• Название:

    Сулимова ИО Б. Екимов Мальчик на велосипеде ИС 2015

  • Размер: 0.21 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

    Предпросмотр документа

    МБОУ Климовская СОШ №3, Брянская область, пгт. Климово.
    Учитель русского языка и литературы Сулимова Инна Олеговна.

    МБОУ Климовская СОШ №3, Брянская область, пгт. Климово.
    Учитель русского языка и литературы Сулимова Инна Олеговна.

    Подготовка к итоговому сочинению по литературе
    в 11 классе
    по рассказу Бориса Петровича Екимова
    «МАЛЬЧИК НА ВЕЛОСИПЕДЕ»
    по направлениям «Время», «Дом», «Любовь», «Путь».

    МБОУ Климовская СОШ №3, Брянская область, пгт. Климово.
    Учитель русского языка и литературы Сулимова Инна Олеговна.

    Время.
    "А жизнь? Сколько золотых дней уплыло, И вот уже нужно считать остатние. Уходят товарищи,
    уходят и зовут. И прав, наверное, Виктор: все золото дней истрачено зазря". Герой рассказа Бориса
    Екимова «Мальчик на велосипеде» задумывается над проблемой времени, которое, как считал его друг
    Виктор, было потрачено ими зря.
    Хурдин, главный герой рассказа, давно не был на родине, в родной деревне, не видел мать. Он очень
    сожалеет об это, т.к. многое изменилось с момента его последнего визита. Ушел из жизни его лучший
    друг Виктор, вместе с которым в детстве они строили планы, мечтали о профессии ("Виктор хотел стать
    летчиком, а Хурдин - инженером. Так и остались они каждый в своей вере: после школы Виктор
    поступил в летное училище, Хурдин - в институт").
    В день их последней встречи Виктор поделился своими мыслями, он сожалел о том, что стал
    летчиком, что покинул родную деревню, оторвался от земли ("На прекрасной земле, устроенной чудно: с
    зеленым лесом и травой, с синей водой и небом, с людьми-братьями, дорогими, любимыми. И вся
    мудрость мира, все лучшие люди его из века в век твердят: живите проще"). "На что мы жизнь свою
    тратим, что мы с ней делаем... Ведь ее больше не будет. А мы ее - впустую", - сожалеет Виктор. Он
    решил вернуться на родину, работать на земле, но не успел, т.к. трагически погиб.
    Хурдин только сейчас, когда не стало друга, осознал, что свою жизнь прожил зря, зря потратил
    время. Но сам себе он признается, что ничего не сможет изменить, потому что его не поймет жена, дети,
    друзья.
    Борис Екимов заставляет задуматься читателя о времени, о быстротечности жизни, о том, правильно
    ли живет человек. Задуматься и изменить жизнь, пока не стало поздно, т.к. жизнь - одна, и надо прожить
    ее так, "чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы" (Н.А. Островский).
    Дом.
    Пять долгих лет Хурдин, главный герой рассказа Бориса Екимова «Мальчик на велосипеде» , не
    был на родине, не видел мать. Он очень сожалеет об этом. Гуляя по родному хутору, он удивляется, как
    же все здесь изменилось. Изменилась и мать, постарела. Ему стыдно и неловко перед нею за эти долгие
    годы молчания.
    «Весь хутор был родным гнездом. А теперь?.. Как запустел он... Старая кровь текла в его жилах,
    утишая и утишая бег». Хурдин понимает, насколько дорог ему и любим этот родной край.
    Поднимая проблему родной деревни, Борис Екимов призывает читателя вспомнить о своей малой
    родине, навестить родителей и близких. Автор с сожаление говорит о том, что в зрелом возрасте (а герою
    было за сорок) приходит осознание важности «дома» в жизни человека.
    Пока герой был молод, он не понимал этого, жил своей новой городской жизнью, и только
    возвращение на родину пробудило в нем чувства патриотизма, любви к своему дому, привело к
    осознанию, что ни работа, ни деньги не являются ценностью в жизни: «На что мы жизнь свою тратим,
    что мы с ней делаем... Ведь ее больше не будет. А мы ее - впустую. Я пробыл пятнадцать дней дома. И
    это равно пятнадцати годам жизни. Да, да... Долгие дни, мудрые, счастливые».
    Именно теперь он понял всю важность «дома», понял, как неправильно жил, бесполезно тратя
    жизнь: «Пойти на Вихляевскую гору и сидеть, глядеть, думать. Как травы растут. Как облака плывут. Как
    живет озеро. Вот она, жизнь человеческая. Работать в огороде, плетень плести во дворе. И жить.
    Слушать ласточек, ветер. Солнце для тебя встает, роса падает, дождь - все доброе, сладкое. Зарабатывать
    на хлеб чем-нибудь и жить. Жить долго и мудро, чтобы потом, на самом краю, не проклинать себя, не
    скрипеть зубами. Второй жизни не дано, и об этом жалеть пустое».
    Дом, родное гнездо, малая родина – вот важные ценности в жизни любого человека.
    Любовь.
    Понятие любви всесторонне, имеет разные формы и проявления. В рассказе Бориса Екимова
    «Мальчик на велосипеде» речь идет о сыновней любви и о любви материнской. Мать долгие годы не
    видела взрослого сына, который уехал жить в город. Она жила надеждой на встречу с сыном. «О своем
    приезде он не писал, но мать должна была почуять. Она всегда угадывала наперед. Да и знала она, что
    сын возвращается и, конечно, приедет».
    Их встреча было очень трогательной: «Мать уже не могла говорить, она лишь в исступленье
    колотилась легкой седой головой о сыновью грудь. Хурдин тоже плакал. Молча, глотая слезы, он плакал

    МБОУ Климовская СОШ №3, Брянская область, пгт. Климово.
    Учитель русского языка и литературы Сулимова Инна Олеговна.

    и ждал, когда мать успокоится». Сыну было стыдно за эти годы разлуки, он и не предполагал, как
    постарела мать. А мать, в свою очередь, не могла насмотреться на сына, не могла поверить, что он всетаки приехал.
    Борис Екимов в своем рассказе призывает читателей вспоминать своих родителей, навещать их, не
    забывать.
    Путь.
    Хурдин, главный герой рассказа Бориса Екимова «Мальчик на велосипеде», прошел долгий и
    сложный путь взросления, обретения смысла жизни.
    Вернувшись в родное село (он не был здесь 5 лет), он понял, как важен ему этот край, как дороги
    ему эти места, как важны для него жители хутора, которых Хурдин давно не видел.
    Узнав о гибели своего школьного товарища Виктора, Хурдин переосмыслил все свое отношение к
    жизни. Виктор жалел о бесполезно прожитой жизни, он мечтал бросить работу (профессия была
    выбрана им еще в детстве, он был летчиком), вернуться в родную деревню, обрабатывать землю,
    ухаживать за скотом и таким образом изменить свой жизненный путь. Но не успел, т.к. трагически
    погиб.
    Главный герой тоже осознал, что выбрал неправильный путь, только он признавался сам себе, что
    ничего не сможет изменить: «Дерзкая мысль, подсказанная Виктором: все бросить и уйти, мелькнула в
    голове. Вспыхнула и сразу погасла. Хурдин знал, что никогда не сможет уйти. Его не поняли бы ни жена,
    ни дети, ни товарищи, ни родная мать».
    Таким образом, Борис Екимов поднимает в рассказе проблему жизненного выбора, жизненного
    пути. Автор говорит о том, что не только время может повлиять на ход жизни, на ее течение, на ее путь,
    что сам человек в силах все изменить. Нужно только вовремя решиться на это, пока не стало поздно, т.к.
    жизнь - одна, и надо прожить ее так, "чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы"
    (Н.А. Островский).

    МБОУ Климовская СОШ №3, Брянская область, пгт. Климово.
    Учитель русского языка и литературы Сулимова Инна Олеговна.

    Борис Петрович Екимов
    МАЛЬЧИК НА ВЕЛОСИПЕДЕ
    Рассказ
    Утренний автобус на Большую Головку давно ушел, до вечернего было далеко; а тащиться к
    грейдеру, на попутку, с чемоданом да объемистой сумкой не хотелось. Оставалось одно - ждать.
    Стеклянный теремок автовокзала лежал на отшибе от станции, считай, посреди степи. Июльский
    солнечный день наливался жаром, в тесном зальчике становилось душно, и выбирался народ на волю, на
    ветерок, располагаясь под навесами и в соседней лесополосе, под сенью пыльных вязов.
    Хурдин ожиданием не томился. Он не был на родине целых пять лет, а последние три года и
    вовсе за границей работал, и потому теперь все казалось ему таким милым для души: степь и
    горячий тугой ветер, просторное небо с его чистой синью, и люди вокруг, их голоса и речи, от
    которых отвык, а теперь слушал с жадностью. Людно было на вокзале и говорливо. Хурдин бродил и
    бродил, бродил и людей разглядывал, останавливался, слушал.
    - Ты со своей папиросой, как грех с душой, не расстанешься. Другая бабка Надюрка. Та оденет
    чистый платок, цигарку завернет в локоть - и гайда в контору,- прилюдно выговаривала своему мужику
    могучая рукастая баба.
    А рядом сухонькая старушка изливала свою беду:
    - Изболелась внучарка моя, такая господня страсть. С лица спала, желтая, как стень, и все тело
    красными товрами пошло. Бывало, дишканит, по всему хутору слыхать, а теперь чуть пекает.
    Под кустами, за вокзалом, гармошка пиликала, и голос старательно выводил припевки:
    Моя милка черноброва,
    Канафеты есть здорова!
    Темные лица, кипенно-белые платки, лопатистые корявые руки.
    Не вари кашу крутую, вари жиденькую,
    Не люби девку сухую, люби сытенькую.
    Старые женщины были чем-то похожи на мать. Может быть, просто годами.
    Вспомнив о матери, Хурдин сразу же забеспокоился и невольно поглядел в ту сторону, где лежал его
    хутор и где мать ждала. О своем приезде он не писал, но мать должна была почуять. Она всегда
    угадывала наперед. Да и знала она, что сын возвращается и, конечно, приедет.
    На хуторе, в родном доме, Хурдин не был пять лет. В последний раз он гостил там зимой, на
    крещенье. Холодно было на дворе и в дому. Хурдин уже привык к иному и мерз. Мерзли ноги от ледяных
    полов, по ночам зябко было спать, он чувствовал, что простывает. Мать топила днем и ночью, дров не
    жалела, но дуло из-под пола, и окна тепла не держали.
    - Гляди ты какой стал, прям блин пашаничный...- говорила мать.- А мы, бывало, вот молодые-то
    были, в старом дому, утром встанешь, а ведрушка с водой замерзла. А ныне чего...
    Хурдин четыре дня лишь выдержал, отговорился делами и уехал.
    Потом он жалел. Конечно, нужно было потерпеть. Потерпеть и пожить. И ничего бы не случилось.
    Но разве предполагал он в ту пору, что не увидится с матерью целых пять лет.
    Гармонист в лесополосе припевал и припевал:
    Милый мой Игнат Кривой,
    Правый глаз шатается.
    Давай выколем другой,
    Он табе мешается.
    Игнат Кривой в свое время был личностью знаменитой. Он объезжал хутора, собирал тряпье и
    кости, и взамен одаривал ребятню свистульками и рыболовными крючками, баб - пудрой да мазью,
    "жировкой" для белизны лица. В те послевоенные годы Игнат, несмотря на стеклянный глаз, был
    завидным кавалером и любил погулять. И потому его всегда ждали и встречали с радостью.
    Вспоминая те давние годы, Хурдин забылся, и потому не сразу вернул его к яви чей-то голос.
    - Хурдин! Хурдин! Ты не оглох часом?!
    Иван Ломтев, школьный товарищ из Вихляевки, звал его и дозваться не мог.

    МБОУ Климовская СОШ №3, Брянская область, пгт. Климово.
    Учитель русского языка и литературы Сулимова Инна Олеговна.

    Был Ломтев на машине и ехал домой. Хурдин погрузил в багажник свою поклажу, уселся рядом с
    Иваном; и покатили они сначала асфальтом, а потом добрым грейдером, мимо Первой Березовки и
    Второй, к дому.
    С Ломтевым после школы встречались редко, и потому поговорить было о чем: о прошлом, о
    школьных друзьях, их судьбах.
    Доехали незаметно. И нужно было сворачивать с грейдера за дубовским мостом, а Иван проскочил
    дальше.
    - Ты куда? - не понял Хурдин.
    - Там дорога плохая. Козинкой объеду.
    Прошла Малая Дубовка, и малголовское кладбище открылось. Сам хутор Малголовский пропал
    давно, и теперь лишь одичавшие терны и груши-дулины указывали место. А кладбище было целым.
    Светили кресты и памятники свежей краскою, венками и разноцветной пестрядью ленточек: на пасху
    украшали яркими тряпочками ветки и ставили их на могилах.
    - Живое кладбище...- удивился Хурдин.
    - Хоронят,- ответил Иван.- Старики умирают, приказывают там хоронить, вот и хоронят. Да и
    родные у кого лежат. Не бросишь.
    Через Козинку - зеленую падь, в которой всегда сено косили, выехали к вихляевскому пруду, а от
    него через поле и вниз. Пшеница уже поднялась высоко и колосилась, и машина бежала по узкой дороге
    куропаткою, чуть не прячась. На взлобье хлеб пошел жиже, и открылся впереди хутор, а справа Ильмень
    и займище. Машина понеслась вниз, и засвистел воздух. И мчалась навстречу земля, и зелень, и сирень
    цветов, и синь неба - все летело навстречу, и сердце замирало в сладком обмороке.
    - На велосипедах, помнишь, здесь?..- спросил Иван потом, внизу.
    - Помню...- выдохнул Хурдин и удивился, сколь одинакова у всех память. Ему-то казалось, что
    только он да Виктор помнят этот бешеный лет с Вихляевской горы, на велосипеде в детстве. Когда
    мчишься, и захватывает дух, и кажется, вот-вот взлетишь.
    В последнее время Хурдин часто вспоминал о Вихляевской горе, о велосипеде; и, думая о поездке к
    матери, загадывал починить старый велосипедишко и съездить на Вихляевскую гору.
    До самого дома больше не обмолвились словом. И чем ближе подъезжали, тем острее понимал
    Хурдин, какими долгими были эти пять лет разлуки. Такими долгими... И в какое-то мгновение вдруг
    показалось: матери уже нет, она умерла, а ему просто не сказали. Да, вдруг почудилось такое.
    Мама была жива. На гул и сигнал машины, на голоса она отворила воротца и вышла. Вышла
    и кинулась к сыну.
    - Привел господь, привел... Сохранил и привел... живого...- беспамятно бормотала она. - Господи...
    Какую я игу снесла. Уехал и матери сердцу вынул... - бормотала мать, пригибая к себе и ощупывая
    сыновью голову, плечи, лицо оглаживая, волосы, лаская и словно проверяя, все ли при нем.
    И, поняв, поверив, что живой перед ней сынок и целый, она ослабела, и разом, одним разом
    хлынули так долго копленные слезы. Мать уже не могла говорить, она лишь в исступленье колотилась
    легкой седой головой о сыновью грудь.
    Хурдин тоже плакал. Молча, глотая слезы, он плакал и ждал, когда мать успокоится.
    Давно уехала машина, вещи стояли во дворе, а мать все не могла поверить.
    - Какой год во слезах ничего не вижу... Все об тебе да об тебе. Войны боюся. Телевизор кажеденно
    гляжу, а там все недоброе гутарят: война да война. А у меня об вас сердце кровит. Начнется - и враз
    тебя... Мы спасемся да и помрем так возля друг дружки, а мое дите вдале, одна-одиноя... Сделалась бы
    гулюшкой и полетела...
    Хурдин слушал и все более понимал, что пять лет - такой долгий срок, бесконечный. Пять лет - это
    почти десятая часть всей жизни, а если в силе и разуме взрослого бытия ее брать, то вдвое больше. А для
    разлуки и вовсе не мереный срок, бесконечный.
    Ведь, сколько помнил себя Хурдин, всегда он был перед матерью мальчонкой, даже взрослым
    уже. А теперь сидел возле нее большой, широкоплечий, а мать малым воробушком жалась к нему.
    И, обнимая мать, чуял он птичьи ее косточки и легкую плоть. Да что там мать, когда даже хата
    начинала в землю уходить.
    Хурдин рассказывал о жене и детях, слушал материнскую повесть о хуторской родне. В округе лишь
    родных братьев да сестер было четверо, теток и дядьев столько же, а уж двоюродные - самосевом росли.
    И все жили неплохо, грех жаловаться. И не единожды звали мать к себе средний сын Василий, дочь
    Раиса. Но мать жила одна. И как когда-то, при покойном отце и большой семье, держала корову, коз,
    птицу, кабана выкармливала. Мать хозяйством гордилась и потому очень довольна была, когда Хурдин
    сказал:

    МБОУ Климовская СОШ №3, Брянская область, пгт. Климово.
    Учитель русского языка и литературы Сулимова Инна Олеговна.

    - Пойдем поглядим, как ты тут хозяинуешь. Либо одни мыши на базу?
    - Да чего, сынок, глядеть,- с притворной скромностью ответила мать. Бабьи руки одни. Да и скотина
    вся на попасе.
    Но поднялась она с охотою и с гордостью показала новый большой катух под шиферной крышей,
    где помещалась корова, козы и поросенку место нашлось.
    - Триста рублей, золотая копеечка... Да спасибо еще ребятам, приехали, поставили. В один день... А
    как же, сынок, без катуха?
    Старые катухи, которые ставил еще отец, плетневые, мазаные, на дубовых рассохах, старые катухи
    уже свое отжили. Крыша на них там и здесь провалилась, пьяно хилились стены, и теперь лишь
    ласточки стремительно ныряли в черные проемы дверей.
    - Ломать надо, - вздохнула мать. - Рук не хватает. Сломать да поставить бы тута дровник. Под белым
    небом дрова лежат и уголь. А надо бы...
    - Ничего тебе, мать, не надо,- засмеялся Хурдин,- Бросить тебе все да поселиться на покой. Ко мне
    бы поехала.
    - Нет,- серьезно ответила магь. - Отца не кину. При нем помирать буду.
    - Ну, к Василию иди, к Раисе.
    - Не в силах, - сказала мать. - Себя едва обрабатываю, а тама хозяйство, детвора. Такую игу поднять.
    Годы не те... Да к Раисе я и не пойду. Иван хоть и неплохой зять, да старые люди как говорят: с сынком
    бранись - за печку держись, с зятьком бранись - за дверь держись. А это правда, истинная.
    Хурдин посмеялся и сказал:
    - Так-то оно так. Но не этого ты, мать, боишься. Ты хочешь всю жизнь хозяйкой быть. Я хозяйка...- передразнил он ее.
    - А чего ж...- приосанилась мать.- Взаправди, здеся - хозяйка, чего хочу... А тама... - махнула она
    рукой.
    - Вот то-то и оно...- снова рассмеялся Хурдин и добавил серьезно: - Ты бы хоть корову, что ль,
    перевела. С козами да птицей полегче.
    - Переводила, сынок. Не от добра, а переводила. Я ж болела, чуть не померла. Тебе уж не
    сообщали. Месяц в больнице провела. Кто же с коровкой?.. Сдали ее. А очунелася, пришла и без
    коровки слезьми закричала. Невозможно жить в попросях. Спасибо Василий помог добыть. И неплохая
    коровка, все при ней...
    Разговоры текли бесконечные. И не могла мать от сына оторваться, хотя, позвякивая подойниками,
    бежали бабы на стойло коров доить и окликали, звали ее. И она наконец сдалась.
    - Сиди не сиди, а никто не подоит, - вздохнула она.- Пойди койку разбери да ложись отдохни.
    - Чего отдыхать,- ответил Хурдин.- Пройдусь, погляжу на хутор.
    - Пройдись, погляди, и на тебя люди поглядят,- довольная, ответила мать.
    - Может, в магазин зайти, взять? Вечером, наверно, придут? - спросил Хурдин, разумея хуторскую
    родню.
    - Туча черная налетит,- ответила мать. - Как же, на тебя поглядеть. У меня самогонка есть. Но ты
    возьми в магазине две бутылки русской, на стол поставить. Боле не бери, не траться. Нехай самогон
    пьют, он хороший, аж горит. Хлеба возьми, если привезли.
    Из ворот они вышли вместе и пошли улицей. Но недолго. Дед Архип стоял у колонки с полными
    ведрами и, поджидая нового человека, скручивал цигарку.
    - Я побегу,- ответила мать. - А то тебя перестревать будут.
    - Беги.
    Мать свернула с улицы к выгону и ускорила шаг. Отойдя, она обернулась. И снова, как в тот, первый
    миг, когда увидела нынче сына, сердце у нее заколотилось и кровь ударила в лицо. И ноги сами собой,
    легко понесли вперед и вперед, по-молодому нагоняя ушедших баб.
    Хурдин же попал в тенеты долгой беседы. Дед Архип новых людей любил. Для начала разговора он
    о здоровье справился, о семье, полюбопытствовал