• Название:

    500 новых острот и каламбуров Пушкина. 1924.

  • Размер: 4.12 Мб
  • Формат: PDF
  • или

    500
    НОВЫХ
    острот
    и каламбуров

    ПУШКИНА.
    Собрал R. Кручены*.

    И з д а н и е автора.

    M 0 С К В А.
    1924 г.

    Т и п . Ц И Т , Петровка, 2.4.
    Гігавлит (Москва) № 23289.

    Тираж 2.000 экз.

    ВСТУП(ление).
    В прошлом году всех москвичей поразила не­
    лепая афиша:

    НЕРЫДАЙ
    Каждый читатель запомнил ее, как овгиегву,
    оказалось потом, что это—название кафэ-театра,
    артисты которого назывались т^к же странно:
    нерыдайцы...
    Американский журналист говорил мне: у нас
    объявления нарочно делают с опечатками—так
    лучше запоминается!..
    Общеизвестны строчки:
    Даже к финским скалам бурым
    Обращаюсь с каламбуромі
    а фамилию автора путают: Минский, Минаев, Мей,
    Мятлев...
    В этом стихе слова в концах строк сдвигаются
    при чтении в одно: «скаламбурам»,—такое де­
    монстративное поведение их запомнилось всеми!..
    Футуристы широко использовали сдвиг в раз­
    личных видах поэзии. Вот сдвиговые составные
    рифмы:
    Мне видны—Рак, Овен,
    и мир лишь раковина,
    в которой жемчужиной
    то, чем недужен я,
    (В. Хлебников).

    3

    Вот сдвиговые строчки из его же «Перевертня»:
    Кукси кум мук и скук...
    Кони, топот, инок
    Но не речь, а черен он.
    Каждая строка—обратная рифма типа: он дом—
    модно, или:
    резче—через (у Маяковского)—
    обратная расстановка слогов.
    Вот стихи Маяковского (1923 года) каламбур­
    ного характера:
    Полон рот
    красот природ.
    И в другом месте:
    Хоть из народной гущи,
    а спас средь бела дня—
    да здравствует торгующий
    бараниной средняк!..
    Незабываемых каламбурных и сдвиговых строк
    много также у Пушкина, но они оставались до
    сих пор в тайне.
    Ныне вынимается пушкивская тога и
    она оказывается усеянной лампами «Осрам»!..
    Внимание!
    Начинается сверх-профеесорская дессертация
    идемонстрация

    с'ухабами!
    4

    Глава I.
    Поэтическая техника Пушкина.
    То звуков или слов
    Нежданное стеченье.
    П у ш к и н . ( „ К чернильнице").

    В настоящее время можно считатьустановив
    слова: слова в нем организованы прежде всего по
    звуковому заданию.
    «Смысловое задание остается, так как без него
    речь перестает быть речью, но оно уступает пер­
    вую роль заданию звуковому».
    «Различие между прозой и стихами в том, что
    в стихах звуковое задание доминирует над смысло­
    вым, а в прозе смысловое доминирует над зву­
    ковым».
    (Томашевский. „ Р у с с к о е стихосложение", изд. R c a d e m i a .

    1923 г.).

    «В практическом языке внимание говорящего
    не сосредоточивается іьа звуках; звуки не всплы­
    вают в светлое поле сознания и не имеют само­
    стоятельной ценности, ,служа лишь средством
    общения».
    «В связи с сосредоточением внимания на звуках
    находится и эмоциональное к ним отношение».
    «Самое наличие ритмического построения речи
    j называет на сознательное переживание звуков при
    стихотворной языковой деятельности».
    (Якубінский, Сборник «Поэтика». 1919 г.)
    1)6 этом смотри еще у Р. Якобсона, Шкловского,
    Брика и др. «опоязцев».
    О важности звукового начала в поэзии Пушкина
    написано бесконечно много поэтами (Андрей Белый,
    Блок, Пяч. Иванов, Брюсов и др.) и критиками.
    5

    Гергоеязон, напр., писал об «умных звуках» П у ш ­
    кина, о «явной* закономерности согласных у П у ш ­
    кина». Строились различные схемы и фигуры
    расположения звуков в стихах Пушкина (Андрей
    Белый),—словом, этому вопросу уделено чрезвы­
    чайно большое внимание, а между тем важнейший
    звуковой закон стиха и промахи в нем Пушкина
    остались незамеченными. Чем это об'яснить? При­
    чин много: во-первых, писавшие о поэтической
    технике Пушкина делали это как-то эпизодически,
    писали по поводу отдельных стихов и поэм, систе­
    матического и специального разбора (фонетики,
    например) не было, больше заглядывали П у ш к и н у
    в «душу», чем в ухо и рот, (замечательно, что за
    последние 2—3 года вышло но несколько книг о
    дуэли и любовных похождениях Пушкина, а о
    поэтической технике—ни одной). Во-вторых—не­
    разработанность основных положений науки о
    звуках (фонетики), в третьих—непривычка к слухо­
    вому (особенно с эстрады^ восприятию поэтических
    произведений (вместо этого—чтение в уединенных
    кабинетах, «в тайниках души»), чтение зрительнобуквенное, а не звуковое, а «в главных»—не
    критическое, а чисто обожательское
    отношение
    к Пушкину: ушибленных Пушкиным больше, чем
    усвоивших его. Из него сделали кумир, фетиш;
    пишущие восторженные дифирамбы многочислен­
    ные пушкиііианцы,—как и всякие фетишисты,—
    в своем служении Пушкину обычно слепы и глухи.
    В Пушкине усматривают одни'лишь неисчислимые
    достоинства: о недостатках не может быть и речи;
    говорить о них, значит «кощунствовать»; скорее
    простятся выпадки против религии, чем против
    белокаменного бога и лучезарного царя старой
    эстетики.
    Читаем Пушкина, благоговейно прислушиваясь
    б

    к мудрым «умолкнувшим звукам божественной
    речи» и слышим:
    Со сна садится в ванну со льдом. («Евгений
    Онегин»).
    Сосна садится сольдом. (Сольдо(и)—итальянская
    монета).
    Как увижу очи томны
    (Из Гонзаго).
    — что вижу я?!
    Страдальца глас; она не улыбнется...
    («Элегия»).
    Она не суетной работой
    («Дружба»).
    При чтении появляются Анании. В дальнейших
    иримерах пишу так, как слышится:
    Настрой желиру пострунам
    (Настрой же лиру по струнам)
    («К Батюшкову»).
    Проклятье, меч и крест икнут
    («На Фотия»).
    Бедные меч и крест—они икают!..
    И к дальним берегам
    («Наполеон на Эльбе»).
    Вытько хани чкаска рея
    (ч'каска?!)
    (Выйдь, коханечка, скорее)
    («Козак»),
    Необходимость такого деления этих сдвиговых
    строк станет еще яснее при прочтении второй
    главы этой фюВДг.
    Когда жена закате
    (Когда же на закате)
    («Городок»)
    — жена закатит!
    7

    В театре напирах
    (В театре на пирах)
    («Городок>)
    славянская форма от «напирать»?!
    Лишь фиал к устам поднес
    («Блаженство» )
    кустам или фиалку стам?
    Вероятно: фиал кустам, так по чтению и п. ч.
    дальше:
    Все мгновенно иременилось
    Вся природа оживилась...
    Ион кустам моим приник...
    Вуста замерзшие мои...
    («Пророк»).
    Незримый хранитель могу чемодан
    («Песнь о вещем Олеге»).
    (Обычно читается «могучему», в оригинале «могу­
    щему»—устарелое произношение).
    Читатели, знающие текст Пушкина по зритель­
    ному восприятию, могут возразить: придирки,
    натяжки. Ничего этого нет. Просто испорченный
    слух и развращенное воображение!..
    Для начала предложим неискушенным в слухо­
    вом чтении разгадать, что это такое:
    Витримазгор.
    Когда Предлагался этот пример даже очень
    опытным и искушенным в фонетике поэтам и
    критикам, но слыхавшим это созвучие в первый
    раз, - они обыкновенно застывали в недоуменной
    позе, да и «кому жевум придет», что это просто:
    Вид Рима с гор.
    (Сравнить загадки: стих-от-варения, умер-отварения, упал-намоченный,
    промеж-уток,
    сов­
    падение и т. п.).
    8

    Такое . слияние нескольких лексических (орфо­
    графических) слов в одно фонетическое (звуковое)
    слово—назовем звуковым сдвигом (хотя он может
    вызвать и смысловой сдвиг фразы).
    Сдвиги особенно заметны, когда они образуют
    какие-нибудь уже существующие слова, но но
    бывшие в тексте, как в вышеприведенных приме­
    рах из Пушкина. Немного менее резки и заметны
    сдвиги, когда они образуют новые слова, в языке
    еще не существующие или прообразы слов, намеки
    на них, и менее всего заметны сдвиги, когда они
    дают только неожиданную звуковую игру, (или
    недоразумение, затор) усиливают или уменьшают
    звук, не вызывая никаких смысловых ассоциаций.
    У Пушкина масса сдвигов всех трех родов, к рас­
    смотрению их мы и приступим.

    Глава И.
    Семь тысяч сдвигов Пушкина.
    В стихах сдвиги более часты и более заметны,
    чем в прозе, во-первых, потому, что в прозе «звуки
    не всплывают в светлое поле сознания», а в сти­
    хах «звуковое задание доминирует», во-вторых,
    стих строится на чередовании ударных и неудар­
    ных слогов^ поэтому паузы и остановки здесь
    обусловлены метром и ритмом и не могут быть
    произвольными (в рискованных и неясных местах)
    как в языке практическом. Ударный слог стопы,
    притягивает неударный, (хотя они оба по смыслу
    могут быть и не связаны, не составлять одного
    семантического целого); что особенно заметно при
    чтении стихов вслух, при скандировании или
    пении их.
    «Если слушатель в первую очередь улавливает
    9

    стихотворное задание—мы имеем стихи, в ином
    случае —прозу... Чтобы ни думал о своем произве­
    дении автор, условия восприятия могут разрушить
    задуманное им. Так, напр., в современной театраль­
    ной традиции стихи на сцене читаются так, что
    получается проза, и слушатели не улавливают
    звукового задания в речах персонажей».
    (Томашевский. Там же).
    Звукоього и ритмо-метрического задания слуша­
    телям Малого и Художественного театров не уло­
    вить, а слушатели Камерного театра даже прозу
    получают в стихотворной читке. Все это стало
    особенно заметно в нашу голосли во -эстрадную
    эпоху.
    Итак, читка один из важнейших элементов
    правильного восприятия поэтических произведе­
    ний. Пока произведение не прочтено как следует
    вслух. — звукового восприятия нет, звучания нет
    (глухой Бетховен в счет не идет), стиха нет.
    Пушкин, прочтенный про себя и прочтенный
    с эстрады (особенно прослушанный)—не одно и
    то же. Я хочу показать, как выглядит он, прочтен­
    ный вслух с соблюдением приемов стихотворной
    читки (как раз этот «маленький слончик» про­
    смотрен всеми критиками). И—лишь научившись
    читать Пушкина вслух, мы сумеем прочесть его
    и про себя,— но не наоборот!..

    Основная причина сдвигов.
    Несовпадение метра с лексикой слова—имма­
    нентная причина сдвига в стихе. Разобраться в
    этом явлении—значит вскрыть главную ошибку,
    допущенную Пушкиным в поэтической технике.
    Когда Хлебников строит «классический» стих
    (с правильным симметричным метром, ясным и
    отчетливым звучанием), то пишет так:
    10

    Налей, налей, жених случайный,
    Морской прибой в мои стаканы.
    Это мастерское и удачное построение (особенно
    первая строка): двусложной стопе соответствует
    двусложное слово, отделенное паузой, сдвигам и
    «раздвигам» здесь нет места.
    Неряшливо и неудачно было бы построение:
    Н а л е й - к а ты ж е н и х с л у ч а й н ы й ,
    тут, по необходимости, приходится читать «каты»
    (коты)—потому, что стопа, п р е д с т а в л я ю щ а я основ­
    н у ю единицу с т и х а , ч и т а ю щ а я с я слитно, с т я н у л а
    (сдвинула) две словарные единицы в одну фонети­
    ч е с к у ю и поэтическую. Т а к о е построение стиха
    будет уже не классическим, а учепическим; а
    П у ш к и н именно т а к и строит. Вспомните: с о с н а ,
    сольдом, жена закате, ф и а л кустам и др. Вот еще
    примеры:
    Поди-ка ты сюда, присядь-ка ты со мной
    (Румяный критик мой...)
    У ж ломит бес, уж ад в* восторге плещет...
    (Гаврилиада)
    так как подчеркнутые слова в стихе негромкие,
    то вся строка читается:
    уж ломит б е с ,
    ушат в восторге плещет!..
    К с т а т и и контекст подходящийі
    С престола встал и манием бровей
    (Гаврилиада).
    И м а т и = б р а т и (ц. слав.), и м а н и ѳ м = б р а н и е м ,
    взятием?!
    Я ей открыл. « Н у что ж она?»—Готова...
    (Гаврилиада).

    11

    Появляется желанная богу жона (жена;! Э т у
    оговорку легко истолковать по Фрейду!.. («Психо­
    патология обыденной жизни»).
    Ей на крылья не возложат
    («Опытность»).
    И пить, и петь свое вино...
    («Письмо к Пушкину»).
    И я в тиши ночной...
    («Городок»),
    И душ великих божество...
    («Чаадаеву »/.
    «Ейиа», «ушат, «идуш», «ияв», «ииить» —
    читаются в один прием голоса (чтобы выявить
    метр.) иначе читка даст прозу.
    Тебе бы пользы все—на вес...
    («Чернь»),
    Ты в день печали был мне дан.
    («Талисман *).
    «Тывдень» читается в один прием и потому
    звучит, как одно сло?ю, хотя в нашем сознании
    кристаллизуется, как: ты вдень,—можно подумать,
    что поэт просит куда-то вдеть печали; чтение:
    «ты в день» требует после в паузы, совершенно
    немыслимой в данном стихе.
    И в конце строки «миедан» (зародыш какого-то
    слова, напоминающего чемодан или майдан). Менее
    заметна неловкость: печа-ли-был (либыл)
    Как он, без отзыва утешно я пою...
    (Перевод неизданных стихов
    Андрея Шенье).
    Первая стопа читается в одно слово, «ноя»—
    тоже.
    Если стоца кончилась, но в нее вошла только
    часть слова, то все дальнейшие заударные слоги
    делаются предударными следующей стопы, все
    12

    слоги спешат к ударному, (но-я), стих имеет посту­
    пательный х а р а к т е р , > , кинематографический.
    Р е ч ь прозаическая имеет одно главное ударение
    в ф р а з е (логическое), а стихотворение кроме него
    имеет постопное, что усиливает движение. (Быстрая
    смена и поступательное движение: вместо 4-х
    действий Островского — 33 эпизода! — «Лес» у
    Мейерхольда)...
    Может быть с к а ж у т , что здесь приведены от­
    дельные неудачные строчки, что они у П у ш к и н а
    с л у ч а й н ы и редки; с л у ч а й н о с т ь — всегда только
    эпизод,
    систематически-жѳ и
    настойчиво
    по­
    вторяющаяся
    «случайность»
    превращается
    в
    правило.
    Привожу
    примеры,
    где сдвиги
    заполняют
    этих почти целиком; вот пример сдвига в каждой
    строчке:
    Я вас у з н а л , о мой оракул,
    Не по узорной пестроте
    Сих недописанных каракуль;
    Не по веселой остроте,
    Но по приветствиям лукавым,
    (поп приветствует!)
    Но по насмешливости злой
    И по упрекам... столь неправым
    И этой прелести живой.
    С тоской невольной, с восхищением
    Я перечитываю вас...
    («Ответ»)
    И это среди «закопченных и обработанных стихов»
    1830 года.
    Догадливые критики могут сказать: «это П у ш ­
    кин пошутил». Н о тем более. Сдвиги то на месте.
    Надо отметить прием шутки...
    Нигде не дремлет и горит
    Оно мучительно, жестоко,
    .13

    Коль язвы пламенной, глубокой
    Элей надежды не живит...
    ( « Д р у ж б а и любовь»)
    —«иго рит» или «игорит» (название горючего камня)
    «выпламенной» и др. кроме того:
    «нигдене»,
    «элейна»—и вот почему:
    Е с л и стопа оканчивается гласной, то обычно
    следующая стопа начинается с согласной, которая
    сливается с концом предыдущей с т о п ы . В о т
    забавные примеры:
    Поверь, она верна тебе
    (Мансурову)
    Пока коней мне запрягали
    (Калмычка).
    Внутри стопы слияние конечной гласной с о
    следующей согласной е щ е
    сильнее,
    особенно
    курьезно с предлогами и другими соединительными
    частицами:
    Но с бочкой странствуя пустою
    («Послание Лиде»;
    — у Лиды нос бочкой, да е щ е пустою!..
    Но с праведных небес...
    («Гаврилиада»).
    Но с пламенной, пленительной, живой...
    («Голицыной»)
    — у Голицыной пламенный нос... С носом...
    Обычно предлог сливается со словом, связан­
    ным с ним грамматически, но если перед пред­
    логом встанет односложная частица, оканчиваю­
    щ а я с я гласной, то эта гласная стремится при­
    тянуть к себе согласвый предлог ( н о с пламенной,
    и-к мудрому старцу и т. д.), но при слиянии
    д в у х односложных слов в одно, согласный пред­
    лог, стоящий между ними—вливается
    в него.
    14

    Например:
    ты к ней зовешь М о р ф е я
    («Сестра»).
    — «тыкней»!
    Е щ е игра предлогов:
    И с Пинда с б р о ш е н н ы й
    («К Ж у к о в с к о м у » )
    Он с трепетом к княгине входит
    («Евгений Онегин»).
    Стрепет—птица. С р а в н и : идет орлом, походкой
    сокола и т. п.
    Т а к о й же случай в « Р у с л а н е и Людмиле»:
    Счастлив уж я надеждой сладкой,
    Ч т о дева с трепетом любви...
    («Посвящение»).
    С нежной Х л о е й приходил
    («Блаженство»).
    Всегда одни, глаз н а глаз, муж и дева
    («Гаврилиада»)
    мужедева—кто оиа?1
    О т этого нетрудно и завыть:
    Н а п р а с н о вы в тени таились,..
    ( « Р у с л а н и Людмила», песнь III).
    Вот пример целого отрывка с двухвидовыми
    сдвигами—стопными и застойными:
    И я твой мрамор вопрошал:
    Хвалу стране прочел я дальной,
    Но о Марии ты молчал...
    Светило бледное гарема.
    И здесь ужель забвенно ты.
    Или Мария и Зарема
    Одне щастливые мечты.
    («Фонтан Б а х ч и с а р а й с к о г о дворца»).
    15

    «Хвалустране», «издееь», «изарема», «однеіпа»,
    ямечты и др.
    Интересно, что вопрошавшие уже сто лет по­
    читатели, не слыхали, какую какофонию нос мрамор
    Пушкина.
    Вышеприведенные стихи особенно нравились
    дамам и самой императрице. Вслед за ними так же
    восхищались поэты и критики—за бледными гаремами
    и заремами проглядели днеща—дамское отношение
    к поэту!!!
    Е щ е о слиянии: слово, оканчивающееся на
    твердую согласную, в чтении сливается со следую­
    щим, если то начинается на гласную, особенно
    твердую—по школьной терминологии (а, э, о, у, ы).
    Например:
    Мне жалон очень твой Арист
    —* «кочень»!
    («Великопольскому»).
    К устам под'яв признательную чашу,
    С огнем в очах, с гитарой сладкогласной
    (19 октября 1825 г.)
    — кого согнем?!
    Склонив уста к пылающим устам
    («Элегия»).
    В последней строке—пример перехода согласной
    из одной стопы в другую (вуста).
    Пример слияния с «мягкими» гласными:
    Меж тем, как юбку вяжет
    — какьюпка?!
    («Городок»).
    Если первое слово оканчивается на мягкую
    согласную, то слияние со следующим гласным
    звуком особенно заметно:
    Не всяк князь Янов Долгорукий
    («Моя родословная»).
    16

    К ним лень еще прибавлю
    ( « В с е призрак»).
    Л е н ь и щ е — у в е л и ч . степень лени?!
    А вот знаменитые, п р о ж у ж ж а в ш и е всем у ш и
    своей «прекрасной инструментовкой», строчки:
    Ш и п е н ь е пенистых бокалов
    И пунша пламень голубой...
    («Медный всадник»).
    Э т и строчки действительно достопримечательны
    своей неуклюжестью и смехотворностью з в у ч а ­
    н и я — «епенистых», « и п у н » , «щапламень» — и п у н
    тебе на язык! .
    Андрей Б е л ы й и другие исследователи долго и
    подробно разбирали приведенный отрывок и нахо­
    дили, что именно в нем П у ш к и н достиг наиболь­
    ш е г о мастерства, удачно передавая п е н у , шип и
    брызги шамаанского. Между тем, именно здесь
    у т л а я ладья поэта в полной власти капризных
    шипов пунша.
    И вот до чего дошли гаипы в « П и р у ю щ и х
    студентах»:
    Придвинь же пенистый стакан...
    Т ы будешь В а к х а жрец лихой...
    Д в о и т с я штоф с Араком...
    (сараком или, при плавном
    чтении, ш т о ф с а раком!
    В самом деле—двоится!..)
    И пунш и грок душистый...
    Х о т я студент, хотя я пьян...
    В казачью ш а п к у п у н ш нальем,
    И пить давайте снова...
    — игрок, жепѳнистый, сараком, чьюшапку, ипить,
    я п ь я н , теснова—за ш и п а м и розы не видно!
    Т а к и х примеров у П у ш к и н а бесконечное коли­
    чество. Они будут приведены в конце статьи в
    2

    17

    систематизированном виде. Здесь же надо у к а з а т ь
    на примеры метрических сдвигов, хоть и не т а к и х
    эффектных, как приведенные, но тоже очень
    показательных для техники стиха.
    Приводится «образцовый ямб» так, как читается
    он метрически:
    Поди тепрочь—како едело
    Поэ тумир номудовас.
    (Ну—ну!;.
    Вразвра тека меней тесмело,
    Нео живит васли рыглас.
    (Черны.
    Если в этих ямбах сдвиги не так режут у х о (?),
    как в предыдущих примерах, то все же построение
    стиха крайне неудачно: язык все время запле­
    тается, слова налетают друг на д р у г а , нельзя их
    подать отчетливо, чувствуется неуверенность и н ­
    струментовки, главная цезура не на месте (разры­
    вает слова), и если неискушенному в стихотвор­
    ной технике это незаметно (,?), то человек с
    развитым поэтическим слухом все время улавливает
    негромкие, но очень опасные стуки (штуки), коле­
    бания почвы стиха. Доверчиво вступивший на
    этот п у т ь , рискует быть скоро засосанным тряси­
    ной сдвигові..
    Из природы сдвига ясно, что так называемые
    «междусловесные перерывы» или «словоразделы»—
    сплошная фикция: их просто не существует.
    Этот миф лишний раз доказывает, что реаль­
    ный смысл стиха образует не смысловое содержа­
    ние, а форма. „ С о сна садится", „ к устам под'яв%
    „и бокалы все в окно"—чудовищное доказательство
    того, что фраза не есть „мысль, выраженная сло­
    вами". Здесь форма отказывается вмещать в себя
    18

    тот смысл, который навязывает автор, не счита­
    ющийся с ней. Привычка видеть и слышать слово
    раньше, чем кончено его произношение и зритель­
    ное восприятие, содержит в себе постоянную
    потенцию к преждевременному
    узнаванию по
    знакомому звуковому (или зрительному) пятну—
    плодородная почва для взращивания сдвигов.
    В приведенных примерах подвержена
    не­
    терпеливому узнаванию первая очередь массы
    звуков, угаданная как „сосна", „ибо" и т. д.
    На этом основано распадение
    слов (слом)
    „ибо калы"—явление, противоположное сдвигу и
    возникающее на тех же правах, как и обыкновен­
    ный сдвиг.
    В случаях со-сна, к-устам и др. мы узнаем сдвиг,
    как одно слово, л чтоб восстановить подлинник,
    надо строчку прочесть заново, что невозможно при
    эстрадном восприятии, следовательно: смысловое
    значение здесь вторичное, слуховое—первичное'

    Метрическое ударение стопы влечет за собой
    вместе с выделением ударного слога—остановку
    (голосовую паузу), роль „длинных" слогов играют
    ударные.
    Поэтому, если не г в стихе специфических дан­
    ных ритма, а дана только схема метра, не счи­
    тающаяся с ритмическим характером введенных
    в него слов, фактически существуют только раз­
    меры, несущие ударение на последнем слоге сто­
    пы, т. е. ямб и анапест (остальные схемы в таком
    случае существуют только номинально) и потому
    хорей часто читается как ямб'

    2*

    19

    Начиная с А . Белого, особенно, и
    было замечено, что у П у ш к и н а во многих в е щ а х
    не чистый ямб, а пэонизированный.
    При пэонах сдвиги усиливаются, что с а м о собою
    ясно: в них четыре слога соединяются в одну
    метрическую единицу и, если они состоят из
    нескольких слов, то читаются слитно (одна стопа),
    например:
    Так солнце и на нас взглянуло из-за т у ч
    (Вяземскому)
    цѳ-инанас
    Заря пленительного щастья
    (Чаадаеву)
    навощастье?
    Н е дай мне бог сойтись ва бале
    Иль при раз'езде на крыльце
    С семинаристом в желтой шале
    Иль с академиком в чепце!
    (Евг. Онегин)
    Пэонизированное начало во 2-й и 4-ой строках
    дает сдвиги:
    ильприраз'езде
    ильсакадемиком.
    (В изд. Гмза 1923 г. „Классики русск. литературы" напечатано:
    Иль с Акамедиком в чепце.
    Что за сака медик в чепце? сдвиг

    Госиздата!)

    Он на бильярде в два ш а р а
    (Евгений О н е г и н ) .

    20

    Глава LU.
    Сдвиг, как прием.
    Осознавши сдвиг, можно" пользоваться им для
    создания неожиданной и г р ы слов, намеков, звуча­
    ний (смотри мою '„Сдвигологию русского Ѵ г и х а "
    1923 г.).
    И г р а .на сдвигах встречается у П у ш к и н а в его
    с т и х а х , которые даже в названии имеют указание
    на момент звукового каламбура, э т о — „ И г р а риф­
    мами" (цитирую, как и все предыдущие мел­
    кие стихи, но Й З Д . Гиз'а 1920 г. ^под редакц.
    В. Б р ю с о в а ) :
    I.
    День блаженства настоящий
    Д е в а вкусит, наконец.
    Час^пробьет^и
    Д е в а сядет
    II.
    М ы наслаждение удвоим
    И в руки взявши свой
    Дева, ног
    Залетит нетопырь!
    В примечании Брюсов пишет:
    „ В с е рифмы этих шуток „тождественные", т. е.
    написание слов совершенно одинаково, хотя смысл
    различен, как у П — а же: „ п о к о л а ч у " и „поколочу"
    (Утопленник), „ п о лбу" и „ п о л б у " ( С к а з к а о
    Балде) и др."
    К а к раз написание этих слов не одинаково (чем
    они только и отличаются!), одинаково же у них
    звучание, что дает повод к игре этими словами!
    21

    Мережковский рассказывает, что в детстве он
    читал Лермонтова так:
    по небу по луночи...
    решив, что есть такое слово „ л у н о ч ь " , и он был
    uo-своему прав: ребенок еще не знает в с е х слов
    и определяет их по звуковому сходству, а здесь
    оно па-лицо: приходятся читать метрически рав­
    ные слова (амфибрахий) или оба вместе с пристав­
    ками (аонебу полуночи) или оба без приставок,
    как то решил ребенок!
    Указание на то, что П у ш к и н знал о сдвигах и
    слыхал их, мы имеем в письме его:
    „Нет йичего легче поставить
    Равна грузинка красотою
    но иннанр..*а слово грузинка тут необходимо".
    Над этим случаем надо особенно подумать всем,
    отрицающим сдвиги! Ведь ййкакр почти никто и
    не заметит! Приведенные мною сдвиги гораздо
    заметнее, а между тем Пушкин не мог допустить
    „грузинка красотою",[наверное он опротестовал бы
    и другие сдвиги, если бы т щ а т е л ь н е е ' п р о в е р и л
    на слух свои стихи (или Пушкин был х а л т у р ­
    щик?!) Напр., в „Козакѳ" оставлено подобное сте­
    чение согласных:
    выйдь, коханечка скарее ( ч к а с к а )
    правда, это можно об'яснить тем, что „ К о з а к " —
    юношеское произведение П у ш к и н а .
    В остротах П у ш к и н а и в анекдотах о нем тоже
    использованы звуковые и смысловые сдвиги.
    Сознательносили бессознательно, но П у ш к и н
    в с т и х а х избегал, по мере возможности, ненуж­
    ных сдвигов,—это видно при сравнении его черно­
    виков с законченными произведениями.
    Черновик стиха „Мальчику":
    Вй**се, Воды, прочь теките...
    — „выжеводы"! В окончат, редакции более отчеті

    22

    ливо и резко:
    Ты-же прочь, р е ч н а я влага...
    Ч е р н о в и к „Подражания турецкой п е с н е " :
    Я ц а р ь , но я в твоих оковах
    „ноя"!
    В окончат, редакции:
    О дева—роза,^я в оковах...
    Черновик, „ О т р ы в к а " (1829 г.):
    Я снова юн и твой,—унынья моего...
    „ясноваюн", „итвой".
    В окончат, редакции этих сдвигов нет.
    В черновике „ К о з а к а " :
    Х р а б р ы й воин пробудился
    В миг узду берет
    Последняя строчка по ритму и по смыслу
    произносится быстро, сдвиг особенно^'заметен.
    Этих строк в окончательной редакции нет.
    Черновик „ С е р е н а д ы " :
    С любовью, с отвагой... (eoTBaraij
    В окончат, редакции:
    И с п о л н е н отвагой...
    Н о ве в ы п у т а л с я П у ш к и н из другого сдвига
    в этом же с т и х . , в черновике:
    С окошка мне брось...
    В окончат.:
    К о к о ш к у привесь...
    — одно другого стоит!...
    Черновик „Узника":
    Давай, встрепенемся! П о р а нам, пора!
    О с т р о г нам—це^ближний, тюрьма не сестра,
    М ы — в о л ь н ы е д т ш д а , ты—брат м о й , а я —
    Где сокол летает, там н а ш а , с е м ь я .
    З д е с ь з в у к о в ы е сдвиги: поранам ( „ п о ранам"
    23

    или „баранам"!), ая, яптицы, и смысловой сдвиг:
    острог нам не ближний (напоминает: путь не
    ближний); два сдвига в окончательной редакции
    • устранены:
    Мы вольные птицы; пора, брат, пора!
    Туда, где за тучей белеет гора,
    Туда, где синеют морские края,
    Туда, где гуляет лишь ветер... да я!..
    Здесь конец первой строки грамматически
    построен так, что слова произносятся более отчет­
    ливо (почему и разделены запятыми), остальные
    строчки тоже менее запутаны и скомканы, чем
    в черновике, (но все-таки имеются:яптицы, з а т у ч е й ,
    дая и др.).
    В другой строфе „Узника" в черновике имеются:
    „Итихо", „визгнаньи",—в окончательной редакции
    их нет.
    В черновике „Эпиграммы":
    Т ы прав: хоть он поэт изрядной...
    В окончат, редакции эти неудобные словечки
    раз'единены:
    Х о т ь впрочем он поэт изрядной...
    Очевидно, Пушкин заметил сдвиг „хотьон".
    В этом случае, а также в „Узнике* (пора нам,
    пора), Пушкин для ясности фразы пояеертвовал
    плавностью инструментовки—стоило ли?! (ковар­
    ный вопрос Пушкиньянцам!).
    В черновике „Сводни":
    С ним уж я знакома.
    В окончат, редакции:
    Сводня с ним знакома.
    Возможно, что имей П у ш к и н время еще больше
    обработать свои произведения, он уничтожил бы
    и остальные неуклюжести, приведенные мною в
    этой статье!..
    24

    Глава IV.
    А может сдвиги нужны?!
    В „Сдвигологии русск.. .стиха" я различал звуко­
    вые и смысловые сдвиги. О последних в литера­
    т у р е больше известно, об этом говорил и критик
    Пушкина:
    Н а к р а с н ы х л а п к а х гусь тяжелый*
    З а д у м а в плыть...
    Замечено было: на к р а с н ы х лапках далеко
    не уплывешь(?) А. вот наблюдения
    современной
    критики:
    „ И завещал он, у м и р а я ,
    Ч т о б ы на юг п е р е н е с л и
    Е г о т о с к у ю щ и е кости,
    И смертью—чуждой сей земли
    Н е у с п о к о е н н ы е гости.
    С точки зрения простой, прозаической последо­
    вательности расстановка слов в конце фразы
    определенно неудовлетворительна. Появляется даже
    двусмысленность: будто смерть чуждается этой
    земли. Организовав слова п о смысловому заданию,
    мы получим п р о з а и ч е с к у ю р е ч ь , приблизительно,
    т а к э г о рода: ... его т о с к у ю щ и е кости, гости сей
    чуждой земли, неуспокоенные и смертью".
    (Томашевский. „ Р у с с к о е стихосложение").
    И т а к , исследователи
    стиха у ж е
    заметили
    смысловые сдвиги П у ш к и н а (их много!), пора
    заметить и звуковые!
    И , насколько мне известно, многие критики и
    читатели об этом у ж е говорят (хоть и не в печати),
    поэты чрезвычайно волнуются: перечеркивают свои
    и п о д ч е р к и в а е т „ к л а с с и ч е с к и е " стихи.
    Н о пока вряд ли кто из поклонников П у ш к и н а
    25

    станет защищать его звуковые недосмотры, скорей
    будут уверять, что „ в сущности, ничего подобного
    нет", „одни мелочи всем давно известные",—но
    такая защита совсем у ж неудачна!
    Гораздо лучше внимательно изучить и прислу­
    шаться к Новому Пушнину, который
    открывается
    теперь (впервые!) перед нами!
    А мы услышим и увидим много нового и зани­
    мательного!
    Напр.:
    Прими с улыбкою, мой друг,
    Свободной музы приношенье...
    (Посвящение.
    „Кавказский Пленник").
    О н слушал Ленского с улыбкой...
    Наконец-то муза заговорила свободными сло­
    вами: сулыбка—это маленькая, ч у т ь чуть заметная
    улыбка, подобие ее (сравни: с у п е с о к , суглинок)—
    вот первый неологизм П у ш к и н а !
    „Поэзия—уменье ошибаться!" (Терентьев).
    Е щ е лучше:
    Вотще кряхтел с увертливым врагом
    (Гаврилиада).
    За жар души доверчивой и нежной
    (Сосны).
    Зажар по образцу „загар", хорошее слово для
    обозначения степени поджаренности, напр.: з а ж а р
    бифштекса был большой!..
    Так солнце и на нас взглянуло из-за туч.
    Солнечное словцо, вроде ананаса!
    И мнил загресть он злата горы
    (На выздоровление Л у к у л л а )
    вроде СейгоРора, название для миллиардера?!
    А кя^ие звучно-странные имена находим мы
    у Пушкина:
    ДрёвЙйе Ц}|Йт: Чадаслав, С п р е с т о л а п а л , Ради26

    нега, Радизлата, К а к с е й , Ильза, О х а н н а , И с л а в ,
    Чиннораков, Д у ш а н а , Н а п и р , Жедон, Тамон и др.
    Х в а л а в а м , чада славы.
    (Городок).
    И славы роковая страсть
    (Вольность).
    Ради неги, ради злата.
    (Ольга).
    С р а в н и т ь у Хлебникова:
    Вон там на дорожке белый встал и стоит
    виденнега
    Вечер ли? Дерево ль? Прихоть моя?
    А х , позвольте мне это слово ввиде неги!
    (Изборник).
    Опять герои П у ш к и н а :
    Как сей напиток благородный.
    (К Языкову).
    Иль за тяжкие г р е х и .
    (Начало стихотворения).
    Чинно раков ел.
    (Куплеты Эристова).
    Чиннораков—герой 30-х годов?!
    О х , тетенька! ох, Анна Львовна
    (Элегия н а смерть
    Анны Львовны).
    Иль зачем судьбою тайной.
    (26 мая 1828 г.)
    Или зачем подлец—попович.
    (Элегия н а смерть
    А н н ы Львовны).
    Душа наполнилась моя.
    (Цветок).
    Приготовь же Дон заветный.
    (Дон).
    На пир^любви, на сладостное вече.
    На пир "любви душой, строарщся я .
    (19 октября 1825).
    / І Т

    ч

    ѵ

    27

    Иль Креза за столом.
    (Послание к Г а л и ч у ) .
    Там он почил среди мучений.
    Прощай же море не забуду.
    (К морю).
    И сладок был их лаской н а ш удел.
    (10 октября 1825 F . )
    Чем и славится Валдай.
    (Соболевскому).
    И, слава богу, не один.
    (Моя родословная).
    Свободный труд и сладкий мир
    (Новоселье к ***).
    Читается исладки—название пирожного?!
    И славен буду я доколь в подлунном
    мире.
    (Памятник).
    И славных лет передо мною
    §
    (Воспоминание в Ц а р с к о м С е л е ) .
    И славы сын... (сын Иславы?!)
    (Гаврилиада).
    Из „Евгения Онегина":
    Узрю ли русской Т е р п с и х о р ы .
    Узрюли—глаза?! (глазули?) В русском языке
    есть подобные слова: живуля (автомат), козуля,
    моргуля, (моргающий), и др...
    Всевышний, между тем,
    На небе сам сидел « уныньи сладком...
    (Гаврилиада).
    Вунынье—гнусавое, затхлое унынье?!
    Может быть все эти сдвиги—лучшее, что есть
    у П у ш к и н а , и из всего, им написанного, поэты
    будут ценить только эти словечки, а любимые
    строчки и стихи будут те, где сдвиги н а р у ш а ю т
    теченье обычных фраз и звуковых рядов, дают
    странно з в у ч а щ у ю речь:
    28

    Где Ком нас угощал...
    Меня не усыпил...
    (Послание к Галичу).
    Т а к з а у м ь победила е щ е раз и в самом не­
    ожиданном месте!
    Н о тогда забудем о „мудрости П у ш к и н а " !

    Глава V.
    Сдвиги Пушкина
    в систематизированном виде.
    Целиком мною разобраны
    только
    указан­
    ный у ж е том лирики под ред. В р ю с о в а и „Евгений
    О н е г и н " — в последнем мною отмечено более тыся­
    чи сдвигов, в лирике—более шести тысяч. П р и ­
    вожу типы сдвигов из этих д в у х книг, причем
    количество всех сдвигов можно бы увеличить до
    общей суммы 7.000, но тогда просто пришлось бы
    переписать большинство стихов П у ш к и н а , чего
    размеры данной книги никак не позволяют!*.
    Для сдвигов в „ Е в г е н и и Онегине" кроме общей
    причины (Прокрустовой техники), имеются спе­
    циальные:
    весь „ О н е г и н " проникнут
    нытьем,
    тоскованием, томлением: сперва Ленский (в тумани
    н у даль), затем мѳчтаянная Татьяна (и тихо слезы
    льет рекой!), в конце—сам Онегин (тосковавший,
    впрочем, в продолжение всего романа),- а с в е р х у
    в с е х — т о с к у ю щ и й автор: узрю ли р у с с к о й Терпси­
    хоры? В с е те же ль вы?..
    Неудивительно, что слова у него затумани­
    в а ю т с я , заплетаются—
    прости ж и ты, моя свобода!—
    весь Онегин обвешен бесконечными тоскливыми
    ивами (ив,—иф—звук плачеподобный!), всюду течет
    тоскливая вода:

    А нынче все умы в тумане...
    Не так ли я в былые годы...
    лия тоскливую слезу, Онегин
    Вдался в задумчивую лень:
    С о сна садится в ванну со льдом...
    сон—лень—тень—ень... в задумчивости не заме­
    чает, кто садится в ванну: Онегин или сосна?!
    Сквозь слез не видя ничего!...
    Подают вино, но странно:
    Оно сверкает Ипокреной
    Оно своей игрой и пеной
    (Подобием того—сего)...
    Именно: того—сего, мутно—серая мгла, где
    больше лезут носы, оносы, поносы... разные:
    Что и в деревне скука та же...
    Сердечных мук еще не знав...
    К окну Онегин подошел...
    Как описал себя пиит...
    Как он, отстав от суеты...
    Как я с Онегиным моим...
    так до бесконечности! даже патриарха уморить
    можно:
    Проходит долгое молчанье
    И тихо Наконец она...
    пусть читатели убедятся сами—побродят
    с опасной книгой:

    Иканье и за-ик-анье Евгения Онегина.
    И к шутке, с желчью пополам...
    И кучера вокруг огней.
    Чему-нибудь и как-нибудь...
    И как героя назову...
    И календарь осьмого года...
    И к размышлению влекло...
    Всегда по моде и к лицу...
    И к гробу прадедов теснит...
    30

    И капли слез, и на скамейке...
    I I как огнем обожжена...
    Т р у б у , личину и кинжал...
    И кто ж из под него явился...
    И каждый взял свой пистолет...
    И к ним в безумные пиры...
    И как В а к х а н о ч к а развилась...
    (Сравни: и кущи роз (Лермонтов)—икущий, по
    о б р а з ц у идущий? Народное: и кот икошка...)

    Ичанье Онегина.
    И, чувств изнеженных отрада...
    И часто, целый день одна...
    И что потом с улыбкой злою...
    И ч у в с т в и мыслей молодых...
    Весь этот блеск и ш у м , и чад.
    УЖИ И ЛЬВЫ из Евгения Онегина.
    Все те же ль вы? Д р у г и е ль девы...
    „ У в и ж у ль вас?.." и слез ручей...
    С е р д е ч н ы й друг, уж я стара....
    Уж изменять н а у ч е н а . . .

    Икра а 1а Онегин.
    Партер и кресла, все кипит...
    И край отцов, и заточѳнье...
    П е р о м и красками слегка...
    И крыльями трещит и машет...
    И к р у г товарищей презренных...

    Игра по Онегину.
    П о р а надежд и грусти нежной...
    31

    Певец пироз и грусти томной...
    И груда книг, и под окном....
    И моря ш у м , и г р у д ы с к а л
    ( П у т е ш . Онегина)

    йтаканье.
    Что уж и так мой бедный слог...
    И так они старели оба...
    И так писала по-французски...
    Когда в саду, в аллее нас
    Судьба свела, и так смиренно
    Урок в а ш в ы с л у ш а л а я...

    Разные словечки
    и прообразы их.
    Была наука страсти нежной...
    Кастрасти?!
    Как рано мог уж он тревожить...
    Узрю ли русской Терпсихоры...
    Летит, как пух, от уст Эола...
    Пухотуст?!
    И юный жар и юный бред...
    Сердечных мук еще не знав...
    Жена ж его была сама...
    И стал теперь ее кумир...
    Облек в унылый романтизм...
    Тоска любви Татьяну гонит ..
    — Таскалю?!
    Людская молвь и конский топ...
    Вздыхать и думать про себя...
    Волшебных звуков, ч у в с т в и дум...
    Журчанье тихого ручья...
    *
    И тихо край земли светлеет.
    32

    И тихо с няней говорит...
    Все в нем и т и х о , и темно...
    И тихо целит в бледный лоб...
    И т и х о слезы льет рекой...
    И думал: глупо мне мешать...
    О н а не ведает обмана...
    С ученым видом знатока...
    Не так ли я в былые годы...
    А н ы н ч е все умы в тумане...
    Палу ли я стрелой пронзенный...
    Назвать; но с головы до ног...
    Что чуть с ума не своротил...
    Н е у м е р , не с о ш е л с ума...
    Ни ш у м веселий, ни науки...
    Татьяна в руки" не брала...
    На воспаленном языке...
    Л ю б л ю я дружеские враки...
    Но жалок тот, кто всо предвидит...
    Приятно зреть, как он, упрямо...
    И щетки тридцати родов...
    Л ю б и л и дух его суждений...
    Уже пустыни сторож вечный... (Путеше­
    ствие Онегина).
    Как вас вперед увидел я...
    В субботу. Оленька и мать
    Велели звать, и нет причины
    Тебе на зов ne приезжать...
    К а к я завидовал волнам
    К а к я желал тогда с волнами...
    Н е всякий вас, к а к я , поймет
    К беде неопытность ведет...
    К а к я сказал, Зарѳцкий мой...
    Ж и в е т , к а к истинный мудрец...
    О , м н о г о , много рок от'ял...
    К а к я с Онегиным моим...
    Как и надменная Москва...
    з

    33

    Как их писали в мощЯы го дм...
    Меж тем цель оды высока...
    Н е тут-то было: как и прежде...
    К а к очарована стоит...
    И темной рамою мужчин
    В к р у г дам, как около картин...
    Когда б вы знали, как у ж а с н о
    Томиться жаждою любви...
    Как он умел забыть себя!..
    Как он умел казаться новым...
    Как он язвительно злословил'..
    Как он, отстав от суеты...
    Как он, она была одета...
    У ж как он Т а н е ю прельщался...
    Как сон младенца, как л у н а
    Уже не любят, как одна...
    Всегда, как утро весела...
    Как уст румяных без улыбки...
    Лицо твое как маков цвет...
    К окну Онегин подошел...
    Как описал себя пиит...
    Поймал и славу между тем...
    И славы сладкое мученье...
    И славно зиму проведешь...
    „ И слава"! Но сулит утраты...
    И славу нашей старины...
    И пышный цвет, и сладкий плод...

    Но если б не страдали нравы.
    Я балы б до сьх пор люб мл.
    Люблю я бешенную "младость,
    И тесноту, и блеск, и радость,
    И дам обдуманный наряд...

    Облек в у н ы л ы й романтизм
    И безнадежный эгоизм...

    Но я р ч е , ярче лишь горит.
    Т а к бледный мотылек и блещет
    И бьется р а д у ж н ы м крылом...
    Т а к зайчик в озими трепещет...

    И в залу высыпали все
    И бал блестит во всей красе.,.

    Я М у з у резвую привел
    Н а ш у м пиров и буйных с п о р о в
    Г р о з ы полуночных дозоров... *

    Ивы из „ Е в г е н и я О н е г и н а " :
    Я все их помню, и во сне...

    (читается;
    ива—сне).

    Ч т о и в деревне скука та же...
    И в голос все решили так...
    У н а с и в н а ш и х именах...
    И в сердце дума заронилась...
    П о р о к любезен и в романе... *
    И в сад идет она грустить
    И вдруг недвижны очи клонит...
    И в с л у х е ш у м , и блеск в очах...
    И в необдуманном письме...
    И в мыслях молвила: вот он!
    И в это самое мгновенье...
    Внимая в ш у м е и в тиши...
    И в сладостный, безгрешный сон...
    И в ч а с полуденный в кружок...

    У Маяковского п о ч т и каждое слово несет на
    себе ударение, поэтому даже , , и самостоятельно
    ("иногда составляет отдельную строчку), у П у ш ­
    кина оно потеряло себя, а потому естественно,
    что его не слышно, а только лезут плакучие ивы,
    каковых в Онегине" более пятидесяти (я привел
    только часть). Изобилие ив (всхлип/, иф!) о б ясняѳтся и общим с.аро-нлаксивым характером
    романа, у футуристов это должно исчезнуть! так
    во „В^ем сочин. В . Маяковским" и в только один­
    надцать, да и те звучат не так слитно, к а к у
    Пушкина.
    ь

    с

    Сдвиги из стихов П у ш к и н а (т. 1-ый, Гиз, 1920 г.,
    под редакцией Брюсова).

    Незаконнорожденные в тексте.
    Люби мой малый сад и берег сонных вод.
    (Дельвигу)
    — „любимай!"
    О Пущин- мой, ты первый посетил
    (10 окт. Ш о )
    — „опущен".
    И может быть на мой закат печальный
    (Элегия)
    Как могу бороться с роком
    (Блаженство)
    — „срок"!
    И од не слишком громозвучных
    < М';ему А р и с т а р х у )
    Вас вновь я призывал, о дни моей весны
    (К ней)
    ч

    36

    Но тяжко будет им. похмелье
    (Бородинская годовщина)
    — „наіяжка"!
    Мне было грустно, тяжко, больно,
    (Первоначальные очерки стихотв. „Демон")
    О с т а в ь блестящий душный круг
    (К А . П . Керн)
    — „тщедушный"?
    П о ч т о , минуты, вы летели?
    (Месяц)
    С Кипридой посетили снова
    (Энгѳльгардту)
    (посети лесного)
    Я к вашим возвращусь полям
    ( П р о щ а н и е с Тригорским)
    Ни к поэтической неволе
    Н и к обработанным стихам
    (Тургеневу).
    О х р и п л и . . . это не беда
    Меж кудрей в ь ю щ и х с я златых
    ( П и р у ю щ и е студенты)
    — (мешку).
    На Рифмова склонясь ..
    Прозаики шутливы
    В порядке стали тут...
    Игривой Тальи дал
    (едал)
    Ч ь я кисть сном панирует
    (киська?)
    Уже летишь ты вдаль
    (Городок)
    От чего явясь мечтой
    (Блаженство)
    37

    Воды в стакане чистой
    На недруга и друга
    (ядру)

    ^
    Педантам сродну скуку
    (Пирующие студенты)

    (

    Ученью рулу дав. поддержанный т о б о ю
    (Отрывок)
    И глупость в золотых очках
    (Всеволожскому)
    В лесу под липою, где келья за долиной
    (Отрывки)
    О добродетелях, о службе, о чинах...
    На место праздных урн и мелких пирамид
    (Когда за городом)
    По прихоти своей скитаться здесь и там
    (Из Пиндемонте)
    Сколько богов, и богинь, и героев
    (Художнику)
    Годовщину ли Полтавы
    Светел сердцем и лицом
    (Пир П е т р а Великого)
    То скалы старца О с п а н а
    (К н***)

    ^

    ^

    Сдвинувшиеся фразы.
    Когда места в тени святого крова
    (19 окт. 1825)
    — „Как даме став тени святого крона"?
    Прости, печальный мир, где темная стезя
    Над бездной для меня лежала
    (Элегия)
    „Над бездной для меняли жала"?
    38

    В постеле я лежу
    (Послание к Галичу)
    „ в посте ли я лижу"?!

    Носатые стихи.
    Но с рассудком вновь заспорит
    (Опытность)
    Но с бочкой странствуя пустою
    (Послание Лиде)
    Не с пламенной, пленительной, живой
    (Голицыной)
    Но с этим милым городком
    (Город Кишенев)
    Но с тобой не расставался
    (Рифма)
    Но скромность почитаю
    ( П и р у ю щ и е студенты)
    Мой друг! она прошла... но с первыми
    друзьями
    (В альбом Пушкину)
    В нас ум владеет плотью дикоп
    (Начало сатирпч. поэмы)

    Икра из стихов Пушкина,
    И край уединенный
    (К сестре)
    И край полуночи восторгом озарился
    ( Н а возвращение г о ; , имп. из Парижа)
    В честь Вакха, м у з и нрасотдо
    (В честь В а к х а )
    (Всего в ы п и с а н о мною из одного тома более
    -ти с л у ч а е в ) .
    39

    Когда на что решусь, уж я не отступаю
    (К д р у г у . стихотворцу)
    Но вот уж я с тобою
    (К сестре)
    Уж я не тот... Невидимой стезей
    (Элегия)
    Летите, призраки... А м у р , уж я не твой
    (Элегия)
    Уж я не мальчик; у ж над губой
    ( П а ж , или пятнадцатый год;.

    Львы*
    Не веселее ль вам читать
    (При посылке Гаврилиадьт)
    Живете ль вы в небесной глубине
    ( Е щ е одной высокой,
    важной песни)
    Вхожу ль во многолюдный храм
    (Стансы)
    Слыхали ль вы за рощей глас ночной
    (Певец)
    (В этом стихотворении 6 львов, много и х и
    в других стихах, неупомянутых здесь).

    Ивы из стихов Пушкина.
    И в чело его целует
    (Пир П е т р а Великого)
    40

    И в муках на кресте кончалось божество
    (Мирская власть)
    • Н а д ними надписи и в прозе и в с т и х а х
    (Когда за городом)
    И в сень наук с досадой возвращались
    (19 окт. 1836)
    И в их тени у с н у в ш и е стада
    (Желание)
    И в тихом восхищеньи дух
    (Воспомин. в Царек. С е л е )
    Всего выписано мною из одного тома более
    100 ив!

    Снежные строки.
    И с нежностью души красноречивой
    (Элегия)
    М н е с негой вьют досуг
    (Послание к Г а л и ч у )
    Гнети природы голос нежный
    (Друзьям)
    И с негой робкой и унылой
    (Прощание)
    С неясной Х л о е й приходила
    (Блаженство)
    Голос нежный взор любови
    (На Колосову)

    Икающие стихи.
    Образцовый сдвиг:
    Проклятье, меч и крест и кнут
    (На Фотия)
    41

    И к дальним берегам возведши взор
    угрюмый
    (Наполеон на Э л ь б е )
    И кивер зверски на бекрень
    (Сетование)
    И как певец Людмилы
    (К сестре)
    И каплю выпить просит
    И к лилии куплет
    (Послание к Г а л и ч у )
    И канула в бокал
    (Слеза)
    И конь вкруг погибшего ходит
    (Сраженный рыцарь)
    И к Марину для награжденья
    (Послание к Пушкину)
    И как чижик в клетке тесной
    (К Н а т а ш е )
    И Кассий слезы проливал
    (Наброски стихотворения)
    И кудри, плющем увитые
    (Из Горация)
    И кажется, вчера еще бродил
    (Сосны)
    И конь скакал, и влекся вол
    (Обвал;

    Ищущие стихи,
    И щастлив он признаться
    (Послание к Галичу)
    И щастья в томном сердце нет
    (Наслаждение;

    С в о й рай и щастие г л у п ц а м
    (Послание к П у ш к и н у )
    II щастьѳ мне предрек, незнаемое мной
    (К Ж у к о в с к о м у )
    И щ а с т л и в ты своей судьбой
    (Юрьеву)
    Здоровье, молодость и щастье
    (Юрьеву)
    И щ а с т и е мое возненавидел
    (К волшебнице)
    И щ а с т л и в буду я, но только ради бога
    (Чаадаеву)
    Когда желанием и щастьем утомленный
    (Набросок стихотворения)
    I I щ а с т л и в , кто разделит с ней
    (К Родзянко)
    II щ а с т и е куда б ни повело
    (11) октября)
    И щ у к а в скатерти лежит
    (Послание к Юдину)
    (ищу-ка)
    I I щ и т под шеломом заржавел
    (Сраженный рыцарь)
    И грозный меч войны, и щит ограду
    нашу
    ( Н а возвращение гос. имп.
    из П а р и ж а )
    С п е ш и любить и щастливый

    вчера

    (Послание к князю Горчакову)
    43

    Собственные имена (без слома).
    Ч а ш у дружбы круговую
    Пенистым сребря вином
    (Блаженство)
    — Срѳбрявин?
    О неге той страны, где небо вечно ясно
    (К вельможе)
    И узы мирные наук
    (Воспом. в Ц а р . С е л е )
    Делибаш! Н е с у й с я к лаве
    (Делибаш)
    Ни ненастливых дней
    (Песня)
    И ни на что не променяю
    (Дружба и любовь)
    Мои заветные стихи
    (ііри посылке Гаврилиады)
    Иль тоны повторяешь
    (К сестре)

    Слова, измененные сдвигом,
    Близ камней вековых, покрытых желтым
    мохом
    (Когда з а г о р о д о м )
    Поверь, она верна тебе
    (Мажурову)
    Ты живешь в огромном доме
    (Ты и я)
    Скажи, какие заклинанья
    (Начало сатиры)
    Напои коня
    [(Козак)
    Склонившись на тетради
    ( П и р у ю щ и е студенты)

    Неологизмы,
    И мало горя мне—свободно ли печать
    Морочит олухов, иль ч у т к а я цензура...
    (Из И . Пиндемонте)
    И м а л о — о т „ и м а т я " , Читолух=читать-|-олух.
    З а жар души доверчивой и нежной
    (Сосны)
    И мнил загресть он злата горы...
    Умей же пользоваться е ю
    ( Н а выздоровление Л у к у л л а )
    Т а к солнце и на нас взглянуло из-за туч
    (Кн. Вяземскому)
    — (ананасѴ)
    Т ы гимны смелые внушала
    (Вольность)
    — „евнушала?"
    Я каюсь пред тобою
    (Городок)
    З а р я пленительного счастья
    (Чаадаеву)
    — ,.навощастья?"
    Когда б не зной, да пыль, да комары,
    да мухи
    (Осень)
    дамухи = дамыѴ
    П и р у й т е же, пока еще мы тут
    (19 окт. 1825)
    (покаище—имя с у щ . увелич. от глагола „каяться")
    И кажется, вчера еще бродил
    (Сосны)
    (вчераище—форма, подобная ,,покаище )
    Ш у м я т и пенятся в а л ы
    Сі

    (Обвал)
    45

    Проигрывал ты кучи ассигнаций
    (Поэт-игрок)
    Иль во рву, водой размытом...
    (Дорожные жалобы)
    Я живал да попевал
    (Послание к Наталье)
    Вы. как тень от глаз исчезли
    (Блаженство)
    Не знаешь ты, как тяжко я страдаю
    „когтяшка"
    Улыбка уст, улыбка взоров
    (Отрывок)
    Пока коней мне запрягали
    (Калмычке )
    — сравнительная степень?
    Как юный жар твою волнует кровь
    (К брату)
    Вы милы как она для глаз
    И как она, пременчивы душою...
    Да, чисты вы, как он и сердцем и умом
    (К ***)
    К а к от змеи, отдернет с содроганьем
    (Коварность)
    Как эта лампада бледнеет
    (Вакхическая песня)
    Я зрел, как их могущи волны
    (А. Ш е н ь е в темнице)
    Как мы одну все трое полюбили
    (19 октября)
    Как увижу очи томны
    (Из Гонзаго)
    — „вижу очи томны?"
    Как я с Кавериным гулял
    (Сабурову)
    4

    46

    К а к увидишь: посинели
    (Соболевскому )
    — „видишь—посинели!"
    Как

    он неутолим и т в г р д

    I I п а м я т ь ю , как он, ж а л о б е н
    (Стансы)
    Как о н , без отзыва утешно я пою
    (Перевод неизд. стихов А . Шенье)
    К а к упоителен язык!
    (Наперсник)
    О т я ж е л е в , как от дурмана
    (На Надеждина)
    К а к это об яснить? Мне нравится она
    (Осень)
    К а к адский луч, как молния богов
    (Кинжал)
    К окошку привесь
    (Серенада)
    Х р а н и т как око свой А р з р у м
    (Начало сатир ич. поэмы)
    С и д и , как у ворот угрюмого Кавказа
    (Из записки к приятелю)
    З а с т р а х о в а л , как от огня
    (Новоселье К ***)
    В о л о с а — к а к леса,
    Т а л ь я точно как оса
    (Очеса—чудеса)
    К а к отец тут устоит
    (Наброски стихотворения)
    К а к я боялся, как бежал!
    (Из Горация)
    И как они переменили нас!..
    В ы помните, как оживились вдруг
    (19 окт. 1836;
    с

    47

    Таков поэт! как Аквилон
    (^Поэт идет)
    Как я любил над блещущим заливом
    (Желание)
    Иль как Цкаеное виденье
    (Заклинание)
    Как он вперед меня подвинет...
    И ужас, как она ревнива
    (Паж, или пятнадцатый г о д )
    Я видел, как она при мне
    ( Я видел)

    Раздвиги.
    Ты прозаик, я поэт
    (Ты и я)
    (Ты про заек, я—поэт),
    И мужа модные рога
    (Послание к П у ш к и н у )
    (Ему жамодные рога)
    На дороге отобедай
    (Соболевскому)
    (Надо роги отобедай)
    Мне жалок очень чвой Арист
    (Великопольскому)
    (Мне жало кочень твой Арист)
    Стопами тяжкими вершину Эты роет
    (Из А . Ш е н ь е )
    (Стопа митяшкими вершину Э т ы роет)

    48

    Глава V I ,
    Из литературы о сдвигах,
    В своей статье я ограничился широкими схе­
    мами и указаниями на самые общие наблюдения,
    установление же правил и изыскание всех причин,
    о б р а з у ю щ и х сдвиг—дело специального и очень
    пространного исследования.
    Сдвиг может быть результатом
    нескольких
    причин: кроме ритмо- метра, на его появление
    влияют специфические свойства речевого звука
    (фонетическая фактура), а потому действие одного
    ф а к т о р а может быть уничтожено или даже побеж­
    дено действием другого.
    ,
    Напр., как он утешно я пою,
    сдвиг п е р в ы х двух слов вполне я с н ы й , а сдвиг
    на-я ослаблен тем, что звук а приближается к
    иррациональному, т. е. звучит чрезвычайно слабо
    (редуцирован), будучи первым после граммати­
    ческого (экспираторного) ударения.
    ( Е щ е : в деревне нашей видеть вас).
    П р и м е р зависимости ударения от ритмического
    положения слова:
    „ ... Нева всю ночь
    Р в а л а с я к морю против бури
    И в то же время
    У в ы ! Е г о смятенный ум
    П р о т и в у ж а с н ы х потрясений
    Н е устоял"...
    (Пример из „ Р у с с к о г о стихо­
    сложения" Томдшевского)
    В первом отрывке читается раздельно, во вто­
    ром—противужасных.

    Вот что говорит и современная поэтика о раз­
    личии графического и звучащего слова:
    „Границы звукового—„фонетического" слова не
    всегда совпадают с границами начертательного „ о р ­
    фографического" слова. Иногда несколько слов,
    пишущихся отдельно, в произношении объединяются
    в одно фонетическое слово.
    Орфографически самостоятельные слова, пе
    имеющие в произношении ударения и примыкаю­
    щие к ударяемому слову, чтобы составить с вим
    одно фонетическое слово, именуется проклитиками
    (или проклизами), если они примыкают к следу­
    ющему за ними слову, и энклитиками (или энклизами), если примыкают к предшествующему слову.
    Пример проклятии: „на-полу", „я-думаю, ноне-знаю" и т. д.
    Примеры энклитик — „стало-быть", „где-вы?",
    „скажу-вам" и т. д.
    Проклитики и энклитики могут быть полные,
    т. е. совершенно терять ударение и примыкать
    к ударяемому слову как его неударный слог.
    Таковы односложные предлоги, союзы „ и " , „ а " ,
    „ н о " , „ д а " , „ х о т ь " , „чтоб" и др., частицы „ н е " и
    „ н и " , „ ж е " , „ли", „бы" и др.
    (Томашевский „Русское стихосложение").
    Томашевский ограничивается общими замеча­
    ниями по этому вопросу, не приводя примеров и
    не делая никаких выводов (например, что от
    слияния с предлогом меняется значение слова и
    фразы), вообще он не приходит к понятию сдвига,
    влияющего на конструкцию стиха.

    50

    Интересные наблюдения записаны у В . Ч е р н ы ­
    шева: ( « З а к о н ы и правила русского произноше­
    н и я » , изд. 3-е, 1915 г.).
    „ В о п р о с о фонетическом делений речи—трудный
    и малоразработанный...
    1) Слог, находящийся между двумя ударениями в
    произношении часто почти не отделяется ни от первого,
    ни от второго, так, что в данном случае не всегда
    имеется разделение слов.
    ... неразделимы и потому двусмысленны
    в
    произношении
    сочетания:
    водоюмыл, гороюшол,
    стобоюплыл, которые все можно при слушании и
    записывании смешать с сочетаниями: водой умыл,
    горой ушол, с тобой уплыл.
    Даже сочетание: играю клюшкою легко восприни­
    мается, как: играй уклюшкою, несмотря на недоста­
    ток смысла в этом случае.
    (Последний курсив мой А . К.)
    Если мы будем читать вслух известные с т и х и
    П у ш к и н а , в которых рифмуются сочетания порою
    прям и порой упрям, то не все слушатели разберут,
    в котором стихе говорится о прямоте и в котором
    об упрямстве.
    Когда
    Порой
    Порой
    Порой

    порой бывал прилежен,
    ленив, порой у п р я м ,
    л у к а в , порою прям,
    смирен, норой мятежен...
    («Евгений Онегин» гл. V I I I ,
    вариант строфы і-ой).
    ... Когда первое из двух соседних ударений
    ослабляется, то раздельное произношение слов
    становится довольно затруднительным. Вот почему
    в ш к о л а х так нередко стихи Кольцова:
    Н а столах к у р , гусей
    Много ясареных...
    4*

    51

    Вспомни время свое:
    Как катилось оно—
    читаются: На столах кургусей
    Много жареных...
    Всиомни время свое:
    Каккатилось оно—
    с полным слиянием слов кур и как со следующими.
    (Здесь сдвиги особенно слышны вследствие трех­
    сложной стопы стиха, односложные слова теряют
    свою
    фонетическую самостоятельность:
    кроме
    указанных Чернышевым, в этих отрывках с л ы ш н ы
    и другие сдвиги. А . К.)
    ... Вопрос о разделении слов в речи приобре­
    тает большое практическое значение при чтении
    вслух (особенно для публики), при произношении
    на сцене или на кафедре. В этом с л у ч а е является
    необходимость ясного разделения слов для точной
    передачи смысла. Фонетическая сторона в извест­
    ных случаях должна уступить свое место (постра­
    дать?! А . Й.) логическому началу речи. Если ф р а з ы :
    „просила вить", „где же ребенок", могут произ­
    носиться и восприниматься как: „проси лавить
    (ловить)", „где жеребенок", то говорящие публич­
    но должны употреблять известные усилия, чтобы
    приобрести уменье и привычку отчетливого, вполне
    отвечающего смыслу разделения слов в речи".
    Замечания Чернышева хороши для чтения про­
    зы, пауза же, вводимая чтецом в стихи, искусственна:
    она исправляет ошибки автора, п р о щ е было бы
    исправиться самому поэту!..

    52

    В беседе со мной Вячеслав Иванов высказал
    свое мнение о случаях сдвига, и по моей просьбе,
    для большей точности, записал свою мысль так:
    Пример амфиболии.
    Крученых нашел у П у ш к и н а „сдвиг", т. е. амфи­
    болию:
    Со сна садится в ванну со льдом.
    Д у м а ю , что еслибы он указал на этот „сдвиг"
    (со сна) П у ш к и н у , последний или расхохотался бы,
    либо подосадовал.
    5;VI 1924.
    Вячеслав Иванов.
    P . S . Ч т о б ы не быть безнадежно амфиболичным, поясню, что Пушкин, думается, этого
    сдвига отнюдь не желал.
    м

    В. и.

    ( Д у м а ю , что термин „амфиболия" (двусмыслен­
    ность) б о л ь ш е подходит к смысловым сдвигам. А . К.
    Кстати: В я ч . Иванов—один из лучших знатоков и
    проповедников П у ш к и н а , и если он находит есте­
    ственным, что его „божество" расхохоталось бы
    над сдвигами, то как ж е нам не посмеяться над
    ними?! Ч т о мною охотно и проделано в этой
    книге!..)
    .

    Конструктивист А, Н. Чичерин о сдвигах.
    О д и н из основателей учения об амфиболии
    стоик Х р и з и п п понимал это языковое явление
    полумистически. Хризипп утверждал, что вообще
    „ к а ж д о е слово от природы двусмысленно, т. к. мо­
    ж е т быть понято двояким или е щ е более много­
    численным образом". Собственно-же амфиболия
    определялась, как нейтральное или двусмысленное
    значение корня.
    Отождествление амфиболии со сдвигом неверно

    ад

    потому, что в сдвиге отсутствует не только дву­
    смысленное, но какое бы то ни было устойчивое
    значение корня. Ценность сдвига заключается в его
    смысловой ускользаемости, в том, что в нем нет
    врастания, как это наблюдается в центроустремленном, устойчивом комплексе—в „слове". С д в и ж н о е
    „слово" всецело зависит от произвольной точки
    внимания и потому — диалектично: произвольная
    смена главного слога меняет смысл и несет новое
    слово, не имеющее „природной",
    независимой
    двусмысленности.
    Отождествление амфиболии, в древнем ее по­
    нимании, со сдвигом еще неверно и потому, что
    стремится навязать сдвигу „потусторонность", а в
    связи с игнорированием волевого импульса—и пре­
    небрежение к покоряющему М и р мастерству.
    Чтобы применять этот термин теперь, надо очи­
    стить его от исторических заблуждений „ в е щ и в
    себе"—ввести „поправочный коэффициент" воле­
    вой, организующей современности. Тогда из полу­
    мистической амфиболии получится стилистический
    ход, ставящий знак выражения в нейтральное или
    многосмысленное состояние, (см.„ М е н а В с е х " , стр.
    43). Эта поправка освобождает амфиболию от не­
    бесного мусора и ставит ее вне „природной" за­
    висимости.
    Работа Крученых „ О сдвигах П у ш к и н а " знаме­
    нательна тем, что является не развенчанием, а не­
    бывалым утверждением П у ш к и н а . П о р а понять, что
    обнародование невольных оплошностей П у ш к и н ­
    ского мастерства и разделяющие нас с ним сто
    лет опыта, — уничтожили в нем учителя; в истори­
    ческой перспективе открыли товарища; в действи­
    тельности отдали-бы его нам в ученики.
    Указанные Крученых'ом факты не умаляют
    Пушкинского значения в поэзии и в истории мысли;
    54

    наоборот — признание выдающегося Пушкиниста,
    что у с л ы ш ь П у ш к и н свою „сосну...—расхохоталсяб ы — п о д о с а д ы в а л " доказывает, что в Пушкине был
    о б щ и й и единственный „вдохновитель" Европей­
    ских поэтов—ясный, настороженный и по своему вре­
    мени—знающий ум, который теперь был-бы с нами.
    В работе Крученых нет мордобойной оглобельности; он понял что ограниченный в своем твор­
    ческом размахе уровнем современных условий
    П у ш к и н естественно не мог дострелить до нашей
    эпохи, и поняв это, Крученых упорно докапывается
    до П у ш к и н с к о й сознательности, стремится оправ­
    дать его „ п р о м а х и " ( „ А может н у ж н ы . . " т. е.—
    сознательно введены П у ш к и н ы м „как прием..."
    сдвиги...), открывает прообразы гениальных слов
    и тем самым не только фиксирует то, что отжило
    в П у ш к и н е , но находит новые рудоносные жилы
    и создает материал для поколений, тем самым вен­
    чая П у ш к и н а „бессмертным ' вендом.
    4

    14 Июня 1924 г.
    Москва.

    Алексей Николаевич
    ЧИЧЕРИН.

    Н а с к о л ь к о мне известно, проф. Г . А . Харазов
    (Баку) занимается этим ж е вопросом (сдвигами),
    но стоит на другой точке зрения: допускает на­
    меренность и сознательность сдвигов у Пушкина,
    толкуя их с фрейдианской точки зрения, особенно
    в с л е д у ю щ и х ^примерах:
    Клянусь... о матерь наслаждений!
    Тебе неслыханно служу:
    На ложе страстных искушений
    Простой наемницей схожу!
    Внемли же, мощная Киприда...
    И всеми тайнами лобзанья
    И дивной негой утомлю...
    И з Евгения Онегица:

    Прелестным пальчиком писала...
    Заветный вензель: О д а Е . . .
    У проф. Харазова имеется также статья, толку­
    ющая сон Татьяны, в ней оригинально вскрыта
    смысловая двусмысленность образов П у ш к и н а .

    Если сдвиги П у ш к и н а — „ о б м о л в к и " , то и они
    ведь не случайны! В наше время „ошибки" о б о ­
    снованы научно. Имеются даже медиц. институгы,
    где лечат по методу Фрейда: по оговоркам и
    „заторам" узнаются скрытые мысли и желания,
    на основании их ставится диагноз.
    О б описках и оговорках П у ш к и н а см. у п р о ф .
    И . Д . Ермакова „ Э т ю д ы по психологии творчества
    Пушкина".
    И . Ермаков уравнивает созвучные слова:
    д о ч ь ю = т е щ е й , Коломне—колом мне, п е — П у ш к и н ,
    М а в р у ш а - М а в р а = м а в р = П у ш к и н , и др.

    В заключение нам могут сказать: „если сли­
    вающихся слов частиц и случаев сдвига
    так
    много, то значит, но - русски иначе^ и писать
    нельзя?!"
    Конечно, вся моя книга была бы % значитель­
    ной мере ненужным и громоздким повторением
    обще-известных мест, если бы она не имела
    практического значения: показать наглядно, как опре­
    деленные технические навыки и правила меняют
    звучание и конструкцию стиха, и , как вывод
    указать, что могут быть другие
    технические
    приемы:
    56

    1) Осознанное использование сдвигов (сдвиг,
    прием):
    В „Сдвигологии" я рассказывал, как,
    усилить слякотность иезуитского яда, я
    тельно писал—

    как

    желая
    созна­

    паюсный корморан и цикута—сестра
    милосердья...
    В „модельных с т и х а х " моих, приведенных в
    Сдвигологии", имеется е щ е ряд намеренных сдви­
    гов (некоторые и напечатаны и сдвиговом виде):
    И посыпятся зуботычины созвучий
    как с Олимпа велосипед!
    читается: солимпа—презрительное отношение к
    Олимпу.
    2) Избегать сдвигающихся слов и частиц, или
    обезвреживать сдвиги.
    , , й так В ы опять отсрочили свой приезд,
    любезнейший Анненков. Боюсь я только,
    как бы В ы , все отсрачивая да отсрачивая
    (экое странное слово)—совсем к нам не
    пожаловали'
    (Письма И . С . Тургенева к I I . В . Анненкову.
    „ П е ч а т ь и р е в о л ю ц и я " 1922, II)
    т а к восклицает Тургенев, заметив недоразумение
    в письме (при чтении вслух должно усилиться!).
    „ С т р а н н о с т ь ю — о т слома...
    Один литератор рассказывал мне, что героиню
    своей повести он хотел назвать Р и т о й , но, во
    избежание сдвиговых „осложнений", переменил
    имя. Сдвиги все время, отвлекали бы внимание,
    тормозя р е ч ь , что не входило в данном случае в
    задачу автора.
    57

    Образец предупреждения сдвпга в стихах:
    и,
    безудержно строга,
    —Хвать барана за рога!
    • (Из агитки А с е е в а — М а я к о в с к о г о )
    Ударит молния
    Ваньке в шпиль.
    и
    хвост в землю
    прячет куцо.
    (Из агитки Маяковского)
    Свободно от сдвигов также построение с т и х а ,
    при котором фонетическое слово совпадает с грам­
    матическим, голосовой перерыв—с междусловес­
    ным:
    Тише ораторы
    ваше
    слово
    товарищ Маузер.
    (Маяковский)
    У П у ш к и н а меньше всего сдвигов в его подра­
    жании народному сказу ( „ Н а ч а л о сказки").
    3) Выбрасывать частицы речи, особенно способству­
    ющие сдвигу.
    Когда С Третьяков перемонтировывал „ Н о ч ь "
    Мартине в ,,Землю дыбом* , то, в целях особенно
    четкой подачи текста со с ц е н ы , выбросил ,,весь
    соединительный словесный материал
    (главным
    образом союзы и мелкие синтаксические связки)"
    —производственная чистка языка!
    4

    58

    ДЕКЛАРАЦИЯ

    № 4,

    ( О сдвигах)
    1) Современная шумливая эстрадно-митинговая
    п о р а р а с к р ы л а у всех писак (поэтов прошляков
    особенно) саранчинное число звуковых сдвигов.
    Сдвиг—это: слияние при чтении, особенно вслух,
    д в у х (или более) словарных орфографических слов
    в одно звуковое (фонетическое), напр.: ,,со сна
    садится в в а н н у со л ь д о м " (сосна, вванну, сольдом). „ Н е з р и м ы й хранитель м о г у ч е м о ( у ) д а н , —
    чемодан—сдвиг; могу—чему,—раздвиг (цз одного
    слова—два), ,,и красотой нестрогих дев"—кра сотой
    слом (поломанное слово).
    В стихе
    ...Колумб и Нуки '—к сдвигу, благо­
    даря его юмористичности, невольно напрашивается
    слог „ ш и " , или „ ш " , это явление недодвига.
    2 ) Удивленные народы — знайте: все поэты
    ( П у ш к и н , Т ю т ч е в , Некрасов, Блок и др ) читаются
    не так, как читались до сих пор!
    Надо пересмотреть в с е книги стихов и издать
    их по-новому—излечим глухоту читак и старо­
    комнатных писаь!
    П о э т ы — н а площади и на. эстрады! Выбейте моль
    сдвигов из своих облысевших мантий!
    3) Изобилие сдвигов (разобрав только Ѵ'2 П у ш ­
    к и н а , я нашел их 7.000) об'ясняетей неразвитостью
    фонетического чутья (поэтического с л у х а ) авторов,
    в частности—механическим и однообразным спосо­
    бом пользования метром, бедностью ритмических
    ф и г у р (симметрично-абстрактные схемы строк).
    Ч е м слабее поэт технически, тем больше у него
    сдвигов (у П у ш к и н а и Т ю т ч е в а их более, чем у
    Маяковского и Хлебникова), хотя
    осознанных
    сдвигов больше у футуристов.
    а

    59

    А) Если поэт не осоз іает и не использует сдви­
    гов, то будет сам использован ими. Осознанные
    сдвиги: составные рифмы: „ Р а к " , „ О в е н " , — „ р а к о ­
    вина", каламбуры, остроты, поговорки: „ н е х в а ­
    лись, идучи на рать, а хвались
    " Неосознанные
    сдвиги, бессознательные: сосна сольдом и т. д.,
    они часто дают неожиданную игру слов и обра­
    зуют неологизмы, например: чинно раков ел, за жар
    души, и юный жар, с улыбкой, узрю ли р у с с к о й
    Терисихоры и проч. (см. мою „Сдвигологию р у с ­
    ского с т и х а " ) .
    5) Сдвигология (наука о сдвигах) должна быть
    прежде всего усвоена поэтами, актерами, чтецами
    и ораторами.
    Удачный сдвиг усиливает и обогащает з в у ч а ­
    ние стиха.
    Неуместный сдвиг нарушает звучность с т и х а ,
    разбивает его конструкцию и любую оду может
    превратить в фарс, напр:
    „Пальнем на пулей, в святую
    Р у с ь " (Блок
    ..Двенадцать").
    Для остряков сдвигология незаменима—сдвиг
    как прием. („Игра рифмами" Пушкина).
    6) Известно, что „рифма вызывает стихотворе­
    ние" (резкий с л у ч а й — б у р и м э ) — ,,Ум работает
    каламбурами". Сдвигу, как первоисточнику игрословия, в сильнейшей степени свойственно рожать
    стихи, что вполне осознано футуристами (сдвигокаламбурные стихи и рифмы, перевертень полимондрон и др.).
    Сдвиги—один из важнейших стимулов совре­
    менной поэтической техники.
    7) Старинный, симметрично-мертвический с т и х
    академиков особенно усижен сдвигами, потому, что
    был во вражде с живым, разговорным языком и
    свободно звучащим
    стихом. В произведениях
    60

    будетляіі ритм подчинен читке стиха, слова іь
    строки, д а ж е в написании, держатся не метра,
    а произносительной фоно-инструментовки:
    В ваши мускулы

    я
    себя одеть
    пришел...
    или:
    Е с л и не
    человечьего рожденья день
    ( В . Маяковский)
    Такое н а п и с а н и е , дает резкость стиха и изба­
    вляет от сдвигов: „скулы я " , „нечеловечьего",
    которые
    были бы неизбежны при соединении
    первой и второй строк в одну (при чтении строки
    автономны).
    ь) 7 тысяч сдвигов П у ш к и н а ! Это еще раз
    доказывает, что так называемый „ я с н ы й , чистый,
    честный реализм" в искусстве (в частности у
    П у ш к и н а ) — о д н а фикция и ?Ѵг недоразумения!
    С д в и г разоблачает
    подсознательную работу
    авторов, обиаясает их тайны!
    0) Н а с т о я щ а я декларация развивает мысль трех
    преды і у щ и х моих („Декларация слова, как тако­
    вого*'-, ,,заумного языка
    и „фактуры с л о в а " )
    о преобладании в стихе звукового начала (фонетики
    и метро-ритма), сдвиги—лучший тому пример.
    10) Сдвиг—самое резкое и несмываемое пятно
    на полях классической и ложно - классической
    поэзии, он живучее и примечательней самихтворений.
    Т а к , поэты умирают, а сдвиги остаются.
    З а у м ь торжествует!
    1,1

    Алексей (Александр) К Р У Ч Е Н Ы Х .
    МОСКВА
    А п р е л ь — М а й Ш і г.
    61

    Приложение.
    К. Якобсон.

    Десять возражений.
    По поводу небольшой, но увесистой заметки
    В. Врюсова в статье „Среди, стихов" ( „ П е ч а т ь и
    Революция", 1923, 1) о книжке Л . К р у ч е н ы х
    „Сдвигология русского с т и х а " , можно ответить
    очень многое. Помимо частичных б у л а в о ч н ы х
    уколов в спину заумников и их единомышленни­
    ков вроде того, что материалом для контр-сдвигов
    Брюсовым взяты исключительно строки Х л е б н и ­
    кова, а Шемшурин представлен как И о а н н Пред­
    теча „Сдвигология",—в этой заметке есть п у н к т ы ,
    обнаруживающие или полное искажение или клас­
    сическое непонимание сущности
    разбираемого
    вопроса. Рассмотрим некоторые из них.
    Слово предоставляется Брюсову:
    Сдвигом в стихе А . К р у ч е н ы х называет с л у ч а и ,
    когда ряд звуков образует неприятное
    (курсив
    мой, К. Я.) для с л у х а сочетание или даже, помимо
    желания поэта, как бы цельное с л о в о " .
    Во-первых, о приятностях и неприятностях,
    будь это „ п р о с т о " приятности или неприятности
    ,,во всех отношениях", в вышеупомянутой книжке
    не говорится ни слова, так как современная наука
    о литературе (кстати сказать, зарожденная почти
    исключительно в недрах футуризма: , , о п о я з " ) —
    таким эстетическим и ,,символическим" жаргоном
    не пользуется; Крученых в своей брошюре опре62

    деляет сдвиг: слияние двух звуков (фонем), И Л И
    д в у х слов, как звуковых единиц в одно звуковое
    пятно, назовем звуковым сдвигом". (См. также
    определение в настоящей книге).
    Неприятности"
    эти, очевидно, причинены сдвигологией, как тако­
    вой, лично Врюсову: „ ч т о у кого болит"...
    Во-вторых, самый смысл слияния звуков и слов
    не только один Крученых „иазывает" сдвигом, но
    его никак нельзя назвать иначе, название предло­
    жено во всяком случае вполне объективно: это вам
    не „ Б о р о з д ы и межи", „Кормчие звезды" или
    „ А р а б е с к и " . Здесь вспоминается афоризм Джона
    Стюарта ІІилля: „Большая часть вопросов о назва­
    ниях прикрывает собою вопрос о фактах",
    Б р ю с о в продолжает;
    „ Ч т о в поэтической речи должно избегать „ка­
    кофонии", было известно издревле (см. все учеб­
    ники); что бывают звукосочетания (особенно конца
    одного слова с началом другого), д а ю щ и е повод
    к слуховому недоразумению, тоже весьма не ново".
    Может быть, для „римлян X I I века"?
    Будьте любезны в таком случае, В . Брюсов,
    указать х о т ь один специальный труд на русском
    языке (кроме Ш е м ш у р и н а ) , или хоть только статью,
    целиком по этому вопросу.
    „Видимость известного—величайший враг позна­
    ния и сильнейшее прикрытие для самообмана"
    (Декарт).
    Е с л и „ в с е это уже давно известно" старой
    теории словесности и тем не менее какофония
    неистово и победоносно продолжает расцветать
    в книгах чистокровных академпков и квалифици­
    рованных парнасцев, „ к а к крапива под забором"—
    тем х у ж е для академиков и тем веселее для сдвигологии.
    63

    Среди учеников, подающих надежды, принято
    - благодарить за указания (если они сделаны не
    только профессором, но даже простым наблюда­
    телем), дабы впредь ошибку не повторить, а на­
    учиться на ней, у заносчивых учеников есть милое
    обыкновение артачиться против указаний; значе­
    ние и назначение сдвигологии и состоит в том.
    чтобы указать на ошибки, дабы приняли это
    „к сведению и руководству".
    Вели бы Пушкину посторонний наблюдатель
    указал на его „львов";
    Все те же ль вы?
    он, несомненно, исправился бы; когда Брюсову
    указывают на его львов, он утверждает, что эта
    разновидность принадлежит отнюдь не львам,
    а самым обыкновенным пустяковым домашним
    кошкам, которые
    „совсем как живые" и каждая из них смотрит
    „совсем как человек", а в:
    „и- шаг твой землю тяготил" (ишак), —
    его ослик настолько малюсенький (см. анекдот,
    упоминаемый К. Марксом, о девушке с ее „совсем
    маленьким ребенком"), и настолько безобидно
    рожден им, что об этом и говорить то не стоит.
    Несмотря на то, что Брюсов признает за
    существованием сдвиговой какофонии бешеную
    давность, тем не менее он решительно и беспово­
    ротно не допускает на реальных примерах вообще
    никакой возможности к сдвижению. Ни в одном из
    приведенных в „Сдвигологии" примеров он сдвигов
    по собственному, чистосердечному признанию не
    услышал, отрицая в этих примерах всякое словослияние, и при разборе книги не смог дать ни
    одного сдвигового примера в виде образца. Н а
    какую, в таком случае, другую какофонию „ипме64

    кивает Брюсов—остается в высшей степени непонят­
    ным и в достаточной степени загадочным.
    „ П е р с е й нуждался в шапке-невидимке, чтобы
    преследовать чудовищ. М ы по-уши влезаем в
    шапку-невидимку, чтобы иметь возможность отри­
    ц а т ь самое существование чудовищ" (Карл Маркс).
    Д а и с а м Б р ю с о в проболтался: „ О т н о ш е н и е
    к ним (сдвигам) А . Крученых ново, и не только
    ново, но дажэ страшно" (Курсив Брюсова).
    П о поводу „совершенства современного языка",
    с о с т о я щ е г о в том, что „ничтожнейшие звукосоче­
    тания дают с у щ е с т в е н н е й ш у ю разницу в смысле",
    следует заметить, что при громком и звонком
    произношении в разбираемом примере
    (и ш а г твой землю тяготил)
    слышится „ и ш а к " , если же надо умягчить речь, то
    может получиться „ и ш а х " , если же читать по
    В р ю с о в у , с упором на г, то получится „ у к р а и н ­
    ская мова".
    Итак:
    „Обыкновенный русский звук г приближается
    к к (пишем: ног, сапог, друг; произносим: нок,
    с а п о к , друк") ( В . Ч е р н ы ш е в , „ З а к о н ы и правила
    русского произношения").
    Что, теперь
    у с л ы х а л и львы?
    К а к Брюсов ни няньчился с ничтожнейшими
    звукоотличиями, дающими существеннейшую раз­
    н и ц у в смысле",—ишак остался ишаком (обижаться
    отнюдь не надлежит: все дело ведь в „контексте").
    С в е р ш и в безжалостный акт правосудия над
    идеей сдвигики, Брюсов делает предположение
    (кстати, не на тему), что К р у ч е н ы х склонен
    читать:
    „ А бок ряки" вместо
    О , бог реки.
    65

    Относительно акцентирования „ р я к и " К р у ч е н ы х
    как раз замечает приверженцам „чисто-русского"
    ('рязанского хотя бы) говора, что это ничто иное,
    как утрированная бутафорская поза под фольклор,
    а по вопросу „ б о г а " предлагаем слово В . Ч е р н ы ­
    шеву:
    „Здесь совсем не то г. которое мы произносим
    в словах гости, ноги и многих других. З в у к г в
    слове бога приближается к х; в конце слова он
    переходит в х (говорим: бох). Это особое г, кото­
    рое мы слышим в слове бога, обозначается иногда
    латинской буквой h " ( В . Чернышев, „ З а к о н ы и
    правила русского произношения").
    Тов. Брюсов,
    читали львы?..
    Брюсов, продолжая измываться:
    „ Н о в о в книжке А . Крученых одно: как он
    легко и охотно усматривает такие „сдвиги" везде".
    Ново в книжке Крученых не только то, что он
    усматривает „везде" (?) сдвиги, а, что всякий,
    серьезно относящийся к технике стиха, после про­
    чтения этой брошюры, получит способность с л ы ­
    шать сдвиги там, где раньше и не подозревал о
    их существовании и (какое странное „совпадение!")
    как раз совершенно в тех же с а м ы х местах, где
    их увидел бы Крученых.
    Все те же ль вы...
    И шаг твой землю тяготил...
    Дальше Брюсов продолжает:
    „До сих пор в речи господствовал смысл с л о в " .
    (Например: „всходит месяц обнаженный при лазо­
    ревой луне"? К. Я.)
    „ Н ы н е сдвигологи хотят превратить ее в ряд
    бессмысленных звуков".
    Где, когда, почему и отчего „бессмысленных"?
    Почему у несчастного 'ишака меньше „ с м ы с л а " ,
    (50

    чем у ш а г а ? Й почему жестокая природа должна
    отказать этому ни в чем неповинному брюсовскому
    детищу в способности „ с т у п а т ь глубоко"?
    Если быть об а к т и в н ы м , то как раз наоборот:
    сдвиг оживляет и одушевляет мертвый материал
    союзов, наречий и совершенно бессмысленных и
    беспредметных частиц (например, „ л ь " ) , превра­
    щ а е т их в плотную, ж и в у ю массу органической
    ткани осмысленных слов, часто неожиданными и
    непреднамеренными неологизмами перерождая и
    метаморфозируя стих. (Например: „ з а - ж а р " , „дам у х и " и др.)
    Д а л ь ш е рецензент приходит к интересному и
    очень оригинальному наблюдению в сфере психо­
    логии восприятия, наблюдению, совершенно не­
    свойственному современной теории стиха и стили:
    „ У м е ю щ и й говорить, с л у ш а я речь, восприни­
    мает не отдельные слоги, а целые слова и слово­
    сочетания".
    О , несомненно, читатель даже в с а м у ю трудную
    минуту жизни чтения догадается, благодаря своему
    изворотливому уму, что х о ч е т сказать автор, но
    уместно ли и целесообразно ли (в разбираемых
    с е й ч а с с л у ч а я х ) загадывать ему загадки?
    Кстати, об этом весьма выразительно говорит
    сам же Б р ю с о в 3-мя страницами ранее, в той же
    статье:
    „ П о н я т ь , что хочет сказать автор (Эренбург)*
    можно, но надо для этого приблизительные выра­
    ж е н и я (Эренбурга),. переводить в у м е п а т о ч н ы е .
    Это ли язык поэзии". (Засим следует пафос воскли­
    цательного знака)
    Здесь Б р ю с о в мог бы прибавить:
    „ Я удавилась бы с тоски,
    Когда бы па нее хоть чуть была п о х о ж а " .
    >

    С7

    Может быть, это и есть то „ с т р а ш н о е " , о чем
    предупреждали читателя, наводя на него панику?
    „Известнейший и популярнейший критик й
    теоретик поэзии и техники стиля", Б р ю с о в , учит,
    как нужно воспринимать стихи:
    „Умеющий говорить, с л у ш а я речь, воспринимает
    не отдельные слоги, а целые слова и словосо­
    четания",
    а современная поэтика говорит как раз обратное:
    „Восприятия стихотворения, обыкновенно,' тоже
    сводятся к восприятию его звукового п р а - о б р а з а .
    Всем ивестно как г л у х о мы воспринимаем содер­
    жание самых казалось бы, понятных стихов; на
    этой почве иногда происходят очень показатель­
    ные случаи. Например, в одном из изданий П у ш ­
    кина было напечатано вместо „ З а в е ш а н был тени­
    стый вход", „ З а в е ш а н брег тенистых вод" (при­
    чиной была неразборчивость рукописи) получилась
    полная бессмыслица, но она спокойно, неузнанная
    и непризнанная, переходила из издания в издание
    и была найдена только исследователем р у к о п и с е й .
    Причина та, что в этом отрывке при искажении
    смысла не был искажен звук".
    ( В . Шкловский „ П о э т и к а " ) .
    Вот видите, т. Брюсов, как не высоко коти­
    руется на Парнасе ваш маленький „смысл"!..
    Каждый эстрадный чтец по своему опыту знает,
    что почти во всякой произносимой с эстрады
    „ в е щ и " , существует такое место (и не одно),
    особенно беспокоящее его своим неистово „пикант­
    ным" созвучием, которое он с волнением старается
    „проглотить", или, наоборот, вклеить туда вне­
    программный антракт. Но зачем нужно поэтам
    угощать безответных и покорных чтецов такими
    пилюлями?
    68

    С р а н о й серповидной... ( Б р ю с о в „ Ф е д р а " )
    Утек подлец. У ж о , постой... (Блок „Двенадцать")
    ( П р и м е р ы из „Сдвигологии")
    Только предрассудком (если не глухотой) можно
    об'яснить причину замалчивания критиками таких
    „ п и к а н т н о с т е й " и отнесения этого материала или
    к анекдотам, или к категории
    недозволенного
    приличием, или, что е щ е п о ш л е е , к „ и с п о р ч е н ­
    ному воображению" и анальной
    э р о т и к е " наблю­
    дателя, обладающего в с у щ н о с т и „зрячими * (и не
    от слова „ з р я " ) ушами—,,абсолютным слухом".
    Б р ю с о в продолжает настаивать:
    „ З а у м н и к и " идут к отвержению смысла в сти­
    х а х , хотят видеть в них только сочетание произно­
    симых звуков"...
    • В с е время на протяжении всей
    Сдвигологии"
    говорится о каламбуризме, т. е. о смыоловых
    омонимах, а Брюсов говорит о „сочетании звуков",
    кои сами по себе, если лишены смысла^ каламбура
    вызвать не могут. Сдвиг, наоборот, (повторяю)
    перегружен смыслом и сдвигология именно стремится
    в своей идее к разгружению нескольких смыслов,
    доискиваясь главного.
    Досыта „отрезвившись", наконец, (от слова
    ..резвиться") на Хлебникове, Б р ю с о в приходит к
    выводу, преисполненному черной меланхолией:
    „...•самая идея поэзии, как исключительно зву­
    кового искусства, уже соблазнила многих".
    Здесь уже совершенно неистребимое и неотра­
    зимое влияние имажинистов на Врюсова—можно
    спутать: Грузинов или Ш е р ш е н е в и ч жестом ..coup
    de maître" кладет „последний мазок" на печальный
    пейзаж разрушения „огнем и мечом" несчастного
    футуристического гнезда.. Т а к полно не понимать
    с у щ н о с т и поэзии вообще и с у щ н о с т и зауми в
    особенности, дано только академикам. Вот уж
    4

    69

    действительно „вакса чернит с пользою, а злой
    человек с удовольствием". Заумь никогда не пы­
    талась быть „чисто звуковым искусством": чисто
    звуковое искусство в своей основной характери­
    стике существует в плоскости высот определенных
    тоновых единиц (музыка), а п о э з и я - з а у м ь только
    санкционировала права своего единственного с о б ­
    ственного кровного материала специфически рече­
    вого звука. Искусство слова не только в правах
    иметь тенденцию включать в программу своего
    материала речевой звук, но совершенно беспреко­
    словно обязано это делать, т. к. этот звук есть
    первично основной физический, имманентный мате­
    риал речи.
    Что до самого „соблазна" и утверждения Б р ю сова, что таковому не поддаются твердокаменные
    „пролетарские" поэты, то уместно напомнить ему,
    что Безыменский, например, (а их десятки), до того
    увлечен подражавшем футуристам, что дословно
    списывает у Маяковского:
    .
    бомбы
    бились лбом бы
    Н а пушечный выстрел пахнет Маяковским!
    Об'ектнвно настроенный исследователь увидит
    несколько больше „нового" в книжке К р у ч е н ы х ,
    чем смог увидеть Брюсов. Не говоря уже о дисци­
    плинарных и повышенных требованиях к технике
    стиля, она задевает кроме специфически инстру­
    ментально - звуковой системы—очень в а ж н у ю и
    иеисслецываемую до с и х пор, с этой точки зрения,
    систему зависимости и сочетания метра с ритмом;
    в нашу материалистическую эпоху ясно, что сдвиги
    не падают с неба, а обусловлены ритмо-метрической конструкцией стиха, так или иначе ие70

    понятой и неразрешенной: сдвиги обусловлены
    местом, занимаемым ими в метре, ролью ритма
    в нем, „ п р а в а м и и обязанностями" слов, вмещен­
    ных в ритмо-мѳтрическ) ю конструкцию.
    Объективно настроенный исследователь увидит
    в „ С д в и г о л о г и и " серьезный вклад (правда, п о к а
    только в виде сырого материала) в современную
    н а у к у о литературе.
    „ Е с л и ты даже с'ешь меня до самого корня,
    я все-таки принесу е щ е достаточно плодов, чтобы
    сделать из них возлияние на твою голову, когда
    тебя, козел, станут приносить в ж е р т в у " (Аскалонец-Евен).

    К. Я к о б с о н .
    Москва. 1 9 2 4 г.

    71

    О г л а в.
    Вступ
    Поэтич. техника П
    С е м ь тысяч сдвигов П
    Сдвиг, как прием
    А может сдвиги нужны
    Сдвиги П . в систематиз. виде
    И з литературы о сдвигах
    Декларация
    Десять возражений

    Стр.
    3
    5
    9
    21
    25
    29
    49
    59
    62

    Новые книги:
    Бль Лисицкий.
    Пластическое оформление электро­
    механического зрелища. 10 фигурынь к опере А . К р у ­
    ченых „Победа над солнцем". Изд. 1923 г. в Г е р ­
    мании, цена 70 руб. зол.
    А. Крученых.
    Ванька Каин и Сонька маникюрщица. Уголовный роман. Печатается.