• Название:

    01 Валентин Кузнецов "Страницы Памяти Моей" 001...

  • Размер: 0.21 Мб
  • Формат: PDF
  • или
  • Название: Оригинал МАКЕТ_без обложки.P65
  • Автор: Белецкий

"Человек  это процесс, и всё в нём происходящее…
стремится к бесконечному развитию.
Чем можно ограничить полёт мысли?
Лишь собственным невежеством"
Агни Йога
"Прошлое не отрицаем, ибо оно является ступенями для
будущих достижений, но не гирями на ногах"
Агни Йога

1

Кузнецов В.В.
“СТРАНИЦЫ ПАМЯТИ МОЕЙ”

Омск, 2009  180 с. ISBN

Валентин Васильевич Кузнецов  музыковед, ученый, педагогметодист,
преподаватель Омского музыкального училища имени В. Я. Шебалина,
Отличник народного просвещения РСФСР, Обладатель медалей «За
доблестный труд», «Ветеран труда» и Медаль Ордена «За заслуги перед
отечеством II степени». В своей книге Валентин Васильевич Кузнецов
рассказывает о своей жизни, о людях, с которыми соприкасались его пути,
о том, какое значение они оказали на формирование его мировоззрения и
нравственности. В авторской редакции, книга читается, как простой
задушевный разговор с хорошим собеседником, размышлющим о
пережитом...

Дизайн обложки Н.П.Грязнов
Подготовка оригиналмакета: С.В.Белецкий

©В.В. Кузнецов, Омск  2009.
2

Валентин КУЗНЕЦОВ

СТРАНИЦЫ
ПАМЯТИ МОЕЙ

3

4

ОТАВТОРА
"Страницы памяти моей". Что побудило меня перелистать их на
склоне лет и взяться за перо и бумагу? В первую очередь, наверное, это
чувство ответственности и долга перед людьми чьи жизненные дороги
пересекла и моя тропа. Перед учителями, чьи удивительные деяния
освещали моё нравственное восхождение, чья мудрость и чьё великое
терпение помогли мне стать профессионалом. Перед теми, кто
способствовал и моему становлению как гражданина, педагога, воспитателя.
Повествование моё не следует строгой хронологии событий. Это 
беседа с собой, скольжение мыслью по событиям и датам; это и анализ
имеющихся проблем в музыкальной педагогике и оценка деятельности в
ней  и своей, и близких мне людей. Моих учителей, моих учеников…
Навряд ли я решился бы на написание этой книги, если бы не
настоятельная просьба об этом моих коллег  педагогов и, в первую очередь,
Софьи Ивановны Кудрявцевой и Галины Никитичны Карань. Они убедили
меня в необходимости сохранения для современной молодёжи страниц
истории музыкального училища и духа времени эпохи людей моего
поколения. Осознание этого и поддержка многочисленной армии моих
выпускников, помогли мне осилить сей творческий путь. Спасибо им!
Спасибо и Петру Ивановичу Макарцеву и Николаю Панкратьевичу
Грязнову за художественное оформление книги. Без их добровольной,
бескорыстной помощи она могла бы и не состояться.
Отдельная благодарность моему ученику, а теперь Заслуженному
работнику культуры России Сергею Владимировичу Белецкому. Он не
только помог мне освоить компьютер (в моёмто возрасте!), но и взял на
себя все технические, редакторские и организационные хлопоты по
подготовке к изданию моих "страниц памяти".
Особые слова признательности и благодарности моей жене и
подруге  Раисе Владимировне! За мудрость, терпение и поддержку по
жизни и в процессе работы над книгой!

5

Моей жене 
Раисе Владимировне Кузнецовой

6

"Воспоминания  это не пожелтевшие письма,
не старость.
Не засохшие цветы и реликвии,
а живой, трепещущий, полный поэзии мир".
(К.Паустовский),

ПРЕЛЮДИЯ
Книги с воспоминаниями о своей жизни часто
привлекают внимание читателя. Великие люди прошлого и
наших дней, и не только великие, известные в силу
занимаемого ими положения в обществе, но также
воспоминания и простых тружеников, наших
современников, наполненные заботами, огорчениями и
радостями быстротекущей реальности, дают нам понимание
того, что жизнь любого человека полна богатыми
впечатлениями и мудрыми выводами, почерпнутыми из удач
и неудач, светлых минут и печальных.
Опыт и советы, которыми делятся авторы книг с
читателем, подчас важны не сами по себе как советы, а как
способ общения с человеком незнакомым, но близким нам
по искренности высказывания, по схожести жизненной
позиции, просто потому, что твоя жизнь обогатилась ещё
одним интересным собеседником, которого нам, бывает, так
недостаёт.
7

Мои воспоминания  это размышления о прожитых
годах, о хороших, добрых людях, повстречавшихся на
жизненных тропах; о том, как общение с ними давало мне
радость и уверенность в том, что доброго на земле всетаки
больше, чем злого. О музыке  изумительным явлением
природы, без слов, одними божественными звуками
создающей миры и характеры людей. О том, что и как привело
меня в педагогику. Также и о многом другом, наполнявшем
мою жизнь радостями и печалями, ожиданиями и
разочарованиями, встречами и горькими утратами.
Ловлю себя за состоянием, когда "руки просятся к перу,
перо  к бумаге". Хотя прекрасно понимаю, что мои
упражнения в писательстве  это не намерение стать
писателем, а потребность поговорить с собой так, как я не
смог бы поговорить ни с кем. Вообще, разговорчивость  не
моя подруга, только на профессиональные темы люблю
говорить довольно сносно и бойко. Интимный разговор  это
только для себя.
Девятый десяток лет идет моего пребывания на этой
прекрасной Земле, где нас, жителей планеты , окружает
столько чудес, которые мы, погруженные мыслями и делами
в бытовизну повседневности, не замечаем. И только по
прошествии лет, становясь зрелее и мудрее, начинаем
понимать и бережно относиться к этим созданиям Природы,
украшающим нашу жизнь, создающим комфорт,
облагораживающим мир. В песне говорится, что "у природы
нет плохой погоды", все её повороты  закономерный
круговорот явлений.

c
8

"Память  одно из важнейших свойств бытия,
любого бытия: материального, духовного, человеческого.
Совесть  это память, к которой присоединяется
моральная оценка совершённого" (Д. Лихачев).

ДЕТСТВО
В детстве никто из нас не задумывался о значении
окружающей природы в нашей жизни, о том, что каждый из
нас является частичкой всемогущей Природы, с которой мы
должны дружить и бережно к ней относиться. Мы просто
наслаждались счастьем и купались в дарованной нам красоте,
ласкающей наше беззаботное детство.
Теперь, оглядывая памятью те далёкие годы, мне
становится ясно, что такое отношение к природе в нас  детях
 воспитывалось нашими родителями. Воспитание
выражалось не в словах, не в наставлениях о том, что  хорошо,
что  плохо, а делами и поступками самих наших родителей.
Вспоминаю, как отец брал меня с собой в лес, когда на
лошади ехал на заготовку дров. С какой осторожностью он
рубил дерево, чтоб ничего лишнего не помять, не поломать.
Обрубив сучки, он очень аккуратно их складывал в кучу, чтоб
она не занимала слишком много места, не загромождала
подходов к другим деревьям, чтоб потом её удобно было
вывезти.
С какой лаской и заботой он относился к нашей
лошади Зорьке, уход за ней отличался внимательностью и
терпением. Никогда не бил кнутом, а только лишь чуть тронет
вожжой  и наша Зорька весело несется. А когда он комуто
привозил дрова и складывал в поленницу (его иногда просили
помочь в заготовке на зиму топлива), он мне говорил: 
Смотри, складывай полешки плотнее, чтоб меньше было
9

пустоты в дровах. Не надо людей обманывать, для людей
делаем.
Вот так, в разговоре, как бы между прочим, но со
смыслом, проявлялась забота о нравственном воспитании нас
родителями. Конечно, всё это я вспоминаю теперь, по
прошествии стольких лет, уже с высоты своего большого
жизненного опыта, но, оценивая заложенные в нас привычки
и взгляды на жизнь, понимаю, что многое в отношении к
людям, к сокровищам природы, к добросовестному труду
было в нас воспитано с детских лет.

1928 год. Мои родители. Мне 10 месяцев.
Наши отец и мама Наши отец и мама, Василий
Степанович и Мария Емельяновна Кузнецовы были родом из
Тобольска.родом были из Тобольска. Судьба занесла их за
тысячи километров на Крайний Север.
10

Родители служили у купца, который имел пароходы, и
каждое лето выезжал на Север, торговал у ненцев пушнину,
рыбу. Вывозил с собой своих слуг, в числе которых были и
мои будущие родители. И, когда в России совершилась
Великая октябрьская социалистическая революция, все они
застряли в селе Хэ, на Ямале, на берегу Обской губы,
разлившейся бескрайним морем.
Они тосковали по Тобольску, по южной природе,
отличающейся от студеной северной, обилием пышной
растительности, огородных даров, продолжительным теплым
летом, осенним многоцветьем… Мамины руки, привыкшие
к сельскому труду, просились к работе на земле. У нашего дома
она на крохотном участке пыталась сотворить огород, но
наикратчайшее полярное лето не давало воли созреть всяким
посадкам. Помню, вырастал горох, но до вызревания дело не
доходило, слишком короткое лето, хотя солнечных дней в
нашем краю бывало обычно много, но тепла недоставало.
Наша тундра всё лето баловала нас обилием ягод. Одна
из первых  голубика  созревала в июле, за ней поспевала
морошка. К концу августа  брусника. Была еще одна редкая,
красивая ягода  княженика  ароматная, сочная, сладкая
ягода. Она пряталась в густой траве, особенно крупная
наливалась соком на влажной травянистой почве.
Тундра зимой  бескрайнее пространство под
белоснежным одеялом, а летом она украшена изобилием
цветов  скромных, но таких желанных после белой зимней
монотонности. Весной, когда снег только начинает стаивать,
и появляется первая совсем маленькая прогалина, открывается
взору чудо  зеленая травка. Сколько раз наблюдения
подтверждали, что трава начинает расти уже под начавшим
таять снежным ковром, и только и ждет момента появления
окошечка в снежном одеяле, чтоб за короткое лето успеть
вырасти и сделать тундру не только привлекательной для
11

глаза, но и пригодной для езды на оленях. Ненцы и зимой, и
летом ездили на нартах, которые по траве и ягелю скользили
хорошо.
Зеленая трава  это одно из чудес, дарующее нашему
сознанию ощущение жизненной стойкости; по ней ходят, её
топчут, а она тут как тут  поднимается, распрямляется,
стремится занять пространство, если гдето перестала нога
человека её топтать. Иногда посмотришь прошлогоднюю
дорогу, если нынешним летом перестали по ней ходить, травка
уже начинает закрывать голую почву, прикрывает чтоб ветер
не разносил песок.
На старой асфальтовой дороге появились трещины, так
из таких тоненьких разломов травка пробила себе путь, и
растетзеленеет. Какая же могучая сила заложена в таких
тоненьких и мягких лепесточках, что способна пробить
асфальт.
Это ли не напоминание нам  землянам о том, что во
всём, созданном Природой, в том числе и в человеке,
заложены силы безмерной могучести, абсолютной
неисчерпаемости энергии.
Пример йогов, монахов Шаолиня, великих российских
старцев  Сергия Радонежского, Серафима Саровского и
многих им подобных подвижников духа, подтверждает
наличие в человеке потрясающих возможностей тела и духа,
непознанных, но поддающихся развитию.
Человеку Природой дан Разум, возвышающий его над
животным миром. Это должно было бы способствовать
духовному росту человека, его нравственному
совершенствованию, способности создать цивилизованное
общество, основанием которого были бы всеобщая любовь,
мудрость, сострадание.
К великому сожалению, с углублением в стихию
Разума, человек многое потерял из того, что было ему дано
12

свыше, но то, что сохранилось у животных: интуитивное
ощущение движения в природе, звуки, запахи, ощущение
добра и зла. Человек воспользовался разумом для своих
животных потребностей, доставшихся ему от первобытного
состояния: борьба за выживание путем убийства, завладением
чужого добра, изобретением страшных орудий для этих целей.
Человечество деградирует, опускается всё ниже и ниже
по лестнице своего развития, а усилия отдельных героических
личностей, пытающихся бороться с таким злом, пока только
лишь способны приостановить безудержное падение
нравственности в бездну хаоса… Каков же будет исход
сложившейся ситуации? Ведь даже звери не уничтожают своих
детей и себе подобных в таких колоссальных количествах, как
человек XXI века.
Вот какие мысли навевает наша нынешняя реальность,
стоит только дать им свободное течение. Конечно, я понимаю,
что к такому состоянию цивилизация пришла по тем законам
эволюции, которые были запущены в движение неразумными
действиями первобытного общества, вынужденного бороться
за выживание в жестоком мире соревнования с могучими
силами животного мира. Но ведь среди людей и того
древнейшего мира были люди, создававшие наскальные
изображения людей и животных, которые поражают
воображение людей XXI века мастерством и правдивостью. То
есть, имелись люди иного склада мышления, для которых идея
выживания, возможно, заключалась не в уничтожении сил,
угрожающих их существованию, а в развитии духовной силы,
подобной той, что развивали в себе Сергий Радонежский и
другие подвижники духа, умевшие своими интеллектуальными
и духовными силами укрощать свирепых зверей. Но зло часто
оказывается более активным во внешних проявлениях, и
поэтому диктует свои принципы, вопреки здравому смыслу.
Я всегда считал, что зло, сопровождающее нашу жизнь,
13

можно приостановить совершением добрых поступков,
"деланием добра". Пусть усилия одного человека всего лишь
микрокапля в океане бушующих страстей, пусть мои усилия
на этом пути будут малой крохой в сокровищницу добрых дел,
совершаемых человечеством, но великое складывается из
большого количества таких крох, и только в объединении их
в плотную массу возможно приостановить продолжение
разрастания зла на Земле.
***
Воспоминания детства уводят меня на далёкий
северный край, в Заполярье, полуостров Ямал. Моя родина 
село Хэ, к нему на всю жизнь остались самые светлые и теплые
чувства, незатухающая ностальгия, хотя покинуть его мне
пришлось так давно  в 1941 году, в самые первые дни начала
страшной и продолжительной войны с гитлеровской
Германией.
Расположенное у подножия гор (так называли у нас
сопки, возвышающиеся над селом), на побережье Обской
губы, раскинувшейся в бескрайнем просторе как море, оно
запомнилось какимто необыкновенным уютом идущим от
обилия солнечных дней, от спокойствия тихого,
размеренного быта северян, от соседства и постоянного
дружеского общения с коренным народом  ненцами.
Необъятная водная стихия, с её плавными приливами и
отливами, то мягко колышущаяся под лучами нежаркого
северного солнца, то яростно бушующая в период осенних
штормовых ветров, подчас выбрасывающая на берег разбитые
рыболовецкие суденышки,  вносила определенный ритм и
разнообразие в жизнь селян.
Грандиозным событием  праздником  становился
каждый приход парохода, доставлявший нам из далёких южных
краёв продукты питания, овощи, другие товары. Всё население
14

высыпало на берег, радуясь не только новостям, привезённым
с большой земли, но просто самому празднику, принесённому
таким радостным событием.
Я рос ребёнком очень подвижным, способным на
всякие шалости, любил носиться по улице, без оглядки, с
ребятами или даже один. Часто руки, ноги, всё тело бывало в
ссадинах, царапинах, порезах, ушибах. За мою столь
неспокойную, буйную натуру мне влетало от отца, хотя таких
"внушений" хватало не на долго.
Отец однажды своеобразным способом отметил моё
неспокойное поведение. А было это так. Привезли в магазин
детские головные уборы типа бескозырок с лентами, на них
были надписи "Моряк". "Юнга" и другие. Так отец выбрал для
меня однуединственную с надписью "Шалун". И я с
удовольствием её носил, а когда собирался на улицу поиграть
с ребятами, кричал:  Где мой "Шалун"?
Однако, надо признать, что во мне буйная энергия и
непоседливость сочетались с послушанием, я был послушным
ребёнком, и в поведении до какихлибо дерзостей не доходил,
этого у меня даже в мыслях не было. К тому же, в занятиях
был усидчивым. Любил подолгу внимательно слушать музыку,
звучащую по радио из репродуктора, мне очень нравилось
читать книги, всё, что у нас дома было.
Окидывая памятью детские годы жизни в Хэ, невольно
сопоставляю с некоторыми сторонами нынешнего
городского быта. У нас в селе не было в обиходе
ненормативной лексики (как теперь это называют). От отца
мы не слышали бранных слов, а ведь я бывал с ним и на покосе,
и в лесу на заготовке дров.
Вспоминается один смешной и весьма показательный
пример. Другом наших родителей был в селе дядя Миша,
работающий на перевозке всяких грузов на лошади. Он часто
брал меня с собой прокатиться на лошадке, что доставляло
15

мне громадное удовольствие. Дядя Миша своеобразно
разговаривал со своим Гнедком, моя чуткая и податливая
память, конечно, всё это запоминала. И однажды, сидя за
столом во время обеда, я поделился своими домашними
новыми словами, слышанными от дяди Миши. За столом что
то необычно притихло… Наконец, отец спокойно сказал, что
дяди Мишины слова повторять не надо. И в жизни никогда
мне не приходилось себя воздерживать от произнесения таких
слов, мне запомнилась христианская заповедь:  Не
оскверняй свои уста непотребными словами.
Запомнилась наша начальная школа  маленькая, всего
две классных комнаты, чистая светлая. На уроке, изучая
северную природу, мы ходили за окраину и, к своему
изумлению, знакомились с растительностью, которую видели
каждый день, но вдруг впервые ощутили, какая она богатая и
красивая. Может быть подобные школьные уроки
формировали в моем сознании великое значение Природы,
которая является самым главным, непревзойденным
Учебником жизни.
До сих пор сохранились чувства безмятежности и
счастья от этих гор, с которых открывался величавый простор
моря, а в распадках между которыми был океан тишины и
зелёное царство разнотравья, усыпанное цветами, облитое
теплым потоком солнечного света, а в нём  монотонное
успокаивающее жужжание мухи и шелест летающих стрекоз.
Поднявшись на гору, взору открывался вид равнинной
тундры, на которой раскиданы кусты голубики, казавшейся
издали голубым платочком. Созревала голубика в конце июля,
мама стряпала первый пирог с этой нежной ягодой ко дню
рождения моей старшей сестры Ольги  к 27 июля. Затем
поспевала морошка, было наслаждение её собирать, это
крупная ягода, быстро наполняла корзинку, но не забывала и
в рот заскочить, похрустеть с наслаждением. А к концу августа
16

созревала брусника, и пристроившись гденибудь на косогоре,
можно было сесть на травку и, не сходя с места, набрать
полную баночку брусники, которой была усыпана гора.
По тундре разбросаны озёра  маленькие, большие, вода
в них была чистая, прозрачная до самого дна. Можно было
свободно разглядеть, какие там плавают жуки; мы не боялись
их и часто купались в этих озёрах. Было одно большое и
покрытое какойто тайной, называлось оно "Бабье озеро", про
него говорили както загадочно, в нем не купались. Зато на
нём гнездились лебеди, и мы с ребятами часто ходили
наблюдать этих красивых птиц; как они необычно взлетали с
водной глади озера, и с каким шумом садились на воду. Что
то притягивающее было в их поведении, даже казалось нечто
разумное, но непонятное нам. Осенью удавалось понаблюдать
за ними, когда они, улетая в южные края, покружатся над
озером, а потом, выстроившись в цепочку, друг за другом, с
курлыканием отправляются в многодневный полёт за тысячи
километров. Это было незабываемое впечатление.
Зимой снега наметали такие громадные сугробы, что
мы с ребятами рыли в них себе настоящие просторные укрытия
для наших игр. Удовольствием нашим было, поднявшись на
высокую сопку, кувыркаться вниз по пушистой снежной
перине.
Одним из ярких воспоминаний у меня остался звонкий
голос, разносившийся по снежному простору  это приятель
Петька, поднявшись на сопку, звал свою кудато удравшую
собаку Валета: "Валееет, Валееет…". И Валет, вынырнув
откудато, несся на этот голос, проваливаясь всеми лапами в
глубоком снегу, поднимая при этом снежную бурю.
Из множества картин детской жизни, отложившихся в
моей памяти, по какойто воле именно эта встаёт в глазах
очень ярко. Может быть, воспоминанием о безмятежном,
счастливом детстве, где счастье находилось во всём: и в
17

кристальной чистоте белого снега, украсившего собою сопки,
деревья, укрывшего мягким одеялом бескрайнюю тундру,
крыши домов, и легкий дым, вьющийся из труб, говорящий о
том, в домах тепло и достаток. А чистый звонкий
мальчишеский голос, разносящийся в свежем морозном
воздухе, был для моего слуха символом счастливого бытия.
Все ребята охочие были до съезжания с гор на лыжах
или санках. Мы жили дружно, у нас были только игры. Среди
старших ребят имелись какието проблемы, но они не
затрагивали наших интересов. У нас не было какихлибо
различий в наших отношениях на национальной почве, это
уже только в конце XX столетия стало проявляться в народе,
как чтото неестественное, надуманное, разъединяющее.
Моими друзьями были Коля Талигин  ненец, Валя
Сверчков  зырянин, Колька Котлеев  татарин, Ваня
Ариничев  русский, Витька Быкъюр  ненец. Теперь я называю
их национальную принадлежность, а в те годы это не имело
никакого значения, они были просто ребята, с ними вместе
мы купались в прохладной воде Обской губы, ловили ершей,
зимой катались на коньках, вместе учились в школе. Гдето
они теперь  прошло столько лет, событий, перестроек…
Учился я охотно, хорошо, с увлечением. Все четыре года
в начальной школе был отличником. Но моё поведение не
было столь же хорошим, я не хулиганил както грубо, а просто
на уроках смешил учеников, что мешало вести нормально
урок. Мне снижали оценки по поведению, но в конце
четверти отмечали как отличника. Однажды, уж не помню,
по какому случаю, хорошим ученикам вручали подарки.
Мне подарили две книги  "Конёкгорбунок", в хорошем
издании, с замечательными иллюстрациями и учебник
Политической экономии. Возможно, не было других книг,
подходящих ученику начальной школы, но этот подарок
сыграл в моей жизни удивительную роль  в дальнейшем,
18

еще учась в школе, мной овладело увлечение философией,
которое не прошло до сих пор.
Книга "Конёкгорбунок" стала одной из любимых
моих книг, она и теперь хранится у меня как память о
счастливом детстве. Но мне вспоминается смешная история
с получением этого подарка. Сказав СПАСИБО, я добавил,
что теперь буду вести себя еще лучше! Какой взрыв смеха
раздался на такое моё обещание, что не забывается и по
прошествии стольких лет.
Прилежное отношение к учебе всех нас в семье,
братьев и сестер, конечно, было воспитано в нас
отношением наших родителей, поощряющих нас к учебе.
Нас не подгоняли, не заставляли выполнять домашние
задания  это я хорошо помню. Просто, сам отец много
читал (мне запомнилась толстая книга Гюго "Отверженные",
Жан Вальжан, о котором отец с симпатией к нему
рассказывал) и нас приучали к чтению ещё до школы.
Откудато отец приносил старинный дореволюционный
журнал "Нива", из него мы узнавали много интересного про
разные страны, про загадочные народы, которые живут
почемуто не так, как мы. Из клубной библиотеки мы
регулярно брали всё, что подходило нам по возрасту:
"Волшебные сказки", "Русские народные сказки", "Сказки
братьев Гримм", "Сказки дядюшки Римуса".
Увлечение чтением самых разных книг, в большом
количестве, стало отличной школой моей грамотности, она
положительно сказалась позднее, когда, после окончания
семилетней школы, я стал работать в типографии. Мне
полюбилась жизнь в издательстве, работа наборщиком, где
требуется хорошая грамотность. В дальнейшем мне стали
поручать вычитывать и править гранки  заготовки газетных
материалов.
19

После окончания начальной школы, мне пришлось в
5, 6 и 7 классах учиться в других школах, так как в Хэ имелась
только начальная школа. Два года учебы прошли в селе Шуга,
находящемся в двадцати километрах от родного села, а
седьмой класс пришлось заканчивать в райцентре Ныда, это
село находилось в ста пятидесяти километрах от Хэ, туда
переехала наша семья.

1942 год. Село Ныда. Мой седьмой класс.
На фотографии в центре  директор Ныдинской школы
Александра Константиновна Лисицина преподаватель
русского языка.. Рядом  наш классный руководитель Рашид
Ахметович Сеитов.
На снимке можно заметить, что группа по возрасту
была очень пёстрой, это было, вероятно, типично для тех лет
Старшие ребята сразу после окончания школы пошли на
фронт, младшие  на работу, кто куда сумел устроиться.
20

Ныдинская школа была замечательна добротой и
заботливостью педагогов, директор Александра
Константиновна сумела создать в школе атмосферу дружбы
и доверия. Не помню, чтобы у нас были проблемы с
дисциплиной. Может быть суровое военное время както
налагало на каждого из нас особые обязательства в поведении.
По крайней мере, у меня от Ныдинской школы остались на
всю жизнь воспоминания как о добром и заботливом учебном
заведении.
Наибольшую благодарность и признательность за
науку жизни я испытываю к чудеснейшему человеку,
преподавателю литературы Зое Петровне Крыловой (в
замужестве Бисаревой, муж её был первым секретарём
Надымского райкома партии).
С детства приученный к чтению литературы,
воспринимал книги раньше как увлекательные сказки, как
истории о жизни разных народов, о далёких загадочных
странах и т. д.
Теперь же, в школе Зои Петровны мне литература
представилась другой гранью, абсолютно отличной от
прежней. Зоя Петровна расширила наше понимание
литературы, за миром слов помогла нам ощутить мир чувств,
мир прекрасного, мир литературного слова, которое кроме
информации содержит в себе неизмеримо большее  дыхание
жизни, пульс движения души.
Насколько помню, мы не занимались анализом
художественного образа, структурой произведения и т. д. Мы
 читали! Мы входили в суть произведения не путём
рассуждений и анализа, а путём переживания за героев, не
давая оценку действиям героев, а стараясь понять мотивацию
их поступков.
Очень много учили наизусть, причем, не по заданию 
от сих до сих, а по внутреннему побуждению. У меня с тех
21

далёких времён осталось в памяти и крепко держится всё
выученное наизусть. Отрывки из прозы М. Горького, из
"Слова о полку Игореве", отрывки из стихов М. В.
Ломоносова, большие фрагменты из "Витязя в тигровой
шкуре" Шота Руставели. Всё это проходилось в школе, А.
Пушкин, М. Лермонтов, В. Жуковский и другие,
составляющие безмерное богатство русской литературы.
Мы читали на уроках вслух. Зоя Петровна сама любила
декламировать и читала так, как редко какой актёр умеет
прочесть. Помню, когда она читала "Бедную Лизу" Карамзина
или "Евгения Онегина"  девчонки плакали на уроке. Она
умела для каждого слова найти неповторимую интонацию,
зажигающую сердца учеников движением к прекрасному
У неё был красивый, льющийся бархатный голос. Не
припомню, чтобы она пела, но тембр голоса был, как у
хорошей певицы. Она умело им пользовалась, особенно,
когда нужно было сказать с нежностью, с тихой печалью.
Читая "Родину" Лермонтова, она с потрясающей силой
выразительности, не акцентируя, а с невероятной печалью и
одновременно  с нежной любовью к крестьянскому быту,
произносила:
"избу, покрытую соломой",
"дрожащие огни печальных деревень".
И начинаешь не только понимать, а чувствовать всей
душой, всем своим существом эту бедноту, скромность, но и
величайшую житейскую мудрость крестьянского люда,
который является главным стержнем в жизни страны,
строителем, защитником, кладезем нравственных устоев
великой России.
Зоя Петровна учила нас искусству слова, не только
смысловому содержанию, но и изобразительности,
заключенной в звуках, в ритме. В "Трёх пальмах" Лермонтова
она умела донести до нас место действия  песчаная пустыня:
22

"В песчаных степях Аравийской земли".
В первых двух словах  "сч, ст"  слышится и видится
бескрайний песчаный пейзаж. А дальше:
"Но только что сумрак на землю упал,
По корням упругим топор застучал.
И пали без жизни питомцы столетий…".
В твёрдых окончаниях "упал  застучал" как бы
слышатся удары топора. А дальше раздаётся стон трёх
срубленных пальм  в протяжном окончании на гласном звуке.
То, что я сейчас теоретически изобразил, у нас на уроках
не было, а было чтение, выразительное, наполненное
интонационным многоцветьем, естественно звучащей
рифмой, погружением в организующий чеканный и
одновременно певучий ритм.
Когда я уезжал из Ныды в Омск на учёбу в музыкальное
училище, она подарила мне толстую тетрадь для записи своих
мыслей, а также посоветовала прочитать книгу Льва Кассиля
"Великое противостояние" и соотнести сказанное в книге с
моими мыслями, убеждениями, образом жизни.
Зоя Петровна просила написать ей о том, что я вынес
из этой книги. Но мы в молодости бываем так невнимательны
к советам, к доброте, снизошедшей к нам от старших
наставников наших. Тысячу раз упрекнул себя за то, что,
окунувшись в новый чудесный мир музыки, в атмосферу
большого города Омска, совершенно забыл о обещании
написать письмо этому уникальному педагогу, и
замечательному человеку, о её неповторимых уроках
литературы, которые, наряду с уроками моих родителей, стали
доброй
ступенькой
на
пути
нравственного
совершенствования.
В Ныде у меня появилось много новых друзей
приятелей, самым близким был Валя Алеханов, с которым мы
были неразлучны все годы, проведённые на севере. Затем, он
23

закончив Омский сельскохозяйственный институт, уехал
работать на север, и наши дороги разошлись. Он  на
фотографии "Мой седьмой класс" в правом верхнем углу 
крайний.
Судьбой предопределено мне было встретиться с
человеком, сыгравшим очень большую роль в моей жизни.
Лев Михайлович Мюллер. А было это так.
1942 год, окончание Ныдинской семилетней школы.
Райком комсомола организует агитбригаду для обслуживания
рыболовецких колхозов. Меня включили в состав бригады как
музыканта. Дали нам большой катер, и мы поехали по сёлам,
рыболовецким бригадам, разбросанным по берегам Обской
губы. Давали концерты, показывали кинофильмы,
рассказывали о событиях в стране и на фронтах Великой
Отечественной войны.
Катер возил нас бесперебойно, мы были довольны
работой, встречами с рыбаками, с народом сёл. Люди
высказывали своё удовлетворение нашими концертами,
радовались кинофильмам…
Конец июля и август месяц ежегодно находились во
власти сильнейших, ураганных ветров, которые имели какое
то магическое , обобщенное название  "Север". Подул "Север"
 штормовая погода не утихает неделями.
Шторм захватил наш катер в открытом море. Нас долго
швыряли громадные волны Обской губы, пока нам удалось
добраться до бухты и стать на якоре. В плену "Севера" мы
находились одиннадцать суток. Наконец, шторм стал стихать,
и мы вернулись домой, но я вернулся с сильнейшим
ревматизмом, ноги отказывались носить тело. Я был молодой,
неопытный, не последил за ногами, много дней не снимал
сапоги, ноги распухли. Уложили меня в постель; фельдшер
посмотрел и сказал, что надо ноги парить. А мне всё хуже и
хуже.
24

И тут на наше счастье приехал врач из Ленинграда  Лев
Михайлович Мюллер. Приехал он не по своей воле, его
выслали из Ленинграда потому, что он  немец. С началом
войны всех немцев из западных районов страны переселяли в
Сибирь, на Крайний Север. Лев Михайлович посмотрел меня
и отменил все припарки, сказал, что еще немного, и у меня
развился бы ревматизм ( или порок  уж и не помню) сердца.
Дал какието лекарства. Мама потом говорила, что после этого
визита врача, я впервые за много дней спокойно уснул.
Лев Михайлович был молод, ему в то время было,
насколько помню, 28 лет. Образование  Ленинградский
медицинский институт. Кроме этого, он окончил духовную
семинарию; знал языки немецкий и английский.
Происхождением был из высокообразованной
интеллигентной семьи; его родной дядя, профессор Визе
открыл в Северном ледовитом океане неизвестный остров,
названный его именем  "Остров Визе".
Всё это я узнал потом, когда излечился, и наше общение
стало определяться другими интересами, мы вместе
участвовали в нашем клубном драмкружке.
Он стал, после моего выздоровления, по утрам гонять
меня купаться в любую погоду. Я купался даже тогда, когда
вода покрылась тонким льдом, приходилось плавать среди
плавающих льдинок. Зимой мылся снегом до пояса, младшая
сестра Лариса выходила со мной и натирала снегом мне спину.
Мне очень нравились такие процедуры, испытывал от них
огромное удовольствие и какойто небывалый подъём энергии
и настроения. Такая закалка организма отразилась на
сохранении хорошей работоспособности в течение долгих
следующих лет, выдерживать любые нагрузки. Например, в
Омское музыкальное училище меня, не имеющего
музыкальной подготовки, приняли на подготовительное
отделение, но я на следующий учебный год прошел сразу
25

первый и второй курсы с отличными оценками. И потом, в
Исилькуле и Омске всю жизнь работал с большими
нагрузками.
Лев Михайлович из Ленинграда привёз с собой
несколько грамзаписей, мы собирались у него на квартире и
знакомилось с "Сильвой" Кальмана, со сценами из "Евгения
Онегина". В моих ушах с тех далёких времён звучат голоса
Нэлепа и Кругликовой. Это были волшебные часы общения с
прекраснейшей музыкой.
Лев Михайлович остался в памяти как великолепный
врач, впервые в наших условиях, при свете керосиновой лампы,
делающий операции. Однажды я встретил его на улице,
бледного, еле передвигающего ноги. На вопрос, что с ним,
он сказал, что делал операцию, и срочно понадобилась кровь,
которой не оказалось, а его кровь подошла, и он
одновременно оперировал и перекачивал свою кровь
больному.
Потом его перевели главврачом в окружной центр
Салехард, где он развернул активную деятельность по
благоустройству больницы. Но законы, определяющие всю
наши жизнь, не признают благих начинаний человека, для них
главное  буква. У него получился какойто перерасход
средств, его сняли с работы и отправили на север ещё дальше,
чем прежде. Наша связь с ним прервалась. Вероятно, после
окончания войны он вернулся в Ленинград, который считал
самым лучшим городом в мире.
Так протекала наша жизнь в Ныде. Но причина приезда
вэтот райцентр из Хэ была чрезвычайно прискорбная: в 1941
году, в первые дни Великой Отечественной войны в наш дом
пришли милиционеры и арестовали отца, объявив его врагом
народа. Затем его увезли в центр Ямалоненецкого округа, где
его осудили на десять лет тюрьмы, там он через короткое время
умер. Через несколько лет нам сообщили, что он
26

реабилитирован, но наша жизнь потекла в непредвиденном
направлении. У нас отобрали дом и почти всё имущество,
выгнали зимой маму с детьми на улицу. В селе к нашей семье
люди относились хорошо, не дали погибнуть. Но нам
пришлось переезжать в райцентр, где старшая сестра Ольга
работала заведующей ненецкой школыинтерната.
Здесь, завершив семилетнее образование, мне удалось
устроиться в типографию районной газеты, сначала три месяца
я был учеником наборщика, затем был зачислен как штатный
наборщик. Так закончились мои детские годы, и пришло время
вступать во взрослую трудовую жизнь.

c
27