• Название:

    Вестник НИИ №2. 2014

  • Размер: 3.29 Мб
  • Формат: PDF
  • или

    В Е С Т Н И К
    НИИ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК
    ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИЯ

    № 2 (30)

    САРАНСК
    2014

    У ч р е д и т е л и:

    Научно-исследовательский институт гуманитарных наук
    при Правительстве Республики Мордовия
    Ученый совет Научно-исследовательского института гуманитарных наук
    при Правительстве Республики Мордовия
    Основан в  2006 году
    Главный редактор
    В. А. Юрчёнков — доктор исторических наук, профессор
    Заместитель главного редактора
    Г. А. Куршева  — доктор исторических наук, профессор
    Ответственный секретарь
    О. В. Зарубина
    Р е д к  о  л  л  е г и я:
    Андреев В. В.  —  доктор  исторических  наук,  профессор;  Бахлов И. В.  —  доктор
    политических  наук,  профессор;  Бикейкин Е. Н.  —  кандидат  философских  наук,
    доцент;  Бурланков С. П.  —  доктор  экономических  наук,  профессор;  Гусева Т. М.  —
    доктор исторических наук; Зубов И. В. — кандидат философских наук, доцент; Каторова А. М.  —  доктор  педагогических  наук,  профессор;  Келина А. Н.  —  кандидат
    филологических  наук,  доцент;  Кильдюшкина И. Г.  —  кандидат  исторических  наук,
    доцент; Ломшин В. А. — кандидат исторических наук, доцент; Минеева Е. К. — доктор  исторических наук, профессор;  Никонова Л. И. — доктор  исторических наук,
    профессор;  Поляков О. Е.  —  доктор  филологических  наук,  профессор;  Ставицкий В. В.  —  доктор исторических  наук,  доцент;  Тихонова А. Ю.  —  доктор  культурологии, доцент; Чернов А. В. — кандидат филологических наук, доцент; Юрчёнкова Н. Г.  —  доктор  философских  наук,  профессор
    В соответствии с решением Президиума Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки РФ (ВАК) журнал включен в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов, выпускаемых в Российской Федерации, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук.
    А д р е с   р е д а к ц и и:
    430005 Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Л. Толстого, д. 3, каб. 304,
    e-mail: vestnikniign@list.ru

    © НИИ гуманитарных наук при Правительстве
        Республики Мордовия, 2014

    СОДЕРЖАНИЕ

    ИСТОРИЧЕСКИЕ  НАУКИ  И  АРХЕОЛОГИЯ
    Мясникова О. В., Ставицкий В. В.
    Подвески-лунницы  из  захоронений  Армиевского  могильника .................................................... 7
    Юрчёнков В. А.
    Финно-угорские  народы  России  и  историческая  концепция  К.  Д.  Кавелина ........................... 13
    Кондалова Н. А.
    Организация  приема  императора  и  членов  императорского  дома
    в  российской  провинции:  меры  безопасности  (По  материалам
    Пензенской  губернии  первой  половины  XIX  в.)  .......................................................................... 19
    Терентьев В. В.
    Участие  пензенских  дворян  в  дискуссиях  о  реформе  крепостного  права ................................ 30
    Котляров С. Б.
    Итоги аграрной реформы П. А. Столыпина к 1917 г.
    (На  примере  Симбирской  губернии)  ............................................................................................ 38
    Нагорных О. С.
    Становление исторической науки в советской высшей школе. 1917 — 1941 гг.
    (На  материалах  Горьковской  области)  ........................................................................................... 46
    Бушуева Т. С., Колодникова Л. П.
    Проблема  сохранения  национальной  безопасности  Дальневосточного  края
    в  политике  советского  руководства  в  преддверии  Второй  мировой  войны
    (По  рассекреченным  документам  ВЧК-ОГПУ)  ........................................................................... 55
    Белоус В. И., Гинзбург Б. Л.
    Изменения  в  оплате  труда  на  предприятиях  металлургической 
    промышленности СССР в 1957 — 1965 гг. (На материалах Выксунского, Кулебакского 
    и  Горьковского  металлургических  заводов)  ................................................................................. 68
    Бузенкова О. В.
    Аспекты  развития  специализации  и  концентрации  сельскохозяйственного
    производства в 1970-е гг. (На примере Рязанской области)  ........................................................ 75

    ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  НАУКИ
    Сорокин С. Ф., Щанкин С. А.
    Реализация  потенциала  интеллектуальной  собственности  в  процессе  развития
    светотехнического  кластера  региона  (На  примере  Республики  Мордовия)  ............................ 86
    Кильдюшкина И. Г., Ломшин В. А.
    Эволюционизация  правового  поля  регулирования  малого  бизнеса  и  формирование
    соответствующей  инфраструктуры  поддержки  его  развития  на  мезоуровне  ......................... 95
    Имяреков С. М., Каргин Ю. И., Абелова Л. А.
    Анализ налоговых поступлений за 2011 — 2013 гг. в бюджеты всех уровней
    (На  примере  инспекции  ФНС  России  по  Октябрьскому  району  г.  Саранска) ......................... 110
    Липатова Л. Н., Сивиркина Н. Н.
    Демографическая  динамика  как  фактор  формирования  трудового
    потенциала  АПК  Республики  Мордовия ...................................................................................... 114
    Мозерова О. В.
    Действующие  и  прогнозируемые  тенденции  молодежной
    жилищной  политики  в  Республике  Мордовия  ............................................................................ 128

    ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ  НАУКИ
    Осовский О. Е.
    Челобитные конца XVI — начала XVII в. как источник представлений
    о  криминальной  повседневности  Средневековой  Руси ............................................................... 134
    Фролов Д. В.
    Документы  саранских  подьячих  Замятниных  как  источник  изучения
    лексики права второй половины XVII в. ........................................................................................ 143
    Моськина С. И.
    Характеристика  суффиксальной  системы  в  мокшанском  глагольном
    словопроизводстве ............................................................................................................................ 152
    Левина М. З.
    Интерпретация  словообразовательных  особенностей  прилагательных
    в диалектах  мокшанского языка ...................................................................................................... 156
    Келина А. Н.
    Разграничение  антонимов  в  мордовских  языках
    (На  примере  «Эрзянско-русского  словаря  антонимов»)............................................................. 163
    Цыплякова О. Ю.
    Падежное  выражение  сравнительных  отношений  в  эрзянском  языке
    (На  материале  романа  А.  Доронина  «Баягань  сулейть») ............................................................ 166
    Ротанова Т. М.
    Образ  культурного  героя  в  устно-поэтическом  творчестве  мордвы ......................................... 172
    Левина Н. Н.
    Мордовская повесть 70 — 90-х гг. ХХ в.: к вопросу о поэтике жанра ........................................ 179

    КУЛЬТУРОЛОГИЯ
    Рябов Н. В.
    Мировоззренческие  традиции  в  мифологии  мордвы .................................................................. 185
    Алехина Н. В.
    Единство  и  противоположности  региональных  социокультурных  функций
    женского  костюма  народов  Среднего  Поволжья  (XIX  в.) ............................................................ 195
    Жданов И. В.
    Особенности  музыкальной  подготовки  учащихся  в  Казанской  учительской
    инородческой  семинарии (вторая  половина ХIХ  — начало  ХХ  в.) ............................................ 202
    Суворова П. Е.
    Стилистические  и  риторические  коды  в  детском  тексте .............................................................. 210
    Овсянникова Н. В.
    Традиционная  модель  пожилого  возраста  в  культурах  народов  Поволжья .............................. 217
    Овсянников В. П.
    Россия и  Запад в  контексте глобальных  перемен .......................................................................... 224
    Танимов О. В.
    Фикционализм  как  мировоззренческий  императив  теории  фикций:
    теоретико-культурологические  основы ......................................................................................... 231
    СОБЫТИЯ.  ФАКТЫ.  КОММЕНТАРИИ
    Журналу «Центр  и периферия»  — 10  лет ...................................................................................... 237
    РЕЦЕНЗИИ ......................................................................................................................................... 242
    СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ ............................................................................................................. 245
    СОКРАЩЕНИЯ ................................................................................................................................. 251

    СОNTENTS

    HISTORICAL  SCIENCES  AND  ARCHAEOLOGY
    Myasnikova O. V., Stavitsky V. V.
    Сrescent Рendants from  Burials of the Armievsky  Burial Ground ...................................................... 7
    Yurchenkov V. A.
    Finno-Ugric Peoples of Russia and Historical Concept of K. D. Kavelin .......................................... 13
    Kondalova N. A.
    Organization of Welcome of the Emperor and Members of the Imperial House
    in  Russian  Province:  Safety  Measures  (According  to  materials  of  the  Penza  Governorate
    of the first half of the XIX century) ..................................................................................................... 19
    Terentyev V. V.
    Participation of Penza Nobles in Debates on the Reform of Serfdom ................................................ 30
    Kotlyarov S. B.
    Results of P. A. Stolypin’s Agrarian Reform by 1917
    (By the example of the Simbirsk Governorate) .................................................................................... 38
    Nagornykh O. S.
    Formation of Historical Science in Soviet Higher Education. 1917 — 1941.
    (According  to materials  of  the Gorky  Region) .................................................................................... 46
    Bushueva T. S., Kolodnikova L. P.
    Problem  of  Protection  of  National  Security  of  the  Far  Eastern Territory
    in  Policy  of  Soviet  Lidership  on  the Threshold  of  the  Second World War
    (According  to  declassified  documents  of  the  VChK-OGPU) ............................................................. 55
    Belous V. I., Ginzburg B. L.
    Changes  in  Renumeration  of  Labour  at  Enterprises  of  the  Metallurgical  Industry
    of the USSR in 1957 — 1965. (According to materials of Vyksunsky, Kulebaky
    and Gorky  Steel Plants) ........................................................................................................................ 68
    Buzenkova O. V.
    Aspects  of  Development  of  Specialization  and  Concentration
    of Agricultural Production in the 1970s. (By tor example of the Ryazan Region) .............................. 75
    ECONOMIC  SCIENCES
    Sorokin S. F., Schankin S. А.
    Realization  of  Intellectual  Property  Capacity  During  the  Development  of  Lighting  Engineering
    Cluster of the Region (By the example of the Republic of Mordovia) ............................................... 86
    Kildyushkina I. G., Lomshin V. A.
    Evolutionisation of Legal Field  of the Regulation  of Small  Business and  Formation
    of  an Appropriate  Infrastructure  to  Support  its  Development  at  the  Meso-Level ............................ 95
    Imyarekov S. M., Kargin Yu. I., Abelova L. А.
    Analysis of Tax Revenues for 2011 — 2013 to Budgets of all Levels
    (By the example of inspectorate  of FTS of Russia in the  Oktyabrsky district  of Saransk) ............. 110
    Lipatova L. N., Sivirkina N. N.
    Population Dynamics as a  Factor of Labour Potential of Agrarian  and Industrial Complex
    of  the  Republic  of  Mordovia .............................................................................................................. 114
    Mozerovа O. V.
    Actual  and  Estimated Trends  of  the Youth  Housing  Policy
    in  the  Republic  of  Mordovia .............................................................................................................. 128

    PHILOLOGICAL  SCIENCES
    Osovskiy O. E.
    Petitions of the Late XVI — the Early XVII Century as a Source of Ideas
    of Criminal Everyday Life in Medieval Rus ....................................................................................... 134
    Frolov D. V.
    Documents  of  Saransk  Podyachy  Zamyatnins  as  Sources  for  the  Study
    of Law Vocabulary of the Second Half of the XVII Century ............................................................. 143
    Moskina S. I.
    Description  of the  Suffix  System in  Moksha Verbal Word  Derivation ............................................. 152
    Levina M. Z.
    Interpretation  of  Wordbuilding  Features  of Adjectives  in  Dialects
    of  the  Moksha  Language ................................................................................................................... 156
    Kelina A. N.
    Differentiation  of Antonyms  in  Mordovian  Languages
    (By  the  example  of  “The  Erzya-Russian  Dictionary  of Antonyms”) ................................................ 163
    Tsyplyakova O. Yu.
    Case Expression  of Comparative Relations  in the  Erzya Language
    (Based  on  the  novel  “Bayagan  Suleit”  by A.  Doronin) .................................................................... 166
    Rotanova T. M.
    Character of a Cultural Hero in Oral-Poetic Works of the Mordvins ............................................... 172
    Levina N. N.
    Mordovian Story of the 70s — 90s of the XX Century:
    to  the  Question  of  Poetics  of  Genre ................................................................................................... 179

    CULTURAL  STUDIES
    Ryabov N. V.
    Worldview  Traditions  in  Mythology  of  the  Mordvins ..................................................................... 185
    Alekhina N. V.
    Unity  and  Contrasts  of  Regional  Sociocultural  Functions  of Woman  Costume
    of the Peoples  of the Middle Volga  Region (XIX century) ............................................................... 195
    Zhdanov I. V.
    Peculiarities  of  Musical Training  of  Students  in  the  Kazan Teachers  Non-Russian  Seminary
    (The second half of the XIX — the early XX centuries) .................................................................. 202
    Suvorova Р. Е.
    Stylistic and Rhetorical Codes in a Text of Children ......................................................................... 210
    Ovsyannikova N. V.
    Traditional Model of Elderly in Cultures of Peoples of the Volga Region ....................................... 217
    Ovsyannikov V. P.
    Russia and  the West in  the Context of  Global Changes ................................................................... 224
    Tanimov O. V.
    Fictionalism  as a Worldview  Imperative of  the Theory of  Fiction:
    Theoretical  and  Culturological  Bases ................................................................................................ 231

    EVENTS.  FACTS.  COMMENTARY
    The Tenth Anniversary  of  the  Journal  “Center  and  Periphery” ....................................................... 237
    REVIEWS ........................................................................................................................................... 242
    INFORMATION ABOUT  AUTHORS ............................................................................................. 248
    ABBREVIATIONS ............................................................................................................................. 251

    7

    ИСТОРИЧЕСКИЕ  НАУКИ  И  АРХЕОЛОГИЯ

    УДК 903.25
    О. В. Мясникова, В. В. Ставицкий
    O. V. Myasnikova, A. V. Stavitsky

    ПОДВЕСКИ-ЛУННИЦЫ
    ИЗ ЗАХОРОНЕНИЙ АРМИЕВСКОГО МОГИЛЬНИКА
    CRESCENT PENDANTS
    FROM BURIALS OF THE ARMIEVSKY BURIAL GROUND
    Ключевые слова:  мордва,  Армиевский  могильник,  подвески-лунницы,  эпоха  Великого
    переселения  народов.
    В  статье  рассматриваются  женские  головные  украшения  —  пельтовидные  трехрогие  подвески-лунницы из Армиевского могильника мордвы V — VI вв., появление которых здесь связано  с  событиями  эпохи  Великого  переселения  народов.
    Key words:  the  Mordvins,  Armievsky  burial  ground,  crescent  pendants,  the  era  of  Great
    Migration.
    The article deals with women’s head ornaments — tricorn crescent pendants from the Armievsky
    burial ground of the Mordvins of the V — the VI centuries, which appearance here is connected with
    the  events  of  the  epoch  of  Great  Migration.

    Армиевский могильник, расположенный в Шемышейском районе Пензенской
    области,  раскапывался  П.  С.  Рыковым 1  (1926  —  1927  гг.)  и  М.  Р.  Полесских 2
    (1960  —  1961,  1969  гг.),  исследования которых,  к  сожалению,  не  были  полностью  опубликованы.  Наряду  с  Абрамовским  могильником 3  данный  некрополь
    является одним из самых ярких и значимых памятников древней мордвы эпохи
    Великого переселения народов, события которой нашли отражение в их погребальном  инвентаре.  Особое  место  здесь  занимают  пельтовидные  подвески-лунницы,
    неместное  происхождение  которых  признается  практически  всеми  исследователями. По своему функциональному назначению лунницы-пельты неоднородны. Они
    могли выполнять роль фибул, пластинчатых накладок, подвесок, амулетов, использоваться как в украшении костюма, так и  в качестве сбруйных блях конской упряжи.  Материал  также  различен:  золото,  серебро,  медь,  бронза 4.  Свое  название
    «пельтовидные»  украшения-лунницы  получили  от  легкого  фракийского  щита,
    сплетенного из виноградной лозы и покрытого кожей — пельты. Ранние образцы
    пельт часто имели вверху полукруглый вырез, который придавал щиту характерную форму  полумесяца.  Вооруженная пельтами  легкая пехота  (пельтасты)  играла  важную  роль  в  древнегреческой  армии.
    ©  Мясникова О. В., Ставицкий А. В., 2014

    8

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Среди  погребального  инвентаря  Армиевского  могильника  зафиксировано
    11 пельтовидных подвесок-лунниц (погребения 3, 12, 31, 32, 43, 135, 149, 174, 223,
    233, 237), которые входили здесь в состав женского бусинного ожерелья (в 9  погребениях  лежали  женские  костяки,  в  2  —  костяки  девочек  10  —  12  лет),  являясь его главной композиционной частью. Шесть лунниц изготовлено из серебра, 3 — из бронзы и 1 — из меди (рисунок, 1 — 6). Все они вырезаны из тонких
    пластин, имеют загнутые вовнутрь крайние «рога» с едва намеченным выступом
    между ними. Лунницы украшены имитацией зерни (по одной или по три) на крайних  рогах  с внутренней  стороны  немного  выше  середины  (или  на  концах)  и  на
    выступе в центральной части. У пяти украшений (погребения 12, 31, 43, 149, 223)
    сохранились петли для подвешивания. На петле из погребения 12 осталось  проволочное  колечко,  в погребении  31  на  ушко  была прицеплена  литая  бронзовая
    бусина, а в погребении 223 — красная пастовая. От лунниц из погребений 32 и
    174 остались лишь обломки. Обломок из погребения 32 (см. рисунок, 5) причислен исследователями к трехрогим пельтовидным лунницам условно.

    Рисунок

    Исторические  науки  и  археология

    9

    Общепринято  рассматривать  лунницы  как  чисто  женское,  девичье  украшение. Как обереги они относятся к группе украшений, отражающих космогонические представления, связанные своим происхождением с аграрной магией. Большое значение придавали силам природной стихии (солнцу, грозе, дождю), поэтому  их  символы  содержали  в  себе  магическое  значение  в  декоративно-прикладном искусстве. Однако стоит обратить внимание на то, что в географических широтах  проживания мордовского народа  луна  никогда  «не смотрит» рогами  вниз.
    Более того, в Армиевском могильнике лунницы не двух, а трехрогие. Именно поэтому «лунницами» их можно называть с определенной долей условности.
    Вопросы эволюции трехрогих лунниц-пельт подробно рассмотрены в работах
    С.  Ю.  Каргопольцева 5  и  И.  А.  Бажана 6 .  Они  придают  большое  значение  этому
    виду  украшения  как хронологическому  индикатору,  что объясняется  наличием  в
    ряде погребальных  комплексов наряду с  лунницами римских монет. По мнению
    исследователей,  лунницы-пельты  могут  служить  «надежными  основаниями  для
    синхронизации локальных шкал относительной хронологии целого ряда культур
    эпохи „Великого переселения народов“». На основании стилистических особенностей трехрогие лунницы-пельты были разделены на три группы, включающие
    основные этапы их бытования: лунницы инкрустационного стиля с зернью и филигранью (С1 — С2, соответственно II — III вв.); простые, гладкие и штампованные  лунницы  без  вставок  и  филиграни  (С3  —  D  —  IV  в.);  лунницы  стиля
    Сесдал (D — E — V в.). Гладкие лунницы практически вышли из употребления.
    На рубеже V — VI вв. завершилось использование трехрогих лунниц-пельт, кроме  штампованных  с  имитацией  зерни.  Отдельные  образцы  последних  встречаются  в  комплексах  вплоть  до VII  в.  Соответственно  погребения  из  Армиевского
    могильника  ученые относят  к стадии  D7 .
    Трехрогие  лунницы,  вырезанные  из  тонкого  металлического  листа,  широко
    распространены  в лесной зоне Восточной Европы.  Самые  близкие аналогии  армиевским украшениям-подвескам зафиксированы на памятниках азелинской, бахмутинской,  турбаслинской  и  поломской  культур,  что,  вероятно,  объясняется  общим источником их поступления к населению Волго-Камья. Практически полным
    сходством с армиевскими обладает ряд лунниц Бирского могильника, расположенного  в  Башкирии.  Золотые,  серебряные  и  бронзовые  трехрогие  пластинчатые
    лунницы-подвески с тонкими загнутыми внутрь крайними «рогами» с едва замеченным  выступом  между  ними  выявлены  Н.  А.  Мажитовым  в  погребениях  27,
    35, 57, 70 и 1238 . Золотые подвески имеют украшения в виде трех овальных гнезд
    с  остатками  желтого  стекла,  между  гнездами  и  по  краям  пластина  украшена
    ложной  зернью.  На  серебряных  лунницах  вместо  вставок  имеются  выпуклые
    окружности  и  зернь располагается  беспорядочно.  Бронзовые  лунницы  являются
    копией первых двух, но без зерни. У всех подвесок имеется ушко в форме узкой
    ленты.
    При решении вопроса  о путях  поступления лунниц  к  средневековой  мордве
    особенное значение имеет определение хронологии их бытования. Первый исследователь  Армиевского  могильника  П.  С.  Рыков  погребение  3  датировал  IV  в.,
    погребения  32  и  43  —  V  в.,  погребение  12  —  V  —  VI  вв.  Время  совершения
    погребения 31 из-за малочисленности инвентаря им не было определено9 . Приблизительно  этим  же  временем  датируют  верхнесурские  подвески-лунницы

    10

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    С. Ю. Каргопольцев и И. А. Бажан, полагая, что они появляются здесь практически синхронно с лунницами черняховской  культуры и затем «доживают»
    до  V  в. 10
    В указанных П. С. Рыковым временных рамках первоначально датировал
    Армиевский  могильник  и  М.  Р.  Полесских 11 ,  но  после  выхода  в  свет  работы
    В.  И. Вихляева  по  хронологии мордовских могильников  12  он стал относить  армиевские  древности  к  VI  —  VII  вв. 13   Этим  же  временем  армиевские  погребения с лунницами (погребения 3, 12, 31, 135, 233, 237) в более поздней монографии  датировали  В.  И.  Вихляев,  А.  А.  Беговаткин  и  О.  В.  Зеленцова 14 .  Однако
    опыт  работы  с  синхронными  материалами  Абрамовского  могильника  показал,
    что  предложенная  ими  методика  из-за  использования  «широких»  датировок
    бытования  предметов  в  ряде  случаев  приводит  к  необоснованному  «омоложению» погребальных комплексов 15 , при этом разница в хронологии может составлять  столетие16 .
    Два  армиевских  погребения  с  лунницами  датировались  А.  В.  Богачевым  в
    работе, написанной им по материалам поясных наборов. Однако, к сожалению,
    в  обоих  случаях были  допущены  технические  ошибки. Так,  погребение  149  датировалось III — IV вв. по пряжке, отсутствующей в отчете и научном паспорте  на  коллекции  могильника,  составленных  М.  Р.  Полесских.  К  мужскому  погребению 191, датированному по поясной гарнитуре 3-й четвертью VI в., Богачевым ошибочно отнесена лунница, также отсутствующая в архивной документации17 .
    В работах  Н. А. Мажитова, А. Н. Султановой и А. К. Амброза  достаточно
    подробно рассмотрена хронология погребений с лунницами Бирского могильника,  которые,  как  уже  было  отмечено  выше,  наиболее  близки  к  армиевским. Так, в периодизации Бирского могильника погребения с лунницами 21, 27,
    35 и  57  (см. рисунок,  10  —  16)  отнесены  Мажитовым  к  периоду  Б,  который
    датируется IV — V вв., и только лунница из погребения 123 датирована V —
    VI вв. 18   Султанова  комплексы,  содержавшие  гладкие подвески-лунницы,  поместила  в  хронологический  период  В, считая  основным  маркером  этого  периода
    подвязные пластинчатые фибулы с ленточным корпусом, которые Вейнер датирует  V  в.,  а  Амброз  допускает  их  существование  и  в  VI  в. 19
    А.  К. Амброзом  бирское  погребение  35 было  отнесено  ко  II периоду  существования  могильника и датировано V в. 20  Совместное присутствие в 27-м  погребении  Бирского  могильника  лунницы и  фибулы  с  крупным  «бабочковидным» щитком, находящей аналогии в сарматских прототипах IV в., но имеющей более причудливый (усложненный) вид, позволило Амброзу предположить,
    что их должен разделять значительный промежуток времени, на основании чего
    погребение  было  отнесено  к  V  —  VII  вв. 21   Комплекс  погребения  123,  содержавший  большую  инкрустированную  пряжку  пояса,  датировался  ученым  не
    ранее  VII  в. 22
    К сожалению, изображение лунницы из погребения 123 не опубликовано, поэтому  нам  известен  только  ее  тип,  а  не  точная  форма.  Следует  отметить,  что  в
    поясной набор данного комплекса входят двурогие инкрустированные лунницы 23 ,
    имеющие более позднюю хронологию, поэтому не исключено, что здешняя гладкая  трехрогая  лунница  имеет  переходный  характер.  Последнее  подтверждает-

    Исторические  науки  и  археология

    11

    ся наблюдениями за планиграфией могильника. Кроме погребения 123, которое
    зафиксировано в юго-восточной части раскопанной площади памятника, все остальные захоронения с гладкими лунницами располагаются компактно в северной (ранней) части могильника 24 . Необходимо также отметить, что «омоложенная» А. К. Амброзом датировка древностей волжских и камских финнов не получила признания у исследователей, специализирующихся на их изучении 25 .
    На территории Верхнего Посурья самые ранние находки пельтовидных лунниц происходят  из Степановского могильника: погребения  5  (5  экз.) и  7  (1  экз.)
    (см. рисунок, 7 — 9). В отличие от армиевских, они имеют по 3 или 5 полушарных выпуклин на корпусе, в двух случаях — окаймленных точечными вдавлениями 26 . Подобные выпуклины по замыслу их создателей, вероятно, должны были
    имитировать эмалевые вставки, а точечные вдавления — инкрустации зернью.
    Погребения с данными лунницами были отнесены В. В. Гришаковым к последним десятилетиям V в. 27  Похожая лунница с 4 выпуклинами на корпусе зафиксирована  на  городище  Лбище,  материалы  которого  датируются  Г.  И.  Матвеевой
    IV в. 28, А. В. Богачевым — концом этого века 29, а по мнению Д. А. Сташенкова,
    «доживают»  до  V  в. 30
    На  наш  взгляд,  наиболее  вероятной  датой  появления  пельтовидных  лунниц
    Армиевского могильника является первая половина — середина V в. Отсутствие
    данных находок в мордовских могильниках IV в. (Тезиковском, Селикса-Трофимовском,  в  ранней  части  Абрамовского), где  достаточно  сильно  проявляется  западное  влияние31 ,  свидетельствует  о  том,  что  предположение  Ю.  С.  Каргопольцева и И. С. Бажана о распространении подобных лунниц на территории лесной
    зоны,  связанном  с  походами  Германариха  (335  —  375  гг.)32 ,  нуждается  в  корректировке. Скорее всего, появление лунниц на территории Поволжья и Прикамья  происходило  уже  в  гуннское время,  отражая  события  эпохи  Великого  переселения  народов.  Отсутствие  находок пельтовидных лунниц  рубежа  IV —  V  вв.
    на р. Мокше и Теше и их наличие на памятниках Верхнего Посурья и Поволжья,
    возможно, иллюстрирует картину продвижения на р. Суру и Волгу именьковского  населения,  представители  которого  вступали  в  контакты  с  местными  мордовскими племенами.
    Библиографические ссылки
    1

     См.: Рыков П. С. Культура древних финнов в районе р. Уза. Саратов, 1930.
      См.:  Полесских  М.  Р.  Армиевский  могильник  //  Археологические  памятники  мордвы
    первого тысячелетия нашей эры. Саранск, 1979. С. 3 — 56.
    3
     См: Ставицкий В.  В. История  изучения древностей Абрамовского могильника  // Археология Восточноевропейской лесостепи. Пенза, 2008. Вып. 2. Т. 2. С. 85 — 98.
    4
     См.: Каргопольцев С. Ю., Бажан И. А. К вопросу об эволюции трехрогих пельтовидных
    лунниц в Европе (III — VI вв.) // Петербург. археол. вестн. 1993. Вып. 7. С. 113.
    5
      См.:  Каргопольцев  С.  Ю.  Пельтовидные  лунницы  в  Восточной  Европе  :  (К  проблеме
    хронологии Северо-Запада) // Новгород и новгородская земля : История и археология. Н. Новгород, 1990. Вып. 3. С. 44 — 45.
    6
     См.: Каргопольцев С. Ю., Бажан И. А. Указ. соч. С. 113 — 120.
    7
     Там же. С. 117 (рис. 4, 18, 22).
    8
     См.: Мажитов Н. А. Бахмутинская культура. М., 1968. С. 88, 92, 101 — 102, 121.
    2

    12

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    9

     См.: Рыков П. С. Указ. соч. С. 38.
     См.: Каргопольцев С. Ю., Бажан И. А. Указ. соч. С. 116.
    11
     См.: Ставицкий В. В. Археологические изыскания М. Р. Полесских. Пенза, 2008. С. 100.
    12
     См.: Вихляев В. В. Древняя мордва Посурья и Примокшанья. Саранск, 1977. 100 с.
    13
     См.: Полесских М. Р. Указ. соч. С. 49.
    14
      См.:  Хронология  могильников  населения  I  —  XIV  вв.  западной  части  Среднего  Поволжья / В. В. Вихляев [и др.]. Саранск, 2008. С. 139.
    15
     См.: Ставицкий В. В., Мясникова О. В., Сомкина А. Н. О датировке ранних погребений
    Абрамовского  могильника  //  Вестн.  НИИ  гуманитар.  наук  при  Правительстве  Респ.  Мордовия.
    [Саранск]. 2012. №3 (23). С. 116 — 122.
    16
     См.: Ставицкий В. В., Шитов В. Н. Планиграфия и хронология Абрамовского могильника // Археология Восточноевропейской лесостепи. Пенза, 2013. Вып. 3. С. 255 — 278.
    17
      См.:  Богачев  А.  В.  Процедурно-методические  аспекты  археологического  датирования.
    Самара, 1992. С. 151 (рис. 26) ; с. 171 (прил. 1).
    18
     См.: Мажитов Н. А. Указ. соч.
    19
      См.:  Султанова  А.  Н.  Бирский  могильник:  историко-археологическая  характеристика  :
    дис. на соиск. учен. степ. канд. ист. наук. Уфа, 2000. С. 71.
    20
     См.:  Амброз А.  К.  Бирский могильник  и проблемы  хронологии Приуралья  в IV  —
    VII вв. // Средневековые древности евразийских степей. М., 1980. С. 41.
    21
     Там же. С. 10 — 11.
    22
     Там же. С. 19 — 20.
    23
     См.: Мажитов Н. А. Указ. соч.
    24
     Там же. С. 11 (рис. 2).
    25
     См.: Шитов В. Н. Кошибеевский могильник : (По материалам раскопок В. Н. Глазова
    в 1902 г. ) // Вопросы этнической истории мордовского народа в I — начале II тысячелетия нашей эры. Саранск, 1988. С. 18. (Тр. / НИИЯЛИЭ ; вып. 93).
    26
     См.: Гришаков В. В. Степановский могильник IV — V вв. // Древности Окско-Сурского
    междуречья. Саранск, 2009. Вып. 3. С. 64 (рис. 5, 1 — 3) ; с. 68, 70 (рис. 8 — 7).
    27
     См.: Гришаков В. В. Указ. соч. С. 75.
    28
      См.:  Матвеева  Г.  И.  Памятники  лбищенского  типа  —  ранний  этап  именьковской  культуры  //  Культуры  Евразийских  степей  второй  половины  I  тысячелетия  н.  э.  (вопросы  хронологии). Самара, 1998. С. 91, 96 (рис. 4, 4).
    29
      См.:  Богачев  А.  Славяне, германцы,  гунны, болгары на Средней Волге  в I  тыс.  н.  э.  Саарбрюкен, 2011. С. 97.
    30
     См.: Сташенков Д. А. Оседлое население Самарского лесостепного Поволжья в I —
    V вв. н. э. (Раннеславянский мир). М., 2005. Вып. 7. С. 47.
    31
     См.: Ставицкий В. В. Изделия с выемчатыми эмалями с древнемордовских и рязанскоокских памятников // Центр и периферия. [Саранск]. 2012. № 3. С. 30 — 38.
    32
     См.: Каргопольцев С. Ю. Указ соч. С. 118.
    10

    Поступила 19.12.2013 г.

    13

    Исторические  науки  и  археология

    УДК 94(=511.152)
    В. А. Юрчёнков
    V. A. Yurchenkov

    ФИННО-УГОРСКИЕ НАРОДЫ РОССИИ
    И ИСТОРИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ К. Д. КАВЕЛИНА*
    FINNO-UGRIC PEOPLES OF RUSSIA
    AND HISTORICAL CONCEPT OF K. D. KAVELIN
    «В образовании великорусской ветви, ее расселении
    и обрусении финнов, состоит интимная, внутренняя
    история русского народа, оставшаяся как-то в тени,
    почти забытая; а между тем в ней-то именно и лежит
    ключ ко всему ходу русской истории».
     К. Д. Кавелин. Мысли и заметки о русской истории
    Ключевые слова:  государственная  школа,  российская  историография,  финно-угорские
    народы, К. Д. Кавелин.
    В  статье  анализируются  взгляды  одного  из  создателей  государственной  школы  в  российской историографии К. Д. Кавелина на роль и место финно-угорских народов в истории России,
    показывается  его  воздействие  на  формирование  идей  В.  О.  Ключевского.
    Key words:  state  school,  Russian  historiography,  Finno-Ugric  peoples,  K.  D.  Kavelin.
    The views of K. D. Kavelin as one of the founders of state school in Russian historiography on
    the  role  and  place  of  the  Finno-Ugric  peoples  in  history  of  Russia  are  analyzed  in  the  article,  his
    influence  on the  formation  of  ideas of V.  O.  Klyuchevsky is  described.

    К.  Д.  Кавелин  является  одним из  создателей  государственной  школы  в  российской  историографии  — крупнейшего  научного  явления XIX столетия, которое «дало сильнейший импульс современному и последующему развитию науки»1 .
    Значение школы было очень велико, можно даже сказать, громадно. Первым это
    понял П. Н. Милюков, который писал: «Она навсегда покончила с периодом патриотизма и, с этическою точкой зрения  в  нашей науке, приучила  к идее  закономерности и взаимной связи явлений, наконец, дала первое динамическое  представление о нашей истории, сколько-нибудь гармонировавшее с этою идеей закономерности»2. Немалую роль в этом сыграл К. Д. Кавелин, о жизни и творчестве
    которого написано не столь уж много3, тем более о его оценках истории финноугорских народов России. Н. Л. Рубинштейн дал, на наш взгляд, достаточно точную оценку его наследия: «Специалистом-историком он не был и давал поэтому

    *  Статья  подготовлена  при  финансовой  поддержке  РГНФ,  проект  «Финно-угорские  народы России», № 13-11-13002 а(Р).

    © Юрчёнков В. А., 2014

    14

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    не конкретную историю, а скорее философские размышления о русской истории:
    отсюда  определенная  цельность  общей  схемы,  но  вместе  с  тем  и  некоторая  непоследовательность  в  трактовке  отдельных  ее  элементов»4 .
    К.  Д.  Кавелин  рассматривал  историю  финно-угорских  народов  как  часть
    местной провинциальной истории, изучение которой является насущной задачей
    современности:  «Общественное  и  научное  сознание,  в  которых  волей-неволей
    отражается ход событий и настроение времени, не могут уже более, как прежде,
    исключительно сосредотачиваться на одних общих исторических и политических
    воззрениях, и местная жизнь, местные интересы, в прошедшем и настоящем, все
    больше и больше манят к себе людей»5 . Обращаясь к ней, Кавелин пытался дать
    своеобразное  этнографическое  объяснение  русской  истории,  превращая  Русское
    государство в явление этнографической самобытности, где основа государственного строения — великороссы — результат комбинации пришельцев-славян и коренных обитателей-финнов.
    В 1866 г. в «Вестнике Европы» К. Д.  Кавелин опубликовал «Мысли и  заметки  о  русской  истории»,  в  которых  очень  емко  и  смело  сформулировал  тезис об интимной, внутренней истории русского народа: «В образовании великорусской ветви, ее расселении и обрусении финнов, состоит интимная, внутренняя  история  русского народа,  оставшаяся  как-то  в  тени, почти  забытая;  а
    между  тем  в  ней-то  именно  и  лежит  ключ  ко  всему  ходу  русской  истории»
    [Кавелин, стб.  599]. Несмотря  на это,  20 лет назад  в  «Быте Древней  России»
    он  достаточно  категорично  утверждал  несколько  иное:  «Считаем  излишним
    упоминать о других племенах,  как напр., финских, которые или исчезли, или
    вполне  подчинились  господству  или  влиянию  русско-славянского  элемента»
    [Там  же,  стб.  13].
    Первоначально К. Д. Кавелин отрицал  активное внешнее влияние в истории русского народа: «Посторонние влияния были — это несомненно.  Но они
    не были вынужденные, извне налагаемые, а естественные, свободно принимаемые.  Вряд  ли  они  были  сильны;  во  всяком  случае,  они  не  могли  нам  дать  ненационального, искусственного развития». Таким образом, утверждал исследователь,  «история  вполне  предоставила  нас одним  нашим  собственным  силам»
    [Там  же].  И  далее  следовала  мысль:  «На  своей  почве  мы  не  имели  предшественников,  а  если  и  имели,  то  таких,  от  которых  нам  нечего  было  заимствовать» [Там же, стб. 13 — 14]. Тем не менее он признавал, что «Рязань находилась в  финской земле;  Владимир,  если  не был  построен на финской  земле, то,
    по крайней мере, смотрел на  финский северо-восток» [Там же, стб.  434]. Москва, по его словам, «очевидно, стояла на земле финской и, по крайней мере, была
    такою  же  славяно-русскою  колонией  между  финнами,  как  и  Рязань,  даже  если
    все  течение  Лопасни  находилось  в  области  вятичей».  Попутно  Кавелин  определял  историческое  значение  Москвы,  которая  «очевидно,  соединяла  северных
    финнов с южными руссами». «Этим, — как он пишет, — между прочим, опровергается и многозначительность северного характера Москвы» [Там же]. Само
    Русское  государство,  согласно  Кавелину,  возникло  «в  XII  веке  выселками  из
    белорусского и малороссийского племени в страны на восток, заселенные финскими  племенами. Новгородцы  колонизировали  север —  Двинскую  область,
    Вологду, Вятку, Пермь, с юга потянулись колонии в Рязань, Владимир, Москву»

    Исторические  науки  и  археология

    15

    [Там же, стб. 570]. Начало колонизации и обрусения финно-угорских народов
    он  считал  «самым  важным  и  любопытным  временем»  русской  истории  [Там
    же,  стб.  600].
    К.  Д.  Кавелин,  рассматривая  современные  ему  исторические  работы,  отметил одну их особенность — «политическое распространение государства смешано с этнографическим расселением племен; политические  виды и цели  подчинены требованиям местности, географии» [Там же, стб. 437]. Поставив вопрос о справедливости подобных утверждений, приведя в пример финно-угорские племена, развитие которых обычно связывалось с болотистой местностью,
    он  писал: «С  чего было  финну любить преимущественно болота  и сырые  места? Этимологическое производство нескольких названий финских племен, если оно и достоверно или правдоподобно, ничего не доказывает: по болотистой
    и  низменной  местности  эти  племена  так  и  назывались.  Зато  сколько  местностей, вовсе не болотистых и не низменных, до сих пор населены финскими племенами; таковы губернии Нижегородская, Казанская, Симбирская, Пензенская,
    Тамбовская  и  другие»  [Там  же,  стб.  438].  Из  карты  расселения  финно-угорских народов исследователь сделал вывод: «Следовательно, из того, что на  севере есть различие между местами, занимаемыми славянами и финнами, нельзя еще выводить общего правила для всей России». Попутно Кавелин  заметил
    относительно взаимоотношений между финно-угорскими  и славянскими племенами: «Очень понятно,  что где удобной, плодородной земли  было  мало, там
    эту землю заняли русские и вытеснили с нее финнов в болота; иначе и не могло
    быть при столкновениях племени сильнейшего с слабейшим». Однако  из этого
    нельзя «выводить какую-нибудь черту народного  характера русских  и финнов»
    [Там  же].
    К. Д. Кавелин выражал серьезные сомнения в существовании политических
    образований у финно-угорских народов: «Присутствие крепких государственных
    основ между финнами весьма сомнительно, по крайней мере, нисколько не доказывается  из  русской  истории»  [Там  же,  стб.  434].  Однако  он  не  отрицал  существенного финно-угорского элемента в процессе образования великорусов, подтверждая это несколькими историческими фактами:
      «…тем,  что  прежде тут  жили  финские племена»;
     «местными названиями и финскими словами в великорусском диалекте»;
      «особенно  постепенным  обрусением финских племен; это  совершается  теперь, на наших глазах, и не могло не быть прежде, с издавна» [Там же, стб. 571].
    Исследователь считал, что «колонизация финского востока началась с XII века.  Таким  образом,  мы  имеем  все  основания  предполагать,  что  великорусы  образовались  в  особую  ветвь  не  ранее  XI  века.  С  того  времени  они  успели  сложиться  в  сильное  государство,  занять  и  обрусить  огромную  территорию»  [Там
    же, стб. 597]. Кавелин был убежден в том, что «восточная отрасль русского племени  образовалась  частью  из  переселенцев из  Малороссии  и  северо-западного  края
    на финской  земле, частью  из обруселых финнов»  [Там же, стб. 598 — 599].
    К. Д. Кавелин попытался  представить процесс взаимодействия финно-угорских  племен  и  славянских  пришельцев  таким  образом:  «Русские  переселенцы,
    под влиянием новых условий, на новой почве, получили иной характер, отличный
    от первоначального корня, от которого отделились; с другой стороны, обрусевшие

    ·
    ·
    ·

    16

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    финские племена внесли новую кровь, новые физиологические элементы  в младшую  ветвь  русского  племени»  [Там  же,  стб.  599].  В  результате,  по  его  словам,
    получилось  нечто особенное:  «Эта  ветвь давно  отличается  от своих  родичей  заметными, выдающимися  нравственными и физическими чертами,  и след.  давно
    уже успела образоваться и получить свою особую физиономию. К тому времени,
    когда начало слагаться Московское государство, процесс ее образования уже вполне
    совершился,  новая  племенная  отрасль  сложилась  вполне.  С  тех  пор  она  только
    окрепла, политически объединилась, расселялась далее и далее и поглощала финские  племена, что  безостановочно  продолжается и  до  сих  пор» [Там  же].
    К. Д. Кавелиным была поставлена проблема соотношения славянских и финно-угорских  элементов  в  процессе  образования  русского  народа.  Он  стоял  на
    позициях «постепенного поглощения финских племен русским» и деятельно полемизировал с противниками этой точки зрения. Серьезной критике им был подвергнут  известный  русский  ориенталист  О.  И.  Сенковский,  который  представлял
    великорусов «чуть ли не славянским прививком на финском корне» [Там же, стб.
    601]. Кавелин писал: «Если б даже фразистая заметка Сенковского была полной
    исторической истиной, — если б великорусы действительно были не что иное, как
    обрусевшие финны, то и тогда ославянившийся инородческий элемент, утративший свой язык и самое воспоминание о своей первоначальной народности, следовало бы  причислить к славянам» [Там же,  стб. 601 — 602]. Далее он прибегнул
    к методу аналогий, приводя примеры из истории саксонцев и жителей немецкого
    поморья,  которые  считались  немцами,  а  в  реальности  являлись  в  значительной
    степени  онемеченными  славянами.  По  его  словам,  жители  Греции  называются
    греками, хотя «в них много славянской примеси», жители Ломбардии — итальянцами,  хотя  они  «…собственно  говоря,  смесь  немцев  (лангобардов)  с туземными
    жителями»  [Там  же,  стб.  602].  Следом  делается  вывод:  «Мысль  Сенковского,
    вдобавок, не есть историческая истина. Мы знаем несомненно, что финские племена обрусевают, но смешивались ли  западно-русские переселенцы с туземцами
    или  вытесняли  их  и  занимали  их  места  —  этого  мы  не  знаем.  Если  судить  по
    позднейшему  времени,  то  последнее  гораздо  вероятнее…  Мы  не  имеем  права
    утверждать  положительно,  что  великорусы  —  смесь  финнов  с  западно-русским
    населением. Верно только, как сказано выше, что массы финнов обрусели, и что
    обрусение их продолжается до сих пор». В связи с этим Кавелин привел весьма
    показательный пример: «Тамбовская и Пензенская губернии — обрусевшая мордва:  это  обличает  наружный  вид  тамошних  крестьян  и  географические  названия»  [Там  же].  В Поволжском  же  крае  «еще  до  сих  пор можно,  не  справляясь  с
    историческими свидетельствами, видеть на местах старинное распределение финских племен и направление русской колонизации, можно отличить прежнее местожительство двух ветвей мордовского племени — эрзы и мокши, с их столицами,
    Арзамасом  и  Моршанском»  [Там  же,  стб.  603].
    К. Д.  Кавелин выступил  и с критикой в  адрес профессора С. Куторги,  который  в  своем  докладе  РГО  указал  на  многочисленные  слова,  заимствованные
    русскими из финно-угорских языков. Исследователь высказал вполне обоснованные возражения: «Приведенные  им слова относятся  к земледелию и домашнему
    быту,  из чего можно  предполагать, что,  с этой  стороны, русское племя  подчинялось влиянию финнов и позаимствовало от них понятия и привычки, которых оно

    Исторические  науки  и  археология

    17

    не имело, или которые были, по крайней мере, менее развиты и вкоренены у них,
    чем у финских племен. Но такой важный и решительный вывод очевидно не может быть принят в науку и возведен в исторически-достоверный факт на основании беглых путевых заметок, собранных в одной губернии» [Там же, стб. 603 —
    604].  Он  считал,  что  необходимо  «подробное  изучение  великорусского  наречия
    сравнительно  с  другими  русскими  и  славянскими  языками,  и  в  то  же  время  с
    финскими» [Там же, стб. 604].
    Рассматривались К. Д. Кавелиным и вопросы взаимовлияния финно-угорских
    и славянских племен в сфере народной обрядности, мифологии. По этому поводу
    он утверждал: «Одно только можно, кажется, вывести с некоторой вероятностью:
    выселенцы  в  Великороссию  из  западной  Руси,  смешались  ли  они  с  туземцамифиннами или нет, переродились в новой родине. Характер их миросозерцания, их
    обрядов и поверий указывает на какой-то перерыв во внутренней жизни русского
    племени, который можно объяснить и чуждой примесью, и суровой, негостеприимной  страной, в которой  они поселились. Такого  перерыва  не  было у  западноруссов,  оставшихся  на  старых  местах,  продолжавших  развиваться  на  том  же
    корню, под более благоприятными географическими и климатическими условиями» [Там же, стб. 610]. Примером взаимодействия в мифологической сфере можно  считать  поверья  о  предках,  однако  «поверья  и  обычаи,  указывающие  на  поклонения  предкам-пенатам,  на  связь  их  с  поверьями  о  домовых…,  относятся  к
    финской мифологии, а не к русской» [Там же, стб. 921].
    К. Д. Кавелин отметил появление в финно-угорской среде в связи со славянской колонизацией структур православной церкви при сохранении существенных
    языческих  элементов:  «Западно-русские  переселенцы  были  уже  христианами,
    когда перешли в новую родину, и перенесли на финскую почву церковь восточного  исповедания  со  всеми  ее  учреждениями.  Несмотря  на  то,  что  языческое  миросозерцание  упорно  держалось  между колонистами,  даже  до  позднейшего  времени, название христианина стало отличительным их признаком посреди язычников-туземцев  и  надолго  заменило сознание  народности»  [Там  же,  стб.  614].
    Осмысление процессов взаимодействия финно-угорских и славянских племен
    позволило К. Д. Кавелину сформулировать проблемы, которые актуальны до настоящего  времени:
     «что и как делалось в начале колонизации в губерниях, теперь совершенно
    русских — Московской, Владимирской, Костромской, Ярославской»;
     «считать ли большинство жителей этих губерний обрусевшими финнами или
    русскими поселенцами, преимущественно из Малороссии»;
      «определяются  ли  отличия  великорусов  от  западнорусских  племен  другой
    обстановкой жизни на новой почве, в течение веков, или же постепенным смешением  поселенцев с  финскими элементами» [Там же, стб.  603];
     произошло ли существующее различие в обрядности великороссов и малороссов «вследствие влияния финской примеси или вследствие внешних условий и
    обстановки западно-русских колоний в новой родине?» [Там же, стб. 610].
    В  рецензии  на  работу  Д.  Корсакова о  мери  К. Д.  Кавелин  призвал  исследовать  формы колонизации  финно-угорских земель,  «способы постепенного  оттеснения или поглощения инородцев», поскольку «у нас никто этим не занимается и
    никого  это  не  интересует,  всего  менее  ученых  по  ремеслу»  [Там  же,  стб.  1048].

    ·
    ·
    ·
    ·

    18

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Кавелин сетовал: «Мы пока очень равнодушны к такого рода историческим вопросам,  а  между  тем  финские  племена  неудержимо  обрусевают,  и  следы  старинного  быта  изглаживаются  безвозвратно  и  бесследно»  [Там  же,  стб.  603].  В  другом  месте:  «В  Европе  филология  воссоздала  по  одним  данным  языка  давно  несуществующих ариев — их быт, нравы, обычаи, устройство домашнее и политическое,  религию  и  культ;  а мы  — мы  ровно  ничего  не  знаем  о  финском народе,
    посреди  которого  зародилось  великорусское  племя»  [Там  же,  стб.  1047].  С  еще
    большей остротой он поднимал эти вопросы в рецензии на книгу Д. Корсакова о
    мери  и  Ростовском  княжестве,  в  которой  призывал  обратиться  к  местной  истории, причем подобный подход своевременен и современен. Исследователь писал:
    «Мы думаем, что такое предрасположение к изучению местной провинциальной
    истории  есть  теперь  самое  современное  и  плодотворное.  Мы  слишком  долго  и
    слишком много вертелись  в одних общих соображениях, вторя в  науке тому,  что
    совершалось  в  действительной  жизни…  В  строе  всей  русской  жизни  чувствуется поворот к более правильной, справедливой и разумной оценке той важной
    роли, какую местные провинциальные элементы  играют в общей экономии государственной и народной жизни» [Там же, стб. 1046]. Кавелин призывал объединить усилия специалистов в изучении финно-угорских народов: «Ведь нельзя
    в одно и то же время быть и финологом, и археологом, и этнографом, и знатоком  русской  филологии  и  истории;  нельзя  ездить  на  местах,  собирать  живые
    памятники  старины  и  в  то  же  время  исследовать  их  критически.  Наука  делает
    прочные  успехи  при  дружных  усилиях  специалистов  по  самым  разнообразным
    отраслям знания, направивших свои исследования на один и тот же предмет…»
    [Там  же,  стб. 1047  —  1048].
    Общий вывод о роли финно-угров в истории России у К. Д. Кавелина звучит
    следующим  образом:  «Туземцы,  финские  племена,  разбросанные  на  огромном
    пространстве нынешней Великороссии, подпали постепенно под власть и влияние
    переселенцев и, может быть, смешались с ними, всего вероятнее стали постепенно  обрусевать,  и таким  образом внесли  новую кровь, новые  элементы в русское
    начало, принесенное колонистами с запада. Под влиянием новой почвы, новой обстановки  и  притока  финской крови  сложилась  постепенно  новая ветвь  русского
    племени. По мере того, как она вырабатывалась и получала свою особую физиономию, подготовлялись элементы для новой государственной формации» [Там же,
    стб. 612]. Таким образом, широко известная кавелинская схема подчинения народа государству дополнилась этнографическим моментом — ролью финского элемента в образовании великорусской народности. При этом данное положение служило одним из обоснований основного тезиса государственной школы о разобщенности, неорганизованности народа, слабости его общественной организации.
    Библиографические ссылки
    1

     Киреева Р. А. Государственная школа: историческая концепция К. Д. Кавелина и Б. Н. Чичерина. М., 2004. С. 5.
    2
     Милюков П. Н. Юридическая школа  в русской историографии // Русская мысль. 1886.
    Кн. 4. С. 91.
    3
     См.: Корсаков Д. А. Материалы для биографии Кавелина // Вестник Европы. 1886. Кн. 5 —
    8, 10 — 11 ; 1887. Кн. 2, 4 — 5, 8 ; 1888. Кн. 5 ; Его же. Жизнь и деятельность К. Д. Кавелина //

    19

    Исторические  науки  и  археология

    Кавелин К. Д. Собр. соч. : в 4 т. Т. 1 : Монографии по русской истории. СПб., 1897 ; Кони А. Ф.
    Памяти Константина Дмитриевича Кавелина. СПб., 1885 ; Китаев В. А. Государственная школа
    в русской историографии : Время переоценки? // Вопр. истории. 1995. № 2 — 3 ; Арсланов Р. А.
    К. Д. Кавелин: человек и мыслитель. М., 2000 ; Киреева Р. А. Указ. соч.
    4
     Рубинштейн Н. Л. Русская историография. СПб., 2008. С. 335.
    5
     Кавелин К. Д. Собр. соч. Т. 1. Стб. 1046. Далее ссылки в тексте: [Кавелин, стб. ].

    Поступила 18.11.2013 г.

    УДК 94(470)«19»
    Н. А. Кондалова
    N. A. Kondalova

    ОРГАНИЗАЦИЯ ПРИЕМА ИМПЕРАТОРА
    И ЧЛЕНОВ ИМПЕРАТОРСКОГО ДОМА
     В РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ: МЕРЫ БЕЗОПАСНОСТИ
    (По материалам Пензенской губернии первой половины XIX в.)
    ORGANIZATION OF WELCOME
    OF THE EMPEROR AND MEMBERS OF THE IMPERIAL HOUSE
    IN RUSSIAN PROVINCE: SAFETY MEASURES
    (According to materials of the Penza Governorate
    of the first half of the XIX century)
    Ключевые слова:  безопасность,  российский  императорский  дом,  региональные  и  местные  органы  власти,  российская  провинция,  дореформенная  эпоха.
    В  статье  раскрываются  проблемы  организации  приема  главы  государства  и  его  семейства
    в  российской  провинции  в  первой  половине  XIX  в.;  рассматривается  обеспечение  безопасности  императора  и  членов  императорского  дома  на  примере  Пензенской  губернии.
    Key words:  security,  the  Russian  Imperial  House,  regional  and  local  authorities,  the  Russian
    province,  pre-reform  era.
    The problems  of  the  organization of welcoming of the head of the state and his family in the  Russian province in the first half of the XIX century are revealed in the article; ensuring security of the Emperor and members of the Imperial House by the example of the Penza Governorate is considered as well.

    Статус  российского  императора  и  членов  императорского  дома  предполагал
    многочисленные поездки и путешествия. Необходимость управления обширными
    пространствами Российской империи требовала от государя личного наблюдения
    за  работой местных учреждений.  По  завершении Отечественной  войны  и  заграничных походов русской армии важным условием государственной деятельности
    Александра I стало ознакомление с внутренним положением дел в стране, вошедшим в  явный диссонанс  с  ее  внешнеполитическим  триумфом.  Кроме  того,  длительные  разъезды  несколько  облегчали  тяжелое  душевное  состояние,  присущее
    © Кондалова Н. А., 2014

    20

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Александру  I  в  последние  годы  жизни.  В  отличие  от  своего  предшественника,
    Николай  I  меньше  путешествовал  по  России,  однако  в  государственных  и  личных  интересах  также  неоднократно  покидал  пределы  Петербурга 1 .  Поездки  по
    стране нередко предпринимали и члены императорского дома — великие князья.
    Продолжительным  путешествием по отечеству  и загранице завершалось образование наследника престола.
    Приезд высочайших особ являлся, пожалуй, наиболее долгожданным и примечательным  событием  для  провинциального  общества  Российской  империи.
    Особенно это относилось к населению Пензенской губернии. До начала XIX столетия  Пензенский  край  не  посетил  ни  один  из  представителей  императорской
    фамилии. Первым удостоил своим присутствием пензенское общество в 1817 г.
    великий  князь Михаил  Павлович.  Затем  Пензенская  губерния  принимала  государей  императоров  Александра  Павловича  в  1824  г.,  Николая  Павловича  в
    1836 г. и, наконец, Александра Николаевича в 1837 г., в бытность его наследником  престола 2 .
    Посещение  императором  и  членами  императорского  дома  провинциального
    региона  вызывало  огромный  резонанс  в  среде  местного  населения  и  получило
    широкое  отражение  в  дореволюционной литературе3,  однако  по  идеологическим
    соображениям долгое время оставалось вне поля зрения советской исторической
    науки. Его изучение в последние десятилетия вновь привлекает внимание исследователей и выходит на уровень обобщающих работ4. Несмотря на это, в историографии все еще не получил должного освещения вопрос обеспечения безопасности высочайших особ во время их пребывания в Пензенской губернии, хотя он и
    относился к числу ключевых при организации и проведении их приема. При этом
    особый  интерес  представляет  исторический  опыт  взаимодействия  различных
    ведомств и  органов местного  управления.
    В первой половине XIX в. в Российской империи отсутствовала специальная
    служба личной охраны императора и членов императорской фамилии. В поездках
    императора  сопровождала  свита,  которая  попутно осуществляла  комплекс  мероприятий по обеспечению личной безопасности монарха. Главные распорядительные обязанности в этой сфере возлагались на одного из генерал-адъютантов, как
    правило, исполняющего должность командующего Императорской главной квартирой 5.  Однако  основные  полномочия,  связанные  с  вопросами  безопасности  на
    местах (подготовка  надлежащей  квартиры  и транспорта,  защита  от  преступных
    посягательств  и  пр.),  делегировались  в  ведение  региональных  структур  посредством их корреспонденции с центральными органами власти.
    Извещение о  предстоящем визите императора и  членов императорской  фамилии приходило с фельдъегерем на имя губернатора из Департамента исполнительной полиции Министерства внутренних дел, а в период с 1810 по 1819 г. — из Министерства полиции, просуществовавшего непродолжительное время как самостоятельный орган власти. При этом в нормативных документах не оговаривалось,
    в  какой  срок  соответствующее  уведомление  следовало  направить  начальнику
    губернии. Последнее обстоятельство, конечно, осложняло назначение и исполнение административных поручений. Согласно архивным материалам, о прибытии
    в  Пензу  Александра  I  в  августе  1824  г.  губернатор  Ф.  П. Лубяновский  был
    предупрежден  весной  этого  же  года,  в  то  время  как  известие  о  путешествии

    Исторические  науки  и  археология

    21

    Михаила Павловича произвело эффект неожиданности. Губернатор М. М. Сперанский получил его в августе 1817 г., за несколько недель до ожидаемого приема 6. Тем самым на начальника губернии могла быть возложена обязанность организации всех необходимых мероприятий в кратчайшие сроки. Без отлагательства
    он  рассылал  соответствующие  уведомления  предводителям  дворянства  и  руководству административно-полицейских органов власти — пензенскому полицмейстеру,  уездным  городничим  и  земским  исправникам.  Масштабы  приготовления
    накануне  высочайшего  визита прослеживаются в  письме М. М.  Сперанского к
    А. А. Столыпину, датированном 28 августа 1817 г.: «Хлопоты неимоверные, по
    незнанию и непривычке здешних дворян к таковым посещениям»7 .
    Отправляясь  в  путешествие  по  России,  император  и  члены  императорской
    фамилии  проводили  в  пути  длительное  время.  В  связи  с  этим  первостепенное
    внимание центральных и местных властей уделялось транспортной безопасности:
    дорогам,  нередко  составлявшим  для  проезжавших  истинное  мучение,  мостам,
    сделанным  по  русскому  обычаю  «кое-как  да  кое  из  чего»8.  Путешествие  занимало наиболее благоприятное для этого время года и продолжалось обычно с конца
    весны  до  осени.  Как  правило,  императорский  маршрут  в  пределах  Пензенской
    губернии проходил по симбирскому и тамбовскому трактам. Из Пензы в направлении  Тамбова его  составляли,  главным  образом, станции  с.  Константиновка,
    с. Каменка и г. Чембар, а в направлении Симбирска — с. Селикса и г. Городищи.  Помимо  названных  городов  и  селений,  для  «скорейшего  и  легчайшего»  передвижения экипажей устанавливались дополнительные станции. Так, ко времени  посещения  Пензенской  губернии  Михаилом  Павловичем  в  с.  Поим  была  учреждена новая почтовая станция, а бывшую в с. Сентяпино перевели в с. Ершово, «и потому еще, что в обоих селах находились господские дома»9. По трактам
    обязательно назначались подставы, особенно на тех участках, где расстояние между станциями превышало более 25 верст (26,5 км) либо дорога находилась в неудовлетворительном состоянии. Для безопасности ночного передвижения на каждом стане,  а  также на самом  пути  в  трудных  местах  при спуске  с  гор  и в  оврагах  предусматривалось  освещение.
    Благоустройство дорожной сети осуществлялось податным населением. Большое  количество  народа  работало  на  дорогах,  особенно  на  тех,  по  которым,  по
    предположению  гражданского  начальства,  должен  был  проследовать  «высокий»
    путешественник10 . Надзор за  исправностью  работ входил  в  компетенцию  городской и земской полиции, и без этого выполнявшей многочисленные предписания
    министерства  и  губернатора.  В  связи  с  этим  начальник  губернии  был  вправе
    назначить из Пензы «нарочного благонадежного и расторопного чиновника, который  бы  на  месте  устроил  сие  дело»11 .  Известно,  что  этим  правом  воспользовался губернатор А. А. Панчулидзев,  удостоившийся принимать двух представителей царствующего дома — императора Николая I и его наследника Александра Николаевича.  В  ожидании  Николая  I  Панчулидзев поручил  дорожную  безопасность  компетентному  лицу,  «чиновнику  губернской  строительной  комиссии
    Тархову»12 . В результате  его  изысканий  обнаружились  многие  неисправности,  о
    которых  умалчивала  земская  полиция.  «По  утверждению  заседателя,  —  докладывал  чиновник  после  осмотра  одного  из  мостов  в  Чембарском  уезде,  —  плотники  для  сего  моста  готовы,  но  при  проезде  я  ни  одного  рабочего  не  видел…

    22

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Высланные на дороги люди без указания, каким образом исправлять мосты, проводили  время  впустую,  в  то  время  как  поправка  дорог  требовала  на  каждого
    человека  не  более  пяти  аршин»13 .  Не  доверяя  одним  лишь  донесениям,  губернатор лично за три дня до прибытия императора в Пензу осмотрел все, что было
    приготовлено  на  пути  следования  Его  Величества,  и  сделал  на  месте  необходимые  распоряжения14 .
    Помимо безопасных дорог, для высочайшего кортежа следовало приготовить
    лошадей  «самых  доброезжих  и  здоровых,  с  хорошею  сбруею,  как  то  хомутами,
    узлами,  седлами  и  вожжами,  при  самых  расторопных, трезвых  и хорошо  знающих  езду  и  дорогу  кучерах  и  форейторах»15.  Например,  для  проезда  Николая  I
    требовалось свести на станции и подставы  Пензенской губернии 1,7  тыс.  лошадей, цесаревича Александра Николаевича — 1,2 тыс. 16  При экипажах могли отсутствовать казенные постромки *. На местную администрацию возлагалась обязанность и по их заготовке. Так, во время организации путешествия Александра  I  управляющий Министерством  внутренних дел  В.  С. Ланской  распорядился
    приготовить на каждую шестерку лошадей по 25 и на каждую четверку по 16 саженей ** хороших пеньковых пострмочных веревок. Для указания на станциях,
    каким  образом  должна  быть  устроена  упряжь,  по  приказу  генерал-адъютанта
    И. И. Дибича из Петербурга были направлены три фельдъегеря, каждый из которых имел при  себе образцовую упряжь 17 .
    Почтовые станции по  маршруту высочайшего  следования,  конечно, не были
    обеспечены  необходимым транспортом.  Центральные  ведомства и региональные
    власти изыскивали дополнительные возможности для их усиления. Так, экипажи
    свиты Александра I делились на три отделения, каждое из которых следовало за
    другим  через  24  ч,  чтобы  транспорт  одного  отделения  мог  повторно  служить  и
    для  другого18 .  Во  время  путешествия  цесаревича  Александра  Николаевича  чиновники прибегали к другому средству: сокращали перевозки и снимали лошадей в соседних трактах19. Однако указанные меры не решали проблему недостатка
    казенных  лошадей,  и  их  количество  восполнялось  за  счет  обывателей.  Столь
    ответственное  поручение возлагалось  на  местных  чиновников  и дворянство  как
    главную опору престола. В частности, чембарский земский исправник по фамилии Кугушев рапортовал М. М. Сперанскому 25 августа 1817 г. следующее: «…не
    теряя  ни  малейшего времени…  сперва  обязанностью  поставил  собрать  на  станции  лучших  лошадей,  которые  с  помощью  усердия  господ  благородных  дворян
    теперь  уже  выставлены  с  кучерами  и  форейторами»20.  Примечательно,  что  благородное сословие  не всегда  демонстрировало старание  и  слаженность, ожидаемые  гражданским  начальством.  В  Государственном  архиве  Пензенской  области
    сохранились жалобы наровчатских, инсарских, мокшанских и краснослободских
    помещиков, которые не желали производить уравнительную раскладку с селениями, расположенными по маршруту высочайшего путешествия21 . В большинстве
    случаев  эти прошения  оставались без  рассмотрения  и  не  достигали  цели.

    *
     Пострмка  — ремень  (веревка), соединяющий  валёк  с хомутом  при дышловой  запряжке
    или  у  пристяжной.
    **
     Сажень — старая русская мера длины, равная 2,13 м.

    Исторические  науки  и  археология

    23

    Впрочем, и сами губернские власти нередко вносили дезорганизацию в заготовительные  мероприятия,  отдавая  преждевременные  и  непоследовательные
    распоряжения. Обоснованное недоумение по этому поводу высказывал краснослободский городской голова И. М. Севостьянов в своем отношении от 1 августа 1824 г. Ф. П. Лубяновскому: «Господин Краснослободский городничий  от
    31  июля  отношением своим  ко  мне  изъяснил,  что  вследствие  предписания  Вашего  превосходительства  на  имя  его  от  26  июля  по  случаю  Высочайшего  путешествия  (Александра  I.  —  Н. К.)  по  Пензенской  губернии  в  пособие  тем
    уездам,  где  будет  движение,  приготовить  в  городе  Краснослободске  до  двухсот пятидесяти лошадей. Господин  городничий и  гг. дворянский  предводитель  с
    земским исправником по общему их распоряжению, не объявляя составленного
    ими положения, требуют по капиталам с купечества, по душам с мещанства шесть
    лошадей  со  всею  к  ним  принадлежностью  с  одним  кучером  и  форейтором.  Из
    предписания Вашего не видно, чтобы купцы и мещане были в составе с прочими
    сословиями в приготовлении при раскладке лошадей»22. Объяснялось это тем, что
    уезды  по маршруту  высочайшего путешествия  не  могли предоставить необходимое  количество  лошадей,  а  потому  приходилось  в  спешке  обращаться  к  прочим
    селам  и  городам  о  «надлежащем  пособии  в  исправлении  сей настоятельной  надобности»23 .
    Помимо транспортной безопасности, важным условием пребывания императора  в  российской  провинции  следует  назвать  обеспечение  его  личной  охраны
    местными  органами  власти.  К  началу  путешествия  государя  по  России  утверждалась инструкция, которая подробно определяла порядок деятельности административно-полицейских  учреждений.  Принципы  ее  оставались  неизменными  на
    протяжении первой половины XIX в., поэтому рассмотрение самой инструкции уже
    дает  известным  образом  представление  об  организации  приема  императора  и
    членов императорской фамилии.
    По общему правилу, на границе Пензенской губернии высочайший  экипаж
    встречали  земский  исправник  с  дворянскими  заседателями.  Местное  начальство  сопровождало  его через  все  станции  до  того  места, где  ожидали  представители  земской  полиции  последующего  уезда.  С  каким  рвением  земская  полиция подходила к этим обязанностям, можно проследить из переписки должностных лиц по поводу путешествия Михаила Павловича. Приведем выдержку из
    одного  такого письма, направленного  на имя М.  М. Сперанского чембарским
    уездным предводителем дворянства Ф. Г. Мосоловым: «Теперь позвольте мне,
    ваше  превосходительство,  отдать  справедливость  неутомимым  трудам  летучего  (так)  исправника  князя  Кугушева…,  коего  обязанность  простиралась
    слишком  80  верст.  Чрез  все  сие  расстояние  с  великим  рвением  отправлял  он
    свою  должность  и  возвратился  ко  мне изнуренным  до  приметного  изменения,
    хромой, ибо он падал два раза с почтовой телеги и ошиб себе ногу; но и это не
    остановило его проводить его высочество до станции Гавриловской, которая уже
    в  пределах  Тамбовских,  расстоянием  от  рубежей  Пензенских  в  12  верстах»24 .
    Впрочем,  император  и  великие  князья  могли  заблаговременно  отказаться  от
    подобного эскорта. Так, во время своего проезда по Пензенской губернии Александр  I  распорядился  не  встречать  его  экипаж  и  не  являться  к  нему  земской
    полиции без особых требований 25 .

    24

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    У  заставы  уездного  города  высочайший  экипаж  встречал  глава  городской
    полиции — городничий с соблюдением церемониала. Если экипаж останавливался, городничий подъезжал к нему с левой стороны и словесно рапортовал о благополучии города, безопасности нахождения в нем и вручал об этом письменный
    рапорт. Если экипаж не останавливался, городничий ехал впереди него и рапортовал  на  квартире,  при  выезде  из  города  провожал  таким  же  образом  до  заставы. В губернском городе, когда император прибывал из церкви или же сразу ехал
    на  свою  квартиру,  губернатор  по выходе  Его  Величества  из коляски  тотчас подходил к нему  и рапортовал о благосостоянии  вверенной ему губернии 26 .
    Следует подчеркнуть, что с воцарением Николая I произошло усиление мер
    безопасности  императорской  фамилии.  Это  стало  ответной  реакцией  на  события 14 декабря 1825 г., и, в первую очередь, коснулось действовавшей охраны в
    Петербурге,  отразившись  также  на  организации  приема  императора  и  его  наследника  в  российской  провинции.  Вслед  за  созданием  III  Отделения  СЕИВк*
    и Корпуса жандармов произошло оформление структуры провинциального политического сыска. Процесс комплектования губернской жандармской команды упрощался  тем, что с 1817 г. в губернских городах размещались жандармы внутренней стражи. Согласно инструкции к путешествию Александра I, они выполняли вспомогательную роль в обеспечении безопасности императора, находившись «на назначенных им от полиции местах для порядка»27 . В эпоху Николая I
    деятельность  жандармской  команды  существенно  расширилась,  но  при  этом
    приобрела  более  закрытый  от  общественности  характер.
    Поскольку  Пензенская  губерния  являлась  местом  политической  ссылки,
    особое внимание уделялось благонадежности лиц, проживавших по маршруту
    высочайшего  следования.  Накануне  путешествия  Николая  I  А.  А.  Панчулидзев  сделал  секретное  предписание  пензенскому  полицмейстеру:  «В  городе
    Пензе  состоят  под  надзором:  гродненский  помещик  Цедронский  и  белостокский  помещик  Лыщинский.  Предписываю  вам, на  время  предстоящего  высочайшего  в  Пензе  пребывания,  усилить  за  Лыщинским  и  Цедронским  надзор
    полиции;  причем  объявить  им,  чтобы  они  во  все  то  время,  которое  государь
    император  изволит  пробыть  в  Пензе,  были  в  своих  квартирах  безвыходно.  За
    точным  сего  исполнением  наблюдите» 28 .  Гражданское  начальство  опасалось
    не столько покушений на императора, сколько провокаций со стороны ссыльных,
    которые поставили бы  под удар профессиональную  репутацию губернатора  и
    полиции.
    Кроме надзора за ссыльными, была усилена наружная охрана в местах пребывания императора и наследника престола. Проезжая с инспекцией через  Чембар в августе 1836 г., корпусный командир внутренней стражи генерал-майор
    А. Е. Толмачев распорядился усилить наружную охрану и разместить при императорской квартире часовых с будками 29 . На караул возлагалось обеспечение пропускного режима и поддержание общественного порядка на ближайшей к императорской  квартире территории.  В целях  повышенного  контроля за  криминогенной ситуацией в городах укреплялись городские въезды и выезды. Так, во время
    *  Собственная  Его  Императорского  Величества  канцелярия.

    Исторические  науки  и  археология

    25

    организации  приема  Александра  Николаевича  в  уездном  городе  Мокшане  были
    обустроены  шлагбаумы.  А.  А.  Панчулидзев  обосновывал  это  решение  тем,  что
    определенные  к  заставе  будочники  «могут замечать  проезд  подозрительных  людей, а главное ночью охранять город от воров и беглых, что составит пользу городу  и исправность самой  даже  полиции, которая  до  сего времени имеет  только
    всего восемь человек  соцких из мужиков и по большей частью составленных из
    малолетних, коих  наряд  зависит  от волостного  правления  и  кои не  могут  иметь
    ни той способности, ни той исправности, которая должна составлять полицейских
    служителей»30 .  Наилучшими  кандидатурами  в  будочники  являлись  члены  местной инвалидной команды, отставные и бессрочноотпускные солдаты, обладавшие
    подходящими знаниями и навыками. Финансовые вопросы, связанные с их содержанием, входили в компетенцию Пензенской казенной палаты и решались за счет
    губернских  средств.
    Завершающую группу мероприятий в приготовлении высочайшего посещения
    составляло предохранение от опасностей эпидемических болезней, в первую очередь  кори  и  скарлатины,  которыми  цесаревич  Александр  Николаевич  не  болел.
    Министр внутренних дел Д. Н. Блудов предписал назначить для наследника престола и его свиты преимущественно казенные квартиры, а при отсутствии последних  —  «вообще  же  такие,  где  нет  больных  прилипчивыми  болезнями»31 .  Для
    выполнения этого распоряжения требовалось освидетельствовать состояние здоровья  местных  жителей.  Уездным  врачам  и  медикам  Пензенской  врачебной  управы  поручалось  оставлять  в  каждом  городе  и  селении  записки  с  указанием,
    обнаружены ли эпидемические болезни, какого рода и в каком именно доме. Зараженное  здание  полагалось  очистить  «от  всякого  житья,  окурить  уксусом  или
    другим очистительным  составом»32 . Обследование здоровья  местного населения
    оказалось  весьма  обстоятельным  и  своевременным.  В  некоторых  домах,  назначенных для квартирования цесаревича и его свиты, действительно были обнаружены  заболевшие  корью33 .
    Из  вышесказанного следует,  что  организация  приема императора  и  членов
    императорской фамилии осуществлялась многими учреждениями и начиналась
    заблаговременно до посещения высочайшими особами провинциального региона,  пожалуй, за  одним  только  исключением. Речь  идет  об  аварии экипажа,  которая в 1836 г. постигла Николая I близ Чембара и привела к незапланированному  пребыванию  императора  в  уездном  городе  в  течение  двух  недель.  Обращение  к  этому  инциденту  в рамках  нашего  исследования  позволит  расширить
    представление о деятельности охранительной системы российской провинции и
    эффективности ее функционирования не только в штатном режиме, но и в экстраординарных условиях.
    Итак, 24 августа 1836 г. Николай Павлович благополучно прибыл в Пензу и
    покинул ее на следующий день после обеда, направившись по тамбовскому тракту.  Все,  казалось,  было  предусмотрено  и  приготовлено  к  тому,  чтобы  высочайший проезд совершился безопасно и благополучно. Однако, «подъезжая к последней горе,  что против деревни Шалалейки,  ямщик не сдержал лошадей  и не
    затормозил экипажа, как требовала предосторожность, надеясь, может быть, на
    то,  что  гора  некрутая  и  лошади  легко  спустятся;  но  на  половине  горы  дышловые лошади, не будучи особенно удерживаемы, понесли раскатившийся экипаж,

    26

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    напиравший на них своей тяжестью… экипаж опрокинулся на бок, и государь упал,
    сильно ушибся и сломал себе при падении левую ключицу»34 . Дальнейшее состояние  Николая  I  всецело  зависело  от  успешности  оказания  ему  первой  помощи.
    Лейб-медик  Н.  Ф.  Арендт  следовал  сзади  императорского  экипажа  и  отставал
    от  него  на  станцию.  В  Чембар  был  послан  форейтор, откуда  не  замедлила  прибыть помощь — ее оказал уездный врач Ф. Цвернер. Должная предосторожность
    при этом исходила от самого императора: «Император Николай Павлович, услышав от графа, что из города едет доктор, и сознавая не без причины, что последний  может  сробеть  при  виде  его  и  сделать  поэтому  неудачную  перевязку,  приказал  закрыть себе лицо платком.  Но  Цвернер  был  человек  неробкого  десятка…
    Угадав, вероятно, по голосу, что с таким человеком предосторожности излишни,
    Николай Павлович открыл лицо»35 .
    Чембар,  где  пришлось  разместиться  Николаю  I,  являлся  одним  из  самых
    маленьких  и  бедных  городов  Пензенской  губернии 36 .  В  связи  с  этим  местные
    власти вовсе не были готовы к длительному расположению императора. Как вспоминал  граф  А. Х. Бенкендорф, сопровождавший государя  почти в каждом  путешествии, «там  (в  Чембаре.  —  Н. К.) все  было  погружено  в сон, и  только  разбуженный  рейткнехтом  городничий  ждал  у  заставы.  Отправляясь  вместе  с  ним  к
    уездному училищу, как единственному дому, в котором, по его словам, представлялась возможность поместить нашего больного, я приказал наскоро  очистить и
    осветить  этот  дом…  надо  было  тотчас  образовать  род  пожарной  команды  на
    случай огня в нашем  деревянном  домишке,  покрытом, в большей его  части,  соломою»37 .  По  распоряжению  шефа  жандармов  в  Чембар  было  командировано
    местное  отделение  политической  полиции.  После  размещения  императора  уездный  город  стал  предметом  особого  внимания  и  для  губернского  начальства.  Со
    своей стороны, А. А. Панчулидзев не замедлил усилить пожарную команду и полицию двойным комплектом нижних чинов, присланных из Пензы с частным приставом  и  квартальным  надзирателем38 .
    Следует подчеркнуть, что организация личной безопасности Николая I обошлась  без  особых  затруднений  благодаря  всеобщему  почитанию  императора.
    Недостатки в работе местных органов управления компенсировались усилиями
    верноподданных, взявших охрану императора на себя. «Бессрочно-отпускные
    из гвардейских и армейских полков поспешили к нам со всех концов губернии, — вспоминал А. Х. Бенкендорф, — с просьбою употребить их в дело; первых я определил в  комнатную  прислугу, а вторых — в  состав полицейской команды… Чембарские жители целыми днями окружали наше скромное жилище
    в грустном молчании, составляя таким образом постоянную царскую стражу»39 .
    Апогеем  народного  участия  в  обеспечении  безопасности  царя  стали  его  проводы 8 сентября: «Множество экипажей следовало за царской коляской. На четвертой версте от города к с. Поиму, где дорога перерезывается глубоким и крутым оврагом, народ на руках своих переправил через овраг царский экипаж, из
    боязни,  чтоб  не  случилось  какого-нибудь  несчастья»40 .  В  дальнейшем  в  целях
    предосторожности  традиционный  маршрут  высочайшего  путешествия  был  изменен.  Уже  спустя  год  наследник  престола  Александр  Николаевич  прибыл  в
    Пензенскую  губернию  из  Петровска  и  выехал  в  соседнюю  с  ней  Тамбовскую
    губернию  из  Керенска 41 .

    Исторические  науки  и  археология

    27

    Итак,  пребывание  императора  и  членов  императорского  дома  в  российской
    провинции всегда воспринималось провинциальным обществом как событие архиважности.  Однако  не случайно  в  нашем  исследовании  эта  проблема  рассматривается на примере первой половины XIX в., когда уже оформившиеся  стратегии приема главы государства на территории Российской империи сочетались
    с  вариациями,  обусловленными  менявшимся  историческим  контекстом  дореформенной эпохи. Нелишним будет упомянуть, что именно в первой половине
    XIX в. произошло становление традиции высочайшего посещения Пензенской губернии. Значительные сложности при этом были связаны с безопасностью высочайшего пребывания в провинциальном регионе.
    Отсутствие  специальной службы охраны главы  государства и  его  семейства
    приводило к тому, что разноплановая система охранных мероприятий передавалась в  ведение многочисленных структур, наделенных  широкой компетенцией.
    В этой связи успешность организации приема зависела от согласованности и взаимодействия между ними. Полномочия центральных учреждений носили преимущественно организационно-распорядительный и контролирующий характер. Столичные директивы по материально-техническому обеспечению, наружной охране
    и  профилактике  служили  ключевым ориентиром  в  комплексе мер  безопасности.
    Необходимость российской провинции соответствовать всем требованиям приводила со  временем к  копированию столичных  практик и  созданию региональных
    отделений центральных органов власти. Проследить это можно на примере провинциального  политического сыска  и  конкретно  — губернской  жандармской  команды  в  Пензе.  Не  умаляя  значения инструкций  из  Петербурга,  стоит заметить,
    что они давали властям губернии лишь содержательные установки. Их реализация, за некоторым исключением, возлагалась на широкие слои провинциального
    общества  при  непосредственном  контроле  дворянских  сословных учреждений  и
    административно-полицейских органов власти. Стремление к заданным образцам
    проявлялось,  прежде  всего, в  обеспечении  охраны  и  благоустройстве  квартир,  а
    также транспорта по маршруту высочайшего следования. К приоритетным направлениям относилась пожарная, транспортная и санитарно-эпидемиологическая безопасность. Несмотря на краткость перечня, названные категории охранительных
    мероприятий мобилизовали широкие ресурсы (материальные, людские, управленческие). Отсутствие в  провинциальном регионе  признаков острого противостояния  власти  и  общества  отводило  на второй  план  защиту  императора и  великих
    князей  от  покушений.  Это  направление  безопасности  долгое  время  обеспечивалось по  остаточному принципу и только в  правление Николая I  потребовало новых финансовых вливаний и реформирования.
    В заключение  попытаемся ответить  на вопрос о  достигнутом уровне в организации  безопасности  императора  и  членов  императорской  фамилии.  Как  уже
    говорилось выше, успехи на этом поприще отражались в рапортах должностных
    лиц, посылаемых на имя губернатора и министерских чиновников. Эти документы  свидетельствуют  о  том,  что  была  достигнута  предельная  согласованность
    региональных структур и практически отсутствовали межведомственные трения.
    Основные  недостатки,  связанные  с  пробелами  в  законодательстве,  дефицитом
    казенных средств,  непрофессионализмом должностных  лиц, сглаживались  силами  и  средствами  рядовых  обывателей.  В  результате  высочайшие  особы  были

    28

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    довольны  организацией  приема  и  ознаменовали  свое  пребывание  в  Пензенской
    губернии большими милостями: раздачей во множестве драгоценных подарков и
    денежных  пособий.  К  слову  сказать,  даже  Николай  I,  пострадавший  на  пути  к
    уездному городу  Чембару, винил  в  произошедшем  лишь  «станционного  смотрителя,  не  отдавшего  приказания  ямщику  тормозить  экипаж»42,  и  больше  никого.
    Справедливо  будет  отметить,  что,  заботясь  о  безопасности  высокого  гостя,  местные  власти  старались  любыми  способами  сохранить  свою  профессиональную
    репутацию  и не  избежали соблазна  «потемкинских деревень».  Последнее  обстоятельство  объясняет, почему  кортеж  Николая  I  мчался  «по  хорошей  дороге и  на
    славных лошадях»43, однако в Чембаре, где изначально не планировалась длительная  остановка  императора,  городские  власти  были  не  в  состоянии  обеспечить
    необходимые меры безопасности без дополнительной поддержки губернских чиновников и местных жителей.
    Таким  образом,  с учетом некоторых недостатков, связанных с общественноисторическим  развитием  и  конкретными  условиями  существования  российской
    провинции в первой половины XIX в., организацию приема императора и членов
    императорского  дома  в  Пензенской губернии  следует  назвать достаточно  успешной, а систему безопасности — эффективной.
    Библиографические ссылки
    1
      См.:  История  Правительствующего  сената  за  двести  лет.  1711  —  1911  гг.  :  в  5  т.  Т.  3  :
    Правительствующий Сенат в XIX столетии до реформ 60-х годов. СПб., 1911. С. 542.
    2
     ГАПО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 277. Л. 1 — 4.
    3
     См.: Бенкендорф А. Х. Воспоминания. 1802 — 1837. М., 2012. С. 642 — 648 ; Воспоминания  об  императоре  Александре  Павловиче  //  Пенз.  губерн.  ведомости.  1877.  №  149,  150  ;
    Воспоминания об императоре Александре Павловиче //  Там же. 1878. № 3 — 4  ; Воспоминания Ф. П. Лубяновского. 1799 — 1831 // Рус. архив. 1872. Вып. 3 — 4. Стб. 519 — 523 ; Дела давно
    минувших  дней  //  Пенз.  губерн.  ведомости.  1914.  №  49  ;  Ильченко  Д.  В.  Император  Николай
    Павлович в уездном городе Чембаре с 25 августа по 8 сентября 1836 г. // Русская старина. 1882.
    Т.  36.  С.  523  —  534  ;  Мешков Г.  Посещение  Пензы  Высочайшими  особами  //  Пенз.  губерн.
    ведомости. 1892. № 263 — 264, 276 ; 1893. № 1, 4, 7 ; Отрывок из записок графа А. Х. Бенкендорфа // Рус. архив. 1865. Вып. 2. Стб. 129 — 140 ; Пелетьминский А. Воспоминания об императоре Александре  Павловиче. Пенза,  1877.  20  с. ;  Пензенская архивная  старина  //  Рус.  архив.
    1896. Вып. 4. С. 489 — 496 ; Путешествие Великого князя Михаила Павловича по Пензенской
    губернии в 1817 году // Пенз. губерн. ведомости. 1889. № 107 — 109 ; Сацердотов М. И. Император Александр I в Пензе  //  Исторический  вестник. 1893.  Т.  53. С.  731  — 749  ; Справочная
    книга Пензенской губернии на 1899 год. Т.  1. : Издание губернского статистического комитета
    под редакцией члена-секретаря комитета В. П. Попова. Пенза, 1899. С. 93 — 115.
    4
     См.: Белоусов С. В. «Недаром помнит вся Россия…» : Пензенцы — участники Отеч.
    войны 1812 г. и загран. походов рус. армии. Пенза, 2004. С. 185 — 187 ; Дружинина Т. А.
    М.  М.  Сперанский  —  пензенский  губернатор:  дополнение  к  биографии  великого  российского реформатора XIX в. Пенза, 2008.  С. 69 — 72 ; Савин О. М. Императоры и губернаторы :
    Страницы истории Пенз. края. Пенза, 2006. С.122 — 125, 152 — 162, 192 — 200, 203 — 214.
    5
      См.:  Столетие  военного  министерства.  1802  —  1902  :  Императорская  главная  квартира.
    История государевой свиты. Царствование Императора Александра I. СПб., 1904. Кн. 1. 474 с. ;
    Кн. 2. 368 с. ; Столетие военного министерства. 1802 — 1902 : Императорская главная квартира.  История  государевой  свиты.  Царствование  Императора  Николая  I.  СПб.,  1908.  Кн.  1.
    572 с. ; Кн. 2. 536 с.

    Исторические  науки  и  археология
    6

     ГАПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 590. Л. 8 ; Д. 1047. Л. 1.
     Письма Сперанского к А. А. Столыпину // Рус. архив. 1870. Вып. 6. Стб. 1144.
    8
     Сацердотов М. И. Указ. соч. С. 732.
    9
     ГАПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 590. Л. 25.
    10
     См.: Сацердотов М. И. Указ. соч.
    11
     ГАПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 1047. Л. 38 об.
    12
     Там же. Д. 2217. Л. 167.
    13
     Там же. Л. 189.
    14
     См.: Ильченко Д. В. Указ. соч. С. 525.
    15
     ГАПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 1047. Л. 35.
    16
     Там же. Д. 2217. Л. 36 — 37 ; Д. 2329. Л. 201.
    17
     Там же. Д. 1047. Л. 35 — 35 об, 60 об.
    18
     См.: Пелетьминский А. Указ. соч. С. 12.
    19
     ГАПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2329. Л. 201.
    20
     Там же. Д. 590. Л. 19.
    21
     Там же. Д. 1047. Л. 35 — 35 об., 60 об.
    22
     Там же. Л. 26.
    23
     Там же. Л. 26 об.
    24
     Пензенская архивная старина. С. 491.
    25
     ГАПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 1047. Л. 14.
    26
     Там же. Л. 66.
    27
     Там  же.
    28
     Пензенская архивная старина. С. 493.
    29
     ГАПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2217. Л. 90.
    30
     Там же. Л. 320.
    31
     Там же. Д. 2329. Л. 95.
    32
     Там  же.
    33
     Там  же.
    34
     Ильченко Д. В. Указ. соч. С. 526.
    35
     Там же. С. 527 — 528.
    36
     См.: Сацердотов М. И. Император Александр I в Пензе. С. 738.
    37
     Отрывок из записок графа А. Х. Бенкендорфа. Стб. 132 — 133.
    38
     См.: Ильченко Д. В. Указ. соч. С. 529 ; ГА ПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2217. Л. 231.
    39
     Отрывок из записок графа А. Х. Бенкендорфа. Стб. 133.
    40
     Ильченко Д. В. Указ. соч. С. 533.
    41
     ГАПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2329. Л. 2.
    42
     Ильченко Д. В. Указ. соч. С. 530.
    43
     Отрывок из записок графа А. Х. Бенкендорфа. Стб. 130.
    7

    Поступила 27.12.2013 г.

    29

    30

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    УДК 94(470.40)«19»
    В. В. Терентьев
    V. V. Terentyev

    УЧАСТИЕ ПЕНЗЕНСКИХ ДВОРЯН
    В ДИСКУССИЯХ О РЕФОРМЕ КРЕПОСТНОГО ПРАВА
    PARTICIPATION OF PENZA NOBLES
    IN DEBATES ON THE REFORM OF SERFDOM
    Ключевые слова:  крестьянство,  реформа,  пензенское  дворянство,  «Журнал  Землевладельцев»,  Редакционные  комиссии.
    В  статье  анализируются  предложения  пензенских  землевладельцев  о  реформировании
    крепостнических  отношений  на  страницах  «Журнала  Землевладельцев»  и  заседаниях  губернского  комитета  по  улучшению  быта  помещичьих  крестьян,  а  также  позиции  представителей
    пензенского  дворянства  в  Редакционных  комиссиях;  рассматривается  противостояние  группы
    прогрессивных  дворян  Пензенской  губернии  в  предреформенный  период.
    Key words:  peasantry, reform,  Penza nobility,  “Journal of  Landowners”, Editorial  Committees.
    The  proposals  of  Penza  landowners  about  reforming  of  the  serfdom  relations  in  the  pages  of
    “Journal of Landowners” and sessions of the provincial committee for improvement the everyday life
    of  serfs,  and  position  of  the  representatives  of  the  Penza  nobility  in  the  Editorial  committees  are
    analyzed  in  the  article;  opposition  of  groups  of  progressive  nobles  of  the  Penza  Governorate  in  prereform  period  is  considered.

    Исследование взаимодействия власти и дворянства при разработке документов,  регламентирующих  процедуру  освобождения  крестьян  от  крепостной  зависимости,  требует,  на  наш  взгляд,  раскрытия  следующих  вопросов:  что  чувствовало в период радикальных реформ провинциальное дворянство? как оно отнеслось  к  начавшимся  преобразованиям?  чего  оно  хотело,  что  одобряло  и  от  чего
    отказывалось? какие мотивы лежали в основе его суждений? сливалось ли оно в
    одну  однородную  массу  или  разбивалось  на  отдельные  течения?
    Ответы  могут  дать  местные  архивы,  в  частности,  материалы  губернских
    комитетов 1858 —  1860 гг. По этому пути шли многие исследователи 1 . В нашем
    распоряжении есть и другой источник — разнообразные суждения провинциальных помещиков, вынесенные на страницы журналов и газет эпохи «эмансипации»,  нередко  значительно  отличавшиеся  по  своей  аргументации  и  форме  от
    позиций и мнений высших сановников, помещиков и столичных публицистов. Первым около 100 лет назад этот пласт поднял Н. М. Дружинин — российский историк, специалист по социально-экономической и политической истории XIX в.2
    Инициативу сбора и систематизации дворянских мнений относительно крестьянской реформы взял на себя Алексей Дмитриевич Желтухин — представитель старинного дворянского  рода, крупный землевладелец, опытный сельский
    хозяин, редактор-издатель «Журнала Землевладельцев». Желтухин издавал свой
    журнал в период, когда общественная мысль была возбуждена и жадно искала
    © Терентьев В. В., 2014

    Исторические  науки  и  археология

    31

    удовлетворяющих  решений;  взгляды  по  крестьянскому  вопросу  еще  не  успели
    отлиться  в  застывшие  догмы.  Учредив  «Журнал  Землевладельцев»,  Желтухин
    привлек  к  деятельному  обсуждению  путей,  способов  и  сроков  крестьянской
    реформы  наиболее  опытных  сельских  хозяев,  способных  оценить  предлагавшиеся пути перестройки  аграрных отношений и представить  собственные решения.  В  результате  мнения  и  суждения  местных  авторов  выносились  на  общероссийский уровень.
    С апреля  1858 по март 1860 г. вышли 24 номера журнала, в которых были
    опубликованы 269 оригинальных статей, в том числе публикации пензенских землевладельцев (например И. В. Селиванов), ставших лидерами группы прогрессивных дворян еще за десятилетие до Великих реформ. А. Д. Желтухин на правах  редактора  не  только  комментировал  публикации,  но  и  отвечал  на  вопросы
    корреспондентов, а также критику своих коллег из других изданий. Он поместил
    в  журнале  6  программных  статей, в  которых  ретроспективно  изложил  личный
    опыт реформирования Зыковского имения*, проекты перестройки аграрных отношений с середины 40-х до 60-х гг. XIX в.
    В Пензенской  губернии местные  помещики  увидели в  А. Д. Желтухине точного выразителя своих взглядов и, несмотря на оппозицию губернатора, избрали
    его  уездным  предводителем  дворянства.
    В центре общественной жизни пензенского провинциального дворянства находилась семья  Тучковых.  Переехав  в свое  родовое имение  в Пензенской  губернии, А. А. Тучков сплотил вокруг себя группу прогрессивно мыслящих помещиков,  среди которых  были  Н.  П. Огарев, А.  Д.  Желтухин  и  И.  В.  Селиванов.  Это
    были высокообразованные люди одного  поколения, состоятельные собственники (у  отца Н. П.  Огарева было 3  345 душ,  И. В. Селиванов  управлял имением
    с  более  500  крепостными,  А.  Д.  Желтухин  имел  670  крепостных  и  4  тыс.  дес.
    земли, А. А. Тучков был одним из первых в России крупных сахарозаводчиков).
    Несмотря  на  различия  в  частностях,  их  объединяла  отеческая  забота  о  подданных и понимание глубокой безнравственности крепостного права.
    Так, А. А. Тучков, управляя имением в Яхонтово, произвел ряд изменений,
    облегчавших  жизнь  крепостных:  отменил  все  поборы  с  крестьян  (крепостные
    ходили  на  барщину  только  с  тягла,  т.  е.  наделенные  землей);  не  привлекал  к
    барщине  неженатых  и  девушек.  В  имении  была  школа,  в  которой  числилось
    до 40 учеников. Тучков лично обучал их арифметике, алгебре, геометрии, основам  землеустройства.
    Н.  П.  Огарев  в  августе  1837  г.  объявил  своим  крестьянам  с.  Верхний  Белоомут  Рязанской  губернии о  намерении  освободить  их от  крепостной  зависимости.  Встретив  непонимание  со  стороны  крестьян,  не  желавших  освобождения, Огарев убедил их, сказав следующее: «Вы, православные, не вполне разумеете  свое  положение,  а  поэтому  и  отказываетесь  от  своего  освобождения.
    Положим,  теперь вы  живете без  особого стеснения  с  моей стороны,  но я  умру,
    тогда  вы  попадете  к  другому  владельцу,  который  может  завести  у  вас  другие,
    * Родовое имение А. Д.  Желтухина находилось в с. Зыкове, в настоящее время входящем
    в  городскую  черту  г.  Саранска.

    32

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    нежелательные  порядки.  Это  вам  покажется  обидным,  и  вы  будете  клясть  меня
    и моих  наследников»3. Несмотря  на обоюдное  согласие,  реальное  освобождение
    и  перевод  подданных  Огарева  в  категорию  так  называемых  свободных  хлебопашцев произошло только в 1846 г.
    И.  В.  Селиванов  в  1848  г.  отпустил  всех  принадлежавших  ему  лично
    крепостных  крестьян  (250  душ)  на  вольный оброк,  отдав  им  1  200  дес.  земли.
    На  страницах  «Журнала  Землевладельцев»  был  опубликован  этнографический
    очерк Селиванова «Мордва», в котором социально-экономические проблемы реформирования аграрных отношений автор рассмотрел сквозь призму межличностных  коммуникаций,  рефлексию  действующих  лиц  и  авторов,  что  позволяет
    глубже и разносторонне проследить протекавшие в общественном сознании процессы.  «Я  уверен,  что  всякий  мыслящий  человек  искренне  желает,  что  бы  это
    дело кончилось скорее, ибо только в скорейшем окончании его он видит залог спокойствия и тишины», — обличает Селиванов крепостное право, — надо быть близоруким,  чтобы  думать  иначе»4 .
    В одном из номеров журнала А. Д.  Желтухин разместил статью И. В. Селиванова  «Об  усадьбах»,  в  которой  аргументированно  обосновывается  предложение о нарезке крестьянам из помещичьих земель новых участков для возведения
    усадеб  за  пределами  прежнего  селения.  Развивая  эту  мысль,  автор  доказывает,
    что  даровое  наделение  усадьбой  «отнюдь  не  так  страшно,  как  кажется  с  первого  взгляда»,  денежная  потеря  искупится  для  помещика  значительным  выигрышем  —  обеспечением  спокойного  и  беспрепятственного  ведения  хозяйства.
    Перед  дворянами  стояла  роковая  дилемма,  которая,  по  свидетельству
    И.  В.  С еливанова, удерживала их от выступления вплоть до издания  рескрипта:  «Если  наделить  крестьян  полным  количеством  земли  и  сделать  их  свободными с землею, естественно, что они ни за какие деньги не станут работать на
    помещика.  Если  сделать  крестьян  свободными  от  земли,  они  разбредутся  по
    лицу  всей  России  и  бог  знает,  какой  будет  тогда  исход»5 .
    А. Д. Желтухин еще в 1845 г. ввел поистине социалистические порядки в своем
    имении,  обучив  всех  мальчиков  грамоте  и запретив  жениться  юношам,  не  освоившим полезную профессию, освободив от барщины беременных женщин и организовав одни  из первых в России  ясли для детей  крепостных крестьян 6 .
    Отеческую  заботу  прогрессивное  дворянство  проявляло  в  образовании  и
    здоровье «крещеной собственности». В частности, над проектом народной политехнической школы для крепостных в 40-х гг. XIX в. работал Н. П. Огарев.
    Его  реформаторская  программа,  предусматривавшая  всеобщее  четырехлетнее образование в воскресных классах, соединенное с производственным трудом  учащихся,  была  прервана  в  1862  г.,  когда  «по  высочайшему  повелению»
    все воскресные школы в России были закрыты. Построенное в Зыкове на средства  А.  Д.  Желтухина  добротное  здание  школы  использовалось  по  прямому
    назначению  почти  полтора  столетия 7 .  Во  время  эпидемии  холеры  в  1847  —
    1848  гг.  Н. П.  Огарев  открыл больницу  в Старом  Акшине.  Наличие лекарств
    и профилактические меры способствовали успешной борьбе с эпидемией. Накопленный  опыт  позволил  Огареву  в  начале  1850-х  гг.  открыть  больницу  на
    своей  Тальской  писчебумажной  фабрике  для  бесплатного  лечения  рабочих  и
    членов  их семей.  Лечебной практикой Николай Платонович  занимался  лично

    Исторические  науки  и  археология

    33

    с помощью нанятого дипломированного врача. Больница для крестьян функционировала и в с. Яхонтове А. А. Тучкова. Тогда же, в 40-е гг. XIX в., врачебный
    пункт  в  с.  Малое  Маресево  открыл  и  В.  И.  Селиванов,  лично  принимая  больных со всей округи 8 .
    Активная гражданская позиция прогрессивной части пензенского дворянства,
    высокий интеллект и профессионализм находили понимание и поддержку у коллег-землевладельцев,  уважение  у  крепостных.
    Пик противостояния власти и радикального дворянства  случился в феврале
    1850 г., когда  Н. П. Огарев, И. В. Селиванов и А. А. Тучков были арестованы и
    отправлены  в  Петербург. Поводом  был  донос  саратовского помещика  Л. Я.  Рославцева, который обвинил Огарева и его товарищей в организации «коммунистической  секты»  и  подготовке  бегства  за  границу.  Однако,  несмотря  на  старание
    следователей,  обвинения  не  подтвердились.  Тем  не  менее  группа  реформаторов
    из  числа дворян северной  части Пензенской  губернии была рассеяна.
    В  числе  пензенских  авторов  «Журнала  Землевладельцев»  был  И.  В.  Сабуров  —  ученый-агроном,  литератор,  один  из авторитетных  общественных  деятелей Пензенской  губернии. По словам И. А. Христофорова 9, именно  Сабуров выступил  инициатором  создания  помещичьего  печатного  органа,  отстаивавшего  в
    предреформенные  годы  традиционные  сословные  ценности.  В  феврале  1858  г.
    петербургский  чиновник  Киндяков  писал  своему  брату:  «Дядя  Иван  Васильевич (Сабуров. — В. Т.)… продолжает хлопотать об  издании журнала. Лист подписчиков-основателей  возрос  более  чем  нужно…  Цель  их  журнала  следующая,
    хотя они открыто в программе этого не говорят: освобождение крестьян без земли,
    сосредоточение  земли  в  руках немногих…  дворян-землевладельцев,  создание из
    них сильной аристократии, установление майората, одним словом, снимок с положения дел в Англии». «Вся эта партия, — продолжает он, — состоит из богатых помещиков, и об основательности их взглядов ты можешь судить, но она всетаки в Петербурге настолько сильна, чтоб, например, в Главный комитет по крестьянскому  делу  засадить  в  секретари  и  члены  своих  приверженцев»10 .  «Улучшение быта крестьян в отношении их личной зависимости, то есть уничтожение
    крепостного права, и земля помещика, — писал в программе Сабуров, — составляют в наших  понятиях два различных начала, друг от друга совершенно  не зависимые… Дворянство, говоря западным  выражением…,  опора монархического
    и консервативного начала…, должно сохранить непосредственное влияние на поземельную  собственность  в  империи»11 .
    В  «Журнале  Землевладельцев»  в  августе  1858  г.  была  опубликована  большая  аналитическая  статья  И.  В.  Сабурова  «При  каких  условиях  земледелие
    может  у  нас  служить  основанием  государственному  богатству?»,  в  которой
    автор отметил необходимость существования обеспеченного сельскохозяйственного рынка. Заграничный экспорт, по мнению Сабурова, не удовлетворяет этой
    потребности, необходимо развитие внутренней торговли; «промышленное сословие»  —  вот  кто  дает  главных  потребителей  хлеба  и  мяса.  «Таким  образом,  —
    заключает  автор,  —  земледелие,  промышленность  и  торговля  связаны  в  России взаимными интересами»12 .
    В  статье  «Соображения,  касающиеся  до  улучшения  быта  крестьян»  И.  В.  Сабуров  обратил  внимание  на  то,  что  переход  к  вольнонаемному  труду  вызывал

    34

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    серьезные и обоснованные сомнения в кругах  землевладельцев разных  районов.
    Сомнения  питались  технической  отсталостью крепостного  хозяйства  и  недостаточным развитием промышленного и денежного оборота. Нужно было ликвидировать  старые  отношения,  но  ликвидация  «упиралась»  в  ту  же  хозяйственную
    отсталость. Особенно трудным Сабуров считал вопрос об оброчных, малоземельных имениях, ценность которых и доход помещиков основывались не на малоценной земле (как во многих районах северной полосы), а на промышленности крестьян или на их невещественном капитале13 .
    Падение  вотчинной  власти  выдвигало  определенный  вопрос:  кто  примет
    на себя новые функции — правительственная бюрократия или местные самоуправляющиеся  органы  под  руководством  высшего сословия?  В  связи с  этим
    И.  В.  Сабуров  еще  в  феврале  1858  г.  высказал  следующую  мысль:  «Новый
    ход дел потребует начертания новых постановлений для земледелия, промышленности  и  торговли,  учреждения  новых  ведомств,  упрощения  форм  судопроизводства,  преобразования  земской  полиции» 14 .  Глубокие  по  содержанию
    публикации Сабурова печатались и в последующих номерах «Журнала Землевладельцев».
    Являясь членом губернского комитета по улучшению быта помещичьих крестьян,  И.  В.  Сабуров  был  наиболее  активным  полемистом  на  его  заседаниях.
    В  своем  «Мнении…»,  представленном  в  комитет  в  декабре  1858  г. 15 ,  он  четко
    сформулировал свой ответ на, казалось бы, простой вопрос: что есть дворянская
    собственность?  Согласно  Сабурову,  к  ней  относится  «вся  земля,  примежеванная  к  имению»,  «трехдневный  в  неделю  труд  крестьян,  выражаемый  натуральной работою на помещика или вместо работы оброк», «личность крестьян, выражаемая  их  промысловыми  выгодами».  В  последнем  случае,  говорит  автор,
    «мы  не  касаемся  права  на  личность  крестьян,  которое  делало  крестьянина  продажною  вещью.  Пусть  это  право,  для  всех  тягостное,  исчезнет  вместе  с  крепостным правом. Мы говорим о промысловых выгодах, которыми крестьянин в виде
    платимого  оброка обязан  делиться  с  помещиком, на том  же  основании,  на  котором  платят  оброки  удельные  крестьяне,  и  рассчитаны  часть  податей,  лежащих
    на  государственных  крестьянах»16 .
    Активность депутата И. В. Сабурова далеко не всегда находила понимание
    и  поддержку  у  коллег.  Напряженность  дискуссий  возросла  при  выработке  итоговых документов. Не разделив убеждений большей части пензенского дворянства  о  возможности  предоставления  крестьянам  земли  за  выкуп,  Сабуров  в
    январе  1859  г.  вышел  из  комитета  и  уехал  в  Петербург,  где,  используя  связи
    «в высших сферах общества, проводил по возможности свои мысли по предмету
    освобождения  крестьян»17 .
    В числе  активных публикаторов  «Журнала  Землевладельцев»  был Н.  И.  Чарыков — представитель многочисленного и известнейшего в XIX в. дворянского
    рода.  Высказывая  очевидную  озабоченность  дворян  пролетаризацией  сельского
    населения, Чарыков в статье «Об улучшении  быта помещичьих крестьян  в Пензенской губернии» писал: «Прочная крестьянская оседлость необходима в нашей
    Пензенской губернии, хлеборобная земля наша имеет надобность в работниках и
    съемщиках,  иначе  она  для  нас бесполезна»18 . По  мнению  Чарыкова, крестьянам
    следует  дать  не  более 1 дес. земли  на  душу. Давая  больше,  пришлось бы  увели-

    Исторические  науки  и  археология

    35

    чить  непроизводительный  барский  труд  за  счет  более  выгодного  вольнонаемного.  В  этом  случае  лучше  уменьшить  крестьянские  повинности  и,  соответственно, повысить  «крестьянскую нужду»19 .
    Н.  И.  Чарыков  отстаивал  свою  позицию  и  в  губернском  комитете.  В  поисках  компромисса  в  треугольнике  помещики  —  крестьяне  —  государство  он
    писал:  «Потребность  века  требует  уничтожения  крепостного  состояния,  но  не
    уничтожения прав собственности, которая всегда неприкосновенна. От устройства одного  сословия не  должно страдать  другое. Тяготу  этого преобразования
    должны  нести  все  сословия  государства.  Помещики  не  должны  лишаться  своей собственности, законно приобретенной, а крестьяне не должны платить деньги  за  то,  что  им  принадлежит,  если  не  по  закону  гражданскому,  то  по  закону
    природы или совести»20 , далее следовало предложение «…просить Государя приказать  выдать  нам,  помещикам,  за  свободу  крестьян  деньги  и  самое  меньшее
    по  60 руб.  серебром за  душу, а  мы должны  будем дать  нашим крестьянам  свободу  и  отдать  им  даром  все  их  имущество,  скот,  хлеб  и  строения  в  их  неприкосновенную собственность, а усадебную землю в их потомственное  владение,
    с уплатою  нам за  нее определенный  процент»21 .
    Получив общероссийскую известность, А. Д. Желтухин по рекомендации
    казанского дворянства стал членом-экспертом Редакционных комиссий. Протоколы  заседаний  и  воспоминания  коллег  сохранили  его  отдельные  выступления.  Так,  при  обсуждении  вопроса  о  местной  администрации  в  пореформенный период Желтухин на заседании административного отделения Редакционных комиссий  7 ноября 1859  г. отстаивал вотчинную  власть помещиков,
    но вместе с другими единомышленниками оказался в меньшинстве и цели не
    достиг 22 .
    При  рассмотрении  вопроса  о  высшем  размере  надела  земли,  выделяемом
    крестьянам,  А.  Д.  Желтухин  не  согласился  с  проектом  либерального  дворянства,  в  котором  предлагалось  предоставить  право  помещику  делать  отрезку
    от  земельных  участков,  обрабатываемых  крестьянами,  если  в  его  непосредственном  владении  состояло  менее  1 /3   принадлежавшей  ему  земли.  После  того
    как Желтухин предложил поднять эту норму до половины принадлежавшей помещикам земли,  а  полтавский  землевладелец Позен  настаивал на  2 /3 ,  председатель  Редакционных  комиссий  Я.  И.  Ростовцев  заявил:  «Не  хочу  преимущества для крестьян, но хочу предупредить бунты в России… Отрезывая землю  от  крестьян,  мы  взорвем  Россию».  Некоторые  члены  Комиссий,  в  частности Апраксин и Желтухин, отстаивали неограниченное право помещика требовать  обмена  крестьянских  наделов.  Им  противостояли  князь  Черкасский,
    Соловьев и Милюков. Несмотря на позицию Я. И. Ростовцева, заявившего, что
    «отбирание  земли  у  крестьян  —  страшное  решение  вопроса» 23 ,   после  проведения  реформы  чересполосность  стала  тяжелым  последствием  крепостной
    системы.
    Одним из наиболее реакционных решений Редакционных комиссий было сохранение барщины, несмотря  на  требование ряда губернских  комитетов, в  частности Тверского и Ярославского, высказывавшихся за полную отмену обязательного  труда  крестьян  на  помещика  после  реформы.  Первоначальное  предложение хозяйственного отделения Редакционных комиссий ограничить барщину

    36

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    2  днями  в  неделю  вызвало  резкое  возражение  при  обсуждении  вопроса  в  общем присутствии. За него проголосовали 18 членов, из которых 7 были против
    (П.  Семенов,  Позен,  Булгаков,  Апраксин,  Татаринов,  А.  Д.  Желтухин,  Паскевич).  Однако  в  дальнейшем,  при  утверждении  проекта  реформ  в  Главном
    комитете и на заседании Госсовета, это мнение меньшинства было принято и барщина  увеличилась до  3 дней в неделю24 .
    Остановимся  на  деятельности  малоизвестных  депутатов  пензенского  дворянства, избранных губернским комитетом для представления проекта в Редакционных комиссиях. Так, одним из них стал И. Н. Горсткин — крупный помещик, «…один из типичных, но при этом наиболее просвещенных и лучших по
    своим  нравственным качествам  представителей  отживающих  крепостнических
    порядков»25 . В 1858 г. дворяне Чембарского уезда Пензенской губернии выбрали Горсткина членом губернского комитета по улучшению быта помещичьих крестьян,  от  которого  через  полтора  года  он  был  делегирован  защищать  пензенский  проект в Редакционных комиссиях. Принципиальная классовая  позиция
    Горсткина проявилась на заседании в конце апреля 1860 г., когда на возражение Ю. Самарина о крайнем занижении норм надела земли он заявил следующее: «Если вы говорите о крестьянах, как о равных с помещиками собственниках,  тогда  я  с  вами  согласен,  но  мы  признаем,  что  вся  земля  наша,  мы  уже
    сказали государю, что готовы на пожертвования… Чего же вы от нас хотите?»26 .
    Назначенные комиссиями нормы наделов, по словам Горсткина, «ненужная и обременительная  для  него  (крестьянина.  —  В. Т.)  роскошь».  Протест  Горсткина
    выразился  в  фразе  «вы  тут  делаете  двух  собственников».  Горячась,  с  возмущением  он  продолжил  свою  речь:  «Вот  они,  ваши  книжки  (один  их  журналов
    заседаний  Редакционных  комиссий.  —  В. Т.)…  их  читала  Россия,  они  везде
    разошлись, и если дворянское негодование не обратилось в один вопиющий стон,
    в один общий и раздирающий вопль, то это только потому, что думают еще, что
    этого  не  будет.  Правительство  не  может  сделать  так.  Ему  нет  причины  нас
    губить.  Оно  благонамеренно»27 .
    В Пензенском  комитете наряду с  обязательным был  инициативно разработан  и  так  называемый  выкупной  проект,  согласно  которому  крестьяне  и
    дворовые  люди  получали  возможность  приобрести  усадебную  и  полевую
    землю  «в  полную  потомственную  собственность  покупкой  их  у  помещиков,
    с пособием  от правительства»28 .  При этом  обязательный проект,  по словам  самих  членов  комитета,  был  поддержан  «по  необходимости», а  выкупной  —
    «по  убеждению». Согласимся  с  выводом  исследователя  Д.  Ю.  Мурашова,  что
    это  «…с  одной  стороны,  делает  позицию  губернского  комитета  как  комитета черноземной губернии (в Пензенской губернии из 10 уездов только 2 — Городищенский и Краснослободский были нечерноземными. — В. Т.) нетипичной
    в общероссийском подходе дворянства к освобождению крестьян (как известно,  дворянство  черноземных  губерний  предлагало  освободить  крестьян  без
    земли,  а  нечерноземных  —  с  землей.  —  В. Т.),  а  с  другой,  опровергает  устоявшееся в пензенском краеведении мнение, что „либеральное меньшинство Пензенского губернского комитета составило так называемый выкупной проект“, так
    как  „либерального  меньшинства“  как  такового  в  Пензенском  комитете  не
    было»29 .

    Исторические  науки  и  археология

    37

    Таким  образом,  «зерно  вольнодумства»,  еще за  десятилетие  до  отмены  крепостного права брошенное группой Тучков — Огарев — Селиванов — Желтухин
    в пензенское дворянское сообщество, не погибло и проявилось при голосовании
    в  губернском  комитете.  Однако  в  публичных  мнениях  представителей  пензенских помещиков, высказанных на страницах журналов и озвученных на заседаниях Редакционных комиссий, чаще звучал консервативный тон, направленный
    против радикальных преобразований. При этом их доводы имели реальные основания, предложения аргументированны, позиции открыты к компромиссу. Вероятно  потому,  что  пензенских  землевладельцев  представляли  немолодые  опытные  помещики,  переболевшие  «детской  болезнью  левизны»  еще  в  Заграничных
    походах 1813  —1815 гг. (И.  В. Сабуров) и в «Союзе Благоденствия» (И. Н.  Горсткин), с годами трансформировавшие свои позиции к традиционным сословным
    ценностям.
    Библиографические ссылки
    1
      См.:  Бакусова  Л.  Н.  Подготовка  отмены  крепостного  права  в  центрально-черноземных
    губерниях России : автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. ист. наук. Л., 1952 ; Вульфсон Г. Н.
    Борьба вокруг реформы 1861 г. в Казанской губернии : автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд.
    ист.  наук.  М.,  1950  ;  К  вопросу  о  подготовке  и  ходе  реформы  1861  года  в  Екатеринославской
    губернии  //  Науч.  зап.  Днепропетр.  гос.  ун-та.  1953.  Т.  42,  вып.  2.  ;  Розум  М.  А.  Подготовка
    крестьянской реформы в Тверском комитете по улучшению быта помещичьих крестьян //  Учен.
    зап. Калининград. пед. ин-та. 1945. Т. 10, вып. 1. С. 1 — 38 ; Чебаевский Ф. Нижегородский
    губернский дворянский комитет в 1858 г. // Вопр. истории. 1947. № 6. С. 86 — 94 ; Кильмяшкин  А.  Е.  Подготовка  крестьянской  реформы  1861  года  в  губернских  комитетах  (Пензенской,
    Симбирской и Тамбовской губерний) // Тр. НИИЯЛИЭ. Саранск, 1971. Вып. 40. С. 182 — 212 ;
    Елисеева  В.  Н.  Подготовка  крестьянской  реформы  1861  г.  в  Рязанской  губернии  //  Учен.  зап.
    Рязан. гос. пед. ин-та. 1953. № 11. С. 69 — 124.
    2
     См.: Дружинин Н. М. Журнал Землевладельцев. 1858 — 1860 // Социально-экономическая
    история России : изб. тр. М., 1987. 424 с.
    3
    Дмитрук Е. Я. Н. П. Огарев и Пензенский край. Саратов, 1981. С. 22 — 23.
    4
     Журн. Землевладельцев. 1858. Т. 6, № 11. С. 46.
    5
     Там же. Т. 4. № 12. С. 81 — 87.
    6
     См.: Терентьев В. В. Пензенский предтеча российских реформ // Изв. Пенз. гос. пед. ун-та.
    2012. № 27, ч. 4. С. 1033 — 1039.
    7
     См.: Терентьев В. В. Накануне отмены крепостного права // А мы из Пензы! 2011. № 1.
    С. 50.
    8
     См.: История Мордовии : С древнейших времен до середины XIX века. Cаранск, 2001.
    С. 338 — 339.
    9
     ОР РГБ. Ф. 219. Карт. 81. Л. 13. Л. 1 — 2.
    10
     Тучкова-Огарева Н. А. Воспоминания. М, 1959.
    11
     Дмитрук Е. Я. Указ. соч.
    12
     Журн. Землевладельцев. 1858. Т. 2, № 10. С. 65.
    13
     Там  же.
    14
     Там же. Т. 4, № 13. С. 7.
    15
     ГАПО. Ф. 198. Оп. 1. Д. 1. Л. 221 — 222.
    16
     Там  же.
    17
     Там же. С. 232 — 233 об.
    18
     Журн. Землевладельцев. Т. 4, № 7. С. 122.
    19
     Там же. С. 122, 126.

    38

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    20

     ГАПО. Ф. 198. Оп. 1. Д. 1. Л. 211 — 212 об.
     Там  же.
    22
      См.:  Семенов  Н.  П.  Освобождение  крестьян  в  царствование  Александра  II  :  Хроника
    деятельности комиссий по крестьянскому делу : в 3 т. СПб., 1889. Т. 1. С. 41 — 49.
    23
     Там же. С. 466, 467, 475.
    24
     Там же. С. 466.
    25
     Семенов-Тян-Шанский П. П. Мемуары. Т. 4. Пг., 1916. С. 92 — 93.
    26
     Семенов Н. П. Указ. соч. Т. 1. С. 594 ; 1890. Т. 2. С. 314 — 346.
    27
     Там же. 1891. Т. 3, ч. 1. С. 493 — 494.
    28
     ГАПО. Ф. 198. Оп. 1. Д. 7.
    29
     Мурашов Д. Ю. Провинциальное дворянство в конце 50-х — 70-х гг. XIX в. : (По материалам Пенз. губернии) : дис. на соиск. учен. степ. канд. ист. наук. Саратов, 2004.
    21

    Поступила 19.12.2013 г.

    УДК 94(470):332.021.8«1917»
    С. Б. Котляров
    S. B. Kotlyarov

    ИТОГИ АГРАРНОЙ РЕФОРМЫ П. А. СТОЛЫПИНА К 1917 г.
    (На примере Симбирской губернии)
    RESULTS OF P. A. STOLYPIN’S AGRARIAN REFORM BY 1917
    (By the example of the Simbirsk Governorate)
    Ключевые слова:  земледелие,  аграрный  вопрос,  землевладение,  землепользование,  аграрная  реформа,  губерния.
    В  статье  рассматриваются  основные  итоги  столыпинских  аграрных  преобразований  к
    1917  г.  в  рамках  Симбирской  губернии;  оценивается  экономический  потенциал  реформирования  аграрного  сектора  российской  экономики.
    Key words: agriculture, the agrarian question, land tenure, land use, agrarian reform, governorate.
    The  main  results  of  the  Stolypin  agrarian  reforms  by  1917  in  the  Simbirsk  Governorate  are
    considered  in  the  article;  economic  potential  of  reforming  of  the  agricultural  sector  of  the  Russian
    economy  is  estimated.

    В современной России столыпинские аграрные преобразования до сих пор
    являются востребованной тематикой. Изучение социально-экономического положения поволжских регионов к 1917 г. выявляет преимущества и недостатки реформирования земельных отношений. Для современных исследователей
    это уникальная возможность объективно оценить модернизационный потенциал  аграрных  преобразований  в  сельском  хозяйстве  отдельных  регионов
    России.
    © Котляров С. Б., 2014

    Исторические  науки  и  археология

    39

    В Поволжье ввиду различных климатических и почвенных условий, а также в связи с неодновременным освоением региона и разной степенью развития
    капитализма  в  сельском  хозяйстве  использовались  все  системы  земледелия
    (трехпольная, плодопеременная, травосеяние), применявшиеся крестьянами и помещиками в тех или иных регионах Европейской России. В Среднем Поволжье
    повсеместное  распространение  получила  трехпольная  система  земледелия,  несмотря  на  существование  и  других  систем.  Посевная  площадь  кормовых  трав
    в Симбирской губернии с 1901 по 1917 г. увеличилась в 2,8 раза, в Самарской
    губернии — в 5 раз1 . Трехполье  преобладало не только в  общине, но и  в большей  части  хуторских  и  отрубных  хозяйств  с  посевом  до  5  дес.  земли,  а  также
    в высших группах с посевом свыше 10 дес. Определенное влияние на рост зернового производства оказывало применение удобрений. В Симбирской губернии
    и крестьяне, и частные владельцы удобряли поля навозом. Потребность в удобрениях особенно сильно возрастала в районах интенсивной эксплуатации земли
    и господства трехпольной системы, там, где была наибольшая плотность населения.  По  сведениям  статистического  ежегодника  по  Симбирской  губернии  за
    1913  г.,  в  Симбирском  уезде  землю  удобряло  54 %  хозяйств,  Алатырском  —
    78 %,  Ардатовском  —  62 %,  Буинском  —  67 %,  Сенгилеевском  —  35 %,  в
    Сызранском  —  17 %2 .
    Таким  образом,  сельскохозяйственные  технологии  в  Симбирской  губернии
    к началу Первой мировой войны находились на очень низком уровне и оставались таковыми с незначительными изменениями вплоть до 1917 г. В  силу этой
    отсталости  сельское  хозяйство  зависело  от  погодных  условий.
    Известно,  что  Симбирская  губерния  находилась  в  зоне  критического  земледелия.  Здесь  через  каждые  3  —  4  года  в  связи  с  засухой  случался  частичный
    или полный неурожай хлебов. Неурожайными были 1903, 1906, 1911 и 1914 гг.,
    урожайными — 1904, 1909, 1912 и 1913 гг. 3  В связи с этим урожайность хлебов
    подвергалась значительным колебаниям. Так, в 1906 г. было посеяно 89 646 пуд.
    яровой  пшеницы, a собрано  21 513  пуд. 4   В  урожайном  1913  г. на 1 022 477 пуд.
    посеянной яровой пшеницы пришлось 6 006 110 пуд. урожая 5. Большое значение
    для выяснения  характера  земледельческого  производства,  направления  развития
    и  размещения  зернового  земледелия  имеет  анализ  состава  посевов  сельскохозяйственных  культур.  В Симбирской губернии  посевы  озимой ржи  преобладали
    над посевами яровых. Среди яровых хлебов по удельному весу доминировали посевы овса, при этом наименьшую площадь занимала яровая рожь. Среди технических  культур  в губернии  преобладал  картофель.
    Вершиной столыпинского аграрного законодательства являлось «Положение
    о  землеустройстве»  от  25  мая  1911  г.,  которое  расширяло  права  землеустроительных  комиссий.  Теперь  наряду  с  основным  землеустроительным  делом  комиссий  —  размежеванием  земель,  отводом  их  к  одним  местам  и  образованием
    единоличных хозяйств (выделение отдельных домохозяев из общины), на них возлагалось  оказание  крестьянам  материальной  помощи  на  перенос  и  возведение
    построек,  а  также  содействие  в  переселении  за  Урал,  приобретении  земли  через  Крестьянский  банк,  продаже  и  сдачи  казенных  земель.  В  обязанности  комиссий входили также забота о производстве простейших мелиорационных работ,
    агрономическая  помощь  и  содействие  огнестойкому  строительству  в  районах

    40

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    хуторского  расселения.  Кроме  того,  землеустроительные  работы  проводились  в
    сложных одноплатных общинах, где необходимо было произвести земельный раздел  между  селениями,  частями  селений,  выдел  земли  выселкам  для  последующего  создания  хуторских и  отрубных  хозяйств.  Такое землеустройство  являлось
    жизненно необходимым, так  как оно сокращало дальноземелье  и  чересполосицу
    в одноплатных общинах.
    Темпы  землеустроительных  работ  на  местах  зависели  от  ряда  факторов  и
    прежде  всего  от  уровня  разложения  общины,  степени  развития  капитализма  в
    земледелии,  близости  сел  и  деревень  к  рынкам,  железным  дорогам  и  водным
    путям,  которые  способствовали  росту  зернового  производства.  Наличие  в  Поволжье  большого  числа  мукомольных  предприятий  создавало  условия  как  для
    переработки зерна, так и для широкого товарного обмена внутри России, вывоза хлеба за границу.
    Симбирская  губерния  занимала  предпоследнее  место  в  Поволжье  (после
    Казанской  губернии)  по  количеству  дворов,  вышедших  из  общин.  С  1906  по
    1915 г. в губернии из общины вышло 57 795 дворов, что составило 12,9 % от общего  количества  хозяйств.  В  их распоряжении  находилось  294 693  дес.  земли,
    или 18 %. Кроме того, общинники с неприязнью относились к «единоличникам»,
    волей-неволей противопоставлявших себя общине, иногда к обычной неприязни
    примешивалась и  зависть, поскольку  по  указу  от 9  ноября  1906  г., а  затем и  по
    закону от 14 июня 1910 г. все вышедшие из общины крестьяне могли свести свои
    полосы в один участок на лучшем поле6. В представлении общинников, хуторяне
    и отрубники, даже имевшие участок от 1 до 5 дес. земли, ассоциировались с «новыми помещиками». В связи с этим многие сходы отказывались утверждать приговоры  об  укреплении  земли.  Противодействие  крестьян  основывалось  на  том,
    что они объективно стремились к ликвидации частной собственности на землю,
    а субъективно  — к  уравнительному  землепользованию.
    Землеустроительным  комиссиям  не  удавалось  создание  большого  количества  хуторов  и  отрубов  на  надельных,  банковских  и  казенных  землях. Так,  в
    Симбирской губернии на надельных землях с 1907 по 1914 г. было образовано
    21 389  хуторов  и  отрубов,  что  составило  45,1 %  от  общего  числа  землеустроенных хозяйств. Однако для губернии, где  до 1906 г. безраздельно  господствовала
    община, это являлось значительным достижением. По всей территории Симбирской губернии со дня издания указа 9 ноября 1906 г. по 1 января 1917 г. укрепило землю в личную собственность 23,9 % хозяйств. Площадь надельной земли,
    укрепленной  в  личную  собственность,  ко  всей  площади  общинной  надельной
    земли в Симбирской губернии составила 18,0 %, а в целом по Европейской России  —  14 %7 .
    По сведениям Симбирской губернской земской управы, к 15 августа 1909 г.
    в губернии было создано более 500 хозяйств с единоличным владением8 . На
    1 января 1916 г. в Симбирской губернии насчитывалось 31 326 хуторов и отрубов  площадью  в  335 180  дес.,  что  составляло  11 %  от  общего  числа  крестьянских  дворов и  8 % всей  удобной земли.  Уже к  1 января  1917 г.  в губернии  появилось 35 342 единоличных крестьянских хозяйств 9 .
    Из  вышесказанного  следует,  что  количество  единоличных  хозяйств  в  Симбирской  губернии было  довольно значительным.  Больше всего единоличных  хо-

    Исторические  науки  и  археология

    41

    зяйств к 1917 г.  насчитывалось в Сызранском уезде — 11 030 хозяйств (31,2 %
    от всех единоличных хозяйств губернии), Сенгилеевском — 4 957 (14,05 %), Ардатовском  —  4 349  (12,3 %),  Карсунском  —  3 584  (10,15 %),  Алатырском  —
    3 464 (9,8 %), Буинском — 3 145 (8,9 %), Симбирском — 2 743 (7,76 %), Курмышском  — 2 067  (5,84 %)10 .
    Однако  крестьянское  мировоззрение  исключало  частную  собственность  на
    землю,  поскольку  она  в  глазах  крестьян  означала  быстрое  измельчание  земельных наделов — с ликвидацией общины исчезала возможность компенсации растущих  семей  за  счет  мельчавших,  поскольку  традиционно  каждый  родившийся
    ребенок давал возможность получить дополнительную землю. Либо частная собственность на землю должна была в итоге привести к введению единонаследия,
    что,  в свою очередь, вело к  нарушению  равенства  между членами  семьи,  разделяя их на имущих и неимущих от рождения.
    Наиболее  ярко  данную  ситуацию  иллюстрирует  следующий  пример.  На  заседании крестьянского  съезда Сенгилеевского уезда, проходившего 14 —  15 мая
    1917 г. в с. Тереньга, была принята резолюция, одно из положений которой гласило: «Если  отрубники в состоянии обработать свою паровую землю сами, то им
    в  работе  не  мешать.  Если  они  сами  обрабатывать  свою  землю  не  в  состоянии,
    то  должны  отдать  землю  обществу,  обязав  общественников  переложить  в  этот
    год на  себя все  те обязательства  к банкам  по уплате  всех повинностей  на  десятину, какие находятся на отрубниках»11 .
    Фактически  крестьяне пытались  вернуть  землю из  частной  собственности  в
    общинную и запретить  отрубникам использовать наемную  рабочую силу.  Малоземельные и средние хозяйства видели в общине единственное спасение от разорения  и  нищеты.  На  хутора  и  отруба  переходили,  как  правило,  многоземельные
    крестьяне, имевшие, кроме надельной, купленную землю. Многочисленные жалобы отрубников свидетельствуют о том, что общинники пытались переделить земли, выкупленные отрубниками  у  Крестьянского поземельного  банка 12 .
    Увеличение числа посевных площадей как в губернии, так и в регионе в целом фиксировало динамику прироста посевов. По сравнению с 1897 г., посевные
    площади Симбирской губернии к 1914 г. возросли на 9,4 %. Рост посевных площадей  шел  за  счет  запашки  залежей,  лугов  и  пастбищ,  а  также  проведения  мелиоративных работ, расчистки леса и т. д. По данным В. Г. Тюкавкина, с 1901 по
    1913 г. посевные площади в России выросли лишь на 4 % 13 .
    В период Первой мировой войны произошло сокращение посевных площадей
    во  всех  губерниях  Поволжья.  Разрушительное  влияние  войны  сказалось  уже  в
    1915  г.: по сведениям земской  статистики,  посевные площади  в Симбирской  губернии уменьшились на 15 %.
    На  сельских  сходах многие крестьяне  активно выступали  против земельной
    реформы. С началом войны сопротивление столыпинскому землеустройству усилилось. Жены  ушедших на фронт крестьян требовали прекратить  полевые работы по размежеванию на отруба до окончания войны.
    Одним из решающих факторов, который отрицательно сказался на результатах Столыпинской аграрной реформы, явилась массовая мобилизация трудоспособного населения 14 . Деревня была основным источником пополнения армии.
    С  каждым  месяцем  для  этих  целей  требовалось  все  большее  количество  людей.

    42

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Этот фактор, действие которого стало со  всей силой проявляться весной 1915 г.,
    значительно отразился на  Среднем  Поволжье в целом, особенно на  Симбирской
    губернии. Таким образом, Первая мировая война прервала развитие капитализма
    в  деревне  и негативно  повлияла  на  ход  Столыпинской  аграрной  реформы  как  в
    целом в России, так и в Симбирской губернии в частности. Последствия участия
    России в мировой войне оказались катастрофическими.
    Аграрная реформа внесла значительные изменения в социальный облик российского  крестьянства. П.  А. Столыпин и  его сторонники  наряду с  экономическим  прогрессом были озабочены главным  образом  социальной стабильностью.
    Реформа  выражала желание  правительства усилить  свою  опору  среди сельского
    населения. Первая мировая война разрушила эти планы. Все социальные изменения, происходившие в годы войны на фоне оттока из села рабочей силы, ухудшения потребительского рынка, роста дороговизны, появления различных кризисов,
    воспринимались с особой остротой. До 1906 г. в Симбирской губернии значительное количество  земли  занимали  земли  дворян  и  удела 15 .
    Приостановленная войной аграрная реформа наложила отпечаток на социальный облик российского крестьянства, которое к 1917 г. в Симбирской губернии (как и по всему Поволжью) оказалось глубоко дифференцированным. Наиболее крепкие крестьянские хозяйства в годы войны чувствовали себя спокойными
    за завтрашний день. Эти хозяйства, поднявшиеся во время аграрных преобразований, продолжали развиваться по капиталистическому пути, применяя труд наемных работников, усовершенствованную агротехнику. Только зажиточные крестьяне могли позволить себе иметь в своих хозяйствах такие современные орудия
    труда, как сеялки, веялки, молотилки, косилки и жнеялки. Однако доля таких хозяйств к 1917 г. была невелика. Так, использовали косилки лишь 0,07 % хозяйств,
    а  железными  боронами  владели  0,3 %  всех  крестьянских  хозяйств  Симбирской
    губернии16 .
    За  годы  Столыпинской  аграрной  реформы  изменился  характер  частновладельческого  земледелия.  Так,  в  руках  дворянства  Симбирской  губернии  в
    1910 —  1911  гг.  оставалось 12,2 % удобной земли,  у  купцов, мещан и разночинцев — 5,8 %, крестьян — 14,3 % 17 . Столыпинская реформа оказала решающее  влияние  на  состояние  и  размеры  помещичьего  землевладения.  Если  в
    1913  г. помещики  Ардатовского уезда  имели 31 850  дес.,  или 8,2 %  всей  земельной площади уезда, то в 1915 г. — 27 538 дес., или 7,1 % от всей земельной  площади  уезда 18 .
    Исследователь  К.  Воробьев  считал,  что  норма  в  5  —  10  дес.  земли  давала
    возможность  крестьянским  хозяйствам  довольствоваться  своим  хлебом.  Если
    отнести  8 607  хозяйств  (3,0 %)  со  средним  размером  обрабатываемой  земли
    (более  32  дес.)  к  богатым,  то  число  хозяйств,  которые  могли  бы  довольствоваться своим хлебом, составило 67,5 % от всех крестьянских хозяйств Симбирской губернии 19 .
    Однако с началом Столыпинской аграрной реформы социально-экономические  условия  изменились.  Надельная  земля  перешла  в  полную  собственность
    крестьян  и  стала  товаром,  что  подтолкнуло  многие  общины  к  более  совершенным формам землепользования. Земельная реформа создала предпосылки к тому,
    чтобы зажиточные  крестьяне увеличили свои  наделы, а слабые  крестьяне мог-

    Исторические  науки  и  археология

    43

    ли  уйти  из  общины.  Закон  позволял  выходить  из  общины  крестьянам,  наделы
    которых  превышали  10  дес.  Из  общины  было  выгодно  выходить  лицам,  желавшим  переселиться  в  другие  местности,  так  как  укрепленные  земли  они  могли
    продать  и  на  вырученные  деньги  обзавестись  на  новом  месте  хозяйством.  Выгоден был выход из общины и тем крестьянам, которые получили несколько наделов, а получившие «души» умерли: они были  гарантированы от уменьшения
    наделов  при  новом  переделе20 .
    Так,  укрепление, выдел  и отруба,  разверстание  надельных  земель на  отрубные  участки  в  Ардатовском  уезде  в  1907  —  1916  гг.  проходили  следующим  образом:  в  1907  —  1913  гг.  из  общины  выделилось  6 615  домохозяев,  а  площадь
    укрепленной земли составила 29 732 дес.; в 1914 — 1915 гг. из общины выделилось  905 домохозяев, укрепивших 2 880  дес.  земли 21 .
    Результаты  Всероссийской  сельскохозяйственной  и  поземельной  переписи
    1917  г.  показывают,  что  частновладельческие  хозяйства  были  лучше  обеспечены сельскохозяйственными  орудиями. Соотношение рабочего скота,  в частности
    лошадей, в частновладельческих хозяйствах составляло 11,3 на одно хозяйство, в
    общинных соответственно 8,0 22. Кормовыми травами в крестьянских хозяйствах
    Симбирской губернии было занято 688,9 дес. земли, а в частновладельческих —
    3 959,4  дес. 23
    Наличие многолетних  трав в структуре посевных площадей свидетельствует
    о  более  высокой  культуре  земледелия,  развитии  животноводства  и,  следовательно, о  лучшем  обеспечении  этих  хозяйств  удобрением.
    В начале XX в. в Симбирской губернии при непосредственном участии земств
    и государства была создана сеть опытных полей, накоплены опытные данные по
    агротехнике  возделывания  основных  сельскохозяйственных  культур.  Это  в  значительной мере повлияло на распространение агрономических знаний и развитие
    новых технологий. Эффективность рекомендаций агронома и агрономическая помощь  крестьянам  в  некоторых  случаях  была довольно  значительной. Например,
    статисты  отмечали,  что  «рядовой  посев  у  крестьян  в  Ардатовском  уезде  дал
    более высокий урожай пшеницы и овса по сравнению с разбросным»24 .
    Одна  из  самых  насущных  проблем  крестьянского  населения  заключалась  в
    недостатке  сельскохозяйственных  орудий  и  машин.  Для  ее решения  земские  учреждения  при  поддержке  Крестьянского  поземельного  банка  создавали  сельскохозяйственные склады и прокатные станции.
    С  выделением  на  хуторские  и  отрубные  участки  потребность  крестьян  в
    сельскохозяйственном инвентаре возрастала. Оборот земских сельскохозяйственных  складов  Симбирской  губернии  увеличивался.  Например,  оборот  земского
    склада в г.  Курмыше  в 1910 —  1911 гг.  составлял  от  20 до 25  тыс.  в год 25.  Распространение сельскохозяйственных орудий и  техники через  земские склады  замедлялось невежеством крестьянского населения. Так, в отчетах агрономов Курмышского уезда 1911 г. говорится о косности крестьянского населения в отношении новых приемов обработки земли с использованием сельскохозяйственной техники. Чтобы преодолеть эту ситуацию, требовалось посредством прокатных станций и сельскохозяйственных складов усилить внедрение агротехники в крестьянскую среду. В итоге к 1917 г. в Симбирской губернии было 8 сельскохозяйственных
    складов  с  15  отделениями 26 .

    44

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Важную  роль  в  обеспечении  необходимым  инвентарем  крестьянского  населения  губернии  сыграли  прокатные  станции  и  зерноочистительные  пункты,
    организованные  при  непосредственном  участии  земств  губернии.  К  1917  г.  в
    Симбирской губернии действовали 31 прокатная станция и 44 зерноочистительных  пункта.  В  Сызранском  уезде  отмечалось  5  прокатных  пунктов,  в  остальных  уездах  —  по  3  —  4.  По  количеству  зерноочистительных  пунктов  лидировал  Буинский  уезд,  где  их  насчитывалось  16 27 .
    Успехи в деятельности  земских органов  самоуправления Симбирской  губернии в 1906 — 1917 гг. способствовали повышению эффективности земледелия 28 .
    Благодаря активному сотрудничеству земских учреждений Симбирской губернии
    с государственными и частными банками увеличивалось финансирование кооперативных  учреждений,  частных  крестьянских  хозяйств,  что  в  целом  повышало
    уровень  экономического  развития  губернии.  Пропагандируя  новейшие  приемы
    земледелия,  земство  усиливало  конкурентоспособность  крестьянских  хозяйств  в
    условиях складывания капиталистических отношений.
    Значение агрономических полей современниками оценивалось неоднозначно.
    Так,  на  агрономическом  совещании  губернии 8  —  9  августа  1917 г.  обсуждался
    вопрос о значении опытных полей. Одни земцы выражали отрицательное отношение к симбирскому опытному полю, указывая на его бездоходность (при расходе
    в 1 800  руб. доход составлял 5 000  руб.), другие  настаивали на  том, что главная
    задача опытных полей — это исследование климатических и почвенных условий,
    а также выяснение новых путей развития крестьянских хозяйств. Основная причина  отрицательного  отношения  к  опытным  полям,  по  мнению  представителей
    земства,  заключалась  в  ошибках  работы  агрономов,  не  проводивших  необходимые  показательные  мероприятия  на  полях29.  Земства  до  последних  дней  своего
    существования  стремились  расширить  агрономические  мероприятия  путем  увеличения  числа агрономов,  создания новых  опытных учреждений,  распространения сельскохозяйственных знаний.
    В  результате  Столыпинской  реформы  были  созданы  предпосылки  к  возникновению  новых  систем  земледелия:  исчезла  чересполосица,  крестьяне  становились собственниками земли, накапливали знания, инвентарь; земледелие приобретало небывалые потенциальные возможности для своего развития. Столыпинская  аграрная  политика  создавала  условия  для  подъема  земледелия  страны.
    Однако  правительству  не  удалось  окончательно  разрушить  общинное  землевладение и  как следствие — создать  слой зажиточных крестьян-хуторян  и отрубников  в  качестве  основной  опоры  правительства  в  деревне.  Недостаточная  государственная поддержка и неспособность крестьян к переустройству своих хозяйств
    на капиталистический путь обусловили хищническое использование земли, ухудшение почвенного плодородия.
    Процесс реализации аграрной реформы внес значительные изменения в развитие земельных отношений в Симбирской губернии. Во-первых, большое количество крестьян заявило об укреплении надельной земли в личную собственность
    и своем выходе из общины (20,8 %). Несмотря на то что община не была разрушена  и  продолжала  свое  существование,  это  ее  значительно  ослабило.  Во-вторых,  в деревне  возникли новые  формы крестьянских  хозяйств — хутора и  отруба,  вследствие  чего  уменьшились  чересполосица  и  «длинноземелье»  крестьян-

    Исторические  науки  и  археология

    45

    ского  землевладения  и  землепользования.  Новые  формы  организации  крестьянского хозяйства постепенно складывались в существующие порядки на селе, становясь  естественной  составной  частью  деревенской  жизни.
    Хутора и отруба показали свою эффективность и прогрессивность по сравнению с  хозяйствами  большинства  крестьян-общинников.  Единоличные хозяйства
    были  в большей  степени  заинтересованы в применении  улучшенных систем  полеводства,  приобретении  усовершенствованных  сельскохозяйственных  орудий
    труда. В этот период крестьяне начали заниматься подсобными  отраслями  сельского  хозяйства:  садоводством  и  огородничеством,  которые  постепенно  превращались  в  неотъемлемую  часть  каждого  крестьянского  хозяйства,  и  в  первую
    очередь,  единоличного.  Данные  улучшения  появились  благодаря  предоставлению  крестьянам  агрономической  помощи,  организованной  губернским  и  уездными  земствами.
    За годы столыпинского реформирования произошло выраженное социальное
    расслоение деревни вследствие роста имущественной дифференциации крестьянства. Улучшили условия своего существования зажиточные крестьяне, а бедные,
    даже перейдя на  хутора и отруба, продолжали сталкиваться  со многими проблемами,  надеясь,  что  в  будущем  им  удастся  улучшить  свои  хозяйства.
    Переселенческая  политика,  проводившаяся  в  рамках  аграрной  реформы,  в
    целом не смогла разрешить проблему малоземелья в большинстве губерний Европейской России. Однако ее определенным достижением стало начавшееся успешное освоение огромных пространств азиатской части России. За 1906 — 1916 гг.
    в Сибирь уехало более 2,5 млн чел., принесших большую пользу этому региону.
    Библиографические ссылки
    1
     См.: Кабытов П. С. Аграрные отношения в Поволжье  в период империализма (1900 —
    1917). Саратов, 1982. С. 93, 96.
    2
     См.: Статистический ежегодник по Симбирской губернии за 1913 год. Симбирск, 1914.
    3
     См.: Обзоры Симбирской губернии с 1902 по 1914 г. Симбирск, 1915.
    4
     См.: Статистический ежегодник по Симбирской губернии за 1906 год. Симбирск, 1907.
    5
     См.: Статистический ежегодник по Симбирской губернии за 1913 год.
    6
     См.: Дубровский С. М. Столыпинская земельная реформа. М., 1963. С. 579.
    7
     Там же. С. 502.
    8
     ГАУО. Ф. 46. Оп. 2. Д. 469. Л. 13.
    9
     Там же. Оп. 10. Д. 198. Л. 3.
    10
     См.: Котляров С.  Б. Столыпинская  аграрная реформа  в Симбирской  губернии (1906  —
    1917 гг.) : дис. на соиск. учен. степ. канд. ист. наук. Саранск, 2005. С. 205.
    11
     ГАУО. Ф. 167. Оп. 1. Д. 234. Л. 13 об.
    12
     Там же. Л. 7 — 28.
    13
     См.: Тюкавкин В. Г. Сибирская деревня накануне Октября. Иркутск, 1966. С. 302.
    14
     См.: Шабаев В. В. Уездная полиция в системе государственного контроля за конфессиональной жизнью России конца XIX — начала XX вв. // Регионология. 2006.  № 4.  С. 319 — 330.
    15
      См.:  Зоркова  Н.  Н.  Землевладение,  деятельность  земств  и  общественно-политическая
    обстановка  в  Мордовском  крае  накануне  Столыпинской  аграрной  реформы  //  Экон.  история.
    2011. № 4 (15). С. 45.
    16
      См.:  Поуездные  итоги  Всероссийской  сельскохозяйственной  поземельной  переписи  в
    1917 году // Тр. ЦСУ. М., 1923. Т. 5, вып. 2. С. 113, 121.

    46

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    17

     См.: Воробьев К. Аграрный вопрос в Симбирской губернии. Симбирск, 1917. С. 28.
     См.: Котляров С. Б. Указ. соч. С. 217.
    19
     См.: Воробьев К. Указ. соч. С. 29.
    20
     См.: Карпов Н. Аграрная политика Столыпина. Л., 1925. С. 14.
    21
     См.: Статистический ежегодник по Симбирской губернии за 1916 г. Симбирск, 1918. С. 148.
    22
      Погубернские  итоги  Всероссийской  сельскохозяйственной  переписи  и  Поземельной
    переписи 1917 года по 52 губерниям и областям. М., 1921. С. 26 — 28.
    23
     Там  же.
    24
     Статистический ежегодник по Симбирской губернии за 1913 г. С. 263.
    25
     ГАУО. Ф. 46. Оп. 10. Д. 78. Л. 48.
    26
     Там же.  Д. 198. Л. 6.
    27
     Там же. Л. 6 об.
    28
     См.: Ростова Т. А. Земство Симбирской губернии в 1905 — начале 1918 гг. : дис. на соиск.
    учен. степ. канд. ист. наук. Саранск, 2005.
    29
     ГАУО. Ф. 46. Оп. 10. Д. 224. Л. 2 — 3.
    18

    Поступила 28.10.2013 г.

    УДК 930(470.341)«1917/1941»
    О. С. Нагорных
    O. S. Nagornykh

    СТАНОВЛЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
    В СОВЕТСКОЙ ВЫСШЕЙ ШКОЛЕ. 1917 — 1941 гг.
     (На материалах Горьковской области)
    FORMATION OF HISTORICAL SCIENCE
    IN SOVIET HIGHER EDUCATION. 1917 — 1941.
    (According to materials of the Gorky Region)
    Ключевые слова:  идеология,  исторический  источник,  историческая  наука,  научная  интеллигенция,  социализм  (социалистический),  советская  власть,  архивный  материал.
    Становление  исторической  науки  в  советской  высшей  школе  проходило  под  влиянием
    идеологических  факторов  и  политической  обстановки.  В  период  1917  —  1941  гг.  в  Советском
    государстве  огромное  значение  отводилось  образованию  и  науке.  Ситуация  на  местах  нередко  отображала  центральные  процессы.  Об  активной  деятельности  представителей  советской
    исторической  науки  и  образования  в  г.  Нижнем  Новгороде  (Горьком)  свидетельствует  анализ
    региональных  архивных  материалов.
    Key words:  ideology,  historical  source,  historical  science,  scientific  intelligentsia,  socialism
    (socialist), the Soviet power, archival material.
    Formation  of  historical  science  in  Soviet  higher  education  took  place  under  the  influence  of
    ideological  factors  and  the  political  situation.  In  the  period  of  1917  —  1941  great  importance  was
    given to education and science in the Soviet state. Situation in the regions often displayed the central
    processes. The analysis of regional archival materials is evidence of active work of representatives of
    Soviet  historical  science  and  education  in  the  city  of  Nizhny  Novgorod  (Gorky).
    © Нагорных О. С., 2014

    Исторические  науки  и  археология

    47

    Революционные события 1917 г. коренным образом изменили господствовавшую идеологию в Российской империи на коммунистическую. В связи с этим огромное значение в Советском государстве отводилось образованию и науке. Буквально с первого года существования советской власти проводилось реформирование  образовательной  системы  с  одновременным  накоплением  нового  пласта
    документации  —  материалов  ученого совета,  совета  факультетов,  заседаний  общеинститутского партийного собрания первичной партийной организации (ГГПИ,
    ГГУ  и  т.  д.),  протоколов  учебно-методических  совещаний  факультетов,  заседаний  кафедр.  Нередко  именно  эти  документы  представляют  исследователям  широкую картину реальной ситуации в высшей школе на местах, не только отражают партийно-правительственные постановления, но и демонстрируют реакцию на
    них профессорско-преподавательского состава. При системном анализе документальных  материалов  следует  учитывать  исторические  и  политические  условия,
    при  которых  они  составлялись.  Из  этих  документов  прослеживается  своеобразная  картина  политической  ситуации  в  высшей  школе  на  местах.  Примером  может стать исследование высшей школы (преимущественно исторических или историко-филологических факультетов) в г. Горьком.
    Декретом СНК РСФСР от 25 июня 1918 г. за подписью В. И. Ленина упразднялся Нижегородский политехнический институт и учреждался первый советский
    университет в Нижнем Новгороде. В этом же году на совещании преподавателей
    гуманитарных дисциплин было объявлено об образовании в рамках университета
    историко-филологического  факультета,  который  функционировал  в  составе  трех
    отделений — славянорусского, исторического и философского1. На историческом
    отделении вводились следующие  образовательные направления:  методология
    истории, древняя история, средневековая история, русская история, история славян, история церкви, история Византии и история искусств 2. Основными формами  проведения занятий оставались  лекции  и семинары.  В  специальные  исторические предметы входили история французской революции, история Англии, античный мир и современность, а также семинары по новой истории, социологии,
    русской истории.
    Одновременно  функционировал  курс  «История  религии»,  в  котором  предполагались  следующие  разделы:  «Науки  о  религии»,  «Социализм  и  религия»,
    «Биологическое определение религии», «Вера и сомнение». В событийную  часть
    курса входила история религиозных форм и проявлений: ассиро-вавилонская религия, египетская религия, религия финикиян, религия евреев и индусов, ислам,
    религия римлян и греков и т. д. С 1919 г. был введен новый курс «История социализма». Вышеприведенные наименования учебных курсов и направлений —
    пример закономерной послереволюционной действительности, т. е. временного сосуществования, переходного синтеза новых образовательных парадигм со старыми,
    устоявшимися, апробированными.
    В докладе Комиссии по организации политико-экономического факультета ведущая задача всего блока социально-гуманитарных дисциплин определялась как
    «задача  экономического  и  политико-общественного  образования  будущих  общественных работников в советских учреждениях, задача научной разработки общественных и экономических проблем»3. Существенно трансформировалась концепция преподавания: «При преподавании новых дисциплин должно быть отставлено

    48

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    все то, что с изменением социальных условий потеряло всякий интерес, а взамен
    этого должно быть поставлено изучение новых явлений, наблюдение их внутренней связи  с прошлым  и будущим.  Должно быть  поставлено догматическое  и систематическое  изучение  всего  того,  что  выросло  на  смену  старым  условиям»4 .
    С 1918 г. в Нижнем Новгороде функционировал и педагогический институт
    в  составе  со  словесно-историческим  факультетом.  После  прошедшего  в  начале
    1921 г. в Москве Всероссийского съезда работников высших учебных заведений,
    на котором  было принято решение о необходимости перестройки органов вузовского  управления,  нижегородские  губком  РКП(б),  губисполком  и  губоно  постановили  распустить  педагогический  совет  Нижегородского  педагогического  института  и  реорганизовать  систему  управления  в  вузе.  Вместо  распущенного  совета института, советов отделов и циклов создавались коллективы, в которые входили все преподаватели и студенты 5 . Социально-исторический цикл, которым заведовал  историк,  профессор  Горьковского  педагогического  института  С.  И.  Архангельский, становился центром исторической науки в Нижнем Новгороде.
    Такая  инициатива  губернского  партийного  руководства  и  местных  органов
    советской власти, с одной стороны, встретила сочувствие и понимание у студенчества  и  ряда преподавателей,  поскольку  это  спасало  институт  от  развала  и  дезорганизации.  С  другой  стороны,  ряд  профессоров  и  преподавателей  встретил
    нововведения с полным отрицанием, предвидя в данном прецеденте некомпетентное  вмешательство,  возможный  контроль  не  только  за  учебным,  но  и  за  научным процессом. Неслучайно многие сотрудники отказались участвовать во вновь
    организованных коллективах, которые практически превратились в студенческие
    собрания  с  участием  небольшого  числа  преподавателей 6 .
    Деятельность представителей советской науки и образования с начала 20-х гг.
    XX  в.  стала  ориентироваться  на  диалектико-материалистическую  методологию.
    История как аморфный учебный предмет с 1923 г. исключалась из учебных планов школ. XIII конференция РКП(б) (январь 1924 г.) предложила ввести преподавание  истории  партии  во  всех  вузах  страны  в  качестве  обязательной  учебной
    дисциплины7.
    Такой кардинальный переход, выявивший заметное ослабление интеллектуального потенциала  страны,  требовал наряду  с  уже  имевшимися  историками-марксистами (Н. А. Рожков, Е. Ярославский,  С. И. Мицкевич и др.) новых
    научных кадров-марксистов.  С  целью  подготовки  и  выпуска  научно-преподавательских  кадров  по  гуманитарным  наукам  стали  открываться  специальные
    учебные заведения: Социалистическая академия, Коммунистическая  академия
    (до  1936  г.),  с  1921  г.  —  ИКП  (Институт  красной  профессуры),  с  1924  г.  —
    РАНИОН (Российская ассоциация научно-исследовательских институтов общественных наук).
    Значительную роль в становлении кадров советской исторической науки сыграл бескомпромиссный к буржуазной идеологии и ее представителям заместитель
    наркома  просвещения  РСФСР  М. Н. Покровский. В ИКП  и  РАНИОН он  проводил историографические семинары, ставшие школой формирования марксистской
    методологии и профессионализма молодых ученых-историков — А. Л. Сидорова,
    М. В. Нечкиной, Н. Л. Рубинштейна, Э. Б. Генкиной, В. М. Хвостова, Б. Н.  Тихомирова  и др.  На семинаре в  Институте истории РАНИОН  17 марта 1930  г.,

    Исторические  науки  и  археология

    49

    в частности, бурное обсуждение вызвал доклад нижегородца К. Селезнева «Троцкизм в вопросах истории Русского государства»8 . Критикуя идеалистические схемы «буржуазной историографии», историки-марксисты вырабатывали навыки научного анализа, критики историографических источников, применения материалистической  методологии,  в  первую  очередь,  классового  подхода  к  историческим
    процессам  и  явлениям.  Последнее  означало  отход  от  научно-методологических
    принципов русских историков «государственной школы» с их идеей надклассового  государства  как  творца  исторического  процесса.
    Выпускники  ИКП  и  РАНИОН  направлялись  в  том  числе  на  преподавательскую  работу  в  вузы,  в  частности,  в  нижегородские  вузы  прибыли  А.  С.  Бернштейн, Н. М. Добротвор, К. Г. Селезнев, С. Н. Глазкин, П. И. Шульпин и др. Именно
    они в нижегородском регионе заложили основу советской исторической науки сталинской и послесталинской эпох.
    Особенностью данной плеяды ученых-историков было их «пролетарское происхождение»,  сугубо  классовое  восприятие  исторического  прошлого  с методологическим креном в сторону «решающей роли народных масс в истории». Их одновременно  и  научное,  и  идеологическое  восприятие  прошлого  было,  как  и  у
    субъектов исторической науки царского периода, генетически детерминированным.
    Эти деятели, представлявшие формировавшуюся советскую науку, выводились на
    уровень  организаторов исторической  науки  и  руководителей ее структур.
    Данное  явление  объективно  вело  к  противопоставлению  в  сообществе  ученых-историков «народной интеллигенции» «буржуазным специалистам», т. е. тем
    историкам прежней эпохи (Е. В. Тарле, С. Б. Веселовский, Д. М. Петрушевский,
    С.  Н.  Валк, А. З.  Манфред, Н.  Н.  Соколов  и др.), которые продолжали  работать
    и творить  в Советском  Союзе, но  методологически  не могли  «вписаться»  в идеологию  этого  государства,  поскольку  последняя  носила  ярко  выраженный  классовый, пролетарский характер.
    На  университетских  кафедрах  ощущалось  противостояние  кадровых  историков царской эпохи и  новоиспеченных историков-марксистов. Ведущий представитель первой группы нижегородских историков С. И. Архангельский вынужден был сменить свой медиевистский интерес в истории на потребность советской  идеологии  ставить  в  центр  исследования  классовую  борьбу  и,  в  первую
    очередь, в российском государстве. В 1926 г. он написал главу «Крестьянское
    движение  в  Нижегородской  губернии  в  период  1861  —1906  гг.»  для  книги
    «Нижегородский  край».  Несмотря  на  то  что  проблематика  исторического  исследования (форма) не входила в поле его научных интересов, изложение материала (содержание) преподносилось высокопрофессионально на основе тщательного  анализа  исторических  источников —  приговоров  крестьянских  сходов,
    статистических  данных,  материалов  газеты  «Нижегородский  листок»  и  др.
    Вынужденный  интерес  С.  И.  Архангельского  к  истории  Нижегородского  края
    в 1920-е гг. проявился в ряде научных публикаций: «Из истории краеведческой
    идеи в Нижегородском крае (Мельников-Печерский — Гацисский — Короленко)» (1925), «Локальный метод в исторической науке» (1927) в журнале «Краеведение», «А. С. Гацисский (1838 — 1893)» в журнале «Школа и жизнь», «Крестьянское движение в Семеновском уезде в 1825 г.» (1929) в журнале «Каторга и ссылка»  и  др.  В  целом  краеведческие  вопросы  занимали  большое  место  в  научной

    50

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    работе нижегородских историков. Краеведение в этот период представало не только  как  область  специального  научного исследования,  но  и  как  средство сближения высшего образования с практической жизнью.
    Выдвиженцы  советской  исторической  науки  сосредотачивали  свое  исследовательское внимание на проблемах классовой борьбы и роли народных масс.
    В частности, В. Т. Илларионов в журналах и газетах поместил статьи: «Октябрьская  революция  в  Нижегородской  губернии»  (1925),  «В.  И.  Ленин  в  Нижнем»
    (1925), «Женщина в революционном движении по Нижегородскому краю» (1928)
    и др., к 10-летию социалистической революции выпустил брошюру «Революционный Нижний Новгород» (1927).
    В конце 1920-х гг. СССР вступил в полосу «наступления социализма по всему фронту». В феврале 1928 г. на собрании партийной организации Нижегородского  государственного  университета  были  отмечены  те  решения  XV  съезда
    ВКП(б), которые необходимо было внедрить в сознание советского студенчества:
    «…нужно привлечь к разрешению вопроса в постановке XV съезда о культурной
    революции широкие слои будущей трудовой советской интеллигенции — студенчество,  привлечь  профессуру,  преподавательский  состав.  Наша  будущая  интеллигенция должна будет разрешить вопросы культурной революции»9 .
    Истоком радикального поворота в области исторической науки явилось Всесоюзное  совещание  при ЦК ВКП(б) по вопросам  агитации,  пропаганды и  культурного  строительства  (май-июнь  1928  г.).  Вся  идеологическая  работа  в  Советском государстве направлялась на борьбу с идейными противниками, в том числе  в  науке  и  высшей  школе.
    Коренной поворот в функционировании исторической науки происходил в
    1928 — 1934  гг. и преследовал  две ведущие цели:  внедрение новой исследовательской  методологии и  реорганизация  преподавания  истории в  учебных  заведениях.
    Отказ советского руководства от  ожидания мировой революции востребовал
    колоссального напряжения собственных сил и возможностей, опоры на собственные, отечественные, передающиеся от поколения к поколению национальные традиции во всех сферах жизнедеятельности общества. В исторической науке такой
    поворот означал  возвращение к  изучению в  учебных заведениях истории Отечества,  к  научному  исследованию,  в  первую  очередь,  отечественной,  а  не  всеобщей истории, к выявлению позитивных сторон российской истории. Такое радикальное изменение концепции исторического развития означало поворот от сугубо интернационалистической интерпретации исторических процессов к национально-патриотической.
    Знаковым  явлением  в  данном  случае  стало  письмо  И.  В.  Сталина  членам
    Политбюро ЦК ВКП(б) 19 июля 1934  г. «О статье Энгельса „Внешняя политика
    русского  царизма“».  В  далеком  1890  г.  Ф.  Энгельс,  обеспокоенный  созданием
    франко-русского союза против Германии, обвинял царскую Россию в завоевательной политике, характеризуя царскую власть как «последнюю твердыню общеевропейской реакции». Сталин выразил сомнение в преувеличенных опасениях классика,  утверждая,  что  «…к  моменту  перед  первой  империалистической  войной
    царская  Россия  играла  в  сущности  роль  вспомогательного  резерва  для  главных
    держав  Европы».  Отсюда  следовало  его  заключение,  что все  перипетии  истори-

    Исторические  науки  и  археология

    51

    ческого  процесса  необходимо  искать  «в  плоскости  империалистической  борьбы
    между  основными  империалистическими  державами»10 .
    В данном ракурсе неслучайным становилось давление на советских ученых,
    занимавшихся  всеобщей  историей.  Научная  деятельность  «буржуазных»  историков была охарактеризована как направленность против марксистско-ленинского учения о государстве и классовой борьбе. Горьковский историк А. И. Парусов позднее отмечал, что «крупные результаты, имеющиеся в деле разработки
    вопросов  всеобщей  истории,  объясняются  тем,  что  советские  ученые  пользуются  марксистским  диалектическим  методом,  методом  Маркса  —  Ленина  —
    Сталина»11  (в связи с этим логичным стало создание в 1936 г. Института истории  АН  СССР  как  научного  центра  по  исследованию  всеобщей  и  отечественной истории).
    Радикальный  поворот  с  1934  г.  исторической  науки  позволил,  в  частности,
    ведущему  горьковскому  историку  С.  И.  Архангельскому  вернуться  от  краеведческой  тематики  к  близкой  ему  медиевистике  и  опубликовать  в  центральных
    журналах  серию  значимых  научных  статей: «Земельные  отношения  в эпоху  Великой английской революции» (1934), «Английская революция XVII в. и аграрные
    отношения в Англии» (1935), «Аграрное законодательство великой английской революции 1643 — 1648 годов» (1936).
    Становление советской исторической науки проходило в русле отказа от традиционных норм и перехода к новой парадигме исторического построения. Такие изменения, как правило, сопровождаются тяжелым, сложным внедрением
    новаций при одновременном сохранении предшествующих достижений, так было
    и  в  1930-е  гг.  Например,  научный  доклад  С.  И.  Архангельского  «Английская
    революция  XVII  в.  и  аграрные  отношения  в  Англии»,  сделанный  28  декабря
    1934  г.  в  Институте  истории  Коммунистической  академии,  содержал  «для  порядка»  несколько  ссылок  на  труды  Маркса  и  Энгельса  по  уместной  проблеме
    первоначального накопления капитала, но полностью основывался на исторических документах. При этом докладчик с уважением оценивал вклад в изучение
    темы  «несоветских  исследователей»  М.  М.  Ковалевского,  А.  Н.  Савиного,
    Р.  Леннарда  и  др.
    С  1930 г.  в  СССР открывалась  серия  новых  вузов,  востребованных  практикой социалистического строительства. Например, в Нижнем Новгороде учреждались индустриальный, строительный, медицинский, педагогический и сельскохозяйственный  институты,  которые  нуждались  в  значительном  количестве  новых
    кадров  вузовских  преподавателей.  Таковыми  становились,  практически  в  абсолютном  количестве,  представители  новой,  формировавшейся  советской  научной
    интеллигенции. В исторической науке это были выпускники уже советских научных  учреждений  —  ИКП  и  РАНИОН.
    В условиях обострения в 1930-е гг. идейного противостояния, проявившегося
    в выборе пути социалистического развития, в разгроме «троцкистского вектора»,
    методологические  подходы  М.  Н.  Покровского  оказались  неуместными,  идущими  не  в унисон  «сталинскому  строительству социализма». В рамках  форсирования социалистического строительства требовалось единение усилий и созидательной  воли  всего  народа,  во  всех  сферах  деятельности.  Концепция  Покровского
    не  отвечала  реалиям  дня,  отход от  нее  был  продиктован  «сверху»  посредством

    52

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    введения единого для всей страны учебного пособия как некой краткой парадигмы, становившейся  определяющей для всей исторической  науки.
    Развенчание «школы Покровского» означало поворот в отношении к истории  вообще  и  к  отечественной  истории  в  частности,  что  проявилось  в  серии
    партийных и правительственных решений. Постановление ЦК ВКП(б) от 5 сентября 1931 г. восстанавливало историю как самостоятельный учебный предмет.
    Вопросам преподавания истории посвящалось майское (1935 г.) Всесоюзное
    совещание  исторических  факультетов  государственных  университетов  (с  1  сентября  1934  г.  восстанавливались  исторические  факультеты  в  Московском  и  Ленинградском университетах12, а вскоре и в ряде других вузов, в том числе в Горьковском педагогическом институте). Перед организаторами исторических факультетов ставились  конкретные задачи: «…осуществить на практике указания товарища Сталина об изучении гражданской истории, не допустить подмены марксистско-ленинской исторической науки вульгарным эмпиризмом, а вместе с тем не
    заменять  конкретно-исторические  исследования  „социологической“  схемой»13 .
    Один  из  участников  этого  совещания  Ц.  Фридлянд  усвоил  для  себя  не  только
    аспект идеологизации, но и политизации исторической науки: «Вопрос о бдительности  на  историческом  фронте  приобретает  особое  значение.  События,  связанные с преступным убийством товарища Кирова, деятельность зиновьевско-троцкистского охвостья показали, насколько засорены ряды историков»14 . Своеобразным указанием всем местным партийным организациям, в том числе вузовским,
    стали  похожие  слова  из  выступления  первого  секретаря  Горьковского  обкома  и
    горкома ВКП(б) Ю. М. Кагановича на V областной партийной конференции в июне
    1937 г.: «Наша задача — вооружить каждого коммуниста бдительностью, воспитать ненависть к врагу, превратить каждого члена нашей организации в верного
    агента партии»15 .
    Завершением глобальной реконструкции исторической науки и исторического
    образования стал учебник по истории ВКП(б), написанный в 1938 г. группой авторов во главе с  секретарем  ЦК И. В. Сталиным. В  основу концепции учебника легли предложения партийного руководителя «Об учебнике истории ВКП(б).
    Письмо  составителям  учебника  истории  ВКП(б)» 16 ,  в  которых  был  заложен
    метод периодизации при изучении большевистского этапа революционного движения. Сталин призывал «не только излагать факты», но и «дать марксистское
    объяснение этим фактам», т. е. фактически призывал следовать в исторической
    науке ее ведущему исследовательскому принципу — принципу историзма. «Значит,  социализм  из  мечты  о  лучшем  будущем  человечества  превращается  в  науку»17 , — писал он.
    В научное творчество вторгалось централизованное плановое начало, что идентифицировалось с народнохозяйственным планированием. Неслучайно 23 июня  1936  г.  вышло  постановление  СНК  СССР  и  ЦК  ВКП(б)  «О  работе  высших
    учебных  заведений и  о руководстве  высшей школой»,  которое директивно  обязывало работников высшей школы проводить научные исследования. В вузах создавались специальные комиссии по планированию научных исследований. Тем
    самым  вузовские  преподавательские  коллективы  превращались  и  в  научноисследовательские коллективы, что способствовало развитию исторической науки.  Вместе  с  тем  в  тематику  научно-исследовательской  работы  предписыва-

    Исторические  науки  и  археология

    53

    лось  включать  такие  темы,  которые  «…особенно  актуальны  для  исторической
    науки в данный момент (периодизация, история социальных переворотов различных эпох мировой истории, история народов СССР и т. п.)…, которые отвечают
    практическим  запросам  социалистического  строительства…»18.  Идеологическое
    указание  невольно  порождало  противоречие  —  нежелание  некоторых  вузовских
    преподавателей  заниматься  наукой,  ограничиваясь  лишь  учебно-педагогической
    деятельностью.
    Таким образом, в процессе данной институализационной реконструкции историческая  наука  стала  отвечать  идеологическим  реалиям  Советского  государства.  В  мае  1938  г.  Сталин  раскрыл  сущностное  содержание  понятия  «передовая  наука»,  представив  его  через  принцип  научного  исследования  —  народности науки. На приеме работников высшей школы он провозгласил тост «за процветание  науки  —  той  науки,  которая  не  отгораживается  от  народа,  не  держит
    себя  вдали  от  народа,  а  готова  служить  народу,  готова  передать  народу  все  завоевания науки, которая обслуживает народ не по принуждению, а добровольно,
    с  охотой»19 .
    Исходя  из  данного  постулата,  исторической  науке  давалось  конкретное  указание: «Значит, историческая наука, если она хочет быть действительной наукой,
    не  может  больше  сводить  историю  общественного  развития  к  действиям  королей  и  полководцев,  к  действиям  „завоевателей“  и  „покорителей“  государств,  а
    должна, прежде всего, заняться историей производителей материальных историко-диалектических благ, историей трудящихся масс, историей народов»20 . Отсюда  перед  исторической  наукой  ставилась  задача  изучать  и  раскрывать  законы
    производства, законы развития производительных сил и производственных отношений, законы экономического развития общества.
    В научный оборот вводились новые документальные источники. Стержневую
    канву исторических трудов стала составлять роль и деятельность народных масс.
    Широко  и  востребованно  развернулась  научная  деятельность  горьковских  историков,  ряды  которых  нельзя  назвать  слабыми  и  обескровленными.  В  1935  г.
    на историческом факультете Горьковского педагогического института работал исключительно квалифицированный профессорско-преподавательский коллектив, в составе которого находились 3 профессора, 3 исполняющих обязанности профессора, 10 доцентов, 5 исполняющих обязанности доцента и 11 ассистентов21 .
    Принцип «исторического материализма» становился главенствующим в исторической  науке.  На первые  роли  выдвигались  проблемы  классовой  борьбы.  Например, в учебной лекции С. И. Архангельского «Марксистско-ленинское учение
    об античной рабовладельческой формации» за 1935 г. с позиций классового подхода давался  сравнительный анализ античной  и буржуазной  экономики, статуса
    раба и пролетария, подвергались критике взгляды буржуазных историков 22 .
    Советская  историческая  наука,  развиваясь  в  методологическом  русле
    «Краткого курса истории ВКП(б)», имела неоспоримые достижения. В этой связи
    значителен перечень научных трудов нижегородских ученых 23 . Идеологическую
    линию компартии в исторической науке откровенно, единодушно и вдохновенно
    поддержало  подавляющее  большинство  сформировавшихся  после  социалистической революции историков, поскольку для них практика грандиозного социалистического строительства, в основном, сопрягалась с освоенной ими теорией

    54

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    социального  преобразования  мира,  с  их  гражданскими  ожиданиями.  Единая
    марксистско-ленинская  методология  —  объединяющее  начало.  В  связи  с  этим
    трудно  согласиться  с  известным  отечественным  историком  Ю.  А.  Поляковым,
    по  мнению  которого  явная  и  откровенная  позиция  советских  историков  в  поддержке любых начинаний партии и правительства объяснялась двумя причинами: школой репрессий и практикой поощрения полезных для страны представителей интеллигенции 24 .
    Библиографические ссылки
    1

     ЦАНО. Ф. 377. Оп. 1. Д. 837. Л. 12, 5.
     Там же. Л. 13.
    3
     Там же. Л. 78.
    4
     Там же.
    5
     См.: Зеленцов В. Д., Селезнев К. Г., Русов Ю. В. Горьковский педагогический институт
    за 50 лет : крат. ист. очерк. Горький, 1961. С. 29 — 30.
    6
     Там же.
    7
     ЦАНО. Ф. 337. Оп. 8. Д. 338. Л. 45.
    8
     См.: Артизов А. Н. Историографические семинары М. Н. Покровского // История и историки. М., 1995. С. 187.
    9
     ГОПАНО. Ф. 275. Оп. 1 б. Д. 10. Л. 21.
    10
     Сталин И. О статье Энгельса «Внешняя политика русского царизма» // Большевик. 1941.
    № 9. С. 4.
    11
     ЦАНО. Ф. 6299. Оп. 1. Д. 70. Л. 2.
    12
     См.: О преподавании гражданской истории в школах СССР : Из постановления СНК Союза ССР и ЦК ВКП(б) 15 мая 1934 г. // Народное образование в СССР. Общеобразовательная
    школа : сб. док. 1917 — 1973 гг.  М., 1974. С. 166.
    13
     Фридлянд Ц. К итогам совещания исторических факультетов // Историк-марксист. 1935.
    № 5 — 6. С. 164.
    14
     Там же. С. 166.
    15
     Горьковская  коммуна. 1937.  12 июня.
    16
      См.:  Сталин  И.  Об  учебнике  истории  ВКП(б)  :  Письмо  сост.  учеб.  истории  ВКП(б)  //
    Большевик. 1937. № 9. С. 8 — 10.
    17
     Там  же.
    18
      Совещание  исторических  факультетов  и  исторических  институтов  //  Историк-марксист.
    1935. № 5 — 6. С. 172.
    19
     Сталин И. Речь на приеме работников высшей школы. 17 мая 1938 года // Правда. 1938.
    19 мая.
    20
     Сталин И. В. О диалектическом и историческом материализме // Правда. 1938. 12 сент.
    21
     См.: Зеленцов В. Д. Исторический факультет // За педагогические кадры. 1935. 17 мая.
    22
     ЦАНО. Ф. 2734. Оп. 3. Д. 72. Л. 1—11.
    23
     См.: Архангельский С. И. История средних веков : учеб. Горький, 1937 ; Его же. Аграрное
    законодательство  английской  революции  1649  —  1660  гг.  М.  ;  Л.,  1940  ;  Илларионов  В.  Т.
    Мамонт. К истории его изучения в СССР. Горький, 1940 ; Его же. Ископаемый человек в историографии палеолита СССР. Горький, 1941.
    24
     См.: Поляков Ю. А. Историческая наука: люди и проблемы. М., 2009. Кн. 3. С. 265.
    2

    Поступила 19.02.2014 г.

    Исторические  науки  и  археология

    55

    УДК 94(571):351.745«19»
    Т. С. Бушуева, Л. П. Колодникова
    T. S. Bushueva, L. P. Kolodnikova

    ПРОБЛЕМА СОХРАНЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
    ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО КРАЯ В ПОЛИТИКЕ СОВЕТСКОГО
    РУКОВОДСТВА В ПРЕДДВЕРИИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
    (По рассекреченным документам ВЧК-ОГПУ)
    PROBLEM OF PROTECTION OF NATIONAL SECURITY
    OF THE FAR EASTERN TERRITORY IN POLICY OF SOVIET
    LIDERSHIP ON THE THRESHOLD OF THE SECOND WORLD WAR
    (According to declassified documents of the VChK-OGPU)
    Ключевые слова:  Дальний  Восток,  безопасность,  геополитика,  геостратегия,  ВЧК-ОГПУ,
    протест,  продзатруднения,  голод,  лесозаготовки,  рыбные  промыслы,  коллективизация,  экспорт
    валютного  сырья,  военно-окружная  система,  мировое  соперничество,  граница,  оборона,  вооруженный  конфликт,  Дальневосточный  фронт,  японцы,  территория.
    Для  СССР  в  1930-е  гг.  Дальний  Восток  имел  огромное  стратегическое  значение,  представляя  собой  мировой,  еще  не  тронутый  в  то  время,  фонд  естественных  богатств,  обещавший  Советскому  государству  широкие  экономические  возможности.  Рассекреченные  в  конце
    ХХ столетия аналитические документы ВЧК-ОГПУ, относящиеся к положению в Дальневосточном крае, свидетельствуют о малоизвестных фактах истории, раскрывающих усилия советского
    руководства  по  удержанию  края  в  необходимой  системе  координат  советской  политики  национальной  безопасности.
    Key words:  the  Far  East,  security,  geopolitics,  geostrategy,  the  VChk-OGPU,  protest,  food
    difficulties,  hunger,  forestry,  fisheries,  collectivization,  exports  of  currency  raw  materials,  militarydistrict  system,  the  world  rivalry,  borderline,  defense,  armed  conflict,  the  Far  Eastern  Front,  the
    Japanese,  territory.
    For the Soviet Union in the 1930s the Far East was of great strategic importance, representing a
    world fund of natural resources, not touched at that time yet, which promised economic opportunities
    to  the  Soviet  state.  Declassified  in  the  late  XX  century  analytical  documents  of  the  VChk-OGPU,
    related  to the  situation in  the Far  East region,  are  evidence of  little-known facts  of history,  revealing
    the  efforts  of  the  Soviet  leadership  to  retain  the  territory  in  the  necessary  coordinate  system  of  the
    Soviet  national  security  policy.

    Русский Дальний Восток как огромная политическая и экономическая величина,  включавшая  восточноазиатские  области  (Забайкальская,  Амурская,  Приамурская,  Камчатская  и  Сахалинская),  по  оценке  русских  геополитиков  и  военных
    теоретиков  начала  ХХ  в.,  являлся  слагаемым  еще  более  широкого  понятия  —
    Дальний  Восток, который  объединял  также  часть  восточной  Азии,  занятую  Китаем, Кореей, Японией и Индокитаем.
    Именно  эта  территория,  по  мнению  ученого  А.  Е.  Снесарева,  «…есть  первый  буфер,  смягчающий  удар  желтой  волны  о  берега  Белого  моря;  он  является
    первой  дверью, в  которую  будет стучать  желтый  властелин,  прежде чем  вступить
    © Бушуева Т. С.,  Колодникова Л. П., 2014

    56

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    тяжелой  ногой  на  поле  культуры.  Это  обстоятельство  придает  Русскому  Востоку провиденциальное значение и делает из него тему не только лишь русского,
    но и общемирового значения… Конечно, среди „русских“ может быть и теперь,
    как это  было в недавнюю войну, найдутся такие „сыны отечества“, которые не
    на  словах  только,  а  на  деле  готовы  будут  отдать  родные  места  чужестранцу…
    до  Байкала…»1 .
    Для СССР Дальний Восток имел огромное стратегическое значение: он обеспечивал территориальное устройство большого количества людей; заключал в себе
    мировой фонд естественных богатств, обещавший СССР широкие экономические
    перспективы; соприкасался с открытым морем, дававшим возможность общения
    со  всеми  странами  Тихоокеанского  побережья.
    Рассекреченные в конце ХХ  столетия аналитические документы ВЧК-ОГПУ,
    относящиеся  к  положению  в  Дальневосточном  крае  (далее  —  ДВК),  свидетельствуют  о  малоизвестных  фактах  истории,  раскрывающих  усилия  советского  руководства по удержанию края в необходимой системе координат политики национальной  безопасности  в  1930-е  гг.  Собранные  секретно-политическим  отделом
    Полномочного  представительства  ОГПУ  по  ДВК  (далее  —  ПП  ОГПУ  ДВК)  материалы  говорят о  том,  что сделать это  было  достаточно сложно, так  как  экономическая,  социальная,  демографическая  обстановка  в  крае  оставалась  неблагополучной, противоречивой и во многом протестной со стороны населения, что не
    гарантировало стабильности обеспечения основ национальной безопасности.
    Прежде  всего,  весьма  уязвимым  фактором  являлось  преимущественно  негативное отношение коренного населения ДВК к политике советских органов власти. Нелояльность населения выражалась в нежелании поддерживать советскую
    политику коллективизации, в сорванных посевпланах и производствах посевов,
    в  отказах  от  обеспечения  планируемых  стратегических  объемов  лесозаготовок
    и  вылова,  в  саботаже,  вредительстве,  поджогах,  в  бегстве  части  населения  за
    границу*, в организации террора, избиении «партийцев», стремлении «партизанить  в  сопках»,  начать  вооруженное  восстание**   и  др.  Распространявшиеся  в

    *  Переход  населения  «на  китсторону»;  «…томский  колхоз  весь  убежал  за  границу  и  ута-

    щил  все  свое  имущество,  лошади,  все»;  из  немецкого  поселка-колхоза  «Дружба»  Ивановского
    района  на  Амуре  пытались  бежать  19  семей  немцев-колхозников  (весь  состав  коллектива)  во
    главе с правлением колхоза и тремя жителями г. Благовещенска, всего 113 чел., из них взрослых
    мужчин  — 29,  женщин —  37, детей  47. Бежавшие  захватили с  собой 24  подводы, 42  лошади,
    необходимые  вещи,  остальное  имущество  и  скот  оставили  без  присмотра.  Все  немцы  полностью  с обозом  были  задержаны  на границе.  Предварительный  опрос  установил, что  бежавшие
    являлись  уроженцами  Таврической,  Самарской,  Екатеринославской  и  Уфимской  губерний,
    проживавшими в разных местах Сибири (ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 9. Д. 545).
    **  «Жизнь при  советской  власти  очень тяжела.  Нет  ничего —  и  не  будет, народ  советской
    властью недоволен. У нас в Сибири были уже два восстания. Весной будет третье восстание. Это
    восстание  коммунистам  уже  не  придется  усмирить,  так  как  мы  —  сибиряки  уже  не  думаем,
    благодаря  коммунистам,  сидеть  голодом,  сейчас  нужно  только  начать,  а  там  помогут,  не  только
    свои,  но  и  заграничные  товарищи»  (Тындинский  район).  «При  существующей  власти  жить
    невозможно. Эта власть должна прекратить свое существование. По всем данным, весной этого
    года  должно  быть  большое  народное  восстание,  после  которого  советской  власти  уже  не  будет,
    а  будет  новая  власть» (Тындинский  район)  (Там  же).

    Исторические  науки  и  археология

    57

    ДВК  листовки  призывали  к  организации  антисоветских  действий *,  отражали
    прояпонские настроения.
    На Сахалине ОГПУ выявил случай распространения антисоветских листовок
    следующего  содержания:  «Долой  советскую  власть.  Да  здравствует  Япония.
    Граждане,  до  каких  пор  мы  будем  молчать,  пора  проснуться.  Довольно  нас  обманывать, обманули — хватит. Мы царя свергли. Сделали свободу. Но это в наших
    руках.  Сумели  построить,  думаем,  что  сумеем и  уничтожить  ее.  Ни  один  в  колхоз, ни один не подписывайся на заем, нужно им на это давать суровый и стойкий
    ответ. Они и так вытянули все жилы с трудгужповинников, нужно всем восстать,
    как  одному,  сделать  вооруженное  восстание,  кто,  чем  сможете  вооружиться,
    думаю,  что  на это  Япония  отзовется.  Япония  давно  ждет этого.  Нам  только  начать.  Так  жить  нельзя  и  не  может  так  продолжаться.  С  приветом,  рабочие»2 .
    ОГПУ  отдельно отмечало  рост  повстанческих  настроений  в  таких смежных
    между собой районах ДВК, как Рухловский, Могочинский и Тындинский, в которых  преобладало  «неземледельческое»  население,  занимавшееся  работой  на  золотоприисках и лесозаготовительных промыслах. В этих районах прослеживался наплыв кулаков, антисоветского элемента, бежавшего от раскулачивания, участников прошлогодних сретенских восстаний. В Могочинском районе повстанческие  настроения  при  групповых  беседах  отмечались  почти во  всех  крупных  населенных пунктах, из них наиболее «пораженными» были с. Амазар и Могоча (райцентр).  В  Рухловском  районе  повсеместно  циркулировали  слухи  о  подготовке
    восстания, о неизбежности  свержения  советской  власти 3 .
    Все эти сознательные, или вынужденные, или провоцируемые властью протестные действия населения рассматривались советским руководством как подрывавшие  основы  безопасности  столь  важного  в  стратегическом  отношении
    края.
    Следующим  опасным  фактором,  с  точки  зрения  сохранения  безопасности
    богатейшего  по  своим  природным  ресурсам  Дальневосточного  региона  страны,
    власть  считала  продзатруднения  и  голод.  ОГПУ  отмечало  недостаток  рабочего
    пайка, отправку  на работы голодного,  подавленного  безысходностью  населения.
    В  результате  такого  положения  повсеместно  возникали  отказы  от  работ,  прогулы,  высокая  кадровая  текучесть  и  уход  рабочих  с  лесозаготовок  и  промыслов.
    ПП  ОГПУ  указывал  на  голод  так  называемого  туземного  населения,  которое
    вынужденно употребляло в пищу собак и песцов ** . 17 января 1931 г. бывший кулак И. Н. Кузнецов из с. Тырма В.-Бурсинского туземного района (бывший Амурский  округ) в группе туземцев говорил следующее:  «Мы коммунистам скоро  отплатим  за  то,  что  они  нас  разорили  этими  хлебозаготовками.  Вон,  в  вершине
    * В ночь на 19 марта в районе барака Дальзавода «Владивосток» было разбросано около

    300  шт.  листовок  заграничного  происхождения  «Братство  русской правды»,  из  них  собрано
    68  экз.  Меры  к  выявлению  источника  и  изъятию  остальных  экземпляров  были  приняты  (ЦА
    ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 9. Д. 545).
    **   В  определенной  степени  голод  усиливался  из-за  перехода  функций  снабжения  к  новым  советским  кооперативным  организациям  ДВК,  которые  не  обеспечивали  население  необходимыми  продуктами.  Более  того,  ПП  ОГПУ  отмечало,  что  нормальному  снабжению  рабочих  мясом  мешала  экспортная  заготовка  Дальгосторгом  дикого  кабана  (Там  же).

    58

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    реки Архара уже ходит белый отряд в 400 человек, который изо дня в день ждет
    прихода интервенции и войны, и после этого начнем громить коммунистов и коллективистов.  Мы  из  бедноты  мясо  наделаем,  аж  чертям  тошно  будет»4 .
    Контент-анализ такого источника, как перлюстрированные ОГПУ письма из
    деревень  и  других  населенных  пунктов  края  (так  называемая  деревенская  корреспонденция), направленных в военные гарнизоны ДВК («красноармейская корреспонденция»), свидетельствует о негативных отношениях населения края с властью.  Так,  только  за  февраль  1931  г.  ОГПУ  изучило  62  041  письмо.  Из  числа
    прочитанных учтено сообщений положительного характера 3 136, отрицательного  —  16 467;  снято  выписок  положительного  характера  127,  отрицательного  —
    1 485, «К» (контрреволюционного) — 1 452. Перечень основных вопросов, затронутых  в  письмах, представлен  в  табл. 1.
    Содержание  писем  отражает  остроту  настроений  населения  ДВК:
    «…всех позамучили — и
    Таблица 1
    рабочих, и крестьян, жизнь
    Контент-анализ  «деревенской  корреспонденции»
    очень плохая, как жить в
    дальнейшем, везде и всюду      Содержание вопроса
                  Кол-во сообщений
    саботаж, что творится,
    положительных отрицательных
    не поймешь, приедешь —
    Политнастроение
    сам удивишься»;
    деревенских жителей
    198
    523
    «…план пятилетки в
    демобилизованных
    четыре года крестьянина
    красноармейцев
    2
    31
    гнет в бараний рог. Жить Коллективизация
    2 428
    2 530
    невозможно»;
    Посевкампания
    7
    70
    «Товарищи! Мы возь- Заготовка хлеба
    94
    2 912
    72
    1 812
    мем фабрики, заводы и зо- Заготовка  мяса
    42
    1 188
    лото в свои руки, то нам Лесозаготовка и репрессии
    16
    2 060
    хватит на 100 лет, как ви- Налоги
    Товарный  голод  и  проддим — не хватило и на дезатруднения
    261
    3 293
    сять лет. То же за пяти- Кооперация
    16
    2 011
    летку доконали самого Восстания и бандитизм

    8
    труженика, мужика-паха- Бегство  за  границу

    11
    ря. После этого кого будут, Недовольство  властью

    18
    не знаю, на нашем брате- и совработниками
    пролетарии много не прокатишься»;
    «Хлеб дай, мясо дай, дай шерсть, дай кур, ну, словом, что у крестьянина есть, все отдай, а у самих нет ничего, даже керосину — и того нет»;
    «…нас в Дальлес гонят всех подряд и кого попало, но вся молодежь
    убегает, стариков выгоняют, всех подряд, кто не идет, то их продают и
    угоняют насильно»;
    «…у нас сейчас гонят насильно в Дальлес и меня, брат, гонят голого и
    босого. Я отказывался, и другие отказывались, так они составляют протокол и арестовывают, и отправляют в лес, и описывают имущество,
    налагают штраф. Наверное, и нас опишут и продадут. Я думаю удирать в
    город»;

    Исторические  науки  и  археология

    59

    «…сейчас вновь назначили раскулачивание. Которые не подлежат индивидуальному обложению середняка, их описали, наложили 1000 — 2000 рублей, шпарят почем зря, раскулачивают»;
    «…хлеба у нас мало и хлеб дорогой — 12 рублей пуд. Вечно крестьянину
    на свете жить плохо. Россия страна хлебородная. Хлеб свезла за границу,
    а сама голодная»;
    «…у нас сейчас ничего нет: ни товара, ни табаку, бумаги, конвертов,
    лавка пустая»;
    «…я 1 октября выехал из Кустаная за 1000 верст. Ездили за бандой,
    банды было около 500 человек»;
    «…у нас новости. В Завьяловском районе открыли крестьянскую трудовую партию, которая собиралась сорвать советскую власть. Приехали из
    ОГПУ, забирают и тихонько ночью увезли неизвестно куда. Хотя и мы до
    вчерашнего дня не знали — кого и куда увозят, но у нас было закрытое комсомольское собрание, где нам пояснили, каких людей куда увозят»;
    «…я узнал, что Украина хлеборобная, немцу хлеб отдала, а сама голодная…»;
    «…в прошлом году в Сретенском округе была банда 2000 человек» 5 .
    Контент-анализ перлюстрированных ОГПУ писем «красноармейской корреспонденции»  из  гарнизонов  ДВК  домой  в  деревни  за  февраль  1931 г.,  напротив,
    свидетельствует о  преобладающих позитивных  высказываниях военнослужащих
    (возможно,  под  влиянием  политического  и  командного  состава).  Так,  за  отчетный месяц прошло 34 052 документа, из них прочитано 23 056, или 67,8 % * . Из
    числа прочитанных отмечено сообщений положительного характера 9 776, отрицательного — 490; сняТаблица 2
    то выписок положительКонтент-анализ  «красноармейской  корреспонденции»
    ного  характера  —  64,
    отрицательного  —  123,
                     Кол-во сообщений
    «К» — 98. Тематика ос-            Содержание вопроса
    положительных отрицательных
    новных  вопросов  в  письмах  красноармейцев Отношение к партийным меропредставлена  в  табл.  2. приятиям, проводимым в деревне:
    коллективизация
    3 342
    112
    Статистический анапрочие
    2 659
    101
    лиз ОГПУ сопровождалВойна
    368
    41
    ся  рядом  наиболее  хаПолитнастроение
    674

    рактерных выдержек из Служба и дисциплина
    2 302
    161
    «красноармейской  кор- Экономположение
    431
    32
    респонденции» военно- Антиморальные явления и демослужащих ДВК:
    билизационные настроения

    31

    12
    «…наша страна Расконспирация военных тайн
    большими шагами растет. Я знаю, что Вы, дорогой отец, мне не поверите, потому что мы с вами
    *  Не  рассматривались  служебные  и  другие,  не  подлежавшие  обработке,  документы  в  количестве 1 563.

    60

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    живем в темном углу, где ничего не видим, но если поехать по нашей стране, то много хорошего; я теперь много хорошего увидел и услышал. У нас,
    в Хабаровске, и то много нового строится, проходил четвертый краевой
    съезд и меня выделили из роты на съезд. Я ходил и много кое-чего слышал,
    какие у нас большие трудности, у нас много есть вредителей, которые вредят нашему строительству…»;
    «…этот год очень тяжелый, он называется решающим годом пятилетки, так что, очень вам придется страдать, страшно большие налоги и
    страшно большие заготовки мяса и будет проходить сплошная коллективизация, так что придется вам страдать…»;
    «…Советскую власть ни одна страна не победит. Мы знаем, что наша
    Красная Армия есть первая в мире. Буржуазия, хотя и готовит войну против Советского Союза, но ей победить не придется…»;
    «…они готовят войну, у нас усиливается военная подготовка бойцов,
    чтобы в каждую минуту быть боеспособным, умело дать отпор, кто посмеет нарушить наш мирный труд. Красная Армия прошла великий путь
    борьбы и побед…»;
    «…военная опасность нам очень здорово грозит, так что нам не миновать эту весну, а, наверное, как только снег слезет, то капиталисты намечают недели за две до сева или недели за две до страды. На Польшу было
    нападение, и разбили у нас четыре деревни…»;
    «…после конфликта сделали мир на 6 лет, но все равно китайцы нападают, вот недавно убили двух китайцев около химскладов, хотели склад
    взорвать, но не допустили. Теперь нам говорят, что именно война будет в
    1931 году 1 мая, а не то перед жнивами»;
    «…тут, на Д[альнем] В[остоке], украинцы еще не служили, кроме 8-го года. И взяли нас на пробу — годны ли мы служить в этом климате. Но климат тяжелый, вот и испробовали — 29 человек умерло, многие… и 100 человек поехало домой…»;
    «…я не рад, что живу, целый свой век, нет спокойной минуты. Теперь
    с китайцами, так пришлось опасно жить, что пулеметы нельзя положить,
    а держи наготове, в боевом порядке. Моя жизнь теперь — дешевле копейки. Ты думаешь, добровольно я попал в школу? Нет, нас мобилизовали, добровольно редко, кто шел в школу. В школе очень тяжело, один курсант не
    пожелал учиться, то его забрали в тюрьму, и неизвестно, где его дели…» 6 .
    Важнейшей стороной национальной безопасности страны, как известно, является  ее  экономическая  составляющая.  В  ДВК  она  базировалась  на  богатых  лесах  и  рыбном  изобилии.  И  лес,  и  рыба  являлись  предметом  мирового
    экспорта,  источником  получения  валюты.  Заготовка  леса  в  ДВК  осуществлялась  в  гигантских  масштабах.  О  размахе  этой  стратегической  отрасли  свидетельствует  статистика.  Только  в  первом  квартале  1931  г.  подлежало  вырубке
    6 472 000 м3  и вывозу 7 506 300 м3. Однако лесозаготовительный план квартала
    на 10 марта 1931 г. Дальлеспромом был практически сорван, составив по рубке 31,0 и по вывозу 17,3 %. Полуголодное население, не  обеспеченное ни инструментом, ни одеждой, ни обувью, отказывалось от непосильной работы на
    лесозаготовках;  негативные  настроения усиливались от  воровства  чиновников,

    Исторические  науки  и  археология

    61

    открытого  вредительства *   и  саботажа.  Об  этом  свидетельствуют  следующие
    высказывания: «Многие крестьяне с лесозаготовок  бегут, надо отказываться, настаивать  на  том,  чтобы  нас  не  могли  мобилизовать  и  отправить.  Вот,  будет  общее собрание, надо всем активно выступить» (д. Калиновка,  середняк Серенко).
    «Никаких я ваших распоряжений и постановлений РИКа не признаю. Ну, вас всех,
    и  ваше  правительство…,  на  лесозаготовки  я  не  поеду»  (д.  Успеновка,  середняк
    Жапрет)7 .
    В  сводке  ПП  ОГПУ  ДВК  подчеркивалось,  что  Дальлеспром  не  справлялся
    с  поставленным  перед  ним  заданием,  так  как  увеличение  выполнения  плана  за
    каждую  десятидневку  шло  «…не  в  непрерывно  нарастающей  геометрической
    прогрессии, а в стабильно-арифметической прогрессии, всего лишь на 5 — 7  %
    за  декаду».  ОГПУ  фиксировало  взятые темпы  как  недостаточные  и  констатировало  ожидаемый  срыв  лесозаготовок.
    Причинами срыва работ в стратегической лесной отрасли страны назывались
    вредительство, невыполнение планов постройки дорог, неверные инженерные расчеты при их проектировании (в частности, под угрозой срыва оказалось шлюзование  р.  Вангоу,  по  которой  планировался  сплав  до  35 тыс.  бревен),  недостаток
    рабочих  рук.  Негативное  отношение населения  в целом  привело  к  тому, что  подавляющее большинство крестьян под тем или иным предлогом (отсутствие спецодежды,  болезнь  и  т.  д.)  категорически  отказывалось  выезжать  на  лесозаготовку,  уклонялось  от  нее,  скрываясь  в  городе  на  заработках,  продавая  лошадей  за
    границу. Отмечались случаи, когда несколько сел отказывались выполнять трудгужповинность.  В  связи  с  явной  угрозой  срыва лесозаготовительных  работ  людей, уклонявшихся от выезда, не выполнявших распоряжений и требований советской  власти,  арестовывали, направляли  в административный  отдел  РИКа,  судили. В результате  леспромхозы  превратились в  трудовые  лагеря,  ставшие  частью
    огромного  ГУЛАГа.  Документы  убеждают,  что  в  системе  советских  координат
    нацбезопасности  только  таким  способом  можно  было  «вытянуть»  стратегическую лесозаготовительную экспортную составляющую экономической основы безопасности края.
    Экономическая  составляющая  безопасности  ДВК  базировалась  в  том  числе
    на  создании коллективных  хозяйств.  В  документах ПП ОГПУ ДВК  отмечалось,
    что коллективизация имела колоссальное политическое значение, протекала в
    условиях обостренной  классовой борьбы на  селе,  при росте  кулацкого  противодействия  и  прочих  антисоветских  сил  деревни.  В  документах  говорится  о  том,
    что  при  освещении  деятельности  антисоветского  элемента  (кулачества)  следовало помнить, что в центре его борьбы против коллективизации находилось противодействие колхозостроительству, запугивание колхозников и единоличников,
    овладение низовыми учреждениями, «пленение» части местных работников и пр.
    Документы  госбезопасности  отражают  антисоветскую  деятельность  кулачества

    *  ОГПУ  сообщало,  что  крестьяне  (в  большинстве  зажиточные),  работавшие  на  лесозаго-

    товках  в  Соболинском  учлесхозе  Могочинского  леспромхоза  Тамбовского  района,  занимались
    вредительством.  Так,  например,  одной  артелью  за  три  дня  было  сломано  18  пил,  в  которых
    крайне нуждались (ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 9. Д. 545).

    62

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    (вооруженные  выступления,  бандитизм,  террор  и  всякого  рода  вредительства  —
    поджоги хозпостроек, поломка машин и пр.); подкупы и спаивание руководства колхозов; подрыв трудовой дисциплины (в колхозе  кулак выступал «радетелем за поедоцкий принцип распределения», подогревал «рваческие» настроения); недочеты
    в деятельности уполномоченных по коллективизации (гастролерство, пьянство, дискредитация органов власти и пр.); искажение ленинских методов коллективизации
    (администрирование; применение мер, направленных против «середняка»; преграды для его вступления в колхоз; организация «чисто бедняцких» колхозов; искусственные «перескоки» через основную форму коллективизации — артель и т. п.).
    По состоянию на 1 июня 1931 г., по всему ДВК (без рыболовецких колхозов)
    имелось 1 317 колхозных единиц (на 20 мая — 1 283), объединявших 69 870 бедняцко-середняцких хозяйств, или 48,8 % (на 20 мая — 47,4 %). По 23 основным
    сельскохозяйственным  районам края было коллективизировано  68  477 хозяйств,
    или 51,9 % (на 20 мая — 50,4 %). В отдельных районах края (Никольский, Ивановский, Михайловский, Тамбовский, Благовещенский, Рухловский и Амуро-Зейский)  этот  показатель  варьировался  от  70  до 91  %.  По-прежнему  в  Ольгинском,
    Яковлевском, Сучанском и Ивановском (Приморье) районах коллективизация проходила очень медленно. Здесь на 1 июня колхозными объединениями было охвачено  не  более  30  %  всех  бедняцко-середняцких  хозяйств.
    Важной  составляющей  экономической  безопасности  Дальневосточного  региона  являлось  осуществление  рыбной  программы  (промысел  кеты,  корюшки,
    сардин, частиковых пород, миноги, сельди, разнорыбья). Богатый улов мог предотвратить голод населения не только в ДВК, но и в других регионах. Согласно
    документам, первоначально  планировалась заготовка 6 346 тыс. ц  рыбы, затем
    план  увеличился  до  7 654 тыс.  ц,  далее  произошло  снижение  до  5 493 тыс.  и
    5 106 тыс. ц, наконец, последний вариант плана составил 6 077 тыс. ц. Такая нестабильность в планировании вносила дезорганизацию в рыбные организации.
    О  размахе  заготовок  рыбы  свидетельствуют следующие цифры:  только по  одному промыслу ДГРТ (Дальневосточный государственный рыбный трест) улов
    кеты  должен  был  составить  206 тыс.  шт.,  корюшки  —  1  500  ц,  миноги  —
    100  ц;  на  экспорт  планировалось  отправить  56 тыс.  шт.  кеты.  По  двум  другим
    дальневосточным промыслам предполагалось выловить соответственно 1 900 тыс.
    и 600 тыс.  шт.  кеты  (а  также  скупить  у  крестьян 268 тыс.  шт.).  Из  этого на  экспорт отводилось 326 тыс. шт. и на посол 542 тыс. шт. Еще один промысел должен
    был в весеннюю путину 1931 г. выловить сельди 25 600 ц,  скупить 21 тыс. ц и
    выловить нерпы 500 шт. Промысел «Оремиф ЦС» должен был выловить, скупить
    и  обработать  505 тыс.  шт.  кеты:  летней  —  75 тыс.  и  осенней  —  430 тыс.  шт.
    В задачу промысла «Джоаре» Центросоюза  входила обработка  152 тыс.  шт. летней кеты и 224  тыс. шт.  осенней 8 .
    Однако  рыбная отрасль  ДВК  не  смогла стать  надежной опорой  безопасности и самодостаточного существования региона. Причины этого, как свидетельствуют  материалы  ОГПУ,  заключались,  прежде  всего,  в  отсутствии  необходимой  рабочей  силы.  Для  осуществления  программы  рыбной  промышленности
    1931 г. требовалось 70 627 рабочих, при этом по факту имелось лишь 13 210 чел.
    Рыбный промысел  проходил в условиях реальной угрозы срыва: проведение путины не обеспечивалось со стороны снабжавших организаций, условия прожива-

    Исторические  науки  и  археология

    63

    ния рабочих были крайне неудовлетворительными (отсутствовали ледники, тара
    для  рыбы  и  др.).  Фактическое  строительство  промфлота,  необходимого  для  успешной работы рыбной отрасли, оказалось невыполненным.
    В  этих  условиях  высшее  советское  руководство,  стремясь  сохранить  национальную безопасность стратегически важного региона, в преддверии неизбежных
    военных  столкновений  сделало  главную  ставку  на  силовые  методы.  Только  армия,  только  структуры  военно-окружной  системы  могли  стабилизировать,  удержать край в необходимых координатах национальной безопасности. Выступая на
    III  Пленуме  Осоавиахима  3  апреля  1932  г.,  В.  М.  Молотов  отмечал  следующее:
    «В  связи  с  событиями  на  Дальнем  Востоке,  в  среде  белогвардейцев  идет  усиленная возня вокруг планов отрыва от Советского Союза дальневосточного Приморья  и  создания  из  этого  Приморья  белогвардейского  „буферного“  государства
    для борьбы против СССР при поддержке иностранных империалистов… Нельзя
    забывать также  о том, что  классовый враг внутри  страны разбит, но  далеко еще
    не  добит,  что  он  еще  пытается  сопротивляться,  еще  пытается  ставить  палки  в
    колеса  социалистической  стройке.  И  здесь  нужна  усиленная  классовая  бдительность  со  стороны  рабочих  и  дальнейшее  сплочение  всей  массы  трудящихся  города  и  деревни  вокруг  нашей  партии…  Наша  сила  заключается  в  миллионных
    массах,  на  которые опирается советская власть.  Эти миллионы  трудящихся знают, куда они  идут,  во  имя чего  они борются»9 .
    В  1930-е  гг.  геополитик  и  военный теоретик  А.  А.  Свечин  советовал  «…отказаться от ложных представлений о нашей неуязвимости, определяемой географическим положением страны, обширностью ее территории…»10. В свою очередь,
    его оппонент, Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский, не отрицая важности геополитического фактора, настаивал на необходимости соблюдения принципа особой классовой стратегии, выражавшейся в том, что некоторые операционные направления, безусловно, выигрышные в «нормальной» войне, оказывались
    худшими при классовой. Наилучшими направлениями, по мнению маршала, признаются  те,  на  которых  наступающие  или  обороняющиеся  части  встретят  мощную  коммунистическую  прослойку  среди  населения.  Те  государства,  которые
    допускают  у  себя развитие  коммунистической  партии,  могут  быть рассматриваемы как  более пригодные для  операций  не  только  политического, но  и  военного
    характера 11 .
    Геостратегическое  положение советской военно-окружной  системы на  Дальнем  Востоке  в  рассматриваемый  период  определялось,  в  первую  очередь,  Тихим океаном, омывавшим  с востока  дальневосточный  театр  и образовывавшим  у
    его берегов Берингово, Охотское и Японское моря. Берингово море, как удаленное,
    в  то  время  не  имело  ни  экономического,  ни  военного  значения,  а  высадка  здесь
    военного  десанта  для  советского  командования  представлялась  маловероятной.
    В то же время на юго-восточной оконечности Камчатского полуострова имелась
    гавань  Петропавловск  с  незамерзающим  и  защищенным рейдом,  со  свободным
    выходом в Тихий океан. Однако он не был соединен железнодорожным путем
    с общей  сетью государственных  железных  дорог  (ближайшей  железнодорожной
    станцией был Благовещенск — 4 тыс. км), а потому был изолирован и мог быть
    подвержен ударам со стороны  Японии. Базой Дальневосточного  флота  оставался неудобный Владивосток, ограничивавший до крайности советские военные

    64

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    возможности. Для десанта противника мог служить ряд портов в некотором удалении  на  юг от  Владивостока:  Посьет,  Славянка,  Стрелок, Восток  и  Кангауз.
    Разведывательное  управление  штаба  РККА  29  января  1938 г.  сообщало  Наркому  обороны  СССР  Маршалу  Советского  Союза  К.  Е. Ворошилову  о  том,  что
    «…по словам английского консула в Харбине, располагающего, якобы, достоверными данными, японцы в случае войны с СССР будут вести оборонительные действия
    на  Забайкальском  и  Благовещенском  направлениях,  а  активные  операции  развернут в Приморье от Дунин на Ворошилов с целью овладения Владивостоком»12.
    Весь  огромный  Дальний  Восток  как  единый  театр  военных  действий  мог
    быть разделен на два отдельных: Приамурский и Маньчжурский. Советское руководство намечало два района для развертывания своих вооруженных сил: Приморье  — в  южной  Уссурийской  части для удара  по  глубокому тылу  неприятеля,
    оперировавшего в Маньчжурии, и для действий по десантам, если таковые появились  бы  на  побережье северной  части  Кореи,  и Приамурье и Забайкалье  —  для
    развертывания главных  сил Дальневосточной армии. Однако политическая обстановка  в  рассматриваемый  период  складывалась  не  в  пользу  СССР.  Советское руководство понимало, что главной угрозой на Дальнем Востоке  становилась  Япония,  претендовавшая  на  советскую  территорию.
    В  1935 г.  официальный  орган  советской  печати  газета  «Правда»  поместила
    информацию о произнесенной японским министром иностранных дел речи, в которой прослеживалась мысль о необходимости ослабления обороны границ СССР
    на  Дальнем  Востоке.  По  мнению  министра,  все,  что  делалось  советской  стороной,  предназначалось  не для  обороны границ  Дальнего  Востока, а  «для нападения СССР на Японию»13 .
    М.  Н. Тухачевский  в  «Записке  о  методах  борьбы  с  японским  морским  флотом  в  Японском  море»  рекомендовал:  «Практически,  на  ближайшие  годы,  для
    борьбы с наступающим японским флотом нам придется применять воздушный и
    подводный  флот,  а  также  торпедные  катера.  Эти  средства  достаточны  для  того,
    чтобы при соответствующей организационной и технической подготовке, уничтожить  те  морские  силы,  которые  Япония  сможет  выделить  против  СССР,  не  ослабляя  себя  для  борьбы  в  Тихом  океане»14 .
    Японская разведка в 1930-е гг. обращала внимание своего Генерального штаба
    на  факты  чрезмерного,  на  ее  взгляд,  увеличения  советских  войск  на  Дальнем
    Востоке.  Японский  Генеральный  штаб  выражал  обеспокоенность  тем,  что  «армия  Блюхера  огромной  дугой  выгнулась  на  Дальний  Восток»15.  Японские  военные деятели заявляли о том, что на Дальнем Востоке развернуты огромные силы
    Красной  Армии,  созданы  подземные  аэродромы,  с  которых  советская  авиация
    сможет  долететь  до  Японии  и  бомбить  Токио  и  Нагасаки.  В  то  же время  советская  сторона  утверждала,  что  туполевские  самолеты  с  теоретическим  радиусом
    полета  в  2 500 км, даже  в  самых  лучших  атмосферных  условиях,  были бы  не  в
    состоянии  сделать  налет в  глубь  Японии,  а  результаты  их  нападения  ограничились бы разрушениями  и пожарами в полосе, прилегавшей к восточному берегу
    Японии,  к  тому  же  советские  авиационные  базы  и  аэродромы  неминуемо  были
    бы прикованы к линии железной дороги.
    По  данным  разведывательного  управления штаба  РККА,  в  докладе  германского  военного  атташе  в Японии  полковника Ота  сообщалось в  Берлин, что,  по

    Исторические  науки  и  археология

    65

    мнению  Араки,  вернувшего  свое  прежнее  политическое  влияние,  война  против
    СССР  оставалась  единственным  путем  для  Японии,  а  что  касается  боеспособности Особой Краснознаменной дальневосточной армии (ОКДВА), то «…она может  действовать  самостоятельно  в  течение  6  —  9  месяцев,  используя  созданные  запасы»16 .
    Советское политическое и военное руководство понимало, что оборона советского  Дальнего  Востока  требовала  решения  дорогостоящих  и  многосторонних
    задач,  осуществление  которых  скрыть от  противника  было  бы  сложно.
    17 мая 1935 г. по приказу наркома обороны Союза ССР был впервые образован (на основе ОКДВА) Дальневосточный военный округ (ДВО). Управление им
    формировалось на базе ОКДВА и дислоцировалось в Хабаровске. 2 июня 1935 г.
    ДВО был снова переименован в ОКДВА с сохранением за ней функций округа.
    1 июля 1938 г. в связи с усилившейся угрозой военного нападения Японии ОКДВА
    была развернута в Краснознаменный Дальневосточный фронт. Командующим назначался  Маршал  Советского  Союза  В.  К. Блюхер,  членом  Военного  совета  —
    дивизионный комиссар П. И. Мазепов, начальником штаба — комкор Г. М. Штерн.
    Геостратегическая  и  геополитическая  территориальная  «нарезка»  Дальневосточного и  Забайкальского военных  округов определялась  советским  руководством
    с точки зрения особенностей границ страны, состояния вооруженных сил сопредельных государств, противостоявших на границах как будущих возможных противников,  а  также  состояния  железнодорожной  сети.  Граница  восточных  округов  охватывала территорию от Чукотского полуострова до бухты Посьет по берегу Тихого
    океана,  к  которому  примыкали  возможные  в  будущем  дальневосточные  театры
    военных действий. Именно здесь активизировался новый район мирового соперничества, где сталкивались интересы СССР, Японии, Англии и США. Каждое из этих
    государств  нацеливалось получить  в самоличное  пользование  китайские рынки  и
    морские пути, ведущие в Китай, а также опорные пункты и порты в Тихом океане.
    Среди противников СССР особенно опасной представлялась Япония, так как
    она  не  располагала  собственным  сырьем  и  всегда  «смотрела»  на  Дальний  Восток  как  на  свою  продовольственную базу.  Вдоль  сухопутных  границ  в  целях  их
    защиты в восточных военных округах создавались укрепленные районы; устанавливались  береговая  артиллерия  и  пулеметные  огневые  точки  на  речных  и  морских рубежах; шло строительство складов, аэродромов и дорог в пограничной полосе. Однако увеличение численности воинских частей могло быть только одним
    из  слагаемых  в  общей  сумме  улучшений  дальневосточных  войск,  выполнявших
    роль  стратегического  авангарда  на  Дальнем  Востоке.
    Оборона Дальнего Востока требовала усиления оборонительных средств края,
    чтобы  дальневосточные части  в  случае нападения неприятеля  могли  бы под  покровом фортификации удерживать  за собой  предельные линии; следовало  также
    как  можно  быстрее  удвоить  сибирскую  колею  для  беспрепятственного  перебрасывания войск из центра России на ее окраину17 .
    Для укрепления дальневосточных границ СССР существенное значение имели  общий  подъем  экономики  Дальнего  Востока  и  его  заселение  в  годы  первых
    пятилеток, а также создание Дальневосточного фронта и Тихоокеанского флота. Однако из-за большой протяженности дальневосточной границы многие ее участки
    не были оборудованы необходимыми оборонительными средствами. Особенно это

    66

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    относилось  к горно-таежным и морским  границам Дальнего  Востока, протянувшимся на многие сотни километров. Зная об этом, японцы, развязывая вооруженный конфликт против СССР, воспользовались крайне неблагоприятными особенностями приграничного района для нанесения удара у озера Хасан. После событий  на  Хасане  нарком  обороны  К.  Е. Ворошилов  с  полным  основанием  констатировал:  «…мы  оказались  недостаточно…  молниеносны  и  четки  в  тактике  и  особенно в применении соединенных сил и нанесении концентрированного удара»18 .
    Провокационный характер нараставших событий на Дальнем Востоке вынудил СССР в первой половине 1939 г. увеличить численность вооруженных сил на
    345 тыс.  вместо  57 тыс.,  предусмотренных  пятилетним  планом  военного  строительства.  Тем  не  менее  21  августа  1938 г.  заместитель  наркома  внутренних  дел
    М. П. Фриновский сообщал К. Е. Ворошилову: «Состояние, в котором сейчас находится  Дальневосточный  фронт,  не  дает  сколько-нибудь  относительных  гарантий  того,  что  он  будет  способен  выполнить  задачи  войны  на  Дальнем  Востоке.
    Требуется принятие самых энергичных и решительных мер для приведения фронта
    в  боеспособное  состояние»19 .
    31 августа 1938 г. Главный Военный совет РККА принял решение об упразднении фронтового управления на Дальнем Востоке* , а 5 июля 1939 г. — об образовании в Чите нового органа стратегического руководства вооруженными силами с подчинением ему всех войск, дислоцированных в то время на Дальнем Востоке. В соответствии с этим народный комиссар обороны издал приказ о создании фронтовой группы войск для объединения и направления действий советских
    войск на Дальнем Востоке, руководства их оперативной деятельностью, материальным обеспечением как в мирное, так и в военное время. Командующий фронтовой группой подчинялся непосредственно народному комиссару обороны СССР.
    Реорганизация органов управления на Дальнем Востоке завершилась в середине июля 1939 г. преобразованием 57-го особого корпуса, находившегося в Монгольской Народной  Республике (МНР), в  1-ю  армейскую  группу под  командованием  комдива  (с  31  июля  —  комкора)  Г.  К. Жукова  с  непосредственным  подчинением командующему фронтовой группой  войск на Дальнем Востоке.
    Проведенная  реорганизация  органов  управления  на  Дальнем  Востоке  способствовала в дальнейшем разгрому японских войск в районе Халхин-Гола и пресечению агрессивных устремлений Японии против СССР и МНР. Вновь созданные управления фронтовой и армейской групп войск продолжали функционировать  еще  почти  год после  окончания  военных  действий 20 .  В  конце  1930-х  гг.  и
    на  Западе,  и  на  Востоке  уже  «пахло»  порохом.  В  этих  условиях  на  советские
    войска, находившиеся в ДВК, возлагалась особая задача — быть готовым к немедленным  действиям.  Все  предвещало  новую  мировую  войну.  Вскоре  ее  пла* Командующего В. К. Блюхера отозвали в распоряжение Главного Военного совета РККА,

    а  с  1 сентября  1938 г.  освободили  от  работы  на  Дальнем  Востоке.  17  декабря  1938 г.  в  своем
    послании к К. Е. Ворошилову Чан Кай-ши интересовался, где в данное время находится Блюхер,
    выясняя возможность его приезда в Китай. По мнению Чан Кай-ши, приезд Блюхера приравнивался  бы  к  «присылке  стотысячной  армии».  В  1938 г.  Блюхер,  имевший  к  тому  времени  уже  5
    орденов  Боевого  Красного  Знамени,  был  арестован  в  Бочаровом  ручье,  в  Сочи,  отправлен  в
    Москву  и  репрессирован  (см.:  Новая  и  новейшая  история.  2004).

    Исторические  науки  и  археология

    67

    мя  перекинулось  на  Восток,  что  свидетельствовало  о  стремительном  вовлечении этого региона в новый мировой конфликт.
    Таким  образом,  собранные  секретно-политическим  отделом  ПП  ОГПУ  по
    ДВК материалы говорят о том, что в 1930-е гг. экономическая и социальная обстановка  на  Дальнем  Востоке  оставалась  неблагополучной,  противоречивой  и
    во многом протестной со стороны населения, что не гарантировало стабильности обеспечения основ национальной безопасности. Нелояльность населения выражалась в нежелании поддерживать советскую политику коллективизации, в сорванных  посевпланах,  в  отказах  от  обеспечения  планируемых  стратегических
    объемов  лесозаготовок  и  рыбного  промысла,  в  саботаже,  вредительстве,  поджогах, в бегстве части населения за границу, в организации террора, избиении
    «партийцев», стремлении «партизанить в сопках», поднимать вооруженные восстания  и  др.  В  этих  условиях  высшее  советское  руководство,  стремясь  сохранить национальную безопасность стратегически важного региона, сделало ставку на силовые методы. Только структуры военно-окружной системы могли стабилизировать  обстановку  и  удержать  край  в  необходимых  координатах  национальной безопасности.
    Библиографические ссылки
    1

     Снесарев А. Е. Афганские уроки. М., 2003. С. 94, 97.
     ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 9. Д. 545. Л. 210 — 229.
    3
     Там же. Л. 230 — 235.
    4
     «Совершенно секретно» : Лубянка — Сталину о положении в стране (1922 — 1934 гг.). Т. 9 :
    1931 г. М., 2013. С. 714 ; ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 9. Д. 545. Л. 210 — 229.
    5
     «Совершенно секретно»… С. 596, 598, 605, 606, 607, 609, 610, 620, 625 ; ЦА ФСБ РФ. Ф. 2.
    Оп. 9. Д. 545. Л. 118 — 142, 143 — 156, 157 — 172.
    6
     «Совершенно секретно»… С. 625, 630 ; ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 9. Д. 545. Л. 157 — 172.
    7
     «Совершенно секретно»… С. 696 ; ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 9. Д. 545. Л. 185 — 209.
    8
     ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 9. Д. 545. Л. 95 — 113.
    9
     РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1024. Л. 4 — 5.
    10
      Свечин  А.  А.  К  вопросу  об  оперативной  доктрине  японской  армии  //  Халхин-Гол  :  Исслед. Док. Коммент. М., 2009. С. 15.
    11
     См.: Халхин-Гол. С. 19.
    12
      РГВА.  Коллекция  документов.
    13
     Внешняя политика СССР : сб. док. М., 1946. Т. 4. С. 5 — 6.
    14
      РГВА.  Коллекция  документов.
    15
     Халхин-Гол. С. 19.
    16
     Там  же.
    17
     РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1024. Л. 62.
    18
     ЦАМО РФ. Ф. 1. Оп. 78424. Д. 8. Л. 100 ; История Великой Отечественной войны Советского
    Союза 1941 — 1945 гг. М., 1960. Т. 1. С. 236 ; Василевский А. Дело всей жизни. М., 1975. С. 93.
    19
      Ещенко В.,  Коротков Г.  Крах  «Плана  Оцу»  //  Коммунист  Вооруженных  сил.  1989.
    № 16. С. 85.
    20
     См.: Военно-исторический журнал. 1979. № 8. С. 47 — 49.
    2

    Поступила 19.02.2014 г.

    68

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    УДК 94(47+57):331.2«1957/1965»
    В. И. Белоус , Б. Л. Гинзбург
    V. I. Belous, B. L. Ginzburg

    ИЗМЕНЕНИЯ В ОПЛАТЕ ТРУДА
    НА ПРЕДПРИЯТИЯХ МЕТАЛЛУРГИЧЕСКОЙ
    ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1957 — 1965 гг.
    (На материалах Выксунского, Кулебакского
    и Горьковского металлургических заводов)
    CHANGES IN RENUMERATION OF LABOUR
    AT ENTERPRISES OF THE METALLURGICAL INDUSTRY
    OF THE USSR IN 1957 — 1965.
    (According to materials of Vyksunsky, Kulebaky and Gorky steel plants)
    Ключевые слова: СССР в 1950 — 60 гг., реформа системы управления промышленностью,
    металлургическая  промышленность,  Горьковская  область,  материальное  стимулирование,  заработная  плата  рабочих,  сдельная  оплата  труда,  премиальные  выплаты.
    В  статье  на  основе  ранее  неисследованных  архивных  документов  рассматривается  динамика оплаты труда работников металлургической отрасли СССР в 1957 — 1965 гг. на материалах
    крупнейших  предприятий  металлургической  промышленности  Горьковской  области.
    Key words:  the  USSR  in  1950  —  60,  reform  of  the  system  of  industry  management,  metallurgical industry, the Gorky Region, material stimulation, wages of workers, piecework pay, bonus
    payments.
    The dynamics of remuneration of labour of workers in the steel industry of the USSR in 1957 —
    1965  according  to  materials  on  the  largest  enterprises  of  the  steel  industry  of  the  Gorky  Region  is
    considered  in  the  article  on  the  basis  of  previously  unexplored  archival  documents.

    Материальная  заинтересованность  в  результатах  своего  труда  всегда  является важнейшим фактором стимулирования трудовой активности работника, занятого в любой сфере деятельности. При этом производительность труда и рост
    материальной  заинтересованности  тесным  образом  связаны  между  собой.  Все
    это хорошо осознавалось руководством СССР в период реформирования системы управления промышленностью (1957 —  1965  гг.). Контрольными цифрами
    развития народного хозяйства СССР на 1959 — 1965 гг., принятыми XXI съездом КПСС, предусматривался  рост фонда потребления в национальном доходе
    за семь лет на 60 — 63 %, а  фонда выплат и льгот — на 67 %. При  этом рост
    фонда потребления был  приведен в неизменных ценах, а рост фонда выплат и
    льгот  — в  текущих.  Если же  рост  выплат  и льгот  для  обеспечения полной  сопоставимости также привести в неизменных ценах, то его планировавшийся рост
    составил бы 75  %1. Цифры  впечатляющие, однако,  действительность была,  несомненно, иной.
    Следует отметить, что внимание данному вопросу уделялось и в предшествующее реформе время. Так, фонд заработной платы рабочих и служащих в народ© Белоус В. И., Гинзбург Б. Л., 2014

    Исторические  науки  и  археология

    69

    ном хозяйстве СССР с 1940 по 1958 г. вырос в 4,0 раза, а выплаты и льготы —
    в  5,1  раза.  За  этот  же  период  при  росте  заработной  платы  на  82  %  реальные
    доходы рабочих и  служащих  выросли  на 103  %.  В  1951 —  1955  гг.  реальная
    заработная  плата  двух  вышеупомянутых  социальных  групп  трудящихся  возросла  на  39  %.  Этот  рост  был  обеспечен  как  повышением  денежной  заработной платы на 10 %, так и снижением цен на товары и услуги на 21 % (при снижении  государственных  розничных  цен  на  товары  на  26  %) 2 .  Рассмотрим  насколько изменилась оплата труда работников на основных предприятиях черной
    металлургии Горьковской области в 1957 —  1965 гг.
    На  Выксунском  металлургическом  заводе  (ВМЗ)  в  1957  г.  заработная  плата
    рабочего (за год) составляла 11 771 руб., или 97,2 % к запланированному; инженерно-технического работника (ИТР) — 21 100 руб., или 112,9 %, ученика —
    5 483  руб., или  124,6 %. Столь  стремительный рост заработной  платы  учеников
    был вызван использованием их на рабочих местах с оплатой, как у кадровых рабочих,  что способствовало улучшению  их материального  положения 3 .
    Следует  отметить,  что  в  предшествующем  1956  г.  заработная  плата  учеников
    по той же причине превысила запланированный уровень на 27,9 %, а у ИТР достигла только 99,8 %; у рабочих — 96,1 % к уровню 1955 г.4  Естественно, такое состояние с оплатой труда нельзя назвать оправданным с любой точки зрения. Трудно ожидать повышения производительности труда при падении заработной платы
    или ее минимальном росте. При этом следует учитывать, что в том же 1956 г. общее количество норм на ВМЗ равнялось 46 989. Из них только 9 395 (20 %) были
    технически обоснованными, а 37 549 (80 %) — опытно-статистическими5.
    В  1958  г.  среднегодовая  заработная плата  рабочих  и  учеников  завода  вновь
    возросла  соответственно  до  13  027  и  6  202  руб.;  а  у  ИТР  она  даже  несколько
    понизилась до 21 081 руб. за год6 , что явно не способствовало росту их трудовой
    активности.
    В 1959  — 1961 гг. размер заработной  платы  у трех  вышеназванных  категорий работников ВМЗ снизился: у рабочих — до 12 871 и 12 832 руб. за год;
    ИТР  —  до  19 190  и  18  970  руб.;  у  учеников  — до  3 921  и  3  378 руб.  В 1961  г.
    после проведения денежной реформы размер оплаты труда этих категорий работников составил: у рабочих — 1 270 руб. за год, ИТР — 1 751 руб., у учеников —
    305 руб. 7  Снижение среднего уровня заработной платы руководство завода объясняло  невыполнением  условий  премирования  этого  контингента  работающих  за
    отдельные периоды и отсутствием в этой связи производительных премий 8 . Особенно сильно пострадали ученики, их размер заработной платы обусловил меньшее привлечение к  работам,  выполнение которых,  как правило, поручалось кадровым квалифицированным рабочим. Таким образом, на заводе вместо обещанного  составителями  семилетнего  плана  роста  заработной  платы  наблюдалась
    противоположная картина.
    В 1962 — 1965 гг. финансовое положение на ВМЗ постепенно изменялось
    к  лучшему.  Средняя  годовая  заработная  плата  рабочего  в  1962  г.  составила
    1  299 руб. (101,3  % по отношению к запланированному), в 1963 г. — 1 291  руб.
    (100,2 % к запланированному, но лишь 99,4 % к уровню 1962 г.), в 1964 г. —
    1 323 руб. (100,8 % к запланированному) и в 1965 г. — 1 340 руб. 9; у ИТР соответственно  1  879  руб. (109,7  %  к  уровню  1961 г., но  97,9 % по  отношению  к

    70

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    запланированному), 1 796 руб. (соответственно 95,6 и 93,5 % — резкое падение),
    1  859  руб.  (103,4  и  102,3  %)  и  1  860  руб. 10   В  данном  случае  регресс  в  оплате
    труда  сохранился.  Средняя  годовая  заработная  плата  ученика  за  этот  период эволюционировала следующим образом: 305 руб. — в 1962 г., 311 руб. —
    в 1963 г., 323 руб. — в 1964 г. и 333 руб. — в 1965 г. 11 Как ни странно, но плановые задания, связанные с повышением заработной платы, срывались по отношению к ИТР  —  элите завода.
    По  сравнению  с  1956  г.  средняя  годовая  заработная  плата  работников  ВМЗ
    (в ценах 1961 г.) изменилась, составив у рабочих 1 135 руб. в 1956 г. и 1 340 руб.
    в 1965 г.; у ИТР соответственно 1 874 и 1 860 руб.; у учеников — 571 и 333 руб. 12
    Таким  образом,  заработная  плата  возросла  на  более  чем  18  %  у  рабочих;  осталась практически на том же уровне (незначительно снизившись) у ИТР и значительно  уменьшилась  у  учеников.  Итог  в  целом  был  негативным,  далеко  не  совпадавшим с тем, что планировалось к 1966 г. Создание системы совнархозов для
    улучшения  оплаты  труда  работников  завода  в  данном  случае  было  явно  бесполезным  (табл.  1).
    Таблица 1
    Среднегодовая заработная плата работников ВМЗ в 1961 — 1965 гг., руб.
       Год

    1961
    1962
    1963
    1964
    1965

                  ИТР

              Служащие

                Рабочие

                Ученики

        План

        Отчет

         План

        План

        Отчет

         План

    1 921
    1 919
    1 921
    1 817
    1 873

    1 751
    1 879
    1 796
    1 859
    1 860

    1 003
    974
    987
    929
    937

    1 290
    1 283
    1 289
    1 313
    1 332

    1 270
    1 299
    1 291
    1 323
    1 340

        Отчет
    882
    936
    905
    931
    930

    357
    349
    340
    340
    340

        Отчет
    305
    305
    311
    323
    333

    Составлена по: ГУ ЦАНО. Ф. 1250. Оп. 7. Д. 568. Л. 50 ; Д. 593. Л. 51 об. ; Д. 616. Л. 102 ; Д. 662.
    Л. 57 об. ; Д. 707. Л. 17.

    В  пояснительных  записках  к  годовым  отчетам  по  основной  деятельности
    Кулебакского  металлургического  завода  (КМЗ),  в  отличие  от  ВМЗ,  фиксировалась не среднегодовая, а среднемесячная заработная плата работников КМЗ. Для
    удобства  сравнительного  анализа  мы  приводим  цифры  средней  годовой  заработной  платы,  полученные  умножением  среднемесячной  заработной  платы  на
    число  месяцев  в  году.  В  результате  среднегодовая  заработная  плата  рабочих
    КМЗ в 1957 г. составила 10 200 руб. (85012), или 101,3 к запланированному;
    в 1958 г. — 10 728 руб. (89412), или 102,2 %; в 1959 г. — 11 352 руб. (94612),
    или  99,3  %;  в  1960  г.  —  11  340  руб.  (94512),  или  97,7  %;  в  1961  г.  (в  новых
    ценах) — 1 159,7 руб. (96,712), или 101,1 %; в 1962 г. — 1 196,0 руб. (99,712), или
    102,2 %; в 1963 г. — 1 209,0 руб. (100,812), или 102,0 %; в 1964 г. — 1 238,3 руб.
    (103,212), или 102,7 %, и в 1965 г. — 1 242,2 руб. (103,512), или 100,8 %13 . Несмотря на незначительный рост заработной платы, он был более стабильным по
    сравнению  с ВМЗ.
    Среднегодовая  заработная  плата  ИТР  КМЗ  в  1957  г.  составила  15  996  руб.
    (1 33312), или 81,7 % к плану; в 1958 г. — 17 364 руб. (1 44712), или 102,2 %;

    71

    Исторические  науки  и  археология

    в 1959 г. — 15 972 руб. (1 33112), или 80,4 %; в 1960 г. — 15 516 руб. (1 29312),
    или 97,1 %; в 1961 г. (в новых ценах) — 1 549,2 руб. (129,112), или 86,7 %;
    в 1962 г. — 1 603,2 руб. (133,612), или 89,5 %; в 1963 г. — 1 660,2 руб. (138,412),
    или 93,1 %; в 1964 г. — 1 697,3 руб. (141,412), или 90,6 %, и в 1965 г. —
    1 772,8 руб. (147,712), или 92,8  %  14 . Данные сравнительного анализа показывают явную недооценку важности для завода закрепления на производстве ИТР
    и стимулирования их труда.
    Среднегодовая  заработная  плата  учеников  на КМЗ  в  1957  г.  составляла
    3 240 руб. (27012), или 109,4 % к плану; в 1958 г. — 2 148 руб. (17912), или
    57,9 %; в 1959 г. — 3 804 руб. (31712), или 85,0 %; в 1960 г. — 4 248 руб. (35412),
    или 102,7  %; в 1961 г. (в новых ценах) — 449,5 руб. (37,512), или 109,5 %; в
    1962 г. — 403,3 руб. (33,612), или 96,0 %; в 1963 г. — 396,6 руб. (33,012), или
    96,0 %;  в 1964 г. — 565,7 руб.  (47,112), или  136,5 %, и в  1965 г.  — 579,4  руб.
    (48,312),  или  105,5  %15 .  Таким  образом,  материальное  положение  учеников  на
    КМЗ  являлось  более  привлекательным,  чем  на  ВМЗ.
    На основании вышеизложенного следует констатировать, что рост заработной платы работников КМЗ в 1957 — 1965 гг. имел ряд особенностей. Если заработная плата рабочих медленно, но стабильно увеличивалась (за исключением 1960 г., но и тогда ее  падение было мизерным — 1,2 руб. за год),  то оплата
    труда ИТР претерпевала резкие изменения: значительно уменьшившись в 1959 —
    1961 гг., она вновь начала расти и только в 1965 г. ненамного превысила уровень
    1958 г. Очень разнилась (по отдельным годам) и оплата учеников — от минимума  в 1958  г. до  максимума в  1965 г. В любом случае, значительного повышения
    оплаты труда не  произошло (табл.  2).
    Таблица 2
    Среднегодовая заработная плата работников КМЗ в 1961 — 1965 гг., руб.
            Год
    1961
    1962
    1963
    1964
    1965

                    ИТР

                  Рабочие

                  Ученики

         План

         Отчет

          План

         Отчет

         План

        Отчет

    1 290,1
    1 330,6
    1 380,4
    1 410,4
    1 470,7

    940,1
    960,5
    980,8
    1 000,4
    1 020,7

    960,6
    990,7
    1 000,8
    1 030,2
    1 030,5

    340,2
    350,0
    340,4
    340,5
    450,8

    370,4
    330,6
    330,1
    470,1
    480,3

    1 480,9
    1 490,2
    1 480,6
    1 560,1
    1 590,5

    Составлена по: ГУ ЦАНО. Ф. 359. Оп. 1. Д. 267. Л. 61 ; Д. 303. Л. 107 ; Д. 336. Л. 86 ;
    Д. 359. Л. 101.

    По  сравнению  с  1956  г.  среднегодовая  заработная  плата  работников  КМЗ
    (в ценах 1961 г.) изменилась, составив у рабочих в 1956 г. 996,0 руб., в 1965 г. —
    1 242,2 руб.; у ИТР соответственно 1 611,6 и 1 772,8 руб.; у учеников — 296,4
    и 579,4 руб. Из этого следует, что несмотря на отставание рабочих и ИТР КМЗ
    по уровню оплаты труда от аналогичных категорий работников ВМЗ, они опережали в темпах ее роста, а ученики значительно лидировали и в том, и в другом. Однако это не является основанием для положительной оценки ситуации
    в  целом.

    72

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    В архивных  материалах, касающихся деятельности Горьковского  металлургического  завода  (ГМЗ),  приведены  данные  о  средней  заработной  плате  работника
    предприятия  без  разбивки  по  категориям.  Это,  конечно,  препятствует  попыткам
    проанализировать  тенденцию  в  изменении  оплаты  труда  отдельных  категорий
    работников  по  примеру  ВМЗ  и  КМЗ.  Однако  и  имеющихся  данных  достаточно,
    чтобы  сделать  вывод  об  отсутствии  значительного  роста  заработной  платы
    работников  в  рассматриваемый  период и  даже  констатировать  некоторый  регресс
    в этом вопросе. Так, в 1959 г. среднегодовая заработная плата на ГМЗ составляла
    13 419 руб.; в 1960 г. — 13 350 руб. (98,5 % к запланированному); в 1961 г. (в новых ценах) — 1 321 руб.; в 1962 г. — 1 307 руб. и в 1965 г. — 1 369 руб. (102,0 %
    к запланированному и 103,3 % к заработной плате 1964 г.)16 (табл. 3).
    Таблица 3
    Производительность труда на ГМЗ в 1960 г.
    в сопоставлении с расходом фонда заработной платы
                                     Показатель

       1959 г.

                                   1960 г.
        План

    Численность работающих, чел.
    Валовая  продукция,  тыс.  руб.
    Фонд заработной платы, тыс. руб.
    Выработка  на  одного работающего,  тыс.  руб.
    Средняя  заработная  плата  одного  работающего,  руб.

        Отчет

    К  отчету  К плану
    1959 г., % 1960 г., %

    3 147
    197 932
    42 230
    62 895

    3 092
    202 000
    41 895
    65 330

    3 186
    210 372
    42 534
    66 030

    10,2
    106,3
    100,7
    105,0

    103,0
    104,0
    101,5
    101,1

    13 419

    13 549

    13 350

    99,5

    98,5

    Составлена по: ГУ ЦАНО. Ф. 2593. Оп. 4. Д. 70. Л. 91.

    Следует  отметить,  что  б льшая  часть  рабочих  на  ВМЗ,  КМЗ  и  ГМЗ  работала  по  сдельной  оплате  труда.  Так,  еще  в  1956  г.  на  ВМЗ  сдельно  работало 73,9  %  рабочих  от  общей  штатной  численности предприятия 17 . На  ГМЗ
    повременно  работало  лишь  35,6  %  от  общего  количества  рабочих 18 .  Несмотря на  это,  полного отказа от  повременной оплаты труда в 1957  — 1965 гг. не
    произошло.
    На КМЗ процент рабочих производственных цехов, трудившихся по сдельной системе оплаты, составил 85,2 % в 1956 г.; 81,5 % — в 1958 г.; 83,6 % —
    в 1959 г., 80,9 % — в 1960 г.; 78,6 % — в 1961 г., 81,3 % — в 1962 г.; 75,0 % —
    в 1963 г., 75,6 % — в 1964 г. и 76,8 % — в 1965 г. Таким образом, за годы реформы  количество  рабочих  производственных  цехов,  работавших  сдельно,  даже
    уменьшилось  по  сравнению  с  предреформенным  временем,  что  свидетельствует
    об отсутствии прогресса в данном вопросе. Аналогичная ситуация сложилась и
    во  вспомогательных  цехах  промышленного  предприятия:  в  1956  г.  сдельно
    работало 66,2 % рабочих; в 1958  г. — 44,8 %; в 1959 г. — 52,7 %; в 1960 г. —
    49,8 %; в 1961 г. — 50,6 %; в 1962 г. — 51,0 %; в 1963 г. — 50,0 %; в 1964 г. —
    47,7 % и в 1965 г. — 47,0 %19 . Здесь сокращение количества работавших по сдельной  системе  было  очевидным,  что,  по  нашему  мнению,  нельзя  отнести  к  числу
    прогрессивных явлений в системе организации труда.

    73

    Исторические  науки  и  археология

    Если  большая  часть  рабочих  КМЗ  все  же  продолжала  работать  сдельно,  то
    ИТР оплачивались в основном по тарифу и окладам: в 1956 г. — 72,4 %; в 1957 г. —
    73,7 %; в 1958 г. — 69,9 %; в 1959 г. — 82,4 %; в 1960 г. — 85,6 %, в 1961 г. —
    85,2 %; в 1962 г. — 84,1 %; в 1963 г. — 82,7 %, в 1964 г. — 82,2 % и в 1965 г. —
    79,4 %20 . В целом количество ИТР, работавших повременно, имело неустойчивую
    тенденцию к росту, обусловленную отсутствием заинтересованности либо со стороны  ИТР, либо руководства.
    Руководство рассматриваемых предприятий уделяло большое внимание экономии фонда заработной платы, что, конечно, не способствовало ее росту. Так,
    например,  в  1960  г.,  на  ГМЗ  экономия  заработной  платы  составила  748  тыс.
    руб. 21  Маловероятно, чтобы такое положение являлось инициативой руководства
    ГМЗ,  а  не  выражением  общей  тенденции  в  масштабах  всего  народного  хозяйства  (табл.  4).
    Таблица 4
    Расход фонда заработной платы на ГМЗ в 1960 г.
      Направления
          расходов

    Рабочие
    ИТР
    Служащие
    Младший  обслуживающий
    персонал
    Ученики
    Работники всех
    видов  охраны
    Капремонт
    ЖКО
    Детский сад
    Детские ясли
    Всего по  заводу

    Фонд  зара- Фонд заработной Фактический
    ботной платы платы с учетом расход фонда
    по плану
    выполнения
    заработной
    на 1960 г.,
    плана по валоплаты
    тыс.  руб.
    вой  продукции,
    за 1960 г.,
    тыс.  руб.
    тыс.  руб.

    Экономия фонда
    Перерасход
    заработной платы фонда  заработс учетом  выполной платы
    нения плана по против  годового
    валовой  продук- плана, тыс.  руб.
    ции, тыс. руб.

    33 799
    6 180
    1 172

    34 876
    6 378
    1 211

    34 586
    6 020
    1 118

    290
    358
    93





    360
    195

    372
    201

    340
    292

    32



    91

    189
    526
    775
    271
    447
    43 914

    195
    526
    775
    271
    447
    45 252

    178
    501
    754
    262
    453
    44 503

    17
    25
    21
    9

    748





    6
    97

    Составлена по: ГУ ЦАНО. Ф. 2593. Оп. 4. Д. 70. Л. 88 — 89.

    Не  следует  преувеличивать  значение  премиальных  выплат  работникам  заводов. Так, например,  на  ВМЗ в 1964 г. премии составили  в среднем на  одного
    работающего всего 16,8 руб. в год, или 1,3 % к годовой заработной плате 1963 г.
    Кроме того, они были подвержены значительным ежегодным изменениям. В частности, на ВМЗ в 1963 г. по сравнению с 1962 г. премий по результатам работы было выплачено на 156 тыс. руб. меньше, а в 1964 г. по сравнению с 1963 г.
    их выплатили на 191,9 тыс. руб. больше22 .
    Более  благоприятной  ситуация  с  выплатой  премий  складывалась  на  ГМЗ.
    Так,  например,  в  1965  г.  здесь  было  выплачено  премиальных:  385  070  руб.  —

    74

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    рабочим; 104 372  руб. — ИТР и 10 342  руб. — служащим 23 . В целом это  также
    составляет  незначительную  сумму.
    Таким  образом,  в  течение  1957  —  1965  гг.  на  ВМЗ  существенно  возросла
    заработная  плата  у рабочих,  незначительно  увеличилась у  ИТР  и  резко  упала  у
    учеников. КМЗ, изначально отстававший от ВМЗ по уровню оплаты труда работников, опережал его по темпам ее роста. На ГМЗ этот процесс носил более плавный, эволюционный характер. На всех трех предприятиях предпочтение отдавалось  сдельной  оплате  труда  рабочих,  хотя  данная  система  оплаты  не  имела  в
    период реформы системы управления промышленностью тенденции к стремительному росту. Премиальные выплаты значительной роли не играли.
    Библиографические ссылки
    1

     См.: Майер В. Ф. Заработная плата в период перехода к коммунизму. М., 1963. С. 30.
     ГУ ЦАНО. Ф. 1250. Оп. 7. Д. 472. Л. 51 об. ; Д. 494. Л. 43 об.
    3
     См.: Майер В. Ф. Указ. соч. С. 30 — 36.
    4
     ГУ ЦАНО. Ф. 1250. Оп. 7. Д. 449. Л. 53 — 54.
    5
     Там же. Л. 58.
    6
     Там же. Л. 43, об.
    7
     Там же. Д. 545. Л. 47 ; Д. 568. Л. 50 об.
    8
     Там же. Д. 545. Л. 47 об.
    9
     Там же. Д. 593. Л. 51 об. ; Д. 616. Л. 102 ; Д. 662. Л. 57 об. ; Д. 707. Л. 26.
    10
     Там  же.
    11
     Там  же.
    12
     Там же. Д. 449. Л. 53 — 54 ; Д. 593. Л. 51 об. ; Д. 616. Л. 102 ; Д. 662. Л. 57 об. ; Д. 707. Л. 26.
    13
     Там же. Ф. 359. Оп. 1. Д. 145. Л. 58 ; Д. 166. Л. 55 ; Д. 195. Л. 69 ; Д. 231. Л. 61 ; Д. 267.
    Л. 61 ; Д. 303. Л. 107 ; Д. 336. Л.86 ; Д. 359. Л. 101 ; Д. 387. Л. 40.
    14
     Там  же.
    15
     Там  же.
    16
     Там же. Ф. 2593. Оп. 4. Д. 70. Л. 91; Д. 105. Л. 99 ; Д. 174. Л. 101.
    17
     Там же. Ф. 1250. Оп. 7. Д. 449. Л. 58.
    18
     Там же. Ф. 2593. Оп. 4. Д. 174. Л. 101.
    19
     Там же. Ф. 359. Оп. 1 Д. 126. Л. 26 ; Д. 166. Л. 99 ; Д. 195. Л. 73 ; Д. 231. Л. 66. Д. 303. Л. 112 ;
    Д. 336. Л. 87 ; Д. 359. Л. 105 ; Д. 387. Л. 70.
    20
     Там же. Ф. 359. Оп. 1. Д. 126. Л. 22. Д. 145. Л. 61 ; Д. 166. Л. 56 ; Д. 195. Л. 70 ; Д. 231, Л. 62 ;
    Д. 303. Л. 108 ; Д. 336. Л. 87 ; Д. 359. Л. 101 ; Д. 387. Л. 40.
    21
     Там же. Ф. 2593. Оп. 4. Д. 70. Л. 89.
    22
     Там же. Ф. 1250. Оп. 7. Д. 616. Л. 102 ; Д. 662. Л. 57.
    23
     Там же. Ф. 2593. Оп. 4. Д. 174. Л. 100.
    2

    Поступила 11.02.2014 г.

    75

    Исторические  науки  и  археология

    УДК 94(47+57):338.432(470.313)«197»
    О. В. Бузенкова
    O. V. Buzenkova

    АСПЕКТЫ РАЗВИТИЯ СПЕЦИАЛИЗАЦИИ И КОНЦЕНТРАЦИИ
    СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА В 1970-е гг.
    (На примере Рязанской области)
    ASPECTS OF DEVELOPMENT OF SPECIALIZATION
    AND CONCENTRATION OF AGRICULTURAL PRODUCTION
    IN THE 1970s.
    (By tor example of the Ryazan Region)
    Ключевые слова:  региональная  история,  сельское  хозяйство,  специализация,  концентрация,  агропромышленная  интеграция,  межхозяйственная  кооперация.
    В  статье  на  примере  Рязанской  области  анализируется  аграрная  политика,  направленная
    на специализацию и концентрацию сельскохозяйственного производства в 1970-е гг.; отражаются  особенности  проводимых  государственных  мер,  впервые  обращенных  непосредственно  к
    Нечерноземной  зоне.
    Key words: regional history, agriculture, specialization, concentration, agro-industrial integration,
    inter-farm  cooperation.
    The  agricultural  policy  aimed  at  specialization  and  concentration  of  agricultural  production  in
    the  1970s  is  analyzed  in  the  article  by  the  example  of  the  Ryazan  Region;  features  of  measures,  the
    government  took  directly  in  the  Nonchernozem  zone  for  the  first  time,  are  described.

    Вопросы развития  аграрной  сферы  занимают одно из  ведущих мест  в экономической политике любого  государства, в том  числе  Российской Федерации.
    В  разные  исторические  периоды  развития  страны проблемы  повышения  эффективности сельскохозяйственного производства решались по-разному. Вместе с тем
    аграрные преобразования прошлого отражают современное состояние российской
    экономики, поэтому исследование исторических этапов развития сельского хозяйства  имеет  особую  ценность.
    Научный и практический интерес представляет аграрная политика Советского
    государства, направленная на специализацию и концентрацию посредством межхозяйственной кооперации и агропромышленной интеграции сельскохозяйственного производства 1970-х гг. Это направление было новым этапом решения сложившихся  социально-экономических  проблем.  В  то  же  время  следует  отметить,  что
    вопросы специализации и концентрации сельскохозяйственного производства затрагивались в работах К. Маркса,  Ф. Энгельса,  В. И.  Ленина 1 .
    В  советской  историографии  по  этой  теме  представлено  большое  количество  работ, в  том числе  И. М.  Волкова, В.  П. Данилова,  В. П.  Шерстобитова 2 ,
    М. А. Вылцана3 и др. Специализация и концентрация сельскохозяйственного производства,  по  мнению  большинства  советских  исследователей,  способствовала
    обеспечению более  высоких  темпов  роста  сельскохозяйственной  продукции,  повышению эффективности и снижению издержек производства 4 .
    © Бузенкова О. В., 2014

    76

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    В современной историографии нет единого мнения о роли политики, направленной на концентрацию и агропромышленную интеграцию сельскохозяйственного производства. Так, в статье историка Е. Б. Никитаевой, посвященной российской деревне 1960 — 70-х гг., описана отрицательная роль аграрной политики  Советского  государства, способствовавшая  усилению  процесса «раскрестьянивания»,  что «...привело  сельское хозяйство  страны  к глубокому  кризису»5 .  В  работе  ученых  В.  В.  Милосердова  и  К.  В.  Милосердова  указано,  что
    агропромышленная  интеграция  имела  ряд  преимуществ,  способствовавших
    «росту  эффективности  общественного  производства,  ускоренному  решению
    многих экономических и социальных проблем…»6 . Вместе с тем авторами подчеркивалось, что преимущества промышленной технологии на многих комплексах и в межхозяйственных объединениях использовались не в полной мере. Эта
    тема также затронута в работах М. А. Безнина, Т. М. Димони 7 , А. В. Петрикова,  М.  Л.  Галас8   и  др.
    В  связи  с  актуальностью  заданной  темы  обращение  к  методам  локальной
    истории  (истории  региона)  и  истории  повседневности  позволит  расширить
    рамки  исторического  исследования.  Некоторые  вопросы  по  экономической  истории Рязанской области  содержатся в работах А.  Ф. Агарева 9, в  многотомном
    издании «Рязанская энциклопедия»10 . В то же время многие темы до сих пор не
    изучены.
    Попытки  объединения  промышленности  и  сельского  хозяйства  относят  еще
    к 20-м гг. XX в., когда в стране начали появляться аграрно-индустриальные комбинаты  (АИКи).  Однако  вследствие  низкого  технического  уровня  и  отсутствия
    необходимых капиталовложений АИКи были ликвидированы11 . Тем не менее данное направление аграрной политики было продолжено в последующие годы. Так,
    в программе КПСС, принятой XXII съездом КПСС в 1961 г., упоминалось о создании  агропромышленных  объединений,  в  которых  сельское  хозяйство  должно
    было  органически сочетаться  с  промышленной  переработкой  его  продукции  посредством специализации и кооперирования сельскохозяйственных и промышленных предприятий12 .
    Аграрная реформа, проведенная в марте 1965 г. и направленная на интенсификацию сельскохозяйственного производства, способствовала развитию специализации  и  концентрации  производства,  так  как  в  это  время  в  аграрный  сектор
    экономики  были  направлены  масштабные капиталовложения для  совершенствования материально-технической базы и привлечения специалистов 13 .
    В Рязанской области еще в первой половине 1960-х гг. делались  определенные  шаги  в  этом  направлении:  были  созданы  Рязанский  трест  садоводства,
    плодовых  и  плодопитомнических  совхозов  областного  управления  и  заготовок
    сельскохозяйственных продуктов 14 , трест  овощекартофелеводческих совхозов 15 .
    В  совхозе  «Некрасово»  Михайловского  района  в  середине  1960-х  гг.  все  поголовье свиней концентрировалось в одном отделении. В результате в 1966 г. себестоимость продукции снизилась в 2 раза по сравнению с 1964 г., позволив сократить  затраты  и  сделать  отрасль  рентабельной 16 .
    На  заседаниях  XXIII  съезда  КПСС  в  1966  г.  были  подведены  первые  итоги
    проведенных работ по специализации и концентрации сельскохозяйственного производства. В частности, это направление называлось «производственно-техниче-

    Исторические  науки  и  археология

    77

    ской  революцией  в  области  сельского  хозяйства, дающей  возможность  интенсифицировать сельскохозяйственное производство, увеличив количество продукции
    и  снизив  ее  себестоимость»17 .
    На пленуме Рязанского обкома КПСС 8 февраля 1967 г. был затронут вопрос
    о создании межколхозных откормочных баз и откормочных специализированных
    совхозов  с  использованием  отходов  пищевой  промышленности  в  Сараевском,
    Милославском,  Шацком  и  Новодеревенском  районах18 .
    В мае этого же года был образован трест свиноводческих совхозов, в состав
    которого вошли 12 репродуктивных и 7  откормочных совхозов. Работа треста за
    год  дала положительные  результаты:  прибыль  от  реализации свинины  в 1968  г.
    составила  219  тыс.  руб.,  рентабельность  —  21,9  % 19 .  Вместе  с  тем  в  ряде  хозяйств  этого  треста  год  был  закончен  с  убытками 20 .
    Работа в области специализации и концентрации сельскохозяйственного производства особенно интенсивно протекала в птицеводстве. В 1965 — 1970-е гг. около
    200 птицефабрик яичного и мясного направления было построено вокруг крупных
    городов  и  промышленных  центров  страны.  К  этому  времени  практически  все
    поголовье птиц сосредотачивалась в крупных совхозах и фабриках треста «Птицепром».  В  1970  г.  в  хозяйствах  системы  Птицепрома  СССР  производство  яиц
    увеличилось по сравнению  с 1965 г. в более чем 3 раза.  Создание крупных птицеводческих  хозяйств  рассматривалось  как  серьезный  шаг  перевода  птицеводства на промышленную основу21. В Рязанской области специализация в птицеводстве  была  особенно  успешной.
    Несмотря  на  это,  потребности  населения  страны  в  птицеводческой  продукции полностью не удовлетворялись. Продуктивность птицы на некоторых птицефабриках оставалась низкой, допускался перерасход кормов на производство единицы продукции, в ряде областей, краев и республик были необоснованно ликвидированы многие колхозные и совхозные птицеводческие фермы и допущено сокращение  поголовья  птицы22 .  Подобные  недостатки  наблюдались  и  в  Рязанской
    области. В 1971 г. на XVI конференции Рязанской областной партийной организации объявлялось, что трест «Птицепром», в котором должно было быть сосредоточено основное производство яиц, не полностью использовал производственные
    мощности, во многих хозяйствах несовершенной оставалась технология содержания и кормления23 .
    Осуществление  специализации  сельскохозяйственного  производства  к  началу  1970-х  гг.  на  деле  имело  весьма  неоднозначные  результаты.  Так,  под  видом
    специализации в 1969 г. многие колхозы и совхозы области ликвидировали свинотоварные  фермы.  В  Спасском  районе  с  1965  по  1969  г.  свинопоголовье  уменьшилось  в  3  раза,  в  Сасовском  районе  —  на  18  %,  в  Кадомском  и  Касимовском
    районах  —  на  19  %.  Похожая  ситуация  обстояла  и  в  овцеводстве24 .  Потребовались  годы  на  восстановление  в  области  свиноводческой  отрасли.
    Тем  не  менее  постановления  XXIV  съезда  КПСС  от  21  марта  1971  г.  продолжили политику государства в отношении сельского хозяйства, направленную
    на  объединение  отраслей  сельского  хозяйства  с  промышленностью,  специализацию и концентрацию сельскохозяйственного производства. Кроме того, планировалось создание крупных государственных, колхозных и межколхозных комплексов и аграрно-промышленных объединений 25 .

    78

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    К этому времени в Рязанской области отмечались некоторые положительные
    результаты проводимой аграрной политики. Так, за успехи, достигнутые в увеличении производства и продажи государству зерна, указом Президиума Верховного Совета  СССР 450  передовиков области  были награждены правительственными наградами, из них 17 чел. — орденом Ленина, 158 — орденом Трудового Красного  Знамени.  По  итогам  Всероссийского  социалистического  соревнования  за
    увеличение производства и продажи государству зерна Совет министров РСФСР
    и ВЦСПС  присудили  Рязанской  области  второе  место  и  денежную премию26 .
    Вместе с тем результаты проводимой политики в животноводстве не были
    впечатляющими.  На  заседании  пленума  Рязанского  обкома  КПСС  14  марта
    1972 г. было объявлено, что в действительности уровень продуктивности скота и
    заготовок  снижался.  Суточный надой  к этому времени  был на  0,4 кг ниже прошлогоднего. В некоторых хозяйствах животноводческие помещения не были подготовлены  к зимовке  скота, не  было  налажено приготовление грубых и  концентрированных кормов, построенные  кормоцеха бездействовали 27 .
    Особую роль в развитии  сельскохозяйственного  производства как Рязанской
    области, так и других областей  страны сыграло постановление  ЦК КПСС и Совета  министров  СССР  от  20  марта  1974  г.  о  мерах  по  дальнейшему  развитию
    сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР. Впервые особое внимание руководства страны было привлечено к этой зоне. Так, предполагалось обеспечить
    высокие темпы развития сельского хозяйства посредством интенсификации, широкой мелиорации земель, комплексной механизации, химизации, специализации
    и концентрации производства, перевода его  на промышленную основу, создания
    межхозяйственных объединений, более полного использования достижений науки,
    техники, передового опыта 28 .
    Рязанская  область  специализировалась  на  производстве  зерна,  картофеля,
    сахарной  свеклы,  что  было  типичным  для  областей,  входивших  в  Нечерноземную зону29 .  Также  в этой  зоне  огромное  значение придавалось развитию  молочно-мясного  скотоводства.  В  этой  сфере  предполагалось  строительство  крупных
    комплексов с полной механизацией и автоматизацией производственных процессов.  Отмечалась  необходимость  развития свиноводства  и птицеводства  на  основе концентрации производства в крупных специализированных хозяйствах и межхозяйственных объединениях. Кроме того,  была  определена широкая  программа
    развития  промышленности,  перерабатывающей  сельскохозяйственное  сырье.
    Указывались также меры, направленные на улучшение бытовых условий на селе.
    В областях и автономных республиках Нечерноземья  предусматривалось списание и отсрочка задолженности колхозов 30. Рязанской области для выполнения поставленных задач было выделено 1 млрд 671 млн руб. на производственное, культурно-бытовое  и  жилищное  строительство31 .
    К этому  времени  в  области  действовали  4  крупные  фирмы  по производству
    свинины на базе совхозов треста «Свинопром», 2 объединения по промышленному  производству яиц  и  мяса  птицы,  государственные объединения  по производству  говядины  на  базе  совхозов  «Скотопром»  и  12  межхозяйственных  комплексов по откорму КРС, входивших в объединение «Рязколхозживпром»32. Кроме того,
    выращивание кроликов  на мясо  концентрировалось  в  совхозе  «Павловский»  Рязанского района 33 .

    Исторические  науки  и  археология

    79

    В 1974 г.  во  Всесоюзном соревновании животноводов  Рязанская  область  заняла первое место и была удостоена Красного Знамени ЦК КПСС и  Совета министров СССР, ВЦСПС, ЦК ВЛКСМ и денежной премии. Красные Знамена были  присуждены также  Рыбновскому  и Старожиловскому  районам 34 .
    В  то  же  время  урожайность  кормовых  культур  росла  крайне  медленно,  что
    приводило  к  недостатку  кормовой  базы  в  животноводстве.  К  1974  г.  в  области
    работало 2  межхозяйственных комбикормовых завода. В связи с этим производственным  управлением  сельского  хозяйства  Рязоблисполкома  представлялось
    целесообразным  создавать  специализированные  хозяйства  по  производству  кормов на базе межхозяйственных объединений, так как транспортировка кормов из
    одних хозяйств в другие была признана экономически невыгодной 35 .
    С середины 1970-х гг. определенная специализация и концентрация сельскохозяйственного производства прослеживалась и в растениеводстве. Так, в 1975 г.
    в  системе  треста  «Плодопром»  в  Новодеревенском  районе  был  организован  агропромышленный комплекс «Александр Невский» на базе  2 совхозов и  1 завода
    по переработке  фруктов, оснащенного  необходимым оборудованием36. В этом же
    году  Рязанский  трест  совхозов  овощеводческо-молочного  направления  был  преобразован  в  Рязанский  трест  «Овощевпром»,  который  входил  в  состав  Всероссийского  производственно-научного  объединения  по  производству  и  сбыту  овощей 37 .  Рязанский  трест  семеноводческих  свекловодческих  совхозов  был  преобразован  в  Рязанский  трест  «Сахсвекла»38 .
    К данному времени в области определились крупные поставщики товарного
    зерна (Сараевский, Шацкий, Скопинский, Милославский районы), картофеля (Шиловский, Касимовский), сахарной свеклы (Сасовский, Шацкий, Саревский)39. При
    этом  в  некоторых  районах  области  (Спасском,  Шиловском,  Саревском)  существовала  распыленность  производства  овощей  по  многим  хозяйствам,  что  сдерживало концентрацию и специализацию овощеводства 40 .
    В середине 1970-х гг. был принят ряд постановлений, направленных на дальнейшее развитие специализации и концентрации сельскохозяйственного производства  в  РСФСР  на  базе  межхозяйственной  кооперации и  агропромышленной  интеграции. На XXV съезде КПСС это направление аграрной политики рассматривалось как магистральный путь развития 41. К этому времени в стране существовали такие крупные специализированные системы, как «Скотопром», «Свинопром»,
    «Плодопром»,  а  также  около  2  тыс. межхозяйственных  производственных  предприятий и объединений по доращиванию и откорму КРС, направленному выращиванию молодняка, производству свинины, овощей и кормов. В специализированных хозяйствах производилось 34 % картофеля, 43 % овощей, 55 % плодов и ягод,
    26 % молока, 41 % привеса свиней, 74 % яиц, 30 % шерсти от общего производства  этих продуктов в колхозах и совхозах42 .
    В Рязанской области во второй половине 1970-х гг. работа по специализации
    и концентрации производства на базе межхозяйственной кооперации и агропромышленной интеграции продолжалась. В 1976 г. было создано областное научно-производственное объединение по производству семян зерновых культур на промышленной основе «Рязанские семена», в состав которого вошло 46  хозяйств. Также
    были организованы «Рязаньсемтравобъединение», специализированный трест по
    производственному  и  агрохимическому  обслуживанию  колхозов  и  совхозов 43 .

    80

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Особенно интенсивно процесс специализации протекал в птицеводческих и свиноводческих совхозах, где уровень специализации составлял 92,5 и 57,1 % 44 .
    Все же, несмотря на принятые меры в области специализации и концентрации сельскохозяйственного производства, к 1978 г. большинство колхозов и совхозов  области  считались  многоотраслевыми  хозяйствами.  Из  статистических
    данных следует, что только 10 совхозов занимались 1 товарной отраслью, 19 совхозов  имели  1  —  3  товарные  отрасли,  129  (или  более  половины  от  всех  совхозов) — от 3 до 5, 49 — от 5 до 7 товарных отраслей. Уровень специализации в
    производстве  зерна в  колхозах  составлял  27,0  %,  картофеля и  овощей  —  5,2 %,
    сахарной свеклы — 5,0 %, в свиноводстве — 3,3 %, овцеводстве и птицеводстве  — 1,3 %.  Более того, 158  колхозов (или  54,5 % от  общего числа) в  1978 г. от
    реализации сельскохозяйственной продукции имели убытки 45 .
    Тем  не  менее  необходимо  отметить  и  успехи,  достигнутые  Рязанской  областью при выполнении постановлений правительства по аграрным вопросам
    в  рассматриваемые  годы.  Так,  если  валовой  сбор  зерна  в  1959  —  1965  гг.
    составлял  755,2  тыс.  т,  то  в  1971  —  1977  гг.  —  1  660,2  тыс.  т,  молока  соответственно  629,4  и  920,0  тыс.  т,  мяса  —  119,7  и  165,2  тыс.  т,  яиц  —  206,9  и
    368,3 тыс. т. За это время экономическое состояние колхозов и совхозов улучшилось. За 12 лет валовой доход колхозов возрос в 1,7 раза, оплата труда колхозников увеличилась в 2,7 раза, рабочих совхозов — в 1,8 раза. В 1977 г. из централизованного фонда колхозникам было выплачено пенсий и пособий на сумму 29,5  млн руб., или в  3 раза  больше, чем  в 1965  г. 46
    Капитальные  вложения  в  сельское  хозяйство  Рязанской  области  в  1971  —
    1979  гг.  составили  1  млрд  894  млн  руб.,  среднегодовой  объем  валового  производства сельскохозяйственной продукции за этот период вырос по сравнению с
    1961 — 1968 гг. на 25,8 %47 . В 1979 г. на строительство межхозяйственных комплексов по откорму скота и других организаций было выделено 3,3 млн руб. долгосрочных  кредитов  Госбанка 48 .
    К концу 1970-х  гг. имелись хозяйства,  ежегодно получавшие высокие и стабильные урожаи  сельскохозяйственных культур, высокую продуктивность  скота:
    колхозы «Вперед» (Шацкий район), «Светлый путь» (Скопинский район), имени
    Ленина  (Старожиловский  район)  и  другие  хозяйства 49.  Однако  существовали  и
    другие  колхозы  и  совхозы  Сараевского,  Милославского  и  Ряжского  районов,  в
    которых не только не обеспечивался рост валовой продукции сельского хозяйства,
    но и допускалось снижение ее объемов к среднегодовому уровню 9-й пятилетки,
    несмотря  на увеличение  капитальных  вложений  в  развитие  сельского  хозяйства
    этих районов50 .
    В 1979 г. в области имелось 10 межхозяйственных предприятий по откорму
    КРС и свиней, 1 предприятие по подработке, хранению и реализации семян трав
    «Рязсемтрав». Кроме того существовало 3 производственных объединения с обособленным аппаратом управления, в том числе Рязанское областное научно-производственное объединение по производству семян зерновых культур на промышленной  основе  «Рязанские  семена»,  Шиловское  экспериментальное  межхозяйственное объединение по пчеловодству, областное хозрасчетное объединение по
    производству  мяса  на  промышленной  основе  «Рязживпром»,  а  также  «Рязаньсемкартофель»51 . Помимо этого действовало 9  производственных объединений

    Исторические  науки  и  археология

    81

    с аппаратом управления головного хозяйства, из них 5  объединений свиноводческого  направления  (совхозы  треста  «Свинопром»),  2  объединения  птицеводческого  направления  (совхозы,  птицефабрики  треста  «Птицепром»),  объединение  пчеловодческого  и  плодоводческого  (совхоз  «Плодопром»)  направлений 52 .
    В области существовала и такая форма кооперации, как государственно-колхозные объединения на базе 15 совхозов «Скотопром», в которые входили 138 колхозов  и  95  совхозов. Для  обеспечения  специализированных  животноводческих
    хозяйств было создано 6 комбикормовых цехов53 . Специализированные хозяйства
    области производили 100 % яиц, около 40 % овощей, 64 % свинины, 52 % мяса
    говядины54 .
    К концу 1970-х гг. положительные результаты работы в ряде производственных объединений свидетельствовали об определенных успехах проводимой политики.  На  Пленуме  Рязанского  обкома  22  марта  1977  г.  отмечалась  хорошая  работа свинооткормочного комплекса «Искра», Сотницкого откормочного комплекса, совхоза имени Войкова  Ухоловского объединения  по промышленному  производству свинины и других преприятий.
    В  то  же  время  не  все  агропромышленные  комплексы  и  объединения  имели
    хорошие показатели. Так, затраты на строительство Михайловской межколхозной
    свинобазы, пущенной в эксплуатацию в 1968 г., не окупились к 1977 г. 55  Специализированный трест «Скотопром» не только не выполнил пятилетних планов производства и продажи государству мяса, но и допустил значительное снижение к
    уровню, достигнутому в 8-й пятилетке. Информация, представленная в справке
    о прибылях государственно-колхозных предприятий «Скотопром» Рязанской области  1977  г.,  дала  возможность заключить,  что прибыль  объединения в 1976 г.
    по отношению к предыдущему году была снижена с 3 548,5 до 2 714,1 тыс. руб. 56
    В последующие годы прослеживалось снижение прироста КРС в системе треста
    «Скотопром»,  в  то  время как работа  некоторых  предприятий треста (Шиловское
    межхозяйственное предприятие) считалась эффективной 57 . В целом по РСФСР в
    первом полугодии 1977 г. в межхозяйственных объединениях по доращиванию
    и  откорму  КРС,  созданных  на  базе  хозяйств  «Скотопрома»,  было  произведено
    только 6 % от общего объема производства говядины в колхозах и совхозах республики58. В Рязанском областном объединении «Скотопром» в 1977 г. внутриведомственные закупочные цены на откормленный скот не покрывали расходов хозяйств-участников по выращиванию молодняка КРС 59 . Снижение производственных  показателей  наблюдалось  и  в  Захаровском  объединении  по  птицеводству,
    которое  входило  в  трест  «Птицепром»60 .  В  Спасском  районе  под  видом  специализации ликвидировали свинопоголовье, птиц, уменьшили поголовье овец, вследствие  чего  многие  колхозы  и  совхозы  остались  в  долгу  перед  государством.  Подобные случаи наблюдались и в Клепиковском, Питиленском, Ермишинском, Сапожковском, Шиловском районах61 .
    Данные  факты  свидетельствуют  о  том,  что  к  концу  1970-х  гг.  в  Рязанской
    области программа специализации и концентрации производства не была осуществлена  в  полной  мере.  Несмотря на  определенные  успехи  в  производстве
    животноводческой продукции, спрос населения на эти продукты не был удовлетворен.  Себестоимость  1  ц  привеса  КРС  выросла  с  128  руб.  в  1970  г.  до
    171 руб. в  1976 г. 62

    82

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Анализ архивных данных по работе животноводческих предприятий Рязанской области выявляет основные причины неудач проводимой аграрной политики в этой сфере. Во-первых, не были отработаны экономические отношения при
    межхозяйственной кооперации с хозяйствами-участниками кооперации. Так, не
    выполнялись  договорные  обязательства  по  передаче  молодняка  животных  на
    доращивание и откорм, в то время как нерегулярная поставка животных приводила к нерациональному использованию мощностей. Так, в 6 комплексах по откорму КРС животноводческие помещения по состоянию на 1 июля 1979 г. были
    заполнены на 61,8 %. В результате этого себестоимость продукции повышалась,
    что  приводило предприятия  к  убыткам  и  задолженности  перед Госбанком.  Подобная  ситуация  прослеживалась  на  Алешинской,  Кораблинской  свинобазах  и
    других предприятиях63 .
    Помимо этого, полученная  в откормсовхозах  прибыль  не всегда  распределялась между хозяйствами-участниками кооперации, привес хозяйствам не возвращался, возвращался только постановочный вес по мере откорма и сдачи откормленного  поголовья  государству.  Это  снижало  заинтересованность  хозяйств  в  работе  и  ставило  хозяйства  в  неравные  условия  в  связи  с  разницей  в  экономических взаимоотношениях64 .
    Во-вторых, наблюдались недостатки в планировании и строительстве производственных межхозяйственных объединений и комплексов. На строительство
    межхозяйственных комплексов были привлечены крупные капиталовложения.
    В ряде примеров затраты на их создание окупились. Так, на сооружение Сасовского межхозяйственного комплекса по откорму КРС было затрачено 7,7 млн руб.,
    которые  окупились  менее  чем  за  3  года.  За  9-ю  пятилетку  прибыль  составила
    11,6  млн  руб. На пленуме  Рязанского  обкома  КПСС  22  марта 1980  г. эффективной  была  названа  работа  Шиловского  комплекса  по  откорму  КРС,  объединения
    «Искра»,  Пронского  объединения  по  производству  свинины,  созданного  за  счет
    реконструкции существовавших до этого помещений 65 .
    В то же время имелись примеры строительства новых дорогостоящих объектов, в результате которых хозяйства терпели убытки вместо получения прибыли.
    Так, в Милославском районе велось строительство нового комплекса по откорму КРС, в то время как откормочный совхоз «Покровский» пустовал. С 1974 г.
    велось строительство Скопинского межхозяйственного свинокомплекса,  на которое было затрачено 4,2  млн руб. С 1979 г.  наступил срок возврата ссуд  на строительство,  однако  комплекс  так  и  остался  недостроенным.  Имелись  факты  бесконтрольного  удорожания  строительства  сельскохозяйственных  объектов  со  стороны  сельскохозяйственных  органов, вследствие  чего  колхозы  несли убытки 66 .
    В-третьих, одной из причин низких показателей развития животноводческой
    отрасли  являлся  недостаток  кормов.  Остро  стояла  проблема  с  кормами  собственного  производства  по  области  в  целом  и  в  Михайловском,  Новодеревенском, Сараевском и других районах в частности 67 . Министерством сельского хозяйства  РСФСР  подчеркивалось,  что  в  1979  г.  обеспеченность  межхозяйственных предприятий Рязанской области кормами не превышала 50 % 68 . Это объяснялось  отсутствием  в  ряде предприятий  базовых  хозяйств  по  кормам 69 .  Нередко  хозяйства  не  использовали  отходы  пищевой  промышленности.  Так,  в  Касимовском  районе  в  1978  г.,  несмотря  на  недостаток  кормов,  ни  одно  хозяйство,

    Исторические  науки  и  археология

    83

    находившееся  поблизости от Любовниковского крахмального  завода,  не использовало картофельной мезги, имевшейся там в изобилии 70 .
    Еще одной из причин низких показателей работы межотраслевых агропромышленных объединений  было  отсутствие необходимого  количества  специалистов.
    Вышеназванные  и  другие  причины  не  позволили  выполнить  поставленные
    задачи в области роста сельскохозяйственного производства в полной мере. Многие колхозы и совхозы оставались многоотраслевыми хозяйствами с низким уровнем специализации профилирующей продукции. Низкие показатели производства
    ряда  хозяйств  свидетельствовали  о  необходимом  пересмотре  производственного
    направления.
    Однако  следует  отметить,  что  в  тех  объединениях,  где  удалось  справиться
    с возникавшими трудностями, прослеживались высокие показатели. Примером
    служит  Шиловское  межхозяйственное  предприятие  по  откорму  КРС.  Головное
    предприятие  принимало  молодняк КРС  от  колхозов  и совхозов  по  установленным  государством  закупочным  ценам  на  скот  средней  упитанности  с  надбавкой  к  цене  в  зависимости  от  веса.  Прибыль  распределялась  среди  хозяйствпоставщиков пропорционально постановочному весу. По решению собрания уполномоченных  прибыль расходовалась  на строительство  и пополнение  основных
    оборотных  фондов,  погашение  ссуд  банка.  За  семь  лет  работы  объединения
    было получено прибыли  в размере 5,9 млн руб.,  вложенные  затраты  на строительство  окупились почти  в  2 раза,  рентабельность  составляла  47 %.  Механизация  трудоемких  процессов  рассчитывалась  на  максимальное  использование
    в рационе КРС отходов пищевой промышленности (мезги). На комплексе работал опытный коллектив механизаторов, внедрен ряд рационализаторских предложений,  что  позволило  получать  больше  продукции  при  меньших  затратах.
    Основную форму внутрибригадной организации труда составляли звенья. Показатели производства свидетельствовали о эффективности работы предприятия.
    Так, если валовой привес в 1975 г. составил 9 460 ц (70 %-ое выполнение плана), то в 1977 г. — 20 тыс. ц (140 %-ое выполнение плана). При этом происходило  снижение  себестоимости  и  затрат  на  производство.  Предприятие  обеспечивалось кормами собственного производства за счет совхоза «Ибредский».
    Условия труда способствовали закреплению в сельскохозяйственном производстве  людей.  Так,  среднемесячная  заработная  плата  оператора  в  1977  г.  составляла 175 тыс. руб. На комплексе функционировали столовая, детский сад на
    50  мест,  в  том  числе  имелось  68  квартир 71 .
    Пример  успешной  работы  демонстрировало  Сасовское  межхозяйственное
    предприятие,  где  для  решения  проблемы  недостатка  кормов  был  построен  комбикормовый  завод72 .
    Таким образом,  проведенный анализ особенностей  аграрной политики  в отношении специализации и концентрации сельскохозяйственного производства на
    базе межхозяйственной кооперации и агропромышленной интеграции сельскохозяйственного  производства  позволяет  заключить,  что  плановых  результатов  в
    целом  по  Рузаевской  области  достигнуть не  удалось. В  то же  время  на  примере
    отдельных  объединений  имелись  определенные  успехи  проводимой  политики.
    Некоторые  предприятия,  в  том  числе  ОАО  «Рязанский  свинокомплекс»  на  базе
    совхоза «Искра», функционируют по сей день.

    84

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

     Библиографические ссылки
    1

     См.: Аграрная политика КПСС в условиях развитого социализма. М., 1976. С. 48 — 49.
      См.:  Волков  И.  М.,  Данилов  В.  П.,  Шерстобитов  В.  П.  Проблемы  истории  советского
    крестьянства // История СССР. 1977. № 3. С. 3 — 18.
    3
     См.: Вылцан М. А. Этапы развития концентрации и специализации сельскохозяйственного производства СССР // Вопр. истории. 1979. № 1. С. 3 — 20.
    4
     См.: Аграрная политика КПСС… С. 48.
    5
     Никитаева Е. Б. Российская деревня в 60 — 70-х годах // Соц.-полит. журн. 1996. № 6.
    С. 243 — 249.
    6
     Милосердов В. В., Милосердов К. В. Аграрная политика России — XX век. М., 2002.
    С. 35, 180.
    7
     См.: Безнин М. А., Димони Т. М. Аграрный строй России в 1930 — 1980-х годах (новый
    подход) // Вопр. истории. 2005. № 7. С. 23 — 44.
    8
     Петриков А. В., Галас М. Л. Сельское хозяйство России в XX веке [Электронный ресурс]  //
    Россия в окружающем мире — 2001 : аналит. ежегод. М., 2001. URL:  http://www. rus-stat.ru/index.
    php?vid=2&id=16 (дата обращения 20.09.2013).
    9
     См.: Агарев А. Ф. Суровая правда : Рязан. крестьянство в послевоен. годы (1960 — 1964):
    события, факты, лица в документах. Рязань, 2007.
    10
     См.: Рязанская энциклопедия. Рязань, 2004. Т. 4.
    11
     См.: Агропромышленные комплексы / В. И. Гонтмахер [и др.] М., 1972. С. 6.
    12
     См.: Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., 1961. С. 84 — 85.
    13
      См.:  Коммунистическая  партия  Советского  Союза  в  резолюциях  и  решениях  съездов,
    конференций и пленумов ЦК (1898 — 1986) : в 15 т.  М., 1986. Т. 10. С. 426 — 429, 432 — 434.
    14
     ГАРО. Ф. Р-2997. Оп.1.  Д. 7571. Л. 135 — 137.
    15
     Там же. Ф. П-3. Оп. 7. Д. 304. Л. 75 — 76.
    16
     Там же. Оп. 9. Д. 5. Л. 19.
    17
     Аграрная политика КПСС. … С. 58.
    18
     ГАРО. Ф. П-3. Оп. 9. Д. 5. Л. 19 — 20.
    19
     Там же. Ф. Р-2997. Оп. 1. Д. 9310. Л. 4 — 5.
    20
     Там же. Д. 9205. Л. 47 — 48.
    21
     Там же. Ф. П-3. Оп. 53. Д. 2. Л. 5.
    22
     Там  же.
    23
     Там же. Д. 5. Л. 27.
    24
     Там же. Оп. 50. Д. 7. Л. 19 — 23.
    25
     См.: Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях… Т. 12. С. 23 — 69.
    26
     ГАРО. Ф. П-3. Оп. 57. Д. 3. Л. 18.
    27
     Там же. Оп. 55. Д. 3. Л. 72.
    28
     Там же. Оп. 60. Д. 14. Л. 21.
    29
     См.: Нечерноземье на пути подъема  сельского хозяйства. М., 1979. С.  56 — 57.
    30
     См.: Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях… Т. 12. С. 894 — 409.
    31
     ГАРО. Ф. П-3. Оп.  63. Д. 29. Л. 8.
    32
     Там же. Оп. 60. Д. 14. Л. 16.
    33
     Там же. Д. 3. Л. 26.
    34
     Там же. Л. 21.
    35
     Там же. Р-2997. Оп. 1. Д.  11369. Л. 85 — 86.
    36
     Там же. Ф. П-3. Оп. 66. Д. 7. Л. 32.
    37
     Там же. Ф. Р-2997. Оп. 1. Д. 11161. Л. 37, 56.
    38
     Там же. Л. 56.
    39
     Там же. Ф. П-3. Оп. 60. Д. 3. Л. 25.
    40
     Там же. П-2997. Оп. 1. Д. 11161. Л. 6.
    41
     См.: Аграрная политика КПСС… С. 16.
    2

    Исторические  науки  и  археология

    85

    42

     ГАРО. Ф. Р-2997. Оп. 1. Д. 11161. Л. 3.
     Там же. Ф. П-3. Оп. 69. Д. 6.  Л. 7.
    44
     Там же.  Л. 7.
    45
     Там же. Оп. 75. Д. 126. Л. 35 — 39.
    46
     Там же. Оп. 72. Д. 1. Л. 82 — 83.
    47
     Там же. Оп. 75. Д. 5. Л. 230.
    48
     Там же. Д. 126. Л. 22.
    49
     Там же. Д. 5. Л. 22.
    50
     Там же. Л. 23.
    51
     Там же. Ф. Р-2997. Оп. 1. Д. 12799. Л. 47 — 48.
    52
     Там же. Ф. П-3. Оп. 75. Д. 126. Л. 14 — 25.
    53
     Там же. Р-2997. Оп. 1. Д. 12799. Л. 17 — 18.
    54
     Там же. Ф. Р-2997. Оп. 1. Д.  12084. Л. 31 — 32.
    55
     Там же. Ф. П-3. Оп. 69. Д. 6.  Л. 9 — 11.
    56
     Там же. Ф. Р-2997. Оп. 1. Д. 12084. Л. 131.
    57
     Там же. Ф. П-3. Оп. 78. Д. 1. Л. 96.
    58
     Там же. Ф. Р-2997. Оп. 1. Д. 12084. Л. 94.
    59
     Там же. Л. 81.
    60
     Там же. Ф. П-3. Оп. 69. Д. 6.  Л. 9 — 11.
    61
     Там же.  Л. 12 — 13, 78.
    62
     Там же. Ф. Р-2997. Оп. 1. Д. 12084. Л. 57.
    63
     Там же. Ф. П.-3. Оп. 75. Д. 126. Л. 23.
    64
     Там же. Ф. Р-2997. Оп. 1. Д. 12084. Л. 123.
    65
     Там же. Ф. П-3. Оп. 78. Д. 1. Л. 18.
    66
     Там же. Л. 19 — 20.
    67
     Там же. Оп. 69. Д. 6. Л. 25.
    68
     Там же. Ф. Р-2997. Оп. 1. Д. 12799. Л. 42.
    69
     Там же. Л. 51.
    70
     Там же. Ф. П-3. Оп. 75. Д. 126. Л. 43.
    71
     Там же. Ф. Р-2997. Оп. 1. Д. 12084. Л. 166 — 171.
    72
     Там же. Л. 29, 36.
    43

    Поступила 09.10.2013 г.

    В  статье  Т.  В.  Павлина  «Таможенная  политика  и  состояние  внутренней
    торговли в России в первой половине XVIII в. (По материалам Коми  края)»,
    опубликованной в № 1 (29) 2014 г. научного журнала «Вестник НИИ гуманитарных  наук  при  Правительстве  Республики  Мордовия»,  на  стр.  28  —  30  следует
    читать не  «таможенная выписка»,  а  «таможенная  выпись».
    В  аннотации  следует  читать:  «В  статье  на  основе  таможенной  документации, а также материалов воеводских канцелярий Яренского и Пустозерского уездов Архангелогородской губернии Коми края анализируется влияние проводимой
    российским правительством в первой половине XVIII в. таможенной политики на
    состояние  отечественной внутренней  торговли».

    86

    ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  НАУКИ

    УДК 347.77:628.9:061.5(470.345)
    С. Ф. Сорокин, С. А. Щанкин
    S. F. Sorokin, S. А. Schankin

    РЕАЛИЗАЦИЯ ПОТЕНЦИАЛА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ
    СОБСТВЕННОСТИ В ПРОЦЕССЕ РАЗВИТИЯ
    СВЕТОТЕХНИЧЕСКОГО КЛАСТЕРА РЕГИОНА
    (На примере Республики Мордовия)
    REALIZATION OF INTELLECTUAL PROPERTY CAPACITY
    DURING THE DEVELOPMENT OF LIGHTING ENGINEERING
    CLUSTER OF THE REGION
    (By the example of the Republic of Mordovia)
    Ключевые слова: потенциал интеллектуальной  собственности,  инновационное  развитие  региона, инновационный кластер, кластерная политика, регион — лидер инновационного развития.
    В  статье  исследуется  механизм  реализации  потенциала  интеллектуальной  собственности
    региона  в  процессе  инновационного  развития;  рассматриваются  региональные  особенности
    политики  формирования  и  развития  инновационных  кластеров;  определяется  приоритетное
    значение  процесса  становления  регионального  кластерного  образования  в  инновационной  экономике  республики.
    Key words: intellectual  property,  innovative  development  of  the  region,  innovation  cluster,
    cluster  policy,  region  —  the  leader  of  innovative  development.
    The  mechanism  of  realization  of  intellectual  property  capacity  of  the  region  in  the  process  of
    innovative  development  is  studied  in  the  paper;  regional  features  of  the  policy  of  formation  and
    development  of  innovation  clusters  are  considered;  the  priority  of  the  process  of  formation  of  a
    regional  cluster  construction  in  the  innovation  economy  of  the  republic  is  defined.

    Проблема  ускорения  социально-экономического  развития  России  решается
    путем поиска оптимальной отдачи главного компонента экономических отношений — отношений собственности. Основными направлениями новой стратегии инновационного развития Республики Мордовия должны стать формирование эффективной структуры собственности, создание планово-рыночной экономики с приоритетом в развитии науки и образования.
    Собственность  как  экономическая  категория  выражает  отношение  между
    людьми по поводу присвоения материальных благ, она представляет  историческую  форму  их  присвоения  в зависимости  от  уровня  развития  производитель© Сорокин С. Ф., Щанкин С. А., 2014

    87

    ных сил. Согласно К. Марксу, «всякое производство есть присвоение индивидуумом предметов природы в пределах определенной общественной формы и посредством  нее»1.   Следовательно,  собственность  как  отношение,  форма  присвоения  существует  в  рамках  реального  производства,  которое  представляет  собой, с одной стороны, присвоение предметов природы, вещества в процессе функционирования производительных сил, с другой стороны, — это социальная форма  присвоения  результатов  производства.  Данная  форма  присвоения  имеет
    объективный  характер  и  служит  материальной  основой  существования  общества.  Экономическая  сущность  собственности  связана  с  присвоением  в  пределах  общественной  формы,  обеспечивая  воспроизводство  общественной  жизни.
    Способ производства выступает как единство производительных сил и производственных отношений. Собственность как субстанция — основное производственное отношение,  она  является всеобщим производственным отношением  способа
    производства.
    Значение  науки  и  образования  для  развития  общественного  производства
    отмечена классиками политической  экономии: «Природа, — писал  К. Маркс, —
    не строит ни машин, ни локомотивов, ни железных дорог… Все это — созданные
    человеческой  рукой  органы человеческого мозга, овеществленная  сила  знания»2 .
    Техника рассматривается как овеществленная сила знания, превращенная форма
    науки, размеры и эффективность средств производства зависят от науки. Проявлениями воздействия науки на производство являются экономия живого и экономия прошлого  труда.
    В своих работах академик А. И. Анчишкин провел анализ производительных
    сил на основе воспроизводственного подхода, рассматривая их в динамике и процессе возобновления3.   По  его  мнению,  потребительская  стоимость  научных  знаний состоит в их способности экономить общественный труд. Затраты на воспроизводство  общественного  продукта  меньше,  чем  экономический  эффект  от  их
    использования. Научные знания обладают способностью снижать стоимость производимой продукции. Согласно теории трудовой стоимости, источником последней  является  труд  в  материальной  сфере,  когда происходит  превращение  объектов  окружающего  мира  в  условия  жизнедеятельности  субъектов.
    Интеллектуальное производство и собственность на знания, информацию не
    существуют  без  прибавочного  продукта  труда  в  материальной  сфере  деятельности. Интеллектуальный творческий труд становится источником стоимости в том
    случае,  когда знания  материализуются в  средствах труда,  технологиях,  производя  новые  продукты.  Таким  образом,  интеллектуальная  собственность  представляет  собой  исторически  определенную  форму  экономических  отношений  между
    членами общества по поводу присвоения — отчуждения невещественных факторов и результатов интеллектуального труда4. Информация и знания самостоятельно
    не являются источником стоимости, они  выступают проявлением  духовной жизни  общества  или  гражданина.  Интеллектуальная  собственность  существует  в
    реальном производстве, где реализуются знания, производится стоимость и прибавочный продукт,  создавая  новые знания.
    В условиях продолжающегося мирового экономического кризиса, снижения
    мировых цен на сырьевую продукцию российского экспорта и вступления страны в ВТО встает задача реструктуризации отечественной экономики, роста ее

    88

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    инновационной составляющей, эффективного использования конкурентного преимущества  региона  — в  Республике  Мордовия  им  является  научный  потенциал  непрерывно  создаваемой  интеллектуальной  собственности.
    Российские  регионы должны формировать приоритеты собственной экономической политики, используя возможности Государственной программы Российской  Федерации  «Экономическое  развитие  и  инновационная  экономика»
    (2013  —  2020  гг.)  (далее  —  Госпрограмма).
    Cогласно  поручению  Президента  Российской  Федерации  и  решениям  Правительственной комиссии по высоким технологиям и инновациям от 30 января
    2012 г., определен перечень инновационных территориальных кластеров* страны.
    Приоритетными направлениями, по которым происходит развитие кластеров, должно стать развитие сектора исследований и разработок, осуществление инвестиционной и инновационной деятельности.
    Кластерные  структуры  располагаются  в  регионах  с  достаточной  концентрацией научно-технологического, образовательного и производственного потенциала: Алтайский край, Архангельская, Калужская и Кемеровская области, Красноярский  край,  Ленинградская  область,  г.  Москва,  Московская  область,  Нижегородская  и  Новосибирская  области,  Пермский  край,  Республика  Башкортостан, Республика Мордовия, Республика Татарстан, Самарская область, г. СанктПетербург,  Свердловская  область,  Томская  область,  Ульяновская  область  и
    Хабаровский край.
    Всего  Правительственной комиссией  было  отобрано  14  приоритетных  кластерных  проектов,  которые  отличает  высокий  уровень  конкурентоспособности  и
    значительный инновационный потенциал. Для их успешного становления и развития  в  2013  г.  из  федерального  бюджета  регионам  страны  было  выделено  субсидий  в  объеме  1,3  млрд  руб.,  в  дальнейшем  в  течение  5  лет  планируется  предоставление  около  5  млрд  руб.  Субсидии  должны  выделяться  в  ходе  софинансирования функционирования кластерных структур.
    Таким образом, решение задач подпрограммы «Стимулирование инноваций»
    в рамках  мероприятия «Поддержка регионов — инновационных лидеров» предусматривается развитие производственной, инженерной, транспортной, инновационной, образовательной и социальной инфраструктуры; осуществление разработок в сфере НИОКР, инновационной деятельности, повышения квалификации
    кадров, формирования центра генерации и коммерциализации знаний.
    Проект инновационного кластера Республики Мордовия «Энергоэффективная светотехника и интеллектуальные системы управления освещением»  вошел в группу регионов инновационных лидеров 5 . Современный интерес к кластерной  концепции  во  многом  связан  с  трудами  М.  Портера,  по  определению  которого  «кластер  —  это  группа  географически  соседствующих  взаимосвязанных компаний и связанных с ними организаций, действующих в определенной сфере и совместно обеспечивающих региональную конкурентоспособность…»6 .
    *  Кластер  —  сконцентрированная  на  некоторой  территории  группа  взаимосвязанных
    компаний.

    89

    Экономические  науки

    Кластерная  форма  имеет  значительные  перспективы,  ее  развитие  способно
    улучшить  конкурентоспособность  и  эффективность  экономик  регионов  России,
    следовательно,  можно  говорить  о  необходимости  включения  кластеров  в  проекты регионального промышленного и социально-экономического развития. Благодаря  их созидательной деятельности  создаются  возможности для формирования
    и развития  особых экономических зон  (промышленно-исследовательского типа);
    создания условий, обеспечивающих развитие конкурентоспособных взаимосвязанных структурных территориальных образований; координации программ развития
    системообразующих предприятий, функционирующих в рамках инновационного
    кластера; последовательного формирования элементов инновационной инфраструктуры  кластера.
    Воспроизводство  инновационного
    продукта и технологий









    Инновационная
    инфраструктура

    Спрос на инновационный
    продукт и технологии








    Взаимодействующие  отрасли

    Рисунок. Схема функционирования инновационного кластера

    Главная задача региона в ходе реализации Госпрограммы заключается в поддержании бизнеса,  формирующего кластерные  образования. Ее  решение требует
    создания инфраструктурных образований, необходимых для успешного развития
    инновационного бизнеса (рисунок).
    Основным процессом, который изменит российскую инновационную систему,
    является формирование инновационно-технологических центров в регионах в связи
    с совершенствованием пространственной локализации инновационных кластеров.
    Новая структура экономики знания называется «инновационный кластер». Инновационно  активный  кластер  —  это  совокупность  нововведений,  внедряемых  на
    определенной территории в данное время. Созданная структура объединяет промышленные предприятия, научно исследовательские институты, органы госуправления, общественные организации. Инновации являются продуктом деятельности
    ряда  структур,  между  которыми  в  системе  инновационного  кластера  возникает
    устойчивая  связь.  Особенностью  кластера  является  возникновение  положительных эффектов (например, масштабы производства, охвата и синергии). Последний, возникает в случае стандартизации продукции.

    90

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Географическое  расположение  кластерных  образований  связано  со  множеством  факторов:  усилением  новых  национальных  и  межрегиональных  рынков,
    смещением центров размещения природно-сырьевой базы, перемещением производительных сил и т. д. Вслед за изменением локализации кластеров (как основных потребителей инновационного продукта) происходит размещение инновационно-технологических центров.
    Основу формирования инновационных кластеров администрация территории
    связывает с генерацией и коммерциализацией инновационных технологий, становлением  технологических  платформ  на  основе  передовой  технологической
    базы.
    Развитие  территориальных  кластеров  должно  способствовать  повышению
    конкурентоспособности предприятий и организаций, входящих в его состав, повышению  качества  жизни  на  территории  их  базирования,  что  содействует  привлечению инвестиций, в том числе размещению исследовательских и инжиниринговых центров российских и зарубежных компаний, стимулированию трансфера и
    локализации  технологий  производства  инновационной  продукции.  Кластерный
    механизм  является  важным  инструментом  решения  социально-экономических
    проблем региона на основе внедрения и развития наукоемких отраслей промышленности на базе территориально-инновационных кластеров.
    Наличие регионального инновационного кластера «Энергоэффективная светотехника…»  в  списке  приоритетных  программ  развития  инновационных  территориальных кластеров должно стать базой для создания в Саранске специализированного светотехнического индустриального парка. Реализация программы позволит сформировать мотивацию к социально-экономическому развитию отдельных территорий Мордовии (Саранска, Ардатовского и Кадошкинского районов).
    В рамках  Госпрограммы на развитие инфраструктуры территориального инновационного  кластера,  размещаемого  в  Саранске,  пос.  Кадошкино  Кадошкинского  района  и  пос.  Тургенево  Ардатовского  района,  из  федерального  бюджета
    планируется инвестировать 2,5 млрд руб.
    Концепция развития инновационных кластеров в нашей республике реализуется  в  рамках  республиканских  целевых  программ  («Программа  развития  Республики Мордовия на 2013 — 2018 годы», «Программа научно-инновационного
    развития Республики Мордовия на 2013 — 2017 годы», программа развития территориального инновационного кластера «Энергоэффективная светотехника и интеллектуальные  системы  управления освещением»).  Для успешного  выполнения
    Госпрограммы  правительство  республики  совершенствует  механизм  управления
    инновационным развитием, важным этапом которого является переход от Концепции промышленной политики Республики Мордовия на период до 2025 г. в отношении отдельных предприятий и подотраслей промышленности к концепции развития инновационных кластерных структур. Так, например, органы управления
    Самарской  области  проводят  кластерную  политику  как  основу  инновационного
    развития региональной экономики.
    В настоящее время в экономике Мордовии выделяется ряд основных сегментов развития:
     Производственные локомотивы, к которым, прежде всего, относятся индустрия строительных материалов (производство цемента) и транспортное машиностро-

    Экономические  науки

    91

    ение (вагоностроение). Как правило, в данных секторах доминирует одно крупное
    предприятие, развитие этих отраслей будет происходить за счет динамично растущего рыночного спроса.
     Инновационные кластеры, отличающиеся от предыдущего сегмента прежде  всего  тем, что  в  них  возможны  разработка и постановка  производства  инновационного  продукта.  К  данному  сегменту  относится  электро-  и  светотехника.
    Здесь основными направлениями развития являются:
    — производство новой продукции (развитие инновационной инфраструктуры,
    поддержка инновационно-активных предприятий и т. д.);
    — выход  на новые товарные и  географические рынки;
    —  проведение  технологической  модернизации  предприятий  и  привлечение
    инвесторов;
    — развитие корпоративной структуры инновационного кластера в кооперации
    с научными центрами и технологически модернизированными предприятиями.
    Известно, что международный рынок светотехнической продукции составляет
    около  40  млрд  дол.,  в  том  числе  рынок  светотехнических  ламп  —  13  млрд  дол.
    Остальная  часть  приходится  на  светотехническую  аппаратуру.  Темпы  роста
    рынка в последние годы составили 4 %. Кроме известных мировых компаний,
    таких как  General Electrik, OSRAM, Philips  и др., на рынок выходят китайские
    производители.  На  российском  рынке  светотехнической  продукции  объем  реализуемой  продукции  в  2010  г.  составил  свыше  42  млрд  руб.,  объем  производства светотехнической продукции — более 36 млрд руб. Территориальные центры производства сосредоточены в Рязанской области — 21 %, Республике Мордовия  —  16 %,  Владимирской  области  —  15  %,  Тверской  области  —  14  %.
    В процесс посткризисного восстановления отрасли происходит формирование отечественных брендов и дальнейшая  концентрация производства. Отрасль динамично  развивается.  Однако  в  связи  с  вступлением  страны  в  ВТО  возрос  уровень продаж импортной продукции на российском рынке. Особенно стремительно
    растут  поставки  бытовой  светотехники.
    Согласно расчетам  специалистов  в сфере светотехники,  существует мировая
    тенденция  освоения  люминесцентных  ламп  в  течение  7  —  8  лет,  одновременно
    осуществляется  переход  к  энергосберегающим  светодиодным  источникам  света. Это новое поколение инновационного продукта, преимуществами которого являются  долговечность,  экономичность  и  безопасность.  Коммерческая  составляющая инновационного кластерного проекта предполагает выход на рынок светодиодных светильников с теплым белым светом эффективностью 68 лм/Вт, а также  продуктов  с  холодным  белым  светом  эффективностью  88  лм/Вт;  ежегодную
    реализацию на отечественном рынке 1 млн высокоэффективных энергоэкономичных твердотельных  светильников.
    В  рамках  проекта  инновационного  кластера  «Энергоэффективная  светотехника…»  основными  формами  государственной  поддержки  развития  электротехнического  кластера  в  республике  должны  стать:
     развитие механизмов субконтрактации;
      осуществление  совместных  НИОКР  с  субъектами  кластерного  образования, в том числе с привлечением научно-образовательного потенциала региональных вузов;

    92

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

     выход кластерных структур на внешние рынки и реализация коллективных
    маркетинговых проектов;
     развитие и модернизация инфраструктуры кластера.
    Республика Мордовия располагает необходимым научно-производственным
    потенциалом, для того чтобы стать инновационным центром развития электрои  светотехники,  а  также  центром  формирования  электротехнического  кластера
    федерального  значения. Прежде  всего, возможность  формирования  такого  центра связана с концентрацией предприятий данного сектора как в самой республике,  так  и  в  соседних  регионах;  динамичным развитием  предприятий  кластера;
    наличием на территории региона научно-образовательной инфраструктуры.
    Повышение инновационной активности предприятий республики, формируемого
    инновационного кластера предполагает следующее:
    — повышение инновационной активности предприятий, основанной на поддержке производства инновационной продукции, стимулировании выделения из производственных организаций  инновационных spin-off-проектов  и т.  д.; внедрение
    системы  получения  инновационных грантов  на  выполнение  перспективных  для
    экономики  республики  НИОКР (при этом предпочтение должно  отдаваться проектам,  реализуемым  совместно  с  несколькими  субъектами);  проведение  ежегодных профессиональных конкурсов;
    — стимулирование формирования fabless-компаний (в долгосрочной перспективе), специализирующихся на разработке и проектировании (дизайне), а также
    маркетинге  своей  продукции,  налаживая  производственный  процесс  на  других
    предприятиях;
    —  развитие  системы  обеспечения  доступа  предприятий  к  передовым  исследованиям и разработкам, включая кооперацию с российскими и иностранными предприятиями, активно работающими на высокотехнологичных рынках,
    в форме создания совместных предприятий, ассоциаций, учреждения торговых
    марок  и  т.  д.
    Создание информационной базы развития кластерного образования включает  следующее:
    — проведение технологического и рыночного форсайта, организатором которого (ядерная группа исполнителей) может выступить региональный университет
    (например,  Мордовский  государственный  университет  им.  Н.  П.  Огарева),  специализирующийся на проведении исследований в данной сфере и подготовке специалистов;
     — организация исследовательского центра по изучению конъюнктуры рынка  свето-  и  электротехники,  который  будет  осуществлять  исследования  перспективных  сегментов  светотехнического  и  электротехнического  рынка,  проводить
    семинары и конференции по основным направлениям развития рынков и перспективам  технологического  развития.
    Развитие инновационной деятельности в светотехническом секторе промышленности определяется рядом конкурентоспособных региональных преимуществ,
    таких как  наличие у предприятий отрасли сертификатов  соответствия международным  стандартам  качества;  активная  модернизация  предприятий,  основанная
    на  обновлении  оборудования  и  реализации  программ  технологического  перевооружения; наличие резервных производственных мощностей; функционирование

    Экономические  науки

    93

    в  регионе  научно-образовательной  системы  подготовки  кадров; достаточная  для
    формирования  территориального  инновационного  светотехнического  кластера
    плотностъ размещения предприятий с необходимой инновационной, транспортной, инжиниринговой и научно-образовательной инфраструктурой; устойчивая динамика развития рынка инновационного продукта.
    Особое место в  функционировании и развитии территориальных кластеров Мордовии занимает научно-исследовательский университет им. Н. П. Огарева. В соответствии с Программой развития университета на 2010 — 2019 гг. постоянно  совершенствуется  его  инновационная  инфраструктура.  Активизирует  и
    повышает эффективность инновационной деятельности университета инновационно-технологический комплекс, в  состав  которого входят центр  трансфера  технологий со службами информационно-маркетинговой и конструкторско-технологической поддержки,  отдел управления  интеллектуальной собственностью;  бизнесинкубатор малых инновационных предприятий, офисы коммерциализации на факультетах и институтах, центр метрологического обеспечения; студенческие внедренческие  бюро7 .
    Интегрируют научный, образовательный и производственный процесс в университете  16  научно-образовательных  центров  (НОЦ),  4  центра  коллективного
    пользования, 42 научно-исследовательские лаборатории, информационно-ресурсный центр наследия финно-угорских народов, центр новых информационных
    технологий.  В  2009  г.  в  целях  практического  применения  результатов  интеллектуальной деятельности было создано 6 малых инновационных предприятий
    (ООО  «ФЭТ-Телеком», ООО  «Эффект  Гарантия»,  ООО «Специальные  материалы и технологии», ООО «Биозащита», ООО «Агросервис», ООО «Сюлма»), на
    базе которых появилось 26 новых рабочих мест, количество преподавателей, аспирантов  и  студентов,  участвующих  в  работе  предприятий,  составляет  64  чел.
    В  рамках  научно-исследовательского университета  действует  постоянное  представительство Фонда содействия развитию малых форм предприятий в научнотехнической  сфере.  По  итогам  участия  в  федеральной  программе  «Старт»  появилось 7 малых инновационных предприятий.
    Решением  экспертной  коллегии  от  16  мая  2011  г.  два  проекта  университета
    были признаны соответствующими  критериям участника по созданию и обеспечению функционирования инновационного центра «Сколково» («Разработка технологии и создание производства теплопроводящих изделий из металломатричных
    композиционных материалов для приборов силовой электроники и преобразовательной техники»; «Инжиниринговый центр волоконной оптики с производством волоконных световодов для лазерной и сенсорной техники»).
    Университет  принял  участие  в  11  технологических  платформах  (17  проектов),  утвержденных  Правительственной  комиссией  по  высоким  технологиям  и
    инновациям. В вузе накоплен значительный потенциал научных разработок, представляющих  интерес  для  коммерциализации,  существующая  материально-техническая база в полной мере обеспечивает эффективное развитие инновационной  деятельности.
    Территориальные инновационные кластеры могут стать одним из ключевых
    элементов новой инновационной и конкурентоспособной экономики республики.
    В частности,  светотехнический кластер, формируемый в  республике, способен

    94

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    содействовать  развитию  кооперационных  связей  между  производствами  светотехнической и электронной промышленности; созданию совместных предприятий с фирмами-лидерами на рынке светотехнической продукции; становлению передовой  технологической  основы  отрасли;  дальнейшему  развитию  технопарка
    «Мордовия»; проведению активной маркетинговой политики в регионе8 .
    В  настоящее  время  руководство  республики  занимается  вопросами  их  формирования,  рассматривает  использование  механизмов  частно-государственного
    партнерства. Накопленный опыт формирования инновационных кластерных образований необходимо дополнить методологическими разработками администраций
    Ульяновской  и Самарской  областей ПФО9 .
    В качестве важнейших принципов при планировании использования бюджетных и иных ресурсов для реализации Концепции развития инновационных кластеров должно рассматриваться расширение рамок государственной поддержки, предусмотренных  законами  Республики  Мордовия  («О  государственной  поддержке
    инвестиционной деятельности в Республике Мордовия», «О снижении ставок по
    налогу на прибыль организаций», «О налоге на имущество организаций», «О предоставлении государственных гарантий Республике Мордовия»), а именно:
    — предоставление  льгот  по налогам  и сборам;
    —  предоставление  субсидий;
    — предоставление инвестиционного налогового кредита;
    — предоставление государственных гарантий Республики Мордовия;
    — предоставление бюджетных кредитов и инвестиций.
    Таким образом, анализ сложившейся ситуации позволяет сделать следующие
    выводы:
      —  более  перспективным  этапом  в  совершенствовании  механизма  управления инновационного развития региона является переход от промышленной политики в отношении отдельных предприятий и подотраслей к целенаправленной политике развития инновационных кластерных образований на базе потенциала интеллектуальной  собственности;
    —  Правительство  Республики  Мордовия  рассматривает  региональную  кластерную политику как востребованный инструмент инновационного развития региона;
      —  Мордовия является  перспективным  регионом,  входящим в  число  основных лидеров инновационного развития России, обладающим необходимым потенциалом интеллектуальной собственности.
    Согласно  требованиям  участия  в  реализации  Госпрограммы,  ведущее  место  в  механизме  развития Мордовии  должна  занять  инновационная  кластерная
    политика. Именно с ней связывает свое инновационное будущее население республики.
    Библиографические ссылки
    1

     Маркс К. Введение // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения : в 50 т. Т. 12. С. 713.
     Маркс К. Экономические рукописи 1857 — 1859 годов // Там же. 1968. Т. 46. С. 215.
    3
     См.: Анчишкин А. И. Наука — техника — экономика. М., 1988. С. 219.
    4
     См.: Скворцова В.  Д. Отношения  собственности в сфере интеллектуального  капитала //
    Россия  в  экономических  системах  всемирного хозяйства:  диалектика  содержания  и  формы  собственности. Ярославль, 2004. С. 304.
    2

    95

    Экономические  науки
    5

      Энергоэффективная  светотехника  и  интеллектуальные  системы  управления  освещением»  [Электронный  ресурс].  URL:  EnergoSovet.ru›Новости›?zag=1342727163  (дата  обращения
    01.09.2013).
    6
      Что  же  это  такое кластер?  [Электронный  ресурс].  URL:  hotel-busines.ru›klaster1.php  (дата
    обращения 10. 10. 2013).
    7
      Мордовский  государственный  университет  им.  Н.  П.  Огарева  :  Инновац.  система  ун-та
    [Электронный  ресурс]. URL:  mrsu.ru/ru/80let/sci/index.php?  (дата обращения  01.09.2013).
    8
     Щанкин С. А., Катайкина Н. Н. Региональная политика развития инновационных кластеров  как  инструмент  реализации  инновационной  стратегии  России  //  Региональная  экономика.
    2012. № 11(242). С. 12 — 22.
    9
     См.: Булярский С. В., Синицин А. О. Промышленные кластеры в Ульяновской области // Регионология. 2011. № 3. С. 108 — 114 ; Семина И. А., Фоломейкина Л. Н. Позитивный  опыт  инновационного  развития  регионов  России:  Проблемы  формирования  и  функционирования  инновац.  системы  региона  :  материалы  семинара  для  молодых  ученых.  Саранск,
    2010. С. 346 — 354.

    Поступила 04.12.2013 г.

    УДК 34:334.012.64
    И. Г. Кильдюшкина, В. А. Ломшин
    I. G. Kildyushkina, V. A. Lomshin

    ЭВОЛЮЦИОНИЗАЦИЯ ПРАВОВОГО ПОЛЯ
    РЕГУЛИРОВАНИЯ МАЛОГО БИЗНЕСА И ФОРМИРОВАНИЕ
    СООТВЕТСТВУЮЩЕЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ ПОДДЕРЖКИ
    ЕГО РАЗВИТИЯ НА МЕЗОУРОВНЕ
    EVOLUTIONISATION OF LEGAL FIELD OF THE REGULATION
    OF SMALL BUSINESS AND FORMATION OF AN APPROPRIATE
    INFRASTRUCTURE TO SUPPORT ITS DEVELOPMENT
    AT THE MESO-LEVEL
    Ключевые слова:  малое  предприятие,  индивидуальный  предприниматель,  предпринимательство,  малый  бизнес,  государственная  поддержка,  инфраструктура.
    В  статье  анализируется  инфраструктура  государственной  поддержки  малого  бизнеса  в
    Республике  Мордовия;  выявляются  основные  дестабилизирующие  факторы  его  развития,  требующие  нивелирования  ситуации  со  стороны  органов  государственной  и  исполнительной  власти региона, а также заинтересованных лиц.
    Key words:  small  enterprise,  individual  entrepreneur,  entrepreneurship,  small  business,
    government  support,  infrastructure.
    The infrastructure of state support of small business in the Republic of Mordovia is analyzed in
    the article; the main factors, which destabilize its development and require the leveling of situation on
    the  part of  state and  executive  power of  the region,  as  well as  stakeholders, are  identified.
    © Кильдюшкина И. Г., Ломшин В. А., 2014

    96

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    За  последние  годы  система  государственной  поддержки  малых  предприятий  (МП) становится  более целенаправленной.  Усиливается внимание  органов
    исполнительной и законодательной власти к проблемам институциональных преобразований  их  развития,  отображаясь  в  Гражданском  кодексе  РФ,  законодательных инициативах и программно-целевых документах. Действуют Фонд поддержки предпринимательства и развития конкуренции, региональные фонды, центры (учебно-деловые, информационно-консультационные, по подготовке кадров) и
    агентства  поддержки,  юридические, аудиторские и  консалтинговые  фирмы, бизнес-инкубаторы  и  др.  Осуществляется  финансово-кредитная  поддержка  МП  из
    средств,  аккумулируемых  в  фондах.  Вводятся  местные  налоговые  льготы,  выделяются средства  из  местных  бюджетов  на  создание  инфраструктуры  развития
    малого  бизнеса.
    Как  связующее  звено  российской  экономики  предпринимательство  создает
    атмосферу конкуренции и дополнительные рабочие места, расширяет социальную
    базу реформ, удовлетворяет потребности населения в товарах и услугах, смягчает  проблемы  безработицы,  обеспечивая  достижение  императивов  устойчивости
    в форме  ресурсосбережения  и социальной  стабильности.  МП  существенным  образом  влияют  на  уровень  экономического  благосостояния  субъектов  РФ 1 ,  что
    объясняется мобилизацией финансовых и  производственных ресурсов,  стабилизацией рыночной конъюнктуры, снижением социальной напряженности при обеспечении занятости и самозанятости населения. Они служат важным источником
    формирования частного сектора экономики, школой приобретения предпринимательских навыков и лидерских качеств 2 . Индивидуальный предприниматель (ИП)
    закладывает  социально-экономическую  основу  формирования  среднего  класса.
    Обеспечение системных условий для улучшения качественных и количественных
    показателей, внедрение принципов ведения социально ответственного бизнеса —
    путь к созданию общества защищенных и равных возможностей, благополучного, стабильного  и  сильного государства.
    Динамика показателей, предопределяющих развитие МП в отдельных регионах, указывает на их высокий потенциал и жизнеспособность. Между тем вызывают беспокойство недостаточные темпы их развития в промышленности и строительстве.  Из-за  усиливающегося  налогового  бремени,  криминального  воздействия наблюдается уход МП в «теневую экономику». В торговле, общей коммерческой деятельности  малый  бизнес  аккумулирует  большие  капиталы,  а  в  производстве и инновационной сфере он требует федеральной поддержки.
    Одним из препятствий в этом деле становится отсутствие эффективной инфраструктуры,  обеспечивающей  деятельность  МП  —  совокупности  государственных, негосударственных, общественных, образовательных  и коммерческих  организаций, реализующих протежирование их деятельности, образовательные, консалтинговые и другие услуги, создание среды и условий для производства товаров и
    услуг3 .  К  таким  объектам  относятся:  общественные  предпринимательские  организации по содействию объединения усилий предпринимателей в решении их проблем;  Торгово-промышленная  палата  (ТПП);  образовательные  структуры,  осуществляющие повышение квалификации предпринимателей и обучение персонала; фонды поддержки; организации микрофинансирования; консалтинговые фирмы;  специальные  государственные  структуры;  технопарки  и  бизнес-инкубато-

    Экономические  науки

    97

    ры. Особый статус среди них занимают региональные и муниципальные бизнесинкубаторы.
    В условиях потери административного управления, экономического хаоса и
    законодательной неразберихи в стране в период проведения глубоких экономических реформ законопослушные предприниматели оказались в сложном финансовом положении, неся большие потери, выплачивая высокие налоги и подвергаясь  государственному  и  негосударственному  рэкету4 .  Отсутствие  четкого  государственного механизма поддержки бизнес-сообщества, сложности в получении кредитов, материальных ресурсов и производственных помещений поставили МП в неравное положение с крупными предприятиями, что привело к их
    сокращению,  ориентации  на  торгово-закупочную  и  посредническую  деятельность.  Политика государственного  протекционизма  хотя  и принесла  некоторые
    результаты, но его потенциал используется пока не полностью, что подтверждается незавершенностью процессов внедрения ряда инфраструктурных звеньев содействия малому  бизнесу в начале  2000-х  гг.
    В Федеральном законе от 14 июня 1995 г. № 88-ФЗ «О государственной поддержке  малого  предпринимательства  в  Российской  Федерации»  были  определены общие принципы, приоритетные направления и методы господдержки, включая разработку и реализацию федеральных программ, установление льгот для его
    субъектов за счет федеральных средств, решение субъектами РФ в соответствии
    со  своими  полномочиями  внутренних вопросов. В специальных  статьях закрепляются статус, положение и функции фондов поддержки этого сектора с возможностью ускоренной амортизации основных производственных фондов, льготного
    кредитования  и  страхования  субъектов,  гарантией  их  участия  в  производстве
    продукции  и  товаров  (услуг),  в  том  числе  для  государственных  нужд  и  т.  д. 5
    Однако в число  ограничителей развития  МП входят  дефицит госбюджета,  недостаток оборудования и значительный рост цен на новую технику, отсутствие инфраструктуры  рынка  и  системы  страхования  промышленных  рисков  и  кредитов,
    отсутствие квалифицированных специалистов, обладающих креативным мышлением и опытом предпринимательской инициативы 6 .
    С  целью  юридического  закрепления  деятельности  МП  на  начальном  этапе
    реформирования отечественной экономики были приняты различные федеральные
    и региональные законодательные инициативы. В Федеральном законе «О государственной поддержке малого предпринимательства…» разграничены полномочия
    между  Россией и  ее субъектами  в  этой  сфере. В законе  регламентировано  право
    граждан на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской  деятельности,  декларирована  необходимость  установления  государственной политики для создания правовых условий развития малого бизнеса 7.  Законом  определены понятие  и  правовое  положение  МП,  применение  конкретных форм господдержки (льготное кредитование, налогообложение, страхование, получение госзаказов и т. п.) с возможностью создания инфраструктуры, общественных объединений для выражения и защиты интересов предпринимателей,
    разработки и реализации специализированных программ 8 . Вместе с этим появляются  беспорядок  в  системе  государственного  управления,  несогласованность
    действий  региональных властей,  неравные  условия  для  развития МП.  Согласно
    Гражданскому  кодексу  РФ,  граждане  могут  заниматься  предпринимательством

    98

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    без образования юридического лица на условии регистрации в налоговых органах
    как  субъекта  малого  бизнеса,  действующего  в  рамках  «Упрощенной  системы
    налогообложения предпринимателя»9 .
    Оценим  формы  и  методы  господдержки  этого  сектора  на  мезоуровне.
    Безусловно, органы государственной власти постоянно испытывали дефицит
    надежной первичной информации. Основные их представления о состоянии и динамике  развития  малого  бизнеса  складывались  из  неточных  бытовых  наблюдений или  являлись  плодами  воздействия СМИ, часто  тяготеющих  к  крайностям.
    В связи с этим в начале 1990-х гг. по поручению Правительства Мордовии сотрудники сектора экономики промышленности НИИЯЛИЭ при Правительстве РМ
    (в  настоящее  время  —  НИИГН  при  Правительстве  РМ)  участвовали  в  подготовке трех разделов Программы перехода народного хозяйства Мордовии к рынку («Меры  по созданию  и развитию  малых предприятий  на  территории  Мордовской АССР», «Организация свободной предпринимательской деятельности» и «Вопросы правовой защиты предпринимательской деятельности»); разработали раздел «Основные направления программы формирования рынка труда и социальной защиты населения в период перехода к рыночной экономике»
    в  контексте  Программы  действия  Совета  министров  МССР  по  выводу  экономики из кризиса.
    К середине 1990-х гг. в республике были согласованы основные действия по
    созданию  центров  и  агентств  поддержки  предпринимательства,  выставочных,
    демонстрационно-дилерских, информационно-консультационных и учебно-деловых
    центров, лизинговых компаний и центров ремесел, входивших в региональные и
    специализированные  программы  федерального,  межотраслевого  или  межрегионального статуса. Для финансирования мер по стабилизации работы предприятий
    и организаций путем привлечения и эффективного использования финансовых ресурсов создан Фонд финансовой поддержки отраслей народного хозяйства РМ 10 .
    В 1996 — 1997 гг.  формировались  государственные, общественные  и  коммерческие  структуры,  оказывавшие  на  платной/льготной  основе  услуги  в  образовательной, консалтинговой, информационной, технико-технологической и финансовой сферах, обеспечивавшие безопасность и распространение накопленного опыта.  В  условиях  ограниченности  ресурсов  федеральные  средства  для  создания
    базовых  структур  выделялись  в  субъекты  РФ  на  конкурсной  основе.  Их  финансирование  велось при  долевом участии Фонда  поддержки  предпринимательства
    и развития конкуренции РМ и централизованных источников — Фонда занятости,
    Фонда  миграции, Фонда содействия развитию МП в научно-технической  сфере,
    Фонда молодежи и  др.
    11  июня  1996  г.  в  Саранске  на  1-м  Республиканском  съезде  предпринимателей  Мордовии  было  принято  решение  о  создании  Совета  предпринимателей
    при правительстве в составе 32 чел. 11  22 января 1997 г. малый бизнес  получил
    государственное признание в качестве одного из важных субъектов экономического комплекса республики — по инициативе Главы РМ Н. И. Меркушкина
    в структуре правительства был образован республиканский орган исполнительной  власти — Госкомитет  РМ по поддержке и  развитию малого предпринимательства. По его инициативе разрабатывались многие проекты указов Главы РМ,
    постановления  правительства  и  государственные  программы  нормативно-пра-

    Экономические  науки

    99

    вового обеспечения деятельности МП (таблица). Для стимулирования производственной  ориентации  малого  бизнеса  комитет  отобрал  275  бизнес-проектов  на
    сумму 144,1 млн руб. по созданию более 2,8 тыс. дополнительных рабочих мест.
    В октябре-декабре 2000 г. совместно с рабочей группой Правительства РМ был
    доработан проект Закона РМ «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики  Мордовия  от  30  ноября  1999  г.  №  49-З  „О  едином  налоге  на  вмененный доход для определенных видов деятельности“», подготовлен проект Закона
    РМ  «О  государственной  поддержке  субъектов  малого  предпринимательства  в
    сфере  восстановления  неиспользуемых  по  назначению  животноводческих  комплексов и ферм»* .
    Таблица
    Законодательная  база  1995  —  2002  гг.,  регламентирующая  деятельность
    субъектов  малого и  среднего  бизнеса  в Республике  Мордовия
          Вид норма  тивно-правово   го документа

                                   Дата принятия, номер, наименование документа

                  1

                                                                        2

    Законы  РМ

    От 21.06.1995 г. № 225-1 «О размере государственной пошлины за государственную регистрацию отдельных видов юридических лиц»;
    от 24.04.1996 г. № 17-З «О ставках единого налога и стоимости патента для субъектов малого предпринимательства, переходящих на упрощенную систему налогообложения, учета и отчетности  в Республике Мордовия»;
    от 14.06.1996 г. № 24-З «Об иностранных инвестициях в Республике Мордовия»;
    от 13.11.1996 г. № 40-3 «О республиканских государственных нуждах»;
    от 17.09.1998 г. № 34-З «О налоге с продаж»;
    от 17.09.1998 г. № 36-З «О маркировке товаров идентификационной маркой на
    территории  Республики  Мордовия»;
    от 05.03.1999 г. № 6-З «О плате за государственную регистрацию прав на недвижимое
    имущество и сделок с ним и за предоставление информации о зарегистрированных правах»;
    от 10.03.1999 г. № 18-З «О внесении изменений и дополнений в статью 12 Закона Республики Мордовия «О  республиканских государственных нуждах»;
    от 12.07.1999 г. № 40-З «О квотировании рабочих мест»;
    от 20.12.1999 г. № 59-З «О внесении дополнений в Закон Республики Мордовия
    „О  государственных  наградах  в  Республике  Мордовия“»;
    от 17.04.2000 г. № 7-З «О предоставлении льгот по налогам организациям, осуществляющим реализацию или финансирование лизинговых проектов»;
    от 14.06.2000 г. № 28-З «О народных художественных промыслах и народных ремеслах  в  Республике  Мордовия»;
    от 26.11.2001 г. № 63-З «О государственной поддержке сельского хозяйства»;
    от 28.11.2002 г. № 53-З «О едином налоге на вмененный доход для отдельных видов
    деятельности»;
    от 28.11.2002 г. № 54-З «О ставках и льготах по налогу на имущество предприятий,
    снижении ставок налога на прибыль организаций и льготах по земельному налогу»;

    * Согласно  этому  документу,  доля  налоговых  отчислений  субъектов  малого  предпринимательства  в доходной  части республиканского  бюджета РМ  составляет  более 23,0  %, из  которых
    единый  налог  на  вмененный  доход  для  определенных  видов  деятельности  и  единый  налог  с
    совокупного  дохода,  уплачиваемых  субъектами  малого  бизнеса,  составляет  9,1  %.

    100

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    Окончание табл.

                    1

                                                                        2

    от 26.12.2000 г. № 55-З «О внесении изменений в Закон Республики Мордовия
    «О едином налоге на вмененный доход для определенных видов деятельности»
    Указы  Главы  РМ
    От 14.10.1997 г. № 113 «О мерах по дальнейшему развитию малого предпринимательства  в  Республике  Мордовия»;
    от 29.12.1997 г. № 149 «О подготовке управленческих кадров для организации
    народного  хозяйства  в  Республике  Мордовия»;
    от 04.11.1999 г. № 108 «О проведении второго Республиканского съезда предпринимателей  Мордовии»;
    от 20.03.2001 г. № 26 «О порядке оказания финансовой поддержки крестьянским
    (фермерским)  хозяйствам  Республики  Мордовия»;
    от 26.11.2001 г. № 130 «О дополнительных мерах по развитию малого предпринимательства  в  Республике  Мордовия»
    Постановления
    От 22.10.1996 г. № 517 «Об образовании Мордовской лизинговой компании»;
    Правительства  РМ
    от 09.04.1997 г. № 157 «Об утверждении Положения о Государственном комитете
    Республики  Мордовия по  поддержке  и  развитию малого  предпринимательства»;
    от 30.12.1997 г. № 571 «О привлечении на льготной основе субъектов малого
    предпринимательства  в сферу  производства мелкосерийных  товаров и  социально
    значимых  услуг,  потребность  в  которых  не  удовлетворяется  предприятиями  и  учреждениями  республики»;
    от 21.12.1998 г. № 566 «О паспорте предприятий Республики Мордовия»;
    от 08.02.1999 г. № 64 «О внесении изменений и дополнений в Положение о порядке исчисления и уплаты в бюджеты и социальные внебюджетные фонды единого
    налога на вмененный доход для определенных видов деятельности»;
    от 15.02.1999 г. № 76 «О мерах по реализации постановлений Правительства Российской Федерации от 30.07.1993 г. № 745 и от 07.01.1999 г. № 24 в части применения
    контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением»;
    от 31.01.2000 г. № 53 «О составе Совета предпринимателей при Правительстве
    Республики  Мордовия»;
    от 27.12.2000 г. № 646 «О проведении единовременного сплошного обследования
    субъектов малого предпринимательства по итогам 2000 года»;
    от 22.01.2002 г. № 32 «О Программе действий Правительства Республики Мордовия на 2002 год по реализации Послания Главы Республики Мордовия Государственному  Собранию»;
    от 25.01.2002 г. № 43 «О комплексной Программе развития и государственной поддержки малого предпринимательства в Республике Мордовия на 2002 — 2004 годы»;
    от 17.07.2002 г. № 360 «О Порядке расходов республиканского бюджета Республики Мордовия  на реализацию мероприятий  комплексной Программы  развития и
    государственной поддержки  малого предпринимательства в  Республике Мордовия
    на 2002 — 2004 годы»;
    от 25.11.2002 г. № 547 «Об утверждении Порядка проведения инвестиционных
    конкурсов  на  получение  кредитов  субъектами  малого  предпринимательства,  зарегистрированными  на  территории  Республики Мордовия,  для  реализации  социально значимых проектов республиканского значения и Порядка предоставления субсидий на оплату части процентов за пользование кредитами российских кредитных
    организаций субъектам малого предпринимательства, зарегистрированным на территории Республики Мордовия и направляющим полученные кредиты на реализацию социально значимых проектов республиканского значения» и др.
    Составлена по: URL: http: // www.delmor.ru

    Экономические  науки

    101

    Тем  не  менее  создание  соответствующего  правового  поля  на  мезоуровне  не
    улучшало положения малого бизнеса. Нецеленаправленный характер государственной политики, несовершенство регулирующего  законодательства, выражавшееся
    в дерегулировании вопросов формирования и функционирования МП в условиях
    переходной экономики, сохранении высокого налогообложения, ограничении доступа  МП  к  кредитным  ресурсам,  а  также  отсутствие  механизма  самофинансирования и непроработка инструментов информационной поддержки осложняли ситуацию  в  этой  сфере12 .  Это  требовало  поиска  новых  методов  и  инструментов
    регулирования  деятельности  субъектов  малого  бизнеса,  в  том  числе  разработки программно-целевых инвестиционных проектов.
    В  частности,  в  целях  исполнения  Постановления  Правительства  РФ  №  446
    от 11 мая 1993 г. «О первоочередных мерах по развитию и государственной поддержке малого предпринимательства в  Российской Федерации» инициировалась
    Программа развития и государственной поддержки малого предпринимательства
    на  1994  —  1995  гг. 13   В  ней  определялись  приоритеты  развития  сектора,  меры
    господдержки, источники бюджетного и внебюджетного финансирования, наиболее эффективные и социально значимые мероприятия. Однако глубокий социально-экономический кризис, сопровождавшийся недофинансированием заявленных
    проектов (к середине 1990-х гг. в Фонде поддержки предпринимательства и развития конкуренции РМ и Наблюдательном  Совете фонда имелись бизнес-проекты на сумму около 8 млрд руб.), не позволил реализовать ее в полной мере. Впоследствии  предлагались  и  с  разной  степенью  эффективности  решались  другие
    программы, в ходе реализации которых планировалось создать нормативно-правовые условия, новые объекты инфраструктуры поддержки на республиканском
    уровне с обеспечением  их научно-методической и информационной деятельности,  а  также  кредитно-инвестиционные  механизмы,  облегчающие  доступ  МП  к
    ресурсам,  предоставить гарантии  по  кредитам и развивать их  производственноинновационную деятельность.
    Программа развития и государственной поддержки малого предпринимательства на 1996 — 1997 гг. *  предполагала финансирование в объеме 7,915 млн руб.
    из бюджета РМ, средств Фонда поддержки предпринимательства и развития конкуренции  РМ,  субсидий  Фонда  занятости  населения,  средств  Фонда  имущества
    РМ и  Федерального фонда поддержки малого предпринимательства 14. В  ее рамках предлагалось разработать проект  Закона  РМ «О  государственной поддержке
    малого предпринимательства в Республике Мордовия», Постановление Правительства  РМ  «О  системе  льгот  для  субъектов  малого  предпринимательства»,  Положение  о  проведении  инвестиционных  конкурсов  для  субъектов  малого  бизнеса,
    создать механизм предоставления гарантий через Фонд поддержки предпринимательства  и  развития  конкуренции  РМ,  организовать  на  базе  субъектов  малого
    предпринимательства Мордовскую лизинговую компанию. Низкая степень эффективности данного  программного  документа  определялась  ее  направленностью  в
    основном на создание оптимальных условий для оказания господдержки, но не на
    *  Разработана в соответствии с Федеральным законом РФ от 14 июня 1995 г. № 88-ФЗ
    «О  государственной  поддержке  малого  предпринимательства  в  Российской  Федерации».

    102

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    проведение конкретных мер по развитию малого бизнеса. Объемы финансирования на ее реализацию были явно недостаточными.
    Впрочем, указанные недостатки свойственны и Программе развития и  государственной  поддержки  малого  предпринимательства  РМ  на  1998  —  1999  гг.,
    объем финансирования которой составил 19,915 млн руб. (из них 905 тыс. руб. —
    собственные  вложения  субъектов  малого  предпринимательства).  С  одной  стороны, ее реализация позволила дополнить нормативно-правовую базу, выработать  инфраструктуру  их  поддержки,  обеспечить  включение  субъектов  малого
    бизнеса в информационную среду, частично организовать информационно-методическое  обеспечение  предпринимателей,  профподготовку  незанятых  граждан
    и выставочно-ярмарочную деятельность МП. Однако финансовые ресурсы были
    растрачены  на  малозначимые  объекты  и  виды  деятельности  (декларировалось
    развитие  производственных,  торговых  и  культурных  связей  малого  бизнеса  —
    100  тыс.  руб.;  увеличение  числа  МП  в  приоритетных  сферах  занятости,  самозанятости населения — 350  тыс.; поддержание народных традиций и культуры —
    110  тыс.;  повышение  престижа  предпринимательства  —  20  тыс.  руб.  и  т.  д.) 15 .
    При  недостатке  средств  предоставлялись  гарантии  кредитования  МП  на  льготных условиях, не применялись меры по снижению административного давления
    на малый бизнес и формированию механизма защиты его прав в отношении государственных органов.
    По  Программе  развития  и  государственной  поддержки  малого  предпринимательства в РМ на 2000 — 2001 гг. 16  финансирование программных мероприятий  из  бюджета  составило  1,6  млн  руб.  В  2000  г.  с  целью  ее  реализации  Фонд
    поддержки предпринимательства и развития конкуренции РМ поддержал 22 бизнес-проекта на общую сумму 3 438,0 тыс. руб., из них за счет средств республиканского  бюджета  РМ  —  1 600,0  тыс.  руб.  (в  том  числе  794,0  тыс.  руб.  путем
    льготного  кредитования  и  предоставления  целевых  безвозмездных  субсидий).
    Всего  выделялось  8,612  млн  руб.  (43  %  от  объема  финансирования  предыдущей  программы)  на  продолжение  задач  предшествующей  программы,  включая
    совершенствование нормативно-правовой базы и инфраструктуры, финансовокредитную и инвестиционную поддержку, развитие информационной среды малого  бизнеса,  научно-методическое  обеспечение  и  подготовку  кадров,  социальную защиту, обеспечение условий и охраны труда 17 . Увеличение доли МП и
    количества  занятых  в  них,  рост  объемов производства  товаров  и  услуг  не  стали итогом ее выполнения. Недоработки в части необоснованного «распыления»
    финансовых ресурсов, недостаточного внимания прямой инвестиционной поддержке малого бизнеса (в формате программных мероприятий заявлялось 6 проектов  МП  на  6,484  млн  руб.),  решения  ведомственных  задач,  защиты  прав  МП
    вызвали рост взимаемых с МП налоговых платежей и сборов, спровоцированных
    республиканскими органами  власти и аппаратом местного самоуправления.
    Несмотря  на это,  в целом  ее реализация  позволила значительно  увеличить
    число негосударственных МП, создать благоприятную конкурентную среду, повысить долю продукции (услуг) малого предпринимательства в совокупном общественном продукте до 10 %, выполнить бизнес-планы предпринимательских
    структур, зарегистрированных и прошедших экспертизу в Фонде поддержки предпринимательства и развития конкуренции РМ, организовать около 2 300 новых

    Экономические  науки

    103

    рабочих  мест  в Саранске  и  районах,  переработать  агропродукцию при  ее  производстве в местах запасов сырья с небольшими затратами, малым сроком окупаемости  (12  —  18  месяцев)  и  расширением  географии  переработки,  существенно  пополнив  местный  рынок  высококачественными  товарами  собственного
    производства.
    В 2000 г. для развития малого предпринимательства привлекались 2,5 млн руб.
    кредитных  средств  коммерческого  банка  «Возрождение»  и  4,6  млн  руб.  Акционерного  коммерческого  кредитно-страхового  банка «КС  БАНК».  ГУП  «Развитие  села»  для  субъектов  аграрной  сферы  оформлено  кредитов  и  средств  материально-технического  перевооружения  на  сумму  866,4  тыс.  руб.  Собственные
    средства  МП  по  инвестиционным  проектам  составили  1,8  млн  руб.  Местным
    товаропроизводителям предоставлялись пустовавшие производственные и иные
    помещения, финансовые средства из бюджетов районов и городов. По информации Госкомитета РМ по управлению госимуществом, на конец 2000 г. в договорных  отношениях  с  ним  состояло  546  арендаторов,  из  которых  403  (73,8  %)  —
    предприниматели. Для них сдано в аренду 27,6 тыс. м 2 государственного нежилого фонда  (56,4 % имевшихся  в распоряжении  Госкомимущества площадей).
    С целью получения более полной информации о тенденциях развития малого
    бизнеса в РФ, ПФО и РМ (по районам) в 2001 г. Правительством РМ проводился
    мониторинг социально-экономических  процессов и  социально-психологического
    климата. Экспертный опрос работников федеральных и республиканских органов
    государственной власти и управления, общественных организаций предпринимателей,  руководителей  и  сотрудников  предприятий  малого  бизнеса,  а  также  ученых, занимавшихся изучением их проблем на мезоуровне, проводили сотрудники
    отдела социально-экономического развития Мордовии НИИГН при Правительстве
    РМ.  Для  менеджеров  федеральных  и  республиканских  органов  государственной
    власти и управления, общественных организаций предпринимателей, руководителей  и  сотрудников  предприятий  малого  бизнеса  была  разработана  анкета  с  перечнем вопросов, касавшихся выявления причин, препятствовавших нормальной
    деятельности  предпринимателя;  уровня  доходности  бизнеса;  степени  обеспеченности материальными и трудовыми ресурсами; уровня квалификации персонала
    и перспективами их развития; пакета социальных гарантий работников и обеспечения  условий  труда  на  МП;  формирования  деловых  отношений  и  ценностных
    ориентаций работников.
    Госкомстат  РМ  проводит  ежеквартальное  выборочное  обследование  хозяйствующих  субъектов  сектора  (в  2001  г.  —  380  МП  различных  отраслей  экономики), выпускает бюллетени «Малый бизнес в Республике Мордовия» и «Мордовский предприниматель». В местных СМИ периодически освещаются вопросы  развития  предпринимательства.  Межрегиональный  маркетинговый  центр
    «Мордовия-Москва» обновляет и пополняет базу данных о МП (предпринимателях),  производимой  и  реализуемой  ими  продукции  (услугах),  коммерческих
    предложениях,  помогает  создавать  персональные  WEB-страницы  и  предоставляет данные о производителях, оптовых продавцах и других контрагентах России,  стран  ближнего  зарубежья,  Скандинавии,  Германии  и  Чехии,  занимается
    продвижением  мордовской  продукции  в  другие  регионы,  маркетинговыми  исследованиями  по  заказам  частных  предпринимателей,  подготовкой  штрихкода

    104

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    автоматической идентификации товара. По результатам инвестиционного мониторинга под эгидой ТПП РМ издан «Инвестиционный паспорт Республики Мордовия»,  в  котором  содержится  раздел  «Малый  бизнес».
    С  1995  г.  юридическую  поддержку  МП  в Мордовии  обеспечивает  юридическая  фирма  «Консалтинг».  Мониторинг,  консультации  по  вопросам  управления,
    финансов и  коммерческой деятельности,  агентские  и  посреднические  услуги  ведут АОЗТ «Символ»,  ЗАО «Инсталь»,  ООО «Гамма», ЗАО  ПФК  «М-Экспресс»,
    ЗАО  «Юринформ»,  ООО  «КонсультантПлюс»,  ООО  «Гарант-Сервис»,  фирмы
    «ИНТМАР» и др. Организационно-управленческую структуру, учрежденную Госсобранием  РМ, представляет республиканский Фонд  поддержки предпринимательства и развития конкуренции РМ. Финансовая помощь МП носит краткосрочный целевой характер (микрокредитование).
    Крупные предприятия создают свои учебные центры, маркетинговые и юридические  подразделения,  подъездные  пути,  инженерные  сети,  открывают  представительства  и  складские  комплексы,  банки  и  социальные  объекты  для  работников  и  служащих.  Налоговая  и  торговая  инспекции, отдел  регистрации  мэрии,
    различные общественные предпринимательские организации, представляющие их
    интересы в органах государственного управления, входят в инфраструктуру регулирования бизнес-операций. Важная роль отводится консалтинговым компаниям,  существующим  на контрактной  основе  и за счет заказов предпринимателей.
    Первые  такие  фирмы  появились  в  республике  в  1997  г.  в  виде  Волго-Вятского
    центра  консалтинга.  В  феврале  2000  г.  на  его  базе  была  образована  консалтинговая компания ООО «Волго-Вятский центр консалтинга — Саранск» (ВВЦК-С).
    За  5  лет  ею  реализовано  более  50  проектов  в  бизнес-консалтинге* ,  финансовом
    консалтинге** , проведении обучающих семинаров и презентаций, научных, практических, социальных и других исследований и опросов.
    Одним  из  динамично  развивающихся  элементов предпринимательской  инфраструктуры является  лизинг —  передача имущества  во временное  пользование на условиях возвратности, срочности и платности. Кредиты позволяют получить  оборудование в  пользование  без полной  оплаты,  организовать новое  производство без мобилизации крупных финансовых ресурсов 18 . Основными представителями на  республиканском рынке лизинговых услуг  выступают  Мордовское  агентство ЗАО «Волго-Вятский межрегиональный  лизинговый центр»  (создано  в  Саранске  на  базе  ООО  «ЛориГАЗ-К»  Фондом  поддержки  предпринимательства  и  развития  конкуренции  РМ  совместно  с  Нижегородским  ЗАО
    «Волго-Вятский межрегиональный лизинговый центр») и ООО «Республиканская лизинговая компания „Мордовия-лизинг“» (создано в 2000 г. на базе ТПП
    РМ,  учредители  —  ТПП  РМ,  ОАО  «Мордовпромстройбанк»,  Фонд  имущества
    РМ,  ЗАО  «Росгосстрах-Мордовия»).

    *  Занимается  экспресс-диагностикой  МП,  включающей  его  внутренние  и  внешние  проблемы, анализ сильных и слабых сторон,  выявление скрытых резервов и возможностей, разработку  кратко-  и  долгосрочной  стратегии  развития  и  др.
    **  В  него  входят  постановка  системы  планирования  (бюджетирования)  и  бизнес-планирования,  постановка  и  оптимизация  бухгалтерского  (управленческого)  учета  МП  и  др.

    Экономические  науки

    105

    К началу  2000-х гг. организационную  структуру управления  инфраструктурой поддержки предпринимательства в Мордовии представляли: заместитель
    Председателя Правительства РМ; отдел торговли,  пищевой  промышленности
    и  развития  предпринимательства  Аппарата  Правительства  РМ;  Госкомитет
    РМ  по  поддержке  и  развитию  малого  предпринимательства;  Подкомитет  по
    малому  предпринимательству  Комитета  по  экономической  политике  Госсобрания  РМ;  Фонд  поддержки  предпринимательства  и  развития  конкуренции
    РМ;  Мордовское  территориальное  управление  Министерства  РФ  по  антимонопольной политике и поддержке предпринимательства; ТПП РМ; Межрегиональный маркетинговый центр «Мордовия — Москва»; Республиканский бизнес-центр;  Совет  предпринимателей  при  Правительстве  РМ  (на  общественных  началах);  Республиканский  бизнес-центр;  общественные  формирования
    предпринимателей;  Мордовский  республиканский  комитет  профсоюза  работников малого и среднего бизнеса; Региональное общественно-политическое движение  «Развитие  предпринимательства»;  Мордовский  республиканский  Союз
    организаций  негосударственных  форм  собственности  «Возрождение  Мордовии»; Ассоциация розничной торговли и др. Организация постоянно действующих выставочно-ярмарочных  экспозиций на базе ООО  «Мордовэкспоцентр» и
    Мордовского  республиканского  объединенного  краеведческого  музея  с  ориентацией на обеспечение функционирования подобных зон способствует его развитию в  регионе.
    Перечень инфраструктурных объектов увеличивается вместе со спросом на
    бизнес-услуги.  Особый  статус  среди  предпринимателей  занимает  ГУ  «Бизнесинкубатор Республики Мордовия», созданный с целью повышения доли малого
    бизнеса  в  ВРП  и  ускорения  темпов  экономического  развития,  поддержки  уже
    действующих предприятий, содействия молодым предприятиям и лицам, желающим открыть собственное дело, коммерциализации технологий в новых областях  и  привлечения  новых  инвесторов.  Сегодня  бизнесмены  могут  бесплатно
    обучаться,  повышать  квалификацию  на  курсах  бухгалтерского  учета,  хозяйственного права и налогового законодательства, на льготной основе разрабатывать  предпринимательские  проекты  и  размещать  их  в  бизнес-каталоге  и  на
    Интернет-сайтах, получать специальности по ведению финансово-хозяйственной
    деятельности  МП.  Деятельность  Республиканского  бизнес-инкубатора,  салонамагазина  народных  промыслов  и ремесел,  филиалов  центра  «Мордовия-Москва»  в  Ковылкине  и  Атяшеве,  Дома  малого  бизнеса  позволяет  на  льготных  условиях получать услуги по организации, ведению и развитию собственного дела.
    Общественные  объединения  предпринимателей  координируют  и  интегрируют
    органы  государственной  власти  и  субъекты  предпринимательского  сектора,
    обеспечивают общественную экспертизу при разработке и принятии новых нормативных  правовых актов, затрагивающих их интересы. Районными органами
    местного  самоуправления  созданы  банки  данных  неиспользуемого  оборудования и свободных площадей муниципальной собственности, проводятся конкурсы на право аренды помещений нежилого фонда, практикуется зачет  сумм, направляемых предпринимателями на капитальный ремонт, благоустройство прилегающих территорий, внешнего облика и фасада зданий, участие в праздничных рекламных акциях.

    106

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    За первый год реализации Программы развития и государственной поддержки  малого  предпринимательства  в  РМ  на  2002  —  2004  гг.  улучшена  нормативно-правовая база по регулированию деятельности бизнес-структур, реализован комплекс мер по установлению межрегиональных и международных связей,
    научно-методическому обеспечению и подготовке кадров, формированию социальных условий развития, обеспечению безопасности и охраны труда на МП.
    В организации и бизнес-инкубировании новых предприятий проведены маркетинговые исследования, подготовлены бизнес-планы, предоставлены услуги в рекрутинге (поиск, обучение и переобучение предпринимателей), кооперации в сфере материального производства. Для сохранения, возрождения и развития народных промыслов, создания благоприятной маркетинговой среды при реализации продукции, организационно-методической помощи ремесленникам и народным умельцам создан Дом народных ремесел. В рамках Комплексной программы  по  страхованию  предприятий  малого  и  среднего  бизнеса  РМ  на  2002  —
    2004 гг. оптимизирована система страховой защиты имущественных интересов
    его субъектов, разработан механизм снижения инвестиционных рисков при страховании.
    Несмотря на позитивные  тренды  развития, дестабилизирующее  воздействие
    на  деятельность  МП  оказывают  невозможность  привлечения  инвестиций,  недостаток собственных финансовых оборотных средств и квалифицированных кадров,  сложность  получения  помещений,  неразвитость  рынка  лизинговых  услуг,
    высокий уровень налогообложения, нестабильность налоговой системы и законодательства,  отсутствие  надежных  правовых гарантий, неразработанность  структуры самофинансирования, злоупотребление органов контроля и надзора, недостаточный  доступ  к  кредитным  и  материальным  ресурсам.  Многие  из  них  в  силу
    неустойчивости  рынка  становятся  многопрофильными.  Существуют  проблемы,
    вызванные  локализацией  малого  бизнеса  (в  основном  в  Саранске,  Рузаевке  и
    Ковылкине), лицензированием и сертификацией, противоречивостью нормативноправовой базы и инвестиционно-инновационной инфраструктуры поддержки развития производства на уровне органов местного самоуправления. Малый бизнес
    не  обеспечивает  значительного  социально-экономического  эффекта  вследствие
    необоснованно высоких административных барьеров, недостаточно высокого уровня предпринимательской культуры и недоверия граждан к государственной политике и деятельности предпринимателей, отсутствия должной социальной защищенности работников 19 . Для эффективной работы МП нужно искать нетрадиционные
    организаторские решения в регионе, ибо объем межрегиональных связей МП пока
    незначителен.
    Малый  бизнес,  являясь  динамично  развивающимся  сектором  экономики
    республики и важным фактором ее диверсификации, связан с местной экономикой. В рамках концепции развития малого предпринимательства в Республике
    Мордовия на период до 2010 г. произошло объединение крупных промышленных предприятий и МП, реструктурировано 5 государственных унитарных предприятий  бытового  обслуживания,  возросла  роль  общественных  объединений
    бизнесменов,  Совета  предпринимателей  при  Правительстве  РМ  и  Советов
    предпринимателей при администрациях городов и районов РМ. Содействие этому  сектору  в  Мордовии  соответствует  федеральному  законодательству  (рису-

    107

    Экономические  науки

    нок).  Тем  не  менее  его  несовершенство  заметно  по  многочисленным  проверкам
    предпринимателей,  правом  на  которые  в  регионе  обладают  30  ведомств * .
    Региональная  инфраструктура  поддержки  малого  предпринимательства




    Государственные  структуры
    содействия  развитию

    Негосударственные  институты
    содействия  развитию

    Министерство  торговли
    и  предпринимательства  РМ



    Комитет  государственного
    собрания  РМ  по  экономической
    политике,  предпринимательству
    и  собственности
    ГУ  «Бизнес-инкубатор  РМ»
    АНО  «Гарантийный  фонд
    кредитного  обеспечения  РМ»


    Общественные  объединения
    предпринимателей

    Организации





    ТПП  РМ
    НО  «Фонд  содействия
    развитию  венчурных  инвестиций  в  МП  в  научнотехнической  сфере  в  РМ»

    Центр  бухгалтерской  отчетности
    ООО  «Дом  малого  бизнеса»

    АНО  «Дом  народных  ремесел»
    Инновационно-технологический  центр  РМ
    Бизнес-центр  в  пос.  Атяшево
    Бизнес-центр  в  пос.  Чамзинка

    Совет  предпринимателей
    при  Главе  РМ
    Мордовская  республиканская
    организация  профсоюза  работников  малого  и  среднего  бизнеса
    Советы  предпринимателей
    при  администрациях
    муниципальных  районов  РМ

    Мордовская  республиканская  организация
    профсоюза  работников  торговли,  общественного  питания,  потребительской
    кооперации  и  предпринимательства  РФ
    «Торговое  единство»
    Мордовская  республиканская  ассоциация  риэлторов

    Ассоциация  крестьянских  (фермерских)  хозяйств  «Нива»
    Профсоюз  предпринимателей  РМ  «Содружество»
    Мордовское  региональное  отделение  Общероссийской  общественной
    организации  малого  и  среднего  предпринимательства  «ОПОРА  России»

    Рисунок. Реализация политики государственной поддержки
    малого  бизнеса  в  Республике  Мордовия

    Государственная политика в регионе направлена на рост числа МП и занятых в нем, увеличение уровня заработной платы и объемов выпущенной продукции, развитие инфраструктуры и повышение инвестиционной и инновационной
    активности малого бизнеса, активизацию лизинговой деятельности, увеличение
    *  По  данным  межведомственной  комиссии  по  устранению  административных  барьеров
    в  развитии  малого  и  среднего  бизнеса,  при  регистрации  МП  для  получения  сертификата
    центра  стандартизации  и  метрологии  на  открытие  точки  розничной  торговли  нужно  предоставить  27  справок,  для  получения  лицензии  Департамента  потребительского  рынка  Саранска
    на  право  реализации  алкогольной  продукции  —  18.  Многие  документы  дублируются.  Порочная  практика  регулирования  деятельности  МП  ведет  к  необоснованным  финансовым  и  моральным  издержкам.

    108

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    объемов  розничного  и  оптового  товарооборота,  рост  оборота  общественного
    питания,  развитие  потребительского  рынка  услуг,  увеличение  доходов  бюджета
    от  поступлений, развитие народных  промыслов  и  ремесел20 . Структурные  изменения  в  региональной  экономике  позволяют  объединить  материально-технические,  трудовые,  технологические,  финансовые  и  интеллектуальные ресурсы.  Используются  кредитно-финансовые  возможности  через  систему  государственных
    финансовых институтов и внебюджетных источников, в том числе с привлечением инвестиций и лизинговых технологий, венчурных операций и франчайзинга, предоставляются в аренду производственные площади и помещения, разукрупняемые
    и неэффективные объекты государственной и муниципальной собственности.
    В  настоящее  время  барьерами  на  пути  развития  малого  бизнеса  в  регионе
    являются: отсутствие необходимых знаний и навыков, материально-финансовых
    ресурсов  для  организации  и  развития  собственного  дела  у  граждан,  желающих
    заняться бизнесом; недостаток информации по вопросам ведения бизнеса; сложность и высокая стоимость процедур оформления ИП (регистрация, лицензирование, сертификация, аккредитация и пр.); «налоговый пресс»; фактическая незащищенность ИП от неправомерных действий многочисленных контролирующих организаций и др. 21  Неслучайно в соответствии с Концепцией государственной политики поддержки и развития малого предпринимательства в РФ стратегическими
    установками на среднесрочную перспективу являются оптимизация нормативноправовых основ  регулирования малого бизнеса со  стороны  государства  и  совершенствование системы налогообложения22 . Многие из этих вопросов могут быть
    сняты при формировании комплексной системы поддержки малого бизнеса. Улучшение правового пространства в рамках намеченных направлений станет возможным  при  разработке  механизмов  систематизации  имеющегося  опыта  и  его  распространения  в  деловой  среде.
    В  РФ  действуют  международные  и  иностранные  «донорские»  организации,
    которые  в  контексте  своих  программ  выделяют  МП  средства,  нередко  превышающие  государственное  финансирование.  Господдержка  фокусируется  по  линии
    развития МП и технологических проектов, обладающих высоким инновационным
    потенциалом роста. Особое  внимание уделяется реализации проектов с быстрой
    окупаемостью  и  возможностью  максимального  вовлечения  незанятых  слоев  населения  в  бизнес-среду,  а  также  межрегиональным  проектам,  которые  на  принципах самофинансирования и долевого участия объединяют интересы федеральных и региональных структур.
    В целом должны быть сформированы основные механизмы финансового содействия  с  предоставлением  гарантий  под  кредиты  и  страхование  деятельности
    МП, предложены  налоговые преференции в действующем  законодательстве, финансово-кредитные  линии  поддержки  инновационных  МП  и  создание  системы
    стартовой поддержки инновационного предпринимательства на основе использования  целевых  сберегательных  счетов  и  субсидий.  Развитие  производственной
    сферы  малого  бизнеса  надлежит  сочетать  с  возможностью интеграции  в  производственно-технологические сети в рамках ФПГ и других  экономических структур как стабилизатора производства, генератора экономического роста и гаранта
    сбыта  продукции  МП,  особенно  прорывных,  способных  выйти  на  экспортные
    рынки. Стратегией развития этого сектора должно стать одновременное и скоор-

    109

    Экономические  науки

    динированное выполнение процессов постоянного повышения собственного потенциала, роста научно-технического уровня производства, повышения квалификации
    и уровня мотивации персонала, социальной защиты работников МП и ИП. Будущее малого бизнеса в республике зависит от решения поставленных задач в ходе
    проведения целереализующей политики на макро- и мезоуровне.
    Библиографические ссылки
    1

      См.:  Вумек  Дж.,  Джонс  Д.  Бережливое  производство:  как  избавиться  от  потерь  и  добиться  процветания вашей компании. М., 2004  ; Экономика  предприятия (фирмы) : учебник /
    под ред. О. И. Волкова, О. В. Девяткина. М., 2002.
    2
     См.: Фатхутдинов Р. А. Организация производства : учебник. М., 2001.
    3
      См.:  Амбарцумов  А.  А.,  Стерликов  Ф.  Ф.  1000  терминов  рыночной  экономики:  справ.
    учеб. пособие. М., 1993. С. 154.
    4
     См.: Делягин М. Экономика неплатежей: как и почему мы будем жить завтра. М., 1997 ;
    Пути стабилизации экономики России / под ред. Г. Б. Клейнера. М., 1999.
    5
      См.:  О  государственной  поддержке  малого  предпринимательства  в  Российской  Федерации : федер. закон // Экон. газ. 1995. № 25.
    6
      См.: Кураков Л. П. Российская  экономика: состояние и  перспективы. М.,  1998  ; Предпринимательство, рынок и экономический рост : сборник. М., 2002.  С. 160.
    7
     См.: Малое предпринимательство Республики Мордовия / Н. Д. Гуськова [и др.]. Саранск,
    2004. С. 52 — 53.
    8
      См.:  Ибадова  Л.  Т.  О  государственной  поддержке  малого  предпринимательства  в  РФ  :
    постатейный коммент. к ФЗ. М., 2006. С. 25 — 27.
    9
     См.: Агурбаш Н. Г. Государственное регулирование развития малых предприятий : монография. М., 2005. С. 22.
    10
      См.:  О Фонде  финансовой  поддержки  отраслей  народного  хозяйства республики  :  постановление Гос. Собрания Респ. Мордовия от 20 июня 1995 г. № 202-1.
    11
      О  внесении  изменений  в  постановление  Правительства  Республики  Мордовия от  5  ноября 2008 г. № 504 : постановление Правительства Респ. Мордовия от 9 авг. 2010 г. № 319 [Электронный  ресурс].  URL  :  http:  www.  //base.garant.ru/8939098/#ixzz2v5sIT5Gn  (дата  обращения
    05.03.2013) ; Имяреков С. М. Состояние и перспективы развития малого предпринимательства в
    Республике  Мордовия  //  Региональная  экономика:  проблемы  эффективности  и  безопасности.
    Саранск, 2003. С. 115 — 124. (Тр. / НИИГН ; т. 3 (120)).
    12
     См.: Агурбаш Н. Г. Указ. соч. С. 25.
    13
      О  Программе  развития  и  государственной  поддержке  малого  предпринимательства  в
    Республике Мордовия на 1994 — 1995 годы : постановление Правительства Респ. Мордовия от
    17 мая 1994 г. № 129 [Электронный ресурс]. URL : http: www. //base.garant.ru/8903192/#ixzz2v6ApZrch»
    (дата обращения 05.03.2013).
    14
     См.: Малое предпринимательство Республики Мордовия. С. 60 — 62.
    15
     Там  же.
    16
      О  программе  развития  и  государственной  поддержке…
    17
     Малое предпринимательство Республики Мордовия. С. 62 — 63.
    18
      См.:  Валдайцев  С.  В.  Оценка  бизнеса  и  управление  стоимостью  предприятия  :  учеб.
    пособие для вузов. М., 2001 ; Павлуцкий А., Павлуцкая Е., Алехина О. Менеджмент третьего
    тысячелетия:  системно-эволюционный  подход  к  развитию  организации  //  Управление  персоналом. 2001. № 2. С. 66 — 69 ; Бланк И. А. Финансовая стратегия предприятия. Киев, 2004.
    19
     См.: Агурбаш Н. Г. Указ. соч. С. 65 ; Аристер Н. И., Половинкин П. Д., Сахарнов Ю. В.
    Предпринимательство как стратегический  фактор экономического развития. СПб.,  1996 ; Очерки экономических  реформ /  отв.  ред.  Ю.  Ф. Воробьев.  М.,  1993  ;  Ясин Г.  Г.  Российская  экономика : Истоки  и панорама рыночных реформ.  М., 2003.

    110

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    20

     См.: Стратегия развития региона : материалы Междунар. науч.-практ. конф. 27 — 28 мая
    2002 г. Саранск, 2002.
    21
      См.:  Программно-целевое  регулирование  социально-экономических  процессов  на  региональном  и  муниципальном  уровнях  :  материалы  Междунар.  науч.-практ.  конф.  21  —  22  нояб.
    2002 г.  Саранск, 2003. С. 68 — 69 ; Региональные проблемы развития и государственной поддержки малого бизнеса : материалы Всерос. науч.-практ. конф. 13 — 14 нояб. 2003 г. Саранск, 2003.
    22
     См.: Из заключительного слова Президента РФ В. В. Путина на заседании Госсовета 19  декабря 2001 г. // Бизнес для всех. 2001. № 26. С. 15.

    Поступила 20.06.2013 г.

    УДК 336.2(470.345)
    С. М. Имяреков, Ю. И. Каргин, Л. А. Абелова
    S. M. Imyarekov, Yu. I. Kargin, L. А. Abelova

    АНАЛИЗ НАЛОГОВЫХ ПОСТУПЛЕНИЙ
    ЗА 2011 — 2013 гг. В БЮДЖЕТЫ ВСЕХ УРОВНЕЙ
    (На примере инспекции ФНС России
    по Октябрьскому району г. Саранска)
    ANALYSIS OF TAX REVENUES FOR 2011 — 2013
    TO BUDGETS OF ALL LEVELS
    (By the example of inspectorate of FTS of Russia
    in the Oktyabrsky district of Saransk)
    Ключевые слова: налоговые поступления, НДС, налог на прибыль, НДФЛ, налог на имущество.
    Анализ  налоговых  поступлений  за  2011  —  2013  гг.  по  Октябрьскому  району  Республики
    Мордовия  свидетельствует,  что  основной  поток  налоговых  поступлений  направлялся  в  республиканский бюджет, имевший тенденцию к снижению. Налоговые отчисления в местный и федеральный  бюджеты,  наоборот,  увеличивались.  Наибольший  объем  в  консолидированный  бюджет обеспечивали НДС, НДФЛ и налог на прибыль.
    Key words: tax revenues, VAT, profit tax, personal income tax, property tax.
    The  analysis  of  tax  revenues  for  2011  —  2013  in  the  Oktyabrsky  district  of  the  Republic  of
    Mordovia  is  evidence  of  the  fact  that  the  main  stream  of  tax  revenues  was  sent  to  the  Republican
    budget, which  had a  tendency to  decrease. Tax contributions  to the  local and  federal budgets,  on the
    contrary,  increased.  VAT,  personal  income  tax  and  profit  tax  provided  the  largest  volume  of  the
    consolidated  budget.

    На  территории  Октябрьского  района  г.  Саранска  находится  ряд  предприятий,  государственная  поддержка  которых  определялась  налоговыми  поступлениями  в  бюджеты  всех  уровней:  семеноводческие  хозяйства  ОПХ  «1  Мая»  и
    ООО «Ялга», предприятие по воспроизводству и реализации сельскохозяйствен© Имяреков С. М., Каргин Ю. И., Абелова Л. А., 2014

    111

    Экономические  науки

    ных предприятий «Мордовское», основной поставщик овощей для республики
    ГУП РМ «Тепличное», производитель птицеводческой продукции ООО «Агрофирма  „Октябрьская“».
    Для получения комплексной аналитической информации, связанной с налоговыми поступлениями в бюджет, необходимо выделить ее внутренних и внешних
    пользователей.  К  внутренним  пользователем  в  рамках  Октябрьского  района  относятся Инспекция  и Управление ФНС по  Республике Мордовия,  к внешним  —
    правительство  республики,  а  также  заинтересованные  органы  исполнительной
    власти, принимающие управленческие решения по формированию доходов бюджета  и  вырабатывающие меры  по  увеличению  поступлений  налогов  и  сборов  в
    бюджетную  систему.
    Анализ налоговых поступлений в бюджетную систему состоит из следующих
    основных направлений:
    — анализ поступлений налогов и сборов в целом в консолидированный, а также
    в федеральный, региональный и местный бюджеты;
    — анализ выполнения задания по мобилизации налогов и сборов в бюджетную  систему;
    — анализ задолженности по налоговым платежам, пеням и налоговым санкциям по видам и группам налогов;
    — анализ применяемых методов налогового администрирования, принудительного взыскания задолженности и реструктуризации.
    С помощью общего анализа исследуются поступления налогов и сборов как
    по  уровням  бюджетной  системы,  так  и  по  видам  и  группам  налогов,  изучается
    задолженность  и  ее  структурные  составляющие  в  абсолютном  выражении.  Налоговые  поступления  в  бюджеты  различного  уровня  (табл.  1)  свидетельствуют,
    что на протяжении анализируемого периода наибольший объем занимали поступления в  республиканский бюджет.
    Таблица 1
    Налоговые  поступления в  разрезе  бюджетов
                Бюджет

    Федеральный
    Республиканский
    Местный
    Всего поступлений

               2011 г.

               2012 г.

               2013 г.

          Отклонения

      тыс.  руб.    в %

      тыс.  руб.     в %

      тыс.  руб.     в %

      тыс.  руб.    в %

    587 629
    846 545
    417 326
    1 851 500

    607 552
    906 433
    458 816
    1 972 801

    685 695
    955 378
    504 149
    2 145 222

    31,7
    45,7
    22,5
    100,0

    30,8
    45,9
    23,3
    100,0

    32,0
    44,5
    23,5
    100,0

    98 066
    108 833
    86 823
    293 722

    116,7
    112,9
    120,8
    115,9

    Составлена  по:  URL:  http://www.old.r13.nalog.ru

    В  структуре  налоговых  поступлений  Октябрьского  района  в  консолидированный бюджет наибольший объем обеспечили НДС, НДФЛ и налог на прибыль
    (табл.  2).
    Данные табл.  1  — 2 свидетельствуют  об  устойчивой тенденции  к постепенному уменьшению налогового бремени с юридических лиц и его увеличению для

    112

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    Таблица 2
    Структура поступлений в консолидированный бюджет
    2011 г.

             Показатель

    Налог на прибыль
    НДС
    НДФЛ
    Акцизы
    Итого
    Всего

    2013 г.

                    2012 г.

    тыс.  руб.

    в %

    тыс.  руб.

    в %

    тыс.  руб.

    в %

    243 646
    572 319
    595 318
    0
    1 411 283
    1 851 500

    13,1
    30,7
    32,0
    0,0
    75,8
    100,0

    238 338
    588 407
    688 574
    0
    1 515 319
    1 972 801

    12,1
    29,8
    34,9
    0,0
    76,8
    100,0

    236 473
    659 156
    730 869
    0
    1 626 498
    2 145 222

    11,0
    27,2
    34,1
    0,0
    75,8
    100,0

    Составлена  по:  URL:  http://www.old.r13.nalog.ru

    физических  лиц.  Налог на  НДС за исследуемый период снижался, незначительный удельный вес формировал налог на прибыль, что связано со снижением налоговой  ставки  с  24  до  20  %  (мера,  предпринятая  Правительством  Российской
    Федерации  в  целях  ускорения  вывода  субъектов  предпринимательской  деятельности из последствий кризиса конца 2008 г.). В этой связи необходимо отметить
    тот факт,  что многие предприятия, состоявшие  на налоговом учете в Инспекции
    ФНС РФ по  Октябрьскому  району Саранска,  предоставляли форму  №  2 — «Отчет о прибылях и убытках» (приложение к бухгалтерскому балансу) с отрицательным  финансовым  результатом.  Эта  ситуация  косвенно  указывала  на  теневую
    деятельность  таких  предприятий  и  служила  сигналом  для  налоговых  инспекторов, осуществлявших выездные налоговые проверки.
    Поступления налоговых платежей в среднем по каждому предприятию, зарегистрированному на территории  Октябрьского района, представлены в  табл. 3.
    Таблица 3
    Поступления  налоговых  платежей  в  среднем  на  одно  предприятие
                        Показатель

           НДС

    Кол-во  налогоплательщиков
    Поступило в среднем на одно
    предприятие,  тыс.  руб.

    630,0

    Кол-во  налогоплательщиков
    Поступило в среднем на одно
    предприятие,  тыс.  руб.

    693,0

    Кол-во  налогоплательщиков
    Поступило в среднем на одно
    предприятие,  тыс.  руб.

          Налог
         НДФЛ
    на прибыль
    2011 г.
    634,0

       Акцизы

       Налог на
      имущество

    772,0

    0

    372,0

    384,3
    2012 г.
    647,0

    771,1

    0

    304,9

    793,0

    0

    275,0

    868,3

    0

    381,0

    693,0

    368,4
    2013 г.
    647,0

    793,0

    0

    275,0

    951,2

    365,5

    921,7

    0

    381,0

    908,4

    849,1

    Составлена  по:  URL:  http://www.old.r13.nalog.ru

    113

    Экономические  науки

    С 2011 г. прослеживается снижение перечислений налога на прибыль в среднем от одного налогоплательщика (юридического лица). Данная тенденция обусловлена  двумя  основными  факторами:  изменением  налогового  законодательства
    в части снижения ставки налога на прибыль и негативными процессами, связанными с мировым кризисом конца 2008 г., обусловившим возникновение повальных неплатежей, падение объемов производства, снижение реализации и т. п.
    По НДФЛ складывалась позитивная динамика, что, безусловно, отражало рост
    фонда оплаты труда на предприятиях Октябрьского района Саранска (например,
    в ОАО «Саранский вагоноремонтный завод», ОАО «Саранский завод „Резинотехника“», ГУП РМ «Тепличное»).
    Отрицательная  динамика  прослеживается  в  количестве  плательщиков  налога  на  имущество,  что  обусловливалось  выведением  бюджетных  предприятий  из
    категории плательщиков данного вида налога.
    В  рассматриваемый  период  фиксируется  нестабильная  динамика  поступлений НДС. В  частности, в 2012 г. сокращение поступлений было вызвано  значительным количеством возмещений НДС из бюджета по мотивированным заявлениям  налогоплательщиков.  В  целом,  без  учета  возвратов,  по  этому  показателю
    складывалась позитивная динамика.
    Основной поток налоговых отчислений в консолидированный бюджет формировали крупнейшие налогоплательщики, представленные в табл. 4.
    Таблица 4
    Налоговые  отчисления  по  крупнейшим  налогоплательщикам
    Октябрьского района г. Саранска
                       Предприятие

    2011 г.

    2012 г.

    2013 г.

    тыс.  руб.

    в %

    тыс.  руб.

    в %

    тыс.  руб.

    в %

    ГУП  РМ  «Тепличное»
    21 245
    ЗАО  ТФ  «ВАТТ»
    57 076
    ЗАО  «СЗКИ»
    41 769
    ЗАО  ТД  «Талина»»
    46 791
    Мордовский  филиал  ОАО  «ТГК-6»
    86 068
    ОАО  «МордовАгроМаш»
    51 086
    ОАО  «Орбита»
    78 266
    ОАО  «КТИ»
    33 853
    ООО  «СЗЛК»
    38 253
    ООО  «Электросбытовая  компания
    „ВАТТ-Электросбыт“»
    24 077
    ОАО  «103  Арсенал»
    33 891
    ОАО  «Железобетон»
    28 974
    ОАО  «Саранский  вагоноремонтный
    завод»
    111 680
    ОАО «Саранский  завод „Резинотехника“»
    83 482
    ОАО  «Саранскмежрайгаз»
    46 594
    Всего
    1 862 322

    1,1
    3,1
    2,2
    2,5
    4,6
    2,7
    4,2
    1,8
    2,1

    30 179
    67 505
    49 897
    39 229
    55 667
    26 497
    72 915
    48 014
    30 376

    1,5
    3,4
    2,5
    2,0
    2,8
    1,3
    3,7
    2,4
    1,5

    27 741
    65 385
    54 925
    56 672
    61 177
    31 179
    88 590
    57 974
    44 432

    1,3
    3,0
    2,6
    2,6
    2,9
    1,5
    4,1
    2,7
    2,1

    1,3
    1,8
    1,6

    45 809
    51 025
    30 620

    2,3
    2,6
    1,6

    26 511
    123 894
    14 598

    1,2
    5,8
    0,7

    6,0

    162 313

    8,2

    80 920

    3,8

    4,5
    2,5
    100,0

    97 131
    43 948
    1 972 801

    4,9
    2,2
    100,0

    170 685
    50 797
    2 145 222

    8,0
    2,4
    100,0

    Составлена  по:  URL:  http://www.old.r13.nalog.ru

    114

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Согласно  табл.  4,  все  перечисленные  предприятия  относятся  к  сфере  промышленности, за исключением ГУП «Тепличное», занимающееся производством
    овощей. Основным налогоплательщиком в Октябрьском районе был Саранский
    завод «Резинотехника». На конец анализируемого периода удельный вес его налоговых  отчислений  в  общем  объеме  доходов  государственного  бюджета  составил 8 %, что являлось максимальным относительно поступлений других налогоплательщиков.  Значительный  вклад  в  формирование  доходной  части  бюджета внесли ОАО «Саранский вагоноремонтный завод» и ОАО «Комбинат теплоизоляционных изделий». Рост  удельного веса налоговых перечислений отмечается в строительной (либо смежной к ней) отрасли, что явилось следствием протекавших  в  республике  строительных  процессов.
    Таким образом, анализ налоговых поступлений по Октябрьскому району Саранска  в  течение  2011  —  2013  гг.  свидетельствует  об  устойчивой  тенденции  к
    постепенному снижению налогового бремени с юридических лиц и переложению
    его на физические лица. Поступления за счет НДС за последние 3 года увеличились на 4,7 %; за счет налога на прибыль снизились на 5,1 %, что связано с изменением налогового  законодательства и  последствиями,  вызванными  мировым
    кризисом конца 2008 г. Поступления за счет НДФЛ возросли на 19,5 %, что отражает рост  фонда оплаты  труда на предприятиях Октябрьского  района Саранска.
    Основу налоговых перечислений в республиканский и местный бюджеты составляли промышленные предприятия республики.
    Поступила 27.01.2014 г.

    УДК 314.17:33
    Л. Н. Липатова, Н. Н. Сивиркина
    L. N. Lipatova, N. N. Sivirkina

    ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ ДИНАМИКА
    КАК ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ ТРУДОВОГО
    ПОТЕНЦИАЛА АПК РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИЯ
    POPULATION DYNAMICS AS A FACTOR OF LABOUR POTENTIAL
    OF AGRARIAN AND INDUSTRIAL COMPLEX
    OF THE REPUBLIC OF MORDOVIA
    Ключевые слова:  население,  трудовые  ресурсы,  трудовой  потенциал,  естественное  движение  населения,  рождаемость,  смертность,  миграция.
    В  статье  на  основе  анализа  демографических  показателей  за  1990  —  2011  гг.  выявлены
    основные  тенденции  воспроизводства  сельского  населения  Республики  Мордовия  в  постсоветский  период.
    Key words:    population,  labour  force,  employment  potential,  the  natural  movement  of  the
    population,  fertility,  mortality,  migration.
    © Липатова Л. Н., Сивиркина Н. Н., 2014

    115

    Экономические  науки

    The  main  trends  of  reproduction  of  the  rural  population  of  the  Republic  of  Mordovia  in  the
    post-Soviet  period  are  identified  in  the  article  on  the  basis  of  analysis  of  demographic  indicators
    for 1990 — 2011.

    Воспроизводство  трудового  потенциала  во  многом  определяется  ходом  демографических процессов. Глубокий демографический кризис в России, характеризующийся высоким не только для экономически развитых стран, но и для ряда
    развивающихся  стран  уровнем  смертности  и  одним  из  самых  низких  уровней
    рождаемости,  затрудняет  численное  воспроизводство  населения.  С  1992  г.  Россия живет в режиме депопуляции.
    Демографические  прогнозы  также  не  утешительны.  По  оценкам  демографического  департамента  ООН,  к  середине  текущего  столетия  численность  населения  России  может  оказаться  в  1,5  раза  меньше,  чем  в  начале  ХХI  в.  Даже  прогноз Росстата, включающий большой миграционный прирост, свидетельствует о
    сокращении  численности  населения  России.  Демографы  предупреждают,  что  к
    середине  века  ежегодная  убыль  населения  России  может  составить  1,8  %1 .
    Сохранение  существующих  в  России  тенденций  воспроизводства  населения
    угрожает  привести  к  тому  критическому  состоянию,  когда  демографические  процессы  станут  препятствием  на  пути  экономического  роста.  Этим  обусловлен
    всплеск интереса к проблемам демографического развития страны и ее регионов.
    Объект  настоящего  исследования  —  Республика  Мордовия  —  относится  к
    регионам с наиболее неблагополучной демографической ситуацией, характеризующейся и естественной убылью, и значительным миграционным  оттоком.
    Республика Мордовия со второй половины 1980-х гг. относится к регионам
    с преобладанием городского населения, хотя еще в 1960 г. в городах проживало
    не  более  20  %  населения  республики.  Вследствие  активной  урбанизации  доля
    сельских жителей в структуре населения Мордовии неуклонно снижалась вплоть
    до  2004  г.,  когда  отмечалось  небольшое  увеличение  показателя  —  на  0,5  п.  п.
    В 2005 г. рост показателя продолжился (еще на 0,5 п. п.). Однако с 2006 г. снижение  удельного  веса  сельского  населения  вновь  возобновилось.  На  1  января
    2012 г. он составил 39,0 % (табл. 1).
    Таблица 1
    Динамика  численности  постоянного  населения  Республики  Мордовия
    в 1959 — 2012 гг.
            Год
              1
    1959
    1970
    1979
    1989
    1990
    1991
    1992
    1993

    Все население,
    тыс. чел.
                        2
    1 004,4
    1 032,9
    989,5
    963,5
    963,8
    962,3
    960,5
    960,7

                    В том числе

    Общая численность населения, %

       городское

        сельское

         городского

        сельского

               3

              4

                5

               6

    181,1
    372,0
    458,4
    541,1
    547,2
    550,8
    553,7
    554,6

    823,3
    660,9
    531,1
    422,4
    416,6
    411,5
    406,8
    406,1

    18,0
    36,0
    46,3
    56,2
    56,8
    57,2
    57,6
    57,7

    82,0
    64,0
    53,7
    43,8
    43,2
    42,8
    42,4
    42,3

    116

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    Окончание табл. 1

             1

                        2

    1994
    1995
    1996
    1997
    1998
    1999
    2000
    2001
    2002
    2003
    2004
    2005
    2006
    2007
    2008
    2009
    2010
    2011
    2012

               3

    958,3
    954,3
    949,0
    942,7
    935,0
    927,4
    918,4
    908,2
    897,1
    886,1
    876,1
    866,6
    856,8
    847,6
    840,4
    833,0
    840,6
    833,3
    825,4

              4

    554,0
    553,9
    553,4
    552,0
    549,8
    547,8
    545,1
    541,1
    535,3
    530,5
    520,7
    510,4
    506,9
    503,8
    502,6
    502,0
    505,5
    504,6
    503,1

                5

    404,3
    400,4
    395,6
    390,7
    385,2
    379,6
    373,3
    367,1
    361,8
    355,6
    355,4
    356,2
    349,9
    343,8
    337,8
    331,0
    335,1
    328,7
    322,3

               6

    57,8
    58,0
    58,3
    58,6
    58,8
    59,1
    59,4
    59,6
    59,7
    59,9
    59,4
    58,9
    59,2
    59,4
    59,8
    60,3
    60,1
    60,6
    61,0

    42,2
    42,0
    41,7
    41,4
    41,2
    40,9
    40,6
    40,4
    40,3
    40,1
    40,6
    41,1
    40,8
    40,6
    40,2
    39,7
    39,9
    39,4
    39,0

    Составлена по: Мордовия : стат. ежегод. Саранск, 2012. С. 84.

    С начала 1990-х гг. численность сельского населения Мордовии сократилась
    на  22,6  %.  В  отдельные  годы  (например, в  2005, 2010 гг.) отмечался небольшой
    прирост  показателя,  но  в  следующем  году  происходило  более  резкое  падение.
    Таким  образом,  тенденция  сокращения  числа  сельских  жителей  в  Республике
    Мордовия  в  1960  —  2011  гг.  ярко  выражена.  Численность  сельского  населения
    Мордовии за 1990 — 2011 гг. уменьшилась на 21,1 % (табл. 2).
    Таблица 2
    Компоненты  изменения  численности  сельского  населения
    Республики Мордовия в 1990 — 2011 гг., чел.

      Год

        1
    1990
    1991
    1992
    1993
    1994
    1995
    1996
    1997

    Численность
    населения
    на 1 янв.
               2
    416 562
    411 494
    406 769
    406 114
    404 277
    400 417
    395 623
    390 666

                                 Изменения за год
        Общий
       прирост

    Естествен- Миграцион- Из-за  переме  ный при-    ный при- ны категории
          рост
          рост
      населенных
        пунктов

             3

             4

    -5 068
    -4 725
    -655
    -1 837
    -3 860
    -4 794
    -4 957
    -5 442

    -1 082
    -1 627
    -2 015
    -3 041
    -4 147
    -3 704
    -4 377
    -4 478

             5
    -3 986
    -3 098
    1 360
    1 204
    287
    -1 090
    -580
    -964

              6









    Численность
    населения
    на 31 дек.

               7
    411 494
    406 769
    406 114
    404 277
    400 417
    395 623
    390 666
    385 224

    Общий
    прирост
    за год, %

              8
    -1,22
    -1,15
    -0,16
    -0,45
    -0,95
    -1,20
    -1,25
    -1,39

    117

    Экономические  науки

    Окончание табл. 2
        1

               2

    1998
    1999
    2000
    2001
    2002
    2003
    2004
    2005
    2006
    2007
    2008
    2009
    2010
    2011

    385 224
    379 580
    373 347
    367 060
    361 799
    355 626
    355 448
    356 232
    349 952
    343 783
    337 788
    331 062
    335 106
    328 592

             3
    -5 644
    -6 233
    -6 287
    -5 261
    -6 173
    -178
    784
    -6 280
    -6 169
    -5 995
    -6 726
    -6 001
    -6 403
    -6 261

             4
    -4 087
    -4 877
    -4 904
    -4 635
    -5 060
    -4 979
    -4 934
    -5 214
    -4 591
    -3 899
    -3 827
    -3 839
    -3 618
    -3 268

             5
    -1 557
    -1 356
    -1 383
    -1 726
    -1 113
    -1 181
    -738
    -1 066
    -1 578
    -2 096
    -2 899
    -2 162
    -2 785
    -2 993

              6



    1 100

    5 982
    6 456








               7
    379 580
    373 347
    367 060
    361 799
    355 626
    355 448
    356 232
    349 952
    343 783
    337 788
    331 062
    325 061
    328 703
    322 331

              8
    -1,47
    -1,64
    -1,68
    -1,43
    -1,71
    -0,05
    0,22
    -1,76
    -1,76
    -1,74
    -1,99
    -1,81
    -1,91
    -1,91

    Составлена по: Мордовия. 2012. С. 86.

    Самая большая убыль сельского населения в Мордовии отмечалась в 2008 г. —
    6  726  чел.,  или  2  %  к  предыдущему  году.  Два  следующих  года  характеризуются  немного  меньшим  сокращением  численности.  Самая  низкая  убыль  населения  наблюдалась в  первой  половине 1990-х  гг. Есть  и  более низкие  значения, например  2003, 2004 гг. Однако  такие изменения  произошли  в результате
    преобразования городских населенных пунктов в сельские по решению органов
    власти.
    В  начале  1990-х  гг.  определяющим  компонентом  изменения  численности
    сельского  населения  Мордовии  была  миграция.  В  1992  —  1994  гг.  отмечался
    миграционный прирост. Известно, что именно в эти годы происходил массовый
    отток  русскоязычного  населения  из  стран  ближнего  зарубежья.  Однако  уже  в
    1995 г. миграционный отток превысил 1 тыс. чел., а с 2007 г.  по этой  причине
    сельское  население  Мордовии  ежегодно  теряло  не менее  2  тыс.  чел.  В  целом  за
    1990  —  2010  гг.  миграция  уменьшила  число  сельских  жителей  Мордовии  на
    34 351 чел. —  это 8,2  % численности  сельского населения  в начале  1990 г.
    С 1992 г. главным фактором демографической динамики в сельской местности  Мордовии  являлось  естественное  движение  населения,  а  точнее  —  естественная убыль. Особенно активно (по абсолютным показателям) этот процесс  протекал  в 1996  —  2006  гг.,  когда вследствие естественной  убыли  сельское  население  региона  ежегодно  сокращалось  на  более  чем  4  тыс.  чел.  Рождаемость за этот период сократилась в 1,7 раза, а смертность возросла на 7,9  %
    (табл.  3).
    Показатель  рождаемости  снижался  до  2003  г.  В  2002  г.  в  сельской  местности  республики  родилось  2  542  ребенка.  С  2003  по  2009  г.  показатель
    постепенно  увеличивался. В 2008  г.  родилось 2 989  детей. В 2009 и последующие   годы  показатель  рождаемости  снижался.  В  2011  г.  в сельской  местности республики родилось 2 789 детей, относительный показатель уменьшился
    до 8,6 ‰.

    118

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    Таблица 3
    Динамика  показателей  естественного  движения  сельского  населения
    Республики Мордовия в 1960 — 2011 гг.

       Год

    1990
    1991
    1992
    1993
    1994
    1995
    1996
    1997
    1998
    1999
    2000
    2001
    2002
    2003
    2004
    2005
    2006
    2007
    2008
    2009
    2010
    2011

                                  Всего, чел.

                  На 1 тыс. чел. населения

    родившихся   умерших

    родившихся   умерших

    4 976
    4 591
    4 126
    4 009
    3 698
    3 451
    3 147
    2 926
    2 949
    2 713
    2 803
    2 589
    2 542
    2 641
    2 707
    2 715
    2 706
    2 963
    2 989
    2 918
    2 916
    2 789

    6 058
    6 227
    6 133
    7 048
    7 848
    7 155
    7 524
    7 404
    7 036
    7 590
    7 707
    7 224
    7 602
    7 620
    7 641
    7 929
    7 297
    6 862
    6 816
    6 757
    6 534
    6 057

          естественный
      прирост,  убыль (-)
    -1 082
    -1 636
    -2 007
    -3 039
    -4 150
    -3 704
    -4 377
    -4 478
    -4 087
    -4 877
    -4 904
    -4 635
    -5 060
    -4 979
    -4 934
    -5 214
    -4 591
    -3 899
    -3 827
    -3 839
    -3 618
    -3 268

    12,0
    11,2
    10,2
    9,9
    9,2
    8,7
    8,0
    7,5
    7,7
    7,2
    7,6
    7,1
    7,1
    7,5
    7,7
    7,7
    7,8
    8,7
    8,9
    8,9
    8,8
    8,6

    14,6
    15,2
    15,1
    17,4
    19,5
    18,0
    19,1
    19,1
    18,4
    20,2
    20,8
    19,9
    21,2
    21,6
    21,7
    22,5
    21,0
    20,1
    20,4
    20,6
    19,7
    18,6

        естественный
    прирост,  убыль (-)
    -2,6
    -4,0
    -4,9
    -7,5
    -10,3
    -9,3
    -11,1
    -11,6
    -10,7
    -13,0
    -13,2
    -12,8
    -14,1
    -14,1
    -14,0
    -14,8
    -13,2
    -11,4
    -11,5
    -11,7
    -10,9
    -10,0

    Составлена по: Мордовия. 2012. С. 101.

    Смертность  на  селе  нарастала  до  2006  г.,  в  2005  г. ее  абсолютный  показатель составил 7 929 чел. — это в 3 раза больше числа родившихся в этом году.
    Коэффициент смертности (на 1 тыс. чел. населения) был равен 22,5 ‰, в 2011 г.
    он уменьшился до 18,6 ‰ — это в 2,2 раза больше коэффициента рождаемости.
    Заметим,  что  общая  тенденция  снижения  смертности  в  сельской  местности  в
    2006 — 2011 гг. была нестабильной.
    В 2011 г. основной причиной смертности населения Мордовии были болезни системы  кровообращения, на  которые пришлось  более половины  всех
    случаев  смерти.  Однако  ранее  по  этой  же  причине  умирало  больше  людей:
    в  1995 г.  —  63,6  %  смертей,  в  2000  г.  —  65,0,  в  2005  г.  —  53,8,  в  2011  г.  —
    51,7  %  (табл.  4).
    Следующая по значимости причина смерти населения — новообразования. Их
    частота в рассматриваемый период возросла, составив в 1995 г. 12,9 % смертей,
    в 2011 г. — 12,5 %.
    Третья группа причин смерти — так называемые внешние причины (убийства,
    самоубийства). В 1995 г. на них приходилось 12,5 % случаев смерти, в 2000 г. —
    10,8, в 2005 г. — 11,4, в 2011 г. — 9,4 %.

    119

    Экономические  науки

    Таблица 4
    Основные  причины  смертности  населения  Республики  Мордовия
    на 100 тыс. чел.
                                   Показатель

       1995 г.

    Всего умерших от всех причин
    В том числе:
    от болезней системы кровообращения
    от  новообразований
    от внешних причин
    от болезней органов дыхания
    от болезней органов пищеварения
    от некоторых инфекционных и паразитарных
    болезней

       2000 г.

       2005 г.

       2010 г.

       2011 г.

    1 405

    1 604

    1 720

    1 566

    1 483

    894
    181
    176
    77
    29

    1 042
    189
    174
    90
    32

    925
    210
    196
    77
    46

    784
    207
    152
    50
    53

    767
    185
    140
    55
    55

    9

    16

    15

    13

    14

    Составлена по: Мордовия. 2001. С. 34 ; 2011. С. 71 ; 2012. С. 107.

    Существенный  прогресс  отмечается  в  лечении  болезней  органов  дыхания.
    На эту группу причин в  1995 г. приходилось 5,5 % смертей, в 2000 г. — 5,6, в
    2005 г. — 4,5, в 2011 г. — 3,7 %. Напротив, сильно возросла смертность от болезней органов пищеварения: в 1995 г. — 2,1 % всех случаев смерти, в 2000 г. —
    2,0, в 2005 г. — 2,7, в 2011 г. — 3,7 %.
    Неблагополучно в Мордовии обстояло дело с инфекционными и паразитарными заболеваниями.  В 1995  г. они были  причиной смерти в  0,6 %  случаев, в
    2000 г. — 1,0, в 2005 г. — 0,9, в 2011 г. — 0,9 %.
    Значительно усложняло процесс формирования трудового потенциала старение  населения.  Средний  возраст  сельских  жителей  в  Мордовии  за  1990  —
    2010 гг. увеличился с 39,67 до 42,80 года, или на 7,9 %. За этот период в городской  местности  республики  показатель  изменился с  32,89  до  38,92 года,  или на
    18,3 %. Сельское население региона было и остается старше городского, хотя различия  с  годами  уменьшаются.
    Средний возраст сельских женщин существенно выше, чем у мужчин: в 2010 г.
    разница  составляла  6,47  года.  Среди  городского  населения  возрастные  гендерные различия  выражены в  меньшей мере  —  4,77  года  (табл.  5).
    Таблица 5
    Динамика  среднего  возраста  населения  Республики  Мордовия
    в 1990 — 2010 гг., на начало года, лет
    Все население
         Год
           1
    1990
    1991
    1992
    1993
    1994

    Оба
    пола
          2
    35,82
    36,01
    36,21
    36,43
    36,66

    Городское население

    Мужчи- Женщины
    ны
           3
    32,11
    32,37
    32,63
    32,91
    33,19

           4
    38,95
    39,09
    39,25
    39,42
    39,61

    Оба
    пола
          5
    32,89
    33,16
    33,47
    33,79
    34,12

    Мужчи- Женщины
    ны
          6
    30,44
    30,71
    31,02
    31,35
    31,69

           7
    34,97
    35,25
    35,56
    35,86
    36,18

    Сельское население
    Оба
    пола
           8
    39,67
    39,83
    39,95
    40,04
    40,13

    Мужчи- Женщины
    ны
           9
    34,32
    34,60
    34,84
    35,04
    35,24

          10
    44,14
    44,21
    44,26
    44,28
    44,31

    120

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    Окончание табл. 5

           1
    1995
    1996
    1997
    1998
    1999
    2000
    2001
    2002
    2003
    2004
    2005
    2006
    2007
    2008
    2009
    2010

          2

           3

    36,84
    37,09
    37,35
    37,62
    37,90
    38,17
    38,42
    38,71
    38,97
    39,18
    39,39
    39,60
    39,83
    40,06
    40,26
    40,45

    33,46
    33,77
    34,12
    34,45
    34,81
    35,14
    35,44
    35,76
    36,05
    36,28
    36,48
    36,70
    36,95
    37,17
    37,37
    37,56

           4

          5

    39,73
    39,93
    40,11
    40,32
    40,54
    40,76
    40,97
    41,22
    41,45
    41,65
    41,86
    42,06
    42,28
    42,51
    42,71
    42,89

          6

    34,40
    34,70
    35,05
    35,39
    35,74
    36,10
    36,43
    36,76
    37,08
    37,36
    37,64
    37,92
    38,21
    38,48
    38,70
    38,92

    32,00
    32,32
    32,70
    33,07
    33,44
    33,81
    34,14
    34,45
    34,74
    34,99
    35,21
    35,45
    35,69
    35,92
    36,09
    36,28

           7

           8

    36,44
    36,71
    37,03
    37,34
    37,68
    38,02
    38,34
    38,66
    39,00
    39,31
    39,62
    39,93
    40,26
    40,56
    40,81
    41,05

           9

    40,22
    40,43
    40,60
    40,80
    41,01
    41,19
    41,36
    41,60
    41,79
    41,85
    41,91
    42,04
    42,21
    42,41
    42,63
    42,80

          10

    35,45
    35,76
    36,07
    36,39
    36,75
    37,02
    37,28
    37,61
    37,91
    38,08
    38,22
    38,41
    38,69
    38,92
    39,19
    39,42

    44,33
    44,48
    44,55
    44,66
    44,77
    44,88
    44,98
    45,15
    45,25
    45,23
    45,22
    45,30
    45,39
    45,56
    45,76
    45,89

    Составлена по: Мордовия. 2012. С. 87.

    Под  влиянием  этой  тенденции  изменилась  возрастная  структура  населения
    региона. В 1979 г. доля детей и подростков среди сельского населения республики была больше, чем среди городских жителей, а удельный вес пенсионеров почти  в  2  раза  больше.
    К 2011 г. ситуация существенно изменилась. Доля возрастной группы 0 —
    15  лет  за  1979  —  2011  гг.  уменьшилась  по  городскому  населению  с  23,2  до
    14,9 % (на 35,8 %), по сельскому населению — с 25,7 до 13,7 % (на 46,7 %). Удельный вес пенсионеров за этот период увеличился следующим образом:  в городской местности — с 11,9 до 21,9 % (на 84,0 %), в сельских населенных пунктах — с 23,3 до 25,9 % (на 11,2 %). Доля населения трудоспособного возраста
    в сельской местности республики за 1979 — 2011 гг. увеличилась на 18,4 %  —
    с  51,0  до  60,4  %,  в  городской  —  уменьшилась  на  2,6  %  —  с  64,9  до  63,2  %
    (табл.  6).
    Таблица 6
    Удельный вес основных возрастных групп
    в  общей  численности  населения  Республики  Мордовия,  %
      Показатель

    Мужчины и женщины
     0 — 15 лет

    Мужчины 16 — 59 лет,
    женщины 16 — 54 лет

    Мужчины 60 и более,
    женщины 55 и более лет

    1979 г. 1989 г. 2000 г. 2011 г. 1979 г. 1989 г. 2000 г. 2011 г. 1979 г. 1989 г. 2000 г. 2011 г.
    Все население 24,6
    В том числе:
    городское
    23,2
    сельское
    25,7

    23,6

    19,5

    14,4

    57,4

    55,7

    58,2

    62,1

    18,0

    20,7

    22,3

    23,5

    25,2
    21,4

    19,7
    19,2

    14,9
    13,7

    64,9
    51,0

    60,1
    50,0

    62,9
    51,2

    63,2
    60,4

    11,9
    23,3

    14,7
    28,6

    17,4
    29,6

    21,9
    25,9

    Составлена  по:  Приволжский  федеральный  округ  (краткие  итоги  переписей  населения)  :  стат  сб.
    Саранск, 2001. С. 20 ; Мордовия : стат. ежегод. Саранск, 2011. С. 59 ; 2012. С. 90.

    121

    Экономические  науки

    В начале 2011 г. сельчан трудоспособного возраста было 198 398 чел., детей
    и  подростков  (возрастная  группа  0  —  15  лет)  —  всего  44  912  чел.  В  городах
    аналогичные показатели составляли соответственно 318 961 и 75 321 чел. Обращает внимание и беспокоит тот факт, что мужчин трудоспособного возраста было
    меньше,  чем женщин,  хотя  возрастные  рамки у первых  шире.
    Половая структура деформировалась и в городах, и в селах Мордовии. На 1  января 2011 г. в республике на 100 мужчин приходилось 118 женщин. Однако среди
    городского населения несоответствия были более значительными: в городах женщин больше  на 22 %, в селах —  на 11 % (табл.  7).
    Таблица 7
    Численность  населения  Республики  Мордовия
    по полу и отдельным возрастным группам на 1 января 2011 г., чел.
         Возраст (лет)

    Все население
    0 — 14
    0 — 15
    0 — 17
    16 — 54
    16 — 59
    55 лет и старше
    60 лет и старше
    10 лет и старше
    15 — 49
    16 — 29

                Все население

           Городское население

            Сельское население

      Мужчины

       Женщины

      Мужчины

       Женщины

      Мужчины

       Женщины

    383 004
    57 371
    61 618
    70 910

    267 812

    53 574
    343 898
    210 370
    86 665

    450 259
    54 549
    58 615
    67 515
    249 547

    142 097

    413 122
    214 465
    87 814

    227 312
    36 204
    38 717
    44 395

    158 674

    29 921
    202 071
    125 736
    54 032

    277 359
    34 173
    36 604
    42 134
    160 287

    80 468

    253 560
    137 853
    57 377

    155 692
    21 167
    22 901
    26 515

    109 138

    23 653
    141 827
    84 634
    32 633

    172 900
    20 376
    22 011
    25 381
    89 260

    61 629

    159 562
    76 612
    30 437

    Составлена по: Мордовия. 2012. С. 90.

    Мальчиков  рождалось  больше  и  в  городах,  и  в  селах.  В  возрасте  до  18  лет
    мужское  население  преобладало  над женским  и  в городской,  и  в  сельской  местности.  В  возрасте  от  16  до  29  лет  по  принятой  группировке  мужчин  в  городах
    было меньше, чем женщин (на 5,8 %). В возрастной группе 15 — 49 лет отмечается  более  сильная деформация: мужчин  меньше, чем  женщин  на  8,8 %.
    В сельской местности Мордовии проживало мужчин также меньше, по сравнению с женщинами. Однако в выделенных возрастных группах мужчины преобладали: в возрасте 16 — 29 лет — на 7,2 %, 15 — 49 лет — на 10,5 %. Деформации происходили за счет старших возрастов.
    Сельские жители  в Мордовии жили в среднем  меньше, чем горожане  (мужчины — на 2,7 года, женщины — на 1,9 года). При этом в 1990 г. складывалась
    иная картина: средняя продолжительность жизни мужчин, проживавших в сельской местности, была такой же, как и в городах, женщины на селе жили в среднем на 1,1  года дольше  горожанок  (табл.  8).
    За 1990 — 2009 гг. продолжительность жизни сельских мужчин уменьшилась
    на 3,4 года, женщин — на 1,4 года.
    Различия в продолжительности жизни между обоими полами в селах были
    более  выражены,  чем  в  городах.  В  2009  г.  разница  показателя  по  городскому

    122

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    Таблица 8
    Ожидаемая  продолжительность  жизни  населения  Республики  Мордовия
    при рождении в 1990 — 2009 гг., число лет
    Год

    1990
    1991
    1992
    1993
    1994
    1995
    1996
    1997
    1998
    1999
    2000
    2001
    2002
    2003
    2004
    2005
    2006
    2007
    2008
    2009

                 Все население

           Городское население

             Сельское население

      Мужчины

      Мужчины

      Мужчины

    64,6
    64,4
    63,1
    61,3
    60,1
    60,9
    62,0
    61,8
    62,6
    61,1
    60,4
    60,5
    59,8
    59,7
    59,9
    60,0
    61,6
    61,9
    62,5
    62,8

       Женщины
    75,4
    75,5
    75,2
    73,9
    73,2
    74,2
    74,0
    73,9
    74,6
    73,7
    73,9
    74,0
    73,6
    73,0
    74,0
    74,0
    74,3
    75,3
    75,3
    75,6

       Женщины

    64,5
    64,7
    62,6
    60,9
    59,6
    60,8
    62,6
    62,2
    63,2
    61,5
    60,5
    60,5
    60,0
    59,6
    60,2
    61,4
    62,2
    62,6
    63,0
    63,8

    74,7
    75,5
    74,5
    73,4
    72,8
    74,0
    74,1
    74,1
    74,6
    73,8
    73,7
    74,1
    73,6
    72,9
    74,5
    74,5
    74,5
    75,4
    76,0
    76,3

      Женщины

    64,5
    63,7
    63,5
    61,5
    60,5
    60,9
    60,9
    61,3
    61,7
    60,5
    60,2
    60,5
    59,4
    59,8
    59,2
    57,9
    60,6
    60,8
    61,6
    61,1

    75,8
    75,3
    75,8
    74,1
    73,1
    74,0
    73,6
    73,2
    74,3
    73,3
    74,0
    73,6
    73,4
    72,8
    73,0
    72,9
    73,8
    74,9
    74,1
    74,4

    Составлена по: Мордовия. 2012. С. 106.

    населению  составляла  12,5 года, по  сельскому —  13,3 года. Отметим,  что различия в продолжительности жизни полов  за рассматриваемый период заметно
    усилились. В  1990 г.  асимметрия показателя  составляла в  городах 10,2  года, в
    селах  —  11,2 года.
    Показатель  ожидаемой  продолжительности  жизни  сельского  населения,  немного увеличившийся в последние годы, так и не достиг уровня начала 1990-х гг.
    Динамика  показателя  не  устойчива.  Городские  женщины  стали  жить  несколько
    дольше,  чем  в  начале  1990-х  гг.  (на  1,6  года).  В  результате  отрицательной  демографической динамики число сельских населенных пунктов в Мордовии из года
    в  год  уменьшается  (табл.  9).
    Таблица 9
    Группировка  сельских  населенных  пунктов  Республики  Мордовия
    по  типу  и  численности населения,  на  1  января
                           Показатель

      2002 г.   2007 г.   2008 г.   2009 г.   2010 г.   2011 г.   2012 г.

                                    1

          2

    Число сельских населенных пунктов, ед.
    Из них:
    без населения
    с численностью населения, чел.:

          3

          4

          5

          6

          7

          8

    1 313

    1 287

    1 287

    1 256

    1 250

    1 248

    1 239

    29

    45

    55

    34

    34

    52

    57

    123

    Экономические  науки

    Окончание табл. 9
                                   1
    до 5
    6 — 10
    11 — 25
    26 — 50
    51 — 100
    101 — 200
    201 — 500
    501 — 1 000
    1 001 — 2 000
    2 001 — 3 000
    3 001 — 5 000
    5 000 и более
    Средний  размер  сельского
    населенного пункта

          2

           3

           4

           5

           6

           7

          8

    98
    83
    155
    140
    168
    157
    297
    131
    34
    6
    11
    4

    133
    75
    144
    125
    144
    164
    282
    126
    31
    6
    7
    5

    135
    81
    136
    126
    143
    162
    282
    119
    30
    6
    8
    4

    134
    81
    141
    123
    139
    160
    281
    114
    31
    6
    8
    4

    135
    94
    129
    123
    137
    156
    278
    115
    31
    6
    8
    4

    134
    80
    136
    113
    138
    153
    280
    113
    31
    6
    8
    4

    121
    83
    138
    117
    140
    154
    272
    106
    28
    10
    9
    4

    278

    269

    268

    266

    264

    268

    273

    Составлена по: Мордовия. 2011. С. 62 ; 2012. С. 93.

    За  последние 10  лет их  число уменьшилось  на  74 ед., или на  5,6 %.  Уменьшился и  средний размер сельских  населенных  пунктов. Число  безлюдных сел  и
    деревень, напротив,  возросло с 29 до  57 ед.
    Серьезно ухудшает  демографическую картину в  сельской  местности  Мордовии миграционный отток населения. Влияние миграционных процессов на формирование трудовых ресурсов проявляется не только в сокращении населения, но и
    в деформации возрастной структуры, поскольку наиболее высокой миграционной
    подвижностью  характеризуется  молодежь,  что  подтверждается  результатами
    научных  исследований  и  статистикой 2 .  Среди  мигрантов  преобладают  люди  в
    наиболее  дееспособном  в  социально-экономическом  и  репродуктивном  отношении  возрасте, что,  безусловно,  скажется  на  показателях  рождаемости  и  численности  последующих  поколений.  Наиболее  часто  уезжают  из  Мордовии  в  промышленно развитые центры —  в г. Москву и Московскую область,  в г. СанктПетербург  и  Ленинградскую  область,  а  также  в  Нижегородскую,  Самарскую  и
    Рязанскую  области,  где  имеются  более  широкие  возможности  трудоустроиться
    и  неплохо  заработать.
    Наибольшее влияние на формирование сельского населения Мордовии  в период  новейшей  истории  миграция  оказывала  в  1990  г.  —  миграционный  отток
    составил 1 % населения. Близкие к уровню 1990 г. значения коэффициента миграционного прироста характерны для 2008 — 2011 гг. (табл. 10).
    Положительное  сальдо миграции  отмечается  только в  1992  —  1994 гг.  Известно,  что именно в эти годы происходил массовый отток русскоязычного населения из стран ближнего зарубежья.  Однако уже в 1995 г. миграционный отток превысил 1 тыс. чел., а с 2007 г. по этой причине сельское население Мордовии ежегодно теряет не  менее 2 тыс.  чел. В целом за 1990  — 2011 гг. вследствие  миграционного  оттока  число  сельских  жителей  Мордовии  уменьшилось
    на  34  351  чел.,  это  8,2  %  численности  сельского  населения  на  начало  1990  г.
    (см.  табл.  2).

    124

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Городское  население  меньше
    пострадало от миграции. Периоды
    1990 — 1995 гг. и 2007 — 2010 гг.
    характеризуются миграционным приростом.  Самое  высокое  значение
    коэффициента  миграционного  прироста отмечалось в 1994 г. (29,7 чел.
    на  10  тыс.  чел.  населения),  самое
    низкое — в 2001 г. (-39,7 чел. на 10
    тыс.  чел.  населения).
    В  разрезе  территорий  ситуация выглядит следующим образом.
    В  2010  г.  во  всех  административно-территориальных  образованиях
    Республики Мордовия, кроме городов  Саранск,  Инсар  и  Лямбирского района, наблюдался миграционный отток, но в сельской местности
    он протекал значительно интенсивнее  (табл.  11).
    В 11 районах республики в 2010 г.
    миграционный отток  превысил 1  %
    населения на начало года. Печальное
    лидерство  удерживали  сельские
    населенные  пункты  Инсарского  и
    Кадошкинского  районов:  за  2010  г.
    только вследствие миграции их население сократилось  на более  чем 4 %.

    Таблица 10
    Динамика  коэффициента  миграционного  прироста
    населения  Республики  Мордовия  в  1990  —  2011  гг.,
    миграционный прирост в расчете на 10 тыс. чел.
    среднегодового  населения

          Год
    1990
    1991
    1992
    1993
    1994
    1995
    1996
    1997
    1998
    1999
    2000
    2001
    2002
    2003
    2004
    2005
    2006
    2007
    2008
    2009
    2010
    2011

    Все
    население

    Городское
    население

    Сельское
    население

    -34,4
    -24,6
    16,5
    15,8
    20,2
    -4,4
    -7,1
    -16,4
    -20,7
    -19,4
    -28,5
    -42,8
    -29,2
    -26,4
    -27,5
    -27,5
    -30,2
    -19,7
    -28,8
    -19,1
    -25,7
    -41,3

    12,2
    13,3
    4,1
    5,6
    29,7
    12,2
    -1,6
    -10,5
    -6,8
    -7,9
    -22,4
    -39,7
    -31,2
    -21,7
    -32,1
    -25,6
    -19,7
    8,6
    9,8
    11,6
    12,5
    -8,6

    -96,3
    -75,7
    33,5
    29,7
    7,1
    -27,4
    -14,8
    -24,8
    -40,7
    -36,0
    -37,4
    -47,4
    -26,2
    -33,2
    -20,7
    -30,2
    -45,5
    -61,5
    -86,7
    -65,9
    -83,9
    -92,0

    Составлена по: Мордовия. 2012. С. 113.
    Таблица 11

    Расчет  коэффициента  миграционного  прироста  населения
    Республики Мордовия в 2010 гг. по территориям, миграционный прирост
     на 10 тыс. чел. населения
                          Территория

                                 1
    Республика  Мордовия
    г. Саранск и подчиненные его администрации населенные пункты
    В том числе г. Саранск
    г. Ковылкино и подчиненные его
    администрации населенные пункты
    г.  Рузаевка
    Ардатовский  район

    Численность постоянного населения,
    на начало года,
    тыс. чел.
                     2

    Миграционный
    прирост,  убыль  (-),
    чел.

                    3

    Коэффициент
    миграционного
    прироста,  в  расчете
    на 10 тыс. чел.
    населения
                     4

    826,5

    -2 154

    -26,1

    323,8
    296,4

    1 406
    990

    43,4
    33,4

    20,5
    47,5
    28,3

    -79
    -111
    -249

    -38,5
    -23,4
    -88,0

    125

    Экономические  науки

    Продолжение табл. 11
                                   1
    В том числе:
    г.  Ардатов
    пгт.  Тургенево
    сельская местность
    Атюрьевский  район
    Атяшевский  район
    В том числе:
    пгт.  Атяшево
    сельская местность
    Большеберезниковский  район
    Большеигнатовский  район
    Дубенский район
    Ельниковский район
    Зубово-Полянский  район
    В том числе:
    пгт.  Зубова  Поляна
    пгт. Потьма
    пгт. Умет
    пгт. Явас
    сельская местность
    Инсарский район
    В том числе:
    г.  Инсар
    сельская местность
    Ичалковский район
    Кадошкинский район
    В том числе:
    пгт. Кадошкино
    сельская местность
    Ковылкинский район
    Кочкуровский  район
    Краснослободский  район
    В том числе:
    г.  Краснослободск
    сельская местность
    Лямбирский район
    Ромодановский район
    В том числе:
    пгт.  Ромоданово
    сельская местность
    Рузаевский  район
    Старошайговский  район
    Темниковский район
    В том числе:
    г. Темников
    сельская местность
    Теньгушевский  район
    Торбеевский  район
    В том числе:
    пгт.  Торбеево

                     2

                    3

                     4

    9,2
    5,1
    14,0
    9,9
    19,5

    -58
    -11
    -180
    -272
    -250

    -63,0
    -21,6
    -128,6
    -274,7
    -128,2

    5,9
    13,6
    13,6
    8,4
    13,7
    11,9
    60,5

    -60
    -190
    -123
    -92
    -214
    -107
    -439

    -101,7
    -139,7
    -90,4
    -109,5
    -156,0
    -89,9
    -72,6

    10,3
    4,1
    2,8
    7,6
    35,7
    13,7

    -20
    -25
    -20
    -94
    -280
    -202

    -19,4
    -61,0
    -71,4
    -123,7
    -78,4
    -147,4

    8,5
    5,2
    20,8
    7,7

    9
    -211
    -70
    -163

    10,6
    -405,8
    -33,7
    -211,7

    4,6
    3,1
    21,7
    10,6
    26,6

    -39
    -124
    -156
    -64
    -53

    -84,8
    -400,0
    -71,9
    -60,4
    -19,9

    10,4
    16,2
    32,9
    20,3

    -2
    -51
    51
    -168

    -1,9
    -31,5
    15,5
    -82,8

    9,3
    11,0
    18,2
    13,6
    17,4

    -52
    -116
    -102
    -119
    -131

    -55,9
    -105,5
    -56,0
    -87,5
    -75,3

    7,2
    10,2
    12,5
    21,2

    -14
    -117
    -29
    -282

    -19,4
    -114,7
    -232,0
    -133,0

    9,3

    -27

    -29,0

    126

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    Окончание табл. 11

                                       1

                      2

    сельская местность
    Чамзинский район
    В том числе:
    пгт. Чамзинка
    пгт. Комсомольский
    сельская местность

                     3

                    4

    11,9
    31,7

    -255
    -136

    -214,3
    -42,9

    9,5
    13,6
    8,6

    -55
    -27
    -54

    -57,9
    -19,9
    -62,8

    Составлена по: Мордовия. 2011. С. 77 — 78.

     Огромный урон населению нанесла миграция и в ряде других сельских территорий.  Более  2  %  населения  в  2010  г.  потеряли  сельские  населенные  пункты
    Атюрьевского, Теньгушевского и Торбеевского  районов. Наименьшие потери нанесла  миграция  в  2010  г.  сельским  населенным  пунктам  Краснослободского  и
    Ичалковского районов республики, коэффициенты миграционного прироста соответственно  составили -31,5 и -33,7  чел.  на 10  тыс. чел.  населения.
    В 2011 г. отмечалось усиление миграционной активности сельского населения.  В  неблагополучных  Атюрьевском,  Теньгушевском  и  Торбеевском  районах
    ситуация  была  еще  более  сложной.  Миграционный  прирост  отмечался  в  Лямбирском и Кочкуровском районах. Улучшалась миграционная ситуация в Большеигнатовском,  Инсарском,  Кадошкинском,  Ромодановском,  Рузаевском  и
    Чамзинском  районах  (табл.  12).
    Таблица 12
    Общие  итоги  миграции  населения  Республики  Мордовия
    по  муниципальным  образованиям,  чел.
    Для прибывших — место
    Прибывшие
    прибытия или новое место
    жительства
    Для выбывших — место
    выбытия или последнее место
    2010 г.
    2011 г.
    жительства
                              1
            2
            3
    Республика  Мордовия
    городской  округ  Саранск
    Ардатовский  район
    Атюрьевский  район
    Атяшевский  район
    Большеберезниковский  район
    Большеигнатовский  район
    Дубенский район
    Ельниковский район
    Зубово-Полянский  район
    Инсарский район
    Ичалковский район
    Кадошкинский район
    Ковылкинский район

    9 845
    4 853
    267
    25
    149
    106
    67
    100
    114
    529
    283
    197
    76
    431

    15 743
    5 871
    514
    38
    549
    328
    178
    267
    168
    927
    368
    311
    169
    944

    Выбывшие

    2010 г.
            4
    11 999
    3 447
    516
    297
    399
    229
    159
    314
    221
    968
    485
    267
    239
    666

    2011 г.
            5
    19 167
    5 357
    827
    422
    781
    383
    328
    512
    373
    1 532
    428
    381
    258
    1 191

    Миграционный
    прирост,  убыль  (-)

    2010 г.
             6
    -2 154
    1 406
    -249
    -272
    -250
    -123
    -92
    -214
    -107
    -439
    -202
    -70
    -163
    -235

    2011 г.
             7
    -3 424
    514
    -313
    -384
    -232
    -55
    -150
    -245
    -205
    -605
    -60
    -70
    -89
    -247

    127

    Экономические  науки

    Окончание табл. 12
                             1
    Кочкуровский  район
    Краснослободский  район
    Лямбирский район
    Ромодановский район
    Рузаевский  район
    Старошайговский  район
    Темниковский район
    Теньгушевский  район
    Торбеевский  район
    Чамзинский район

            2

            3

    137
    442
    513
    100
    491
    207
    253
    116
    173
    216

    290
    506
    1 055
    258
    1 030
    372
    404
    111
    289
    796

            4
    201
    495
    462
    268
    704
    326
    384
    145
    455
    352

            5
    257
    740
    723
    421
    1 235
    427
    831
    272
    621
    867

             6
    -64
    -53
    51
    -168
    -213
    -119
    -131
    -29
    -282
    -136

             7
    33
    -234
    332
    -163
    -205
    -55
    -427
    -161
    -332
    -71

    Составлена по: Мордовия. 2012. С. 114.

    Однако в целом миграционная ситуация в сельской местности Мордовии существенно осложнилась — коэффициент миграционного прироста снизился до
    -92,0 чел. на 10 тыс. чел. населения — это второе значение за постсоветский период,  меньше было  только в  1990 г. (-96,3 чел.  на  10 тыс. чел.  населения).
    Таким  образом, Республика Мордовия  относится к  регионам с наиболее  неблагополучной  демографической  ситуацией,  характеризующейся и  естественной
    убылью, и значительным миграционным оттоком.
    Численность сельского населения региона по сравнению с 1990 г. сократилась
    на  более  чем  22,6  %.  В  последнее  время  интенсивность  этого  процесса  усилилась  —  ежегодное  падение  показателя  составляет  около  2  %.  Относительный
    показатель рождаемости за 1990 — 2011 гг. уменьшился в 1,4 раза, коэффициент
    смертности возрос в 1,3 раза. Нарастает миграционный отток населения из сельской  местности.
    Сохранение  существующих  тенденций воспроизводства  населения  угрожает
    привести к тому критическому состоянию, когда демографические процессы станут препятствием на пути экономического роста.
    Библиографические ссылки
    1

     См.: Стратегия демографического развития России. М., 2005. С. 8, 21.
      См., например:  Вечканов Г.  С.  Миграция  и  занятость  населения в  России.  СПб.,  1998  ;
    Егоров  В.  Д. Трудовой  потенциал  населения:  формирование  и  использование  в  условиях  реформирования  экономики.  Саранск,  2003  ;  Миграция  и  рынок  труда  в  постсоветской  России  :
    науч. докл. М., 1998 ; Миграция населения. М., 2001. Вып. 2 : Трудовые миграции в России ;
    Вып.  5  :  Стадии  миграционного  процесса  ;  Миграция  населения  Республики  Мордовия  :  стат.
    бюл.  Саранск,  2002  ;  Миграция  сельского  населения.  М.,  1970  ;  Миграционная  подвижность
    населения в СССР. М., 1974.
    2

    Поступила 27.03.2013 г.

    128

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    УДК 332.82-053.81(470.345)
    О. В. Мозерова
    O. V. Mozerovа

    ДЕЙСТВУЮЩИЕ И ПРОГНОЗИРУЕМЫЕ ТЕНДЕНЦИИ
     МОЛОДЕЖНОЙ ЖИЛИЩНОЙ ПОЛИТИКИ
    В РЕСПУБЛИКЕ МОРДОВИЯ
    ACTUAL AND ESTIMATED TRENDS OF THE YOUTH
    HOUSING POLICY IN THE REPUBLIC OF MORDOVIA
    Ключевые слова:  молодая  семья,  социальные  выплаты,  ипотечный  кредит,  человеческий
    капитал,  жилищно-коммунальные  услуги,  демографическая  ситуация.
    В  статье  анализируются  государственные  механизмы  реализации  молодежной  жилищной
    политики  на  федеральном  и  региональном  уровнях  (региональный  аспект  рассматривается  на
    примере  Республики  Мордовия).
    Key words:  young  family,  social  payments,  mortgage  credit,  human  capital,  housing  and
    communal  services,  the  demographic  situation.
    The state mechanisms for implementation of the youth housing policy at the federal and regional
    levels (regional aspect is considered by the example of the Republic of Mordovia) are analyzed in the
    article.

    Важнейшим  направлением  социальной  жилищной  политики  в  Республике
    Мордовия  с  постсоветского  периода  до  сегодняшних  дней  остается  поддержка
    молодых семей в приобретении жилья и улучшении жилищных условий. Наиболее  полно  и  обоснованно  она  была  представлена  в  подпрограмме  «Обеспечение  жильем  молодых  семей»  Республиканской  целевой  программы  (РЦП)  «Жилище»  на  2006  —  2010  гг.,  утвержденной  Постановлением  Правительства  Республики  Мордовия  от  22  марта  2006  г.  На  тот  момент  основная  задача  жилищной политики заключалась в улучшении демографической ситуации в республике,
    которая оставалась сложной  не только в Мордовии, но и в большинстве российских регионов, не вписывавшихся в энерго-сырьевую модель экономического развития страны. В преамбуле к РЦП «Жилище» на 2011 — 2015 гг., утвержденной
    13  декабря  2010  г.,  констатировались  определенные  позитивы  демографических
    процессов.  Разумеется,  за  непродолжительный  промежуток  времени  эту  весьма
    сложную и трудно поддающуюся регулированию проблему невозможно было решить полностью даже при максимально благоприятных условиях. До сегодняшнего  времени,  по  словам  Главы  Республики  Мордовия,  остановить  убыль  населения  и  миграционный  отток  его  из  республики  остается  «задачей  задач»1.  Отсутствие надлежащих условий для самореализации молодых людей ведет к оттоку  наиболее  перспективных  кадров,  накоплению  маргинализированной  и
    пожилой части населения. Не только в Мордовии, но и в России возросла доля  населения  с  девиантным  поведением2 .  При  наметившейся  за  последние  го© Мозерова  О. В.,  2014

    Экономические  науки

    129

    ды позитивной тенденции число умерших на  1/3 превышает число родившихся3 .
    В  связи  с  этим  демографическая  стратегия  сохранила  свою  актуальность  и  на
    относительно  длительную  перспективу.  Она  была  включена  в  текст  подпрограммы на 2011 — 2015 гг., хотя и в «смягченном» варианте. Документ гласил,
    что решение демографической проблемы не ставится в качестве основной цели,
    а рассматривается под углом зрения ее дополнительного социального эффекта.
    Таким образом, этим пунктом подчеркивалось усиление социальной направленности  подпрограммы.  Первостепенное  значение  приобретало  упрочение  семейных  устоев,  слабость  которых  не  требует  доказательств  —  1 /3  детей  рождалась
    вне  брака 4.  При  устойчивой  в  республике  тенденции  к  сокращению  численности населения число семей, нуждавшихся в улучшении жилищных условий, возрастало (с 23,0 тыс. в 2007 г. до 26,6 тыс. в 2011 г.)5 . Из года в год в жилищном
    фонде республики увеличивается доля аварийного и ветхого жилья6 .
    Несмотря на то что в период кризиса 2008 — 2009 гг. снизились темпы жилищного строительства и возможности его финансирования заметно уменьшились, а большая часть инвестиционных проектов в рамках федеральной программы  была  свернута,  вследствие  чего  кредиты  на  строительство  жилья  были
    переведены  в  разряд  высокорискованных,  в  Республике  Мордовия  за  2006  —
    2010  гг.  на  реализацию  подпрограммы  «Обеспечение  молодых  семей»  было
    выделено 1 753 млн руб. 7  При этом приблизительно  половина этой суммы поступила из федерального бюджета, около 700 тыс. — из республиканского бюджета и бюджетов муниципальных образований Мордовии и только 205 млн руб.
    составили  внебюджетные  средства,  т.  е.  в  основном  сбережения  населения,
    поскольку  предприятия  фактически  не  принимали  участия  в  финансировании
    жилищного строительства. Официальная статистика показывает незначительный
    рост  ввода жилья:  в  2007 г.  —  242 тыс.  м 2,  в 2011  —  298  тыс. кв.  м 8 .
    Следует отметить, что из многочисленных программ жилищного строительства данная  подпрограмма была  лучше других  финансируема и  дала наибольшие результаты: в Республике Мордовия в течение 5 лет ввели в эксплуатацию
    141,3 тыс. м2 жилья в районах республики и 180,2 тыс. м 2 — в городском округе
    Саранск. Тем не менее острота жилищной проблемы не только сохранялась, но и
    нарастала,  несмотря  на  то  что  число  семей,  улучшивших свои  жилищные  условия и получивших жилье увеличилось с 1 433 в 2007 г. до 3 467 в 2011 г. 9 Низкой
    оставалась  платежеспособность  населения.  При  росте  номинальной  среднемесячной заработной платы (по данным за 2007 — 2011гг.) за 2011 г. реальные денежные  доходы  населения  даже  снизились  до  95,8  %  по  сравнению  с  предыдущим годом10 . По данным республиканской подпрограммы, в 2003 г. только 15 %
    молодых семей имели доход, позволявший приобрести жилье  с  использованием
    ипотечного кредита, собственных и заемных средств. На начало 2009 г.  только
    на  учете  в  качестве  нуждавшихся  в  улучшении  жилищных  условий  состояло
    10  тыс.  молодых  семей.
    Одна из  главных причин  того, что  многие молодые  семьи не  имели доступа
    на  рынок жилья,  заключалась  в  отсутствии у  них  собственности,  которая  могла
    бы  быть  использована  для  залогового  обеспечения  первоначального  взноса,  необходимого для получения льготного жилищного кредита или займа. В условиях
    безработицы  среди  молодежи  в  возрасте  от 20  до  30  лет,  невысокой  заработной

    130

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    платы (одной из  самых низких в России, по словам главного федерального инспектора Мордовии А. Пыкова 11 ), высокой инфляции и роста (хотя и замедлившегося) цен  на жилье, большинству молодых семей было практически невозможно
    создавать накопление необходимых средств на приобретение жилья или улучшение жилищных условий.
    Подпрограммой предусматривалось получение государственной поддержки,
    в  первую  очередь,  тем  категориям  молодежи,  которые  проявляли  усердие  в  повышении своей квалификации как некоего гаранта роста заработной платы.  Составители подпрограммы рассматривали решение жилищной проблемы как реальный способ повышения качества человеческого капитала, создания перспективного,
    активного, экономически и социально наиболее эффективного слоя населения.
    На очередное пятилетие (2011 — 2015 гг.) были запланированы значительно
    бо льшие, чем в предыдущее пятилетие, объемы финансирования подпрограммы
    (таблица).
    На  текущую  пятилетку
    по стране было запланироваТаблица
    но приблизительно в 2,5 раза
    Объемы  финансирования  подпрограммы
    увеличить  средства  на  вы«Обеспечение  молодых  семей»  в  2011  —  2015  гг.,  руб
    полнение  подпрограммы  по
      По  Мордовии     По России
    сравнению  с  предыдущей                 Выделено
    пятилеткой.  Несмотря  на  то Из федерального  бюджета
    1 660 млн
    28 млрд
    что  доля  федерального  бюд- Из  республиканского  бюджета снизилась в общих рас- жета и бюджетов мунициходах  почти  в  2  раза,  общая пальных образований
    630 млн
    66 млрд
    1,9  млрд
    219 млрд
    сумма  расходов из  федераль- Внебюджетных средств
    2 289 млн
    313 млрд
    ного  бюджета  увеличилось  в Всего
    2  раза.  Эти  данные  свидеСоставлена по: Текущий архив Комитета по делам молодетельствуют о некорректности
    жи  при  Правительстве  РМ.
    утверждений о том, что государство  сознательно  уходит
    от  решения  жилищных  проблем,  перекладывая их  на  плечи  граждан.  Наряду  с этим  нельзя не  согласиться
    с  тем,  что  груз  обязанностей  граждан  по  содержанию  жилищно-коммунальной
    сферы имел на протяжении всего постсоветского периода четко выраженную тенденцию к  «утяжелению».  Проявлялось  это  не  только в  росте  цен на  жилье, особенно бурном в середине первого десятилетия, значительно ослабленном за последние послекризисные (после 2009) годы, но и в неуклонном, несмотря на предпринимаемые властями меры, росте тарифов за жилищно-коммунальные услуги,
    а вместе с ними  и коммунального долга. С каждым годом растут расходы ЖКХ,
    связанные  с бесхозяйственностью энергоснабжающих предприятий.
    Официальная  статистика  по  России  свидетельствует  о  том,  что  основные
    расходы  в  текущей  пятилетке  возлагаются  непосредственно  на  молодые  семьи;
    они  почти  в  2  раза  превышают  средства,  выделяемые  из  федерального  и  местных  бюджетов.  В  Мордовии,  наоборот,  бюджетные  средства  составляют  более
    половины всех расходов. Скорее всего, столь существенную разницу можно объяснить политическими мотивами, хотя нельзя не учитывать и экономический фак-

    Экономические  науки

    131

    тор. По инвестиционной привлекательности Мордовия занимает одно из первых
    мест  в  федеральном  округе.  К  середине  первого  десятилетия  Мордовия  переместилась по России с 87 на 50 место по сравнению с серединой 90-х гг. прошлого
    столетия12 . Прогноз на девятикратное увеличение инвестиций за счет внебюджетных  средств  будет,  скорее  всего,  наиболее  трудно  реализуемым,  поскольку  ориентирует граждан на долговременные накопления. Современное состояние мировой  финансовой  системы,  кризис,  который  не  может  не  затронуть  российскую
    денежную систему с  ее тесной зависимостью от положения на мировых  рынках
    сырья, не способствует  долговременным накоплениям как одного из  важнейших
    условий  ипотечного  кредитования,  на  которое  возлагаются  большие  надежды.
    К 2015 г. предполагается увеличить объем ипотечного жилищного кредитования
    до 1 101,6 млн руб., а объем вводимого ипотечного жилья до 90 тыс. м2 . Несмотря
    на  то  что  строительством  жилья  в  Мордовии  занимаются  несколько  подрядчиков («Ипотечная корпорация», «Саранскстройинвест», «СДС-Управление строительства»,  «Трест  Мордовпромстрой»,  «Ремстрой»,  «Жилкоммунстрой»  и  др.),  они
    привлекают, в свою очередь, подрядчиков из других регионов.
    Вместе  с  тем  следует  отметить,  что  до  кризиса  2009  г.  условия  получения
    кредита были более выгодными для граждан. Тогда ставки по кредиту снизились
    до  11  —  12  %, а  сумма  первоначального  взноса  составляла  10 —  15 % 13 .  Сбербанк  выдавал  ипотечный  кредит  на  сумму  до  90  %  от  стоимости  заложенного
    недвижимого  имущества,  а  при  наличии  детей  —  до  95  %,  снизив  тем  самым
    первоначальный  взнос  до 5  %  от  стоимости заложенного  жилья.  На  тот  момент
    практиковалось даже кредитование с нулевым первоначальным взносом. Снижение требований  к кредитозаемщикам привело к увеличению  риска невозврата  и
    просроченных задолженностей банкам. В связи с кризисом 2009 г. ряд льгот для
    молодых  семей  был  снят14 .
    Основной формой государственной поддержки молодых семей, нуждающихся в улучшении жилищных условий, подпрограммой установлено предоставление ее участникам социальных выплат на приобретение жилья экономкласса или
    строительство  индивидуального  жилого  дома  экономкласса.  В  результате  реализации  социальных  выплат  ожидаемым  результатом  станет  улучшение  за  пятилетие  жилищных  условий  4  тыс.  молодых  семей  Мордовии  (по  Российской
    Федерации  —  72  тыс.  семей).
    Молодым  семьям  предоставлена  возможность  использовать  социальную
    выплату для внесения первоначального взноса при получении жилищного кредита. При этом условием получения социальной выплаты является наличие у молодой  семьи  дополнительных  средств,  в  том  числе  материнского  капитала,  достаточных для  оплаты  приобретаемого  жилья.
    Для молодых семей предельный возраст обоих супругов не должен превышать
    35  лет.  Усыновление  приравнивается  к  рождению  ребенка.  При  расчете  размеров
    социальной выплаты учитывается правило, согласно которому общая площадь приобретаемого  жилого  помещения  или  строящегося  жилого  дома  не  может  быть
    меньше учетной нормы общей площади жилого помещения, установленной органами местного самоуправления. Активное, по сравнению с многими регионами, участие  Мордовии  в  подпрограмме  объясняется  тем,  что  республика  соблюдает  все
    критерии, обязательные для участия (отбор проводится на  конкурсной основе).

    132

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Отбор участников производится по оценочным критериям с лучшими значениями индекса доступности приобретения жилья с помощью ипотечного кредита
    или  займа;  наибольшей  долей  молодых  семей  в  общем  количестве  семей,  нуждающихся в улучшении жилищных условий; наибольшей задолженностью по кредитам  на  приобретение  жилья;  наибольшим  уровнем  фактической  бюджетной
    обеспеченности. По всем этим критериям Республика Мордовия занимает лидирующие позиции не только в регионе, но и в стране. В одной из передач экономического  телеканала РБК  известный российский экономист и  политик  академик
    С.  Глазьев  отметил,  что  в  сфере  жилищного  строительства  многим  областям  и
    губерниям  России стоит  брать  пример  с Мордовии 15 .
    Важно  отметить,  что  приобретаемое  жилье  должно  находиться  на  территории республики, а также оформляться на всех членов семьи, способствуя сокращению числа разводов. Размер социальной выплаты остается неизменным на весь
    срок  действия  выделенного  органом  местного  самоуправления  соответствующего  свидетельства.  Подпрограммой  предусмотрено  целевое  использование  социальных  выплат,  являющееся  обязательным  условием  участия  в  подпрограмме.
    Социальная выплата предоставляется владельцу свидетельства на приобретение
    жилья  в  безналичной  форме,  что  исключает  возможность  нецелевого  использования  денег приобретателем  жилья. Технология расчета  объема  социальной  выплаты  в  Мордовии остается  стабильной.
    Успешное  выполнение  подпрограммы  позволяет  решать  комплекс  проблем:
    укреплять  семейные  отношения  и  снижать  социальную  напряженность  в  обществе;  способствовать  благоприятным  демографическим  тенденциям  в  республике;  развивать  систему  ипотечного  жилищного  кредитования;  мобилизовывать
    финансовые ресурсы государства и  собственные средства граждан в  целях обеспечения жильем молодых семей или улучшения их жилищных условий.
    Оптимальным, с точки зрения возможностей, и наименее затратным является  строительство индивидуального  жилья, что  подтверждается мировой практикой и соответствует желаниям большинства граждан России. Как тенденция она
    четко  прослеживается  в  наиболее  развитых  зарубежных  странах.  Опросы  населения,  проведенные  Советом  Президента  Российской  Федерации  по  реализации
    национальных проектов и демографической политике, показывают, что 80 % граждан страны предпочитают жить в индивидуальном доме в пригороде16 . Аналогичными являются и данные социологического опроса в Мордовии 17 . Статистика на
    конец первого и начало второго десятилетия XXI столетия показывает, что индивидуальное  строительство  составляет  в  Мордовии  более  1 /3   вновь  вводимого
    жилья18. Республика занимает лидирующие позиции по темпам жилищного строительства на селе. Для сравнения: в ФРГ в 2000-е гг. 65 — 70 % вновь вводимого жилья приходилось на индивидуальные дома 19 .
    Между тем еще от первой комплексной программы остался нерешенным ряд
    проблем:  рост  просроченной  задолженности  по  оплате  жилищно-коммунальных
    услуг, несмотря  на  то что  тарифы  за  услуги  ЖКХ  в Мордовии  менее обременительны, а льготы получения субсидий более доступны, чем в большинстве  регионов России 20 ; несформированность обменного жилищного фонда для переселения;  незавершенность перевода  ЖКХ в  режим безубыточного  функционирования. Несмотря на то что в «тучные годы» (первое пятилетие XXI столетия) часть

    133

    Экономические  науки

    доходов от экспорта энергоресурсов расходовалась на импорт оборудования, проблема  технического оснащения жилищного строительства  остро стоит на  повестке дня и около половины парка строительных машин (на 2008 — 2012 гг.) имела
    истекший срок службы21. Насущной  остается задача  повышения качества  и снижения себестоимости жилищно-коммунальных услуг. Низок  уровень профессионализма кадров ЖКХ и оплаты труда младшего обслуживающего персонала, комплектуемого  в  основном  пенсионерами  и  лицами  предпенсионного  возраста 22 .
    Среди прочих задач — развитие конкуренции в жилищно-коммунальной сфере, демонополизация ЖКХ и  т.  д. Перечень  нерешенных  проблем можно  продолжить.
    Все  они  затрагивают  интересы  молодых  семей,  не  имеющих  без  государственной  поддержки  возможности  доступа  на  рынок  жилья.  Вместе  тем  следует  отметить,  что  ни  одна  из  многочисленных  проблем  (и  не  только  жилищных)  не
    может  быть  решена  без избавления  общества от разлагающего  воздействия коррупции,  пронизавшей  все  сферы  общественной  жизни  и  создающей  у  граждан
    стойкое ощущение социальной несправедливости.
    Библиографические ссылки
    1

     См.: Послание Главы Республики Мордовия Государственному Собранию. Саранск, 2013.

    С. 46.
    2

     См.: Гонтмахер Е. Российские социальные неравенства как фактор общественно-политической стабильности // Вопр. экономики. 2013. №4. С. 77.
    3
     См.: Мордовия : стат. ежегодник. Саранск, 2012. С. 100.
    4
     См.: Кузьмина К. А. Трансформации морали семьи и потребностей в социальной защите
    в условиях социально-демографических перемен // Журн. исслед. соц. политики. 2008. Т. 2, № 2.
    С. 212.
    5
     См.: Мордовия. С. 181.
    6
     Там же. С. 180.
    7
     См.: Текущий архив Комитета по делам молодежи при Правительстве РМ.
    8
     См.: Мордовия. С. 56.
    9
     Там же. С. 181.
    10
     Там же. С. 55,153.
    11
     См.: Столица С. 2013. 8 окт.
    12
     Там же. 2006. 2 мая.
    13
     См.: Русецкая Э. А., Куренная И. В. Страхование кредитных рисков // Финансы и кредит.
    2007. № 48. С. 13.
    14
      См.:  Мозеров  Е.  В.  Ипотека  и  региональная  государственная  молодежная  политика  //
    Регионология. 2010. Вып. 4. С. 255 — 264.
    15
     См.: Столица С. 2006. 31 окт.
    16
     URL: http.//:www. Rost. Ru (дата обращения 10.11. 2013).
    17
     См.: Изв. Мордовии. 2008. 8 июля.
    18
     См.: Мордовия. С. 327.
    19
     См.: Ходов Л. Г. Почем нынче жилье в Германии? // Жилищное право. 2009. № 1. С. 70.
    20
     См.: Изв. Мордовии. 2007. 19 янв.
    21
     См.: Мордовия. С. 322.
    22
     См.: Респ. Молодая. 2007. 14 марта.

    Поступила 19.12.2013 г.

    134

    ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ  НАУКИ

    УДК 34(091):94(470)«15/16»
    О. Е. Осовский
    O. E. Osovskiy

    ЧЕЛОБИТНЫЕ КОНЦА XVI — НАЧАЛА XVII в.
    КАК ИСТОЧНИК ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О КРИМИНАЛЬНОЙ
    ПОВСЕДНЕВНОСТИ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ*
    PETITIONS OF THE LATE XVI — THE EARLY XVII CENTURY
    AS A SOURCE OF IDEAS OF CRIMINAL EVERYDAY LIFE
    IN MEDIEVAL RUS
    Ключевые слова: криминальная повседневность, челобитная, социальный конфликт, преступление.
    В  статье  анализируются  средневековые  русские челобитные рубежа XVI  —  XVII  вв. как
    исторический  источник;  рассматриваются  типы  наиболее  распространенных  преступлений
    этой  эпохи.
    Key words:  criminal everyday life, petition, social conflict, crime.
    The medieval Russian petitions of the turn of the XVI — XVII centuries are analyzed in the
    article  as  a  historical  source;  the  most  common  types  of  crimes  of  the  epoch  are  considered  as
    well.

    Историческая  повседневность  во  всех  ее  аспектах  является  предметом  пристального изучения современной гуманитарной науки (от Ф. Броделя и М. Фуко
    до Ю. М. Лотмана, А. Я. Гуревича, Б. В. Маркова, К. А. Богданова и др.). Предлагая развернутый анализ феномена повседневности, И. Т. Касавин и С. П. Щавелев  справедливо  отмечают  особое  место  этой  категории  для  философского
    знания: «Как предмет анализа и источник общезначимых иллюстраций; как основа и  критерий достоверности; как  цель критики, прояснения и очищения  — вот
    лишь немногие ипостаси, в которых существовала повседневность для философского  сознания.  Новые  эпохи  изыскивали  в  ней  свои  содержания  и  аргументы,
    выплескивали  на  нее  свои  разочарования  и  надежды.  Отношение  философии  к
    повседневности подобно отношению гения к толпе. Делая повседневность своим
    *  Статья  подготовлена  при  финансовой  поддержке  РГНФ,  проект  «Юридическая  лексика
    русского языка  XI — XVII вв.:  Опыт комплексного словаря-справочника»,  № 13-04-00366.
    © Осовский О. Е., 2014

    135

    предметом  или вспомогательным средством,  философ  раскапывает  в ней  некую
    нутряную народную мудрость, стремится придать своим терминам понятность для
    обывателя,  прибегает  к  повседневным  примерам  и  здесь  же  критикует  повседневность  за  ее  косность»1 .
    Исходя из той методологии, которую известный французский историк Ф. Бродель  использовал  для  анализа  исторической  повседневности 2 ,  можно  предположить,  что  именно  адекватное  понимание  характера  бытового  поведения  и  обыденной жизни отдаленных эпох — залог исторически верной реконструкции картины мира человека средневековой Руси. Любой аспект древнерусской жизни может быть понят лишь тогда, когда анализ имеющихся документов и свидетельств
    позволит  увидеть  все  стороны  ее  повседневности.
    Одной из  наиболее интересных сторон данной проблемы выступает изучение криминальной повседневности, т. е. хроники распространенных преступлений,  отраженных  в  документах  эпохи.  В  этом  контексте  особое  значение  приобретает период конца XVI —  XVII вв., поскольку достаточно полно дошли до
    нас  документальные  свидетельства  этого  времени.  Речь  идет,  прежде  всего,  о
    памятниках деловой письменности, в которых фиксировались как факты совершенных преступлений, так и следственные действия, проводившиеся по ним: расспросные, обыскные и пыточные речи, сказки, челобитные, отписки, указные грамоты  и  др.  Именно  этот  пласт  юридических  текстов  русского  Средневековья
    позволяет  объективно  судить  об  уровне и  характере преступности,  деятельности «правоохранительных органов», реакции населения на совершаемые преступления и таким образом восстановить картину криминальной повседневности определенного  периода.
    Криминальные  сюжеты  достаточно  распространены  в  памятниках  древнерусской  словесности  уже на самом раннем  этапе ее существования.  Так, среди
    наиболее известных «историй о преступлениях», встречающихся в «Повести временных лет», можно назвать летописные статьи о гибели князя Олега, об уничтожении древлянских послов княгиней Ольгой, об убиении отца и сына варяговхристиан толпой  киевлян, а  также князей Бориса  и Глеба  Святополком Окаянным и др. Своеобразная уголовно-криминальная хроника, представленная в многочисленных разножанровых памятниках словесности (от «Повести о разорении
    Рязани Батыем» до переписки Ивана Грозного и житий Михаила Скопина-Шуйского и протопопа Аввакума), является документальным отражением  реальных
    событий средневековой русской истории, ее социальной повседневности и юридического  быта.  Можно  сказать,  что  древнерусская  словесность  живо  реагировала  на  факты  совершаемых  преступлений,  однако  специфика  художественноэстетического осмысления образа человека того периода и мира вокруг него, особенности  древнерусского  поэтического  мышления  не  позволяли  авторам  сосредоточиваться  исключительно на  криминальном  сюжете,  оставляя  его, за  редким
    исключением, на периферии повествования.
    Период конца XVI — начала XVII в. занимает особое место в истории средневековой  Руси.  Конец  правления  Ивана  Грозного  и  Смута,  получившая  у  ряда
    современных  отечественных  историков определение  «первая  гражданская  война
    в  России»  (В.  Д.  Назаров),  дальнейшие  шаги  по  восстановлению  государственности  и  обустройству  страны  —  все  это  не  могло  не  отразиться  на  характере

    136

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    юридического быта и криминальной повседневности, зафиксированных в соответствующих  документах.  Как  отмечал  один  из  крупных  отечественных  историков-медиевистов  А.  А.  Зимин,  в  стране  было  неспокойно,  даже  в  столице:
    «Летом  [1584  г.  —  О.О.]  в  Кремле,  Китай-городе  и  Земляном  городе  распределили  воевод  „в  объезде  в  головах для  пожару  и  для  всякова  воровства“»3 .
    Следует  отметить,  что  благодаря  дошедшим  до  нас  документам  все  многообразие преступлений этой эпохи может быть реконструировано. В этом контексте особого внимания заслуживают челобитные, выполняющие функцию не
    только обращения к государю с просьбой о милости, но и сообщения о преступлении.  Именно  по  многочисленным  челобитным  этого  периода  можно  восстановить картину наиболее распространенных преступлений (в том числе и для
    конкретного региона). При этом укажем, что количество дошедших до нас челобитных конца XVI в., по понятным причинам,  намного меньше, чем следующего  столетия.  Тем  ценнее  и  показательнее  каждая  из  них.  Так,  усилиями
    С.  И.  Коткова  в  ходе  изучения  южновеликорусского  наречия  был  собран  сборник текстов  конца XVI — начала XVII в., куда вошел и ряд челобитных 4 . Анализируя  последние,  можно  сделать  вывод,  что  наиболее  частыми  из  преступлений  на  территории  бывшего  юга  России  (Курск,  Орел,  Путивль,  Тула  и  др.)
    были присвоение, хищение государственного и личного имущества, нередко сопровождавшееся грабежом и разбоем, бегство холопов, неоправданные обвинения в преступлениях, избиение и бесчестье. Например, 13 января 1593 г. елецкий боярский сын Нечай Козлов обратился к царю Федору Иоанновичу с челобитной,  в  которой  сообщил  о  краже  елецким  боярским  сыном  Левонтием  Толдыкиным «государева хлеба» и привел факты многочисленных хищений вверенного  попечению  обвиняемого  зерна,  указывая  имеющихся  свидетелей.  Примечательно, что по поводу данной челобитной имеется отписка елецкого воеводы
    Ивана  Никитича  Мясного  с  докладом  о  проведенном  следствии  и  принятых
    мерах:  «Нечая  Козлова  да  козака  Орката  велел  дати  на  поруки  с  записми  а
    Левона  Толдыкина  велел  дати  за  пристава  до  твоего  гсдрва  указа»  (с.  10).
    Можно  предположить,  что  хищение  государственного  имущества  было  распространенным  преступлением,  не  исчезавшим  ни  со  сменой  царских  фамилий, ни с переменившимися социально-политическими условиями. Так, 15 июля
    1617  г.  в  том  же  Ельце  шесть  целовальников  подали  елецким  воеводам  Василию  Ромодановскому  и  Семену  Лодыженскому  челобитную  на  имя  царя  Михаила  Федоровича,  в  которой  обвинили  сына  боярского  Федора  Володимирова
    в краже 40 руб. из царской казны, а также в физическом насилии над ними: «Мы
    гсдрь холопи твои и сироты твою црькою казну на кобаке и в таможни збираем и
    таму  Федору отдоваем  всякия  денежныя зборы  а  тот  гсдрь Федор  взял  из  твоей
    црьской казны из лорца сорок рублев денег а не ведоям на што и мы гсдрь холопи  твои  и  сироты таму Федору говорили  в твои црьскои  казне что  ты  Федор их
    црьскои казны денги емлеш и тот гсдрь Федор за то нас холопеи твоих и сирот и
    в  чеп  и  в  железа  сожает  и  к  твоим  гсдрвым  воеводам  бити  челом  ходит  не  велит у твоеи црьскои казне и нам гсдрь холопем твоим и сиротам от того Федора
    бою и налоги у твоеи црьскои казны быти не мочна» (с. 95).
    Часто  встречались  жалобы,  вызванные  недостаточной  проработанностью
    отношений между уходящими в стрельцы и в служилые казаки крестьянами и их

    Филологические  науки

    137

    остающимися на земле родственниками или владельцами земель, что приводило
    к  лишению  их  имущества,  а  также  захвату  их  жен  и  детей.  Такова  челобитная
    елецкого стрельца Миляйки Семенова (1593) царю Федору Иоанновичу на своего
    родственника  сына  боярского  Ивана  Болотникова.  Здесь  речь  идет  о  довольно
    значительном  по  цене  и  количеству  имуществе:  «…а грабежу  гдрь  моево  мерин
    коракул  да  две  кобылы  буры  да  корова  рыжа  да  корова  совраса  да платя  зенден
    лозорева  да  шапка  женскоя  червьчетая  товта  да  серги  чрьвци  холсты  два  лленых  два  замашных  да  восмъ  рубашек  мужских  и  женски  четыри  рубашки  оленых  да  четыри  замашных  да  сем  десетин  ржи  да  четыри  десетины  яри  овса  и
    гречихи  а  всво  гсдрь  грабежу моево  у мене холопа твоево  тот  Иван  взял  Болотников  на  десет  рублев  с  четветю  а  ржи  гсдрь  я  ужал  в  сотом  году  петдесят  копен» (с. 21). В указной грамоте 1593 г. «от царя и великого князя Федора Ивановича всеа Русии на Кропивну губн[ому] старосте Ждану Кожухову» повелевалось
    удовлетворить  просьбу  челобитчика:  «И  будет  так  как  нам  Миляйко  бил  челом,
    и как  х  тебе  ся  наша  грамота приидет, и  ты  б  на  Иване Болотенкове  жену  его  и
    животы все сполна и хлеб велел доправить и отдати Миляйку и отпустил его на
    лец  со  всеми  его животы  и  с  татки»5 .
    Сходные  жалобы  на  имя  государя  в  том  же  году  подали  стрелец  Афонька
    Шерстов  на  сына  боярского  Юрия  Хрипкова,  стрелец  Гришка  Андреев  на  сына
    боярского  Левонтья  Пантюхина,  стрелец  Кирейка  Чукардин  на  сына  боярского
    Богдана  Селиванова (c.  23 — 25).
    Очень  часто  описанный  в  челобитной  конфликт  предстает  как  настоящая
    трагедия:  бывшие  хозяева  не  только  не  возвращали  жалобщикам  законно  принадлежащее им имущество, но принуждали их силою возвратиться к прежнему состоянию. Такова полная  внутреннего драматизма челобитная царю Федору Иоанновичу елецкого  казака Кирея  Максимова на Черкаса  Рыжкова: «И делось  гсдрь  сего  лета  ездил  я  халоп  твои  гсдрь  своим  снам  с  Паршаю  к  таму
    Черкасу свои ржи жат и как приехали и он нас поимал да посажал в железа да
    на  чеп  и  снъ  мои  у  нег  из  желез  ушол  а  я  седячи  у  нег  в  железях  не  изтерпя
    муки да  ему дал по сабе  поруку в том  что была мне  от нег не буват  на Елецка
    твоег гсдрва указу и он мене за порукою учал мучит чтоб я за ним  жыл и я не
    истерпя  ег  муки  да  побежала  поруку  дал  в  неволи  а  катораи  за  ним  мои  дети
    осталис  за ним  четыря  сынов и  он  их мучит  на чепи  и  в железех  с  тех мест  и
    по  ся  места»  (c.  27).
    Закономерно, что и бывшие хозяева в свою очередь предпринимали усилия  для  того,  чтобы  придать  законность  своим  действиям,  и  обращались  к
    государю с челобитными о возвращении беглых крестьян, обвиняя тех в получении  царских  вывозных  грамот  обманным  путем.  Так,  каширенин  Клементьев писал: «В сотом году бежали из за меня крестяне мои Сенке да Кондрашко Иванавы дети… збежав гсдрь от меня написалис в казаки… а жили гсдрь
    за  мною  те  крестьяне  на  палувыти  себе  по  дворам  и  били  гсдрь  тебе  челом
    гсдрю те крестяне ложна о вывознаи грамоте чтоб их из за меня вывесть совсем…  и  ты  гсдрь  велел  им  дат  свою  црьскую  грамоту  по  их  ложному  челобитю»  (с.  37).
    Продолжающийся поток жалоб елецких стрельцов и казаков удивителен тем,
    что  годом  раньше  после  получения  аналогичных  челобитных  царь  Федор

    138

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Иоаннович отправил воеводе Ивану Мясному указную грамоту с требованием защитить стрельцов и казаков от  чинимого боярскими сынами произвола:  «Писал
    еси к нам, что по нашему указу на Елец казаков ты и головы и сотники казачьи
    по городом прибрали, и которых казаков прибрали, и тем казаком наше хлебное и
    денежное жалованье давано. И дети боярские  привозят  наши  многие грамоты  и
    вы ис казаков и ис стрельцов и ис пушкарей детем боярским выдаете назад, и от
    того  многие  казаки дрогнули,  розбежались по  городом,  и  в  осадное  время быти
    не  с  кем.  И  ты  дуруешь,  что  казаков  выдаешь.  А  к  вам  наша  грамота  послана:
    не  велено  казаков  выдавать  детем  боярским.
    И как  к тебе ся наша грамота  придет, и ты б казаков берег и  за них стоял и
    детем боярским не выдавал, они в казаки написались, а братья их и дядья и отцы
    живут на  их  долях за  детьми боярскими»6 .
    Нетрудно предположить, что неисполнение конкретных требований государя
    объясняется  недостаточным  на  тот  момент  авторитетом  центральной  власти  и
    зависимостью  воевод  от  поместного  дворянства,  с  материальными  интересами
    которого им приходилось считаться. Это и приводило к продолжению подобного
    рода  нарушений.  Позиция сочувствия  к  «малым сим» и стремление  к ограничению  самовластья  не  только  светских,  но  и  церковных  феодалов  проявляется  в
    реакции царя Василия Шуйского на челобитную 1610 г. дворцовых крестьян Обонежской  пятины  Оштинского  стана,  Пиркинского погоста.  Отметим,  что эта  судебная  тяжба  длилась  почти  20  лет,  сопровождаясь  обилием  жалоб  со  стороны
    игумена, братии и дворцовых крестьян и изменением позиций тяжущихся: стороны то шли на мировую с «полюбовной записью», то вновь вступали в конфликт.
    Крестьянская  челобитная 1610 г. наглядно показывает бедственность положения
    жалобщиков: «…умилостивися, вели учинити, государь, по своей царской грамоты  указ  Александровы  пустыни  Сверского  монастыря  с  ыгуменом  Паисеем  с
    братьею,  и  про  их  насильство  над  нами  сыскати,  чтобы  мы,  сироты,  от  их  насильства волочачись в конец не загинули»7 .
    История  этого  дела,  судя  по  документам,  такова:  игумен  Александровой
    пустыни Свирского монастыря, получивший по указу царя Федора Иоанновича
    200  четей (100  га)  земли,  не  воспользовался  ими,  а  захватил  крестьянские  земли.  Подробности  монастырского  преступления  легко  выясняются  из  царской
    указной  грамоты,  где  пересказывается  содержание  ранее  поданных  крестьянами челобитных с жалобами на произвол (захват земель, захват и сожжение крестьянских домов, травля крестьянского скота собаками и др.). Примечателен приговор  царя:  «А  Олександрова  монастыря  игумену  Паисее  з  братьею  теми  отхожими пашнями Мандро островом и деревнями, которые в сей нашей грамоте имяны писаны,  и пустыми  землями осмьюдесять четвертями игумену  Паисее з братьею владети не велели. И от игумена Паисеи з братьею наших крестьян велили
    беречь,  что  им  от  того  игумена,  и  от  старцев  и  от  слуг,  насильства  и  продажи
    никакие не было, чтоб нам вперед о том Пиркинского погоста крестьяне Гришка
    Оглодов  с  товарыщи  не  били  челом»8 .
    Подобного  рода  конфликты  между  монастырями  и  крестьянами  в  конце
    XVI  —  начале  XVII  в.  были  не  редки.  Иногда  они  заканчивались  мировым  соглашением сторон (с. 68 — 70), в других случаях (очевидно, в большинстве) решение принималось в пользу монастыря9 .

    Филологические  науки

    139

    Впрочем, челобитчики обращались к государю с жалобами и на менее тяжкие преступления,  в частности, на  банальное  присвоение  чужого имущества,
    в чем обвинил, например, елецкий  стрелец Герасим  Быков  орловского  казака
    Федора Савенкова (c. 25 — 26, 38 — 39) или курянин боярский сын Савва Еськов —  крестьянина Ульяна Прокофьева,  похитившего,  по  словам челобитчика,
    у  него  «с  поля  двести  копен  сена  да  сто  воз  дров»  (с.  138).  Кроме  того,  жаловались  на  грабеж  и  разбой,  чинимые  прежними  хозяевами.  Причиной  тому,
    надо  полагать,  была  правовая  неопределенность  социального  статуса  «новоприборных» стрельцов и казаков, которых если не пытались вернуть в кабалу,
    то всевозможно притесняли, грабя имущество или уничтожая собранный урожай: «И  тот  гсдрь Третяк  мне  земленую рож отдал  и яз  гсдрь на тое рож  нанял
    жат… Василя Корниева а дал му рубль от трех десятин и как гсдрь  рож пожали и тот гсдрь Третяк моим наимщиком ржи скласти и спрятати не дал… и тое
    мою рож потравил животиною и згноил» (c. 38).
    Следует  отметить  и  факты  оскорбления  словом  и  физическим  действием,
    на  что  жаловался  в  уже  упоминавшейся  челобитной  боярский  сын  Савва  Еськов:  «Въ  прошлом…  году  в  великии  месоедъ  тот  гсдрь  Ефим  Лохтионов  снъ
    Себилев  и  с  своим  зятем  с  Ияковам  в  Курску  на  моем  осадном  дворе  меня  холопа твоего бил и безчестил и коня моево рыжава били ослопам и изувечили и с
    того  гсдрь  их  бою  тот  мои  кон  стал  болен  изувечен… и  матушку  гсдрь  Зиновю
    лаели  безчестили  всякою  лаею  непадбною  и  дядюшку  гсдрь  моего  Семена  оне
    били  и безчестили»  (с.  138); или  словесные  оскорбления  стрельцов  сотника  Каверина, о которых пишут в своей челобитной елецкие казаки: «ходим мы халопи
    твои  мима  Стрелецкую  слободы  Осиповой  сотни  Каверина  и  стрелци гсдрь  ево
    сотни… нас халопеи твоих лают» (с. 13).
    Поскольку для пограничных территорий  достаточно характерны  набеги «соседей»,  то  особую  группу  жалоб  представляют челобитные  о  чинимых  ими разбоях  и  грабежах.  В  этом  смысле  показательна  коллективная  челобитная  1605  г.
    царю  Борису  Годунову  крестьян  дер.  Жукова  Высотцкой  волости  Смоленского
    уезда,  в  которой  пострадавшие  перечисляли  нанесенный  им  в  результате  вооруженного  нападения ущерб.  Челобитная  начинается описанием  вооруженного
    набега:  «Деялось,  государь,  нынешняго  113-го  году  на  пятой  недели  Великого
    поста, со вторника на середу, перед светом пришод, государь, те литовские люди,
    тотаровя, и с ыми, со  многими литовскими воровскими людьми в нашу деревню Жукова розбоем с самапалы, и с ручницы, в саадацех и з бердыши, да нас,
    государь, меня, Анисимка, и моих сусед, розбили и розграбили, и животы наши
    и  статки  все  поимали»10 .  Затем  детально  перечисляется  похищенный  скот,  количество которого позволяет судить о  зажиточности ограбленных крестьян: «А
    взяли,  государь,  у  меня,  у  Онисимка,  живота  моево  четыре  образа  на  золате,
    да десетера лошадей: мерина рыжа лыса сросла, да мерина голуба шти лет, да
    кобылу  гнеду  шти  лет,  да  кобылу  чалу  четырех  лет,  да  кобылу  соврасу  трех
    лет,  да  два  жерепцы  гнеды  четырех  лет,  да  две  кобылы  вороны,  да  кобылу
    соврасу  семи  лет,  а  цена,  государь,  моим  десетерым  лошадем  дватцать  пять
    рублев. Да взяли, государь, шесть коров дойных, да две яловых, да три нетели,
    да  два  быка  третьяки,  да  два  быка  донских,  да  двенатцать  овец  стары»11 .  Далее  в  списке  утраченного  имущества  следует  перечень  одежды,  домашней  ут-

    140

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    вари,  оружия  и  припасов:  «Да  платья,  государь,  взяли:  четыря  однорядки,  две
    темны  сини  да  две  голубы  настрофильны,  да  сукню  черлену ностровиль,  оклад
    бархатной,  да  кофтан  зелен  настрофиль,  да  четыри  сермяги  белы  —  три  новы,
    да  поношена,  да  три  кофтаны  шубныя  новы,  да  два  кофтана  поношены,  да  два
    збитни новы, да  семь зипунов сермяжных — четыря новых, три поношеных, да
    восьм  рубашек  муских  альняных,  да  тестеры  портки,  да  двенатцать  рубашек
    женских  альненых и  посконных,  да  десять  накидак,  да  4 чепы,  да  2  кушака  бумажных, да 2 шапки черлену богрецовую на лисице да синю на русаке. Да у меня
    ж, государь,  взяли, у Анисимка, котел меденой  пивной в четверть в смоленскую
    меру, дал  10 рублев. Да взяли, государь, 2 постава  полотен, в поставе по сороку
    локоть,  да  постав  посконны  40  локоть,  да  2  круги  льну  по  десяти  петков,  да  2
    постава  сукна  20  аршин  воленого…  да  горшок  меденой,  да  2  сковоротки  черных, да 2 сковороды блинных, да сомапал, да ручницу, да 2 порошницы, да бердыш,  да  саодак,  да  рогатину»12 .  Предметом  грабежа  также  становились  конская упряжь,  съестные запасы, сельхозинвентарь  и прочие  предметы, представлявшие ценность в повседневной жизни: «Да седло телятинная с войлаки, да 3
    узды,  да  епончю,  да  трои  сани  с  хому[тами]...  [по]лтеи  ветчины,  да  пять  сал,
    да  четверы  железы  конные,  да  6  топоров  дровосечных,  да  тестеры  лемеши  с
    нополки, да 6 кос, да 12 серпов, да копыль, да пешню бортные, да 20 куриц, да
    пуд меду, да 20 рублев деняг. Да выдрали, государь, двенатцатеры пчелы, да взяли
    перины.  И  всево, государь, живота моево,  Анисимкова,  взяли те тотаровя  на 90
    на 5 рублев с полтиною и з деньгами»13 .
    Челобитчики называют имена конкретных участников преступления, «литовских  людей  Мстиславского  повету»  —  татар  и  русских.  Речь  идет  о  пограничном конфликте, на что указывают и чиновники, сетующие на то, что без царского
    дозволения  они  не  могут  обратиться  к  литовским  властям.  Картину  этого  преступления дополняет челобитная царю Борису Годунову, поданная управляющим
    Смоленского епископа в Высоцкой волости Иваном Федьковым, который не только
    указывает  на  понесенный  им лично имущественный ущерб  и воровство церковных денег, но и называет лиц, физически пострадавших от набега: «и из самопала,  государь,  пострелили  дамового  крестьянина  Пречистые  богородицы  Кузьку
    Зыкова,  а  саблею  секли  Степанка  Кузьмина,  и  лежат,  государь,  те  крестьяне  в
    конце живота»14 .
    О  регулярности  такого  преступления  свидетельствует  и  челобитная  царю
    Борису Годунову и царице Марье Григорьевне (1605) смоленского сына боярского  Захара  Шишкина,  сообщающего  о  разграблении  его  поместья  «литовскими
    людьми Капыского повету  пана  Максимовича… 200 их  человек, да  тое мою  деревню пограбили, людишек и крестьянишик побили, человека моего Федьку ссекли
    бердышем,  да  крестьян  моих  Юрку  Иванова,  да  детей  его  Гришку  да  Корнейка
    копьи кололи, да Ивашкову женку Черепнина Варварку ранили из лука, да Ортюшку
    Иванова  да  Ивашка  Рупосова  ис  пищяли  ранили,  да  Ондрюшку  Савина  секли
    бердышем. И тот мой  человек и крестьяне лежат в конце живота и от ран помирают.  Да  людишак  же,  государь,  моих  Костку  Ивантеева  да  Федьку  Федорова,
    да  Степанка  Иванова,  да  Гришу  Степанова,  да  Ивашка  Васильева,  да  крестьян
    моих  Ивашку  Чепню  да  сына  его  Осипка,  да  Федьку  Мыльничникова,  да  брата
    его Ивашка, да Ондрюшку да Васку Юроковых, да Ивашку Довыдова, да Онаньку

    Филологические  науки

    141

    Иванова, да Трофимка да Карпика Даниловых, да Офонаська Иванова били обухи  и  ослопы чють  живых  пометали»15.  Эта  челобитная  редкий  случай  того,  как
    сквозь  стандартные формулы  документа  проступают  характер  и личность  самого  просителя, озабоченного состоянием  пострадавших  крестьян:  «И в  той,  государь, моей деревнишке у меня, холопа твоего, и у людишак моих и у крестьянишак лошадей и никакой животинишки не осталась, пашнишка пахать нечем. А те,
    государь, крестьянишки мои были бортники, платили вашу царскую казну верховую медвеною дань с Антоновского ухожея, а ныне лежат побиты и от ран помирают, а привести их в Смоленеск не на чем. И многие, государь, сторонние люди
    на погони побиты. Милосердая государыня царица и великая княгиня Марья Григорьевна всеа Русии и государь царь и великий князь Федор Борисович всеа Русии, смилуйтеся, пожалуйтя, велитя, государи, тех моих людишак и крестьянишак
    раненых и битых дозрити и велитя, государи, мне холопу своему, о том свой царской указ учинити, чтоб я, холоп ваш, от того литовского разгрому и от грабежу
    в конец не погибли и вашей бы царской службы вперед не остал. Государи, смилуйтесь, пожалуйтя»16 .
    Челобитные сохранялись не всегда, а о  факте  их подачи и сути преступления  можно  было  судить  по  иным  документам,  в  которых  содержался  их  пересказ.  Так,  в  памяти  от  9  сентября  1594  г.  дьяку  Василию  Щелкалову  Гаврило
    Михеев,  ссылаясь  на  челобитную  рязанских  оброчных  крестьян,  пересказывал  факт  воспрепятствования  воронежскими  жителями  рязанцам  бортничать
    и заниматься рыбной ловлей на землях, отошедших к Воронежу: «В прошлом
    в 93-м году били челом государю царю и великому князю Федору Ивановичю
    всеа  Русии  Резанского  уезда  села  Ворищ  бортники  Демка  Айдаров  сын  Панин,  да Игнатко Инютин сын Кочапин, да  Ивашко Олексеев сын Ларивонова
    сказали:  были  деи  за  ними  на  оброке  в  Резанском  уезде  бортные  ухожеи  и
    рыбные ловли, и те деи их бортные ухожеи и рыбные ловли отписаны к новому
    городу к Воронежю, и теми их угодьи воронежские жильцы владети им ныне не
    дадут, и вперед деи им оброку добывати негде. А ныне деи на них тово оброку
    правят»17 .
    Следует  отметить,  что  тексты  челобитных  в  полном  объеме  воспроизводятся  в  следственных  делах.  Так,  в  следственном  деле  об  убийстве  царевича
    Димитрия  в  Угличе  15  мая  1591  г.  приведены  челобитные  царю  Федору  Ивановичу, которые подали «розсыльщики углицкие Молчанко Говоров, да Рюмка Иванов, да Гришка Мелюмин, да Первушка Иванов, да Васька  Малыгин,
    да Тренка Мичюрин, да Семанко Онтипов с товарищи» и вдова дьяка Михайлы  Битяговского  Авдотья,  а  также  челобитная  митрополиту  крутицкому  Геласию городового приказчика Русина Ракова 18 . А. А. Зимин, высоко оценивая
    исследование  материалов  дела,  проведенное  в  начале  ХХ  в.  В.  К.  Клейном,
    соглашается  с  его  выводом  о  том,  что  «ряд  документов  [в  их  числе  указанные  челобитные.  —  О.О.]  в  составе  Следственного  дела  дошел  до  нас  в  подлиннике»19.
    Таким образом, нет сомнений, что подаваемые челобитные отражали наиболее  важные  и  трагические  в  жизни  просителей  события,  разрешение  которых
    требовало  непосредственного  участия  государя.  Иные  документы  эпохи  (обыскные и расспросные речи, отписки воевод, сказки и др.), содержащие указания на

    142

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    другие преступления (пьяные драки, попытки изнасилования, кражи, превышение
    служебных полномочий, неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных
    обязанностей  и  т.  д.),  также  составляют  немалую  часть  криминальной  повседневности средневековой  Руси.
    Библиографические ссылки
    1

     Касавин И. Т., Щавелев С. П. Анализ повседневности. М., 2004. С. 6.
     См.: Бродель Ф. Структуры повседневности : в 3 т. М., 2006.
    3
      Зимин  А.  А.  Россия  на  рубеже  XV—XVI  столетий  :  (Очерки  социально-политической
    истории). М., 1982. С. 117.
    4
     См.: Памятники южновеликорусского наречия. Конец XVI — начало XVII в. / под ред.
    С. И. Коткова. М., 1990. С. 232. Далее цитируется по данному источнику с указанием страниц
    в тексте.
    5
     Анпилогов Г. Н. Новые документы о России конца XVI — начала XVII в. М., 1967. 541 с.
    6
     Там же. С. 334.
    7
     Там же. С. 451.
    8
     Там же. С. 450.
    9
     См.: Будовниц И. У. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в XIV — XVI вв. М.,
    1966. С. 391
    10
     Анпилогов Г. Н. Указ. соч. С. 434.
    11
     Там  же.
    12
     Там же. С. 435.
    13
     Там  же.
    14
     Там же. С. 438.
    15
     Там же. С. 441.
    16
     Там же. С. 442.
    17
     Там же. С. 388.
    18
     См.: Дело об убийстве царевича Димитрия. М., 2012. С. 62 — 66, 68 — 71, 72 — 74.
    19
     Зимин А. А. Предпосылки первой крестьянской войны в России. М., 1986. С. 154.
    2

    Поступила 20.12.2013 г.

    143

    Филологические  науки

    УДК 34(091):94(470.345)«16»
    Д. В. Фролов
    D. V. Frolov

    ДОКУМЕНТЫ САРАНСКИХ ПОДЬЯЧИХ ЗАМЯТНИНЫХ
    КАК ИСТОЧНИК ИЗУЧЕНИЯ ЛЕКСИКИ ПРАВА
    ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVII в.*
    DOCUMENTS OF SARANSK PODYACHY ZAMYATNINS
    AS SOURCES FOR THE STUDY OF LAW VOCABULARY
    OF THE SECOND HALF OF THE XVII CENTURY
    Ключевые слова:  Саранская  приказная  изба,  подьячие  Замятнины,  юридическая  лексика,
    юридическая  терминология,  термин,  терминосочетание,  документ,  стрелец,  государево  жалованье,  купчая,  крепость,  выпись,  вор.
    В  статье  рассматривается  функционирование  юридической  лексики  и  терминологии,  зафиксированной  в  Соборном  уложении  1649  г.,  в  рукописном  наследии  саранских  подьячих
    Замятниных второй половины XVII в.
    Key words:  Saransk  prikaz  house,  the  Zamyatnins  podyachy,  juridical  vocabulary,  juridical
    terminology,  term,  term  making,  document,  strelets,  monarchic  salary,  deed  of  purchase,  fortress,
    extract,  thief.
    The  functioning  of  juridical  vocabulary  and  terminology,  recorded  in  Sobornoye  Ulozheniye  of
    1649,  and  in  manuscript  heritage  by  Saransk  podyachy  Zamyatnins  of  the  second  half  of  the  XVII
    century  is  considered  in  the  article.

      На  рубеже  XVII  —  XVIII  вв.  в  Саранске  насчитывалось  63  подьяческих
    двора.  За  первые  60  лет  жизни  города  образовались  целые  династии  канцелярских служащих: Полянских насчитывалось 4 двора, Метальниковых, Замятиных,
    Смирновых и Комлевых — по 5 дворов.
    Рукописный фонд Саранской приказной избы, хранящийся в РГАДА (г. Москва),  отражает историю  Саранска  с  1640-х гг.  и  до  1710 — 1711  гг.,  представляя
    ценный  фактический  материал  для  широкого  круга  исследователей  различных
    специальностей. Документы данного фонда не опубликованы в полном объеме и,
    по существу, находятся лишь в начальной стадии описания и исследования.  Подавляющее большинство единиц хранения не введено в научный оборот. В статье  мы  проанализируем  два  текста,  созданных  саранской  подьяческой  династией Замятниных, выросших из бедных дворян (площадных подьячих в середине XVII в.) до министров Российской империи в XIX в.
    Самым ранним документом в фонде Саранской приказной избы, связанным
    с  Замятниными,  является  «расписка»  Фомы  Яковлева  в  получении  жалованья.

    *  Статья  подготовлена  при  финансовой  поддержке  РГНФ,  проект  «Юридическая  лексика
    русского языка  XI — XVII вв.:  Опыт комплексного словаря-справочника», № 13-04-00366.
    © Фролов Д. В., 2014

    144

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    В  «Краткой описи  столбцов Саранской приказной  избы…»  в датировке данного
    документа допущена ошибка: он значится под 1656 г., хотя в тексте сохранилась
    отчетливая  кириллическая  дата  создания  —  «7161  год,  февраля  день  первое».
    Поскольку  в  документе  упоминается  воевода  Севастьян  Дементьевич  Хитрово,
    выдавший жалованье (на воеводстве в Саранске в 1653 — 1654 гг.), то становится  очевидным,  что  документ  никак  не  мог  быть  создан  в  1656  г.,  так  как  в  это
    время в Саранске воеводой был Петр  Юрьевич Лермонт, прямой предок великого поэта.
    Этот  документ  отражает  важные  исторические  реалии  в  жизни  города  —
    увеличение  Саранского  кремля,  пристройки  к  нему  «нижних  тарас»  после  того,
    как  стольник  Федор  Иванович  Леонтьев  перенес  столицу  уезда  из  Атемара  в
    Саранск.  Таким  образом,  кремль  стал  в  два  раза  больше  и  количество  башен  в
    нем возросло с 6 до 9, что увеличило и участок обороны, а значит и потребовало
    новых служилых людей. Одним из таких новоприборных стрельцов и стал Фома
    Яковлев.
    «Расписка»  Фомы  Яковлева  —  это  небольшой  документ  с  ветхой,  частично утраченной правой  стороной:  «Се аз Фома Яковлев саранской  ново/приборной стрелЬцъ  взял  есм[ь]  (обрыв  документа.  —  Д. Ф.)/  на  саранском  в  государеве  казне  государево/  жалован[ь]е  на  дворовое  строен[ь]е  и  /семенной  хлеб
    пет  рублев  двадца/  три  алтына  и  тЬ  денги  до  меня  Фо/мы  дошли  все  сполна
    выдал (?)/  государево  жалован[ь]е  воевода  Савостьянъ/  Дементьевичъ  Хитрово (обрыв)/ дал а на то послуси Ива [шка] (обрыв)/ а отъписал Фетка (?) Озерцов  (?)  (обрыв)/  7161  (1653  г.  —  Д. Ф.)  февраля  день  1-е//»*.  На  обороте  две
    надписи:  «К  сей  выпсе  саранской  площадной  под[ь]ячей  Ивашко/  Замятнин
    вмЬсто Фомы Яковлева по  ево велен[ь]/ю  руку приложилъ» и «Послух  Ивашка
    Ульянов руку/ приложил»1 .
    Данный памятник отражает сложившиеся веками этикетные формулы составления документов, которые зафиксированы в памятниках деловой письменности,
    начиная с знаменитой Мстиславовой грамоты  XII в. —  се аз, взял есмь. В «расписке»  функционируют  различные  юридические  термины  (новоприборной
    стрелЬцъ; государево жалованье; государева казна; руку приложил;  послух
    в  его  архаичной  форме  мн.  числа  послуси; функционирующей  в  Соборном  уложении  1649  г.;  площадной подьячей);  а  также  штампы  приказного  языка  (и те
    деньги все дошли сполна; вместо Фомы Яковлева по ево веленью руку приложил).  В  памятнике  фиксируется ошибочное  написание  некоторых  слов,  отражающее процессы живой речи. Так, в слове стрелец буква «ять» стоит не в первом  слоге,  а  ошибочно  во  втором,  на  месте  буквы  «е».
    Данный  документ  весьма  интересен  в  юридическом  плане,  поскольку  отражает правовые реалии, зафиксированные в Соборном уложении 1649 г., ставшем
    почти на два века вперед основным собранием законов Русского государства. Так,
    термин  стрельцы  приведен  в  25  статьях  8  глав  Уложения;  терминосочетания
    *  Курсивом  обозначены  выносные  надстрочные  буквы,  Ь  —  буква  ять,  сокращенные  слова под титлами приводятся целиком, / — конец строки, // — конец листа, в квадратных скобках
    даются  восстановленные  фрагменты  текста.

    Филологические  науки

    145

    стрельцы городские /городовые  —  в  гл.  XVIII,  ст.  52  (и  косвенно  в  ст.  51);
    стрельцы столичные — в 4 статьях 4 глав;  стрельцы отставные — в гл. XXV,
    ст.  14;  стрельцы тюремные  —  в  гл.  XXI,  ст.  101.
    Как  показывает  анализ  статей,  столичные  (московские)  стрельцы  имели  целый ряд привилегий перед городовыми, в том числе и в цене «выкупных денег»
    за  пленников.  В  гл.  X,  ст.  4  сказано,  что  «за  московских  стрельцов  по  сороку
    рублев», в ст. 5 — «украинных городов за стрельцов и за казаков по 25 рублев»2 .
    Таким  образом,  в данном документе реализуется  третье значение слова  стрелец,
    зафиксированное в «Словаре русского языка XI — XVII вв»: «В Московском государстве  XVI  —  XVII  вв.  воин  особого  постоянного  войска,  пользовавшегося
    специальными служебными и хозяйственными привилегиями»3. В ряду этих привилегий есть и общая, отражающая средний годовой оклад городового стрельца,
    недавно  находящегося  на государевой  службе  —  4  руб.,  что  подтверждается  содержанием  гл. Х, ст.  256:  «А будет стрелцом заемных денег  по  кабалам или  исцовых  исков  платить  будет  нечем,  и  их  исцом  и  в  ысцовых  искех  головою  не
    выдавать, а платить за  них исцом из государева денежного жалованья на год по
    четыре рубли. А  покаместа они  от  долгов своих свободятся  и  им  служити  с  одного хлебного жалованья» [Соборное уложение 1649 г., с. 62]. При этом известно,
    что  часто  «старые  стрельцы»  (давно  находившиеся  на  службе)  получали  жалованье  больше,  чем  недавно  поверстанные.
    В  Уложении  1649  г.  нет  термина  новоприборный стрелец,  который  широко распространен в ряде документов XVII в. Данное слово фиксируется и в
    «Словаре  русского  языка  XI  —  XVII вв»:  «Вновь  или  недавно  добавочно  набранный, принятый на службу» 4 , что и соответствует контексту публикуемого
    документа.
    Терминосочетание  государева казна  закреплено  в  16  статьях  7  глав  Соборного уложения 1649 г. и употреблено в рассматриваемом нами документе в значении «имущество, документы, денежные и иные средства, составляющие собственность  государя,  государства,  а  также  учреждение,  ведающее  этими  средствами»5 .
    Терминосочетание  государево жалованье  в  Уложении  1649  г.  употреблено
    в 13  статьях 5  глав, в отношении  стрельцов  оно  вступает  в  родо-видовые  отношения  с  терминами  хлебное и земельное жалование (и  иные  его  виды).  О  том,
    что стрельцам в  виде жалованья  выдавались не  только деньги, но  и хлебное  содержание, можно судить по документу «Наказ кн. Кугушеву о принятии г. Инсара» (1685): «…и пересмотря в деньгах и в хлебе, что дано Государева жалованья
    служилым  и  всяким  жилецким  людем  на  службу  денег  и  на  семена  хлеба,  и  в
    том денежном  и хлебном  жалованье и  в ружье  и во  всяких делах по приходным
    и  по  расходными  книгам  ево  Ивана  счесть  с  тех  мест  как  ему  велено  быть  на
    Инсаре… и что на Инсаре засечных крепостей и служилых и жилецких и всяких
    чинов людей, и ково именем двороваго строенья и сколько пашни пахано и хлеба
    посеяно,  и  всем  ли  им  Государево  жалованье  деньги  и  хлеб  против  указу  дан
    сполна»6. В Уложении его наличие фиксируется в гл. 10, ст.  256. В исследуемом
    документе  также  речь  идет  о  деньгах  на  «семенной  хлеб».
    Земельное жалованье  —  пожалованье  небольшим  земельным  участком:
    «…и  ему  Князь  Ивану  тех  людей  на  Инсаре  и  по  Инсарской  засеке  велеть  на

    146

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    вечное  житье  строить,  и  того  над  новоприборными  людьми  смотреть  безпрестанно, чтоб новоприборные служилые люди на указных своих местах дворами
    строились безовсякие оплошки, и по весне как приспеет пашенное время, указные свои земли пахали и хлеб сеяли, чтобы им впредь без хлебных запасов не
    быть. А которые новоприборные люди служилые и дворовыми месты и пашнею
    не устроены: и ему Князь Ивану на пашню землю отвести из порожих и из оброчных  и  не  поместных  земель,  которые  земли  велено  отдавать  на  строенье
    Инсарским  служилым  людем  по  досмотру  Григорья  Борнякова  и  которые  порожние и лишние земли объявятся по его Князь Ивана сыску, давать ему Князь
    Ивану  Инсарским  служилым  людем  под  дворы  и  под  пашню,  примериваясь  к
    прежнему Григорьеву строенью Борнякова. А в которых местах на Инсаре и по
    Инсарской  засеке  новоприборные  служилые  люди  против  Государева  указа  не
    добраны,  и  ему  Князь  Ивану  к  тем  засечным  крепостям  прибирать  в  службу
    всяких  вольных  людей,  распрашивая  и  сыскивая  до  прям,  которые  в  распросе
    скажутца  и  по  сыску  про  тех  скажут  что  они  вольные  ни  в  каких  службах  не
    бывали  и  в  тягле  ни  за  кем  не  живали;  а  Государево  жалованье  и  пищали  давать  им  с  порукою,  применяясь  к  Государеву  указу,  как  о  том  в  Государевых
    указных  грамотах  написано на  перед  сего»7 .
    Служилое платье  обозначает  обмундирование  московских  стрельцов  и
    разновидность  государева  жалованья,  что  подтверждается  исследователями:
    «…да им же всем дается на платье ис царские казны сукна ежегодь»8 . Цвет кафтана  определялся  стрелецким  полком.  Так,  в  1670-е  гг.  в  Москве  было  26  стрелецких  полков  и  каждый  из  них  имел  кафтаны  своего  цвета.  Стрельцы  же  по
    городам  могли  годами  не  получать  сукна  на  кафтаны,  или  иногда  сукно  заменялось на  более дешевые и тонкие хлопчатобумажные ткани (киндяки, кумачи,
    как  это  бывало  в  Саранске  и  Инсаре).  В  мирное  время  «цветные»  кафтаны
    одевали  только  по  великим  «господским»  праздникам,  на  смотры  и  в  торжественных случаях.  Чаще всего  городовые стрельцы, равно  как и  казаки, несли
    службу в повседневных, или, как говорили тогда, «носильных» сермяжных кафтанах,  которые  шились  из  грубого  домотканого  сукна.
    Из  различных  документов  следует,  что  иногда  за  боевые  заслуги  цари  жаловали  дворян,  стрельцов,  казаков,  пушкарей  и  иных  служилых  людей,  кроме
    прочего, «золотыми» или золочеными деньгами («московки», «новогородки»). Так,
    в документе 1605 г.  «…государева жалованья  в  Новегородке в Северском дано...
    дворянам…  и  московским  стрельцом  и  Новгородка  Северскаго  пушкарем,  и  затинщикам, и казаком, и стрельцом… и всяким людем… которые сидели в осаде,
    золотых, и ноугород, и московок золоченых, и дорогов, и тафт и сукон и денег по
    росписи». Далее «московским стрельцом сотни Угримова… да сотни Фтырева…
    да  Новогородка  Северского  пушкарем  и  затинщикам  пятидесят  трем  человекам
    дано  государево  жалованье по  ноугородке  по  золоченой»9 .
      Древний  термин послух,  употреблявшийся  еще  в  Правде  Ярослава,  в  Уложении  1649  г. фиксируется  в  7  статьях  2  глав. В  гл.  Х,  ст. 246  раскрывается не
    только функционирование термина, но и условия создания исследуемого документа: «А которые  учнут у  кого займовати… денег  или иного  чего ни  будь, или  кто
    кому  учнет  давати  на  себя  записи  или иные  какие  ни  будь  крепости  в  больших
    делех  (до  10 руб.  —  Д. Ф.)  и  им  заемные  кабалы и  всякие  крепости  велеть  пи-

    Филологические  науки

    147

    сать  на  себя,  и  в  послусех  писатися  на  Москве  и  в  городех  площадным  подьячим, а писати послухов… в больших делех человек по пяти и по шти, а не в больших делех человека по два и по три, а меньше дву человек в послусех ни в каких
    крепостех  не  писати…  А  мимо  площадных  подьячих и без  послухов  никому ни
    на кого крепостей не писати» [Соборное уложение 1649 г., с. 59 — 60]. Б. И. Сыромятников  указывал  на  эволюцию  семантики  термина:  «Сохранившийся  здесь
    старый термин „послух“ по смыслу значительно трансформирован. В данном случае  послухи  выступают  в  качестве  свидетелей  сделки»10 .  При  этом  термин  крепость  в  контексте  Соборного  уложения  1649  г.  понимается,  безусловно,  очень
    широко, а не только как «кабальная запись» на владение человеком. В этом памятнике права зафиксировано 6 его подвидов:  воровская, докладная,  купчая,
    нарядная, полная, прямая и еще несколько подвидов выделяются из данного термина  контекстуально в  разных  статьях.
    Аналогичное широкое понимание  термина  крепость встречается  и в  челобитной атемарского  (пригород Саранска) стрелецкого сына  Харитона Васильева:  «Великимъ  государемъ  царемъ  и  великимъ  княземъ  [Ивану]  (обрыв)/
    АлексЬевичю  Петру  АлексЬевичю  и  великой  (обрыв)/  благовЬрной  царевне  и
    великой  княжне  Софие  [АлексЬе]  (обрыв)/вне  всеа  великия  и  малыя  и  бЬлыя
    Ро[ссии] (обрыв)/ самодержцемъ бьет челомъ холопъ ваш атем[ар](обрыв)/ской
    стрелЬцькой  сынъ  Харитонка Васильевъ  (обрыв)/  великие  государи  цари  и  великие  князи  Иоаннъ  А[лексЬе]/виь  Петр  АлексЬевичь  и  великая  государыня/
    благовЬрная царевна и великая княжна София/ АлексЬевна всеа великия и малыя и бЬлыя/  Россия самодержцы пожалуйте меня  хо/лопа своего  велите государи  мне  на  Ате/маре  на  площади  писмишкомъ  кормитца/  и  всякие  крЬпости
    писат  великие  государи/  смилуйтеся  пожалуйте//»11 .  В  данном  контексте  слово  «крепость»  имеет  современную  параллель  —  слово  «документы».  Об  этом
    свидетельствует десятое значение  этого термина в  «Словаре  русского языка XI  —
    XVII  вв.»:  «Все  то,  что  подтверждает,  утверждает  достигнутое  соглашение  о
    чем-л.  (документ,  присяга,  клятва  и  т.  п.);  подтверждение,  утверждение;  документ,  подтверждающий  право  на  владением  кем-л.,  чем-л.,  а  также  обязательство,  скрепляющее  достигнутое  соглашение»12 .
    В соответствии с гл. Х, ст. 246 данный документ на обороте подписали два
    свидетеля-послуха,  один  из  которых  —  площадной  подьячий:  «К  сей  выпсе
    саранской площадной под[ь]ячей Ивашко/ Замятнин вмЬсто Фомы Яковлева по
    ево велен[ь]/ю руку приложилъ», другой — некий «послух Ивашка Ульянов руку/
    приложил»13.
    Терминосочетание  руку приложил,  синоним  термина-существительного  рукоприкладство,  имеет  значение  подписи,  заверяющей  подлинность  содержания
    документа,  т.  е.  шестого  значения  слова  «рука»,  фиксируемого  в  «Словаре  русского  языка  XI  —  XVII  вв.»14 .  В  таком  значении  данное  словосочетание  употреблено в Уложении 1649 г. в 19 статьях 7 глав.
    Терминосочетание  площадной подьячий  следует  рассматривать  не  только
    как название должности, но и как обозначение целого института нотариата Московского царства XVII столетия, о чем еще в начале XX в. писал  М. Ф. Злотников: «В истории института площадных подьячих как нотариат следует различать
    два  периода:  до  и  после  Уложения  1649  г.  Роль  и  значение  „площади“  весьма

    148

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    увеличилось  со  времени  Уложения,  когда  ей  официально  было  положено  совершение  важнейших  актов,  чем  узаконивался  уже  существовавший,  по-видимому,
    во многих местах обычай»15. В тексте Соборного уложения 1649 г. терминосочетание площадные подъячие  фиксируются  в  7  статьях  3  глав.  В  «Словаре  русского  языка  XI  —  XVII  вв.»  значение  терминосочетания  площадной подьячий
    приведено в словарной статье «площадной» во втором значении: «Официальные
    лица,  составляющие  на  торгу,  площади  челобитные,  документы,  закрепляющие
    частные  сделки,  и  т.  п.»16 .
    Подьячие несколько иного ранга («штатные» работники приказных изб) и
    их  правовые  отношения  с  крепостными  и  крепостями  рассмотрены  в  другом
    документе,  составленном  спустя  ровно  20  лет  (1673  г.)  родственником  вышеупомянутого  площадного  подьячего  Ивана  Замятнина  —  подьячим  уже  Саранской приказной избы, дворянином «средней руки» Василием Замятниным.
    В документе Замятнин называет себя холопом, а при обращении к царю только служилые «государевы» люди могли писать «бьет челом холоп твой»; посадские  люди  и крестьяне,  их  жены,  вдовы  и  дети  —  сиротами; духовные  лица  —
    богомольцами.
    «Царю  государю  и  великому  князю  АлексЬю/  Михайловичю  всеа  великия
    и малыя/ и бЬлыя России самодержцу бьет челом/ холоп твой приказные избы
    подячей Васка/ Замятнин в  прошых государь  годех  ку/пил я  холоп твой  литовского полону Ма/лова Ласку Иванова да дву дЬвок/ Хрестюшку Яковлеву доч[ь]
    а  во  крещен[ь]е  ей/  имя  после  купчей  дано  Овдотьица  Филипьева/  доч[ь]  да
    ОгрофЬнку Григорьеву и в прош/лом государь во 175 (1667 г. — Д. Ф.) году по
    моему  холопа/твоего  челобит[ь]ю  тЬ  купчие  в  Саранске/  в  приказной  избЬ  в
    записную книгу запи/саны и в прошлом государь во 179 (1670 г. — Д. Ф.) году/
    в  воровской  бунтъ  воры  имЬньишко  и  дво/ришко  мой разорили  и  животишка
    и тЬ/  купчие  и  всякие  крепости  пограбил[и]  и того/  Малова  Ласку  з  животами  моими  с  собою/  взяли  ныне  государь  тот  мой  Малой  обявился/  в  Саратове  а  взят  мнЬ  холопу  твоему/  без  крепостей  нЬпочем  милосердный  государь/  царь  и  великий  князь  АлексЬй Михайло/вич  всеа  великия  и  малыя  и
    бЬлыя/  России  самодержецъ  пожалуй  меня  хо/лопа  своего  вели  государь  тЬх
    записных/ книгъ дат мнЬ выпис почему мнЬ тЬ/ми купленными людьми впред
    владЬт/ царь государь  смилуйся пожалуй//». На  обороте резолюция  по  данной
    челобитной:  «рпв  (7182  —  1673  г.  —  Д.  Ф.)  октября  в  д[ень]  зi  (17  —  Д. Ф.)
    дат с книгъ/ выпис»17 .
    В  данном  документе  отражаются  как  грамматически  верное,  церковнославянское, так и русское вариативное для приказного языка написание «ять» и «есть»
    в местном падеже существительного купчие в Саранске/ в приказной избЬ; почти
    повсеместное  отсутствие  «ь»  в  конце  и  в  середине  ряда  слов,  например:  доч,
    крещене, челобитю, дат, выпис, впред, владЬт.  Юридическая  лексика,  соответствующая  содержанию  статей  Соборного  уложения  1649  г.,  включает  названия  официальных  учреждений  и  документов  (приказная изба, записная книга,
    челобитье, купчая, крепость, выпись),  а  также  преступлений  и  преступников
    (воровской бунт, вор).
    «Подьячий — лицо, занимающееся составлением частных актов, челобитных,
    перепиской  бумаг;  с  XVI  в.  на Руси  — низший  чин  приказной  администрации,

    Филологические  науки

    149

    выполняющий под руководством дьяков основную делопроизводственную работу
    в центральных и местных учреждениях»18 . В Соборном уложении 1649 г. в гл. Х,
    ст. 11 — 12 обязанности и ответственность подьячих изложены следующим образом: «… судные дела в приказех записывать подьячим, а черненыя бы и межь
    строк приписки и скребления в тех записках не было. А как суд отойдет, и исцу,
    и ответчику к тем  запискам  прикладывати  руки. А  которые грамоте  не  умеют,  и
    в  тех  место  прикладывати  руки  кому  они  верят.  А  как  подьячей  с  тоя  записки
    судное дело напишет набело, и дияку справя то дело с прежнею запискою закрепити своею рукою, а прежнюю записку подьячему за исцовою и за ответчиковою
    рукою держати у себя впредь для спору… А который дияк норовя кому по посулом, или по дружбе, или кому мстя недружбу, велит судное дело подьячему написати не так, как в суде было и как в прежней записке за исцовою и за ответчиковою рукою написано, и по тому диячьему приказу подьячей то судное дело напишет неделом,  а  сыщется  про то  допряма, и  дияку за  то  учинить  торговая  казнь,
    бить  кнутом,  и  во  дьяцех  не  быть,  а  подьячего  казнить,  отсечь  рука.  А  дело
    велеть написать, как истец и ответчик в суде говорили, и вершить то дело по суду,
    до  чего  доведется»  [Соборное  уложение  1649  г.,  с.  32].
    Подьячий или «подьяк» упоминается в Уложении 1649 г. в 25 статьях 5 глав.
    Подьячие составляли особую группу служилого неподатного населения, по опыту и стажу работы делились на «молодых», «середних» и «старых», а также были
    «верстанными» и «неверстанными» (т. е. получавшими денежное жалованье или
    кормившимися от переписки бумаг частных лиц).
     Рассмотрение дела в приказе начиналось по жалобе, извету, челобитной или
    отписке  и  т.  д.  Если  для  решения  дела  требовалась  переписка  с другими  приказами,  то она  велась  без соблюдения  особых формальностей  короткими  «памятями» или записками подьячих одного приказа подьячим другого приказа.
    При  поступлении  документа  на  нем  проставлялась  дата,  и  дьяк  делал  помету «выписать», что означало «навести справки». Фактически это означало начало  рассмотрения  дела.  Подготовкой  дел  к  рассмотрению  («докладу»)  занимались столы, или повытья, где дьяк или по его поручению старший подьячий
    собирал нужный материал, составлял проект ответного документа (решения по
    делу).  Роль  докладчика  по  делу  принадлежала  дьяку,  а  решение  вопроса  —
    думным  дьякам.  Решение  по  делу  принималось  после  его  обсуждения.  Думные дьяки могли согласиться с подготовленным решением, но могли внести и
    свои  коррективы.  В  результате  после  вынесения  решения  дьяк  «чернил»  подготовленный  документ,  т.  е.  исправлял  его;  младший  подьячий  переписывал
    набело; подьячий «справлял», т. е. сверял беловик с черновиком, и удостоверял
    его своей подписью — «справой», которая выражала ответственность подьячего  за  точное соответствие,  но  еще  не  придавала юридической  силы  документу.
    Для  этого  требовалась  «припись»  дьяка,  которая  свидетельствовала  об  ответственности  за  содержание  документа.
    Руководители приказов — судьи  и приближенные к ним лица, участвовавшие в принятии решений, не ставили своих подписей на документах. Это входило  в  обязанность  дьяка,  отвечавшего  за  ведение  делопроизводства  приказа.
    Если  документ  состоял  из  нескольких  листов,  то  дьяк  «приписывал»  документ
    на  каждой  склейке,  проставляя  по  одному  слогу  своей  фамилии,  чтобы  буквы

    150

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    захватывали оба листа, что было узаконено еще Судебником 1550 г. Это предохраняло документ от фальсификации и подлога.
    Терминосочетание  приказная изба не  фиксируется  в  Соборном  уложении
    1649  г.,  однако  в  документе  употребляется  в  третьем  значении,  закрепленном  в
    «Словаре  русского  языка  XI  — XVII  вв.»:  «Государственное  учреждение,  ведавшее различными  хозяйственными  и административными  делами,  а  также  помещение,  где  находится  это  учреждение»19 .
    Терминосочетание  записная книга  фиксируется  в  Уложении  в  6  статьях
    3  глав,  но  значение  не  полностью  соответствует  реализуемому  в  документе:
    «А для  государевых судных  пошлин и для записки судных дел во  всех приказех
    бытии записным книгам за дьячьими руками. А судные дела в те книги записывати  подьячим  того  же  часу,  как  суд  отъидет…»  (гл.  Х,  ст.  128)  [Соборное  уложение 1649 г., с. 43].
    Данное толкование зафиксировано в «Словаре русского языка XI — XVII вв.»
    в седьмом значении слова «книга»: «Тетрадь, книга с деловыми записями разнообразного  характера;  отдельная  запись  (акт),  раздел  в  такой  книге».  Здесь  же  в
    приведенных примерах реализуется значение, обнаруженное в документе: «И всего
    по  записным кабалным  книгам  у губного  старосты…  в сборе  с кабал  записных
    пошлин 29 алтын»20. Таким образом, поскольку в челобитной Василия Замятнина
    речь  идет  о  крепостных,  то  в  данном  случае  подразумевается  именно  записная
    кабальная книга.
    Термин  челобитье  или  терминосочетание  бить челом  в  приказном  языке
    имеет очень много значений, прежде всего, это просьба или жалоба, подаваемая
    центральным или местным властям; или «условное название любой жалобы истца,  в  том  числе  служащее  основанием  для  возбуждения  состязательного  (гражданского) процесса»21. В Уложении зафиксировано непосредственно 11 видов челобитных,  из других  правовых памятников  известно огромное  количество иных
    видов  данного  документа.
    Термин  крепость  в  данном  контексте  реализует  не  все  десятое  значение,
    данное  в  «Словаре  русского  языка  XI  —  XVII  вв.»,  а  только  его  подвид:  «документ,  подтверждающий  право  на  владением  кем-л.,  чем-л.,  а  также  обязательство,  скрепляющее  достигнутое  соглашение»22 .
    Термин  купчая  в  документе  реализуется  в  соответствии  со вторым  значение
    данного  слова:  «Купчая грамота,  запись,  отпись  — документ на право  владения
    купленным (строениями, людьми, землею, промысловыми угодьями), составляемый при  совершении торговой  сделки»23. В  Уложении купчая  грамота  фиксируется  с разными подвидами  значений  в  26 статьях 7  глав.
    Термин  выпись,  дважды  встречающийся  в  челобитье  (в  самом  тексте  и  в
    резолюции  на оборотной  стороне),  реализуется в соответствии  со вторым  значением  данного  слова:  «выписка,  извлечение  из  какого-л.  документа,  копия  документа»24 .
    В  исследуемом  памятнике  зафиксированы  такие  многозначные  термины  как
    вор (контекстуально — вор, грабитель, восставший, сторонник С. Т. Разина) и воровской бунт,  как  часто  встречающееся  в  документах  XVII  в.  название  Крестьянской  войны  1670  —  1671  гг.  У  данного  термина  в  словаре  имеются  несколько
    значений,  подходящих  контекстуально.  Подвид  первого  —  «тот,  кто  совершает

    151

    Филологические  науки

    кражу; грабитель, вор», например, «А без меня на Москве женишка и детишка и
    людишка померли, и животишка воры пограбили без  остатку и дворишко разорили»25 .  В  исследуемом  памятнике  контекст  похожий:  «и  в  прошлом  государь  во
    179 (1670 г. — Д.Ф.) году/ в воровской бунтъ воры имЬньишко и дво/ришко мой
    разорили и животишка и тЬ/ купчие и всякие крепости пограбил[и]»26 . Подходит
    и второе значение данного термина: «Враг, неприятель (об участниках феодальных
    междоусобных и религиозных столкновений, восстаний и войн), смутьян, преступник» и также подвид данного значения — «бунтовщик, изменник». Следует отметить,  что подходит и третье  значение множественного  числа термина «воры»  —
    о  казаках,  ведущих  самовольные  военные  действия  (часто  с  целью  грабежа)27.
    Термины  вор, воровство  с  разными  значениями  многократно  фиксируются
    в Уложении 1649 г.:  вор — в 21 статье 4 глав,  воровство — в 41 статье 11 глав.
    Здесь же широко распространены устойчивые терминосочетания воровские деньги, воровские крепости, воровские люди, воровское письмо, воровской приезд  и  т.  д.
    Таким образом, часть рукописного наследия саранских подьячих Замятниных,
    представляет собой богатый материал для изучения не только истории Саранского
    уезда второй половины XVII в., но и истории русского языка, в том числе юридической лексики данного периода.
    Библиографические ссылки
    1

     РГАДА. Ф. 1156. Оп. 1. Д. 5/66. Л. 2.
     Соборное уложение 1649. Л., 1987. С. 28. Далее в ссылке в тексте: [Соборное уложение
    1649 г., с. ]
    3
     Словарь русского языка XI — XVII вв. : в 29 т. 2008. Т. 28. С. 155.
    4
     Там же. 1986. Т. 11. С. 406.
    5
     Там же. 1980. Т. 7. С. 21 — 22.
    6
      Временник  Императорского  московского  общества  истории  и  древностей  российских.
    М., 1852. Кн. 14. С. 2.
    7
     Там же. С. 4 — 5.
    8
     Летин С. О русском стрелецком войске XVII века // Империя истории. 2002. № 2. С. 12 — 18.
    9
      Акты  московского  государства,  изданные  Императорскою  академиею  наук  /  под  ред.
    Н. А. Попова. СПб. 1890. Т. 1. С. 66, 77.
    10
     Сыромятников Б. И. Очерк истории суда в древней и новой России // Судебная реформа.
    М., 1915. С. 140 — 141.
    11
     РГАДА. Ф. 1156. Оп. 1. Д. 53/197. Л. 1.
    12
     Словарь русского языка XI — XVII вв. 1981. Т. 8. С. 37.
    13
     РГАДА. Ф. 1156. Оп. 1. Д. 5/66. Л. 2.
    14
     Словарь русского языка XI — XVII вв. 1997. Т. 22. С. 239.
    15
      Злотников  М.  Ф.  Подьячие  Ивановской  площади  :  сб.  ст.,  посвященных  А.  С.  ЛаппоДанилевскому. Пг., 1916. С. 95.
    16
     Словарь русского языка XI — XVII вв. 1989. Т. 15. С. 109.
    17
     РГАДА. Ф. 1156. Оп. 1. Д. 20/81. Л. 1.
    18
     Словарь русского языка XI — XVII вв. 1990. Т. 16. С. 87.
    19
     Там же. 1991. Т. 17. С. 93.
    20
     Там же. 1980. Т. 7. С. 197.
    21 
    Краткий  словарь  историко-правовых  терминов  [Электронный  ресурс].  URL:  http://
    interpretive.ru/dictionary/390/word/chelobitnaja  (дата  обращения  01.12.2013).
    2

    152

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)
    22

     Словарь русского языка XI — XVII вв. 1981. Т. 8. С. 37.
     Там же. С. 133.
    24
     Там же. 1976. Т. 3. С. 234.
    25
     Там же. С. 28.
    26
     РГАДА. Ф. 1156. Оп. 1. Д. 20/81. Л. 1.
    27
     Словарь русского языка XI — XVII вв. 1976. Т. 3. С. 28.
    23

    Поступила 02.12.2013 г.

    УДК 81’367/625’373.611=511.152.1
    С. И. Моськина
    S. I. Moskina

    ХАРАКТЕРИСТИКА СУФФИКСАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ
    В МОКШАНСКОМ ГЛАГОЛЬНОМ СЛОВОПРОИЗВОДСТВЕ
    DESCRIPTION OF THE SUFFIX SYSTEM
    IN MOKSHA VERBAL WORD DERIVATION
    Ключевые слова:  морфема,  производное  слово,  транспонирующий  и  нетранспонирующий  суффикс,  конверсия,  комбинаторика.
    В  статье  с  точки  зрения  мутационных  и  модифицирующих  признаков  рассматриваются
    особенности  суффиксов  глагольного  словопроизводства,  их  разновидности  и  комбинаторика.
    Key words:  morpheme,  derivative  word,  transposing  and  non-transposing  suffix,  conversion,
    combinatorics.
    The features of suffixes of verbal word derivation, their varieties and combinatorics are considered
    in the  paper in  terms of  mutation and  modifying attributes.

    Глаголообразующий  суффикс  в  мокшанском  языке,  который,  присоединяясь
    к производящей основе (простой или морфологически неразложимой), выполняет
    одну  из  следующих  функций: переводит  производящую  основу  в сферу  глагола,
    например,  kuv   «корка»     kuv -ndz  -а-мс  «затянуться  коркой»;  модифицирует
    значение производного глагола, не меняя принадлежность производящей основы
    к определенной категории частей речи (в нашем случае глагола), придает производному иное лексико-грамматическое значение (модальное, видовое, залоговое),
    например,  lakams  «кипеть»  (lаkа=)     laka-z’ v- -ms  «закипеть».
    Следует  отметить,  что  для  глаголообразующих  суффиксов  как  служебных
    элементов  системы  мокшанского  глагольного  образования  характерны  три  обязательных признака: повторяемость (в нескольких, минимум в двух-трех, словах),
    например, суффикс -ks-, функционирующий в качестве непродуктивного суффикса, поскольку встречается в двух производных с  одним и тем  же  значением;  сочетаемость его с производящими основами определенной структуры, например,
    суф.  - nd-  может  сочетаться  только  с  односложными  связанными  основами,
    © Моськина С. И., 2014

    Филологические  науки

    153

    например, mu-ms «найти» (mu=) —  основа     mu- nd- -ms «находить»;  постоянное местоположение в составе производного глагола производящей основы перед инфинитивным суффиксом (или словоизменительными суффиксами).
     Все суффиксы глагольного словообразования, формирующие производные первой ступени мотивированности, неоднородны по своей функции. Одни их них  —
    категориальные,  транспонирующие,  преобразуют  корневую  морфему  и  служат
    средством  конверсии  —  перехода  отыменной  основы  в  категорию  глагола,  изменяя ее лексико-грамматическое значение, окончательно определяя тем самым
    отнесение данной основы в сферу глагола; другие — нетранспонирующие, присоединяясь в основном к отглагольным основам придают производному различные модификационные оттенки  значения, не изменяя его отношение к глаголу;
    третьи — обладают как транспонирующими (конверсирующими), так и нетранспонирующими модификационными особенностями.
    В  соответствии  с  этими  положениями  все  суффиксы  мокшанского  глагольного словообразования делятся на три группы. К первой группе относятся
    суффиксы,  образующие  глаголы  от  различных  частей  речи  (кроме  глаголов):
    -а-,  -z-(-z’-),  -ij-(-ij-),  -j-,  -ks-(-k  -),  -kad-(-k  d-),  -gаd-(-g  d-),  -  d-,  -k(-g-),  -kst  m-,  -l-(-l’-),  -ld-,  -lgad-(-lg  d-),  -n-,  -c  nd-,  - kad-(-skad-/-s’k d-),
    - t-(- t(mol’i-).  Посредством  этих  суффиксов  корневая  морфема,  принадлежащая к определенной части речи (существительному, прилагательному, числительному, наречию, а также корпусу ономатопоэтических слов), преобразуется в простую основу, которая  относится к другой части  речи,  а именно, к  глаголу.  Так,
    каждая  корневая  морфема,  выражающая  вместе  с  тем  именную  часть  речи,
    имеет свойство  вербализации, т. е.  перехода (конверсии)  путем присоединения специальных суффиксов в соответствующую глагольную основу, например:  lo    «скорлупа»     lo -а-ms  «лущить»,  ki k r  «кривой»     ki k r-g d-  ms  «согнуться»,  kоlm   «три»     kоlm -ndz-а-ms  «утроить»,   оv r  «вперемешку»      оv  r-d-а-ms  «смешать,  размешать».  Во  вторую  группу  входят  суффиксы,  посредством которых образуются глаголы от  собственно глагольных основ:  -v-,  -z’  v-,  -k n-(-k n’-),  -n-(-n’-),  -s’-,  -s’t’-,  -t  d  v-,  -ft-,  -  -,  -c’-,    nd-( -   n’ d ’ - ),  -  -,  -  ’n’,  например:  mi-ms  «продать»     mi-k  n’-  -ms
    «продавать»,  sa-ms  «прийти»     sа-   nd-  -ms  «приходить  прибывать»,
    оzа-ms  «сесть»     оz-s’- -ms  «садиться»,  stа-ms  «шить»     stа-ft-  -ms  «попросить  шить». Суффиксы этой группы, присоединяясь к глагольной  корневой
    морфеме, не меняют принадлежность ее к категории глагола, характеризуют производное как глагол с точки зрения его видовой, залоговой и другой направленности,  например:  usk-  -ms  «везти»     usk-s’-  -ms  «возить».  Третью  группу
    представляют суффиксы общие, производящие глаголы как от глагольных, так
    и  неглагольных  основ:  -kst-,  -m-,  -nd-(-n’d’-),  -rd-(-r’d’-),  -t-(-d-),  - n-(-  n’-),
    -st-,  например:  s’аlg -ms  «кольнуть»     s’аlg -nd- -ms  «колоть  и  т.  д.»,   аd 
    «половодье»      аd -nd- -ms  «заливать»,   tаd   «голый»      tаd -nd- -ms  «обнажаться»,   ap  «удар  (топора)»      ap -nd- -ms  «колоть,  рубить».
    Следует отметить, что в мордовской лингвистической литературе нет единства  мнений  о  структуре  таких  суффиксов,  как  -k n-,  -gаd-(-g  d-),  -nd-,  -s-,
    -ft-.  Одни  исследователи  (Э.  С.  Ипполитова,  М.  Е.  Евсевьев,  С.  З.  Деваев,
    Р.  В.  Бабушкина) 1   приводят  их  без  конечного  редуцированного  гласного   ,

    154

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    другие  (Д.  В.  Бубрих,  В.  Халлап,  Б.  А.  Серебренников,  Э.  Месарош) 2  —  с  конечным  редуцированным  гласным.
    Мы  поддерживаем  мнение  первых исследователей.  На  наш взгляд,  функция
    этого гласного в составе производного глагола соединительная, и включение его
    в  структуру  суффикса  приводит  к  тому,  что  термином  «морфема»,  по  мнению
    Е.  А. Земской,  стали  бы  называться  явления  функционально различные:  семантические части слова и асемантические прокладки. Это вредно и для теории словообразования, и для практики изучения структуры слова 3 .
    С функциональной точки зрения при синхронном исследовании мокшанского
    глагольного  словообразования  в  качестве  суффикса  следует  выделять  ту  минимальную  часть  слова,  которая  является  носителем  значения.  Таким  образом,
    редуцированный гласный звук   , который отдельными  исследователями включается в состав суффикса, в соответствии с правилами морфонологии способствует  соединению  глагольных  морфем  между  собой.
    С  точки  зрения  расположения  в  производном  глаголообразующие  суффиксы  делятся  на  терминальные  (т.  e.  после  которых  невозможно  прибавление
    других суффиксов) и нетерминальные (т. е. способные присоединять после себя
    и другие  суффиксы). В мокшанском  языке последних суффиксов большинство,
    первые  —  единичны.  Терминальные  суффиксы,  как  правило,  занимают  конечное положение в глагольном производном, например, суффикс - d- в производном  s’ij  -  d- -ms  «серебриться»     s’ij    «серебро».  После  него  невозможно
    присоединение других суффиксов. Сюда можно отнести и суффикс инфинитивной  формы,  который,  с  одной  стороны,  служит  грамматическим  показателем
    инфинитива (ср. luv ms «читать; почитать; прочитать»), а с другой — как суффикс  для  образования  глаголов  от  существительных  и  прилагательных,  после
    которого  невозможен  никакой  другой  глаголообразующий  суффикс  (ср.  s’еl’g
    «слюна»     s’еl’g -ms  «плюнуть;  выплюнуть;  сплюнуть»).  А.  А.  Реформатский
    подобные  морфемы  в  русском  языке  называет  суффикс-флексия4 .
    Среди  глаголообразующих  суффиксов  выделяются  прикорневые  суффиксы,
    которые присоединяются не к суффиксальной основе, а непосредственно к корневой  морфеме,  например,  -а-  в  производных  vаjm-а-ms  «отдохнуть»     vаjm
    «душа»;  -n-a-:  kolm -ndz  -a-ms  «троить»     kolm   «три»  и  др.).  Необходимо
    отметить, и сочетательную способность глаголообразующих суффиксов, т. е. суффиксальную комбинаторику. Ряд суффиксов  имеют склонность соединяться друг
    с  другом без  каких-либо вокалических  элементов.  Они  называются  морфонологически мотивированными. К ним относятся такие суффиксы, как -ft- и -n-    ftn,
    -nt- и -ft-    ntft,  -nt- и -fn’-     ntfn’, - nd- и -k n’-      nk n’, -lg d- и -ft-  
    lg ft и  др. При сочетании этих  и других суффиксов возможно морфонологическое  изменение  одного  из  суффиксов.  Такое  изменение  можно  охарактеризовать
    как усечение конечного консонантного компонента одного из сочетающихся суффиксов.  В  этом  случае  перед  нами  факт  морфологического  чередования  последних  (-ft-/-f-,  -  nd-/- n-,  -lg d-/-lg -).  В  эрзянском  языке  при  сочетании  этих
    суффиксов подобный морфонологический процесс не происходит, так как между
    ними  всегда  наличествует  гласный,  например:  a olgadoms  «стать  белым»  
    a olgadok noms  «белеть».  Исключением  является  суффикс  -lgad-,  который,  сочетаясь  с  суффиксом  -vt-,  как  и  в  мокшанском  языке,  теряет  последний  консо-

    155

    Филологические  науки

    нантный элемент, например: a olgad-oms «белеть, побелеть»    a olgavtoms «побелить,  белить»  (из  a olgadvtoms).
    Из  вышеизложенного  следует,  что  производный  глагол  в  мокшанском  языке  —  это  вторичное  образование,  в  котором  вычленяются  мотиваторная  и  формантная  части.  В качестве  мотиваторной выступает,  как правило,  основа  производящего слова, с точки зрения структуры довольно часто в какой-то степени морфонологически преобразованная. Последняя служит базой и для производства глаголов и квалифицируется как производящая основа. В мокшанском производном
    глаголе производящей основой выступает или базовая часть инфинитива, или конструкция  перед  последним  словообразовательным  суффиксом.  Базовая  часть
    инфинитива — это простая основа, конструкция же перед последним словообразовательным суффиксом может быть и простой (морфологически нечленимой) и
    производной (членимой).
    Различается  несколько  типов  производящих  основ,  их  структура  обусловлена, в основном, правилами морфонологии. Словообразовательная мощность каждого из этих типов неодинакова. Так, простые основы субстантивного происхождения  по  отношению  к  производным  глаголам  составляют  80  %  суффиксальнопроизводных  глаголов,  второе  место  по  суффиксальной  активности  в  производстве  мокшанских  глаголов  занимают  простые  основы  адъективного  характера.
    Неоднозначно  ведут  себя  в  процессе  глагольного  производства  простые  слова
    собственно-глагольного происхождения. Например, некоторые связанные глагольные основы имеют минимальную словообразовательную мощность. Это относится
    к односложным основам типа mu=, sa=, mi=, с которыми могут сочетаться лишь
    суффиксы -  nd-, -ft-,  -v-,  при этом образуя минимальное количество глаголов.
    Система суффиксов в глагольном словопроизводстве различает 13 отглагольных  и  23  отыменных  суффикса.  Большая  часть  глагольных  суффиксов  может
    образовывать глагол и от глаголов, и от имен, т. е. одинаково может выступать
    в отглагольной и в отыменной функции. Из этих двух групп глагольных суффиксов 7 оказались именно такими (число глагольных суффиксов, образующих производные только от глагольных основ — 13; число глагольных суффиксов, образующих производные только от именных основ — 15). Суффиксы глаголов, которые  могут  выступать  как  в  отглагольной,  так  и  в  отыменной  функции,  с  точки
    зрения  их  структуры  практически  не  различаются.  Частыми  являются  мотивированные сочетания нескольких суффиксов, при этом на границе сочетаемости
    наблюдается  чаще  всего  морфонологическое  явление  —  усечение  одного  из  согласного компонента суффикса.
    Библиографические ссылки
    1

      См.:  Ипполитова  Э.  С.  Образование  глаголов  видовой  направленности  в  мордовских
    языках : автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд.  филол. наук. М., 1954. С. 23 ; Деваев С.  З.
    Средне-вадский диалект мокша-мордовского языка // Очерки мордовских  диалектов. Саранск,
    1963. Т. 2. С. 261 — 433 ; Евсевьев М. Е. Основы мордовской грамматики Саранск, 1963. Т. 4.
    472 с. ; Бабушкина Р. В. Темяшевский диалект мокша-мордовского языка // Там же. 1966. Т. 4.
    С. 16 —  226.
    2
     См.:  Бубрих  Д.  В.  Эрзя-мордовская  грамматика-минимум  :  пособие  для  вузов.  Саранск,
    1947. 52 с. ; Халлап В. Материалы по истории глаголообразовательных суффиксов в мордовских

    156

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    языках // Кееlе Ia Kiranduse Instituudi Uurimused. Таllinn, 1958. Вып. 2. С. 175 — 256 ; Серебренников Б. А. Историческая морфология мордовских языков. М., 1967. 264 с. ; Месарош Э.
    О  некоторых  особенностях  эрзя-мордовского  отыменного  глаголообразования  //  Congressus
    Octavus Internationalis Fenno-Ugristarum. Iyvskyl. 1996. Pars 3. S . 158 — 161.
    3
     См.: Земская Е. А. Современный русский язык. Словообразование. М., 1973. 302 с.
    4
     См.: Реформатский А. А. Введение в языковедение. М., 1967. 542 с.

    Поступила 27.01.2014 г.

    УДК 81’367.623’373.611=511.152.1
    М. З. Левина
    M. Z. Levina

    ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ
     ОСОБЕННОСТЕЙ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ
    В ДИАЛЕКТАХ МОКШАНСКОГО ЯЗЫКА
    INTERPRETATION OF WORDBUILDING FEATURES
    OF ADJECTIVES IN DIALECTS
    OF THE MOKSHA LANGUAGE
    Ключевые слова: диалект,  говор,  ареал,  территориальное  распространение,  мокшанский
    язык,  имя  прилагательное,  словообразовательная  морфема,  особенность.
    В  статье  рассматриваются  особенности  структурной  организации  имен  прилагательных  в
    современных диалектах и говорах мокшанского языка в контексте решения проблем описательной  диалектологии  и  лингвистической  географии.
    Key words: dialect, areal, territorial distribution, the Moksha language, the Adjective, wordbuilding
    morpheme,  feature.
    The  peculiarities  of  structural  organization  of  adjectives  in  modern  dialects  of  the  Moksha
    language  are  considered  in  the  article  in  the  context  of  solution  of  the  problems  of  descriptive
    dialectology  and  linguistic  geography.

    Отдельные аспекты мордовского словообразования не раз становились объектом  исследований  (П.  П.  Орнатов,  Т.  Лехтисало,  Д.  В.  Бубрих,  Р.  А.  Заводова,
    М. Е. Евсевьев, К. Е. Майтинская, А. П. Феоктистов, М. Д. Имайкина, М. В. Мосин, Д. В. Цыганкин, Л. И. Кокнаева и др.)1 . Морфемная структура диалектных
    форм имен прилагательных представляет собой большой интерес во всех финноугорских языках, в частности, в  мокшанском.
    Адъективы  в  говорах  и  диалектах  мокшанского  языка  образуются  следующими способами: 1) функциональное перераспределение имен (безаффиксальный),
    когда  из  общей  массы  имен  в  результате  частного  употребления  в  качестве  определения  отдельные  имена  выделяются  в  специфически  определенную  катего© Левина М. З., 2014

    Филологические  науки

    157

    рию — прилагательное, например: al aka ‘яичный белок’, но aka al ‘белое яйцо’;
    i valda ‘солнечный свет’, но valda i ‘светлый день’ и т. д.; 2) морфологический
    (аффиксальный), например:  sal ‘соль’— salu ‘солёный’;  vaj ‘масло’ — vai ‘масляный’;   ivl ‘мясо’  — ivl (зап.  д.),  ivl (цнтр.  д.), pal   (шайг.  г.)  ‘мясной’; 3) синтаксический (сложение основ), например: uru-bilu ‘неровный’, nolguilgu ‘слюнявый’.
    Аффиксальный  способ  занимает  центральное  место  в  системе  словообразования. В сфере имени прилагательного функционируют следующие словообразовательные  суффиксы:  -v,  -u,  -i,  -ma( ),  -da( ),  -ka,  - /-  e.  Наиболее  продуктивными  среди них  в  диалектах  являются  аффиксы  -v, -u,  -i,  восходящие  к
    общемордовскому  словообразовательному  суффиксу   2.  Данные  суффиксы  образуют  прилагательные  от  основ  существительных,  причем  морфема  -v  функционирует с основой на гласный, -u — с основой на твердый согласный, -i — с
    основой на мягкий согласный, например: pona ‘шерсть’ — ponav ‘обросший шерстью’,  urma ‘болезнь’  —  urmav ‘болезненный’,  tu (e) ‘туча’  —  tu av ‘облачный’;  sod ‘сажа’  —  sodu ‘испачканный  сажей’,  suks ‘червь’  —  suksu ‘червивый’, kuva ‘корка’ — kuvu ‘с коркой’, ‘покрытый коркой’;  e ‘высота’, ‘глубина’  —  ei (темн.-атр.  г.),  ii  (атр.  г.),  ei (сев.-зап.  г.),  ii (юго-зап.г.)  ‘высокий’, ‘глубокий’.
    В  некоторых  диалектных  ареалах  словообразовательный  элемент  -i  в
    ряде  случаев  вытесняется  морфемой  -u,  причиной  чего  является  аналогия,
    или  ассимиляция  (влияние  предшествующих  гласных  заднего  ряда),   или
    стремление  к  дифференциации  омонимичных  слов:  t i  u  (цнтр.  д.), t i  u
    (зап. д.), t i  i (юго-вост. д.) ‘травянистый’; siju (зап. д.), siji (цнтр. д.), siji (юговост.  д.)  ‘гнойный’;   m  i /   em   i ,  m   u /  em   u (зап.  д.),   m  i /
     em   i ,  m   u /   em   u (цнтр.  д.),   em   i (юго-вост.  д.)  ‘ржавый’;  peki
    (цнтр. д.), peku (кр.-синдр.  г.),  peki / piki (зап.  д.), peku  (юго-вост. д.)  ‘беременная’; keli / kili (цнтр. д.),  keli / kili (зап. д.), kili (юго-вост. д.), kelu (кирт.  г.)
    ‘широкой’ и т. д.
    Следует  отметить,  что  в  говорах  средне-вадского  диалекта  выявляются  случаи, когда  действует необходимость  различия слов  или форм:  vid ‘вода’  —  vidu
    ‘водянистый’,  ‘насыщенный  водой’  (ср.:  vidi ‘правый’,  ‘сеет’),  vi ‘лес’  —  vi u
    ‘лесистый’  (ср.:  vii ‘в  лес’)3 .
    В  диалектах,  как  и  в  мокшанском  литературном  языке,  от  основ  общих  с
    глаголами прилагательные образуются посредством следующих аффиксов: -ma( )
    ( apama( ) ‘кислый’  —   apaft ms ‘заквасить’,  lambama( ),  jakama( ) ‘холодный’ —  jak aftms ‘похолодать);  -da( )  (obda  (цнтр. д.),  ovda( ) (зап.  д.) ‘темный’ —  opdms ‘стать темным’, kalgda( ) ‘жесткий’ — kalgtkstmms ‘стать
    жестким’).  Данные  суффиксы  являются  малопродуктивными.
    При  образовании  прилагательных  в мокшанском  диалектном  ареале  функционируют  редкие  по  своему  употреблению  морфемы  -sta,  -  e(  ):  top cta(  )
    ‘сытый’,  icta ‘пьяный’;  pk e / pe k e(  ) ‘полный’ и  др. Их  продуктивность
    ограничена.
    При образовании относительных прилагательных в мокшанском языке используются  варианты  суффиксов  -   /-n  и  -  e(  )  /-сe( ):  к  именным  основам
    присоединяется суффикс  -  /-n kud  tev / kud  tiv (цнтр. д.),  kudn tiv (юго-

    158

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    вост.  д.), kudn t ev / kudn tiv (зап. д.) ‘домашняя работа’;  vel  loma / vil 
    loma  (цнтр.  д.), vil  loma  (юго-вост.  д.), vel loma / vil loma (зап.  д.)
    ‘сельский  человек’.  Следует  отметить,  что  при  образовании  данных  прилагательных слогообразующий редуцированный гласный, появляющийся в мокшанском  литературном  языке  перед  суффиксом,  в  западном,  переходном  и  средневадском  диалектах  —  отсутствует4.  Данное  явление  распространено  и  в  некоторых  диалектах  эрзянского  языка  5 .  Продуктивность  словообразовательных
    вариантов  - e(  )  /-сe( )  ограничена  малочисленностью  слов,  семантика  которых позволяет стать основой для образования прилагательных: ig l e( ) ‘передний’, ftalсe( ) ‘задний’.
    Употребление твердых формантов -n  и  -сe территориально  ограничено  (карта). Данные словообразовательные аффиксы распространены в говорах западного  и  переходного диалектов  в формах с  основой на непалатализованный согласный, а в словоформах с палатализованными согласными и палатальными гласными  в  этих  же  говорах  употребляется  варианты  -   и  - e( ).
    Словообразовательный анализ имен прилагательных также связан с решением проблем экспликации признакового значения. Оно выражается аффиксом, который  служит  средством  модификации  признака  с  точки  зрения  его  субъективного восприятия, степени проявления признака и др.
    Форманты  -zа, - а, -nа,  -rа, -lа,  -Lт, - t  в  диалектах  мокшанского  языка  являются  весьма  распространенными,  выражают  неполноту  обладания  качеством
    и  выделяются  как  ограничительные6 :  vad а ‘гладкий  (букв.:  гладковатый)’,
    аkаza, akаna ‘беловатый’, ura ‘пасмурный’, tuLt moli ‘желтоватый (букв.:
    отдает  желтым)’,   е  t moli ‘синеватый  (букв.:  отдает  синим  (цветом))’.
    В  говорах  и  диалектах  мокшанского  языка  от  качественных  прилагательных образуется  небольшая группа слов  посредством  форманта  -zа,  обозначающая:  1)  цвет,  оттенок  цветовых  свойств:  rava — ravaza ‘черноватый’,  aka —
    akaza ‘беловатый’,  topdaza em (центр.  д.) ‘темновато-синий’; 2)  неполноту
    качества  внутренней  и  внешней  характеристики  предмета:  эk  —  эkaza ‘толстоватый’,  jakam — jakamaza ‘холодноватый’;  3)  признак  состояния  явлений
    природы: kelmaza ‘холодноватый’, ongaraza ‘жидковатый’; 4) вкусовые ощущения:   apamaza ‘кисловатый’, lambamaza ‘сладковатый’;  5)  состояние  свойства
    организма  и  психики  людей  и  животных:  tajadaza  (атр.  г.) ‘робкий’,  ‘несмелый
    (букв.: оглушенный)’; kanaza (атр. г.) ‘неповоротливый’, ‘малоподвижный (букв.:
    как пень)’, например: [kanaza lomat kivk i nol (темн.-атр.  г.) ‘Неповоротливого  человека  ни  кто  не  хотел  пропускать’.
    В некоторых ареалах центрального, юго-восточного и переходного диалектов
    мокшанского языка функционирует аффикс -а со значением, обозначающим внешнее или внутреннее качество и свойство предмета, например: [sokrti vad а kike
    poklu] (перех.  д.)  ‘Слепому  и  гладкая  дорога  кажется  бугристой’;  [loma jof i
    kama а] (юго-вост.  д.)  ‘Человек  в  тяжелом  состоянии  (букв.:  дряхлый)’;  [na k
    pagodat izd lov ara kava а] (атр.  г.)  ‘От  влажной  погоды  снег  стал  твердоватым (букв.: как корка сверху)’. В мокшанском языке данный элемент  не продуктивен, так как корневая морфема прилагательных с суффиксом -а самостоятельно
    почти  не  употребляется,  ср.:  lova а < *lova- и - а  ‘труп’,  plman а < *plmanи - а ‘колено’.

    Филологические  науки

    159

    Обозначения населенных пунктов на карте
    1.  Подлясово  Зубово-Полянского  района;  2.  Вадовские  Селищи  Зубово-Полянского  района;  3.  Промзино
    Зубово-Полянского  района;  4.  Старое  Бадиково  Зубово-Полянского  района;  5.  Новое  Бадиково  Зубово-Полянского  района;  6. Мордовская  Поляна  Зубово-Полянского  района;  7. Зарубкино  Зубово-Полянского  района;  8.  Ачадово,  Тарханская  Потьма  Зубово-Полянского  района;  9.  Булдыгино  Зубово-Полянского  района;
    10. Пичпанда  Зубово-Полянского  района;  11.  Мордовский  Пимбур  Зубово-Полянского  района;  12.  Кажлодка
    Торбеевского района;  13. Дракино  Торбеевского района; 14. Савва  Торбеевского района;  15. Салазгорь  Торбеевского  района;  16.  Мордовские Юнки  Торбеевского  района;  17.  Варжеляй  Торбеевского района;  18.  Старая
    Пичеморга  Торбеевского  района;  19.  Курташки  Атюрьевского  района;  20.  Арга  Атюрьевского  района;
    21. Кишалы Атюрьевского района; 22. Мордовская Козловка Атюрьевского района; 23. Кушки Атюрьевского
    района; 24. Польское Цыбаево Темниковского района; 25. Лесное Цыбаево Темниковского района; 26. Кондровка Темниковского района; 27. Мордовские Пашаты Ельниковского района; 28. Большой Уркат Ельниковского района; 29. Старые Пиченгуши Ельниковского района; 30. Каньгуши Ельниковского района; 31. Старое
    Синдрово Краснослободского района; 32. Колопино Краснослободского района; 33. Мамолаево Ковылкинского района; 34. Новое Мамангино Ковылкинского  района; 35.Зайцево Краснослободского  района; 36. Рыбкино  Ковылкинского  района; 37.  Старая Самаевка  Ковылкинского района;  38.  Волгапино  Ковылкинского
    района; 39. Гумны Ковылкинского района; 40. Курнино Ковылкинского района; 41. Старые Пичуры Торбеевского  района;  42. Парапино Ковылкинского района;  43. Мордовское Вечкенино  Ковылкинского района;
    44.  Старое Дракино  Ковылкинского  района; 45.  Паево Кадошкинского  района;  46. Мордовское  Коломасово
    Ковылкинского района; 47. Мордовские Парки Краснослободского района; 48. Шадым Ковылкинского района;
    49. Красный  Шадым Ковылкинского района; 50.  Алькино Ковылкинского района; 51.  Адашево  Инсарского
    района; 52. Кочетовка Инсарского района; 53. Верхняя Лухма Инсарского района; 54. Мордовская Паевка
    Инсарского района; 55. Шадым-Рыскино Инсарского района; 56. Новые Верхиссы Инсарского района;
    57. Новлей Инсарского района; 58. Болдово Рузаевского района; 59. Трускляй Рузаевского района; 60. Левжа
    Рузаевского района; 61. Сузгарье Рузаевского района; 62. Мордовская Пишля Рузаевского района; 63. Перхляй  Рузаевского  района;  64.  Старая  Теризморга  Старошайговского  района;  65.  Лемдяй  Старошайговского
    района; 66. Сарга Старошайговского района; 67. Кулдым Старошайговского района; 68. Мельцаны Старошайговского  района;  69.  Вертелим  Старошайговского  района;  70.  Темяшево  Старошайговского  района.

    160

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    В мокшанском  языке  прилагательные, образованные  посредством аффикса  -na, в  основном  обозначают:  1)  качество,  свойство  предмета  и  человека:
    kaana ‘шершавый’,  vecana ‘водянистый’,  ko kana ‘сухощавый’,  ‘суховатый’,
    poana ‘рассыпчатый’,  opana ‘душный’, ‘душноватый’,  loftana  ‘бледноватый’,
    tajana  ‘пришибленный’;  kevana ‘твердоватый  (букв.:  как  камень)’,  например:
    [modama ult ooft i poanat] (цнтр. д.) ‘Картошка была крупная и рассыпчатая’; [ora a tajanasta/ a soda/ me tijms]  (цнтр.  д.)  ‘Парень  стоял
    словно  пришибленный,  не  знал,  что  делать’;  [аlo ka va ka/ apak pet buka /
    apak pet buka  / tajana ajg   / tajana ajg   / p  k vi  k ala  a ] (темн.-атр.  г.)
    ‘Алексеев  Василий,  глуповатый  жеребец,  но  очень  быстрая  лошадь’;  2)  оттенок
    цвета: akana ‘беловатый’, tuana ‘желтоватый’, obdana ‘темноватый’. Данный
    суффикс зафиксирован в работах С. З. Деваева, Р. В. Бабушкиной, А. П. Феоктистова7  и в  других исследованиях.
    В ряде говоров центрального  диалекта, как  и в эрзянском языке,  употребляется  вариант  -naza  /  -zana  для  обозначения  оттенка  цвета  и  представляет  собой
    комбинацию  аффиксов  -na  и  -za:  ak anaza / ak azana (темн.  г.) ‘беловатый’,
    tu anaza / tu azana (темн.  г.) ‘желтоватый’.  Данные  производные  чаще  всего
    функционируют в атрибутивных  словосочетаниях типа  akanaza-m ‘светлосиний’, akanaza-jakt ‘светло-красный’.
    В атюрьевских говорах центрального диалекта параллельно с вариантами
    -na,  -naza  встречается  морфема  -da  /-daza,  обозначающая  качество  людей:  [son
    af udmat izda ul koda tajada (tajadaza) burm]  (атр.  г.)  ‘Он  от  недостаточного высыпания был как пришибленный’.
    В диалектах мокшанского языка в ограничительной функции функционирует
    аффикс -ra, выражающий неполноту качества: potm ‘нутро’, ‘полость’ — potmra
    (зап.  д.)  ‘глубинный,  приглушенный  (о  звуке)’;  ke ke ‘крючок’  —  kikra ‘кривой’, ‘изогнутый’;  ajra ‘холодный  и сырой  (о  ветре)’;  u — ura, sumbra
    (цнтр.  д.)  ‘пасмурный’,  например:  [me l tavatfl ura tuas]  ‘Небо  затянуто  пасмурными  тучами’.
    В  темяшевском  диалектном  ареале  встречается  вариант  непродуктивного
    суффикса  прилагательных  —  -r,  например  прилагательное  ag r, употребляется в качестве экспрессивного слова в образных выражениях: [ ag r elm da
    pilsa / mus найдет  мое  гнездо  —  пропадет  год’.  Кроме  того,  в  исследуемом  диалекте  с  экспрессивным  оттенком  зафиксирована  морфема  -s,  например:  […pr pe az n /
    lapas mau / pilg pezn / eru kelu / kkati / e stolba]  ‘…у  изголовья  стройную  яблоню  (посадить),  к  ногам  пушистую  березу,  в  середине  —
    медный  столб’ 8 .
    Аффикс  -la  относится  к  ряду  малопродуктивных  и  обозначает  признаки
    внешней и внутренней  характеристики предмета, т. е. его физическое  состояние: nav  la / navla ‘скользковатый  (букв.: покрытый  слизью)’;  jung  la loma 
    (атр. г.) ‘извивающаяся, как змея’, ср.: jung  ld ms ‘извиваться’. Вариант данного  аффикса  -l,  выражающий  неполную  степень  качества,  зафиксирован  в
    темниковском  ареале центрального  диалекта: t u   ldi< ‘желтоватый  (букв.:  отдает  желтым)’.  По  мнению  А.  П.  Феоктистова,  аффикс  -la,  который  выражает  неполную  степень  качества  признака  и  оценки  этого  признака  со  стороны

    Филологические  науки

    161

    говорящего  лица  (например,  a ola ‘беловатый’)  является  весьма  распространенным  и  в  эрзянском  языке9.  Следует  отметить,  что  l-овые  ограничительные
    образования  легли в  основу  отыменных  глаголов, обозначающих  цветовые  эффекты, например: ak  lg d ms ‘становиться белым’, rav  lg d ms ‘становиться  черным’.
    Наряду с  указанными ограничительными формантами имени прилагательного, употребляются аналитические формы  выражения степени качества: сочетание,  осложненное  суффиксом  -Lt,  - t,  - t  прилагательного  с  глаголом  mol i
    ‘идет’,  ‘походит  на  тот  или  иной  цвет’,  например:  t u   Lt mol i ‘желтоватый
    (букв.:  отдает  желтым)’,   e t moli ‘синеватый  (букв.:  отдает  синевой)’,   ep t
    moli ‘горьковатый  (букв.: отдает горечью)’.  Такими  формами  обладают  большей частью те непроизводные прилагательные, которые обозначают цвет, вкус
    и иногда возраст.
    В  некоторых  говорах  центрального  диалекта  употребляются  синтетические
    формы  с  ограничительным  суффиксом  - t, указывающим  на  степень  качества:
    e tadi (темн.-атр.  г.)  ‘синеватый’  (букв.:  отдает  синим)’.
    Следует  отметить,  что  некоторые  имена  прилагательные  с  элементом  категории субъективной оценки интегрированы. В настоящее время их производящая
    основа  автономно  не  употребляется,  например:  kuvaka ‘длинный’,  staka ‘тяжелый’ и др.
    В  диалектах  мокшанского  языка  аффиксы  -  /- e,  -k /-ke,  характеризующие  категорию субъективной  оценки  имени  прилагательного, представляют  собой грамматическое выражение оценки говорящего,  качества предмета или его
    состояния,  имеющие  оттенок  уменьшительности  или  ласкательности,  иногда
    уменьшительности  с  оттенком  пренебрежения:  jomla ‘малый’  —  jomla   /
    jolma / jolma e (цнтр.  д.), jomla e (юго-вост.  д.),  jombla / jombla e (зап.  д.)
    ‘маленький’;  naksada( ) ‘гнилой’  —  naksad / naksad e  (цнтр.  д.), naksatke
    (юго-вост.  д.), naksatk / naksatke  (зап.  д.)  ‘гниленький’;  orda — orda k (e)
    ‘капризненький’;  uva / uvae ‘тонкий’  —  uva / uva ee ‘тоненький’;
    al /ale ‘низкий’  —  al / al e e ‘низенький’.  В  последних  двух  примерах
    отмечается  двойное  повторение  аффикса.
    В  мокшанском  языке  имеется  значительное  количество прилагательных,  которые  появились  в  результате  сложения  основ двух  различных  слов.  В  диалектном  ареале  употребляются  такие  сложные  прилагательные,  как:  lotku-latku ‘неровный’, ‘овражистый’,  uru-bulu ‘корявый’,  uru-bilu ‘неровный’, kik r-mk r
    ‘кривой’,  ‘зигзагообразный’,  lif  e-laf  e ‘слабый’,   urdu-  ardu ‘сучковатый’,
    lima( )-una ‘плохой’ и т. д. По мнению Д. В. Цыганкина, приведенные композиты  формировались на  базе  словосочетания  с  переносным,  образным  значением,
    которое  с  течением  времени  утратило  эту  особенность:  постоянное  употребление словосочетания с одним и тем же значением приводит к его лексикализации
    и утрате фигуральности и  выражаемого содержания 10 .
    Компоненты образований  klu-valu ‘разговорчивый (букв.:  языкастый-речистый)’,   umbra-taza /  uvbra-para( ) ‘здоровый (букв.: здоровый-добрый)’  и других  подобных,  сохраняют  фонетическую  и  грамматическую  самостоятельность,
    хотя и выражают несколько новое значение  по сравнению с отдельным употреблением и называются  парными  сочетаниями.

    162

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Таким  образом,  суммируя  вышеизложенное  об  особенностях  структурной
    организации имен прилагательных в современных диалектах и говорах мокшанского  языка,  мы  можем  утверждать  следующее:  при  образовании  прилагательных в диалектах мокшанского языка морфологический способ занимает центральное  место  в  системе  словообразования;  по  продуктивности  словообразовательные типы делятся на продуктивные, малопродуктивные и непродуктивные, так как
    одни более распространены, другие ограничены как функционально, так и территориально.
    Условные обозначения
    атр.  г.  —  говор  атюрьевской  подгруппы  центрального  диалекта
    зап. д. — западный диалект мокшанского языка
    кирт.  г.  —  говор  с. Киртели  Тетюшского  р-на  Республики  Татарстан
    кр.-синдр.  г.  —  краснослободско-синдровские  говоры  центрального  диалекта
    м. лит.  — мокшанский  литературный язык
    сев.-зап.  г.  —  северо-западные  говоры  западного  диалекта
    темн.-атр.  г.  —  темниковско-атюрьевские  говоры  центрального  диалекта
    цнтр. д. — центральный диалект мокшанского языка
    шайг.  г.  —  старошайговский  говор  центрального  диалекта
    юго-вост.  д.  —  юго-восточный  диалект  мокшанского  языка
    юго-зап.  г.  —  юго-западные  говоры  западного  диалекта
    Библиографические ссылки
    1
     См.: Орнатов П. П. Мордовская грамматика, составленная на наречии мордвы-мокши Тамбовской семинарии профессором, магистром Павлом Орнатовым. М., 1838  ; Lehtisalo T.  ber die
    primren ururalischen Ableitungssuffixe. Helsinki, 1936 ; Бубрих Д. В. Историческая грамматика
    эрзянского языка. Саранск, 1953 ; Заводова Р. А. Производные прилагательные в мордовских
    языках // Зап. НИИЯЛИЭ. Саранск, 1953. № 14 ; Евсевьев М. Е. Основы мордовской грамматики  //  Избр.  тр.  Саранск,  1963  ;  Майтинская  К.  Е.  Словообразование  имен  в  старо  и  средневенгерском языке. М., 1965 ; Феоктистов А. П. Мордовские языки // Основы финно-угорского
    языкознания: Прибалтийско-финские, саамский и мордовские языки. М., 1975 ; Имайкина М. Д.
    Морфологическое  членение  мордовского  слова  //  Финно-угристика.  Саранск,  1979.    Вып.  2  ;
    Мосин  М.  В.  Словообразовательная  структура  финно-угорского  слова  в  мордовских  языках.
    Саранск, 1984 ; Цыганкин Д. В. Словообразование в мордовских языках. Саранск, 1987 ; Кокнаева  Л.  И.  Именное  словообразование  в  мокшанском  языке  (морфологический  способ  образования) : автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. филол. наук. Саранск, 1995.
    2
     См.: Бубрих Д. В. Указ. соч. С. 179.
    3
      См.:  Деваев  С.  З.  Средне-вадский  диалект  мокша-мордовского  языка  //  Очерки  мордовских диалектов. Саранск, 1963. Т. 2. С. 364.
    4
     Там же. С. 321.
    5
      См.:  Ермушкин  Г.  И.  Ареальные  исследования  по  восточным  финно-угорским  языкам.
    М., 1984. С. 107.
    6
     См.: Евсевьев М. Е. Указ. соч. С. 127 ;  Грамматика мордовских языков. Фонетика, графика, орфография, морфология / под ред. Д. В. Цыганкина. Саранск, 1980. С. 113 ; Мокшень кяль.
    Морфология / под ред. Н. С. Алямкина. Саранск, 2000. С. 89.
    7
     См.: Деваев С. З. Указ. соч. ; Бабушкина Р. В. Темяшевский диалект мокша-мордовского
    языка  // Очерки мордовских диалектов. Саранск, 1966. Т. 4. С. 120 ; Феоктистов А. П. Мордовские языки  // Основы  финно-угорского языкознания…  С. 303.

    Филологические  науки

    163

    8

     См.: Бабушкина Р. В. Указ. соч. С. 121.
      См.:  Феоктистов  А.  П.  Мокшанский  язык  //  Языки  народов  СССР  :  Финно-угорские  и
    самодийские языки. М., 1966. Т. 3. С. 183.
    10
      См.:  Цыганкин  Д.  В.  Морфемика  и  словообразование  мордовских  языков.  Саранск,
    2006. С. 40.
    9

    Поступила 24.12.2013 г.

    УДК 81’373.422’374=511.152
    А. Н. Келина
    A. N. Kelina

    РАЗГРАНИЧЕНИЕ АНТОНИМОВ В МОРДОВСКИХ ЯЗЫКАХ
    (НА ПРИМЕРЕ «ЭРЗЯНСКО-РУССКОГО СЛОВАРЯ АНТОНИМОВ»)
    DIFFERENTIATION OF ANTONYMS IN MORDOVIAN LANGUAGES
    (BY THE EXAMPLE OF “THE ERZYA-RUSSIAN DICTIONARY
    OF ANTONYMS”)
    Ключевые слова:  антоним,  антонимическая  пара,  словарная  статья,  противоположное
    значение,  синонимическая  пара,  иллюстративный  материал.
    В  статье  на  примере  словаря  «Эрзянь-рузонь  антонимень  валкс»  устанавливается  антонимичность  употребительных  пар  в  эрзянском  языке.
    Key words:  antonym,  antonymic  pair,  dictionary  entry,  opposite  meaning,  synonymic  pair,
    illustrative material.
    Antonymy  of  frequently  used  pairs  in  the  Erzya  language  is  determined  in  this  paper  by  the
    example  of  the  dictionary  “Erzyan-ruzon  antonimen  valks”.

    В мордовской лексикологии до настоящего времени антонимия оставалась вне
    поля  зрения исследователей.  Антонимы рассматривались  лишь  в учебных  пособиях для вузов и школьных учебниках. Предметом лингвистического анализа они
    стали  сравнительно  недавно.  В  2008  г.  антонимам  была  посвящена  отдельная
    глава  диссертации  (Т.  И.  Янгайкина  «Системные  семантические  отношения  в
    лексике  мокшанского  языка»,  Йошкар-Ола).  В  2009  г.  вышел  «Эрзянь-рузонь
    антонимень валкс=Эрзянско-русский  словарь  антонимов»,  изданный  Р.  Н.  Бузаковой и Е. Н. Лисиной, вошедший в серию учебных национально-русских словарей *.  Издание  такого  рода  словаря  было  долгожданным  и  значимым.  Однако,
    изучая данное издание, следует обратить внимание на то, что антонимичность пар,
    вошедших  в  него,  не  совсем  раскрыта.  Прежде  чем  перейти  непосредственно  к
    анализу  антонимов  данного  словаря,  уместно  напомнить,  что  такое  антонимы  и
    * Далее ссылки в тексте.
    ©  Келина А. Н., 2014

    164

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    как правильно разграничивать их, чтобы за авторами словаря не пойти по ложному пути раскрытия антонимических пар.
    Антонимы (от  греч.  anti —  против,  nyma —  имя, название)  — это  слова,
    прежде всего, одной части речи с противоположным значением внутри одной
    и той же сущности  (качества,  свойства,  движения,  состояния),  соединяются
    со  словами  также  одних и тех же  тематических  групп 1:  м.  шобда  ве,  э.  чопода  ве  —  м.  валда  ве,  э.  валдо  ве  «темная  ночь  —  светлая  ночь».  «Главным  при  определении  антонимии, — как считает Л.  А. Новиков,  —  является
    понятие противоположности» 2 .  По мнению исследователя антонимов русского  языка   В.  Н. Комиссарова, «особенно  ярко противопоставленность значений  слов-антонимов обнаруживается в регулярном совместном употреблении
    таких слов в качестве однородных членов одного и того же предложения»3 ,
    например,  м.  Сязентьф-нозонтф вармась то върьгятнесь кальбрява уназь,
    то ацянкшнесь  «Рвущийся  ветер  то  поднимался  изо всей  силы,  то  утихал»4 .
    М.  Р.  Львов  отмечает,  что  «значение  антонимических  пар  становится  ясным
    и антонимичность не вызывает сомнений в том случае, если антонимические
    пары  содержатся  в одном предложении или в одном небольшом отрывке
    текста»5.  Это  является  важным  признаком,  чтобы  иллюстрируемые  антонимы  были  употребительны  именно  в  одном  контексте,  т.  к.  антонимическая
    пара  есть  лексико-семантическое  единство.  Высокая  степень  совместной
    встречаемости, т.  е. одновременного  употребления в  тексте, раскрывает  основное содержание антонимии как противоположности, предельного отрицания внутри одной сущности.
    Тщательно проведенный анализ установленного «представительного» материала антонимических пар в  «Эрзянско-русском словаре антонимов» показывает  обратное,  хотя  в  его  предисловии  оговаривается,  что  «в  словарь  включены
    наиболее употребительные пары антонимов, противоположность которых не вызывает  сомнения,  а  сама  пара  широко  используется  в  произведениях  художественной литературы и фольклора, а также в публицистике» (С. 101).
    В анализируемый словарь вошли наиболее употребительные в современном
    эрзянском языке  антонимы, объединенные  в 633  антонимические пары  с переводом на русский язык, например:  паро — берянь «добро — зло»,  маласо  —
    васоло  «близко  —  далеко»,  лисемс  —  совамс  «выйти  —  войти,  зайти».
    Словарная статья начинается с заглавной пары антонимов (доминанты), набираемой  крупным  шрифтом,  с  присвоением  порядкового  номера.  В  качестве
    доминанты  приводится  наиболее  употребительная,  семантически  однородная  и
    стилистически нейтральная пара антонимов. В словарных статьях раскрывается
    значение антонимов, даются сведения об антонимической синонимике, т. е. в конце
    статьи  указывается  синонимическая  пара,  если  она  имеется  (например,  словарная статья на антонимы кортыця — чатьмониця — синонимическая пара кортыця —  кунсолыця (С.  131)). К антонимическим парам приводятся цитаты из
    художественной литературы, фольклорных текстов, журнала «Сятко», газеты «Эрзянь  правда»  и  редко  из  устной  речи.  В  конце  словаря  в  алфавитном  порядке
    дается указатель  всех  антонимических  пар,  включенных  в  словарь,  с переводом
    на русский язык. Если первой идет доминанта, то перед ней ставится цифра, означающая номер статьи; если слово не является доминантой, то располагается в

    Филологические  науки

    165

    алфавитном  порядке (на  первом  месте),  а  за  ним в паре  следует доминанта,  сопровождащаяся цифрой, имеющейся в корпусе словаря.
    Из 633 антонимических пар, вошедших в словарь, лишь 19 нами определены
    в полной мере раскрывающими значения противопоставляемых слов. Они следующие: вить — керш «правый — левый» (с. 55); икеле — ней «раньше — теперь»
    (с.  68);  кеняркс  —  ризкс  «радость  —  грусть»  (с.  91);  кепедемс  —  комавтомс
    «поднять — опустить (о голове)» (с. 92); кецямо — мелявкс «радость — печаль»
    (с.  93);  мода  —  менель  «земля  —  небо»  (с.  123);  одсто  —  сырестэ  «в  молодости  — в  старости» (с.  134); оргодиця  — сасыця  «убегающий —  догоняющий»
    (с. 137); покш — вишкине «большой — маленький» (с. 150); радовавтомс — потмургавтомс  «порадовать  —  опечалить»  (с.  161);  рангстамс  —  оймамс  «крикнуть — умолкнуть» (с. 163); саиця — максыця «берущий — отдающий» (с. 165);
    самс  —  туемс  «прийти  —  уйти»  (с.  167);  сеземс  —  педявтомс  «оторвать  —
    пришить» (с.  170); севномс  — мирямс «ругаться —  мириться» (с.  171); тандавтомс — радовавтомс «напугать — порадовать»  (с. 185);  тандадома —  радовамо
    «испуг — радость» (с. 185); эйкакш — покш «дитя — взрослый» (с. 208); эськелямс  —  лоткамс  «шагать  —  остановиться»  (с.  212).
    Из  всего  иллюстрируемого  материала выявлено  только 442  предложения,  в  которых в одном предложении наличествуют обе антонимические пары с  противоположным  значением  внутри  одной  и  той  же  сущности,  соединяются  со  словами
    одних  и тех  же  тематических  групп  и  относятся  к  одной  части  речи.  В  остальных
    словарных  статьях  демонстрация  и  употребление  антонимических  пар  в  текстах
    литературных произведений являются ошибочными, а иллюстрируемые примеры  в  антонимические  пары  не  входят, так  как  взяты  из разных художественных
    произведений, и многие из них относятся к разным частям речи, например:
    Коське  —  Начко  «Сухой  —  мокрый»  (С.  101):  Артозь киякс лазтнэ пильгало чикордсть коське лопакс (Доронин А. Баягань сулейть, 243) «Крашеные половицы,  как  сухие  листья,  скрипели  под  ногами»;  Кельсэ моря кели, а тевсэ
    начкодо пели (Самородов  К.  МППП,  183)  «Языком  море  перейдет,  а  на  деле
    сырости  боится»;  Якшамонть сон (Керязь Пуло) эзь маря — рунгосонзо кирви тол палсь, понав киськезэ калавтозь начко  кирекс тапарявсь (Доронин  А.
    Кочкодыкесь  — пакся  нармунь,  64)  «Холода он  (Керязь  Пуло)  не чувствовал  —
    тело  в  огне  горело,  мохнатое  тело  мокрым  клубком  свернулось»;  Тундонь чокшнесь лексесь начкосо (Доронин  А.  Баягань  сулейть,  277)  «Весенний  вечер  отдавал  влагой»;  Молить неть кавто ялгатне те начко яннэванть, прок а ютавиця джунглява (Мартынов А. Тетятнень киява, 81) «Идут эти два друга по этой
    мокрой тропке, как по непроходимым джунглям».
    Следует  отметить,  что  статья  дана  на  прилагательные  коське  —  начко
    «сухой  —  мокрый»,  а  во  втором  и  четвертом  предложениях  антоним  начко  существительное.
    Не все антонимические пары равномерно проиллюстрированы. Есть статьи,
    в которых антонимичность не выявлена, а в одной из антонимических пар отсутствует иллюстративный материал (см. стр. 93, 99, 130, 131, 137, 146 и т. д.).
    В  статье  Кемечи  —  Лавшочи  «Крепость  —  слабость»  (С.  89)  оба  примера на  лавшочи:  Теньсэ Эрзянь масторонть лавшочизэ, теньсэ кажозо (Абрамов  К.  Пургаз,  200)  «В  этом  слабость  Эрзянской  земли,  в  этом  ее  беда»;

    166

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    Кавто ялгатне умок уш редизь Коршуновонь лавшочинзэ — прянзо невти
    весемес чарькодицякс, сонсь жо лиясто а неи, мезе теить перьканзо (Моторкин М. Варма ковол, 144). «Два друга давно уже заметили слабость Коршунова  —  показывает  себя  во  всем  знающим,  сам  же  иногда  не  замечает,  что
    делается  рядом  с  ним».
     Подвергая анализу словарь антонимов, приходим к выводу, что недостаточная исследованность категорий антонимических слов, синонимо-антонимических
    отношений и ряда других вопросов пока не позволяет представить все пары антонимов бесспорными (и этого, наверное, нельзя требовать от авторов словаря).
    Библиографические ссылки
    1

     Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. С. 36.
     Новиков Л. А. Русская антонимия и ее лексикографическое описание // Словарь антонимов русского языка. М., 1984. С. 3 — 30.
    3
      Комиссаров  В.  Н.  Проблема  определения  антонима  :  (О  соотношении  логического  и
    языкового в семасиологии) // Вопр. языкознания. 1957. № 2. С. 49 — 58.
    4
     Кишняков И. Вешендьса эсь тяштезень : роман. Саранск. 1979. С. 303.
    5
     Львов М. Р. Словарь антонимов русского языка. М., 1984. С. 384.
    2

    Поступила 20.01.2014 г.

    УДК 81’366.54:821.511.152=511.152.2
    О. Ю. Цыплякова
    O. Yu. Tsyplyakova

    ПАДЕЖНОЕ ВЫРАЖЕНИЕ
    СРАВНИТЕЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ЭРЗЯНСКОМ ЯЗЫКЕ
    (На материале романа А. Доронина «Баягань сулейть»)
    CASE EXPRESSION OF COMPARATIVE RELATIONS
    IN THE ERZYA LANGUAGE
    (Based on the novel “Bayagan Suleit” byA. Doronin)
    Ключевые слова:  эрзянский  язык,  сравнение,  падежная  сравнительная  конструкция,  транслатив  сравнения,  компаратив  сравнения,  структура,  семантика,  синтаксическая  связь.
    В  статье  рассматриваются  падежные  сравнительные  конструкции  в  эрзянском  языке
    (на материале романа А. Доронина «Баягань сулейть») с точки зрения их семантической структуры,  лексического  наполнения  и  синтаксических  связей  между  их  элементами.
    Key words:  the  Erzya  language,  comparison,  case  comparative  construction,  the  Translative
    case  of  comparison,  the  Comparative  case  of  comparison,  structure,  semantics,  syntactic  connection.
    Case comparative constructions in the Erzya language  (based on the novel “Bayagan Suleit” by
    A.  Doronin)  are  considered  in  the  article  in  terms  of  their  semantic  structure,  lexical  content  and
    syntactic  connections  between  their  elements.
    © Цыплякова О. Ю., 2014

    Филологические  науки

    167

    Язык романа «Баягань сулейть» («Тени колоколов») А. Доронина отличается
    богатством и разнообразием особых лексических пластов, изобразительно-выразительных  средств  языка  и  символов,  подбором  значимых  художественных  деталей. Верно отметил доктор филологических  наук, профессор В.  И. Демин,  исследовавший творчество А. Доронина: «А кода а тешкстамс романонть лия паро
    ёнксонзояк — келенть. Поэт-лирик, лирикень ёжомарямонть, поэзиянь мазычинть,
    ойменть А. Доронин туизе  прозаскак. Писателесь истя мазыйстэ вачки  валрисьметнень,  мик  а  редявияк,  кода  геройтнень  марто  вейсэ  ютат  ве  событиясто  омбоцес… „Баягатнесэ…“ вейкетьстэ вастневить „сэрей“ ды „кортамонь“ лексикась
    ды фразеологиясь,  фольклоронь пелькстнэ — те ве ёндо, омбоце ёндо  — специальной,  профессиональной,  ташто  ды  лия  лексикась»1  («Как  не  подчеркнуть  и
    другую положительную сторону романа — язык. Поэт-лирик, лирическое настроение, красоту поэзии, душу А. Доронин перенес и в прозу. Писатель так красиво
    складывает  предложения, что  не заметишь, как  вместе  с  героями  переходишь от
    одного события к другому… В „Колоколах…“ одинаково встречаются „высокая“
    и  „разговорная“  лексика  и  фразеология,  фольклорные  элементы  —  это  с  одной
    стороны, с другой стороны — специальная, профессиональная, архаичная и другая лексика»)* . Далее  ученый  отметил,  что  «произведениясонть  ёвтнема лувось,
    геройтнень  ды  авторонть  кортамост  сюпалгавтозь-мазылгавтозь  валмеревкссэ,
    валъёвтавкссо…  Сеедьстэ  авторось  сайни  ды  нолды  тевс  звукоподражаниянь
    валт…  Произведениясь  мазылгавтозь  междометиясояк…  Писателесь  сайни  ды
    нолды  тевс  кавонзазь  валткак…  ды  кель-валонь  образонь  ламо  сюпавчить: эпитет, метафорат, сравненият ды лият»2  («Содержание произведения, речь героев и
    автора  обогащены-украшены  пословицами,  поговорками…  Часто  автор  использует  звукоподражательные  слова…  Произведение  украшено  и  междометиями…
    Писатель  использует  и  парные  слова…  и  средства  художественной  выразительности: эпитеты, метафоры, сравнения и другие»).
    В  романе  А.  Доронина  «Баягань  сулейть»  встречается  большое  количество
    сравнений и сравнительных конструкций, украшающих язык произведения, например:  Ванат — а тундо тия эскелясь — од ушонь чачома: пильге алга ёзнэкс
    менчевсть чудикерькскеть; чись потяка эйкакшокс мизолдсь3   («Смотришь  —
    не весна здесь прошлась — новое возрождение: под ногами змейками извиваются  ручейки;  солнце  малым  ребенком  улыбается»);  Менелентень тарвазокс мендявсь ковось, алганзо уйсть ашо мацейть — пельть [Доронин, с. 421] («В  небе
    серпом согнулся месяц, под ним плывут белые лебеди — облака»); Ютко шкась
    нимилявонь кондямо [Там же, с. 367] («Свободное время как бабочка»); Алексей Михайлович букакс вансь  [Там  же,  с.  400]  («Алексей  Михайлович  быком
    смотрел»).
    В эрзянском языке существуют разнообразные сравнительные конструкции,
    которые по формальным признакам подразделются на падежные, союзные и послеложные.
    Большинство лингвистов  под сравнительной конструкцией  понимает трехкомпонентную  конструкцию,  передающую  сравнительные  отношения  разных
    *  Здесь  и  далее подстрочный  перевод  автора.

    168

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    оттенков4. Компоненты сравнительной конструкции условно обозначаются следующим  образом:  А  —  то,  что  сравнивается  (предмет  сравнения);  В  —  то,  с  чем
    сравнивается (образ  сравнения); С — признак,  по которому реализуется сравнение (основание сравнения).
    В падежных сравнительных конструкциях образ сравнения может быть представлен  в  форме  двух  падежей  —  транслатива  и  компаратива.  Следовательно,
    маркерами падежных конструкций являются форманты транслатива (-кс) и компаратива  (-шка),  например:  Тикшай лиссь келей ортатнева леенть чирес ды
    вайкстазевсь: сон [леесь] валгиця чинть ало неявсь якстере коцтокс  [Доронин,  с.  39]  («Тикшай  вышел  через  широкие  ворота  к  реке  и  удивился  [букв.:
    ойкнул]:  она  [река]  под  садившимся  солнцем  казалась  красным  холстом»);
    Мокшнашка умартне ашольть, пачкаст видьмекстнэяк неявсть  [Там  же,
    с. 260] («Яблоки с размером в кулак были белыми, насквозь виднелись даже семена»);  Сельмест [дьяктнэнь] теке кажварчонь, вайгелест калгодот, мокшнаст туво пряшкат  [Там  же,  с.  281]  («Глаза  [у  дьяков]  как  у  кротов,  голоса
    грубые,  кулаки  как  свиные  головы»);  Совась комсьветеешка иесэ артозь чама
    ава-боярава. Паро эльдешка [Там  же,  с.  322]  («Зашла  накрашенная  женщинабоярыня  лет двадцати  пяти.  Добротная  [букв.:  с  хорошую  кобылу]»).
    Транслатив сравнения  (ТС).
    В романе имя в форме ТС всегда выполняет поясняющую функцию, обозначая  предмет,  действию  или  состоянию  которого  уподобляется  действие  или  состояние другого предмета. В функции поясняемого члена могут быть различные
    члены предложения:
    —  простое  глагольное  сказуемое:  Эчке сурестэ кодазь кунцемапельтне
    иневедень сундерькссэнть ашолдсть певтеме шанжавонь коцтокс [Там  же,
    с.  42] («В  морских сумерках  связанные  из  толстых ниток  сети  белели  бесконечной паутиной»);  Кудо кияксось шлязь пачалгокс цитни  [Там  же,  с.  48]  («Пол  в
    доме  блестит  как  вымытая  сковорода»);  Раужо мантия ожанзо [Ильянь] варака сёлмокс лыхадевсть [Там же, с. 60] («Рукава черной мантии [Ильи] взметнулись словно крылья ворона»);
    —  составное  глагольное  сказуемое:  Сынст ало [чувттнэнь] коймсэ чупониця монахтне кармасть неявомо чопачакс  [Там  же,  с.  195]  («Под  ними
    [деревьями]  лопатами копающие  монахи  стали  казаться  призраками»);
    —  глагольная  связка  составного  именного  сказуемого:  Исень весь чопода
    сулеекс аштесь сельмензэ [Никононь] икеле… [Там же, с. 75] («Вчерашняя ночь
    темной  тенью  стояла  перед  глазами  [Никона]…»);  Натой васолга уиця венчтнень вармамевест неявсть сэрей сандеекс  [Там  же,  с.  56]  («Даже  паруса  далеко  плывущих  кораблей  казались  высоким  камышом»);  Менельсэнть кавалось
    неявсь сэтьме гулькинекс  [Там  же,  с.  214]  («В  небе  коршун  казался  смирной
    голубкой»);
    —  обстоятельство:  Чись вансь, вансь алов ды кекшизе чиньжарамо прянзо
    мацей косякокс ливтиця пельтнень экшс  [Там  же,  с.  62]  («Солнце  смотрело,
    смотрело вниз  и  спрятало  голову-подсолнечник за  плывущими как  журавлиный
    клин облаками»).
    В  сравнительной  конструкции  имя  в  форме  ТС  выполняет  функцию  образа
    сравнения  (В).  Определяемый  им  член  является  признаком  сравнения  (С).  Эти

    Филологические  науки

    169

    два компонента (В и С) образуют компаративную часть сравнительной конструкции.  Однако  идея  сравнения  имеет  исходную  позицию.  Она  идет  от  предмета
    сравнения, когда возникает потребность охарактеризовать этот предмет иначе, чем
    прямо  называя его. Предмет сравнения  (А) является  третьим компонентом  сравнительной конструкции.
    В зависимости  от того,  какой признак служит  основанием  для  сравнения,  в
    сравнительных  конструкциях  с  ТС,  по  мнению  Н. Н.  Воробьевой,  «выделяются
    два основных вида сравнения: сравнение по качеству; сравнение по действию»5 .
    К первой группе относятся сравнения, выражающие сходство сравниваемых
    предметов  по  какому-либо  качеству  (по  форме,  цвету  и  т. д.),  например:  Тейтеренть турватне палсть мако цецякс  [Доронин,  с.  201]  («Девичьи  губы  горели
    как  маков  цвет»);  …чись пондакшов ривезекс кепедевсь менелентень  [Там  же,
    с.  201]  («…солнце  мохнатой  лисой  поднялось  на  небо»);  Сельмензэ [аванть]
    цивтёрдсть кенерезь лемзерокс  [Там  же,  с.  225]  («Глаза  [женщины]  блестели
    словно  спелая  черемуха»);  Чись поводевсь виренть вельксэс сырнень сувтемекс  [Там  же,  с.  75]  («Солнце  повисло  над  лесом  золотым  ситом»).
    Ко  второй  группе  относятся  примеры,  в  которых  сравнительная  конструкция построена на основании сходства функций предметов, например: Бабинесь
    вачкодезь саразокс велязевсь кудованть  [Там  же,  с.  218]  («Бабушка  курицей,
    которую  ударили,  завертелась  по  дому»);  Василий Васильевич таркасонзо
    штерекс велязевсь  [Там  же,  с.  170]  («Василий  Васильевич  на  месте  закрутился
    веретеном»);  Тона [инязорось] вановтсо ютась коське лопакс каштордыця
    коневганть  [Там  же,  с.  95]  («Тот  [царь]  взглядом  прошелся  по  шуршащей,  как
    сухой  лист,  бумаге»).
    Имя в форме ТС может выражать явления природы, животный и растительный  мир  и  т. д.  Например,  в  романе  «Баягань  сулейть»  в  форме  ТС  встречаем
    большое количество сравнений-зоонимов и сравнений-фитонимов: …монахтнень
    лангс сон [Хованский] вансь кечкериця букакс  [Там  же,  с.  82]  («…на  монахов
    он  [Хованский]  смотрел  бодливым  быком»);  Спицятне чийнесть сур юткованзо [Фимань] налксиця нумолкайнекс  [Там  же,  с.  98]  («Спицы  бегали  между
    пальцами  [Фимы]  словно  игривые  зайчата»);  Черензэ [од аванть] калавтозь
    розь пултокс каштордсть лавтовонзо лангсо  [Там  же,  с.  109]  («Волосы
    [молодой женщины] словно распавшийся ржаной сноп струились по плечам»);
    Одксчись тундонь чиденть валдо, вечкемань истят сяткт сон седейс певерди — мештесь письтс понгозь нармушкакс олячис терди  [Там же,  с. 96] («Молодость  светлее  весеннего  дня,  такие  любовные  искры  она  в  сердца  посылает — сердце [букв.: грудь] как в сети попавшая птичка на волю просится»);  Монастырьстэнть тонсь менить эли клокныця саразокс кшувавтыдизь?  [Там
    же, с. 116] («Из монастыря  сам ушел или  как клушу  прогнали?»). Однако  среди
    этого разнообразия выявляются некоторые лексические ограничения в выборе имени для передачи образа сравнения. Так, имена в ТС всегда нарицательны и конкретны. В лексике ТС не используются названия лиц по профессии и по социальному происхождению.
    Язык романа «Баягань сулейть» богат и насыщен сравнительными оборотами.  Есть  такие  примеры,  где  в  одном  предложении  встречаются  два  и  более  сравнения  в  форме  транслатива,  например:  Сэредиця атякс кувсезевсть

    170

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    кезэрень кузтнэ, морянь толкунтнэ ашолдсть одирьва пеекс  [Там  же,  с.  81]
    («Словно больные старики застонали древние ели, морские волны белели подобно  зубам  молодки»);  Ломанесь свал кары-чары, …сея баранокс кирнявтни, а
    сонзэ кедьсэ теевть мазычинть неезь, цяхи айгорокс, верьгизэкс пейть чикоргавтни  [Там  же,  с.  413]  («Человек  всегда  мечется,  …как  козел  прыгает,  а
    увидев  своими  руками  сделанную  красоту,  ржет  как  жеребец,  как  волк  зубами
    скрипит»).
    Перевод приведенных выше примеров на русский язык указывает на то, что
    суффикс ТС -кс имеет несколько аналогий в русском языке: союзы «как», «словно», «будто»; наречие «подобно» и творительный падеж сравнения.
    Компаратив сравнения  (КС).
    Конструкции  с  КС  обозначают  подобие  предметов  на  основе  их  общего  качества. Оно сводится лишь к выражению какой-либо величины: длины, ширины,
    толщины,  роста,  объема  и  т.  д.,  например:  Покш умарьшка полгаря сельмензэ
    (Мирононь) верьгелесть пиже-ожо сяткт  [Там  же,  с.  57]  («Величиной  с  большое яблоко, выпученные глаза [Мирона] высекали зелено-желтые искры»); Тесэ
    пурьгинесь пандошка букакс паразевсь  [Там  же,  с.  253]  («Здесь  гром  как  огромный  [букв.:  как  гора]  бык  заревел»).
    Имя  существительное  в  сравнительной  конструкции  с  КС  в  предложении
    всегда выполняет поясняющую функцию. В данных конструкциях в качестве определяемого  члена  выступает  предмет  сравнения  (А).  Им  могут  быть  как  подлежащее,  например:  Московонь певтеме куринкатнева велясь гала пряшка лов
    [Там  же, с. 359] («По бесконечным  московским улицам кружился  с  гусиную  голову  снег»);  Чова чачосонзо [атянть] пужозь кшуманекс киштсь салдырьксэшка судо  [Там  же,  с.  12]  («На  худом  лице  [старика]  увядшей  редькой  торчал
    [букв.:  плясал]  величиной  с  солонку  нос»);  Уйсь нимилявшка лов, палсть толбандят [Там же, с. 85] («Плыл величиной с бабочку снег, горели костры»), так
    и дополнение:  Тикшай вансь дубушки стязь букашка овтонть лангс [Там  же,
    с.  378]  («Тикшай  смотрел  на  вставшего  на  дыбы  величиной  с  быка  медведя»);
    Озась Никон вазошка ишементь лангс  [Там  же,  с.  112]  («Сел  Никон  на  осла
    величиной  с  теленка»);  — Вана теть! — коштс владыкась понгавтсь салдырьксэшка бабань пеште  [Там  же,  с.  357]  («—  Вот  тебе!  —  в  воздух  владыка
    показал величиной с солонку кукиш»).
    В предложении КС выступает в  синтаксической функции определения, например:  Никон сонськак эзь фатя, кода келей чамаванзо тусть кевереме кансёрошка сельведть  [Там  же,  с.  47]  («Никон  и  сам  не  заметил,  как  по  его  широкому лицу потекли с конопляное семя слезы»); …опричниктне ускизь Филиппень Николай Старый святоенть монастырьс, озавтызь пелька пряшка
    кельме каськас [Там же, с. 73] («…опричники привезли Филиппа в монастырь
    святого  Николая  Старого,  посадили  размером  с  кончик  пальца  холодный  подпол»)  и  сказуемого,  например:  Видьстэ ёвтамс, ялаксось сэрьс ологашкаль ды
    превензэ цюцевшкальть  [Там  же,  с.  348]  («Говоря  прямо,  брат  был  ростом  с
    жердь  и  ума  у  него  было  немного»);  Толкунтнэ, улема, сур сэрьшкальть —
    парсте эзть неявояк [Там же, с. 58] («Волны, видимо, были высотой с палец —
    хорошо  не  были  видны»);  Сакалонзо [Чукалонь] паргошкат  [Там  же,  с.  127]
    («Борода [Чукала] была с лукошко»). При этом между именем в компаративе и

    171

    Филологические  науки

    определяемым  им  словом  устанавливаются  атрибутивные  и  предикативные
    отношения.
    На  русский  язык  сравнительные  конструкции  с  КС  могут  переводиться  как
    при помощи специальной лексемы, передающей значение той или иной величины
    (ростом с …, толщиной с …, шириной с …, высотой с …, величиной с… и т. д.),
    так  и  без  нее.
    Конструкции с КС и ТС являются именными, так как образ сравнения (В) в
    них  чаще  всего  выражается  именем  существительным.  В  качестве  образа  сравнения в  конструкциях с КС также может выступать местоимение,  в конструкциях с ТС — субстантивированная форма прилагательного и причастия. Имя в КС
    может  быть  только  конкретным.  Наряду с нарицательными именами  (как  в конструкциях  с  ТС),  в  конструкциях  с  КС  употребляются  имена  собственные,  что
    недопустимо в конструкциях с ТС.
    Итак,  конструкции  с  КС  и  ТС  являются  грамматическими  средствами  выражения  сравнительных  отношений в эрзянском  языке; по  своей грамматической структуре эти конструкции являются именными; данные конструкции имеют определенную семантическую структуру, основанную на сравнении по сходству качества и количества признака  предметов; ТС выполняет семантическую
    функцию пояснения признака сравнения, а КС — предмета сравнения; на русский язык конструкции с ТС и КС переводятся в основном аналитическими конструкциями: при помощи союзов, союзных слов и специальных лексем. В романе  А. Доронина  «Баягань  сулейть»  выявлено  около  трехсот  сравнительных  падежных конструкций, использование которых делает язык произведения образнее  и  выразительнее.
    Библиографические ссылки
    1

      Дёмин  В.  Моран  Россиясо  эсень  эрзянь  кельсэ…  Эрзянь  писательде  ёвтнема.  Саранск,
    2008. С. 184.
    2
     Там же. С. 187 — 188.
    3
     Доронин А. Баягань сулейть : роман. Саранск, 1996. С. 13. Далее ссылки в тексте: [Доронин, с. ].
    4
     См.: Воробьева Н. Н. Сравнительные конструкции в мордовских языках : автореф. дис. на
    соиск. учен. степ. канд. филол. наук. Тарту, 1987. 16 с. ; Бузакова Р. Н. Синонимика сравнительных  конструкций в  мордовских языках  // Проблемы  мордовско-русского билингвизма.  Саранск,
    1985. С. 25 — 46. (Тр. / НИИЯЛИЭ ; вып. 81).
    5
     Воробьева Н. Н. Типология сравнения в мордовских языках // Совет. финно-угроведение.
    Таллин, 1986. № 3. С. 204.

    Поступила 04.10.2013 г.

    172

    Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2014. № 2 (30)

    УДК 398.224(470.345)
    Т. М. Ротанова
    T. M. Rotanova

    ОБРАЗ КУЛЬТУРНОГО ГЕРОЯ
    В УСТНО-ПОЭТИЧЕСКОМ ТВОРЧЕСТВЕ МОРДВЫ
    CHARACTER OF A CULTURAL HERO
    IN ORAL-POETIC WORKS OF THE MORDVINS
    Ключевые слова:  фольклор,  культурный  герой,  демиург,  инязор,  Верховный  бог,  правитель,  эпос,  миф,  создатель,  богочеловек,  божество.
    В  статье  рассматривается  образ  культурного  героя  мордовского  народа,  выделяются  его
    особенности  и  функциональные  характеристики.
    Key words:  folklore,  cultural  hero,  demiurge,  inyazor,  Supreme  god,  ruler,  epos,  myth,  creator,
    God-man,  the  deity.
    The article deals with the character of a cultural hero of the Mordovian people, his features and
    functional  peculiarities  are determined  as  well.

    К  проблеме  культурного  героя  в  науке,  определению  данного  понятия  и  его
    анализу  обращались многие  исследователи.  Он  чаще  всего рассматривается  как
    персонаж мифических повествований, действия которого направлены на создание
    и поиск для людей различных культурных ценностей (огонь, орудия труда и т. п.).
    У культурного  героя может быть  несколько  ролей:  демиург,  который  борется  с
    хаосом, создавая мир и гармонию, или первопредок, дающий начало роду и выступающий  в  качестве  тотемного  предка 1 .
    Э.  Кассирер в  космогонических мифах  выделяет  фигуру  некоего  существа  —
    демиурга или  культурного  героя,  благодаря которому  происходит отделение  света от тьмы. Данная мифологема относится к древним  пластам первобытной мифологии.  Именно  различение  света  и  тьмы,  по  Э.  Кассиреру,  является  той  точкой,  где начинается  любое  членение  мифологического пространства  как  целого.
    Миф, выполняющий функцию медиации между природой и человеческим коллективом, порождает фигуру посредника, которая является первым мифологическиконкретным выражением пробуждающегося и развивающегося самосознания культуры2. К. Г.  Юнг осмыслял образ культурного героя  как синтез «божественного»
    (т.  е.  еще  неочеловечившегося)  бессознательного  и  человеческого  сознания3 .
    По мнению Е. К. Мелетинского, культурный герой (с чертами первопредка и
    демиурга) и его комический дублер — трикстер — центральные образы не только  архаической  мифологии  как  таковой,  но  и  первобытного  фольклора  в  целом.
    Это объясняется, во-первых, архаически-синкретическим  характером указанных
    образов (они предшествуют отчетливой дифференциации религиозных и чисто поэтических  сюжетов  и  образов)  и, во-вторых, тем,  что культурный герой  (в  отличие, например, от духов-хозяев) персонифицирует (моделирует) не стихийные силы
    природы, а саму родо-племенную общину. Е. М. Мелетинский, рассматривая оп© Ротанова Т. М., 2014

    Филологические  науки

    173

    позицию Социума и Природы, считал культурного героя, способного выступать в
    роли первопредка или тотема, своеобразным культурным маркером социума 4. Как
    тотем, по мнению О.  М. Фрейденберга,  культурный герой совпадает  не только  с
    главой коллектива и с самим коллективом, но и со всей внешней природой 5 .
    Е.  В.  Иванова отмечает,  что  культурные  герои «как  определители  матрицы
    социального поведения являются кристаллизаторами идеалов и трансляторами
    их в координатах смыслообразующей деятельности рядового человека». В данное понятие,  по ее  мнению, входят  «демиург», «тотемный  предок», «мифический  герой»,  «трикстер»,  функциями  которых  являются:  1)  акт  творения  мира
    или  его  возрождения  из  хаоса;  2)  борьба  с  мифическими  чудовищами  хаоса,
    носителями  деструктивных  элементов  мифического  пространства  и  времени;
    3) создание людей; 4) привнесение в социальный мир культурно-значимых объектов материального плана и духовных ценностей; 5) привнесение людям определенных  целей,  к  кот