионализации  музыки 37 . Уже в конце 1960 — начале 1970-х гг. в области музыкального творчества
    начинается процесс профессионального обновления, характеризующийся стремлением  преодолеть  скованность  традиционного  стиля,  расширить  жанровые  и

    Культурология

    159

    выразительные  возможности  национального  музыкального  искусства,  овладеть
    сложными формами современной профессиональной музыки 38 .
    1970-е  гг.  —  время  наивысшего  подъема  оркестрового  народного  инструментализма  Мордовии  как  в  системе  среднего  специального  образования,  так
    и  в сфере  художественного  народного творчества.  В  1970  г. появляется  Саранский городской оркестр русских народных инструментов, в 1973 г. — оркестровая  группа  Государственного  ансамбля  песни  и  танца  «Умарина».  Значительный вклад в это дело внес один из их руководителей — заслуженный работник
    культуры РФ и заслуженный деятель искусств РМ Г. Ф. Лукьянов 39 . В эти годы
    заслуженный работник культуры МАССР М. Т. Хачатуров создал несколько творческих  коллективов:  оркестр  народных  инструментов  при  студенческом  клубе
    МГУ им. Н. П. Огарева 40 , любительские оркестры в клубах рабочей молодежи
    при промышленных  предприятиях  и  в  средних  общеобразовательных школах
    Саранска. Кроме того,  он сочинял музыку (преимущественно  для оркестра народных инструментов),  приуроченную к  определенным историческим  датам, в
    том  числе  на  стихи  мордовских  поэтов  (пьеса  «Торжественная»,  посвященная
    Советской армии, «Марш огаревцев» — МГУ им. Н. П. Огарева, песня «Ленин,
    славься в веках» на стихи И. Д. Пиняева для баритона и хора в сопровождении
    оркестра  и  др.).
    В этот период в учебных заведениях республики велось индивидуальное обучение игре на народных инструментах (на аккордеоне, балалайке, баяне, гитаре и
    домре), что в целом обеспечивало культурно-историческую преемственность при
    передаче  музыкально-исторического  опыта  по  педагогическому,  просветительскому  и  методическому  направлениям.
    Уже  к  середине  1990-х  гг.  в  Мордовии  была  сформирована  достаточно  разветвленная сеть организаций и культурно-просветительных учреждений, где плодотворно  работали  профессиональные  музыканты,  действовали  музыкальные
    учебные  заведения  (училище,  колледж  культуры  и  искусства,  школа-интернат,
    детские  школы и школы  искусств), филармония, театры и Союз композиторов.
    В  1983  г.  в  МГПИ  им.  М.  Е.  Евсевьева  образован  педагогический  факультет  с
    кафедрами  теории и истории музыки,  музыкальных  инструментов, хорового  дирижирования, пения и методики музыкального воспитания. Большой размах получает  творческая  самодеятельность  трудящихся,  заметных  результатов  достигает музыкальная наука и критика. С 1991 г. в МГУ им. Н. П. Огарева начинает
    функционировать факультет национальной культуры.
    На современном этапе в условиях интенсивного развития отечественной профессиональной музыкальной культуры все вопросы решаются в комплексе с композиторским творчеством, исполнительством, музыковедением и критикой. Именно  исполнительское  искусство,  выполняющее  важную  художественно-эстетическую  миссию,  выражающуюся  в  передаче  исполнителем  творческого  замысла
    композитора  и  способности  активного  воздействия  на  аудиторию,  является  звеном,  объединяющим  автора  музыки  со  слушателями.
    Чрезвычайная насыщенность музыкальной жизни республики выступлениями  местных  и  гастролирующих  исполнителей  обеспечивается  активной  работой ряда учреждений  и организаций,  успешно  расширяющих границы возможностей творческих  коллективов исполнителей на народных инструментах

    160

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    (профессиональных, полупрофессиональных и самодеятельных). Различные масштабные и зрелищные мероприятия, такие как фестивали музыки композиторов
    Поволжья  и  Приуралья,  Дни  мордовской  музыки  с  участием  ведущих  инструментальных исполнительских коллективов России, позитивно влияют на развитие  музыкального  искусства  Мордовии.  Однако  для  поддержания  соответствующего уровня их мастерства требуются не только подготовленные к такого рода
    концертам  слушатели,  но  и  воспитанные  на  высоких  нравственных  позициях
    артисты  и  солисты,  которые  формируют  общую  одухотворенную  линию  музыкальной культуры и воздействуют на эстетические взгляды и музыкально-художественный кругозор публики.
    Библиографические ссылки
    1
     См.: Кильдюшкина А. Ю. «Милая Леонида!» : из архива композитора, виртуоза-балалаечника и дирижера Л. И. Воинова // Центр и периферия. 2013. № 4. С. 36 — 46.
    2
     См.: Кильдюшкина А. Ю. Воссоздание ретроспективной панорамы развития коллективного  исполнительства  на  народных  инструментах  в  Мордовии  //  Вестн.  НИИ  гуманитар.  наук
    при Правительстве Респ. Мордовия. 2013. № 4. С. 187 — 197.
    3
      См.:  Бояркин  Н.  И. Становление  мордовской  профессиональной  музыки  (композитор
    и фольклор). Саранск, 1986 ; Бояркина Л. Б., Бояркин Н. И. Профессиональное музыкальное  искусство  //  Мордва  :  историко-культурные  очерки.  Саранск,  1995.  С.  464 —  473  ;  Воронина  Н.  И.  Города  и  люди:  Культурная  идентичность.  Саранск,  2008  ;  Галкина  И.  А.  Инструментальная  музыка  Мордовии:  от  фольклорных  традиций  к  профессиональному  творчеству  :  дис.  на  соиск.  учен.  степ.  канд.  искусствоведения.  Саранск,  2005  ;  Народные  певцы  и
    композиторы  Мордовии  :  сб.  ст.  Саранск,  1974  ;  Ситникова  Н.  М.  Страницы  музыкальной
    истории  :  статьи,  очерки,  рецензии  /  сост.  Т.  И.  Одинокова.  Саранск,  2001  ;  Урицкая  Б.  С.
    Музыкальная  культура  Мордовской  АССР  //  Музыкальная  культура  автономных  республик
    РСФСР. М., 1957. С. 227 — 247.
    4
     См.: Ситникова Н. М. Залог для дальнейшего развития // Совет. Мордовия. 1980. 7 февр.
    5
     См.: Поршаков А. Н. Биография столицы // Все о Мордовии. Саранск, 1997. С. 94 — 98.
    6
      Гиршман Я.  М.  Предисловие //  Народные  певцы  и композиторы  Мордовии  :  сб. ст.  Саранск, 1974. С. 5 — 8.
    7
      См.:  Абрамов  В.  К.,  Зеткина  И.  А. Мордовское  культурно-просветительное  общество  //
    Мордовия : энциклопедия : в 2 т. Саранск, 2004. Т. 2. С. 55.
    8
      См.: Галкина И. А. Указ. соч.
    9
     См.: Бояркин Н. И. Указ. соч. С. 8.
    10
     См.: Мордовия : энциклопедия : в 2 т. 2003. Т. 1. С. 76.
    11
     См.: Семелев В. В., Ситникова Н. М. «Умарина» («Яблонька») // Мордовия : энциклопедия. Т. 2. С. 433.
    12
     См.:  Мордовия : энциклопедия. Т. 1. С. 76.
    13
     См.: Житаев В. Л. Культурно-просветительская деятельность в Мордовии (II половина XIX —  80-е гг. XX в.). Саранск, 2006.
    14
     См.:  Луначарский А. В. В мире музыки. М., 1971. С. 121 — 128 ; Его же. Октябрь и музыка  //  Музыка  и  революция.  1926.  Нояб.  С.  4  —  7  ;  Его  же.  Рабочая  революция  и  искусство  //
    Вестн. иск-в. 1922. № 5. С. 11 — 13 ; Макарова А. И. Леонтий Петрович Кирюков // Народные
    певцы и композиторы Мордовии : сб. ст. Саранск, 1974. С. 39 — 60.
    15
     См.: Бояркин Н. И. Указ. соч. С. 9 — 10.
    16
     Там же. С. 7 — 29.
    17
     См.: Исследования по истории Мордовской АССР. Саранск, 1972. С. 78.
    18
     См.:Буянова А. И., Галкина И. А., Ситникова Н. М. Саранское музыкальное училище
    имени Л. П. Кирюкова : История. Традиции. Жизнь. Саранск, 2004.

    Культурология

    161

    19
     См.: Центр гуманитарных наук: история и современность / сост.: Е. В. Глазкова, А. В. Чернов. Саранск, 2008. С. 3, 32 — 35.
    20
      См.:  Брыжинский  В.  С.  Мордовская  народная  драма  :  История.  Проблемы  реконструкции.  Драматургия.  Режиссура.  Театр песни  :  учеб.  пособие.  Саранск,  2003.  535  с. ; Его  же.  Народный театр мордвы. Саранск, 1985 ; Мордовия : энциклопедия. Т. 1. С. 74, 257 — 258 ; Т. 2. С. 50.
    21
     См.: Мордовия : энциклопедия. Т. 1. С. 255 — 256.
    22
     См.: Гиршман Я. М. Указ. соч.
    23
     См.: Бояркин Н. И. Указ. соч. С. 21.
    24
     См.: Галкина И. А. Указ. соч.
    25
     См.: Беломоева О. Г., Келина А. Н., Чикринев Н. Д. Муниципальные учреждения дополнительного образования детей // Мордовия : энциклопедия. Т. 2. С. 66 — 67.
    26
     См.: Гиршман Я. М. Указ. соч.
    27
     См.: Беломоева О. Г., Келина А. Н., Чикринев Н. Д. Указ. соч.
    28
     См.: Ситникова Н. М. Мордовская государственная филармония // Мордовия : энциклопедия. Т. 2. С. 25 — 26.
    29
     См.: Все о Мордовии. С. 570 — 571.
    30
     См.: Мордовия : энциклопедия. Т. 2. С. 300 — 301.
    31
     См.: Хвастунов М. С. Идет война народная // Говорит и показывает Саранск : сб.  Саранск,
    1980. С. 32 — 45.
    32
      Архив  ГТРК  «Мордовия».  Ф.  2072.  Плодотворные  связи  (о  Саранском  музыкальном
    училище имени Л.  П. Кирюкова).
    33
     См.: Бояркин Н. И. Указ. соч. С. 30.
    34
     См.: Буянова А. И., Галкина И. А., Ситникова Н. М. Указ. соч.
    35
     См.: Горбунов О. П. Культурно-просветительные учреждения Мордовии в 1950-е гг. //
    В  тесном  соседстве:  мордовский  народ  в  истории  и  культуре  многонационального  Российского
    государства : материалы Междунар. науч. конф., г. (Саранск, 31 мая — 2 июня 2012 г.). Саранск,
    2013. С. 505 — 509.
    36
      См.:  Культура  —  источник  созидания  //  Десять  лет  созидания  :  Республика  Мордовия
    1995 — 2005 : фотоальбом / сост. Е. М. Голубчик [и др.]. Саранск, 2005. С. 258 — 297.
    37
      См.:  Горькина  К.  А.  Развитие  театрального  и  музыкального  искусства  мордовской  республики в годы семилетки (1959 — 1965) // Вопросы истории и археологии Мордовской АССР :
    сб. науч. тр. Саранск, 1976. Вып. 2. С. 140 — 150.
    38
     См.: Мухаева Л. Р. Панорама музыкальной культуры Мордовии: 1970 — 80-е годы (культурологическое  исследование).  Саарбрюккен,  2012.
    39
      См.:  Ситникова  Н.  М. Лукьянов  Геннадий  Федорович  //  История  Мордовии  в  лицах  :
    биогр. сб. : в 4 кн. Саранск, 1997. Кн. 2. С. 301 — 302 ; Ее же. Лукьянов Геннадий Федорович //
    Мордовия : энцикл. : в 2 т. Саранск, 2003. Т. 1. С. 505; Ее же. Лукьянов Геннадий Федорович //
    Мордовия, ХХ век: культурная элита : энциклопедич. справ. : в 2 ч. Саранск, 2010. Ч. 1. С. 348.
    40
     См.: Буянов В. П. Оркестр русских народных инструментов // Мордовия : энциклопедия.
    Т. 2. С. 128 ; Живаев В. М. Хачатуров Михаил Тарханович // История Мордовии в лицах. 1997. Кн.
    2. С. 528 — 529 ; Его же. Хачатуров Михаил Тарханович // Мордовия, ХХ век… 2013. Ч. 2. С. 260.

    Поступила 08.10.2014 г.

    162

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    УДК 796:130.2
    В. Е. Пулов
    V. E. Pulov

    РОЛЬ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ В ФОРМИРОВАНИИ
    ЦЕННОСТНОГО ПРОСТРАНСТВА ЧЕЛОВЕКА
    THE ROLE OF PHYSICAL CULTURE
    IN THE FORMATION OF HUMAN VALUE SPACE
    Ключевые слова:  современное  общество,  образ  жизни,  воспитание,  школа,  физическая
    культура,  процесс  образования.
    В  статье  исследуется  роль  физической  культуры  в  формировании  ценностного  пространства  человека.
    Key words:  contemporary  society,  lifestyle,  training,  school,  physical  culture,  education.
    The role of  physical culture in the formation of  human value space in studied  in the article.

    Образ жизни современного человека зависит от многих факторов: возраст, пол,
    социальный  статус, образование, род  занятий и  т. д. При  анализе образа  жизни
    обычно  рассматриваются  различные  его  составляющие.  В  качестве  основных
    выделяют  социальную,  трудовую  и  физическую  активность.  Иными  словами,
    главными в образе жизни человека (или социальной группы) являются способы
    и формы жизнедеятельности, их направленность. При этом следует иметь в виду,
    что каждая из социальных групп имеет свои особенности, ценности, установки
    и эталоны поведения. Будучи обусловленным социально-экономическими условиями, образ жизни находится в зависимости от мотивов деятельности конкретного  человека, особенностей  его психики,  состояния  здоровья и  функциональных  возможностей  организма.  Следует  отметить,  что  образ  жизни  человека
    включает три категории: уровень, качество и стиль жизни.
    Уровень  жизни   —  это степень  удовлетворения материальных,  культурных
    и  духовных  потребностей;  качество  —  характеризует  комфорт  в  удовлетворении человеческих потребностей; стиль — поведенческая особенность жизни человека, т. е. определенный стандарт, под который подстраивается психология и
    психофизиология личности.
    Оценивая  роль каждой из категорий образа жизни в формировании здоровья,  одного  из  главных  факторов  в жизни  человека,  следует  отметить,  что  при
    равных  возможностях  первых  двух  (уровень  и  качество),  носящих  общественный характер, здоровье человека в значительной  мере зависит от стиля жизни,
    который в большей степени носит персонифицированный характер. Концентрированным выражением взаимосвязи образа жизни и здоровья человека является понятие  «здоровый образ жизни», который связан с личностно-мотивационным воплощением индивидами своих социальных, психологических, физических
    возможностей  и  способностей.
    ©  Пулов В. Е., 2015

    Культурология

    163

    Б.  А.  Классов указывает на то,  что психологические  механизмы  формирования образа жизни на разных этапах развития личности занимают различное доминирующее положение. В раннем детстве — это, в основном, механизмы импритинга, адаптации и идентификации (подражания), механизмы селекции воспринимаемой информации и формирования психологической запрограммированности
    (когнитивные  и  коммуникативные);  в  последующем  все  больший  вес  начинают
    приобретать механизмы причинно-следственных связей, взаимодействия с социальной и природной средой, развития и реализации личностного потенциала. При
    этом  следует отметить,  что особенно важным  является формирование основ  индивидуальной  системы  здорового  образа  жизни  в  детском  возрасте,  когда  все
    заложенное в  этот период  остается  в  памяти  на  всю жизнь 1. Б. А.  Классов  подтверждает и концепцию психологической запрограммированности на употребление алкоголя и табака. При анкетировании было установлено, что дети, воспитывающиеся  в  семьях,  где  обращалось  внимание  на  недопустимость  самоодурманивания наркотическими и алкогольными ядами, как правило, имеют антиалкогольные установки. У них не возникает желания попробовать спиртное, несмотря на
    влияние алкогольной рекламы и пьющего социального окружения. Многочисленные факты свидетельствуют о реальной возможности коррекции образа жизни при
    условии осознания соответствующей информации 2 . Обобщая вышесказанное, необходимо  отметить,  что  семья  в  первую  очередь  оказывает  непосредственное
    влияние на формирование у ребенка ценностных ориентаций.
    Е.  И.  Ярославцева  справедливо  замечает,  что  на  сегодняшний  день  школа
    как  социальный  институт  столкнулась  с  серьезной  проблемой:  она  обнаружила
    предел  своих  возможностей.  Ребенок  за  свою  адаптацию  к современной  культуре,  за  приобретение  современных  цивилизационных  стандартов  расплачивается
    здоровьем.  По  социологическим  данным,  в  настоящее  время  30  %  школьников
    нуждаются  в  коррекции  зрения,  каждый  четвертый  ребенок  имеет  нарушение
    функции опорно-двигательного аппарата, каждый пятый страдает патологией со
    стороны  желудочно-кишечного  тракта. Если в  конце 1980-х гг.  говорили  о 30  %
    «практически здоровых» школьников, то сейчас этот процент упал почти до нуля.
    При  этом  уровень  рождаемости  детей  с  генетическими  отклонениями  в  настоящее  время  достиг  17  %3 .  Б.  А.  Ручкин  также  отмечает,  что  определилась  устойчивая тенденция ухудшения состояния здоровья детей и подростков. Так, в среднем по России лишь 10 % выпускников школ могут считаться абсолютно здоровыми, 40 — 45 % из них имеют морфофункциональные отклонения 4. Эти данные
    свидетельствуют о весьма серьезных обстоятельствах, значительно влияющих на
    формирование  генофонда  и  определяющих  потенциал  общества.  Возникает  негативная тенденция, которая  через два, три  поколения  может принять необратимый характер. Состояние здоровья  человека в обществе сегодня  показывает,  что
    он привык к затратным видам поведения, которые не позволяют ему вовремя восстанавливать  свои  ресурсы. Это, в  свою очередь,  приводит к тому,  что индивид
    накапливает патологические изменения.
    Школа должна на новом уровне  решать проблемы адаптации ребенка к  самостоятельной  жизни, значительно скорректировать  механизмы  введения  человека
    в  общество.  Помощь  ребенку  в развитии  собственного  потенциала,  в  поддержании и укреплении своего здоровья — одна из важных задач современной школы.

    164

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    Е.  И.  Ярославцева  указывает  и  на  то,  что  сегодня  проблемы  здоровья  приобретают совершенно иной статус: они выходят за пределы широко распространенного
    представления о сохранении здоровья  как о борьбе с  болезнями. Здоровье  человека в современном мире требует не только медицинской помощи, но и философского понимания. Необходимо работать в направлении укрепления здоровья, т. е.
    искать такие практические формы деятельности, которые бы обеспечили возможность предотвращения заболеваний,  патологических состояний 5 . Эта  перспектива  должна  стать  задачей  не  только  общества,  но  и  самого  человека.
    И.  М.  Быховская  отметила,  что  одним  из  важных  аспектов  проблемы  здоровья является аксиологический. Причем ценностное отношение к здоровью является  составляющим  компонентом  аксиологии  человеческой  телесности  в  целом,  т.  е.  рассмотрения  телесного  начала  человека  в  единой  системе  ценностей  с  духовностью.  Вместе  с  тем  формирование  здорового  образа  жизни,  создание  реальных  возможностей  для  максимального  раскрытия  личностного
    потенциала каждого человека являются необходимыми предпосылками сообщества.  Их  достижение  предполагает  в  качестве  одного  из  направлений  серьезную переориентацию массового сознания в отношении ценности физической культуры  в  единстве  с  культурой  духовной.  Это,  в  свою  очередь,  невозможно  без
    разрушения тех устойчивых стереотипов, в  которых физическая культура рассматривается  не  как  реальный  элемент  культуры  личности,  не  как  общезначимая,  общечеловеческая  ценность,  а  лишь  как  некое  «приложение»  к  нормальному  (что  в  общественном  мнении  равноценно  интеллектуальному  и  духовному)
    развитию личности 6 .
    Неотложной социальной задачей, решение которой значимо для всей социальной сферы, является разрушение подобных стереотипов и замещение их позитивными  установками на  физическую  культуру  как  на безусловную,  сопоставимую
    по значимости с другими, социальную и личную ценность. Объективными факторами переоценки такого рода являются изменения в экономических отношениях,
    когда  благосостояние, карьера и социальный  статус человека  зависят  от его  физических кондиций, уровня работоспособности и здоровья. Наряду с этим  необходимо серьезное изучение субъективных факторов отношения к физической культуре (механизмов формирования стереотипов, возникновения моды) с целью влияния  на  них.  Результаты  изучения  общественного  мнения  в  различных  странах
    позволяют проследить связь между ценностно-ориентационными установками на
    здоровье и физическую культуру и социально-экономическими, а также общемировоззренческими  характеристиками  соответствующих  социумов.
    А.  В.  Царик  указывал  на  то,  что  физическая  культура  является  стержневым фактором здорового образа жизни, под которым он понимает комплекс поведенческих актов людей в объективных условиях труда, экономики и экологии,
    быта, свободного времени, обусловливающий сохранение и укрепление их здоровья. При этом физическая культура, включая физические упражнения и закаливание, дыхательную гимнастику, массаж, аутогенную тренировку и использование  природных  факторов,  в  значительной  степени  наполняет  собой  понятие
    здорового  образа  жизни.  А.  В.  Царик писал: «…в  жизни  с  неотвратимой  силой
    действует  закономерность  —  никто  ни  в  чем  не  проявляет  активности,  не  делая
    это ради удовлетворения  каких-либо своих  потребностей»7 .

    Культурология

    165

    Как показывает  опыт практической  деятельности,  физкультурно-спортивные
    занятия теряют смысл, если у человека нет мотивов, ценностных ориентаций быть
    физически здоровым, хорошо владеть своим телом. Истинной, устойчивой потребность становится лишь тогда, когда она формируется сознательно, по внутреннему убеждению. Поэтому сегодня не случайно одной из главных задач, стоящих в
    области физической культуры, является формирование потребности в физическом
    совершенствовании, здоровом образе жизни. Успешность этого процесса определяется  наличием  свободного  времени;  условиями  труда,  быта и  экологии;  материальной базой; знаниями и навыками в области физической культуры, социально-экономическими  требованиями  общества  к  состоянию  физической  подготовленности  и  здоровья  человека,  уровнем  его общей  культуры.
    Э.  А.  Орлова  культуру  определяет  как  «содержательный  аспект  социальной
    жизни». Имеется в виду, что члены одного и того же общества, существующие в
    рамках одних и тех же социальных структур, могут ориентироваться на различные эталоны поведения, действий, взаимодействий и оценок. Спорт и физическая
    культура, являясь подсистемой культуры, функционируют в рамках определенных
    эталонов, оценок и т. д. При  этом отмечается искусственность  культурных явлений, наряду с широким толкованием которой существует более узкое (гуманитарное), в котором ее искусственное содержание ограничивается знаковым, или символическим, уровнем.  Этот аспект  культуры  широко  реализуется в  спорте  и  физической культуре  и, может  быть,  является  ее  ядром.  Одними  из  символических
    объектов  культуры  являются  ценности  и  нормы8 .
    С. В. Молчанов за основу дифференциации физической культуры принял целевую направленность, ее содержание относительно общечеловеческих ценностей,
    что  привело,  в  свою  очередь,  к поиску  гармонии  в  трех компонентах  физической
    культуры: одухотворенном (социально-педагогически ориентированном), гуманистическом и утилитарном. Именно они, по мнению ученого, составляют в своем сочетании  и  соотношении  органическую  социально-педагогическую  систему9.  В  выдвинутой позиции триединства физическая культура  взаимодействует  с  находящимися в иерархической зависимости тремя базовыми общественными явлениями:
    обществом в целом, культурой и образованием. В этом заключается  универсальность позиции. По мнению С. В. Молчанова, главной целью научного анализа физической культуры должно стать обоснование ее социально-педагогически ориентированной  концепции 10,  поскольку  теоретико-методические  основы  гуманистического и особенно утилитарного направлений физической культуры в настоящее
    время  досконально  разрабатываются  российскими  и  зарубежными  учеными.
    Ю.  М.  Николаев  отмечает,  что  особенностью  физкультурной  деятельности
    является  сочетание  в  ней  свойств  субъекта  и  объекта,  в  силовом  поле  которых
    возможны три вида деятельности: преобразовательная, познавательная и ценностно-ориентационная, а также обслуживающая их коммуникативная деятельность11 .
    Категория ценностей выходит на одно из ведущих мест в понимании культуры и
    физической культуры. При этом целесообразно  учитывать отношение человека к
    физической  культуре как к  потребности и  как к  средству удовлетворения  других
    культурных  потребностей,  в  результате  чего  в  ее  сфере  создаются  многообразные духовно-материальные группы ценностей. Они формируются через деятельность,  сообразуются  с  ее  основными  направлениями  и  являются  отражением

    166

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    духовно-физической сущности человека. Состав ценностного потенциала физической  культуры  остается  относительно  стабильным,  а  содержательные  аспекты
    ценностей  постоянно  обновляются,  дополняются и  совершенствуются.
    Л. И.  Лубышева, раскрывая сущность  феномена физической  культуры, говорит о том,  что  она заключена в  соединении социального и биологического  в  человеке  в  ходе  занятий  данной  деятельностью.  Таким  образом,  биологические
    процессы  развития  человека  происходят  одновременно  с  развитием  его  социальных функций. Исходя из этого положения можно сделать вывод, что и ценностный потенциал физической культуры носит биосоциальный характер 12 .
    В  сфере  физической  культуры  выделяются  следующие  группы  ценностей:
    интеллектуальные (знания в области физической культуры, связанные с интеллектуальным потенциалом  физической культуры  личности); двигательного  характера (лучшие образцы моторной деятельности, личностный и общественный физический  потенциал,  в  целом  физическая  подготовленность,  работоспособность  и
    здоровье человека);  педагогических  технологий  (методика  физического  воспитания, физической тренировки, спортивной подготовки, умения и навыки организации физкультурно-спортивной деятельности); мобилизационные (связанные с рациональной организацией свободного времени, необходимостью быстрой оценки
    ситуации, принятия решений, возможностью самовоспитания и в целом с самоорганизацией стиля жизни, умением противостоять неблагоприятным воздействиям
    внешней  среды)13 .  К  ценностям  физической  культуры  следует  отнести  и  накопленные теорией и методикой знания об использовании физических упражнений для
    эффективного  физического  развития человека,  формирования его  телосложения,
    закаливания, повышения работоспособности и психоэмоциональной устойчивости. В. М. Выдрин, Ю. Ф. Курамшин, Ю. М. Николаев утверждают, что деятельность в сфере физической культуры связана с процессами познания, создания и
    закрепления ценностей в присущей ей специфической форме и ценностными ориентациями 14 .  В  связи  с  этим  Л.  И.  Лубышева  пишет,  что  физическая  культура
    представляет  собой  социальный  фактор  целесообразного  воздействия  на  процесс  физического  совершенствования  человека,  позволяющий  обеспечить  направленное развитие его жизненно важных физических качеств и способностей.
    Одной из форм ее направленного функционирования в обществе, а именно, педагогически организованным процессом передачи и усвоения ее ценностей, является физическое воспитание15 . Однако было бы слишком недальновидным считать
    физическую  культуру  участвующей  только  в  воспроизведении  физической  сущности человека или лишь как фактор, модифицирующий образ жизни индивидуума.  Специфическая задача  физкультурного  воспитания  — воздействие  на  формирование личности, в частности одной из ее сторон — физической культуры. Поэтому  нельзя  смешивать  понятия  «физическое  развитие»,  «физическое  воспитание»  и  «физкультурное  воспитание».  Первое  является  объективным  процессом,
    который  происходит  в  организме  человека,  второе  —  активным  воздействием  человека на этот процесс, а третье выступает как целенаправленный процесс приобщения людей ко всем ценностям  физической культуры.
    Сегодня не найти ни одной сферы человеческой деятельности, которая была
    бы  не  связана  с  физической  культурой,  поскольку  физическая  культура  и  спорт
    являются общепризнанными материальными и духовными ценностями общества

    Культурология

    167

    в целом и  каждого  человека  в отдельности.  Не  случайно все чаще о  физической
    культуре говорится не только как о самостоятельном социальном феномене, но и
    как об устойчивом качестве личности. Тем не менее феномен физической культуры личности изучен не полностью, хотя проблемы культуры  духа и тела ставились еще в эпоху древних цивилизаций. Как доказывал Н. Н. Визитей, физическая
    культура  является  самым  базовым  видом  культуры,  который  формируется  в
    человеке16 . В. И. Столяров писал о том, что сложность классификации знаний о
    ней обусловливается  прежде всего  двойственной  социально-биологической сущностью совокупности  ценностей в  этой области  человеческой культуры. Он считал, что предмет социально-философского, культурологического анализа физической культуры выявляется той социальной реальностью, в которой реализуется
    двигательная активность, формируются физические качества и способности человека 17 . Более конкретно эту социальную реальность можно представить следующим  образом:  отношение  человека  (группы,  общества  в  целом)  к  физическим
    качествам и способностям (те знания, мотивы, интересы, потребности, на основе
    которых  физические  способности  реализуются  в  определенной  деятельности);
    средства, с помощью которых формируется вся эта физическая подсистема личности; определенные идеалы, нормы, стандарты поведения и ценностные ориентации; социальные отношения между людьми, складывающиеся в ходе реализации физических способностей людей и в процессе формирования указанной подсистемы личности (те социальные институты, которые используются в ходе реализации физических способностей, в процессе их формирования и которые управляются данными процессами).
    Опираясь на вышеизложенное освещение теоретико-педагогических аспектов
    формирования ценностных ориентаций в сфере физической культуры и исходя из
    данных  анализа  проведенного  нами  социологического  исследования  по  вопросу
    изучения означенных ориентаций у старшеклассников г. Санкт-Петербурга в контексте  рассмотрения  взаимосвязи  описываемых  положений,  нам  бы  хотелось
    отметить  следующее.  Сфера  физической  культуры,  как  и  любая  другая  деятельность, не обладает фактически собственным ценностным полем, она лишь позволяет  индивиду  реализовывать  определенные  потребности,  которые,  однако,  могут быть чрезвычайно важны для данного человека, и потому их можно назвать
    ценностями. Тогда каждый, кто начинает заниматься в сфере физической культуры, стремясь реализовать те или иные потребности, наделяет ценностным смыслом эту  область  деятельности. Сфера  физической культуры, безусловно, обладает собственной ценностной компонентой, сущность которой заключается в накопленных теорией и методикой научных знаниях о средствах и методах поддержания, развития телесности, физических качеств, двигательных умений и навыков,
    тем  самым  выступающей  той  областью  человеческой  деятельности,  которая  обладает комплексом научных разработок, позволяющих формировать индивидуальную  систему сохранения  здоровья.
    Учитывая те потребности  (возможные ценности), которые позволяет реализовать сфера физической культуры, следует говорить о ее уникальности: ни одна другая деятельностная область не предоставляет возможности целенаправленно и планомерно развивать и заботиться о сохранении телесного существа человека. Сфера физической культуры, обладая биосоциальным феноменом,

    168

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    позволяет воздействовать на духовную сущность людей, на их сознание, на формирование  именно  позитивных  ценностных  ориентаций  личности,  тем  самым
    являясь действительно той сферой, в которой процесс культурации связан с развитием в человеке не только физического, но и духовного. Моделируя перспективы развития ценностного пространства данной сферы, необходимо  помнить,
    что  физическая  культура  является  одним  из  видов  общечеловеческой  культуры,  а  следовательно,  развивается  и  видоизменяется  в  контексте  общих  преобразований сегодняшнего и будущего российского общества. Формирование ценностных  ориентаций  в  области  физической  культуры  во  многом  определяется
    уровнем  физического  воспитания,  осуществляемого  в  том  общеобразовательном  заведении,  где  обучается  индивид.  Дж.  Эндрюс,  обсуждая  проблемы  здорового образа жизни, писал, что при проведении физкультурно-оздоровительной
    работы  одной  пропаганды  терапевтических  благ  будет  недостаточно.  С  целью
    убедить подростков принять активный образ жизни необходимо, прежде всего,
    учитывать  их  мотивации 18 .  А.  В.  Лотоненко  отметил,  что  главными  критериями  при  разработке  различных  видов  физической  культуры  в  образовательных
    учреждениях  следует  считать  как  объективные  (требования  общества),  так  и
    субъективные (личное желание) потребности в различных видах физкультурной
    деятельности 19 .
    Следует  отметить,  что  двигательная  активность  не  является  самоцелью,  а
    выступает  лишь  предпосылкой  для  достижения  какого-либо  эффекта  поведения.
    Социальный  эффект  физической  культуры  является  фундаментом  всех  систем
    воспитания,  имеющих  вековую  историю  в  форме  известных нам  восточных  видов гимнастики, единоборств и т. д. Поэтому структура хорошо организованного
    досуга должна привлекать население и самим процессом занятий, и ценностями
    духовной жизни. В результате опроса учащихся школ и взрослых, включая тренеров различных видов спорта, о ценностях физической культуры, было установлено, что дети и взрослые имеют разные мнения по этому вопросу. Дети, например,
    под здоровьем понимают хорошую физическую подготовку, они вкладывают в это
    понятие  и свое  представление о красивом  телосложении, и умение «дать  сдачи»
    обидчику,  и  т.  д.  Взрослые,  естественно,  дифференцированно  относятся  к  этим
    понятиям. У них в большей степени появляется потребность в узнавании нового,
    желании  расширить  круг  знакомых,  обмене информацией,  улучшении здоровья,
    подборе рациона питания, гигиенического режима и т. д.
    По мнению А. П. Поварницына, изучение состояния и поиск путей совершенствования физической  культуры учащихся  в системе  школьного образования  неизменно  позволяет  выявить  целый  ряд  объективных  и  субъективных  факторов,
    которые решающим образом определяют ее развитие. С какой бы стороны и под
    каким  бы углом  зрения ни рассматривать  реальности физической культуры учащихся  общеобразовательной  школы,  всякий  раз  оказывается,  что  уровень,  качество,  технология,  ближайшие  педагогические  результаты  и  отдаленный  эффект,
    другие  процессуально-динамические  характеристики  прямо  или  опосредованно
    обусловлены  господствующими  в  обществе  социальными  и  индивидуальными
    личностными потребностями, идеалами, установками, ценностными ориентациями  и  приоритетами,  которые  как  императив  несут  в  себе  соответствующее  мотивационное наполнение20.

    Культурология

    169

    Р. Ф. Кабиров отметил, что ценностные ориентации могут позитивно влиять
    на  отношение  школьников  к  физической  культуре,  если  они  будут  включены  в
    спортивную деятельность, имеющую личностно ориентированную значимость, и
    если ценностные ориентации будут подчинены формированию установки на занятия физической культурой. В данном случае ценностные ориентации есть осознание ценностей физической культуры21 .
    Демократизация общественной жизни сегодня позволяет по-новому рассмотреть вопросы, связанные с деятельностью человека. Это в полной мере относится и к физическому воспитанию, где к настоящему времени сформировалось немало  негативных  тенденций,  противоречащих  идеям  гармонического  развития
    личности:
    —  значительные  изменения  в  приоритетах  деятельности  часто  отодвигают
    заботу о сохранении физического здоровья на задний план;
    — отсутствие системы семейных физкультурно-оздоровительных занятий не
    позволяет  укреплять  отношения  между  родителями  и  детьми;
    — значительные нагрузки в специализированных школах приводят к психическому и функциональному перенапряжению организма ребенка 22 .
    До недавнего прошлого основу системы физического воспитания учащихся  составлял  нормативный  подход,  сущность  которого  сводилась  к  выполнению усредненных, обязательных и единых для всех требований и нормативов,
    что в корне противоречит идее индивидуального подхода к развитию и воспитанию  учащегося.  Все  это  способствовало  погоне  за  количественными  показателями  и  привело  к  тому,  что  из  поля  зрения  педагогов  (системы)  выпал
    главный  объект  их  деятельности  —  подрастающий  человек  с  чувствами,  мыслями и потребностями. Это привело к противоречию между обществом и личностью,  т.  е.  между  предложенными  для  обязательного  использования  средствами  и  методами  физического воспитания  учащихся и  потребностями формирующейся личности.
    Основа  настоящего  противоречия  заключается  в  природе  человеческой
    сущности,  поскольку  изначально  в  человеке  не  заложена  потребность  в  выполнении чьих-либо волевых указаний, а существует прямо противоположная
    потребность в сопротивлении принуждению. Следовательно, командными методами  воспитывать  у  учащихся  потребность  в  физическом  совершенствовании  практически  невозможно.  Эффект  от  командно-строевых  методов,  доминирующих на занятиях физической культуры в школах, как раз противоположный.  Он заключается в  ущербной трансформации  потребностно-мотивационной сферы учащейся молодежи: большинство подростков уклоняются не только
    от  самостоятельных  занятий  физическими  упражнениями,  но  и  пропускают
    уроки по физической культуре, уклоняются от выполнения заданий преподавателя, не  участвуют в  соревнованиях и не  интересуются литературой по физическому  воспитанию.  Несомненно,  этот  фактор  «уклоняющегося»  поведения
    в  большей  мере  наблюдается  в  старших  классах  и  особенно  у  девушек.  Данный фактор можно интерпретировать и в более широком смысле: принуждение
    приводит  к  деформации  потребностей  и  мотивов,  а  это,  в  свою  очередь,  —
    к снижению двигательной активности, ухудшению физической подготовленности  и уровня  здоровья.

    170

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    Потребностно-мотивационный  подход  к  формированию  личности  позволяет
    рассмотреть физическое воспитание как процесс формирования у ребенка такого
    набора и такой иерархии потребностей,  которые наиболее благоприятны для его
    здоровья, физического развития и совершенствования.
    Основу потребностей  в физическом саморазвитии  составляют сложные  биологические  рефлексы:  игровой,  имитационный  и  рефлекс  свободы,  —  которые
    связаны с двигательной активностью. По мнению Е. А. Горбуновой, сущностная
    сила  человека  определяется  готовностью  и  способностью  к  общественно  полезной деятельности 23 . Такая готовность особенно ярко начинает проявляться в среднем школьном возрасте,  который, с точки зрения развития личности, характеризуется  становлением  самосознания,  развитием  социальной  активности  и  ответственности. Иными  словами, в возрасте  12  —  13  лет подростками  решается  задача личностного самоопределения, в том числе и относительно социокультурных
    ценностей.  Именно  в  этот  период  особенно  важно  сформировать  систему  жизненных ценностей, которая должна включать в себя ценности физической культуры  как  целостной  системы  проявления  духовной  культуры  человека.  Очевидно,
    что только на уроках физической культуры, особенно в существующих ныне формах,  и  в  спортивных  секциях  эту  задачу  решить  невозможно.  Определяющим
    должно быть  активное  воздействие  взрослых (родителей  и учителей  физического воспитания) на развитие мотивационно-потребностной сферы школьника, важным элементом которой является создание у подростка установки на позитивное
    отношение к физической культуре.
    Библиографические ссылки
    1

     См.: Классов Б. А. Психологические механизмы формирования образа жизни личности :
    автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. психолог. наук. Новосибирск, 1996. 27 с.
    2
     Там же.
    3
     См.: Ярославцева Е. И. Современная школа и здоровье // Вопр. философии. 1999. № 3.
    С. 50 — 51.
    4
     См.: Ручкин Б. А. Молодежь и становление новой России // Социол. исслед. 1998. № 5.
    С. 90 — 92.
    5
     См.: Ярославцева Е. И. Указ. соч.
    6
     См.: Быховская И. М. Проблема здоровья и аксиология человеческой телесности // Всесоюз.  научно-практ.  конф.  по  проблемам  олимп.  спорта  (Челябинск,  23  —  26  мая  1991  г.).  М.,
    1991. С. 41 — 42.
    7
      Царик  А.  В.  Физическая  культура  и  здоровый  образ  жизни:  проблемы,  условия  и  пути
    формирования // Физкультура и здоровый образ жизни : тез. Всесоюз. науч.-практ. конф. (Севастополь, 16 — 21 февр. 1990г.). М., 1990. С.149 — 150.
    8
     См.: Орлова Э. А. Введение в социальную и культурную антропологию. М., 1994. 214 с.
    9
     См.:  Молчанов С. В. Физкультурная активность в городском образе жизни : Опыт 10-летнего социол. наблюдения // Физкультура и здоровый образ жизни… С. 136 — 137.
    10
     Там  же.
    11
     См.: Николаев Ю. М. Теоретико-методологические основы физической культуры в преддверии XXI века : монография. СПб., 1998. 217 с.
    12
      См.:  Лубышева  Л.  И.  Социальное  и  биологическое  в  физической  культуре  человека  в
    аспекте методологического анализа // Теория и практика физической культуры. 1996. № 1. С. 5 — 11.
    13
      См.:  Бальсевич  В.  К.,  Лубышева  Л.  И.  Ценности  физической  культуры  в  здоровом
    стиле  жизни  //  Современные  исследования  в  области  спортивной  науки  :  материалы  междунар. конф. СПб., 1984. С. 125.

    Культурология

    171

    14
     См.:  Выдрин В.  М.,  Курамшин Ю.  Ф.,  Николаев Ю.  М.  Осмысление  интегративной
    сущности  физической  культуры  —  магистральный  путь  формирования  ее  теории  //  Теория  и
    практика физической культуры. 1996. № 5. С. 62 — 69.
    15
     См.: Лубышева Л. И. Указ. соч.
    16
     См.: Визитей Н. Н. Физическая культура личности. Кишинев, 1989. 110 с.
    17
     См.:  Столяров В.  И.  Методологические проблемы  исследования  физической  культуры
    и спорта как элементов здорового образа жизни // Спорт и образ жизни : сб. статей. М., 1979.
    С.  4  —  6  ;  Его  же.  Место  физической  культуры  и  спорта  в  системе  явлений  культуры.  М.,
    1988. 27 с.
    18
     См.: Эндрюс Дж. К. Роль образования в пропаганде здорового образа жизни в двадцать
    первом столетии // Теория и практика физической культуры. 1993. № 1. С. 46.
    19
     См.: Лотоненко А. В. Физическая культура и ее виды в реальных потребностях студенческой молодежи // Там же. 1997. № 6. С. 26.
    20
     См.: Поварницын А. П. Формирование ценностно-мотивационных компонентов физической  культуры  учащихся  в  системе  образования  //  Физкультура  и  здоровый  образ  жизни.
    С. 143 — 144.
    21
     См.: Кабиров Р. Ф. Формирование позитивного отношения студентов к физической культуре  средствами  ценностных  ориентаций  :  автореф.  дис.  на  соиск.  учен.  степ.  канд.  пед.  наук.
    Челябинск, 1996. 21с.
    22
      См.:  Быков  В.  С.  Некоторые  подходы  к  физическому  воспитанию,  оздоровлению  и
    спортивной  подготовке  учащихся  и  их  родителей  в  условиях  модернизации  общественной
    жизни // Оптимизация подготовки квалифицированных спортсменов : сб. науч. тр. Челябинск,
    1996. С. 38.
    23
     См.: Горбунова Е. А. Межпредметные связи как фактор формирования физической культуры школьников // Физкультура и здоровый образ жизни. С. 117 — 118.

    Поступила 03.08.2014 г.

    172

    НАШИ  ПРОЕКТЫ

    МИФОЛОГИЯ МОРДВЫ*
    Энциклопедия

    М
    МА ГИЯ, индивидуальные или коллективные  действия,  призв.  сверхъестеств.  путём  повлиять  на  духов,  людей и явления  природы. Берёт  начало
    в  глубокой  древности.  Связана  с  различными сторонами человеч. деятельности,  выработана  стихийным  жизн.
    опытом  народа.
    М. лечебная, разновидность нар.
    медицины. Выделяется М., направл. на
    предохранение от  болезни, а  также  др.
    мнимого  вреда  человеку  (сглаз,  порча и  т. д.), и  собственно  лечебная. М.
    л.  условно  можно  разделить  на  неск.
    видов:  контактную (когда  человек  непосредственно общается с лицом, осуществляющим магич. воздействие, —
    знахарем,  колдуном),  опосредов.  (самост.  принимает  внутрь  магич.  снадобья, использует наговор. воду,  амулет и т. д.), имитац. (воздействие основано  на сходстве/аналогии  болезни
    и  приёмов,  а  также  средств  её  лечения) и парциальную (действия совершаются  не  над  самим  человеком,  а
    над  его  волосами,  ногтями,  частями
    одежды и др.). В большинстве случаев
    * Начало в № 2, 2011  — 3, 2012; 1, 2, 2013.

    все  виды  М.  л.  тесно  связаны  между
    собой  и  нередко  применяются  в  сочетании  с  заговорами лечебными,  заговорами от ведунов,  заговорами от
    осуды;  средствами  минерального,
    растительного,  животного  и  иного
    происхождения, эмпирич. физиотерапией и др.
    Предохранит.  действиями  магич.
    характера являются, напр., обмывание
    иконы и использование этой воды для
    умывания  лица,  окропления  головы
    или  питья;  ношение  шейного  креста,
    охраняющего  от  нечистой  силы;  привязывание к гайтану шейного креста у
    детей  мешочка  с  наговор.  предметами («калета») от сглаза, порчи и болезней;  очищение  колыбели,  традиц.  для
    обряда  первого  укладывания  ребёнка
    в  неё  (см.  Детские обряды и мифология). Важную роль предохранит. М. играла  на  свадьбе,  где  жениха,  невесту и др. участников церемонии ограждали от влияния злых сил. В качестве
    магич.  предметов  при  этом  использовали, напр., иглы с отломанными ушками, к-рые втыкали в швы подвенечного  платья  невесты,  дольку  чеснока  или  маленькую  луковицу,  к-рую
    клали  в  карман  жениху;  мать  учила

    173

    невесту определённым обрядовым словам  для  защиты  молодожёнов  от  действий  колдуна.  У  пензенской  мордвы
    иногда  молодых  встречала  женщина,
    переодетая  в  шкуру  медведя  якобы
    для отпугивания от них нечистой силы,
    и при этом осыпала их хмелем — для
    здоровья.
    Считалось,  что  очищение  от  порчи  наиболее  эффективно  в  бане.  Его
    основу  составляли  такие  магич.  действия, как умывание, обливание через
    решето, окуривание и выпаривание болезни. Обряду предшествовал процесс
    подготовки самой бани, а также воды,
    дров и веника, к-рым тоже приписывались  особые  магич.  свойства.
    Определённые  магич.  действия
    связаны  с  предками  (см.  Культ предков).  Во  время  болезни  близких,  знакомых  или  при  несчастье  стараются
    посетить  могилу  первозахоронённого
    (см. Калмазыренть покшозо) или знахаря с просьбой предохранить или оказать  помощь.
    Издавна  замечено,  что  мордва
    особо  почитала  деревья,  одиноко  растущие  в  поле  (см.  Дерево),  к-рые,  по
    её  поверьям,  обладали  чудесными
    свойствами отвращать болезнь, давать
    людям  «прощение»  от  неё  (отсюда  и
    назв. деревьев — прощёные; см., напр.,
    Липа). Аналогичные функции, по нар.
    представлениям, выполняли боги. Так,
    у мордвы Юж. Урала (с. Кулевчи Варненского  р-на  Челябинской  обл.)  существовал обычай при лечении болезней (испуг, опухоль) ходить с обеда до
    полуночи на перекрёсток дорог с большим платком, в  к-рый насыпали овёс,
    подсолнечные семечки, чай, сахар, клали  серебряную  монету и  нож. Расстилали на земле платок, вставали на колени  лицом  к  востоку  и,  обращаясь  к
    Мастораве, просили у неё прощения и
    помощи.

    В М. л. активно используется очистит. способность огня, к-рый, по мнению  знахарей  и  суеверных  людей,  отпугивает злой дух. Магич. воздействие
    осуществляется  путём  окуривания,
    сжигания, прижигания и др. приёмов.
    Так,  при  сыпи  над  больным  местом
    кремнем высекали искры или обводили зажжённой лучиной. Во время чтения заговоров, напр. от ожога и рожи,
    нек-рые  совр.  знахари  применяют  головешки,  уголь,  дым  и  т.  п.  В  1936  в
    Большеберезниковском  р-не  Мордовии  Л. П.  Тарасовым, Л. С.  Кавтаськиным  и  Ф.  М.  Чесноковым  были  зафиксированы  следующие  способы  лечения  от  солнечного  удара  и  жара.
    Ворожея  готовила  квас  и  пекла  пресные  лепёшки,  затем,  встав  лицом  к
    восходу  солнца,  зажигала  вместе  три
    лучины,  делала  глоток  кваса  и  сквозь
    огонь брызгала на глаза больного. Вытерев  белым  платком  и  трижды  проведя тыльной стороной ладони по глазам  больного,  читала  заговор.  В  случае возникновения жара у ребёнка ворожея  насыпала  в  сковороду  горящие
    угли, затем собирала из четырёх углов
    избы  паутину  и  клала  на  угли.  После
    этого она ставила ребёнка над горящими  углями,  открывала  дверь  и  читала
    заговор прощения.
    Один из важных и рациональных
    методов  М.  л.  —  применение  воды
    родников  (см.  Вода).  При  этом  раньше оно сопровождалось рядом особых
    приёмов,  напр. взявший воду должен
    был донести её до дома, ни разу не оглянувшись.  Нередко  следовало  брать
    только  верх.  часть  воды  (см.  «Водяная голова»).  К  родникам  приносили дары, а на дно бросали деньги, серьги,  кольца  (см.  Кольцо).  Ряд  заболеваний, к-рые человек получал якобы  от  падения  в  воду,  лечили  на  берегу реки. Вот как, напр., описывал

    174

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2015. № 1 (33)

    это  А. А.  Шахматов:  «...берут пирожок,  ленточки,  лоскуток  холста,  серьги, кольца  и  всё  это кладут  на берегу,
    сами становятся на колени, кланяются
    хозяйке  воды  и  просят  о  здоровье
    больной».  После  заговора  ленточки,
    серьги и кольца опускали в воду, а пирог и холст оставались у ворожеи (см.:
    Мордовский этнографический сборник,
    СПб., 1910, с. 170).
    Разнообразные  магич.  действия,
    связ.  с  водой,  сопровождали  дет.  обряды у мордвы, напр. первое ритуальное купание. Др. лечебный обряд с водой  зафиксировал  Шахматов:  больного ребёнка ставили рядом с воткнутым в середину пола ножом, на к-рый
    была  надета  рубашка  этого ребёнка  и
    накинут пояс. На голову ребёнка лили
    через  решето  воду,  взятую  из  трёх  источников.  После  этого  рубашку  несли
    на реку и опускали в воду со словами:
    «Я мою-вытираю Иванушкины  болезни…  Воду  содержащая  Ведява-ма тушка, вымой, вытри… <…>  Спасибо  за  то,  что  дала  здоровье,  спасибо
    за  здоровье…»  (Там  же,  с.  156).  При
    подозрении на сглаз ребёнка умывали
    и обрызгивали водой, набр. из трёх колодцев  (см.  Колодец).  Иногда  этой
    водой  мать  или  бабушка  обмывали
    ручки  дверей,  углы  стола  и место,  где
    сидел посторонний, якобы принёсший
    болезнь.  Использов.  воду  собирали  в
    ковшик и выплёскивали в к.-л. укромном месте вне дома, чтобы болезнь не
    вернулась и не перешла на др. человека.  Для  снятия  сглаза  часто  применяли (и до сих пор применяют) освящ. в
    церкви  воду,  к-рая, по  нар.  представлениям,  имеет  большую  очистит.  силу.  Самарская  мордва,  напр.,  совершала  следующий  обряд:  мать  брала
    ребёнка  в  руки  и  держала  между  ног
    так,  чтобы  его  голова  оказалась  над
    порогом, а бабушка в это время  поли-

    вала  святой  водой  на  ладонь  матери,
    к-рая  умывала  малыша  ото  лба  до
    подбородка, стряхивала воду с его лица и со своих рук на пол, затем вытирала лицо  ребёнка своим  подолом наоборот  —  от  подбородка  до  лба,  т.  е.
    от  себя.  После  этого,  перешагнув  порог,  с др. его стороны  проделывала то
    же  самое.  Эту процедуру  нужно  было
    повторить три раза.
    Очистит.  и  целебной  силой  мордва  наделяла  дождевую  воду.  Существовал  обычай  выносить  детей  под
    первый  весенний  грозовой  дождь,
    взрослые тоже умывались этой водой.
    Считалось,  что  тогда  к  ним  «не  пристанет»  никакая  болезнь.
    Кроме  огня  и  воды  знахари  направляют свои заклинания (см. Заклинание)  и  на  др.  предметы:  конфеты,
    яблоки, пряники,  хлеб, соль, молоко, с
    тем чтобы съевший их «п